Бондаренко Ольга Ивановна
С тобой не соскучишься

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками
Оценка: 9.00*3  Ваша оценка:

С тобой не соскучишься...

Бегство.


  Вероника бежала, бежала, как загнанный зверь. Разве могла подумать дочь генерала Богдана Рычагова, что будет скрываться бегством, прячась от всех, в том числе и от родного отца. Для молодой женщины остался единственный выход: спрятаться в самом неожиданном, непредсказуемом месте, залечь на дно, затаиться так, чтобы никто не знал, где она, не смог найти. Иначе её ждет что-то ужасное. И не только её! Как же богата жизнь на непредсказуемые сюрпризы.
  Перед глазами всплыло бледное, прозрачное личико Люси в обрамлении светлых вьющихся волос. Она тянула к ней свои худенькие руки: "Помоги!" И Вероника вмешалась, вернулась, хоть уже и уходила. Она помогла слепой девушке, привязалась к ней всей душой. Благодаря ей, в тот год не сошла с ума, не начала пить. Люси тратила свои душевные силы, избавляла от боли Веронику, слепая провидица всегда обещала ей счастье. Только, наверно, Люси совсем не провидица. Она просто больная девушка. Где же счастье? Вместо этого пришлось бежать, запутывать следы.
  Скоро поезд, в котором едет Вероника по чужому паспорту, прибудет к месту назначения, в город П-в. Лишь бы все удалось, все получилось, как задумали. Лишь бы не заболели девочки. Глаза черноволосой, с короткой спортивной стрижкой, красивой, уверенной в себе женщины, лет тридцати, одетой в строгий темно-зеленый костюм, устремились на два маленьких кружевных кулька, что мирно спали под стук колес в просторной двухместной коляске, рассчитанной на близнецов. Две крошечные девочки. Одна её новорожденная дочь, Маруся, другой кулек - чужой ребенок, тоже девочка, Славочка, которую кормит грудью Вероника. А как иначе довезти грудного малыша до его родной матери, если не кормить его. Вероника одна заняла все двухместное купе. Она специально купила два билета, чтобы ехать без соседей. Да, пришлось потратить лишние деньги, но зато доехала спокойно. Скоро сходить. Она сейчас возьмет малышек на руки, кто-нибудь поможет ей вынести из поезда огромную сумку с пеленками и большую сложенную коляску, потом надо на перроне быстро разложить её, иначе девочки все руки оттянут. Они хоть и не тяжелые, но все равно трудно сразу двоих держать. Эх, надо было колыбельки вместо коляски купить. Ладно, поздно сожалеть. Сейчас Вероника будет разыгрывать из себя счастливую маму, что родила двойню. В П-ве её ждет подруга по несчастью - Майя. Она мать второй девочки - Ярославы. Вероника спасла их, мать и дочь, помогла им в трудное время. Теперь очередь Майки. Если все получится, Веронику найдут нескоро. Несколько лет ей удастся отвоевать у жизни. А там, глядишь, может, что успокоится, изменится. Не будет больше бояться Вероника Артура Переметьева, родного брата её покойного мужа Олега. А еще лучше было бы, если бы Артура пристрелили за эти годы, или он угодил за решетку. У Вероники нет доказательств. Но она точно знает, что Артур убил своего брата, Олега Переметьева, мужа Вероники. Из-за Артура скрывается Вероника, спасая свою новорожденную дочь. Артурчик не успокоится, пока малышка живет на этом свете.
  Вера надела большие, в пол-лица, затемненные очки, повесила на плечо огромную сумку с пеленками, взяла на руки девочек, распахнула дверь своего купе. Трое военных мужчин, увидев Веру с детьми и сумкой, поспешили ей на помощь. Они ловко вытащили сначала коляску из вагона, потом сумку, взяли и детей на руки, один из них на перроне быстро разложил коляску, другой положил туда девочек, а первый галантно подал руку Веронике, помог ей сойти с высокой подножки поезда. Женщина поблагодарила их. Поезд пошел дальше.
  Вера оглянулась. Слава Богу, Майка стояла в отдалении на перроне, встревоженная, напряженная. Но вот её лицо просияло. Она увидела знакомую фигуру. Бросилась к Веронике, что покатила ей навстречу коляску с детьми, нетерпеливо склонилась, жадными глазами вгляделась в дочь. Девочка мирно спала в коляске. Чистенькая, ухоженная, чмокала изредка соской.
 -- Все в порядке, Майя, не дергайся, прорвемся, - сказала Вероника. - Нас здесь искать не будут. Я зарегистрировала наши билеты на самолет до Хабаровска, где, как ты говорила, живет твоя родная мать, сама же на поезде приехала сюда. Твой родственник-идиот не будет тебя здесь искать. Что с жильем? Где мы будем жить?
 -- Плохо, - ответила Майя, опуская глаза. - В доме сестры, на который я надеялась, расположился её бывший муж с новой семьей. Откуда он взялся? Два года, пока болела Зина, о нем не было слышно. Я даже не стала туда заходить. Василий такой же мерзавец, как и Павел. Сестра умерла из-за него. Дом она завещала мне. Но я боюсь, что её благоверный может Павлу сообщить обо мне. Да и если бы пошла, муж Зины, скорее всего, не пустил бы меня даже на порог.
 -- Ты поступила правильно, - поспешила успокоить подругу Вероника. - Со временем дом вернем тебе. А пока не стоит светиться.
 -- Спасибо, - робко прошептала Майка. - Я боялась, что ты рассердишься. Я ведь обещала, что нам будет жилье.
 -- Что от этого толку сердиться? Жилье все равно не появится? - грустно подвела итог Вероника, думая о гостинице, где, конечно же, запишут все данные по её паспорту. Без паспорта в гостиницу нельзя. Хотя можно опять воспользоваться паспортом покойной сестры Майки. Но это опасно. Майкина сестра долго жила в этом городе, среди работников гостиницы могут оказаться её знакомые, которые знают и об её смерти. Майка до сих пор не получила официальное свидетельство о смерти сестры. Этим и воспользовалась Вероника. Именно по паспорту покойной Майкиной сестры она сюда и приехала. Нет, в гостиницу нельзя.
 -- В гостиницу мы не пойдем, - решительно сказала Вероника. - Будем снимать квартиру. Прямо сейчас и начнем искать жилье. Тебе удалось снять деньги с карточки?
 -- Да. А знаешь, как было страшно. Но все прошло удачно. Я в З-жье сняла в нескольких банкоматах, как ты говорила по пятьдесят тысяч и сразу в тот день уехала сюда, в П-в. Вот ношу деньги с собой, даже сплю с ними, - она протянула небольшую потрепанную дамскую сумку.
 -- Это хорошо, что мой счет был еще не заблокирован. На первое время нам хватит. Да, а сейчас придется с коляской идти на поиски квартиры... Надо местную газетку купить... Там должны быть объявления...
 -- Вера, - робко перебила её подруга, - Вера, я кое-что нашла. Не лучший вариант, но другого пока нет. Может, ты не будешь сердиться? Здесь, на окраине города, живет одна очень состоятельная дама, правда, парализованная, у неё ноги не ходят; она искала себе сразу двух работниц: сиделку и домработницу. У неё никто долго не задерживается, говорят, невыносимый характер, мало платит. Она согласна взять нас на работу даже с маленькими детьми. Правда, платить будет копейки, но проживание в её доме, еда за её счет. Дом богатый, на окраине города, огромнейший забор вокруг, ничего не видно с дороги. Вер, я ведь дала согласие. За нас двоих. Ты уж иди в домработницы, а я буду сиделкой, горшки выносить, или наоборот. Как ты решишь. Я после семейства своего мужа вынесу все. Лишь бы меня не били и над дочкой не издевались.
 -- А еще лучше не будем делиться, что и кому делать, - решительно улыбнулась Вера. - У нас ведь еще дети. Вдвоем и за детьми присмотрим, и с домом справимся, и с дамой. Приручим её. Еще наследство нам оставит. Едем.
  Они взяли такси и направились в восточный район города, к богатым особнякам.
  Майя уже была у богатой дамы своим человеком. Она позвонила в массивную калитку, послышался приятный грудной голос:
 -- Кто там? Майечка, это ты?
  Голос показался знакомым Вере.
 -- Неужели обладательница такого красивого голоса может быть ведьмой? - подумала женщина, вспоминая, у какой актрисы она могла слышать подобные интонации.
 -- Я, я, Майя, - ответила подруга.
 -- Встретила сестру с детьми?
 -- Встретила.
 -- Заходите.
  Отворилась массивная калитка, пропуская женщин с большой двухместной коляской. Вероника, когда закрылась за ней калитка, впервые почувствовала, что опасность немного отступила от неё, словно осталась там, за массивным забором. В это время заплакала Маруся, дочь Веры. Женщина наклонилась, успокаивая её. Дочка продолжала кукситься. Ей пора было кушать. Пришлось взять на руки. Когда женщина разогнулась от коляски, на неё смотрело в упор знакомое красивое женское лицо восточного типа, со следами усталости.
 -- Андриана, Бог ты мой, это ты? - ошеломленно произнесла Вероника, глядя изумленными глазами на сидящую в инвалидном кресле женщину лет пятидесяти.
 -- Да, это я, - несколько торжествующе произнесла черноглазая седая женщина. - Поистине, неисповедимы пути господни. Разве могла я подумать, что Вероника Переметьева войдет в мой дом? И не просто войдет, согласится стать служанкой, согласиться горшки за мной носить? Крепко генеральскую дочь прижало! Я тебя не сразу узнала. Ты теперь брюнетка, очки черные нацепила, нет твоей длинной потрясающей косы. А говорила: никогда не отрежешь. Ты и Олега на эту косу поймала. Ему всегда нравились длинноволосые и длинноногие блондинки.
 -- Извини, Андриана! - решительно повернулась женщина. - Я уйду сейчас. Майечка, ты оставайся. Работай. Хватит с тебя мытарств. Андриана сумеет тебя защитить. Она сильная женщина. Ты не смотри, что она в коляске. Она любого оттреплет по первое число. Я пойду дальше одна. В этом доме вряд ли мне будут рады. Мне здесь нет места!
 -- Стой, - привычные властные ноты прозвучали в голосе Андрианы. - Не смей уходить. Я тебя еще не отпустила. Ты же рвалась всегда поговорить со мной, особенно, когда я лежала по больницам. Сколько раз я тебя прогоняла?
 -- Всегда прогоняла!
 -- Правильно. Давай сейчас поговорим! Я теперь этого хочу!
  Она пристально смотрела на молодую, красивую женщину, на плачущего в её руках ребенка. Вероника думала:
 -- Донесешь Артуру, что я была здесь, я тебя загрызу. Приду ночью, днем, утром или вечером и загрызу, как волк собаку, удушу, убью, если что случиться с моей маленькой Марусей.
  Она, занятая своими мыслями, не сразу услышала слова Андрианы:
 -- Почему плачут дети? Почему вы их не успокоите? Что стоите, как истуканы?
  Вера машинально отметила, что Славочка тоже залилась плачем, что застыла испуганная мать девочки. Да, нескоро она научится не бояться людей.
 -- Девочкам есть пора, - робко пролепетала ничего не понимающая Майя. - Да и мокрые к тому же. Надо сменить пеленки.
 -- Так покормите! Перепеленайте! Что стоите, как истуканы? Пройдите в дом, на кухню. Молоко у меня есть. Кашу сварите.
 -- Нет, не надо каши, - быстро проговорила Майя. - Девочки на грудном вскармливании.
  Майка схватила свою Славочку, отошла в сторону на скамейку, присела, все дни женщина сцеживала молоко, и сейчас переживала, как её девочка возьмет грудь. Ничего, взяла! Славочка вцепилась в сосок с жадностью, Майке даже стало больно. По худенькому лицу измученной женщины текли слезы. Но почему столько несчастий свалилось на неё в этой жизни. Будто Господь Бог задался целью не дать Майке покоя, уничтожить её и Славочку. Хорошо, что им встретилась Вероника, она сильная, решительная... Нет, Майка не останется без Веры, уйдет с ней. Без Веры страшно жить в этом мире. Вероника умная, знает, что делает, она первая, кто стал помогать Майке просто так, по-человечески. Хотя и проводник в вагоне, и врач, и, особенно, Люси тоже помогли просто по-человечески, один довез до города, второй взял в больницу без денег, стал лечить её девочку... А Люси просто спасла малышку от всех горестей. Перед глазами молодой женщины возникло мудрое лицо слепой провидицы Лейсе, её чуткие рки, гладящие ребенка... Люси очень помогла Славочке.
 -- Что стоишь? - прикрикнула Андриана на застывшую Веронику. - Отдай ребенка Майке, пусть покормит.
 -- Я сама могу покормить, - ответила женщина. - Зачем Майке-то? У меня есть молоко.
 -- Тогда в чем дело? Чего стоишь? Я уже говорила, если надо, пройди в дом, на кухню...У меня есть хорошее деревенское молоко... Подогрей, кашу свари...Манную...
 -- Нет, не надо молока. И в кухню я не пойду, я лучше здесь. В твоем доме мне нет места, - ответила Вероника, думая, что отсюда, с улицы, легче уйти. Не дай Боже, в доме Веронику запрут, вызовут Артура. И Маруся окажется на кладбище рядом с Олегом. Артур - подлец вселенского масштаба, разыграет похороны по всем нотам, рыдать будет, бросаться на могилу... Наверняка, когда хоронили Олега, стоял в глубокой задумчивости, сгорбившись, в глаза мыла пихнул, чтобы были видны следы слез. Извел Артур Олега. Очередь Вероники и Маруси - их он расчетливо и равнодушно пристрелит. Вероника давно ему мозолит глаза. Ведь не сдохнет сам от своих наркотиков, от СПИДа... Будь он трижды проклят...
  Женщина предусмотрительно отошла к скамейке, что была поближе к калитке, присела и приложила девочку к груди. Та довольно зачмокала.
 -- Вот так фокус, ты кормишь грудью? - несколько удивленно прокомментировала Андриана. - Это, выходит, твой ребенок? Ты сама родила?
 -- Мой, - буркнула Вероника. - Я что родить не могла, по-твоему. Я все-таки женщина.
  Андриана вдруг засмеялась, прямо закатилась, смех был добродушным и каким-то старушечьим.
 -- Верка, ты их сделала! Ты их всех сделала! Всех Переметьевых! И Олега, и Артура! - Андриана прямо взвизгнула от смеха. - И их покойную дуру мамашу. Пусть перевернется в гробу старая ведьма!
  Вероника непонимающе подняла голову. Андриана продолжала хохотать:
 -- Только сама ничего не говори... Все равно правды не скажешь.
 -- А чего тут говорить, вся правда здесь: вот я, вот Маруся, дочка...
 -- Ты родила Олегу наследника. Ой, не могу... - стонала Андриана от смеха. - Исполнила мечту идиота. Продолжатель фамилии, наследник...
 -- Наследница, - тихо поправила Вероника. - Девочка...
 -- Пусть наследница, пусть девочка... И тебя Артур за это не прикончил?
 -- Я, так думаю, собирался, - ответила Вероника. - Не успел. Я сбежала....Прямо из роддома... - и вдруг, заплакав, отчаянно заговорила: - Андриана, я виновата перед тобой. Я страшно виновата. Олег ушел от тебя ко мне... Я уйду от тебя, не останусь в твоем доме. Но об одном прошу, не сообщай Артуру, что видела меня здесь. Я сегодня же куда-нибудь уеду. Я знаю, тебе не за что любить меня. Но пожалей мою дочку, мою маленькую Марусю. На ней нет еще никаких грехов. Заклинаю тебя, молчи. Я уже ухожу.
  Она решительно поднялась.
 -- А я? - встала робко Майка. - Как же я? - слезы еще сильнее побежали по измученному бледному личику женщины.
 -- Ты, Майечка, оставайся здесь. Зачем тебе мотаться за мной? Андриана поможет тебе, защитит от твоего садиста, - ответила Вероника.
 -- Нет, я не оставлю тебя. Ты спасла нас, - всхлипнула Майка. - Я боюсь оставаться одна.
 -- Вот что, девки, - прервал их властный голос Андрианы. - Обе остаетесь. А тебе, Верка, стыдно так обо мне думать. Андриана, первая жена Переметьева Олега, конечно, хорошая была сука, много наломала дров в этой жизни, но она никого не обрекала на смерть. Думаешь, я забыла, как ты, в свадебном платье, вытаскивала меня из горящей машины, когда этот придурок Артур орал, что сейчас она взорвется, и все мужики стояли, не двигаясь... Думаешь, я не знаю, почему мой муженек отвесил мне столь богатый куш после развода? Из всех сучек моего мужа ты самая порядочная была.
 -- Я не сучка, - ответила Вероника.
 -- Ага, - скептически заметила Андриана. - поэтому на твоих руках ребенок. Кстати, зря ты бежишь от Олега. Он поорал бы на тебя и простил. Я сколько раз ему изменяла, и все было ничего... Пока однажды тебя ему не подпихнули дуры мамаши, твоя и его... Олег тебя любил по-своему, ты была для него очередной игрушкой, дорогой игрушкой. Ему с тобой интересно было.
 -- Я не от Олега бегу, - удивленно ответила Вера. - Почему ты так решила?
 -- А ребенок? Девочка? Олег, я знаю, мечтал о детях, о сыне, но их у него не было... Да и в его возрасте уже глупо становится отцом...
 -- Ты неправа, - прервала её Вероника. - Олег ждал девочку. Очень ждал. Он знал, что дочка будет. Голову даже потерял от радости.... Комнату малышке подготовил, чего только не напокупал! Но Олег умер в день рождения Маруси. От сердечного приступа. От радости этот приступ случился... хоть это и глупо звучит. В тот день он узнал о рождении дочери. Сердце его не выдержало эмоций. Так объяснил мне Артур, - глухо завершила женщина.
 -- Вот оно что. Я не знала о смерти Олега. Пусть земля ему будет пухом, хоть и он тоже был порядочной скотиной, - погрустневшая Андриана смахнула слезу и перекрестилась. - А от кого ты бежишь тогда?
 -- От того, от кого пряталась и ты, будучи женой Олега, - от его брата, Артура. Олег все состояние завещал будущей дочери. Артур остался ни с чем. Он нас убьет. Ему нужны деньги Переметьевых. Если нас с дочкой не станет, он остается единственным наследником.
 -- Вот что, Верка, ты остаешься у меня, - решительно сказала Андриана. - Расскажешь все подробно. А что еще и Артуру нос натянула, без денег оставила, за это тебе отдельное спасибо. Он редкостная скотина! Ну что, девки, готовы прислуживать богатой капризной калеке? - женщина иронично и весело глянула на молодых мам.
  Вероника молчала.
 -- Верка, подумай хорошенько! - проговорила Андриана. - Мы друг друга не любили, особенно я тебя. Артурчику ни за что в голову не придет искать вторую жену Олега у первой. Так?
 -- Так, - нехотя согласилась уставшая Вера. - Хотя я никогда не думала, люблю ли я тебя. Мне было все равно.
 -- Оставайся, Вер, - неожиданно в голосе властной дамы заскользили просительные интонации. - Ты не представляешь, как мне здесь порой тоскливо. А у вас девочки. Ты же знаешь, я всегда хотела детей, да не судьба. И твоя Майка мне понравилась, по душе пришлась. Хорошая бабенка, честная.... Останься, Вер, хотя бы на ночь. Отдохни. Артуру я не буду звонить... Из-за этого гада я сижу в кресле третий год...Да и давай помянем Олега... Как его похоронили?
 -- Не знаю. Я в этот день тайком ушла из роддома... Так что не хоронила я мужа, не поминала...
 -- Ну так вот, приступайте к работе. Приготовьте поесть что-нибудь, водка у меня есть. Когда умер Олег-то?
  Вера согласилась остаться на ночь в доме Андрианы. Почти всю ночь говорила Андриана с Вероникой. Та многое ей рассказала, но не все. Есть такое, что не положено никому знать.
 -- Вот что, Верка, - сказала Андриана под утро. - Ты никуда не уйдешь. И мне одной скучно до чертиков в этом громадном доме, и тебе некуда деться. Останетесь с подругой со мной. Надеюсь, воровать не будете.
 -- Не приучены вроде, - усмехнулась Вероника. - Да и немного денег у меня есть на первое время. У Майки ничего за душой... Зато душа какая верная...
  Андриана продолжала развивать свои мысли:
 -- Объявим всем моим знакомым, что ты моя племянница, приехала ко мне с севера, будешь ухаживать за парализованной теткой. Нет, лучше жить с теткой. Майка твоя пусть дом наш ведет, объявим её домработницей, ей я буду платить, а тебе нет, ты пойдешь работать. Профессия-то есть?
 -- Учитель я.
 -- Помню, помню, читала светские сплетни, - Андриана опять весело засмеялась. - "Жена олигарха пошла в учителя!" Как додумалась до такого?
 -- Так ведь скучно было невыносимо, - ответила Вероника. - Только Олег не дал мне долго поработать!
 -- Вот и сейчас, по осени пойдешь в школу учителем. Будешь сама себя содержать. Я буду платить только Майке. А ты, Верка, учись жить по средствам. Ведь пока Артур жив, ничего ты не получишь из денег Олега. Счета уже, небось, заблокированы.
 -- Не знаю. Не проверяла и не буду! Мне от Артура ничего не надо, - ответила женщина. - Обойдусь.
 -- Гордая, - внимательно смотрела на неё Андриана.
 -- Нет, обычная. Боюсь я его до чертиков. Вдруг вычислит по банкомату, где я нахожусь.

Первая встреча с Никитой.


  Вера сбежала из крупного города З-жье в отдаленный от него П-в. Её приютила Андриана, первая жена Олега Переметьева, ныне покойного мужа Вероники. Вот так судьба подшутила над этими женщинами, свела в трудный момент их жизни. Андриана, прикованная к инвалидному креслу после катастрофы, жила в родных местах - в далеком городе П-ве. Вероника когда-то бывала здесь в детстве, училась в одной из школ. Здесь она впервые увидела Никиту Колечкина. Единственную любовь своей жизни.
  Не поддающиеся контролю воспоминания обступили женщину.
  Очень давно.... В другой жизни...
  В тот год отца Вероники Рычаговой направили служить в П-в. Мать брюзжала. Ей невозможно было угодить. Мамочке нужна была только Москва. Как отец жил со своей Дульцинеей, трудно сказать. Вероника часто теперь об этом думала. Они были абсолютно разные - её отец и мать. Отец был родом из семьи потомственных военных. Высокий, красивый, умный, интеллигентный, человек слова и чести. Он и сейчас такой. Годы не властны над ним. Всегда вежливый, предупредительный, обаятельный. Жесткий, требовательный, когда надо.
  Мать родилась под Тамбовом в семье крикливой деревенской продавщицы Фроси Защекиной. Училась с двойки на тройку, но деньги хорошо считала, была бойкая, смазливая, сначала мечтала о сказочном принце, а после, как и мать, начала работать сельской продавщицей, просто о богатом муже. Мать устроила свою Дусю с четырнадцати лет ученицей в свой магазин. Это и стало бы потомственной профессией в фамилии Защекиных, если бы на уборочную с солдатами не приехал молодой лейтенант Богдан Рычагов. Жил он на квартире у Дусиной матери, иногда поглядывал на привлекательную, с пышными формами дочь хозяйки. Дело молодое, застала мать любимое семнадцатилетнее дитяти в одной постели с лейтенантиком. Но не стала поднимать шума. Умная была. Тайком назад выскочила мать, подумав:
  - Молодец, Дуська. Женится теперь лейтенант, никуда не денется.
  И никуда Богдан Рычагов не делся. Дуся забеременела с первого раза. Выхода не было - жениться пришлось лейтенанту. Сделал он предложение молоденькой продавщице сельского магазина Евдокии Ивановне Защекиной. Дуся приняла с огромной радостью. Сыграли крикливую купеческую свадьбу в деревне, два дня пил и ел весь околоток, и поехала Дуся с будущим мужем к месту службы. Ни дня больше не работала. И не стремилась. Сначала была беременна, потом дочь маленькая, а после должность мужа не позволяла Дусе трудиться. Подруг у неё не было. Евдокия считала себя возвышенной натурой, скрывала свое незаконченное школьное образование, но держала дом в чистоте и порядке, всегда на столе был вкусный обед. И Богдан Рычагов привык, даже полюбил свою Дусю. Офицерские жены в насмешку окрестили Евдокию Дульцинеей Тамбовской, потом слово "тамбовская" потерялось, осталась только Дульцинея. Деревенская продавщица не то, что не читала Сервантеса, она даже о Дон-Кихоте не слыхала, и приняла насмешку за комплимент. Стала всем представляться Дульцинеей. Окружающие сначала хихикали, потом привыкли и другого имени не произносили. А лейтенант Рычагов продолжал жить со своей Дусей. Никуда не денешься. У них была маленькая Вероника, Богдан очень любил свою дочь, он чувствовал себя счастливым отцом, глядя на маленькую девочку.
  Вера росла любимицей отца. Дульцинея кормила, наряжала красивую дочку, хвасталась ею, гордилась, на этом её воспитание кончалось. Ни стишка, ни сказки не рассказала она дочке, потому что сама не знала. Отец же сначала читал детские книжки маленькому Верунчику, рассматривал с ней картинки, учил нехитрые детские стихи. Потом сам отвел в школу в первый класс, если было время, ходил на родительские собрания, проверял дневник, расписывался, следил за учебой, нанимал репетиторов, когда это требовалось. По редким свободным дням бегал зимой с дочкой на лыжах, летом купался в речке, ходил в походы. Он отвел дочь в секцию самбо. Так что Вероника могла постоять за себя. Отец научил её отлично стрелять, водить мотоцикл, даже брал на охоту. Но нечасто. Вера не давала стрелять в животных - она не терпела никакого насилия. Ей было жалко всех: и зайцев, и волков, и лося, на отстрел которого отец получил лицензию. Благодаря воспитанию отца, Вера не выросла избалованной генеральской дочкой. А вот мать стала изнеженной и важной генеральшей. Стала ездить по курортам, лечиться от несуществующих болезней, вести определенный образ жизни, который, по её представлениям, соответствовал статусу генеральской жены. Дульцинея считала, пора мужу проситься в Москву, генерал все-таки. А Рычагов все мотался по окраинам великой страны. Очень любили внучку дедушка с бабушкой - родители Богдана. Вера часто гостила у них, порой жила подолгу. Именно бабушка по отцовской линии сумела привить девочки все нужные для женщины качества.
  В тот год, когда впервые встретились Никита и Вероника, полковник Рычагов служил в далеком П-ве. Вера пришла учиться в местную школу в восьмой класс. Высокая, хорошо одетая девочка с длинной русой косой, общительная, веселая, она сразу привлекла внимание не только одноклассников, но и старшеклассников. Никита Колечкин, красивый одиннадцатиклассник с интересным цветом волос, то ли рыжим, то ли золотистым, не раз засматривался на неё. Хотел предложить дружбу, но парнишку смущало то, что Вероника всего-навсего восьмиклассница. Веронике же льстили взгляды старшеклассника, его внимание.
  В тот год стояла суровая зима. В городе топили плохо. Люди замерзали в своих квартирах. Очень было холодно в школе. Абсолютно лишенная каких-либо комплексов, не умеющая стесняться, Вероника как-то пришла на занятия в белых новых валенках, теплой мохеровой кофте и пушистой оренбургской шали. Все сидели на уроке в верхней одежде, а Вера раздетая. Шаль она не сняла, повязала на голову, как это делали бабушки: один конец обернула вокруг шеи, второй укрывал плечи, шаль была большая. Кто-то хихикал, кто-то ехидно назвал деревенщиной, девчонке было все равно. Она довольно улыбалась. Тепло и ладно. Классная руководительница, Инна Сергеевна, сказала:
 -- Правильно, Вера, делаешь. Наша, настоящая русская девка. Зато не мерзнет. И писать удобно, не то что некоторым в шубах.
  Веронике было тепло под пуховым платком. Мальчишки лезли к рослой красивой однокласснице, двусмысленно уговаривая дать погреться под шалью. Вере было все равно. Девчонка не боялась приставаний, если надо, отлетит любой - занятия самбо не прошли даром. Но, помня слова умного старого тренера, напрасно не хвасталась своими умениями, не применяла их. Девочка похихикивала и ничего не говорила. Когда кто-то из нахальных парней пытался залезть своими длинными руками под пуховую шаль явно с другой целью, Вера не успела дать сдачи, как учили её в секции самбо - вмешался Никита Колечкин. Прогнал самоуверенного юнца. "Не тронь", - скомандовал он и дал под зад пинка. Вера довольно улыбнулась. Но как следует девочка обратила внимание на рыжеволосого старшеклассника только на уроке.
  Шел совместный урок. Кто-то из учителей заболел, и два класса посадили вместе в один кабинет. Одиннадцатый и восьмой. Вероника стреляла глазами в сторону старшеклассников, в том числе и на Никиту, и прослушала объяснение. И тут её Инна Сергеевна и вызвала к доске её. Вера мямлила что-то непонятное, в голове всплыли обрывки слов и фраз. На тройку девочка наговорила.
 -- Оценка тебе понятна? - строго сдвинула брови учительница.
 -- Понятна, - ответила, улыбаясь, девочка, - тройка, - и глянула из-под длинных ресниц на Колечкина.
 -- Инна Сергеевна, не ставьте ей три, - неожиданно прозвучал голос Никиты. - Ей нельзя ставить три.
 -- Не поняла, - нахмурилась учительница.
 -- Не ставьте ей три, - повторил свою просьбу Никита, - четыре поставьте. Она же все-таки ответила.
  В глазах Инны Сергеевны зажглись добрые огоньки, но она постаралась их пригасить. Оба класса с интересом следили за развивающимся диалогом.
 -- Почему я не должна ставить Вере три? Объясни, Никита.
 -- Не ставьте и все, - настойчиво гнул свою линию парнишка. - Ей нельзя ставить три.
  Учительница почувствовала, что симпатии двух классов на стороне Вероники и Никиты. И все ждут небольшого чуда. Пусть строгая Инна Сергеевна совершит это чудо. И учительница сдалась, она поставила четыре. Все радостно загалдели, а озорная Вероника выкрикнула, вызвав взрыв доброго смеха:
 -- Спасибо, Никитушка. Я так и быть, выйду за тебя замуж.
 -- Когда? - деловито спросил здоровяк Никита.
 -- Когда взрослой стану.
  Никита тогда не знал, что этой шутке Веронику научил отец. Она часто смущала ей мальчишек. Стоило ей так сказать, и мальчишки отставали.
 -- Я запомню, - пообещал Никита. - Смотри и ты не забудь!
  Вера только блеснула глазами в ответ.
  Но вот пробежал год. В сентябре не пришел в школу Никита, он поступил в финансово-экономический институт в другом городе. Не было осенью в этой п-вской школе и озорной Вероники. Отцу присвоили очередное звание и перекинули в Сибирь.

Дом Андрианы.


  Вероника и Майка устроились на новом месте, в доме Переметьевой Андрианы.
  Домом этот огромный особняк можно было назвать чисто условно. Это была целая усадьба, немного бестолковая, непродуманная. Владения Андрианы состояли из нескольких зданий с разным назначением. Самым большим был жилой дом. В нем было два верхних этажа, которые насчитывали семнадцать комнат плюс кухня и полуподвальные помещения. Олег Переметьев когда-то сделал свои первые капиталы здесь, в П-вской области. Он с юности отличался деловой хваткой. Стартовым капиталом он обязан был отцу своей первой жены Андрианы Орлецкой. Поэтому, когда Олег с ней развелся, то отдал бывшей жене этот дом, который был построен не только на его деньги, но и деньги тестя. Здесь Переметьев был когда-то счастлив с Андрианой. После аварии, в результате которой бывшая жена стала инвалидом, Олег платил большие алименты. И Андриана знала, что этими десятью тысячами долларов, что получает ежемесячно, она обязана второй, молодой жене Олега - Веронике. И разводом она ей тоже обязана. Олег бы никогда не ушел бы от Андрианы, несмотря на все её выходки, на их ссоры и проблемы, если бы ему не подсунули эту длинноногую красавицу - Веронику. Ну Олег-то понятно, польстился на красоту и молодость. А почему Верка согласилась стать его женой? Ведь умная всегда была девка. За богатством никогда не гналась. Андриана до сих пор ответа не знала.
  Да, Веронике не нужны были большие деньги мужа, она отчаянно скучала после замужества, зато Олегу не давала соскучиться. Андриана первые годы после развода следила за новой семьей мужа, все ждала, когда Верка наставит рога Олегу, и его новая семья рухнет, но молодая жена была верна. И Андриана уже рассталась с надеждой дождаться часа своего торжества, как вдруг измученная, испуганная Верка появилась на её пороге с ребенком на руках. Андриана не чувствовала радости, наоборот, жалко стало молодую маму с прелестной малышкой на руках. Андриана просто приказала женщине остаться. Долг платежом красен. А Верке Андриана должна многое, потому что своей жизнью, пусть в инвалидном кресле, Андриана обязана второй жене Олега. Как это ни странно, но к Веронике Андриана, в принципе, относилась всегда хорошо, а вот бывшего мужа, его родственников ненавидела. Обидно все-таки было, что её променяли на молоденькую дурочку, так считала Андриана. Но молоденькая дурочка оказалась совсем не дурочкой. Она хорошо всем им насолила: и Олегу, и его покойной дуре-мамаше, а главное - гаденышу Артурчику. А вот Андриана не смогла противостоять этому подонку. Верка считает, что она виновата в том, что Олег бросил Андриану. Но это не так. Это все Артурчик, подлая душа. Андриана каждый вечер молится, чтобы черт побыстрее пришел по душу бывшего родственника. И если случай этому не посодействует, то женщина сама организует этот случай. Надо дождаться только подходящего момента. Что держало Андриану на этом свете после катастрофы? Лишь одно. Надо уничтожить Артура. Физически уничтожить!
  Помимо жилого дома на огромной огороженной территории, что принадлежала Андриане, была построена неотапливаемая летняя кухня с настоящей русской печкой - каприз Олега. Когда была жива его бабушка, она, приезжая к внуку, пекла настоящие хлеба в русской печке. Это было что-то невероятно вкусное. Андриана помнит до сих пор. Но бабушка давно умерла. В летнюю кухню втиснули газовую плиту, но не пользовались её. Андриане вполне хватало кухни в большом доме, даже много было. Огромный дом был страшно пустым, хозяйка его страшно одинока. Друзей у неё здесь не было. Только раз в неделю заезжал Маркин, фермер, привозил молоко. И то он вечно спешил. Чуток поговорит и дальше. На базар. Там у него основная работа. Да еще дома. Хороший мужик. А сосед Сыромятников бывал два раза в год у Андрианы: когда приезжал сюда, на дачу, и когда уезжал. Скучно! Невыносимо скучно!
  Стоял на территории усадьбы еще один небольшой домишко, неизвестно для каких целей построенный. Андриана старомодно называла его флигелем. И там так никто никогда и не жил. Туда запихнули старую мебель. Жалко было выбросить.
  В уголке под стройными соснами приютилась баня. Ей тоже не пользовались. За баней начинался сад. Росли яблони, груши, вишни, сливы. Несколько кустов смородины и крыжовника. Была грядка с клубникой, но заросла, одичала, как и весь сад. Кусты сирени и черемухи разрослись в беспорядке, скрывая под собой скамейки, которые никто так и не убрал на зиму, они все облезли, облупились. Траву на газонах косили редко, всюду пышно кустились одуванчики. Вплотную к дому прилегал гараж, где пылилась машина. Андриана не умела водить. Шофера так и не нашла. Все это хозяйство надо полоть, мыть, убирать, следить. Как со всем справиться? Были бы ноги! Да и зачем это все Андриане? Ни на что глаза не смотрят. Детей у неё нет. Одной и есть не хочется. Так что-нибудь поклюет женщина и достаточно. Андриана очень сильно страдала от одиночества. Но мать и отец давно умерли, детей Бог не дал, других родственников не было. Отец был один у родителей, у мамы где-то далеко была сестра, но они никогда не общались. Не знала Андриана никого из её родственников.
  С прислугой Андриане не везло в последнее время. У неё долго жила и помогала одна старая женщина, тетка Майки (Майка не знает об этом). Но Фиса умерла год назад. Потом работала сестра Майки, Зина, но ей муж не дал работать здесь, приходил, скандалил. Зину пришлось уволить. Зря. Надо было оставить, может, удалось бы спасти женщину. А так кончилось все плохо. Как-то муж избил Зину до потери сознания. Пришедшая в себя женщина тихонько ушла из дома. От отчаяния постучалась в калитку Андрианы. Андриана пустила Зину, вызвала наряд милиции, но Василия, её мужа, уже не нашли. Тот проспался, струсил, куда-то скрылся. У Зины к вечеру началось сильное кровотечение. Андриана вызвала скорую. Неделю лежала в местной больнице женщина. Никакое лечение не помогало. Решили удалить матку. Разрезали и тут же зашили. Рак! Андриана отправила бывшую прислугу в онкологический диспансер, оплатила лечение Зины, но было поздно. Зина умерла. Похоронила её на местном кладбище та же Андриана. Без документов. Они были у младшей сестры - Майи. Почему в те дни не появилась Майка, Андриана не знала. Предполагала, что могли не отпустить родственники мужа. Сестре Зины жилось еще хуже, чем ей самой.
  После Зины работницы менялись каждый месяц. Одна воровала, вторая откровенно хамила Андриане, сидящей в инвалидном кресле. Третья падала в обмороки, требовала помощи от Андрианы. Никто не задержался в доме надолго. Пошли слухи, что на Андриану не угодишь. Была приходящая прислуга, готовила из рук вон плохо, дом зарос грязью. Андриана на неё раскричалась, та в ответ заявила, что хозяйка еще пожалеет о своих словах, ноги ей целовать будет, умоляя вернуться, и ушла. Совсем плохо пришлось бы больной женщине - уже два дня она была одна, справлялась, как умела, порой взвывала от своей беспомощности, как вдруг в её калитку несмело постучала худенькая женщина. Это была Майка. Андриана сразу догадалась - сестры были очень похожи. Андриана думала, что Майка пришла узнать, где похоронена сестра, но вскоре поняла, что это не так. Испуганная девушка робко просилась работать, она все умеет, она сильная, согласна на любую зарплату, только у неё грудной ребенок и еще сестра, тоже с маленьким ребенком. Хозяйке нужны домработница и сиделка, так написано в объявлении, они согласны за самую небольшую зарплату, даже без выходных, только пусть их возьмут. А дети мешать не будут. Майка держалась робко, в глазах застыло загнанное выражение и вечный испуг. Андриана вспомнила, что рассказывала Зина про сестру, про её тоже нелегкое житье-бытье. Сидящая в инвалидной коляске хозяйка осторожно расспросила молодую женщину и поняла, что Майя будет хорошо работать, землю зубами грызть, что она честная женщина, что сейчас в очень трудной ситуации и согласится на любые условия. Но что у Майки оказалось еще какая-то сестра, и у обеих - грудные дети - это было новостью. Хотя, может, поэтому и не было Майки на похоронах Зины, подумала Андриана, рожала, наверно, в эти дни. С другой стороны, Зина успела передать сестре завещание и свой паспорт. Ведь пришлось похоронить Зину без свидетельства о смерти... Ладно, Андриана после со всем разберется.
  А сейчас она рискнула, согласилась принять двух женщин за одну зарплату. С какой огромной радостью и облегчением Майя согласилась! Вот уже неделю она жила у Андрианы, драила дом, вылизывая все углы, готовила незамысловатую пищу, благодарно глядела на свою работодательницу. Хозяйка благословляла небо, что привело Майю в её дом. Девушка была тихая, скромная, трудолюбивая, но уж очень робкая. Даже говорить боялась. Слова лишнего о своей жизни не сказала, как ни пыталась вытянуть из неё Андриана. С опаской хозяйка ждала Майкину сестру и детей. И вот приехала сестра. С детьми. Каково же было удивление Андрианы, когда в сестре Майки она узнала свою счастливую соперницу - Веронику. Андриана сначала зло обрадовалась: не все коту масленица, плохо стало и Веронике, наверно, Олег еще одну дурочку, моложе Верки, нашел. Но когда Вера стала кормить грудью ребенка, то Андриана поняла, здесь что-то другое. А потом вторая жена Переметьева сказала, что её девочка - дочь Олега, а Олег скоропостижно умер, Андриане стало понятно все. Не обошлось без гадостливого братца. Артурчик ни за что не отдаст деньги Олега. Верке не на что надеяться. И правильно сделала женщина, что сбежала, Артурчик бы просто убил её и ребенка. Как пытался убить Андриану, не просто убить, а растоптать, унизить, раздавить. Так что, с одной стороны, спасибо Веронике, благодаря ей, удалось уйти Андриане из дома Переметьевых, сама бы она никогда не решилась. А Верке, если подумать, еще хуже, чем Андриане. Андриане, по крайней мере, та же самая Верка заставила Олега платить огромные алименты, и у неё есть дом. Артур же не даст Верке ни копейки, жилья тоже лишит. Плевать ему, что по завещанию Маруся, дочь Веры, - наследница всех денег Олега Переметьева. Его брат найдет способ, чтобы лишить их наследства. Молодец Верка, что натянула им всем нос и сбежала. Пусть остается у Андрианы. Артур сюда не сунется. Он не будет здесь искать вторую жену брата, потому что не любит встречаться с первой. Пусть Вера живет здесь. Все наладится. Андриана спасет девчонок, но и Артуру отомстит. Без Олега это легче будет. Да и скука с приходом Верки и Майки куда-то сразу сгинула. Как говорил Олег: с его второй женой не соскучишься. Андриана задумала огромную игру. Она должна выиграть. Верка - пешка в этой игре, но она об этом не знает.

Глава 4.


  Отдохнув один денек, молодые женщины взялись за работу. Стоял конец апреля. Погода не подчинялась синоптикам и многолетним наблюдениям. Воздух прогрелся до двадцати градусов. Майка драила летнюю кухню и одновременно готовила там обед. Верка, вооружившись пилой и секатором, приводила в порядок распускающийся сад. Андриана сидела возле дома, караулила коляску со спящими девочками. Впервые за много скучных дней и бессонных ночей Андриана чувствовала себя нужной. Крошечные девочки сладко сопели розовыми носиками. Довольная Андриана то напевала песенку, то разговаривала с малышками.
 -- Кто это у нас проснулся? Славочка. Не надо плакать. Марусю разбудишь. И маму не будем твою звать. Дай я тебя проверю. Сухая Славочка. Сейчас бабушка Ара покачает девочек, песенку им споет. Они еще поспят. Баю-баюшки баю, не ложитесь на краю....
  Майка без конца выглядывала, беспокоилась за малышей. Верка была сдержанней, маячила вдали среди деревьев. Стаскивала спиленные ветви в огромный костер. Зажгла, потянуло запахом дыма.
 -- Как хорошо! - думала Андриана.
  А вот обе женщины появились одновременно. Надо было покормить малышек, перепеленать. После Майя быстро накрыла стол для Андрианы. Та тоже что-то захотела есть. У Андрианы вообще почему-то улучшился аппетит.
 -- Вот что, девки, надо и вам подкрепиться, - сказала она. - Есть будем вместе. Майка, поставь еще тарелки. Садитесь, чего стоите. Мне в одиночестве кусок в горло не полезет. Для одной меня, Майка, больше не накрывай.
 -- Как так? - удивилась Майя.
  Вера промолчала. Все правильно. И хоть сваренный суп был самый простой, Андриана поела с аппетитом.
  Жизнь беглянок наладилась. Соседи считали, что Вероника - племянница Андрианы. Майка - домработница с двумя детьми. Андриана привязалась к детям. Именно она, узнав, что детей еще не крестили, вызвалась быть у них крестной матерью. Майка с радостью согласилась. Вера замялась.
 -- Верка, почему ты не хочешь, чтобы я была крестной матерью у твоей Маруськи?
  Та молчала. Она не могла нарушить слова, данного ей Люси. Крестной матерью должна стать верная Нанка, старшая сестра слепой провидицы, она помогла спастись Вере. Но с Наной нельзя сейчас никак встречаться. Значит, крещение Маруси придется отложить.
 -- Что молчишь? - допытывалась женщина. - Боишься?
 -- Боюсь, - нехотя ответила Вера.
 -- Может ты и права. Не стоит светиться. Но в доме не просидишь всю жизнь.
 -- Не просидишь, - согласилась Вера.
 -- А давай в церковь не пойдем. Дома окрестим, - осенила Андриану мысль. - Я позову знакомого батюшку. Он обряд на дому проведет.
 -- Хорошо, - скупо обронила Вера.
  Но согласия, чтобы крестной матерью была Андриана, так и не последовало. Приглашенный батюшка крестил только одну девочку. Лицо Андрианы, державшей на руках малышку, сияло неподдельной радостью. Она думала:
  - Вот и появились у меня настоящие родственники. Ведь по церковным канонам это сильнее, чем кровное родство. Живи спокойно, малышка, твоя крестная мама на твоей теперь защите. Ты - моя наследница. А Маруська и так богатая.
  Женщины старались сделать буквально все сами. Грех было жаловаться на них Андриане, но все они очень уставали. Огромный дом, двор, сад - все требовало внимания, силы и мужских рук. Особенно уставала Вера. Майка была привычная к физической работе, но Вера не давала себе поблажки, работала наравне с подругой. Кроме того, получилось так, что все решения стала принимать Вера: она думала, что и как сделать. Андриана с удовольствием уступила ей эту роль. Женщине больше нравилось находиться возле коляски или кроватки, следить за малышками, говорить с ними, восхищаться их первыми достижениями, она научилась пеленать, потребовала, чтобы для этого ей поставили низкий журнальный столик. А то бабушке каждый раз надо звать мамок, а так она на коляске подъедет, сама развернет и завернет девочек. Словом, Андриана стала нянькой. А мамки пусть делают, что хотят. Зоркий глаз Вероники видит сразу все недоделки, баба она практичная, сама все решит, сама все устранит. Майка уют все наводит, то салфеточка, то слоник появится на каминной полке, то ваза с цветами. А Андриана за день нанянчится, вечером в девять уже засыпает вместе с малышками. И спит всю ночь, хоть стреляй из пушек. И бессонницы никакой! Вот только обездвиженные ноги побаливают.
  Вера очень уставала. Днем выматывалась, латая прорехи в доме: то крыша потекла, то вода в подвале появилась, то дырка в заборе. Надо было искать мастеров, исправлять все. Маруся плохо спала по ночам. Женщина не высыпалась, сильно похудела, переживала, вдруг молоко пропадет. Майя успокаивала: "Я буду кормить. У меня всегда молока много". Улыбалась грустно Вера на слова подруги, а Андриана кричала: "Есть надо больше тебе, Верка, тогда и о молоке думать не надо. Вон Майка всегда деревенское молоко пьет и супа ест большую тарелку, а только поклюешь слегка, а молоко лишь в чай добавляешь..."
  Андриана покричала, покричала и стала думать о стороже или садовнике. Похудевшая Вера возражала: " Мы сами справимся". Они и Майка пропололи рядки с клубникой, даже вскопали несколько грядок и посадили кое-какие овощи. И все же Андриана не отступала от мысли нанять еще одного работника. Но постепенно и этот организационный вопрос свалился на Веру, она обладала хорошей практической хваткой, брать абы кого не хотела, местные пьющие аборигены её в качестве постоянного работника не устраивали. К одноразовым их услугам Вера частенько прибегала: то мусор надо вывезти, то забор починить. Платила хорошо, но ни разу не дала денег просто так. Андриана не уставала смеяться: заходит местный алкаш, трезвый еще с утра, кланяется:
 -- Здравствуйте, Андриана, здравствуйте, Майечка, здравствуйте, Вероника Богдановна.
 -- Денег нет, - отвечает первой Вера вместо приветствия.
  И ни за что не давала, как её ни уверяли, что отработают. Робкая Майка как-то без Вероники расплатилась раньше времени с двумя маргиналами, что латали забор, так те сразу скрылись. Пока не пропили все, не пришли. Майка боялась сказать Вере, когда та удивлялась, почему работники сбежали. А Андриана потихоньку хихикала. Жизнь её с появлением этих женщин стала намного интереснее.
  Вера, хоть и похудела, но в душе стала успокаиваться. Она осмелилась и начала появляться в городе. "Вышла в свет", - смеялась Андриана. Вернее, выехала. Вероника вспомнила о своих водительских правах, нашла механика, он наладил машину Андрианы. Получив доверенность на управление машины, Вера села за руль. Теперь больница не была проблемой ни для Андрианы, ни для маленьких Славы и Марии.

Глава 5


  В конце июня о себе напомнил Артурчик. Андриане на её счет не поступила очередная сумма денег. В июле и августе денег тоже не было. Андриана набрала номер офиса покойного Олега, попросила соединить её с главным бухгалтером. Ей ответили, что это распоряжение Артура Сергеевича, он своей властью отменил алименты. Сам Артур отказался говорить с бывшей невесткой по телефону, все за него решал его заместитель.
 -- Мне надо самой туда ехать, - решительно сказала Андриана.
 -- Как ты поедешь? - спросила Вероника. - Ведь ты прикована к креслу.
 -- Доеду. Нужен сопровождающий.
 -- Мне нельзя, - угрюмо ответила Вероника.
 -- Все так, Верка. Поэтому повезет меня Майка. Ты останешься с детьми. Меня, ты знаешь, просто так не растопчешь. И Артур это знает.
 -- Почему же ты отпустила в свое время Олега? - осмелилась спросить Вера.
 -- А может, он не нужен был мне сам? - засмеялась Андриана.
 -- Почему тогда в день нашей свадьбы ты врезалась в дерево?
 -- Только не думай, что я специально сделала. Это негодяй Артур устроил. Тормоза отказали. У меня хоть доказательств нет, но я уверена в том, что Артур причастен. Не трусь, Верка! Справимся. Что-нибудь да привезу я. А не привезу, так хоть немного настроение гаденышу испорчу.
 -- А может, ну его этого Артура. Я пойду работать. Проживем, Ара.
 -- Нет, - засмеялась первая жена Олега. - Я просто так не сдаюсь. С паршивой овцы хоть шерсти клок. Дай я нервы Артуру хоть немного попорчу.
 -- Артурчик - страшная гадость, - напомнила вторая жена Олега. - Он уже не гаденыш. А гадина, огромная. Аспид.
 -- Кому ты говоришь? - горько засмеялась Андриана. - Ты забыла, что я пятнадцать лет прожила в этом гадюшнике. Побольше, чем ты. И причем с мамочкой!
 -- Я намного меньше, - откликнулась Вера. - И без мамочки! Но зато я её похоронила. Олега утешала...
 -- Счастливая! - с насмешкой откликнулась Андриана. - А кто Артурчика утешил?
  Вера замялась.
 -- Говори, говори, - подбодрила Андриана. - В постель свою его, такого несчастного, пустила?
 -- Бог с тобой, - Вера даже перекрестилась. - На это Артур уже к тому времени не претендовал. Отучила.
 -- А кто же его утешил? Знаешь ведь. Не скрывай.
 -- Да была одна сука, еле выгнала, - грубо и нехотя ответила Вероника.
 -- Скажи, не томи.
  И Вера сказала, Андриана брезгливо отряхнулась, потом сказала:
 -- Верка, мне тебя жалко!
  Поездка была неудачная. Артур наотрез отказался содержать Андриану.
 -- Ты мне не была женой. Я тебе ничего не должен, - заявил он. - А Верка пропала в неизвестном направлении.
 -- С твоей помощью, - язвительно поддакнула Андриана. - Рад, небось, выше крыши. Ты не закопал её случайно рядом с Олегом.
  Артур не ответил. Андриана вспомнила о документах, подтверждающих её право на ежемесячные выплаты. Новый управляющий нашел их и принес в дом хозяина. Артур не утруждал себя пребыванием на рабочем месте. Только вместо десяти тысяч долларов там, в бумагах, значилась пять тысяч в рублях. Гадостно засмеялся Артур и подмигнул управляющему: "Тебе, Арка, хватит. Старики мало едят! Транспорт у тебя есть". Он показал на инвалидную коляску. Андриана зло сказала:
 -- Отольются когда-нибудь тебе мои слезы. Никогда не поверю, что Олег оставил все тебе.
 -- А даже если и не мне. Верки-дуры и её писклявки нигде нет. А появится, заставлю отказаться от всего, иначе её пащенок быстро с жизнью расстанется. Да и кроме того, опекуном я назначен. Так что пока Верка скрывается, пока её пискушка подрастет, я буду распоряжаться денежками, все моим станет.
 -- Что-то ты смелый со мной стал, - усмехнулась Андриана. - А помнишь, одна слепая девушка тебе смерть предсказала от моей руки. Ты тогда месяц ко мне боялся подойти. Не забудь, я все еще жива.
 -- Ты сидишь в инвалидном кресле. Слепая - душевнобольная дура. Мало ли что ей почудится. Она мне смерть от тебя пророчила. Вместо этого Олег из-за Верки убрался на тот свет.
 -- Не поняла. При чем тут Верка?
 -- От радости Олежек помер, - цинично пояснил Артур, - у него, наконец-то, сопливый выродок появился.
  Андриана вспомнила ясные глазки Маруси, её круглые щечки с ямочками и сказала:
 -- Выродок среди Переметьевых один. Это ты.
 -- Арка, не забывайся...
 -- Артур Васильевич, - в комнату забежала бойкая черноглазая служанка, незнакомая Андриане. - Там опять ваша, эта Мариночка. Грозится выбросить все вещи Вероники Богдановны. Они малы ей. Что делать-то?
 -- Возьми себе... Э, нет, погоди, - переменил решение Артур, - это жирно тебе будет. И так хорошо воруешь.
 -- Обижаете, - опустила хитрые глаза служанка.
  А Артура неожиданно осенила мысль.
 -- Слышь, Андриана. Ты тоже ненавидела Верку. Забирай её шмотки. А что? Они приличные, дорогие. Продашь. Это тебе единовременное пособие. Там хорошая сумма набежит. Верка приползет сюда когда-нибудь, а ничего нет. Я знаю, ей Нанка потихоньку таскает куда-то. Прослежу когда-нибудь. А тебе на полгода хватит, если экономить будешь, - захохотал довольный выдумкой Артур.
 -- Артурчик, я ведь сука, ты знаешь, - сказала Андриана. - Заберу ведь. Ты дал слово. Не нарушишь?
 -- Не нарушу, - самодовольно ухмыльнулся мужчина.
 -- Все Веркино имущество можно взять?
 -- Все! Кроме недвижимого. Его я заберу.
 -- И драгоценности тоже давай. Я не откажусь!
 -- А их нет, - зло ответил Артур. - Успела Верка заграбастать. То-то я смотрю, как ты засуетилась, обрадовалась. Тряпками обойдешься.
  Андриана забрала буквально все: не только платья, юбки, костюмы, шубы, но даже и белье. Опустошила комоды на совесть. Служанка недовольно фырчала, пыталась что-то спрятать. Но Андриана была когда-то хозяйкой этого дома. Она знала все укромные места. Под её присмотром Майка робко складывала все в коробки. А вот денег больше пяти тысяч рублей в месяц Андриана не выторговывала. Управляющий новый не дал. Он вызвал у Андрианы двоякие чувства. Вроде умный, симпатичный, хоть и рыжий. А как заупрямился! Айсберг, не сдвинешь, и своего не упустит. Андриана, в конце концов, махнула рукой и уехала. Она сидела в нанятой машине, набитой тряпками Вероники и думала:
 -- Дурак ты, Артурчик, что подпустил этого рыжего махинатора ко всем делам. Нутром чувствую - сам вскоре без всего останешься. Все твоему рыжему управляющему перейдет.
  Потом женщина вспомнила про вещи Веры, довольно ухмыльнулась:
 -- Ну, Верка в школе своей лучше всех будет теперь одета. Придется ей идти работать. А кстати, надо её про драгоценности спросить. Что-то я не видела их у неё. Она и Майка фактически голые ко мне пришли. Все богатство, что на них было. Правда, у Верки была кругленькая сумма, но она все тратила на детей, да и последние два месяца жили на её деньги, - потом перевела глаза на бессловесную Майку и в задумчивости произнесла: - Что-то вещей очень много. Как мне казалось, меньше коробок было.
 -- И мне показалось, что меньше, - подтвердила Майя.
  Андриана была права в своих подозрениях. Артуру так понравилась придуманная им шутка, что он решил продолжить. Зашел в детскую, где его Мариночка сидела на детском диванчике и недовольно смотрела на игрушки, купленные для еще не родившейся дочери Олегом. И вдруг Артура пронзила, как он считал, гениальная мысль. Надо поиздеваться в очередной разок над Андрианой. Эта сука хоть и боялась его, не орала и не дралась, как Верка, но иногда ябедничала Олегу. А теперь Артур опять поиздевается над ней. Некому жаловаться. Мужчина приказал сложить пачки памперсов в коробку, написал записку: "Андриана, это тебе в твоем положении очень нужно!" - и довольно захохотал. Мариночка, когда поняла, в чем дело, предложила упаковать и пеленки. И это было сделано. В пакет с пеленками последовала другая записка: "Это тебе на ночь, чтобы не тратилась на простыни, вдруг описаешься! Цени мою щедрость". А потом, вспомнив, как Андриана мечтала о ребенке, Артур приказал Мариночке сложить и игрушки. "Это тебе, моя ненаглядная бывшая невестка, чтобы ты играла с ними вместо детей" - сочинил он. Глянув на остатки детских вещей, Артур сказал любовнице:
 -- Сваливай и их. Все равно выбрасывать. Пусть Андриана со своей тихоней служанкой прет. Зато мы комнату освободим. Устроим здесь праздник секса.
  Марина быстро все исполнила. Записку накарябала сама: "Будешь играть, кукол наряжать. Развлекайся, убогая".
  Оба довольные, уложили пакеты с детскими вещами в три коробки и отправили с Андрианой. У Артура было превосходное настроение. Уложив Мариночку прямо на полу в опустошенной комнате, он занялся с ней любовью.

Глава 6.


  Никита.
  Вера исчезла после родов ровно через неделю. В день похорон мужа. Она не зашла в свой дом, не проводила в последний путь Олега, ни разу не была на его могиле. Это известно точно. Уже несколько месяцев человек Никиты следит за кладбищем. Все напрасно. Там бывал Артур, установили памятник, приезжали знакомые Олега, только Вероника не появлялась. Из роддома женщина с грудным ребенком была выписана в день похорон своего мужа, Олега Переметьева. Её сразу планировали отвезти на отпевание, потом на похороны. Артур не хотел даже слышать, что Вера слаба после родов, что ребенок совсем маленький, несколько дней от роду, что может заболеть. Младший брат Олега твердил с иудушкиным видом, с траурной миной: "Жена и дочь должны проводить моего брата в последний путь". И гадостливо улыбался и потирал руки. Поэтому Никита решил не отходить от него, быть рядом с Артуром и Верой. Но женщина не дождалась приезда Никиты и Артура. К роддому подъехало такси. Женщина с грудным ребенком на руках доехала до ближайшей станции метро, спустилась вниз, под землю. Больше её никто не видел. Ни её, ни ребенка. Это все, что удалось установить нанятым детективам. Что же, надо признать, Вера все правильно рассчитала. Никто не ожидал, что для побега она выберет этот день, опередив всего на два часа Артура.
  Когда за Вероникой в роддом приехали Артур с Никитой, чтобы отвезти на отпевание, то оказалось, её уже там нет. Артур со зла хотел забрать ребенка, но Вера, которая скандалила во время беременности, в открытую всем говорила, что ей дети не нужны, ребенка в роддоме не бросила. Теперь-то Никита понимает, когда Вероника кричала мужу, что в её планы дети не входили, что рожать она все равно не будет, кормить тоже не будет, уже тогда женщина сражалась за жизнь своей малышки, притупляя бдительность Артура, который поверил в искренность этих слов. Но даже Артур не мог подумать, что Вера исчезнет в день отпевания, не будет присутствовать на похоронах мужа. Для неё вопросы семьи всегда были святы. Да и жила она с Олегом Переметьевым вполне мирно. Не совсем понятная женская логика.
  Никита вспомнил неожиданную встречу с Верой, после которой он стал первым помощником у Олега Переметьева, а после его смерти - у Артура.
  Вера была в тот день расстроена... что там расстроена, убита свалившимися на неё проблемами и подозрениями в адрес мужа. Она была совсем не похожа на ту светлую, искрящуюся радостью девушку, которую мужчина любил уже долгие годы и которую дважды терял. Никита спросил, почему Вероника не уйдет от мужа.
 -- Я хотела, даже решилась... Но сейчас передумала, мне надо выполнить еще одно дело, - ответила грустная Вера.
 -- Какое?
 -- Я не могу тебе сказать, после когда-нибудь расскажу. Я пока останусь с Олегом.
 -- Ты боишься потерять деньги, хорошее положение в обществе? - спросил не поверивший ей мужчина.
 -- Нет, и ты это знаешь, - ответила Вера. - Деньги не играют решающей роли в моей жизни. Я умею обходиться малым.
 -- Тогда что? - Никита целовал эту всегда нравившуюся женщину, и она его целовала в те мгновения. Им так хорошо было вдвоем в те короткие три дня, что они провели вместе благодаря случаю.
 -- Не спрашивай, все равно не скажу. Кроме всего прочего, я обещала Олегу, что буду верна ему, - ответила Вероника.
 -- Но ты же со мной в одной постели уже лежишь.
 -- Сегодня мне все можно. Сегодня Олег пытался меня убить.
 -- И ты к нему вернешься?
 -- Да.
 -- Зачем?
 -- Не надо говорить обо мне. Не надо об Олеге. Давай лучше о тебе. Тебя разорил мой муж. Я хочу помочь тебе. Устройся к нему на фирму "Северные зори". Олег тебя возьмет. У Переметьева чутье на хороших толковых работников. Стань для Олега незаменимым человеком. Ты умный, у тебя получится. Тогда ты сумеешь вернуть свои деньги. Олегу требуется опытный человек, я знаю. Его надежный помощник, его вторая рука, Петр Федорчук заболел раком. Его дни сочтены. Олег ищет опытного человека на его место.
  Она замолчала. Продолжил Никита.
 -- Я стану незаменимым, я верну деньги, буду богатым. Для чего это тебе надо? Ты хочешь отобрать деньги мужа. Так?
 -- Ты ничего не понял. Не так, - она сердито отвернулась.
 -- Вер, ты мужа любишь? - он обнял её плечи и поцеловал женщину.
 -- Не знаю, - откликнулась не сразу Вероника. - Иногда казалось, люблю. А может, просто благодарна. Сама не знаю. До сегодняшнего дня я не видела от Олега ничего плохого. Может, не он виноват во взрыве. Я должна в этом разобраться. Поэтому я остаюсь с мужем. И еще я должна исправить то, что натворили Олег и Артурчик по отношению к тебе. А теперь уходи. Тебе пора. Завтра Олег явится сюда. Ему ни к чему знать, что мы знакомы. Ты хороший специалист. Я сделаю так - Олег тебя примет к себе на работу. Стань у него правой рукой и верни свои деньги. Пожалуйста, сделай так, как я тебя прошу. И вот еще...
  Никита послушался её. Но не сказал, что очень её любит, по-прежнему любит. Не спросил, любит ли она его. А зачем? Ведь Вероника была рядом, в одной постели с ним, обнимала его. Она была удивительно нежной, не от одной женщины Никита не видел столько ласки. Сколько раз он пытался сказать, как сильно любит её, что хочет прожить всю жизнь с ней, но судьба была против них. И они расставались. Трижды расставались. В ту последнюю ночь, которую они провели на Вериной даче, Никита еще надеялся, что он уведет Веру от Олега Переметьева. Только поэтому он пошел работать на фирму "Северные зори". Так он хоть иногда надеялся её видеть. Но от встреч пришлось отказаться и от надежд на счастье тоже.
  Все вышло так, как и предсказывала Вера. Никиту приняли на работу в фирму "Северные зори". Он стал правой рукой Олега и другом Артура. Артур, по крайней мере, в это верил. Как всегда, мужчину передернуло при воспоминании об этом подонке. Но кто мог предположить, что Вера забеременеет и решится родить наследника своему немолодому мужу. Тогда Никита решил, что это и есть то дело, из-за которого Вера отказалась уходить от мужа, Никита потерял малейшую надежду быть с любимой женщиной вместе. Но еще меньше все ожидали, что жесткий, уравновешенный Олег Переметьев, узнав о рождении дочери, начнет так бешено гулять, так напьется, что у него остановится сердце.
  Никита вспомнил странную реакцию Артура на смерть брата. Тот на другой день плотоядно потирал руки, улыбался и что-то шептал. Никита все же услышал эти слова: "Все, Верка-сучка, конец Олегу и тебе конец! Все мое будет. Грудные дети часто умирают. Иногда по вине матери" Обеспокоенный этими словами, Никита не отходил от "своего друга" Артура все дни до похорон, пока Вера была в роддоме. Следил, чтобы Артур без него ничего не предпринял бы против женщины и её ребенка. Поэтому ни разу не навестил Веронику в больнице. Боялся вызвать подозрения Артура. Никита не знал, кому можно доверять в окружении покойного Олега и Веры. Сам мужчина был предельно осторожен. Но Веру он все-таки упустил. Она исчезла, растворилась, сгинула, спустившись под землю. Иногда приходила мысль: неужели Артур опередил "своего друга" Никиту, и нет больше ни Веры, ни маленькой девочки, которую даже никто и не видел. Нет, это не так. Артур же продолжает поиски женщины, а Никита искусно их запутывает. Зачем младшему брату Олега искать Веру, если она мертва? Вот такой мыслью пытался успокоить себя Колечкин Никита.
 -- Вера, Вера, моя светлая женщина, моя единственная любовь, где же ты, куда пропала, исчезла озорная веселая дочь генерала Рычагова? Ведь со смертью Олега опять засветила надежда, что мы можем быть вместе, не расставаться с тобой, - думал Никита. - Я люблю тебя, Вера!
  Если бы она знала, как он любит её. А девочка её совсем не помеха. Никита бы смог полюбить ребенка. Ведь девочка никогда не видела своего отца. Она бы сразу стала дочерью Никиты. У них с Верой есть возможность счастья. Но Вера, почувствовав опасность, убежала из роддома. Артур перетряхнул все городские больницы, все гостиницы, облазил все дачи, всех знакомых. Вероники не было. Ничего не знал о Вере и её отец. Богдан Анатольевич Рычагов, обеспокоенный исчезновением дочери, грозился расстрелять Артура, если, не дай Боже, его дочь и внучку найдут мертвыми. Так и сказал:
  - Приведу в З-жье свою танковую дивизию и все дома Переметьевых сровняю с землей. На самом дне будешь лежать ты, Артур, раздавленный в лепешку. Запомни мои слова. У меня, кроме дочери и внучки, ближе людей нет.
  Мерзавец Артур несколько испугался, притих, замер на время. Потом придумал выход. Он сказал своему другу Никите:
 -- А на кой черт мне жизнь Верки нужна. Пусть живет со своим выродком. Главное, её здесь нет. Деньгами я могу распоряжаться? Могу! Ты Никита, мужик головастый. Друг мой к тому же. Я тебе увеличиваю зарплату, но надо сделать так, чтобы все деньги Олега стали моими, несмотря на завещание, - помолчав, добавил. - А еще лучше надо все как-то перевести на твое имя. Тут уж никакой генерал не подкопается. Потом вернешь все мне, разумеется, за приличное вознаграждение. Согласен?
  И Никита согласился. Он прямо заболел этой идеей. И дело было не в том, чтобы угодить Артуру. В плане Никиты была другая концовка. После того как все имущество Переметьевых станет его, он обязательно найдет Веру, женится на ней и вернет ей и девочке все то, что должно принадлежать ребенку. Самой-то Вере-то муж ничего не оставил. Даже опекуном назначил Артура. Для начала Никита на глазах Артура проиграл сценарий с первой женой Олега, Андрианой, когда та приехала требовать алименты. Суммы, что поступали на её счет, теперь поступают Никите, объяснил он так Артуру, а он уж знает, что дальше делать. Артур одобрил. Только погано было на душе у Никиты, когда увидел он парализованную женщину. Кое-что изменил он все-таки в своем решении по отношению к Андриане.
  Эх, Вера, Вера. Никак не нащупает Никита её следы. Растворилась женщина с ребенком, словно в воде. А вдруг её уже нет... Никита гнал эту мысль от себя. Нет, Вера не может умереть. Его светлая и единственная любовь. Как он редко говорил ей о своей любви, все не решался, откладывал. Мужчина вспомнил, как он встретился с Верой после пяти лет разлуки, и его первая школьная любовь вспыхнула с новой силой.
  Давным-давно... В другой жизни...
  После окончания школы, Никита поступил в финансово-экономический вуз. В родную школу попал только на зимних каникулах. Вспомнил озорную светловолосую восьмиклассницу, что обещала при всех стать его женой, но, увы, длиннокосой Вероники уже не было в П-ве.
  Прошло пять лет. Никита окончил институт, кончилась отсрочка от армии, и вчерашний студент отбыл отдавать долг Родине. Попал в далекую Сибирь. Ему повезло. Его взял к себе шофером генерал Рычагов. В общем-то, это было дело случая. Генеральской жене надо было в город. А шофер приболел, да и не любила этого солдата генеральская жена. И Рычагов посадил за руль старой генеральской "Волги" Никиту Колечкина. Это был первый человек, который угодил его Дульцинее: первым делом сделал ей комплимент насчет возраста, не спорил с ней, терпеливо объехал все магазины, смог дать умный совет, когда та приобретала какую-то кухонную технику, поддерживал беседу во время пути, но главное, он каждый день говорил:
 -- Дульцинея Григорьевна, вы сегодня очаровательно (молодо, прекрасно, необычно и т. д.) выглядите.
  Дульцинея расплывалась в улыбке, считая, что производит неотразимое впечатление на умного интеллигентного солдата, была не прочь завести с ним интимные отношения. Никита остался на роли шофера генерала Рычагова, и возил больше жену, неумную и капризную. Он уже был не рад своей новой должности, видя откровенные взгляды Дульцинеи.
  Как-то Никита вез её с очередными покупками из города домой и заметил, что двое солдат возле стога сена били девчонку. Та сопротивлялась, отчаянно дралась с ними. Дульцинея хотела проехать мимо, но Никита впервые её не послушался, остановил машину и побежал туда. Солдаты кинулись наутек. Никита поспешил на помощь девчонке. Белая футболка была разорвана, под глазом наливался лиловый синяк. Подошедшая следом генеральская жена ахнула:
 -- Верка?
  Девушка оказалась дочерью Дульцинеи и генерала Рычагова, она два дня назад приехала на каникулы из института. Первый день отсыпалась, поэтому Никита не видел её. А встречал дочь сам генерал. Неумная мать взвыла, глядя на порванную одежду дочери:
 -- Проститутка, сучка, что ты себе позволяешь?
  Никита пытался стереть кровь с лица девушки, подал ей чистый носовой платок. Та сердито оттолкнула его руку и села на землю. Чувствовалось, ей досталось. Дульцинея продолжала кричать на дочь:
 -- Какого черта явилась сюда, к папочке, ехала бы на юг с Переметьевыми. Тебе путевку купили. Как же, там знакомые будут. Не потрясешь хвостом. Они бы за тобой следили. Так ты сюда явилась подолом трясти. По отцу, видите ли, соскучилась.
  Девушка ничего не говорила. Потом повернулась и, прихрамывая, молча пошла по дороге.
 -- Ты куда? - взвизгнула мать. - Стой, Верка! Никита, задержи её. Верка, остановись!
  Никита догнал девушку:
 -- Не надо, Вера, не уходите. Я вас довезу до дома. Не стоит вам появляться на улицах военного городка в таком виде.
  Та внимательно посмотрела, потом пыталась улыбнуться разбитыми губами и молча вернулась к машине.
  Мать тем временем звонила мужу и визжала в телефонную трубку:
 -- Твою сучку-дочь нашли в стогу с кучей солдат. Сколько можно терпеть её выходки? Это все ты! Ты ей потакаешь во всем! Нет. Не домой мы сейчас едем. А к врачу! К врачу повезу Верку. Может, какой сифилис девчонка подхватила. Надо проверить.
  Генерал что-то ответил.
 -- Можешь приехать, но это ничего не изменит. Верку надо показать врачу. И я покажу! Никакое это не унижение! - взвизгнула напоследок Дульцинея и приказала ехать в город назад.
 -- Мы едем к гинекологу, - заявила мать, не стесняясь шофера.
 -- Пожалуйста, - фыркнула дочь.
 -- И папочка тебе не поможет, - с угрозой процедила Дульцинея.
  Дульцинею нисколько не смущал посторонний чужой человек за рулем, она не считала водителя за человека. Допрос дочери вела в его присутствии, нисколько не стесняясь.
 -- Мамочка, тебе не надоело, - зло спросила дочь. - Постесняйся в выражениях. Чужой человек рядом.
 -- А ты в стогу с двумя мужиками много стеснялась? - заорала в ответ мать.
  Вера опять замолчала. Никита отвез их к женской консультации. Туда же приехал в последний момент Рычагов, пытался остановить жену, не пустить дочь к врачу.
 -- Ну что ты, в самом деле, - говорил он жене. - Зачем Веру сюда приволокла. Хоть бы Никиту постеснялась.
 -- А как иначе я с твоей доченькой справлюсь? - отвечала мать. - При чужих она хоть чуть-чуть молчит. Без Никиты она давно бы наплевала на меня, на мои слова, ты же знаешь!
  Никите было неудобно, но он молчал, отвернувшись в сторону. Он - рядовой, Рычагов - генерал.
 -- Вера, - сказал отец, - пойдем домой. Там спокойно поговорим.
  Он пытался увести дочь.
 -- Нет уж, папочка. Я пойду к врачу, - сердито ответила Вероника и решительно вошла в здание консультации.
  Вышли оттуда через полчаса, все смущенные, молчаливые, одна Вероника торжествующая, хотя глаз совсем уже заплыл. Никита ждал их около машины.
 -- Что же ты, мамочка, молчишь теперь. Полчаса назад ты так меня позорила перед чужим человеком. Орала, обзывала, не стеснялась в выражениях. Изволь реабилитировать. Доложи своему шоферу и окружающим заодно, что я девственница, нетронутая, - с издевкой посоветовала дочь.
  Генерал смущенно отвернулся. Дульцинея молчала. Потом, взвизгнув, выкрикнула:
 -- А за что тогда тебя били?
 -- За это и били, - ответила девушка, усаживаясь в машину к Никите.
 -- Вера, поедем со мной, - сказал отец.
 -- Нет уж, папочка, я здесь. А ты мамочку забери. А то еще умрет от избытка совести. Поехали, Никита. Заодно завезешь меня в какой-нибудь травмпункт, пусть морду мою посмотрят. Больно мне, - пожаловалась девушка и потрогала подбитый глаз, - голова кружится. Да и подташнивает.
 -- Я с тобой, - сказала тут же Дульцинея.
 -- Пап, если ты не заберешь мать, я опять сойду возле какого-нибудь стога, - предупредила дочь.
  Рычагов махнул рукой, он спешил, приказал Дульцинее сесть в его машину, а Никите отвезти дочь к знакомому хирургу.
  - Вера, - только попросил он, протягивая деньги, - по пути заскочи в магазин, купи себе одежду, а то смотреть страшно, да и стыдно. Подумать можно, что угодно о тебе.
  - Мамочка уже подумала, - фыркнула дочь, но деньги взяла.
  Никита вез своенравную генеральскую дочку. Девушка, нисколько не стесняясь разорванной одежды и подбитого глаза, зашла в какой-то магазин, купила новую белую футболку и светлые шорты, сразу там переоделась, заодно и умылась. Продавцы пожалели, разрешили воспользоваться служебным туалетом.
  - Вера, - осторожно попросил Никита, глядя на лиловый синячище под глазом, - купите еще и черные очки.
  - Думаете, стоит? - усмехнулась девушка.
  - Стоит, - улыбнулся Никита.
  - Тогда следующая остановка у ближайшего базара. Там всегда куча очков продается.
  Незакомплексованная генеральская дочь с каждым часом Никите нравилась все больше. Он помог ей купить очки, потом разыскали нужного врача, вместе врали на тему, что с лицом, откуда другие синяки. Когда ехали назад, Вероника улыбнулась распухшими губами и весело сказала:
 -- Большое спасибо тебе, Никита. Так и быть, я выйду за тебя замуж.
  Только тут Никита её узнал.
 -- Вероника? - воскликнул Никита. - Рычагова?
 -- Я, - засмеялась девушка. - Раз мой отец генерал Рычагов, так утверждает моя мамаша, то я точно Вероника Рычагова. А мы, что раньше были знакомы?
 -- Были, - ответил Никита. - Вспомните далекий П-в. Холодную школу и девчонку в валенках и пушистой шали.
 -- Девочка в валенках и шали! Это была я, - ответила Вероника.
 -- А я Никита Колечкин. Я тогда учился в одиннадцатом классе.
 -- Вспомнила, - засмеялась Вероника. - Ты уговорил Инну Сергеевну не ставить мне тройку. Тебя трудно теперь узнать. Ты вон какой стал: высокий, широкоплечий. Хотя волосы по-прежнему у тебя необычного цвета, правда, потемнели немного. Не то рыжие, не то блондинистые. Как выцветшая медь. И короткие очень!
 -- Сколько же мы не виделись?
 -- Больше пяти лет. Я тогда в восьмом классе училась, а теперь уже студентка пединститута. Вот приехала к родителям на каникулы.
  Они начали вспоминать общих знакомых, учителей. Когда Вера выходила из машины, она сказала:
 -- Никита, знаешь, почему я в тот день отвечала на тройку?
 -- Почему?
 -- Потому что с нами учились старшеклассники, и я смотрела на них, а точнее на одного из них - тебя, и не слушала, что объясняет нам Инна Сергеевна.
  Никита засмеялся. Так началась их дружба.

Глава 7.


  Андриана и Майя приехали домой без денег, но с кучей вещей. Они не стали звонить Вере, чтобы та их встретила. Надо выводить машину из гаража, надо собирать девочек. Верка никого на помощь не позовет, будет все сама делать. Она такая. Поэтому Андриана воспользовалась услугами частника. Никак не могла привыкнуть, что денег у неё теперь как у обычного среднестатистического жителя страны. Мало! Частник за отдельную плату согласился не только довезти, но и загрузить и разгрузить коробки.
  Вера была на улице с девочками, когда под воротами засигналило такси. Малышки, упитанные, с пухлыми щечками, мирно лежали в своей большой коляске, не спали, о чем-то агукали. Майка в первую очередь бросилась к своей Славочке, обсыпала поцелуями. Девочка её была здоровенькая, чистенькая, красивенькая, даже подросла за ту неделю, что не было рядом матери. Соскучилась по малышкам и бабушка Ара, так Андриана называла себя в последние дни.
 -- Майка, не жадничай. Дай и мне подержать мою крестницу, - просила Андриана, целуя и качая на руках вторую девочку, Марусю.
  Но Майка соскучилась и ни в какую не хотела расставаться с дочкой. Андриане пришлось довольствоваться только одной девочкой. Вера, не задавая лишних вопросов, принимала привезенный груз, показывала водителю машины, куда занести коробки. После того как все было выгружено, поставлено в просторной гостиной, Вероника вопросительно посмотрела на Андриану. Та, смеясь, рассказала, как ей удалось заполучить весь Верин гардеробчик.
 -- Я, как хороший крохобор, подобрала все, не только дорогую одежду забрала, но и халаты, даже все твои трусы и бюстгальтеры прихватила! - закончила свой рассказ женщина.
 -- А деньги? - задала главный вопрос Вероника. - Артур восстановил твое содержание?
 -- А денег гад Артурчик не дал, ему самому надо. Сама знаешь, Вера, что ему всегда всего мало, особенно денег, - спокойно ответила Андриана и опять начала ворковать с маленькой Марусей.
  Вера коротко ругнулась и стала разбирать коробки. Радости особой оттого, что её дорогая и модная одежда опять у неё, не было.
 -- Девки, как я люблю наших девчонок, - говорила тем временем Андриана. - Вот была у Артурчика, только и вспоминала их. Смотрю на его гадскую рожу, противно так, что тошнит, так я быстренько представлю себе то Марусеньку, то Славочку, сразу полегчает, - она поцеловала пухлую щечку Маруси. - Майке-то я ничего не говорила. Та все боялась чего-то и молчала, плакала тайком по своей Славушке, я видела. А бабушка Ара еще сильнее скучала все дни по своим внучкам. Я вас, девки, никуда не отпущу из своего дома, не надейтесь даже. Я не смогу теперь жить без девчонок.
  Вера молча улыбнулась при её словах.
 -- Я тоже очень скучала, поэтому и плакала, - ответила счастливая Майка, обнимая дочку. - А боялась я Артура. Ты, Андриана, говоришь с ним так смело, а него глаза змеиные, злые, бегают из стороны в сторону, зрачки какие-то странные. Так и кажется, что зайдет сзади и ударит. Или высунет язык, а он у него раздвоенный, как у гадюки, и яд с него капает, капает и отравляет все вокруг. Мне так страшно было.
 -- Это я-то смело говорила? - засмеялась Андриана. - Да я Артура, если честно, тоже побаиваюсь. Он хорошо мне подпортил жизнь. Ты, Майка, не знаешь, как с ним Верка разговаривала, как далеко она его посылала. Это она сейчас здесь строгая, серьезная, слова лишнего не скажет, потому что хорошо получила от жизни. А раньше была боевущая, палец в рот не клади. Надо и по морде даст. С ней трудно было соскучиться. Её же отец-генерал воспитывал, так она по-военному быстро и просто Артуру и всем остальным Переметьевым: шагом марш, и три буквы добавит, указывая маршрут.
 -- Но это ты уже преувеличиваешь, Ара, - скупо улыбнулась Вера. - Три буквы я не говорила.
 -- Так уж никуда ты Переметьевых и не посылала.
 -- Было дело, - вынуждена была согласиться Вера. - Далеко, случалось, посылала.
 -- Вот-вот. А уж над Артурчиком с мамашей ты поиздевалась вволю. Верка, боялся же тебя Артур? Так ведь?
 -- Иногда боялся, - усмехнулась Вероника, в задумчивости стоя над распакованной коробкой с игрушками.
  Майка тоже удивилась содержимому.
 -- Ара, ты ничего не спутала? - спросила Вера. - Я не покупала игрушек. Это Олег делал.
  Андриана подъехала на своей коляске к коробке, заглянула в неё.
 -- Ничего не понимаю. Майка, мы ведь не брали игрушки.
 -- Не брали, - подтвердила та. - Только одежду.
 -- Здесь послание, - Вероника вытащила лист, прочитала про себя, хотела выбросить.
 -- Дай сюда, - приказала Ара. - Я ничего не боюсь. А кроме гадости Артурчик ничего не умеет написать. Но на больных гадов не обижаются.
  Она прочитала записку и неожиданно довольно засмеялась.
 -- Девочки, внученьки мои, ваша баба Ара и вам подарки привезла. Дурак все-таки Артур. Не только Веркины вещи сбагрил, но и о дочке её позаботился.
  Андриана прочитала все послания, обматерила заочно красочными выражениями Артура, его Марину, служанку, заодно и весь род Переметьевых и осталась довольна. Вера в задумчивости проговорила:
 -- Не вспоминай больше Переметьевых, Ара. А то приснится кто-нибудь.
 -- И правда! - перекрестилась Андриана. - Не дай Боже, свекровь во сне увижу. Вер, скажи, как тебе удалось выжить её и Артура из своего дома. Мне этого не удалось даже на неделю.
 -- Да ну их, - махнула рукой женщина, - не к ночи будут упомянуты.
 -- Вер, но мне интересно. Ну скажи, - не отступала первая жена Олега.
 -- Я, - Вера смущенно замялась. - Словом, я матушке сказала, что если она не выметется из моего дома, я всем знакомым на ушко тайно сообщу, что она спит со своим младшим сыночком в одной постели. А Корнелия Львовна в эти дни планировала сосватать своего младшего сыночка с дочерью нашего соседа, банкира Кирьянова, и самой выйти замуж за папашу. Кирьянов-то вдовец уже несколько лет, двое, правда детей, но уже дочь взрослая, и сын окончил школу, такой завидный жених этот банкир, и никто не подобрал. Да и кроме того, ты же знаешь, Ара, матушка сама любила посплетничать о других, и не любила, когда о ней говорят. А уж эту бы сплетню подхватили. Я бы в красках расписала все!
 -- Что? - ахнула Ара. - Молодец! Здорово это ты их. А знаешь, тебе бы поверили, Артур ведь любил старух обхаживать, то цветочек подарит, то шаль подаст, комплимент сделает.
 -- Ага, обирать Артурчик их любил, больной он на всю голову, - ответила Верка. - Всяких принципов лишен. Почему Олег не видел этого?
 -- Не хотел, - грустно сказала Андриана. - Слепо любил брата и матушку.
 -- Хватит о них, - решительно произнесла Вера.
 -- Хватит, - согласилась Ара. - Как сами-то теперь жить будем? Наш доход пять тысяч рублей в месяц на пятерых. Правда, у меня есть немного в запасе денег. Что скажешь, Вероника?
 -- Проживем мы, Ара, проживем. Немного денег есть еще и у меня. Но мы будем стараться жить по средствам. Я с понедельника уже выхожу на работу. В школу. Платят, конечно, маловато, но никакой другой работы мне сейчас не найти. Майя, тебе сидеть в няньках с двумя детьми и Арой. Тяжело будет. Кроме того, надо будет собрать всю огородную продукцию. Я ведь не умею ни солить, ни квасить.
 -- Я умею, я все сделаю, справлюсь, Вера, - откликнулась Майя. Потом робко спросила: - Андриана, я видела у тебя швейную машинку. Можно я кое-чего сошью девочкам. Вон сколько разноцветных пеленок. Они уже не особо нужны. Я из них простынок нашью, пододеяльников, наволочек. Да и Вере все велико. Она похудела сильно. Ушить надо.
 -- А ты умеешь шить? - удивились одновременно Вероника и Андриана.
 -- Да, я портниха, - ответила Майя. - Всю деревню обшивала, когда был жив муж... Я хорошо шила...
 -- Это замечательно, - обрадовалась Андриана. - Найдем тебе клиентов. Да и себе что-нибудь сообразишь. А то одно только платьишко.
 -- Не одно, - ответила Вера. - Мы с Майкой одного размера. Пусть берет мои шмотки. Их много. А детские бери все себе, если хочешь. Я боюсь надевать на ребенка то, к чему прикасались руки Артура.
 -- Да мы все постираем, - откликнулась весело Майя.
  Вера не ответила, но свое слово сдержала. Славочка щеголяла в дорогих вещичках, купленных Олегом Переметьевым для будущей дочки. На Марусе были надеты дешевенькие костюмчики и курточки, купленные на зарплату Вероники.
  Андриана спросила про драгоценности.
 -- Их нет у меня, - ответила Вера. - Только те, что были на мне в больнице. Это серьги и обручальное кольцо, - подумав, добавила. - Ара, найди покупателя. Ты знакома с местной элитой. Не так ли?
 -- А тебе не жалко кольца?
 -- Нет. Я не хочу вспоминать дом Переметьевых. Теперь я понимаю, что брак с Олегом был моей ошибкой, - и про себя добавила. - Лучше бы я вышла замуж за Никиту. Я всегда любила его. Что на меня тогда нашло, в тот вечер, когда я села в машину Олега Переметьева? Какая я была дура! На что я обиделась?

Глава 8.


  Давным-давно... В другой жизни...
  Веронике иногда казалось, что она влюбилась. Влюбилась в рыжего шофера, что возил мать. Вере постоянно хотелось его видеть. Дульцинея сначала ничего не замечала. Ну, приедет раньше времени Никита, сидит во дворе на скамеечке. Вот и хорошо. Надо куда-то Дульцинее, шофер всегда под рукой. Верка с ним о чем-то болтает. Пусть болтает. Меньше шляться по улицам будет. А то ни стыда, ни совести, после случая со стогом ходила по улицам с гордо поднятой головой, даже побитая морда не мешала. Не слушала, что шепчут за её спиной. Назло матери даже очки не стала надевать.
  Мать иногда звала с собой дочь за покупками, но Вера с ней наотрез отказывалась ездить.
 -- Я только к гинекологу с тобой, мамочка, могу ездить, - издевательски заявила она.
  Энергичная натура Вероники не выносила безделья и скуки. Девушка выволокла из гаража старый отцовский мотоцикл, но он был не на ходу. Рычагову было все недосуг его наладить. Помогать Вере стал Никита. Вскоре Верка гоняла на большой скорости по всем окрестностям. Потом затеяла как следует научиться водить машину. Она умела немного. Отец учил когда-то. Теперь учителем был Никита. Веронике было интересно с ним. Она кокетничала с шофером, ей порой казалось, что Никита влюблен в неё тоже, девушка все ждала, что молодой человек признается в любви. Не дождалась. Никита считал её хорошим товарищем, с которым весело.
  Подошло к концу короткое сибирское лето. Вера уже готовилась уезжать в институт, когда матери очередная сплетница напела в уши, что Вера спит с шофером. Дульцинея пришла в ярость. Она сама готова переспать с интересным шофером, тот упорно не понимал намеков. А оказывается все дело в Верке. Никите как шоферу была дана отставка. Дома разразился грязный скандал. Опять Дульцинея, не стесняясь в выражениях, крыла почем свет стоит единственную дочь. Дочь слушала мать и издевательски улыбалась, потом посоветовала свозить её в очередной раз к врачу. Переговорил с дочерью и сам генерал. Вероника спокойно сказала отцу:
 -- Папа, ничего не было между нами. Мы с Никитой друзья.
  Отец молчал. Дочь продолжала убеждать отца:
 -- Ты не веришь в дружеские отношения между мужчиной и женщиной. Нам с Никитой интересно друг с другом, весело. Мы болтаем, смеемся, говорим обо всем. Вот и все.
 -- Дочка, я боюсь одного, - ответил отец, - что ты влюбишься, а Никита тебя не любит. Ему выгодна дружба с тобой.
 -- Нет, папа, Никита не такой, - горячо ответила Вера. - Он хороший надежный товарищ.
 -- Значит, ты не любишь Никиту? - для чего-то уточнил отец.
 -- Нет, - подумав минуту, ответила девушка. - Не люблю.
  Она говорила искренне. Отец обрадовался её ответу.
 -- Вот и хорошо, - продолжил он, - ты ведь генеральская дочь.
 -- Пап, - удивилась дочь. - Неужели для тебя имеет значение социальное положение Никиты? Я - генеральская дочь, а он шофер. Откуда ты знаешь, может, в будущем он тоже станет генералом.
 -- Я дочка, не этому радуюсь. Влюбляйся хоть в сапожника. Лишь бы он тебя любил. Просто Никита женат.
 -- Женат, - протянула Вера.
  Хоть и утверждала девушка, что не любит Никиту, на душе стало неприятно. Однако сообщение отца погасило так и не родившееся толком чувство Веры.
  Никита был переведен в другую часть. Он не успел попрощаться с Вероникой. Вера не успела узнать, куда перевели Никиту, потому что отец получил новое назначение. На Дальний Восток. Мать, забыв про Никиту, орала, что уйдет от отца. Все давно устроились в столице, а её дурак-генерал Рычагов все ближе рвется к границе. Отец отмалчивался. У дочери сил и желания не было видеть эти надоевшие скандалы. Вера собралась и уехала в далекое З-жье к бабушке и дедушке. Дед её, тоже бывший военный, давно в отставке, построил себе небольшой домик в одной из З-жских деревень. Гордо именовал его дачей. Туда на выходные ездила Вера, учась в З-жском институте. Остатки этого лета девушка провела с дедушкой и бабушкой. Хотела написать Никите. Хоть и говорила Вероника отцу, что они с Никитой просто друзья, сердце твердило другое: не безразличен был ей солдат-шофер со светло-медными волосами. Даже сообщение, что он женат, не погасило это чувство. И Вероника была расстроена разлукой с Никитой. Отец обещал ей сообщить адрес её друга, но что-то молчал. Вера напомнила ему несколько раз в письме, но так и не получила никаких сведений. Зато мать прислала целую проповедь о том, что дочери надо думать серьезно о подходящей партии, а не смотреть на рядовых, что она приложит все усилия, но не допустит встречи Вероники с каким-то рыжим солдатишком. Вера прочитала и сердито выбросила письмо. У неё было чувство, будто мать пыталась вывалять в грязи все её чувства. Обиделась Вера и на отца. Девушка еще какое-то время вспоминала парня, ждала от него писем, ведь адрес генерала Рычагова Никите было легче узнать, но так и не дождалась. Не хотелось Вере терять Никиту, ведь он был еще и другом ей. Но видно не такие уж они и друзья. Невольно приходила мысль, что прав в чем-то отец, и Никита в первую очередь дружил с ней из-за отца-генерала.
  Вероника не знала, что их разлуке поспособствовала Дульцинея. Разозленная тем, что дочь стала ей соперницей, что Никита увлекся юной Вероникой, она не передала дочери письма от Никиты, в которых он написал о своей любви. А потом заботливая мамочка сообщила Колечкину, который попал в госпиталь, что Вера вышла замуж. Отец ничего не знал о просьбе дочери разыскать Никиту. Дульцинея не отдала писем дочери отцу, заявила, что Верка дуется на что-то и не пишет им.

Глава 9.


  Пришла осень. Сырая, промозглая. Резко похолодало. Все реже показывалось солнце. Вера работала, с утра уроки, после обеда репетиторство. Майка тащила на себе весь дом. Андриана помогала, как могла. Но девочки все меньше спали, все больше ими надо было заниматься. Все сильно уставали. Еле сводили концы с концами. Но для Андрианы это было счастливое время. Её жизнь наполнилась смыслом. Две маленькие девочки, что еще не умели говорить, сидеть, ползать, узнавали бабушку Ару, радостно улыбались ей, что-то лепетали. Сердце женщины сжималось, хотелось заплакать, когда малышки тянули к ней свои ручонки и дарили радостные улыбки, узнавая бабушку. Андриана была довольна жизнью. Её пенсия и пять тысяч, что она теперь не всегда регулярно получала по почте, уходила на оплату коммунальных услуг и на малышек. Так распорядилась сама Андриана. Зарплата и дополнительные заработки Веры улетали все на еду. А одежду не покупали вообще. Одеты женщины и так были неплохо, а вот на еде экономили. Что-то повкуснее подкладывали Андриане, да не жалели ничего для девочек. Андриана обижалась: " Я что, ребенок? Буду есть то, что и вы", - говорила она, отодвигая бутерброд с сырокопченой колбасой, которую очень любила. Но на колбаску для всех денег не хватало. "Лучше фруктов купите девчонкам", - приказывала Андриана.
  Но Вероника поступала по-своему.
 -- Есть яблоки. Хватит девочкам и их, - отвечала она. - А апельсины им вредны. Вот не будет своих яблок, будем тогда покупать.
 -- Себе купите, - ворчала хозяйка. - Вы детей кормите обе грудью. Вам тоже нужны витамины.
 -- А местные овощи и фрукты полезнее, - отвечала Майя, которая во всем поддерживала подругу. - В них витаминов больше.
  И перед Андрианой на завтрак появлялся очередной бутерброд, только часто он оказывался в сумке Вероники, ушедшей на работу. Женщина жила в условиях жесткой экономии: позволить сходить себе в столовую она не могла.
  Ягоды, яблоки и груши, что выросли в саду, женщины оборвали все. Наварили варенья, наделали соков, насушили, закатали компоты, положили, что возможно, на хранение в погреб. Свою первую сентябрьскую зарплату Вера истратила на картошку и мясо. На базаре продавали картофель мешками. Женщина купила сразу десять мешков. Дала адрес, по которому надо отвезти картофель. Потом робко направилась к мясным рядам. В школе такие же нуждающиеся учительницы её научили: можно взять не мясо, а обрезки. Перебрать их. Что-то засолить, что-то пожарить, жирные перетопить, на сале после можно картошку жарить, что-то перекрутить на мясорубке, получится неплохой фарш для котлет, а косточки на суп. Вполне пригодны дешевые обрезки в еду, так говорили не избалованные жизнью учителя. И Вера уже было решилась их купить, как увидела отца одного из учеников - Матвея Ильича Маркина, местного фермера. Тот позвал её и предложил приобрести полностью тушу поросенка по оптовой цене. В отдаленных деревнях это возможно и не очень дорого.
 -- Соглашайтесь, Вероника Богдановна. Я сам вам привезу, - посоветовал отец Маркина Сергея.
  Вера прикинула, оставшихся денег вполне хватит на небольшого поросенка. И решила дать согласие.
 -- А почему вы решили помочь мне? - полюбопытствовала она. - Я так понимаю, вам никаких доходов не будет с этого.
 -- Вы первая, кто отнесся к моему оболтусу по-человечески, - ответил отец. - Парень-то мой не подарок, без матери растет...
  Вера вспомнила, в чем было дело, улыбнулась, сказала спасибо и согласилась на поросенка. Вот и вся зарплата. Но Вера не жалела. Можно какое-то время не думать о еде. Картошка есть, мясо есть, немного сала - Маркин привез нежирного поросенка. Огурцов и помидоров Майка насолила. Пусть теперь подруга мяса вволю поест. Вера видит, что хочется женщине отведать вкусного мясного блюда. Да и Вере хотелось, только она лучше скрывала это.
  А история с девятиклассником Маркиным Сергеем была проста. В школу поступила новая мебель. Получше качеством забрала себе работающая не первый год учительница математики, похуже отдали новой учительнице в кабинет русского языка. Вера не вдавалась в эти подробности, она тщательно следила за новыми партами, проверяла после каждого урока. Если обнаруживала какую-либо надпись, шум поднимался до небес. Несколько человек уже мыли столы в её кабинете, в том числе и Маркин Сергей. Но польза была большая от этих мер: за короткое время Вероника Богдановна приучила всю школу не писать на партах в её кабинете.
  В кабинете математики за месяц мебель была испорчена. Самоуверенная учительница математики обвинила Маркина Сергея в том, что он изрисовал новые парты в её кабинете. Обвинили мальчишку лишь потому, что он вызывающе вел себя на некоторых уроках, курил, плохо учился, и матери у парнишки не было. А Вере он нравился. Несмотря на плохую успеваемость, он отличался порядочностью. После того как Сережка помыл все парты в кабинете русского языка за одну разрисованную им, он проникся доверием и уважением к новой учительнице, более того, Сергей стал следить за новой мебелью, и несколько раз уже некоторые нахальные пятиклассники под его чутким руководством стирали автографы с новых парт в кабинете Веры.
 -- И что он один все парты так и разрисовал? - скептически осведомилась Вероника Богдановна.
 -- Ну, может, не все, но вот эту именно он, - учительница математики показала на нецензурные надписи. - Я уверена в этом.
  Вера просто взвилась, услышав это. Она много чего выдала в тот день в учительской. Напоследок зло обронила:
 -- Самим надо следить за чистотой. А то в ваш кабинет заходить не хочется. У вас там проходной двор. На перемене носятся по партам, прыгают. Все классы. А виноват стрелочник. Сергей Маркин! Начните с себя. Это ваша вина, что исписали парты. Вот когда схватите Сережку за руку, тогда и обвиняйте.
  Учительница математики хоть и была известна мстительным нравом, но перед напором новой учительницы уступила. Да к тому же неожиданно на сторону Вероники Богдановны встал директор школы. "Вот именно, начните с себя", - повторил он. Неизвестно откуда, но ученики узнали об этом разговоре. Сережка Маркин заставил виновных - он сам их нашел - отмыть парты, а к Веронике проникся еще большим доверием и благодарностью. Даже рассказал отцу про это. Обычно парнишка не делился чувствами с домашними.
  Отец Маркина Сергея привез поросенка в субботу. Порубил сам тушу на куски. Далее за дело взялись женщины. Андриана тут же на кухне качала коляску с девочками, смеялась над неловкими действиями женщин и давала советы. Вера и Майка, где прислушивались, где отмахивались, но с тушей разобрались. Мясо отделили от сала, которого было совсем немного, спрятали в морозилку. Сало засолили. Делали это обе в первый раз, наугад. Засыпали солью с чесноком и перцем куски, поставили в холодильник, упаковав в целлофановые пакеты. С костей срезали как можно больше мяса, из косточек решили варить супы. Пожарили сразу ливер, свежего мяса. Как было вкусно! Стол получился праздничный. Ради такого случая выпили по стопочке коньяка из запасов Андрианы.
 -- На кой черт мне ваша колбаса, - говорила Андриана, накладывая себе вторую порцию, - когда такая вкуснятина на столе.
  На другой день в школе Вера выслушала множество советов, рецептов и записала их. Теперь она знала, как использовать ноги, голову, даже хвост и свиную кожу. Её научили, как сделать рулет из свиной шкурки, из головы, как сварить холодец. Все это делала Майка, пользуясь записями подруги и собственным опытом: она все-таки жила несколько лет в деревне. Надо сказать, блюда получились вкусные, Андриана решительно отказалась от колбасы. "Ваш рулет вкуснее", - заявила она.
  И все же денег не хватало. Вера молчком брала из тех денег, что удалось снять Майке перед отъездом из З-жья. Иногда с грустью смотрела на свою банковскую карточку и не решалась воспользоваться её. Безопасность Маруси гораздо важнее.
  Неожиданно число людей в их доме увеличилось сразу на четыре человека. Не умела Вера проходить мимо чужого несчастья. Когда-то она вытащила из настоящей клоаки слепую провидицу Лейсе и её родственников, а теперь, когда увидела этих бездомных людей, словно наяву услышала тонкий, детский голосок девушки, её славной Люси: "Помоги им, Вера!"
  ...Хмурым осенним днем постучали в калитку, робко, несмело.
  Майка выглянула за ворота. Там стояли очередные беженцы. В тот год их много было. Согнанные с родного места беспорядками в родной республике, простые люди шли по дорогам России в надежде на лучшую жизнь, побираясь, прося подаяние. В богатые дома стучали редко. Но иногда осмеливались. Андриана не любила нищих. "Работать пусть идут!" - ворчала она, когда сердобольная Майка пыталась им помочь. И в этот раз под воротами стояло трое измученных людей. Старый седой человек с равнодушным отрешенным лицом. Нерусская усталая женщина с грудным ребенком, который слабо плакал, худенькая-худенькая, почти просвечивающая светловолосая девочка лет семи-восьми с удивительными серо-зелеными глазами, в тонкой кофточке. Майка уже хотела закрыть перед ними калитку, как на крыльце появилась Вероника.
 -- Кто там? - спросила она.
 -- Очередные нищие, - робко ответила Майка.
 -- Майка, Майка, зачем ты так называешь людей? Мы все можем оказаться на их месте. Ты им что-нибудь дала?
 -- Нет. Андриана сердится. Ты знаешь. Я вчера цыганке хотела дать хлеба, она начала ругаться.
 -- То цыганке, которая требовала денег, а хлеб потом выбросила, - подумала Вероника. - Эти, похоже, нуждаются сильно.
 -- Да и лишних денег у нас нет, чтобы давать подаяние, - продолжала Майка.
 -- Нет, - согласилась Вера. - Поесть вынеси им. Если откажутся, тогда гони.
  Майка вынесла людям несколько вареных яичек, полбуханки хлеба, кусок соленого сала, несколько огурцов.
  Женщина поклонилась, поблагодарила на своем языке. Девочка жадно смотрела на еду. Отойдя в сторонку, беженцы, несмотря на холод, сели под дерево на землю, начали кушать. Вероника видела в окошко: голодные они. Девочка накинулась на еду с жадностью волчонка, моментально проглотила яичко, посмотрела голодными глазами на второе, женщина отдала ей свое, от которого откусила пару раз, девочка, отказываясь, замотала головой, показала на грудного ребенка и стала есть хлеб. Женщина старалась есть, не торопясь, с достоинством. Старик жевал равнодушно, но подобрал все крошки. Женщина поднесла к груди ребенка. Тот плакал и не хотел сосать грудь.
 -- Молока у неё что ли нет? - подумала Вероника.
  Женщина достала копейки, что были у неё, стала считать. Девочка замерла, глядя на женщину. Все также отрешенно и равнодушно сидел седой старик. Слезы потекли по лицу нерусской женщины, она сунула в рот ребенку хлебную корочку. Тот затих, начал сосать хлебушек, потом выплюнул и снова расплакался.
 -- Надо отнести им молока, - сказал чей-то голос.
  Вероника вздрогнула. Рядом была Андриана. Вера не заметила, как та появилась. Она тоже смотрела в окно.
 -- Кровью сердце обливается, - сказала женщина. - Сил нет смотреть на стариков и детей. Ведь умрет у них ребенок, умрет. И девчонка долго не продержится, худа больно. Тоже умрет. Вон, вся синяя.
 -- Умрет, - согласилась Вероника.
 -- Иди, помоги им, - сказала Андриана.
  Вероника вышла за ворота, протянула пакет молока. Благодарно заохала женщина. Заговорила гортанным языком.
 -- Молоко надо же подогреть, - пронеслась мысль у Вероники. - Пакет из холодильника. Простудится ребенок, заболеет, если уже не болен. О чем я думала, когда несла этот пакет?
  Мать ребенка, наверно, размышляла о том же. Она спрятала пакет под мышку, согревая его. Вероника стояла рядом задумчивая. Вдруг кто-то тронул её за руку. Седой старик робко показывал на свои босые замерзшие ноги.
 -- Нет, дедушка, - ответила Вероника. - Нет у нас мужчин в доме. Нет обуви.
  Её поняла девочка. Она что-то сказала старику. Женщина перевела усталые глаза на дочь. Надо уходить. Девочка же смотрела внимательно на Веру. У неё были умные глаза, совсем недетские, измученные, как тогда у больной Лейсе. Снова, как несколько лет назад, в сердце женщины плеснулась жалость.
 -- Идите за мной, - кивнула им Вероника. - Идите. Скажи, чтобы вошли, - сказала она девочке, думая, что женщина и старик не говорят по-русски, хотя у старика были славянские черты лица.
  Она сделала приглашающий взмах рукой. Люди стояли. Тогда Вероника потянула за рукав старика: "Пойдемте со мной, дедушка!" Старик медленно пошел, опираясь на сучковатую палку. Вера привела людей во двор.
 -- Майка, надо ребенка накормить, - сказала она подруге, которая с испугом следила за Вероникой. - Подогрей молока! Нет, лучше свари детскую смесь. У нас ведь есть.
 -- Они же беженцы, может, и нерусские, - тихо сказала Майка.
 -- А нас с тобой спасал врач тоже из беженцев, только ему больше повезло, чем этим. Ему дали в России работу и комнатушку для жилья. Он, считай, подобрал нас с тобой на улице, положил в больницу, когда мы бежали, не зная куда? - зло бросила Вероника.
  Майка виновато и робко замолчала. Вере стало неудобно: и так в жизни досталось подруге, и она еще орет на неё. Но Майка уже пошла в летнюю кухню, позвала туда женщину с ребенком, который продолжал слабо плакать и упорно выплевывал корочку хлеба. Вероника задумчиво смотрела на старика. Выехала на своей коляске Андриана. Старик посмотрел на сидящую в инвалидном кресле женщину. Пытался что-то сказать, но губы и язык его не слушались, он замолчал. Вероника вопросительно смотрела на худенькую девочку с серо-зелеными умными глазами. Похоже, только она одна говорит по-русски.
 -- Мы скоро уйдем, - тихо сказала девочка. - Мама только накормит маленького братика теплым молочком, что вы дали. Алик уже второй день ничего, кроме воды и хлебушка не сосет. У него от этого болит животик, а у мамы нет больше молочка.
  Вероника улыбнулась и хотела погладить по голове девочку, но тут же отдернула руку.
 -- А вдруг у неё вши? - подумала она.
  Одежда была на девочке старая, но не очень грязная. Похоже, мать изо всех сил старалась следить за чистотой. Андриана вопросительно глянула на Веронику, медленно произнесла:
 -- Ночью уже заморозки. Как вот их сейчас выгнать на улицу?
  Вероника поняла все.
 -- Андриана, нам сторож давно нужен. Вчера кто-то пытался залезть во двор, пока нас не было. Да и Майке тяжело одной с двумя детьми и с тобой... Она вся исхудала. Двор убирать некому, посмотри, какой беспорядок в саду...
 -- А на твою зарплату прокормим всех? - спросила Андриана.
 -- Попробуем, - ответила Вероника. - Только как сказать, что платить мы им не будем.
 -- Так и скажи.
  Вера обратилась к девочке:
 -- Скажи своему дедушке....
 -- Дедушка все понимает, он только молчит, - ответила девчушка.
 -- Дедушка, - повернулась к нему Вероника. - Вы можете остаться у нас. Нам нужен сторож, нужна помощница по дому. Только денег нет, чтобы платить вам. Согласны ли вы за еду и жилье поработать? Скоро холода наступят, вы будете в тепле. Андриана, ведь их можно пока расположить во флигеле?
 -- Можно, - кивнула хозяйка. - Пусть живут. Может, найдут способ и подработать еще где.
  Собирался дождик. Стало еще холоднее. Девочка дрожала в своем тонком платье и кофточке, прижимаясь к деду, посинели ноги старика.
 -- Пойдемте в дом, - позвала Вера.
 -- Только заставь их сначала вымыться! - крикнула вслед Андриана. - Одежду сожги, мы их оденем. Найдем что-нибудь. И мужская у меня есть. Там в кладовке есть старые вещи еще от Олега. Что смотришь? - засмеялась Андриана. - Я когда от твоего Переметьева уходила, взяла его костюмы от Армани. Да шучу, шучу. Просто мы бывали здесь с Олегом часто. Старую одежду сюда отвозила, да и просто запас держала. Хотела выкинуть, руки не доходили, потом ноги не стали ходить. А вот детской одежды совсем нет.
 -- Ладно, купим или перешьем. Майка ведь у нас портниха неплохая.
  Измученные люди с напряженным вниманием слушали их разговор.
 -- Идите сюда, - опять позвала их Вероника.
  Майка повела их в здание летней кухни. Сторож обычно жил в полуподвальной комнате в большом доме. Но Вероника не решилась сразу пустить людей в дом, где живут они.
 -- Летний душ еще действует? - спросила Андриана.
 -- Действует. Только там холодно. Пусть в бане вымоются. Сейчас включим насос, воды накачаем, нагреем. Где Майка-то? Что она так долго?
  Вероника вошла в летнюю кухню и ахнула. Майка кормила грудью чужого ребенка - у неё всегда было много молока.
 -- Тише, - зашипела подруга. - Мальчик только начал засыпать.
 -- Я что кашу не сварила? - шепотом спросила Вера.
 -- У малыша животик болит. Ему мамино молочко нужно. А у меня сама знаешь, молока очень много, сцеживать приходится без конца.
  Она передала заснувшего ребенка матери. Та взяла и тихо заплакала.
 -- Я сейчас тебе, Гуля, одеяло дам и пачку смеси. Будет чем покормить, - говорила Майка и обратилась к девочке. - И тебе поищем что-нибудь потеплее.
 -- Не надо, Майя, - тихо сказала Вероника. - Сходи лучше в аптеку, купи средство от вшей. Эти люди останутся у нас.
  Старик и девочка робко стояли в дверях. Девочка перестала дрожать, в кухне было тепло, но по-прежнему испуганно прижималась к старику. Тот все был таким же отрешенным. Майка, схватив куртку, бросилась бежать. Вера позвала всех за собой в баню, включила воду, наполнила огромный бак, что был смонтирован в плиту.
 -- Оставайтесь здесь, следите за водой, а я за одеждой, - сказала Вероника. - Когда нагреется, будете мыться.
  Она ушла из бани, помогла заехать в дом Андриане:
 -- Последишь за детьми, - сказала она женщине. - Постучишь, если девочки проснутся. Да, где одежда-то?
  Андриана показала на дальнюю кладовку. Вероника набрала ворох одежды, пошла в баню. Там уже что-то говорила вернувшаяся Майка.
 -- Вы сейчас помоетесь, вода уже горячая, - приказала Вероника и подала педикулезный шампунь и спрей. - Вот с этим. Не обижайтесь! Одежду свою всю выбросите. Сложите в этот пакет, завтра сожжем. Майка, где у нас большой таз. Малыша в нем искупаете! Да, детское мыло... Май, дай новый кусок для детей. И крем детский не забудь.
 -- Знаю, - крикнула повеселевшая Майка.
  Женщина закивала, на все соглашаясь. У старика впервые мелькнула в глазах какая-то осознанная мысль, он молча вышел в предбанник.
 -- Сами помойтесь. А потом вымоете детей. Или как вам лучше, смотрите сами. Потом придете туда, - Вера указала на летнюю кухню.
  Так и сделали. Чистые, но такие же робкие беженцы переступили порог летней кухни. У женщины были восточные черты лица, а старик и девочка походили на русских. Майка усадила всех за стол и накормила борщом.
 -- Мы совсем не богаты, - говорила она. - Дом этот принадлежит Андриане. Только денег и у неё нет. Но дом продавать не хочет. Вероника пошла работать. Я бы тоже могла, я портниха. Но надо следить за детьми, помогать Андриане. Я не успеваю. Вот вас поэтому и позвали без денег. Нам нужен сторож. Когда у Андрианы были деньги, она хорошо платила. Только кто-то заграбастал её денежки. Я не поняла. Вера все знает, она не говорит. Ведь меня Вера так же, как и вас, подобрала. Она хоть и сердитая, но добрая. Андриана её слушается.
  Девочка быстро работала ложкой, не забывая откусывать хлеба, она наелась и стала засыпать; медленно, словно оказывая уважение каждому кусочку пищи, ел старик, стараясь не ронять крошек. Женщина кормила молочной смесью малыша.
 -- Давай я подержу его бутылочку, - улыбнулась Майя, - сама покушай. Да и налей дочке еще борща. Может, покушает еще. Вечером мяса приготовим.
  Беженцев расположили во флигеле, как и планировали. Там, хоть и не топилось, но было еще тепло. В одной комнате, где стоял старый диван, еще вполне прочный, остался старик, в другой Гуля с детьми. Там были две старые кровати. Для мальчика Вера хотела дать двухместную коляску, но Гуля замотала головой: не надо, Алик со ней поспит. Вместо этого она попросила молока на ночь. Вера запоздало спохватилась, что здесь нет плиты, не на чем будет подогреть молоко, да оно и прокиснуть может без холодильника. Андриана приказала дать электрический чайник и микроволновку. Майка же принесла пачку детской смеси и кое-каких продуктов. "А вдруг вы ночью захотите покушать, - простодушно пояснила она. - А этого добра у нас много". Она поставила на стол большую тарелку краснобоких яблок. Гуля улыбнулась и не стала ничего говорить. Она давно были приучены к голоду. Только девочка робко протянула руку к сладкой булочке, но тут же отдернула. "Ты ешь, ешь! - грустно сказала Майя. - Давай я тебе молочка еще налью. Завтра нам хорошего, деревенского привезут. Ешь, малышка!"
  Утром рано Вероника поспешила на работу. Вернулась, измученная, после шести уроков. Она через час опять уйдет, проведет два частных урока. Все какие-то деньги. Вера уже была известна как хороший репетитор. Потом надо выйти на грядки, помочь Майке докопать свеклу с морковкой, убрать двор, сад. Как хорошо, что сегодня светит солнце, и нет надоевшего дождя. Надо будет привести в порядок огород. Без овощей они не выживут. Поэтому на следующее лето огород расширят. Вера зашла во двор. Первое, что она увидела, это был чистый сад. Все засохшие ветки были удалены, горел маленький костерок, там, где она приказала выкинуть одежду. Старик ходил по двору с пилой, что-то делал. Не было больше в его глазах безучастия. Он поклонился Вере, не говоря ни слова. Двор тоже был подметен. Вероника поспешила в дом. Там стрекотала машинка. Что-то шила Майка. Наверно, перешивает что-то для малышек. Нет, Майка шила костюм для заказчицы. За детьми смотрела Андриана и девочка, Тейса. В доме была чистота и порядок. Женщина была на кухне, готовила еду. Андриана довольно улыбнулась.
 -- Перезимуем, Верка. Смотри, как я ловко их всех по делам расставила. Теска с детьми, за мной заодно приглядывает. Гулька варит и моет. Она чистоплотная баба, сама увидишь. А руки какие у неё умелые, мне так ловко помогла пересесть на диван. Спине стало больно, так она помяла, потерла, полегчало мне. Знаешь, она прямо все болезненные точки мои чувствует. Старик на улице двором распоряжается. Он еще ничего, бодренький. Майка деньги зарабатывать будет. Портниха от Бога. Поверь прежней первой моднице. Я уже позвонила одной знакомой, у неё нестандартная фигура, сразу примчалась, вот Майка и выполняет первый заказ. Так что, выживем, Верка!
 -- Верю, верю, - засмеялась Вероника. - Только Тейсу я забираю из нянек в школу. Девочка будет учиться. Я договорилась. Тейса, ты училась уже?
 -- Да, - ответила девочка. - Я должна учиться во втором классе.
  Но никаких документов об окончании первого класса не было. Вера переговорила с её матерью, чтобы вновь отдать девочку в первый класс. Гуля пошла спросить старика, тот молча кивнул.
 -- Вот что, Майка, сможешь сшить костюмчик Тейсе к завтрашнему дню?
 -- Смогу. Я, кстати, видела еще старый плащ Андрианы, она не носит его. Давай куртку смастерю девочке.
 -- Замечательно, - обрадовалась Вера.
  Тейсу отвели в школу через два дня. Одежду всю сделала Майка. А обувь пришлось купить. Андриана, у которой были кое-какие связи, решала вопрос документов. Кроме записи в паспорте Гули, ничего на девочку не было.
  Новые жильцы старались не попадаться лишний раз на глаза. Жили во флигеле. Сделав свою работу, уходили и тихо сидели там. Но наступившие холода все изменили. Флигель решили не отапливать. Нужны были дрова. ОГВ там не было. Включать электрообогреватели оказалось дороговато. Поэтому семью сторожа переселили в большой дом. Там была полуподвальная комнатка для сторожа. Старик решительно остался там. Гулю с детьми поселили в небольшой комнате около кухни.
  Вот такие дела, заботы окружали Веру. Чем больше, тем лучше.
 -- Верка, пожалей себя, - говорила Андриана. - Не надорвись. Откажись хоть от частных уроков. Гуля соседям дом убирает. Ей там платят. Андрон сад соседям в порядок привел. Ему тоже дали денежек. Проживем без твоих заработков.
 -- Выживу, - отрицательно качала головой Вера. - Лишь бы Артур не пронюхал про нас.
  О нем даже вспоминать не хотелось. А вот кое о ком другом женщина думала чаще.

Глава 10.


  Давным-давно... В той жизни...
  Вероника... Как Никита всегда любил эту её.
  Перед его глазами появился образ любимой женщины. Вера любила светлые тона, белую одежду. Казалось, там, где она, шире пространство и больше света. И те недолгие счастливые дни, когда они были рядом, в сознании мужчины до сих пор ассоциируются со светом, с солнцем. И в центре Вероника.
  Вот она в белой простой футболке и шортах, играет с Никитой в бадминтон, прыгает, нагибается, стараясь отбить удар. Вера хохочет, проигрывает, ей немного досадно, она даже слегка обижается, а Никита, победив, обнимает и целует Веру, и все обиды улетели сразу. Им хорошо, они счастливы.
  Или другое воспоминание. На дискотеку девушка надела белое простенькое, на первый взгляд, платье, вокруг шеи нитка жемчуга, такие же жемчужины в ушах и на пальцах - подарок покойной бабушки, это натуральный жемчуг, дорогой. Вера надевает эти украшения в счастливые минуты.
  - Не боишься, - спрашивает мужчина, - что зажмут тебя в темном углу и снимут?
  - Нисколечко не боюсь, - отвечает Вера, - ты же со мной, - она озорно прищуривается. - Только одному человеку, тебе, разрешено меня зажимать по темным углам.
  А вот она бежит навстречу Никите в белом пальто, на ногах высокие белые сапоги на тонком каблуке. Девушка со всей скорости бросается в его объятия, он кружит Веру, целует. Никита счастлив. До сих пор белый цвет для него - это цвет счастья.
  Когда Колечкин встретился с Вероникой в армии, она считала его только другом. Советовалась с ним, рассказывала о своих поклонниках. Никита слушал и страшно ревновал в душе. Но почему так нелепо складывались их отношения. Почему так поздно Никита сказал Вере прямо, что давно любит её, почему притворялся, что он ей друг, да и только. Хотя нет, он писал ей о своей любви, но ответа не получил.
  Мысли мужчины унеслись в армейскую действительность.
  Никиту разжаловали из шоферов. Перевели в другую часть. Там он встретил двух солдат, что пытались изнасиловать Веру в стогу сена. Подонки узнали Никиту. Опасаясь, что он может все рассказать про них и генеральскую дочь, они сильно избили его. Никита попал в госпиталь. От тех дней у него остался шрам на руке. Располосовал один из негодяев ему ножом. Рычагов не успел разобраться с этой историей, он получил новое назначение. В госпитале Никиту навестила Дульцинея. Зная недалекий характер этой женщины, её любовь к лести, он вежливо произнес: "Вы сегодня такая молодо выглядите, Дульцинея Григорьевна. Я вас принял за новую молоденькую медсестру". Мать Веры довольно улыбнулась и милостиво простила простого солдата, положила на тумбочку апельсинов и радостно сообщила, что Вера выходит замуж. Никита расстроился. В тумбочке лежало письмо Вере, в котором молодой человек писал о своей любви. И все же Никита хотел, чтобы девушка знала о его чувствах. Дульцинея согласилась передать это письмо Вере, обещала даже прислать дочь в госпиталь навестить Никиту. Вера не пришла, она уехала. Это бывший шофер генерала узнал от своих товарищей. Отбыл к новому месту службы Богдан Анатольевич Рычагов. Вскоре следом за мужем отправилась и Дульцинея. Письма, которые Никита писал по адресу генерала Рычагова, остались без ответа. Следы Веры потерялись. Никита не пытался её найти. Пусть девушка будет счастлива. Не получилось у них ничего, так не получилось. Сказать, что он не вспоминал Веру, это будет неправдой. Долгие вечера её светлый образ стоял перед его глазами, снилась ночами озорная п-кая девчонка.
  Порой Никите кажется, что его любовь вспыхнула в тот день, когда он увидел впервые высокую девочку, с огромным букетом красных роз, одиноко стоявшую первого сентября во дворе новой школы.
  Одиннадцатиклассникам в тот день не хватило одного букета для учителей.
 -- Найдите! - приказала Инна Сергеевна. - Вы в одиннадцатом классе. Неужели за все эти годы ваши учителя не заслужили от вас хотя бы одного цветка?
  Все дружно согласились, что заслужили. И Никита со своим другом Сашкой пошел на поиски цветов. Цветов было много в тот день в школе, целое море. Но надо еще уговорить какого-нибудь пятиклашку отдать свой букет. Взгляд парней наткнулся на новенькую незнакомую девочку с длинными пепельными косами, на её роскошный букет. Она одиноко стояла в стороне в ослепительно белой блузке, светлой юбке, в красивых бежевых туфлях на каблучке (уже тогда девушка предпочитала в одежде белые тона), держала целую кучу белых роз.
 -- Смотри, сколько роз! Целая куча, - первым заметил Никита.
 -- Это то, что нам надо, - обрадовался Сашка. - Идем?
 -- Идем, - кивнул друг.
  Друзья решительно направились к незнакомке.
 -- Тебя как зовут? - спросил её Сашка.
 -- Вероника, - смело ответила девчонка, глядя живым озорным взглядом на старшеклассников.
 -- Вер, а мы тебе нравимся? - Сашка решил смутить девчонку вопросом.
 -- Нравитесь, - блеснули густо-серые глаза. - Но рыжий больше, чем ты.
  Парни захохотали от неожиданности.
 -- Вер, а сколько у тебя роз, - невинно поинтересовался Сашка.
 -- Пятнадцать. А что? - красивые серые глаза незнакомой девчонки в обрамлении длинных подкрашенных ресниц, ничуть не смущаясь, в упор глядели на старшеклассников.
 -- Верунчик, ну раз я тебе нравлюсь, выручи нас, дай три розочки, - жалобным голосом протянул рослый Никита. - Нам для учителей не хватило.
 -- Возьмите, - девочка вытащила из букета три розы, не особо слушая, зачем им нужны цветы.
  Сашка взял розы, и оба они, довольные, пошли назад к своему классу. Вдруг девочка их окликнула.
 -- Подождите. Вот еще одна роза.
 -- Зачем? - не понял Сашка.
 -- У меня осталось двенадцать. Четное количество
 -- Да, но тогда у меня будет четыре, - озадачился Сашка.
 -- А не тебе. Я твоему другу подарю. Персонально!
  Вера подбежала и, весело улыбаясь, протянула самую пышную розу Никите. Сашка многозначительно подмигнул другу. Никита взял розу, пообещал хранить её возле сердца всю жизнь.
  Но почему так? Вера, как ослепительно яркий белый метеор на небе, мелькнет в его жизни короткой вспышкой и исчезнет. Может, правильно сказала провидица Лейсе: "Веры нет с тобой лишь потому, что она всегда приходила сама к тебе и сама уходила. А ты? Что делал ты? Ты пытался вернуть. И то не всегда, - помолчав, слепая девушка добавила. - Ты должен прийти к ней. Ты должен сам найти свое счастье. Тогда она останется навсегда". Вот и ищет свою любовь Никита. А Вера пропала. От отчаяния он тогда спросил слепую девушку, живущую с братом на богатой даче Вероники, не знает ли Лейсе, где Вера, жива ли она.
 -- Жива, ждет тебя, - ответила, ничуть не удивившись вопросу, девушка. - Она ведь тебя тоже любит.
 -- Где ждет? - не отступал Никита.
 -- Дома, у тебя дома, - ответила Лейсе, лицо её исказила болезненная гримаса, и девушка схватилась за голову. - Мне опять больно, очень больно, - пожаловалась она. - Как мне больно!
 -- Так Вера любит меня? - переспросил Никита.
  Лейсе не ответила, она опустилась на колени и тихо заплакала, обхватив голову тонкими руками: "Мама, моя мамочка. Твоей Люси опять очень больно. Помоги мне!"
  Брат слепой девушки, сторож на даче Вероники, погладил по голове слепую сестру, пытаясь успокоить её боль, сердито посмотрел на Никиту:
 -- Зачем вы её мучаете вопросами? Лейсе плохо себя чувствует. У неё опять начались приступы головной боли, - он начал набирать по телефону какой-то номер. - Потерпи, моя хорошая, моя маленькая Люси, сейчас приедет Ираклий... Он поможет... Или мы к нему поедем сами... Мне надо научиться самому делать уколы.
  Никита, подчинившись какому-то инстинкту, обнял слепую девушку, стал тихо гладить её по голове, как маленького ребенка. Та прижалась к нему, затихла. С благодарностью смотрел на него Тимур, брат слепой Лейсе.
 -- Давайте я вас отвезу к Ираклию, - предложил Никита.
  Никита в тот день приехал в дом, который принадлежал Веронике, с одной целью: что-то узнать об его исчезнувшей хозяйке. Колечкину сообщили, что здесь видели двух женщин с грудными детьми. Может, одна из них Вера? Тимур, сторож, сердито ответил, что это были беженцы, он пожалел женщин, пустил переночевать.
 -- Вероника Богдановна не стала бы меня ругать за это, - добавил он. - Она нас, тоже бездомных и нищих, какими подобрала...
  Лейсе же наивно сказала, что Веры здесь нет, она с дочкой была в больнице. Это Колечкин и сам знал. Была Вероника в больнице, дочку рожала, только куда из больницы она делась? Мужчине показалось, что слепая девушка хочет еще что-то добавить, но неразговорчивый брат увел её.
  Собираясь на дачу Веры, пытаясь отыскать её следы, Никита Артуру сказал совсем другое про цель своей поездки. Тот мечтал этот дом тоже сделать своим. Это оказалось труднее. На дом, на имя Веры, была оформлена дарственная. Просто так не переоформишь. Артур тогда сгоряча приказал выгнать сторожа с его ненормальной слепой сестрой-провидицей. Пусть дом разворуют, разграбят. Меньше Верке достанется, если объявится. Никита вмешался тайком. Он сообщил все отцу Веры, генералу Рычагову. Тот прилетел в Москву, встретился с Артуром, показал тому внушительную фигу, сказал, что дача его, предупредил: надо будет - полк солдат с ракетными установками выпустит на Артура, а сторожа оставил. "Пусть все остается, как при Вере", - грустно сказал он. Никита спросил Рычагова, знает ли он что о Вере, тот подозрительно посмотрел на заместителя Артура и ничего не ответил. Логично. Ведь Никита остался в фирме Олега Переметьева "Северные зори", когда многие не захотели работать под властной и жестокой рукой Артура и ушли. Но у Никиты другая цель, генерал пока об этом не знал. Рычагов ничего не сказал про дочь. "Наверно, не знает", - решил так Никита. Артур после беседы с Богданом Рычаговым на генеральскую дачу больше не претендовал. И носа своего сюда не совал - Лейсе в очередной раз опять ему скорую смерть предсказала от близкого человека - от матери его ребенка. Тот сильно струсил, но вскоре успокоился: детей у него не было. И заводить их он не собирался. А вот Никита не выдержал, съездил еще раз. Во-первых, проверил, все ли в порядке, надежный ли сторож. Во-вторых, здесь когда-то он пережил самые счастливые часы с Верой, и здесь он её дважды потерял. Мужчина планировал один, без свидетелей поговорить с неразговорчивым сторожем. Может, он что скажет о Вере. Сторож молчал, врал, что не знает ничего. Это было не так. Никита просто чувствовал это. Тогда Колечкин заговорил с Лейсе. Брат пытался запретить, но слепая девушка разулыбалась, услышав слово "Вера". Провидица в душе была ребенком, она врать не умела. Но её слова еще больше запутали Никиту. Понять эту странную слепую девушку было невозможно. Она твердила, что Веру Никита найдет её дома. Невольно мелькала страшная мысль: а что если Артур с Вероникой расправился, с ней и ребенком, и лежат о где-то в доме или около дома тщательно захороненные негодяем останки женщины и ребенка. Успокаивало одно, Лейсе говорила о Вере, как о живой. А потом схватилась за голову, жалобно, как ребенок пожаловалась: "Мне больно". И Никита не решился спрашивать дальше. А Тимур не верил ему. И был прав. В глазах всех Колечкин - первый помощник и лучший друг нового хозяина. Но как иначе Никита может справиться с Артуром и вернуть имущество и деньги, принадлежащие по праву маленькому ребенку покойного Олега? Лишь только играя роль лучшего друга младшего Переметьева. "Я даже точно не знаю, как Вероника назвала девочку! - мелькнула странная мысль. - Никто не видел свидетельства о рождении. Артур утверждает, что было оно. Олег успел оформить свидетельство о рождении и дать имя девчонке - Мария"

Глава 11.


  Давным-давно... В другой жизни...
  Никита, вернувшись из армии, продал дом на окраине П-ва, оставшийся от родителей, и начал свое первое дело. Успешно начал. Помогла ему жена. Да, жена. Еще в студенческие годы Никита женился на Люське Артюховской. Состоятельная семья Артюховских была родом с Украины, а в России стало не просто получить гражданство. Вот и выручил Никита хороших знакомых своих родителей, оформил брак с Людмилой. Уже давно получила гражданство деловая Людмила, давно имеет свое дело, свою квартиру, а все никак Никита не оформит с ней развод. Может, потому, что никогда Никита не считал себя женатым, ни дня не прожил под одной крышей с женой. Но когда он начинал свой бизнес, Людмила помогла. Прошло пять лет. Появились деньги, первая небольшая квартира. А семьи не было. Менялись женщины, никто близко к сердцу не припал. А вот Веру забыть не мог. Казалось, уже не помнит, но какое-то незначительное событие, и опять снится она, веселая и озорная дочь генерала Рычагова.
  В то лето он первый раз за долгие годы устроил себе отпуск. Уехал на дачу с друзьями. Дня два все отсыпались, потом порыбачили и заскучали. Друзья предложили съездить в ночной клуб. Сказано, сделано. Поехали, потанцевали, Мишка и Вадим познакомились с девчатами. Время провели весело. Повезли новых знакомых домой. Девчата оказались из соседней деревни. Парни ушли ночевать к новым подружкам. Никите пары не хватило. Он не расстроился. Через неделю друзья опять собрались на дискотеку. Собрался с ними Никита. Девушки обещали взять с собой подружку. Встретились поздно вечером. Вадим, который затеял это знакомство, кричал Никите в трубку:
 -- Знаешь, какая телка. Я хоть сейчас готов поменяться. Бери мою Ксюху, а я с твоей повеселюсь. У неё такая роскошная коса!
  Никита вспомнил желтоволосую блондинку Мишки, по имени Ксения, и отказался.
 -- Я сам то ли рыжий, то ли блондин, и Ксюха твоя блондинка, а два блондина - это перебор. И, кроме того, люблю неизвестность, - ответил он. - Так что везите мне подругу.
  Уже темнело, когда Михаил привел Ксюху с подружкой. Подошел и Вадим со своей Галиной. Никита сидел в машине толком не рассмотрел лица девушки, отметил только её, в самом деле, роскошную пепельную косу, просто заплетенную и перекинутую на грудь, дорогой брючный костюм белого цвета. Девушка явно была в ударе, друзья слушали её и хохотали от души. Подружки проигрывали рядом с ней. Потом одна сердито крикнула:
 -- Верка! Иди в машину, мы тебя для Никиты пригласили. Никита, покажись!
  Колечкин вышел.
 -- Вероника, - сказала девушка, представляясь.
 -- Никита, - ответил он и распахнул дверцу машины. - Вероника, садитесь рядом со мной.
 -- Сажусь, - ответила та и добавила. - Никита, а давайте я за вас выйду замуж. Вы не против?
  Никита замер, но не успел ничего сказать. Ксюха заверещала:
 -- Верка, кончай пугать парней. Ты тогда сказала так Игорю, он испугался, не только от тебя шарахается, но до сих пор и меня стороной обходит.
 -- А при чем тут ты? Ты же замуж не собираешься, - наивно удивилась Вера. - Я Никите предлагаю.
 -- А Мишке тоже вчера предлагала.
 -- Предлагала, - смеялась длиннокосая красавица, - помню. Он чуть яблоко целиком не проглотил после моих слов.
 -- А сегодня я не против, - ухмыльнулся Мишка, который обнимал подругу.
 -- Нет, Миша, с вами мой роман окончился, не успев начаться. Галя ваша сердится. А вот Никита свободен. Никита, вы не женаты, случаем? Кстати, почему вы все время молчите, Никита?
 -- Жду, когда Вероника Рычагова меня узнает.
 -- А я узнала, - ответила та и замолчала. - Здравствуй, Никита Колечкин.
  Непонимающе смотрели Ксения и Михаил. Но деловая Галина заявила, что пора ехать. И все отправились в ночной клуб. Весь вечер Никита был с Верой. Танцевал с ней, а вот говорили они мало. Веселость Вероники улетучилась, она молчала. Слава Богу, дискотека закончилась, Никита развез друзей, сам остался с Вероникой. Они долго молчали. Заговорил мужчина.
 -- Ты счастлива? - спросил Никита.
 -- Почти, - усмехнулась девушка. - У меня все хорошо. Есть свой дом, работаю. Отец все служит. Мамочка жалуется на тяжелую участь генеральской жены, пытается прибиться ко мне. Но я с Дульцинеей не хочу жить, даже не вижусь. Как ты, скажи лучше? Женат?
 -- Нет, - ответил Никита, даже не вспомнив Людмилу.
 -- Почему?
 -- Все не получается.
  Разговор явно не клеился.
 -- Я, пожалуй, пойду, - Вера открыла дверцу. - Рада была тебя увидеть, Никита.
 -- Я довезу.
 -- Ладно, - согласилась девушка. - Вези.
 -- А муж ревновать не будет?
 -- Не знаю. Я его не спрашивала.
 -- А ты спроси.
 -- Я не замужем.
 -- Развелась?
 -- Нет, просто не выходила.
 -- Как так. А Дульцинея мне в госпитале...
 -- Что Дульцинея? В каком госпитале? - сразу насторожилась Вера.
 -- Твоя мать сообщила мне, что ты вышла замуж. Я ведь писал тебе... Все равно писал, хоть и считал, что ты собираешься замуж. Ты не ответила...
 -- Ах, мамочка! Дульцинея Тамбовская! Все блюдет дочку, - невесело засмеялась девушка. - Так у тебя был мой адрес?
 -- Нет, я передал письмо твоей матери, потом на имя твоего отца писал, - усмехнулся Никита. - Но я понял: ты ничего не получила.
 -- Не получила, - подтвердила Вера. - Но что ты женат, я узнала...
 -- Да не женат я, - прервал её мужчина.
  Не стал Никита рассказывать про свой фиктивный брак. Боялся, услышит Вера, не станет слушать, уйдет. Но та вдруг тревожно спросила:
 -- А что с тобой случилось? Почему ты был в госпитале?
 -- Да так, - улыбнулся невесело Никита, - твоих знакомых из стога сена повстречал. Поговорили немного.
 -- Никитушка, - вырвалось у Веры против её воли. - Я не знала ничего!
  И она улыбнулась тепло, ласково. Никите показалось, что сразу стало светлее, просторнее в салоне машины, что не было нескольких лет разлуки. Что только вчера он возил Веру на генеральской машине, та весело о чем-то болтала, а он смотрел на неё и думал, как он её любит. А Вероника думала, что ей плевать, даже если Никита женат. По душе ей этот мужчина. И Колечкин решился, он обнял и поцеловал Веронику. Та словно ждала этого.
 -- Никита, пойдем ко мне, устроим вечер воспоминаний, - пригласила Вера, найдя паузу между поцелуями. - Я живу одна. Бабушка с дедом умерли. Дом оставили мне. Дульцинеи нет. Я не пускаю её к себе. Да и у мамочки своя жизнь.
  И Никита пошел. Их дружеские отношения возобновились. Они многое рассказали друг другу в ту ночь. Вера сказала, что собирается замуж за старого друга семьи Олега Переметьева.
 -- Ты его любишь? - спросил Никита.
 -- Не знаю, - равнодушно ответила Вера. - Олег положительный, состоятельный. Все мои подруги давно замужем, одна я - старая дева. Олег - хорошая для меня партия.
 -- А может, подумаешь еще? - спросил Никита.
 -- Можно и подумать, - согласилась Вера.
  Никуда не ушел Никита из дома Веры. Он остался у неё. Но опять все пошло не так, как хотелось бы этого мужчине. Они вторично расстались. Вера вышла все-таки замуж за положительного и состоятельного Переметьева Олега. Глупо все тогда получилось. Не сумел удержать Никита свою женщину. А теперь вообще потерял. Никита должен её найти.

Глава 12.


  В доме Андрианы.
  Приближался Новый год. Как Вероника когда-то любила этот праздник. Девчонкой она всегда ждала Деда-Мороза с подарком. И он приходил. Какие конфеты вкусные приносил! Какие большие оранжевые апельсины! Добрым Дедом-Морозом всегда оказывался замечательный Верин папка. Сначала Вера читала Дедушке-Морозу стихи, пела песни, потом папка хватал её, подбрасывал под потолок, Вера визжала, и начинался шумный праздник. Вера и Дед-Мороз плясали вокруг елки, пели новогодние песни. Бравый вояка веселился как ребенок. Недовольно поджимала губы Дульцинея. Она уже тогда считала, что папка ведет себя несоответственно чину. А папка ничего не считал, он радовался вместе с маленькой дочерью.
  В студенческие годы Вера уже не верила в Деда-Мороза, но загадывала желание на Новый год и ждала счастья, ждала любви, каждый год мечтала - встретить своего единственного принца. А он упорно не встречался. Вера решила, что выйдет замуж без любви, по расчету. Пусть только это будет кто-то, похожий на папку.
  Сейчас, в доме Андрианы, Веры уже не ждет принца, и расчет неверным оказался, не был счастливым её брак с Олегом, потому что где-то в глубине души спрятано, загнано старое, не проходящее чувство к Никите, которого она не должна любить, он не помог ей в трудный момент её жизни. Зато у неё есть маленькая Маруся. Вместе с девочкой к Веронике пришел новый огромный мир, и это тоже счастье, огромное счастье, ну подумаешь, чего-то не хватает. Марусе надо уделять все свободное время, о ней должны быть все мысли. Для дочки наступает первый в её жизни Новый год. Пока девочка мала, она не поймет, что такое подарок, ей нельзя шоколадных конфет, апельсинов, а вот новогодней елке девочка уже должна обрадоваться. Она умненькая, ей скоро девять месяцев. Девочка уже пытается ходить сама. До чего же обидно, что Вера может быть с ней только вечером. Она готова не расставаться с дочкой круглые сутки. Но надо содержать и кормить неожиданно большую семью.
  Нарядная блестящая елка должна малышке понравиться. Под елку бабушка Ара спрячет подарки. На губах женщины мелькнула улыбка. Она вспомнила, как Андриана в детском мире перетряхнула все полки с игрушками, не жалея денег.
 -- Выкрутимся, Верка, как-нибудь, - сказала она. - Но у детей должен быть праздник.
  И названная бабушка купила всем подарки: большого розового зайца Славочке, огромный грузовик Алику, рыжего лисенка Марусе. Долго думала, что подарить Тасе, так стали звать светловолосую девочку её новые школьные подружки. Подсказала Вероника. Она от себя купила девочке Барби. Она видела, как загорелись глаза Тейсы, когда кто-то из детей принес эту незамысловатую куклу в школу. А Ара, по совету Майки, купила домик для Барби. Майка же срочно сшила гардероб для куклы. Получалось все просто замечательно. Девочка должна быть довольна.
  Лежавшая в своей кроватке сероглазая дочка проснулась, протянула матери свои ручки. Посторонние мысли сразу улетели прочь. Вера бережно взяла малышку на руки, поцеловала пухлую щечку и засмеялась:
 -- А ловко я всех Переметьевых провела, дочуля моя. Только бабушка Ара о чем-то догадывается. Умная у нас бабушка. Все думали, что я не хочу тебя рожать, уговаривали, а я-то знала, как ты мне нужна. Ты всегда мне нужна. Расти, расти, моя девочка. И пусть с тобой рядом нет отца, но мама всегда с тобой, никто не причинит тебе вреда. Поверь слову дочери генерала Рычагова. Наступит время, я познакомлю тебя с твоим замечательным дедушкой, он еще нарядится для тебя Дедушкой-Морозом. Мы будем с тобой самыми счастливыми.
  В большой комнате раздался шум. Это стали устанавливать елку, которую привез Матвей Маркин. Теперь он и дедушка Тейсы, седой, молоразговорчивый, но уже не такой отрешенный Андрон, водружали лесную красавицу на огромный крест. Восторженно что-то кричала Тейса, радостно говорила Андриана, даже голос робкой Майки звучал в этом нестройном хоре.
 -- Вот, Маруся, наша семья, - несколько грустно констатировала Вера. - Они все тебя очень любят.
  Поговорив еще немного с дочкой, взяв ребенка на руки, Вероника пошла в большую комнату. Там уже прочно стояла пышная лесная красавица. Андрон сделал свое дело и скромно стоял в углу. Он по-прежнему был неразговорчив, редко что-то говорил на своем языке, переводила Тейса, Гуля упрямо молчала в эти моменты, отказываясь быть переводчиком. Вере иногда казалось, что Андрон русский, по крайней мере, по внешности, и язык русский он знает и почему-то не хочет говорить на нем. Но не надо лезть в душу, если другой этого не хочет. Старый Андрон стал незаменимым человеком в доме. К нему относились все с большим уважением, но старик по-прежнему сторонился всех и уходил к себе. А жил он теперь постоянно в доме соседа, банкира Сырникова, охранял его дачу. Это произошло следующим образом. Андриана по-прежнему Андрону не платила - нечем было. Но старик в обиде не был. Тепло, еда есть, одежда. Ему этого хватало. Он был очень благодарен и за эту малость. Сосед Андрианы, банкир Сырников Михаил Матвеевич, уезжая с дачи на зиму в городскую квартиру, зашел вечером к Андриане. Он не успевал найти сторожа. Прежний был нечист на руку и любил выпить. Чистый, ухоженный двор соседки приятно удивил Сырникова. Тот поинтересовался, кто у неё служит теперь и где нашла.
 -- На улице подобрала, - засмеялась Андриана.
 -- Смелая ты женщина, - усмехнулся Сырников. - Подбери и для меня работника. Только чтобы надежный был и не увлекался зеленым змием.
 -- Я других не подбираю, - ответила женщина и резко замолчала. Сырников понял, она сейчас что-то предложит.
 -- Знаешь что, Михаил, а возьми моего сторожа. Честнейший человек.
 -- А тебе не жалко? Сама без сторожа остаешься.
 -- Мне и не нужен. Мы всю зиму здесь будем жить. Ко мне племянница с севера прилетела, - она показала на Веру.
 -- А вторая кто? - вскользь поинтересовался Сырников, глядя на робкую Майку.
 -- Вторая - дальняя родственница. Муж её выгнал, жить негде. Надо было приютить девку. Вот и пустила с ребенком.
 -- Ты прямо альтруистка, благотворительница, - засмеялся банкир. - Набрала беспризорной родни...
 -- А ты, как я, окажись в инвалидном кресле в полном одиночестве, посмотрю, как будешь ко всей родне относиться.... - сразу ощетинилась Андриана.
 -- Ладно, ладно, - примирительно сказал банкир, испугавшись, что соседка может и передумать. - Зови своего сторожа.
  Гуля быстро привела старика. Андрон быстро понял, что от него требуется. Он вопросительно смотрел на хозяйку. Андриана сказала Сырникову:
 -- Пятьсот долларов в месяц.
 -- Не проблема, - ответил Сырников.
 -- Считай, что сторож у тебя есть.
 -- Только ему придется жить в моем доме постоянно. Там собака, её надо кормить, выгуливать.
 -- Поживет, и с собакой справится, сам знаешь, от твоего пса шума много, но он любого подпустит, если по голове погладить. Чего такого бестолкового пса держать? - сказала Андриана. - Гуля, объясни все Андрону.
 -- Андрон все понимает, - тихо ответила женщина. - Он только говорить не хочет...
  Сырников не спешил уходить:
 -- - А может твоя горничная, - он показал на Гулю, - тоже у меня поработает. Раз в неделю пыль смахнет. Дом-то надо в чистоте содержать. А то приеду я на выходные, а везде нежилой дух...
 -- Дай тебе палец, ты руку откусишь, - сказала в раздумье Андриана. - Начал со сторожа, а переманиваешь всех работников. Так и Майке с Веркой работу найдешь.
 -- Ну, портнихе от моей половины всегда работа есть. Ты про горничную разговор в сторону не уводи!
 -- Пусть сама решает, - сказала Ара, - у неё дети, и так устает. А меня тоже дом большой.
  Но присутствующая здесь Гуля поспешно закивала головой.
 -- А ты справишься? - спросила Андриана. - Наш дом, Тейса, маленький Алик...
 -- Справлюсь, справлюсь, - заверила та. - У меня сильные руки. Я и сама сильная!
 -- Двести долларов, - сказал Сырников. - Больше платить не буду. Убираться раз в неделю, а если приедем среди недели, то за нами тоже надо будет прибрать.
 -- Ладно, - согласилась Андриана. - Если Гулька хочет, пусть подработает.
  Таким образом, старый Андрон и Гуля стали зарабатывать больше Веры. К их чести сказать, все свои заработанные деньги они пытались отдать Вере. Та смутилась, пыталась отказать. Гуля объяснила, что уже месяц они их кормят. Дали одежду, кров над головой. Пусть этот месяц их деньги послужат всем.
 -- Может, вам надо скопить, вдруг вздумаете вернуться домой? - спросила Вера.
  Старик что-то хотел сказать, но у него перехватило горло. Он схватился за шею и ушел. Гуля тихо сказала:
 -- У нас нет дома. Его снесло снарядом. У Андрона было пять детей. Жизнь всех раскидала. С ним осталась только я. Я не дочь ему, я была невестой его старшего сына. Мы не успели пожениться. Я не знаю, где мой жених. Я не видела его несколько лет.
 -- Но у тебя Алик маленький.
 -- Надо мной надругался русский солдат, - горько ответила Гуля. - Андрон меня спас от смерти. Я не хотела жить. Только он молчит с тех пор. А ведь он был очень уважаемым человеком...
  Она не закончила. Вернувшийся Андрон что-то сердито проговорил. Гуля замолчала и виновато пошла с ним.
 -- Как странно, - думала Вера. - Никогда бы не подумала. Гуля - сильная женщина, она любит своего малыша. И Андрон тоже. Ну и дай им Бог! Действительно, ребенок ни в чем не виноват. Что же мы вокруг Андрианы такие несчастные бабы собрались. Майкину дочь один идиот чуть не убил, Гулю изнасиловали, я тоже намудрила... Будет ли нам когда-нибудь счастье всем? Жаль, я не могу увидеть мою милую Люси. Может, в самом деле, эта слепая девочка - провидица, как говорят Нана и Тимур. Она всегда предсказывает счастье. Я скучаю по этой девочке. Но нельзя, чтобы она знала. Провидица - настоящий ребенок, она не умеет врать. Её спросят, где я, она ответит. Ответит тому же самому Артуру. Да и не верю я предсказаниям Люси, невозможно видеть будущее, нельзя. Эх, Лейсе, Лейсе, моя бедная девочка. Боюсь, выгнал вас Артур с моей дачи. Но с тобой рядом, моя Люси, есть родные люди: Тимур, Ираклий, Нана, они не дадут тебя в обиду. И дом у вас есть, пусть небольшой, но есть. Уместитесь в комнате Ираклия. В тесноте, да не в обиде. Не окажетесь на улице, как я и Майка....
  На другое утро Сырников, выйдя во двор, увидел сметенные в кучу листья. Андрон убрал не только двор, он приводил в порядок заросший сад: связал кусты смородины, вырезал высохшую малину, опиливал сухие ветки на яблонях.
 -- Я, в общем-то, сад не просил убирать, и доплачивать я не буду, - подумал Сырников, но ничего вслух так и не сказал, а в целом он был доволен работой нового неразговорчивого сторожа.
  К вечеру сосед с женой уехали, вручив от дома ключи старому человеку. Поэтому теперь Андрон ночевал в соседнем доме, Гуля следила за чистотой. Она успевала все: и убрать оба дома, и готовить еду, и быть рядом с Андрианой, если надо, сделать массаж, укол, когда начинали болеть ноги, Гуля умела все. Что касается Андрианы, женщина с упоением возилась с девчонками и Аликом, насколько её позволяло здоровье, разговаривала, пела песни, читала детские стишки, очень серьезно и ответственно готовила уроки с Тасей. Ара с удивлением констатировала, что её жизнь сейчас гораздо полнее и насыщенней, чем даже в первые счастливые годы жизни с Олегом, чем, когда она была богатой дамой, женой состоятельного Олега Переметьева. Больше всего Андриана жалела, что не родила в свое время, вот Верка осмелилась, она наплевала на всех Переметьевых, забеременела и родила.
  Воспоминания унесли Андриану в далекое прошлое, во времена её молодости.

Глава 13.


  Давным-давно... В другой жизни...
  Олег Переметьев обладал хорошей деловой хваткой. Только стартового капитала у него не было, а отец Андрианы был ювелиром, в их семье деньги были всегда, даже при социализме. Андриана неплохо разбиралась в дорогих женских украшениях, а вот таланта отца единственная дочь не переняла. Шли годы, Андриане уже было тридцать, а жениха она так и не нашла. За ней стал увиваться сын подруги матери - Артур Переметьев. Отец не любил эту семью, особенно хозяйку и младшего сына Артура.
 -- Гнилые людишки, - говорил ювелир. - И на руку нечисты. Особенно Артур, его матушка от одного проходимца родила. Не верь им, Ара.
 -- Зачем ты так говоришь, - возражала мама. - Корнелия Львовна - моя подруга.
 -- Твоя подруга дружит с тобой лишь потому, что ты ей дорогие подарки даришь. Она благодарит тебя, а у самой глаза так и рыскают: чего бы еще выпросить. А сыночек её младшенький смотрит и план в уме составляет, как нас лучше и быстрее обобрать.
 -- Артуру нравится наша Ара, - не сдавалась мама. - Жаль, что он намного младше её. Маленький...
 -- Маленький, а уже поганенький, - отвечал отец. - Вот старший у них, Олег, - хороший парень, деловой. Уж лучше бы он ухаживал за Аркой.
  Андриана была солидарна с отцом. Артура она не любила, Олег ей нравился больше, но и к нему никакой страсти не испытывала женщина. Отец относился к Олегу с уважением. Именно он, видя стремление Олега сделать большие деньги, сам предложил помощь. Но было одно условие - Олег должен жениться на Андриане. Испугался отец, который уже к тому времени начал болеть, что останется одна дочка, не дай Боже, клюнет на красивые слова Артурчика. Тогда женщина не знала о соглашении отца и Олега. Она считала, что Олег её любит, поэтому и предложил им пожениться. Ну и старше его Ара, что такого. Она красива, фигура спортивная, выглядит молодо. А что нет особой любви со стороны самой Ары, правильно сказала мама - привыкнет. И женщина решилась. Она стала Переметьевой. Уже на свадьбе она получила истинное представление о семейке, куда попадала. Младший брат Олега, Артур, целуя приобретенную невестку, нагло шепнул:
 -- Если братец не удовлетворит тебя ночью, приглашай меня, Арочка. Я со всеми бабами Олега спал. Меня признают лучше. Слабоват мой братец.
  Ара, воспитанная в строгости матерью, выросшей на востоке, растерялась и не ответила. В их семье не принято было говорить гадости друг о друге. Артур же стоял и поганенько улыбался. О, эта его улыбка, как её ненавидела Андриана. Тонкие губы красивого в сущности парня растягивались, обнажая дёсны, так что виднелись дальние гнилые зубы - Артур панически боялся стоматологов, поэтому с каждым годом его улыбка становилась отвратительней, поганей и гнилее.
  Отец Андрианы умер через два месяца после свадьбы дочери. Через полгода ушла за ним и мама. Андриана осталась одна. Хорошо, что была еще бабушка Олега, она жила со старшим внуком и поддерживала во всем его жену. При ней притихали и матушка Корнелия Львовна, и младший сыночек. Но бабушка не зажилась на этом свете. Олег, занятый делами своей, все разрастающейся фирмы, дома бывал мало. Артурчик и его матушка испоганили всю жизнь Ары, хотя Андриана очень старалась угодить всем. Поэтому, когда матушка и Артур поселились с ними в одном доме, она промолчала. Но что ей пришлось вынести! А сколько оскорблений она услышала от них: и дурой, и идиоткой, и неумехой её называла Корнелия Львовна, и шлюхой - Артурчик жаловался, что Арка его преследует, и скалил в поганенькой улыбке свои гнилые зубы, когда матушка в ярости налетала на невестку и орала, брызгая слюной, что та недостойна её сыновей. Сам же Артур без конца распускал свои руки, цапая то за грудь, а то и ниже. Жизнь порой становилась невыносимой. Андриана как-то не выдержала и пожаловалась мужу на свекровь. Тот не поверил.
 -- Ты наговариваешь. Мама не может такое сказать. Ты просто не хочешь, чтобы она жила с нами.
  Ара только грустно подумала, как хорошо, что не сказала о притязаниях Артура. Невольные слезы побежали по щекам.
 -- Ты мне лучше ребенка роди, - продолжил Олег, уводя разговор в сторону.
  Между супругами никогда не было особой страсти, с годами стало еще меньше, все реже супруги бывали в одной постели. И ребеночек никак не получался. А ведь Ара все еще была хороша. Женщина помнит, как в неё влюбился знакомый мужа Андрей Горчичников. Это льстило женщине, но она была верна мужу: не позволяло пока мамино воспитание заводить любовников. Это будет позже. А пока то ли со скуки, то ли с горя Андриана стала потихоньку попивать. Как-то на один праздник она набралась до полной отключки. Она не помнила, как оказалась в своей кровати. Её преследовал сон, на неё наваливается отвратительное чудовище, от него тянет смрадом, у чудища гнилые зубы. Андриане казалось: она задохнется, женщина пыталась оттолкнуть чудище, но оно овладело ею, и довольным голосом Артура произнесло:
 -- Говорил же тебе, дура Арка, что я лучше Олега. Убедилась теперь?
  Андриана то ли потеряла сознание, то ли окончательно отключилась. На другой день женщина страдала жестоким похмельем. Но сон помнила. Ходил кругами возле невестки и погано ухмылялся Артурчик. Рассерженный пьянством жены, Олег повел Андриану к врачам. Та обещала бросить пить и две недели ничего не брала в рот.
 -- Давай рожай мне наследника, - требовал муж.
 -- Я и сама хочу, не получается, - созналась Ара.
 -- Пойдем к врачу. Я тоже схожу с тобой, - сказал Олег. - Давай проверимся, в ком причина. Я не хочу, чтобы ты спилась. Я обещал твоему отцу, что буду следить за тобой.
 -- Давай, - согласилась жена. - Только пусть Артур и мама живут отдельно.
 -- Подумаю, - ответил муж.
  Ну никак не мог он избавиться от матушки и младшего брата. Сказать откровенно, чтобы они уходили из его дома, было совестно, а сама матушка с братом и не думали покидать хорошее место: и деньги есть, и Арка обслуживает. Но об этих мыслях Олег жене не сказал.
  - Роди сначала, потом поговорим, - произнес он.
  Ара и Олег сдали анализы, чтобы выяснить, почему у них нет детей. Только за ответами не пошли. Оказалось, что Ара уже беременна. Олег очень обрадовался.
 -- Вот видишь, - сказал он жене, - бросила пить, и ту же забеременела.
 -- А то я раньше пила! - подумала Ара. - Это только было последние годы...
  Поганенько улыбнулся своими гнилыми зубами Артур. Матушка недовольно поджала губы.
 -- Давно пора. У Переметьевых должен быть наследник.
  Ночью Аре снился её будущий сын. Ребенок лежал в кроватке, у него была точно такое же лицо, как у Олега. Но вот ребенок улыбнулся, и женщина в ужасе увидела, что у младенца такая же поганенькая улыбка, как у Артура, и гнилые зубы. Разве у маленьких детей бывают такие зубы? Женщина проснулась вся в холодном поту. Весь день она вспоминала этот сон. Что означала её странное сновидение? Что это за предупреждение? Потом ей пришла страшная и нелепая мысль в голову: "А вдруг отец ребенка - не Олег?" Ведь Ара не помнит, что было той ночью, когда она была пьяная до потери памяти, вдруг Артур.... И месячных не было после того случая.... Женщина зажала свой рот, боясь продолжить мысль. Стало страшно. Ночью сон повторился. В ужасе женщина кричала:
 -- Нет! Не хочу! Не буду!
  Через неделю Андриана уже точно знала, что беременна от младшего брата мужа. Тот догадывался и скалил гнилые зубы в улыбке. "Ты в моих руках, Арка!" - шепнул как-то он. - Будешь мне подчиняться во всем, иначе я сам скажу Олегу, что ты пьяная залезла ко мне в постель". Женщина съежилась, испугалась. Ара не знала, что делать. Наверно, Бог помог бедной женщине. Андриана не выносила этого ребенка, у неё случился выкидыш на четвертом месяце беременности. Олег очень сильно переживал. Артур довольно потирал руки. Теперь наследником будет он. Детей у Ары после выкидыша больше не могло быть. Брак с Олегом дал окончательно трещину. Жили по привычке. У Олега были женщины, Ара тоже имела любовников, но не пила. Боялась повторения истории с Артуром. Жаль, что влюбленный в неё Горчичников к тому времени угодил за решетку. А то ушла бы к нему. Он звал её. Но Артура больше в свою постель женщина не пускала. Дверь её спальни была закрыта всегда на ключ, как бы женщина не напилась, что бывало теперь очень редко. В её спальню перестал заходить и муж. А потом Олег пришел и сказал, что хочет развестись. Андриане стало неприятно. Она привыкла к мужу за эти годы. Да и не могла представить себе, как будет жить одна, Олег создавал ощущение прочности. Потом развод, было, приостановился, потому что неожиданно заболела матушка. Но старая стерва только делала вид, что умирает, и взяла с сына слово, что Олег разведется со своей бесплодной Андрианой и женится на Веронике Рычаговой, дочери её лучшей подруги с дурацким именем Дульцинея. А сын и не возражал. Молодая девушка с богатой русой косой давно нравилась Олегу.
 -- А ведь Верка не знает этого, не знает, как решали её судьбу Корнелия Львовна и Дульцинея Тамбовская, - подумала Андриана. - Надо будет рассказать ей. Пусть поймет, что Олег далеко не святой, как он заплатил всем, чтобы увести Верку у жениха. Ведь она в те дни даже замуж собиралась за кого-то. Дура, что польстилась на Переметьевых и их деньги. Хотя Вероника оказалась умнее, она всех Переметьевых сделала, всем отомстила. И за мою неудачную судьбу в том числе.
  Артурчик уже во время свадьбы стал понимать, что новая невестка попалась далеко не такая покладистая, как прежняя. Ара это поняла тоже в день свадьбы. Артур приказал бывшей ей быть на свадьбе.
 -- Хочу испортить настроение братишке и его новой жене, - гадко ухмыляясь, откровенно сказал он Андриане. - Поэтому ты должна приехать на свадьбу. Якобы незваная, пусть им будет сюрприз.
 -- Меня и не звали, - ответила Ара.
 -- Я зову, - высокомерно сказал Артур. - И не тебе со мной спорить. А то расскажу Олегу, из-за чего был выкидыш. Останешься без алиментов.
  Как всегда, Ара замолчала. Что муж от неё ушел, она смирилась, но как жить без денег, она никогда не работала. Сначала был отец, потом обеспечивал всем Олег.
  В день свадьбы Андриана села за руль и поехала туда, куда приказал явиться Артур. Это было чудесное место. Ресторан для богатых людей был построен на лоне природы. Туда в роскошном лимузине привезли новобрачных. Все смеялись, гомонили, накрытые столы стояли прямо в роще. Неожиданно на дороге появилась красная машина первой жены Олега. Переметьев старший сразу понял, кто это. Машина мчалась с огромной скоростью, её пытались остановить, но она увернулась и помчалась, петляя между деревьев, сидящая за рулем Ара что-то кричала, потом все же врезалась в дерево. Лишь чудо спасло Андриану в тот день от смерти. И еще Вероника. Машина загорелась. Все застыли.
 -- Сейчас рванет, - раздался громкий визгливый голос Артура. - Бегите прочь!
  Все бросились от машины в сторону. Андриана лихорадочно пыталась открыть дверцу, но пальцы не слушались. И вдруг из убегающей толпы, оттолкнув Олега, бросилась к машине в пышном голубом платье Вероника. Откинув назад длинную фату, которая после слетела, подобрав высоко подол платья, Вера бежала к машине. Высокие каблуки туфель мешали ей, она их скинула. Открыв машину, стала вытаскивать Андриану. Все было рассчитано в тот день Артуром, все, кроме Веры. Артурчик и представить себе не мог, что есть честные люди с обычной человеческой совестью. Вера в роскошном свадебном платье, тащила изо всех сил Андриану, ноги которой отказали, молодая женщина не слышала криков Артура:
 -- Не подходите, не подходите! Нельзя! Сейчас взорвется! Все погибните!
  Опомнившиеся мужики бросились к машине и помогли Верке вытащить Андриану. Они не успели уйти далеко, как последовал взрыв. Все бросились на землю. Роскошное платье Веры было все измазано, местами кое-где разорвано, втоптана в грязь дорогая фата. Откуда ни возьмись, еще хлынул дождь. Новобрачная являла из себя довольно странное зрелище: измазанное лицо, разорванное грязное платье, да еще и босиком. Руками она пыталась прикрыть Андриану от крупных капель дождя.
  Андриана лежала на спине под деревом, не ощущая боли, не чувствуя дождя. Она поняла, зачем Артур приказал ей приехать. Чтобы убить её. Все думали, что она без сознания. Рядом с ней сидела Вера. Олег в стороне с виноватым видом вызывал скорую помощь. Дульцинея, Артур и матушка подошли к Андриане и Вере. Андриана слышала, как матушка строго выговаривала новой невестке:
 -- Ты что делаешь, Вероника? Думать надо. Олег заплатил за это платье несколько тысяч долларов, а ты во что его превратила?
  Поддакнула и Дульцинея. Вера удивленно глянула на будущую свекровь и тихо, виновато улыбаясь, изрекла матушке слова, полностью не соответствующие её виноватой улыбке:
 -- А не пошли бы вы, дорогая Корнелия Львовна, к чертовой матери со своими замечаниями и моей мамочкой заодно.
  Корнелия от неожиданности чуть не задохнулась.
 -- Верка, прекрати! - зашипела Дульцинея и получила в ответ от дочки яростный взгляд.
  Артур строго и назидательно сказала невестке:
 -- Вероника, как ты с мамой говоришь!
  Верка также виновато глянула на Артура и наивным, тонким голоском ответила:
 -- Исчезни, родственничек. Уйди! Спрячься! Сдохни! Что хочешь! Сегодня мой день. Сегодня я королева. Пошел ты... Сам знаешь куда...
  В красивых серых глазах женщины притаилась недюжинная сила. И Артурчик испугался, поджал хвост и быстренько ретировался вместе с матушкой и Дульцинеей. Андриане это доставило минутное удовольствие. Она даже на мгновение забыла о себе, о своих странных неподвижных ногах.
  Да, вот так и получилось, что Верка спасла её в день своей свадьбы. Еще год Андриана промоталась по клиникам. Она много думала в те тяжелые дни. Ноги не оживали. Женщина смирилась с мыслью, что её жизнь теперь в инвалидной коляске. До Ары доходили слухи о новой жене Олега, о том, что она наотрез отказалась жить с матушкой и Артуром в одном доме, и Олег сразу согласился, Вера быстро после свадьбы выпроводила и Дульцинею. Сам Рычагов не одобрял этого брака дочери и на свадьбе не был. Вера не соглашалась рожать наследника Переметьевым. Когда муж заявил, что ему нужен продолжатель фамилии, презрительно фыркнула: "Было бы что продолжать!" Молодая жена мужа не слушалась, была своевольной, даже как-то подралась с Олегом, тот после ходил с оцарапанной мордой, смеялся, что объяснялся с женой. Потом узнала Андриана и о смерти матушки. Забрал, наконец, черт её черную душеньку. Жаль, что про Артурчика забыл.
  К концу года врачи вынесли окончательный приговор Андриане - ноги ходить не будут. Кто виноват в этом несчастье? Почему отказали тормоза у её машины? Кто за этим стоит. Ответ Андриана знала. Артур. Она поняла это в тот момент, когда машина перестала её подчиняться. В те дни женщина вынесла Артуру свой смертный приговор. Она отомстит всем Переметьевым, Артура убьет, у Олега отберет деньги - это деньги её отца. Могилу матушки заровняет бульдозером, все памятники снесет и раздавит. А Верка, да Бог с ней, пусть живет, только не попадается на её пути. Она тоже жертва, как и Андриана. Андриана не чувствовала к новой жене Олега злости, одно равнодушие. Мысли о мести всем Переметьевым, а особенно Артуру, согревали, заставляли сильнее биться сердце беспомощной женщины.
  Андриана вспомнила, как навестил её в больнице Артур. Нечистый занес его попутным ветром. Он пришел спустя год после той аварии перед выпиской Андрианы из больницы.
 -- Сидишь? - спросил он женщину. - Не завидую я тебе. Лучше бы ты, Арка, согласилась спать со мной. Вдвоем бы мы быстро завладели всеми деньгами. Чего артачилась? Сейчас вместо Верки бы ходила по дому.
  Андриана молчала. Артур продолжал:
 -- У Верки-сучки невыносимый характер, как у её папаши-генерала. Ей только полком командовать. Никого не слушается. Что не по ней, так даже руки распускает. Мне как дала в живот! Чуть не задохнулся. Она, оказывается, самбо занималась. А ругается лучше любого солдафона. Главное, мило так улыбается, а что говорит при этом! И братец её поощряет. Смеется, с ней весело, не соскучишься. Я как-то сказал, что она маму матом послала, а он: "Не может быть, Вера так не может сделать, ты придумываешь, потому что обиделся, что Верочка захотела жить одна, без вас". Олег ей все позволяет. Она какую-то слепую нищенку на базаре подобрала, на даче поселила, кормит, содержит её и её братца. Так к этой душевнобольной дуре теперь все наше окружение ездит - она будущее предсказывает... Может, слышала: слепая провидица Лейсе, так зовут её.
  Ара подумала, что молодец Верка-сучка, и тихо сказала Артуру:
 -- Пошел вон, погань, смердит от тебя.
 -- Что? - задохнулся Артур. - Да я тебя сейчас...
 -- Ударь, - сказала Андриана, - или лучше убей. Меня нетрудно убить. Я уже мертва. Я молю о смерти. Но если ты сейчас не исчезнешь, то я скажу, что ты испортил тормоза в моей машине. Не Олегу скажу. Верку найду и ей расскажу.
 -- Лежи уж в своей кровати, убогая, - зло сказал Артур, но Андриана поняла - испугался он. Бывший родственник ушел.
  Андриану Олег решил отвезти в П-в, в их первый дом, где они были молоды и счастливы когда-то, стал через два месяца платить большие алименты. Перед отъездом Андриана вспомнила про слепую провидицу и попросила бывшего мужа завезти её к Лейсе. Там, на даче, неожиданно оказался и Артур, тоже хотел знать грядущее.
  Лейсе долго молчала, вслушиваясь в голос Андрианы, улыбнулась своей детской улыбкой, потом заговорила. Андриана даже ужаснулась, неужели она читает мысли. Слепая девушка говорила, обращаясь к братьям:
 -- Я никогда не видела скорпиона, но брат говорил, что он жалит самого себя. Вы все - страшный один скорпион. Вы сами себя убили. Ты, - девушка показала в сторону Артура, - уже гниешь изнутри. Страшная болезнь в тебе поселилась. Тебя, - рука слепой качнулась в сторону Олега, - жена бережет. Дайте мне ваши руки, я скажу точнее.
  Братья отдернули руки, испугались. Ара подала.
 -- Посмотри лучше мою. Мне уже нечего бояться.
  Лейсе тонкими своими пальчиками долго гладила руку Андрианы, что-то шептала. Потом заговорила, улыбнувшись детской ясной улыбкой:
 -- У мамы моей тоже такая ласковая рука. Я хотела бы, чтобы ты была моей мамой. Я помогу тебе. Тебе сейчас будет легче.
 -- Мне уже легче, - ответила чистую правду женщина, потому что боль, появившаяся в последние дни в обездвиженных ногах, отступила, когда худенькая рука слепой провидицы взяла исхудавшую руку Андрианы.
 -- Тот, кто сделал тебя несчастной, скоро умрет. А у тебя будет спокойная, хорошая жизнь. Ты скоро найдешь свою дочь, - говорила Лейсе.
 -- Какую дочь? - не поняла Андриана, но Лейсе замолчала.
 -- Скажи и мне, - осмелился протянуть руку и Артур, услышав, что провидица говорит только хорошее безногой Андриане.
  Лейсе взяла и тут же брезгливо оттолкнула:
 -- У тебя грязная рука.
  Все с удивлением увидели черную полосу на руке Артура.
 -- Слепая, а видит все, - пробормотал тот.
 -- Смерть, кругом тебя смерть, - бормотала Лейсе. - Ничего кроме смерти...Ты сеешь смерть. Но скорпион жалит себя. Ты сеешь себе смерть... Все! Больше не могу! - вскрикнула она. - Больно, больно... Мне опять больно! Мама, где моя мама? Куда ушла моя бабушка. Папа! Папа! Мне больно... Твоей маленькой Люси больно. Помогите мне, мама, бабушка.
  Андриана, повинуясь инстинкту, обняла, погладила девушку по голове:
 -- Мама, - пробормотала слепая. - Моя мама, это её руки, - и застыла с блаженной улыбкой. - Ты не умрешь, мама. Ты будешь живая. Мне больно, мама. Вот там, - она показала на голову.
  Подбежал сторож, брат слепой девушки, жалобно поглядел на Олега.
 -- Не надо больше мучить Лейсе.
 -- Все! Мы уходим! - приказал Олег решительно.
  Андриана убрала руки от головы Лейсе.
 -- Тебе легче, моя девочка? - тихо спросила она.
 -- Да, немного. Поезжай, мама, домой. Я приеду к тебе. Только Веру берегите, все берегите, и ты, мама, - раздался голос слепой девушки. - Вся ваша надежда на Веру. Она вам всем поможет. Вера хранит вас от несчастий и смерти. Когда она уйдет от вас, вместо Веры придет смерть... Ой! Больно, опять больно... Где моя мама? Тимур...
  Лейсе потеряла сознание. Артур поспешил уйти. Он шел и бормотал:
 -- Вера, Вера, и тут Верка-сучка, - потом остановился, хлопнул себя по голове, - А Верка-то тут ни при чем. В Бога надо верить, вот какую веру имела в виду юродивая. Придется сходить в церковь. Надо кое-какие грехи замолить.
  Олег отвез Андриану на поезд, она с сопровождающим уехала сюда, где и живет по сей день - в своем большом п-вском доме.
  Мысль о том, как Андриана уничтожит Артура и отомстит Олегу, согревала душу в долгие холодные одинокие вечера. Но было очень одиноко, очень скучно, плохо было. Так прошел год. И вдруг в жизни Андрианы появилась Вера и Майя с двумя крошечными девочками. Озлобленная Андриана стала добрейшей бабушкой Арой. Ей теперь даже не хочется убивать Артура. Пусть живет поганец. Но если Артур будет угрожать её названным внучкам, то Ара выполнит свое намерение. У неё припасены деньги... Хватит, чтобы уничтожить мерзавца.

Глава 14.


  Жизнь в доме Андрианы шла спокойно и размеренно. Девочки росли здоровенькие, спокойные, хорошо кушали, а вот маленький Алик болел часто. В дом Ары зачастил детский врач. Хотя Гуля и сопротивлялась, говорила, что не надо лишний раз вызывать врача, что Андрон может посмотреть, сказать, какие травы заварить и попить, но если у мальчика поднималась температура, Вера не слушала, вызывала или сразу скорую помощь, или врача. А так как регистрации не было, приходилось частенько платить. Тут уж все зависело от врача, от его совести. А как же быть мальчику здоровым, если он в первые месяцы жизни уже познал, что такое холод, голод, у него порой не было чистой пеленки, он слышал громовые раскаты взрывов. Алик, наверное, не выжил бы, если бы не Майка, которая продолжила кормление грудью мальчика. " Мамино молочко - самое лучшее лекарство!" - соглашалась Гуля.
  Андрон всегда присутствовал при визите врача и осмотре ребенка. "Не доверяет, беспокоится за внука, - думали женщины, - вот и следит за чужим человеком". Вера первая обратила внимание, что старик с интересом смотрит на фонендоскоп, висящий на шее педиатра, внимательно слушает молоденькую женщину врача, тщательно смотрит на все лекарства, что прописывают малышу, иногда запрещает Гуле давать их ребенку. Та слушалась во всем старого человека. Надо сказать, ни разу малышу хуже не стало после советов дедушки. Гуля порывалась что-то объяснить внимательной Вере, но каждый раз натыкалась на строгий, запрещающий взгляд старика.
 -- Наверно, он знахарь, целитель, может, его за это преследовали, - решила женщина и оставила попытки узнать что-либо от Гули. Тася ничего не могла сказать о дедушке.
 -- Я не помню, не знаю, - испугалась девочка, когда Вера спросила её про дедушку. - Я только помню, что упала стена нашего дома, где я ждала папу. У меня хороший папа, он очень меня любил. Я побежала от страшных стен и унесла Алика, он тогда такой тяжелый был, но его нельзя было бросать. Он ведь был совсем маленький. Я плакала, очень боялась. И Алик плакал. Откуда-то прибежала мама, взяла Алика, схватила меня за руку и потащила меня, потом дедушка нес Алика. Мы побежали, спрятались от грохота, а после сели в поезд и уехали. Вот сюда, к вам, приехали.
  Плечи девочки затряслись от плача.
 -- Не надо, Тася, - обняла её Вера, - не вспоминай. Ничего не вспоминай! И никогда!
 -- И папу не надо вспоминать? - зелено-голубые глаза внимательно смотрели на Веронику.
 -- Нет, - улыбнулась женщина. - Папу нельзя забывать. У меня тоже замечательный папа.
 -- Вероника Богдановна, а вы познакомите меня с вашим папой? Он приедет к вам?
 -- Когда-нибудь приедет, - ответила Вера. - Обязательно!
 -- А я не знаю, где мой папа. Он никогда не жил с нами. Он только приезжал в гости, - грустно протянула девочка. - Но все равно он больше всех любил меня. Он самый лучший, хоть дедушка и ругал его.
  Пред самым Новым годом стала серьезно недомогать Андриана. Сначала на неё обрушилась усталость, заболела голова, потом начали болеть кости, болели и мышцы. Вера сидела и гладила горячие ноги женщины, на какое-то время Аре становилось легче, но потом боль подступала. Андриана ни в какую не соглашалась, чтобы ей вызвали врача, а уж о больнице женщина даже и не заикалась. Зашла в комнату Гуля, окинула внимательным взглядом больную, встревожилась и привела... Андрона. Впервые Вера услышала, как за дверью женщина что-то сердито говорит старику. А тот молчит, словно соглашаясь. Андрон медленно зашел в комнату хозяйки, окинул своим мудрым взглядом всех и показал жестом, чтобы Вера и Гуля ушли. Гуля сразу же попятилась к двери, а Вера отрицательно покачала головой: Я не уйду!" Андрон подошел к лежащей Андриане, взял её руку, посчитал пульс, к удивлению женщин. После впервые Андрон заговорил с Верой.
 -- Вы температуру мерили?
 -- Нет, - ответила Вера и только потом сообразила, что старик заговорил по-русски.
 -- Принесите градусник, - приказал он. - Детей сюда не пускайте. Скорее всего, у Андрианы начинается самый обычный грипп.
 -- Господи! - подумала Вера. - Я о чем только не думала. И гипертонический криз, и последствия аварии, но как я не заметила, что Андриана вся пылает, горит просто, вон какой неестественный румянец на щеках...
  Старик присел возле больной женщины:
 -- Голова болит? - спросил Андрон.
  Удивленная Андриана, лежа в постели, ответила:
 -- Болит, все болит, каждая косточка, каждая клеточка.
  Рука старика ощупала лоб, Андрон о чем-то подумал, после кивнул головой:
 -- Наверно, очень высокая температура. При ней и должны болеть мышцы.
  Вбежала Майка с градусником. Через пять минут ртутный столбик подполз к отметке в сорок градусов.
 -- Я вызову врача, - взметнулась Вера.
 -- Не надо врача, - тихо, но настойчиво сказала Гуля. - Андрон Илларионович - сам врач. Хороший врач. Он профессор, хирург. Конечно, старый уже, но любую болезнь определяет. Только стал в нашей стране не нужен...
  Андрон зацокал, что-то сказал Гуле не на русском языке, та огляделась в поисках бумаги и ручки. Быстро нашла и подала старику. Тот написал что-то на бумажке и приказал купить в аптеке. Вера с удивлением увидела названия лекарств, написанных по-латыни. Майка быстро отправилась за лекарствами. Вернулась она через пятнадцать минут. В руках держала ампулы и шприцы. Андрон опять что-то приказал Гуле, та взяла ампулу, распечатала, быстро набрала лекарство и ловко сделала укол. Андрон приказал женщинам уйти из комнаты Андрианы, он опасался, что они тоже могут подхватить грипп и, не дай Боже, заразить детей. Не послушалась только Вера:
 -- Я буду следить за Андрианой. Я работаю в школе, грипп редко подхватываю, у меня иммунитет.
  Но старик решительно выпроводил её, и сам остался с больной женщиной. " У тебя дочь!" Вера ушла в свою комнату, там проснулась Маруся, она взяла её на руки и пошла на кухню. Женщина варила девочке кашу и думала о превратностях судьбы. Почему старый врач, профессор, пусть живущий не в России, а в одной из республик бывшего Советского Союза, оказался беженцем, кому надо было согнать людей с места, кому это выгодно? Почему Россия не может помочь людям своей нации? Тихо вошла Гуля с Аликом на руках, Вера глянула на неё:
 -- Сейчас дети будут есть кашку, а ты рассказывай.
  Гуля была скупа на слова, Вера поняла, что воспоминания тяжелы ей. И все же в тот день обитатели дома Андрианы узнали, что Андрон много лет работал хирургом в своем небольшом городке, став старым, преподавал в медицинском училище. Гуля у него училась. Но беспорядки в республике, начавшиеся военные действия, согнали их с родного места.
 -- Да, - думала женщина, - Андрона с Гулей, Тасей и Аликом преследовала война, а меня мразь, по имени Артур. Ну, зачем я согласилась выйти замуж за Олега? Не любила я его, ни минуты не любила. Прав был отец, отказавшись присутствовать на моей свадьбе. Как он мне говорил: "Не будет тебе счастья Вера, с Переметьевыми, не будет!"
  Вера вспомнила, как отец отговаривал её от этого брака, как брызгала слюной мать, считая, что дочь пропустит выгодную партию. Отец, в конце концов, смирился с решением дочери стать женой Переметьева, но упорно твердил, что на свадьбу не пойдет. Да и сложившиеся обстоятельства помешали. Он срочно улетел в командировку и только сказал, прощаясь с дочкой:
 -- Вера, нехорошо у меня на душе. Не будешь ты счастлива. Если плохо тебе станет, дай мне сообщение: "Папка, приезжай". Я сразу же тебя заберу. А если все хорошо, то...
 -- То я напишу тебе: "Я скучаю, папа".
  Отец, отговаривая дочь, не понимал причин упрямства дочери, не знал, что в дело свадьбы вмешалась опять Дульцинея. Не знала тогда и Вера. Мать врезалась в дорогую машину Олега Переметьева, тот предъявил иск, таких денег у Рычаговых не было. Олег, которому давно нравилась русоволосая Вероника, предложил Дульцинее договор: он получает в жены Веру, Дульцинее прощается долг. Вот и стала мамочка обрабатывать дочь, подталкивая её к немолодому Олегу, капая постоянно на нервы Вере, что все подруги уже детей нарожали, только она одна засиделась в старых девах. Вероника хоть и отмахивалась от Дульцинеи, как от назойливой мухи, но на душе было неприятно... Олег тоже времени не терял, красиво ухаживал за Верой, приглашал в дорогие рестораны, пытался дарить золотые изделия. Жаль, что не знала всего этого Вероника раньше, не знала, в какую сумму оценила её мамочка. Вера думала, переживает, беспокоится Дульцинея о дочке. А оказалось.... И все же Вера не решалась принять предложение Переметьева, если бы не глупый случай с зайцем.

Глава 15.


  Давным-давно... В прошлой жизни.
  Судьба непредсказуема, особенно судьба дуры. К такому выводу пришла Вера. Дурой женщина считала себя. Выйти сгоряча замуж за нелюбимого, из-за одной глупости...
  В то лето Вера заскучала. Отец ждал нового назначения, просил дочь пока не ехать к нему. Мелькали мысли о юге, но в стране царил настоящий хаос. Куда ехать? Вера осталась на даче. Был долгий учительский отпуск. Подружки гуляли с колясками, интересовались, когда Вероника найдет своего принца на белом коне.
 -- Какой уж мне принц, - отшучивалась девушка. - Мне короля какого-нибудь завалящего. Или как говорила моя подружка по институту: "Олигарха на белом Мерседесе"
  Папка не только не пустил к себе дочку, но и Дульцинею отправил от себя. Вера поняла, он отправлялся в одну из горячих точек. Мамочка явилась и поселилась в городской квартире покойного дедушки. Слава Богу, что не на даче с дочерью. Но в то лето Дульцинея, казалось Вере, задалась целью, выдать единственную дочь замуж. И жених был богатый. Переметьев Олег. Он, в общем-то, вписывался в планы Вероники. Раз нет любви, значит, надо выйти замуж по расчету. Олег подходил для роли мужа. Не принц, конечно, но на короля тянул. Надежный, состоятельный. Сулит золотые горы. И машина не хуже Мерседеса. С первой женой у Олега не заладилось почему-то. Дульцинея знала все, она к тому времени сдружилась с Корнелией Львовной. Та по великому секрету сообщила, что Олежек измучился со своей Андрианой: она старше его, завела кучу любовников, гуляет, пьет, неряха к тому же. Сын Корнелии Львовны и лечил её, и окружал роскошью, но Арка - тварь неблагодарная, ненавидит всех Переметьевых, а больше всех мучает Олежека. И детишек им Бог не дал. Сам же Олег ни разу плохого слова Вере не сказал о первой жене.
  В один из вечеров забежала Ксюха Сергеева, соседка по даче.
 -- Вера, - позвала она, - выручай. Мы вчера с Галькой на дискотеке подцепили трех мужичков. Такие лапушки. В эту субботу опять встречаемся. Нам нужна третья подружка. Мужичков-то трое. Поехали.
 -- Куда?
 -- В ночной клуб. Помнишь, "Эдельвейс" называется. Там твой класс проводил выпускной.
 -- Хороший клуб, - ответила Вероника.
  Вера согласилась. А почему бы-то и не встряхнуться? С Олегом-то, честно сказать, скучновато девушке было. Меньше всего Вероника ожидала третьим увидеть Никиту Колечкина. Когда-то девушка пережила из-за него целую драму, долгие месяцы вспоминала Никиту, не могла смотреть на других парней, хотя в институте у неё и её подруги Элки - их считали самыми красивыми студентками - претендентов на роль женихов хватало. А сейчас помимо воли сердце девушки тревожно колыхнулось. И в Веронику словно бес вселился. Она начала болтать, сыпать остротами, предложила сначала Ксюхиному Вадиму на ней жениться. Тот посмотрел на неё с интересом и обещал подумать. Потом прицепилась к Мишке, что обнимал Галину. Ксюха зашипела:
 -- Верка! Займись вот тем, который за рулем.
  Вера вздохнула и решительно шагнула навстречу Колечкину Никите, он, кажется, не узнал её.
 -- Никита, - представился мужчина.
 -- Вера, - ответила девушка и села в машину.
 -- Никита, а может, вы согласитесь на мне жениться, - спросила она и глянула в упор.
  Колечкин молчал. Что-то верещала Ксюха. Вероника не слушала её.
 -- Почему вы молчите Никита? - спросила она. - Я вам совсем не нравлюсь?
 -- Верка, - не пугай раньше времени человека, - крикнула Галина.
 -- Я жду, - медленно сказал Никита, - когда Вероника Рычагова меня узнает.
 -- А я узнала, - тихо ответила Вера.
  Никита отвез друзей в ночной клуб. Сам был возле Веры. Девушке на минуту показалось, что вдалеке мелькнуло лицо Переметьева Олега.
 -- Ну и пусть, - равнодушно подумала она. - Я ничего Олегу не обещала.
  Разговор с Никитой не вязался. Но танцевали они только вдвоем. Колечкин осторожно прижимал к себе девушку. А Вере было это приятно. Не возникало чувства брезгливости, как во время танцев с Переметьевым. После они развезли друзей и подъехали к дому Веры. Вера уже не помнит, о чем они говорили. Это были малозначащие слова. Вера сидела и думала:
 -- Но почему ты меня не хочешь поцеловать? Просто так, по старой дружбе. Как много лет назад, в военном городке, в щеку...
  Никита словно услышал её мысли. Он оборвал разговор на полуслове, привлек к себе, нашел её губы и стал её целовать. Его поцелуи были приятны, захватили Веру. Она не могла сопротивляться Никите. Она решительно позвала его к себе, моля в душе Бога, чтобы не заявилась мамочка. Бог был в те дни на её стороне. Дульцинея обитала в городе. А Вера с Колечкиным были на даче. Никита стал её первым мужчиной. Только недолго длились их отношения... Теперь Вера понимает, что она виновата в том, что они расстались, она была неправа. Не надо было быть такой максималисткой, не надо верить лучшим подругам и Дульцинее.
  Они в тот грустный вечер возвращались с очередной дискотеки. За рулем был Вадим. Он давно пялил масляные глазки на Веру. А Ксюха теперь имела виды на Никиту, заигрывала с ним, кокетничала. Вере это было неприятно. Было темно. Вдруг на дорогу выскочил заяц и побежал впереди машины, освещаемый фарами. Глупое животное не догадывалось свернуть с дороги. Зайчишка улепетывал изо всех сил.
 -- Дави его, - взвизгнула Ксения.
 -- Не надо, - закричала Вера, которая не терпела ни малейшего насилия.
  Никита молчал. Вадим засмеялся и прибавил скорости.
 -- Никита, сделай что-нибудь, - со слезами в голосе закричала Вера.
 -- Вадим, перестань! - попросил Никита.
  Но тот не слышал, охваченный азартом погони. Восторженно визжала Ксюха.
 -- Я выпрыгну на ходу из машины, - закричала Вера и стала лихорадочно открывать дверцу.
  Никита схватил её за руку и тоже что-то закричал. Вера не разобрала. Машина настигла зайца, сбила его и остановилась. Девушка в слезах выскочила из машины, бросилась бежать в сторону. Остановилась чужая машина. За рулем сидел Олег Переметьев.
 -- Вера, что случилось? - обеспокоено спросил он.
  Та плакала и не отвечала.
 -- Садись, я отвезу тебя домой, - сказал Олег.
  Вера села. Олег на большой скорости пронесся мимо машины Вадима. Никита что-то кричал, в руках его был заяц. Бедное животное не шевелилось.
 -- Охотники, - подумала Вера. - Добытчики.
  Она бы простила Никите, наверно, все, даже то, что он её не побежал догонять. Он, правда, сразу позвонил, спросил, где она. Немного успокоился, услышав, что её увез хороший знакомый. И все, больше Никиты она не видела. Он не звонил, не приезжал. Зато явилась Дульцинея. Она ухитрилась по телефону поссориться с отцом, сказала, что уходит от него, будет жить с дочерью. И осталась на даче. Это уже было слишком. В сердце жила обида на Никиту, который не появлялся, мамочка действовала на нервы. Вера готова была сбежать куда угодно. Прошел месяц. Никиты все не было. Вера сама не стала звонить первая. Потом позвонила Ксюха и сказала, что выходит замуж за Никиту. Вера с некоторым удивлением услышала свой спокойный голос:
 -- Желаю счастья.
 -- Вер, а ты не обиделась, - тоненьким голоском поинтересовалась бывшая подруга.
 -- Нет, - ответила девушка. - Дело в том, Ксюша, что я тоже выхожу замуж.
 -- За принца?
 -- Нет, за олигарха. За Олега Переметьева.
  Она не видела довольной улыбки Дульцинеи, таком подслушивающей под дверью, и, сразу позвонив Переметьеву, дала согласие стать его женой. Да, мамочка, как выяснилось спустя несколько месяцев, обыграла дочку. Никита узнал от Дульцинеи, что Вера выходит замуж за Переметьева Олега. Ксюха, получив от мамочки подруги пятьсот долларов, сообщила Вере о своей свадьбе с Колечкиным, которой никогда не было и не намечалось. За что мамочка так не любила Колечкина? Не знает Вера до сих пор. А что касается Олега, он давно сделал предложение Вере и сказал, что готов ждать согласия долго-долго. Но Переметьев был женат, однако быстро развелся. Вера согласилась стать его женой. Олег галантно ухаживал, дарил дорогие подарки, Веру любил по-своему, но любил. Как дорогую престижную вещь, принадлежащую только ему. Вера поставила одно условие - у них не должно быть детей. "Не хочу и все!" - сказала она. А как объяснить влюбленному немолодому мужчине, что по ночам она вспоминает другого, что с другим она мечтала о детях. Пусть дети так и останутся мечтой.

Глава 16.


  День свадьбы. По всем приметам в браке Вера должна была стать несчастливой.
  Роскошный кортеж из нескольких лимузинов двигался по широкому шоссе. Вот он приблизился к месту назначения, остановился, новобрачные вышли, чтобы сначала сфотографироваться на фоне великолепного подмосковного пейзажа, среди которого под открытым спрятался уютный летний ресторан, в котором будет проходить свадьба богатого человека. Кроме того, надо было подождать отставшего брата Олега - Артура. С первых минут знакомства между Верой и Артуром установилась неприязнь. Но оба искусно её скрывали. Мелькнула вдалеке дорогая машина Артура. Вот он приехал, что-то фальшиво-весело закричал, приближаясь к брату.
 -- Олежка, можно я поцелую твою молодую красавицу жену? Она теперь моя сестричка, - братец был сама доброжелательность.
 -- Можно, - с довольным видом собственника ответил муж. - Но только в щечку. По-братски.
  Вера неохотно подставила щечку. Артур приложился к ней губами, мелькнули в его неприятной оскаленной улыбке гнилые зубы. Мужчина шепнул, жизнерадостно улыбаясь:
 -- Сегодня, когда твой старичок уснет, придешь ко мне. Я тебя лучше ублажу, молодая жена.
 -- Приду, - мило улыбаясь, шепнула Вера. - Обязательно приду, яйца тебе отрезать, гнилой родственничек. Нож только поострее захвачу. Не поможет, отпилю ржавой пилой.
  Артур отшатнулся, улыбаясь, прошипел:
 -- Пожалеешь, шлюха.
 -- Гнилозубая гнида, - ответила Вера.
  На её лице по-прежнему сияла ослепительная жизнерадостная улыбка. Довольно смотрел на них Олег, кажется, брат и новая жена симпатизируют друг другу, не то что Андриана. И вдруг вдали мелькнула ярко-красная машина. "Вольво" летела на огромной скорости. За рулем была женщина. Машина пыталась затормозить возле их кортежа. Но не получилось.
 -- Андриана, - пробормотал Олег. - Кто ей сообщил? Зачем она едет? Почему с такой скоростью?
  Артурчик гадостно ухмыльнулся в сторону, но тут же сделал встревоженный вид. Вера заметила это. Она не успела ничего сказать, как машина Андрианы врезалась в дерево и загорелась. Фальшиво заорал Артур, изображая отчаяние, призывая всех спасаться. Все испуганно застыли, потом шарахнулись в сторону. Но только не Вера. Она первой бросилась вытаскивать сидящую в горящей машине женщину. Взрослые мужики стояли несколько секунд в замешательстве. Но потом опомнились, быстро оттеснили Веру, успели вынести Андриану, и тут грянул взрыв. Дочь генерала Рычагова знала - в такие моменты надо падать на землю, так учил папка, что она и сделала. Её роскошное голубое платье стало грязным, где-то валялась затоптанная фата. По всем приметам плохая должна была быть жизнь у Веры с мужем. А они ничего жили, несмотря на усилия Артурчика. Но почему Олег всегда ему верил своему брату?
  Олег. Покойный муж. Какое-то время прожила с ним Вера. Какое это было время? Счастливое? Нет. Оно было обычное. Как у Пушкина. "Привычка свыше нам дана, замена счастию она". Вера привыкла к немолодому Олегу. Олег завалили подарками молодую жену. У Веры было все. В доме часто и упорно появлялась Дульцинея, несмотря на нежелание дочери её видеть. Мамочка была довольна замужеством Вероники, выпрашивала подарки, деньги. Но как-то Вера застукала свою мамашу в одной постели с Артуром. Это было последней каплей. Дульцинее был дан решительный от ворот поворот. Больше она не появлялась. Олег почему-то с удовольствием согласился с решением Веры. Наверно, и его достала своей глупостью мамочка.
  Первые дни Олег требовал от Веры подчинения во всем. Но жена ему досталась своенравная, строптивая. Часто спорила, не соглашалась. Она добилась того, что муж стал уважать её. Особенно после одной истории.
  Вера после свадьбы отчаянно заскучала в богатом доме мужа. Она не знала, чем заняться. Машину она водила давно, но прав у неё не было. Олег наотрез отказался сделать молодой жене права. Он хорошо помнил катастрофу красной "Вольво", и сейчас мотался по больницам, оплачивая операции, пытаясь вылечить бывшую жену. Олег запретил Вере водить самой машину, а про права сказал коротко: "Забудь! Хочешь ездить, шофер есть". Вера воспользовалась услугами шофера. Она ездила на курсы вождения. Ей было нетрудно, она многое уже знала. Но подлая душа Артурчик донес брату, что Верка ослушалась и учится сама водить машину. Рассерженный Олег в пятницу приехал пораньше, дождался Веру.
 -- Где была? - строго спросил он.
 -- Точно, не у любовника, - приветливо откликнулась женщина. - Я обещала, что буду верна тебе, - и добавила про себя: - Даже твоему братцу не удалось скомпрометировать меня, хоть тот уже пытался влезть в мою постель.
 -- Где была? - рассерженный Олег стал перед женой.
 -- На курсах, - с вызовом ответила Вера.
 -- На каких?
 -- Я учусь водить машину. Я хочу получить права, - серые красивые глаза и не думали смотреть с испугом и в сторону, как это делала Андриана.
 -- Я запретил тебе, - ответил муж и, размахнувшись, влепил пощечину молодой жене.
  Вера настолько была ошеломлена этим поступком, она схватилась за щеку и молчала. Потом, придя в себя, бросилась на Олега. Они подрались самым настоящим образом. На лице Олега остались красные полосы от ногтей женщины. С разъяренной женой более сильный Олег не справился бы. Поэтому он оттолкнул Веру, сел на диван и сказал:
 -- Сядь. Я не хочу тебя бить. Это не в моих правилах. Я не бью женщин.
 -- Еще посмотрим, кто кого побьет!
  Вера продолжила бы драться, она бы не успокоилась, если бы не позвонили в дверь. Женщина остановилась.
 -- Открой! - приказал муж. - Если по мою душу, скажешь выпал в осадок. Двое суток буду отдыхать. Только все равно морда не пройдет, - он закрыл оцарапанную щеку и, взяв газету, скрылся в туалете.
  Вера открыла дверь. Это привезли заказанный ею огромный холодильник.
 -- Сюда, ребятки, сюда, - сказала женщина и заставила поставить холодильник возле двери туалета. Олег не собирался показываться с царапинами перед чужими людьми и оказался забаррикадированным. Чтобы он не смог открыть дверь, женщина еще быстро выдвинула их кухни большой стол, и теперь пространство между стеной и дверью туалета было занято полностью от стены до стены. Когда муж попытался выйти, у него ничего не получилось. Дверь приоткрылась всего сантиметра на два.
 -- Не понял, что это такое?
 -- Ты сам сказал: двое суток в осадке.
 -- Верка, открой, хуже будет, - предупредил Олег.
 -- Уже не будет, - ответила она.
 -- Мне позвонят, выяснят, что не отвечаю, будут искать.
 -- Кто?
 -- Артур.
  Словно специально, раздался телефонный звонок. Вера взяла мобильник, встала напротив туалетной двери. Олег услышал, как она весело говорит:
 -- Тебе, Артурчик, здесь делать нечего. Олег в осадок выпал. Да, телефон выключаю. На сколько? На двое суток он выпал, и мамочке так и передай. Нас вообще не будет здесь через пятнадцать минут. Квартиру на сигнализацию поставлю. Без меня не суйтесь даже, - после женщина весело засмеялась: - Все, муженек, двое суток спокойной жизни без твоих родственников я тебе обеспечила.
 -- Верка, выпусти, - требовал Олег.
  Но Вера смеялась, она по-турецки сидела на выдвинутом из кухни столе и не выпускала. Олег и грозился, и просил, и требовал, и обещал, что согласиться на курсы, но ничего не помогало. Вера и не думала сдвинуть с места баррикаду.
 -- Я пить хочу! - кричал муж.
 -- Сними крышку с бачка, там вода чистая, попей, - отвечала Вера.
 -- Я хочу есть!
 -- Ничего, ты жаловался, что располнел. Будет тебе разгрузочный день. Я тоже есть не буду. Поголодаем вдвоем, муженек. Сбросим пару кило.
 -- Я спать хочу!
 -- Спи. Туалет большой, теплый, чистый. Свернись вокруг унитаза калачиком и спи. Там коврик есть. Пушистый такой, я вчера постелила. Хочешь, укройся им.
  Вера сдержала свое слово. Сутки просидел Олег в туалете. Лишь на другой день к вечеру она выпустила мужа.
 -- Может, убьет теперь меня Переметьев? - думала она.
  Но Олег вышел из суточного заключения успокоившимся, подобревшим. Сказал только одну фразу:
 -- Так даже фашисты в концлагерях не делали, - и пошел спать на кровать.
 -- А покушать? - окликнула его приветливо Вера.
 -- Я уже привык к голоду, - ответил муж, вытягивая с наслаждением ноги на диване.
  Вера ушла в свою комнату. Утром они встретились за завтраком.
 -- Я сегодня на курсы еду, - предупредила Вера.
  Олег посмотрел на нее, засмеялся:
 -- Поезжай. А знаешь, это даже хорошо, что ты будешь водить машину, в гостях я всегда смогу напиться, а ты довезешь. Только, прошу тебя, - добавил он, - не езди быстро. Вспомни Андриану.
 -- Как она? - спросила Вера.
 -- Ожоги зажили, но она повредила позвоночник. Не ходит.
 -- Ой, - схватилась за голову молодая женщина. - Может, мне навестить Андриану?
 -- Не пустит, ты же знаешь. Она не хочет никого видеть.
 -- Как же Андриана теперь будет жить?
 -- Она собирается уехать в наш первый дом, около Пскова.
 -- Олежек, - Вера робко посмотрела на мужа. - Ты сколько ей платишь?
 -- Нисколько. Я оплатил операцию, лечение, деньги у неё были.
 -- Олег, это нехорошо. Пожалуйста, назначь ей содержание. Достойное. Она привыкла к хорошей жизни.
 -- Подумаю, - пробурчал муж.
 -- Олег, нет, скажи сейчас.
  Олег назвал тысячу долларов в месяц.
 -- Нет, - ответила Вера. - Увеличь в два раза. Ей нужны лекарства, сиделки, потом кто-то же должен и за домом следить. Да даже двух будет мало. Пять надо как минимум.
 -- Я не подумал, - ответил муж.
 -- А дом чей?
 -- Мой.
 -- Олег, и дом ей подари.
 -- Верка, ты слишком щедрая.
 -- Я просто хочу с тобой спокойно жить.
  Олег удивился её словам, потом сказал:
 -- Хорошо, только давай родим наследника.
 -- Нет, - сразу ощетинилась Вера.
  Они помолчали.
 -- А когда выписывают Андриану? - спросила Вера.
 -- Наверно, нескоро. Появился еще один светила. Предлагает повторную операцию. Надо, наверно, согласиться. Вдруг поможет?
 -- Дай Бог, дай Бог, - ответила Вера.
 -- Знаешь, - муж вернулся к началу их разговора, - буду я платить по пять тысяч, и дом оформлю на Андриану. Он большей частью на средства её отца построен. Ты правильно все сказала.
  Вероника вскоре получила права и стала водить машину. Она с удовольствием ездила на свою дачу, которую Олег к тому времени перестроил. Это теперь был большой двухэтажный дом со всеми удобствами и преимуществами, как в городе. Он стоял на возвышенности, на берегу реки. К воде вели ступеньки, простые деревянные, с такими же простыми деревянными перилами с одной стороны. Старый сад, посаженный еще дедом, удалось сохранить. Хоть это и был теперь совсем другой дом, Вера любила там бывать одна. Больше всего ей нравились старые деревянные ступеньки. Она часами могла сидеть на теплом дереве и думать, мечтать, грустить. О чем? Это была только её тайна. По этим ступенькам приходил к ней Никита. Когда Веронике порой становилось плохо, или она в очередной раз ссорилась с Олегом, то убегала туда, на свою дачу. Отсидевшись там, в одиночестве, возвращалась виноватая, успокоившаяся к мужу. Олег понимал её, он не беспокоил жену в эти дни.
  Причиной ссор Олега и Вероники чаще всего были матушка и Артур. Но все же Олег прислушивался к словам жены. Вера умела добиться своего. Так в первые недели после женитьбы, пока еще была жива матушка, Олег, желая поддразнить Веру, сказал:
 -- Есть же такие дурни на свете, которые готовы жену на мать променять.
 -- Олег, - терпеливо начала Вера, - а зачем менять? Зачем так говорить? Мы с твоей матушкой в разных весовых категориях, нам не быть на одном ринге.
 -- А некоторые мужики жену выбирают, а не мамку, - гнул свое Олег, не желая слушать разумных слов жены.
 -- Вот что, муженек, - в голосе Веры зазвенел металл, Олег уже знал, что в такие моменты с ней лучше не спорить. - Я скажу сейчас один раз и навсегда. Я давно поняла, когда встанет вопрос выбора, ты предпочтешь мать.
 -- Да, она мамка, она родила, а жена...
 -- А жена, если ты еще раз скажешь про свой выбор между мной и матушкой, сделает свой выбор! Не в твою пользу. Это был последний разговор на эту тему, - резко оборвала его Вера.
  Олег прикусил язык. С Верой ему было хорошо, она не давала скучать, на любовниц его не реагировала, Олег был уверен, она знает о его связях с другими женщинами и при этом молчит. Да и генерал Рычагов не последнее место занимал в планах Олега. Веру нельзя потерять, она не должна уйти от мужа. Вероника ведь моментально может принять решение и испариться, как она бросила перед свадьбой своего парня - Олег знал эту историю, только парня ни разу не видел. Да и любил жену Олег, по-своему, но любил. А Вера продолжила:
 -- Завтра ты объявишь брату и матушке, что мы будем жить отдельно.
 -- Нет, Вера...
 -- Да, Олежек, да! Пока в нашем доме матушка с Артурчиком, мечтам о детях скажи раз и навсегда: "Нет".
 -- А ты родишь мне сына?
 -- Рожу, но только не сейчас! Первое мое условие ты слышал. Неделя вам срока. Мои дети не будут расти в обществе твоего братца и матушки. Хочешь, обижайся, хочешь нет. Я выпроводила Дульцинею, ты выпроваживай Корнелию.
  Вера победила в этой схватке. Может, Олег бы и не решился расстаться с матушкой, но та сама заговорила о новой квартире для Олежека и Верочки. Еще бы не заговорить, Верка-сучка обещала сказать всем, что Артурчик спит вместе с матушкой... А сплетен Корнелия Львовна боялась. Матушка с Артуром остались в старой квартире, для себя и Веры Олег купил новую. Там-то он и отсидел сутки под арестом в туалете.
  К счастью Веры, матушка не зажилась, умерла вскоре после вторичной женитьбы сына. Умирая, взяла слово, что Олежек никогда не бросит младшего братика, Артурчика. И этот паразит сидел на шее брата, тот очень его любил и все прощал. Не видел или не хотел видеть, какая мразь его младший братец. Артурчик проигрывал крупные суммы денег, Олег прощал, Артурчик был замешан в драке, Олег вытащил его из милиции, младший брат начал употреблять наркотики, старший не верил, Артурчик стал приводить в дом проституток, Олег лишь укоризненно покачал головой.
 -- Мальчику надо, - только и сказал он Вере.
 -- Жди, когда твой мальчик подхватит СПИД, - отозвалась язвительно Вера.
  Женщина не видела, как вздрогнул Артур. Вера устала сражаться с глупой безграничной любовью Олега к брату. Она замолчала. Но замолчала так, чтобы и Олег не говорил о нем.
  Как ни странно, но после разъезда Вера стала лучше отзываться о брате, о матушке она не говорила никогда. Олег, который привязался к жене, был рад. Он считал, что наконец-то Вера и Артур нашли общий язык. А Артур не оставлял попыток залезть в кровать Веры. Та не стесняясь, мило улыбаясь, посылала его по-генеральски. Пригодились и занятия самбо. Артур несколько раз летел на пол, после попыток обнять невестку. Вера же только говорила:
 -- Найму киллера, нет, лучше ветеринара. Зачем тебя убивать, лучше кастрировать. Ты уж, братец Артурчик, будь поосторожнее. Я могу и так твое богатство отшибить. Ты понял? Евнухом тебя сделаю.
  Артурчик стал опасаться невестки. С Андрианой было проще. Та орала, жаловалась, но как-то пьяненькую её Артур застал и добился своего. После этого и начал распадаться первый брак брата. Встретившаяся вовремя Верка довершила этот распад.
  Надо сказать, Артурчик не был лишен ума. Он никогда плохо не говорил о женах брата. Веру тоже только хвалил. Изредка исподтишка пакостил. Так он пытался внушить брату, что Верка должна сидеть дома. А то, как Арка, разобьется. Не надо ей получать права. Но Вера победила в этой схватке. Более того, после этого она заявила мужу:
 -- Пойду работать. Надоел мне этот дом до чертиков.
 -- Куда пойдешь, - осведомился муж.
 -- В школу, там платят мало. Поэтому жены олигархов должны там работать, - засмеялась жена.
  Олег тоже засмеялся:
 -- Стоит подумать.
  Муж разрешил. И Вера устроилась на работу в школу. Артурчик и тут подпакостил. По его заказу появилась статья "Жена олигарха работает в школе". Олег посмотрел газетенку, но ничего не сказал, а Вера фыркнула:
 -- Совсем заскучала желтая пресса. Об учителях пишет. Артур давно не попадал в скандалы.
 -- Сплюнь, - испугался Олег.
  Его отношение к брату стало меняться после смерти матери и под влиянием жены. Артур из-за этого еще больше возненавидел Веру. Больше всего он боялся, что женщина родит ребенка, и тогда Олегом не повертишь, да и наследником он, Артур, не сможет быть. А Верка работала. Она повеселела, подобрела к мужу, стала более ласковой. Олег порой только говорил, слушая её рассказы:
 -- С тобой не соскучишься.
  Он от души захохотал, когда Верка рассказала случай с урока. В её классе учился сын их соседа банкира Кирьянова, Сережка, способный мальчишка, но ленивый. Новую учительницу он полюбил. Вера на уроке рассказывала о Блоке. Сережка объяснил ей, что будет писать домашнее сочинение во время её объяснения:
 -- А то вы Вероника Богдановна, поставите мне два, - завершил он свои объяснения. - Я дома не написал.
 -- Поставлю, - ответила та и стала вслух читать поэму Блока "Двенадцать", дошла до слов:
  Катька с Ванькой занята.
  Чем-чем занята?
  Тра-та-та.
  Сережка, пишущий что-то сосредоточенно на первой парте, услышал: "Тра-та-та", - в его уме это ассоциировалось со словом "трахать", он поднял голову и сказал так тихо, удивленно:
 -- Вы что, Вероника Богдановна?
  Олег, слушающий вполуха жену, не выдержал, засмеялся:
 -- Все правильно он понял. Тра-та-та...
  Но следующий эпизод, рассказанный спустя месяц, уже не очень-то понравился Олегу.
 -- Представляешь, сижу я за столом, - хохотала Вера. - Вдруг меня кто-то за плечи обнял, нежно так. Думаю: " Старая я уже для учеников, чтобы влюблялись. Кто это может быть?" А это все тот же Сережка говорит мне так тихо, интимно на самое ухо:
 -- Не ставьте двоечку, я стихи не выучил.
  Я ему тоже отвечаю.
 -- Не буду.
  Этот рассказ слышал и Артур. С его подачи, Олег даже стал ревновать Веру. Артурчик привел братцу несколько примеров, когда молодые ученики становились серьезными соперниками для мужей. Олег все больше высказывал недовольство, что Вера работает, занята, уделяет ему меньше внимания. Он напоминал, что исполнил её просьбу, не стал жить с братом и мамой, ей пора рожать.
 -- Так у Артура ключи есть, - недовольно фыркнула Вера, - он, когда хочет, тогда и приходит. Что толку, что он выселился? Каждый день торчит у нас.
 -- А тебе этого не хочется? - удивился муж.
 -- Я хочу, чтобы мой дом был только моим, - ответила она и, подумав минуту, добавила: - Давай еще и моей мамочке дадим ключи. Пусть и она среди ночи к нам заваливается. У неё ума хватит! Никак не уедет к отцу!
  Но видеть лишний раз тещу Олегу не хотелось.
 -- Нет, мамочка твоя нам не нужна, - сказал он. - И у Артура я заберу ключи, но и ты хоть в чем-то пойди мне навстречу.
 -- Рожать пока не буду, - отрезала Вера.
 -- Тогда хоть перестань работать.
 -- Хорошо, - грустно согласилась Вера.
  Она доработала год и ушла. А потом она встретила Лейсе, добрую, милую Люси.

Глава 17.


  Вероника всегда тепло улыбалась, вспоминая эту худенькую слепую девушку, припавшую к ее сердцу, похожую на ребенка. "Люся, моя милая Люси", - так звала её женщина. Кроткая, добрая Лейсе всегда старалась облегчить душевные страдания новой подруги, забрать себе часть боли. Слепая провидица всегда утверждала, что Вера будет счастливой, она рождена для счастья, только надо немного подождать.
 -- Вера, когда ты родилась, - говорила Люси, - на небе в тот же миг зажглась новая светлая звезда, она кружилась в хороводе и освещала своими теплыми лучами близкие к ней звезды, грела их. Всем хорошо было с новой звездой.
 -- А как сейчас моя звезда? - грустно поинтересовалась Вера. - Почему я её не вижу? Почему она не танцует больше?
 -- Она попала в тень. Ей холодно, ей скучно, ей плохо. Но другим с ней по-прежнему тепло. Но ты не бойся. Скоро вернется твое солнце. И твоя звезда вновь засияет добрым светом. Она радостно будет опять плясать на небе, и не одна. Рядом будут маленькие звездочки.
 -- Люси, моя милая девочка Люси, моя сестренка, спасибо тебе, - говорила грустно Вера.
 -- Ты зря мне не веришь, - обижалась слепая провидица. - Мои глаза никогда не видели звезд, не видели солнца. Я не знаю, что такое свет. Но я знаю будущее.
 -- Верю я, верю, - спешила успокоить взрослого ребенка Вера. Грех обижать такое чистое и верное сердце.
  Люси, милая Люси, как она страдала! Вере порой становилось стыдно, что слепая девушка переживает за неё, сочувствует. Но страдания Веры нельзя даже рядом поставить с тем, что перенесла эта кроткая девочка.
  Вера, как и обещала мужу, ушла с работы. На десять дней она улетела в Египет, Олег отпустил, потом съездила к отцу на Дальний Восток, отволокла туда ему мамочку, которая весь год проболталась в З-жье, сначала на даче у дочери, а когда Олег стал её перестраивать, пыталась поселиться к дочери, но Вера живо её выпроводила. Дульцинея поэтому жила у Корнелии Львовны с Артурчиком. Но матушка Олега неожиданно по весне умерла, Дульцинея театрально плакала на похоронах, ломая руки и прощаясь с умершей подругой, и осталась с Артуром, она заявила, что мальчик нуждается во внимании и заботе. Вере её мамочка за этот год надоела до чертиков. Дульцинея без конца давала глупые советы, лезла в отношения Олега и Веры, твердила, какой лапочка Артур, как он несчастен, без конца просила у дочери деньги, появлялась на светских вечерах, её неумные высказывания стали поводом для постоянных насмешек. И последнее, после чего терпению Вероники пришел конец, был следующий эпизод. Как-то Дульцинея и Артурчик остались ночевать у Олега. Вере не спалось, Олег позвонил, что ночевать не приедет, останется у какого-то друга. Женщина в задумчивости сидела на кухне, пила чай и думала, что это и хорошо, что муж часто ночует на стороне, что у него есть любовница, все меньше надо притворяться Вере. Из комнаты матери донесся какой-то шум.
 -- Вот ведь не спится нашей Дульцинее Тамбовской, - подумала Вера. - Пойду-ка, поговорю, что пора ей и честь знать - пусть едет к отцу.
  Она направилась к матери. Но туда перед ней быстро проскользнул Артур. Он не заметил Вероники.
 -- Так, - подумала Вероника. - Посмотрим, чем кончится. Я давно подозревала, что он ... Артурчик точно больной, уже и на мою мамочку кидается. А ведь это очень удобный повод избавиться сразу от них двоих.
  Вера немного подождала и решительно зашла в комнату матери. Точно! Дульцинея с Артурчиком были в одной постели. Зная, что Олег ей не поверит, Вероника быстро засняла их на телефон и выслала мужу mms-сообщение. Но в целом, реакция Олега мало волновала Веру, она на другой день весело объявила Артурчику, что его дом заждался хозяина, что мамочке она купила билеты, пусть Дульцинея пакует чемоданы.
 -- Мы с тобой летим к папочке, - предупредила дочь. - Не вздумай выкинуть фортель, отправлю багажом и в поезде.
  Дульцинея обиженно фыркнула, поджала губы. Но мамочке ничего не оставалось, как согласиться уехать к папочке. Нет, она пыталась пожаловаться Артуру, но тот неожиданно откровенно заявил:
 -- Надоела ты мне, старая калоша.
  Дульцинея обиделась и улетела с Верой к мужу.
  Вернувшись назад в З-жье, Вера заскучала. Она плохо себя чувствовала, не было настроения ни к чему. Олег получал от неё еще меньше внимания, нежели когда она работала. Веселая жена Олега поблекла. Муж уже жалел, что запретил ей работать. Такая радостная была она в то время, все успевала: и нарядиться, и обед вкусный приготовить, и посмешить рассказами из жизни школы. А как она хорошо выглядела, как умела поддержать любую беседу, не хуже Андрианы. Теперь жена влезла в домашний халат, лежала на диване и скучала. Не смотрела телевизор, не читала книг. Вера даже перестала садиться за руль машины, перестала бывать на любимой даче. Она-то знала истинную причину своей хандры. Ей случайно встретился Никита. В аэропорту, в тот день, когда она вернулась от отца. Никита её не видел, он весело говорил с какой-то высокой блондинкой, радостный был, улыбался. А по Вере словно огонь пробежал. Она чуть не бросилась за ним следом. Добравшись домой, разревелась, благо никого не было. Любовь не прошла, она жила в женщине. "Но почему я такая, почему не могу забыть Никиту? Мало было слез, пролитых из-за него", - ругала себя женщина. Но справиться с подступившей тоской никак не могла. Она призналась себе, что все её курсы, вся её работа были от желания как можно реже вспоминать Никиту, его руки, губы, ласки, нежный голос.
  Перед тем как встретить слепую девушку, в ту ночь Вера плохо спала, встала с головной болью, сказала мужу, что поедет на дачу. Олег, глянув на жену, попросил саму за руль не садиться. С некоторых пор он не приказывал, только просил. Вера послушалась. Она сама боялась, что у неё возникнет желание врезаться в дерево, как это сделала Андриана.
 -- Ведь Ара любила Олега. Ей тоже плохо было, что она хотела покончить с собой, - думала молодая женщина.- Зачем я вмешалась? Нет никому счастья. Ара не ходит. Я только и думаю о Никите. Наступит момент, и Олег поймет, что и ему плохо со мной.
  Олег прислал шофера, Андрея, могучего парня, верного ему, как собака. Он должен был возить Веру и присматривать за ней. Вера к тому времени уже передумала ехать за город. После того как её дачу перестроили, переделали по последнему слову моды и техники, Вера хоть и любила там бывать, но уже без трепета в сердце относилась к своему новому дому. Это был не её дом, здесь тоже появился дух Переметьевых. Женщина со скуки и тоски поехала к мужу, проверила, перечисляют ли Андриане деньги. Она хоть так старалась искупить свою вину перед этой женщиной. Олег, видя, что жена хандрит, сказал:
 -- Иди-ка работать в мою кампанию. Будешь отвечать за связи с общественностью.
 -- Я подумаю, - вяло протянула Вера, ей ничего не хотелось.
 -- Застоялась моя жена, заскучала, - решил Олег. - Ладно, найду ей занятие. Только хватит с меня учительского позора. Надо выделить в её распоряжение пару магазинов, пусть учится вести дела. Верка умная, справится.
  Вера же также вяло сообщила, что прошвырнется по магазинам, вместо поездки на дачу. Олег сунул ей пачку денег.
 -- Зачем? - удивилась та. - У меня кредитка есть.
 -- Вер, ну ты просто непохожа на жену богатого человека, - устало протянул муж. - На шпильки. Не в каждом же магазине принимают кредитки.
 -- А-а-а, - равнодушно протянула Вера и убрала деньги в сумочку.
  Но все же ей стала неудобно, что она доставляет мужу лишние заботы.
 -- Олежка, - она слегка обняла мужа. - Все будет хорошо. Я развеселюсь. Я постараюсь. Сегодня же! Все, я уже еду за шпильками. Я уже почти веселая.
  Олег видел: жена старается, но что-то случилось. Ей хочется плакать. Уж не Артур ли что ей сказал?
  Андрей повез женщину к какому-то модному бутику. Но Вера решила встряхнуться. Хватит кукситься. Жизнь продолжается. Она сама её выбрала, эту жизнь с состоятельным обеспеченным Олегом Переметьевым.
 -- Андрюша, я хочу пройтись по базару, - сказала она шоферу. - Я так давно не была на обычном базаре, я хочу потолкаться среди людей, походить, посмотреть, поторговаться.
  Андрей позвонил Олегу.
 -- Пусть Вероника идет, - разрешил тот, - может, развеется. Фигни всякой напокупает. Это женщинам помогает. Только ты от неё ни на шаг.
 -- Так Вероника Богдановна меня обязательно прогонит, вы же её знаете, - возразил Андрей.
 -- Знаю, - засмеялся Олег. - И это хорошо будет, если прогонит. Значит, вернется прежняя Верка. Хуже, если согласиться. Только ты все равно в любом случае за ней присматривай. Найдешь выход.
  Уже возле базара всегда много народа. Стояли лоточки с какими-то товарами, весело гомонил народ. Вера приказала Андрею оставаться в машине. Ей хотелось походить одной. Андрей не стал напрасно спорить, посидел минут пять и пошел следом за женой хозяина.
  Куча народа, толпившегося вокруг какого-то мордатого парня, привлекла Верино внимание. Там ничего не продавали. И не парень интересовал людей. В центре на холодной земле, на картонке, сидела красивая и очень худенькая девушка, молодая, со светлыми волосами, с прозрачными голубыми глазами. Несмотря на прохладную погоду, она была только в одном платье. Девушка смотрела в неопределенную даль, она была слепой. Стоящий с ней мордатый детина громко кричал: "Кто хочет узнать судьбу, идите сюда. Известная пророчица Лейсе все вам расскажет! Недорого. Всего за пятьсот рублей вы узнаете свое будущее". Да, слепая девушка предсказывала будущее. Вера уже слышала о ней от таких же скучающих дам её круга. Уже не одна с удивлением констатировала, что Лейсе все знает, все верно говорит. Вера подошла тоже к слепой девушке. Лейсе словно почувствовала её приближение. Девушка подняла свои незрячие глаза, повернула голову в сторону Вероники и словно что-то почувствовала.
 -- Иди сюда, иди сюда, - позвала она Веру. - Иди, я помогу тебе. Иди ко мне.
  Мордатый громко закричал:
 -- Если Лейсе выбрала кого-то сама, нельзя отказываться. Вам чрезвычайно повезло. Она вам не только будущее все расскажет, но и от бед и напастей избавит! Идите сюда, красавица!
  Он, увидев дорогую кожаную куртку Веры, модную сумочку, схватил женщину за руку и потащил к Лейсе. Мордатый умел высматривать богатых клиенток. Вера брезгливо выдернула руку: "Пошел прочь!" Но встала с картонки худенькая Лейсе, протянула руку в пространство, разыскивая Веру, потом пошла к ней слабыми шагами, нашла, взяла своей прозрачной рукой руку незнакомой женщины.
 -- Ты замерзла, - сказала Вера, чувствуя, какие холодные пальцы у прозрачной девушки, и, повинуясь неизвестно откуда нахлынувшей в неё жалости, сняла свою дорогую куртку и накинула на худенькие плечи слепой, потом обратилась к мордатому. - Что ты издеваешься над нечастной? Сам-то приоделся в ветровку, а девчонка в тонком платьице дрожит.
  Тот не ответил, наверно, прикидывал, сколько он может получить за дорогую куртку, что богатая клиентка отдала убогой девице.
 -- Бедняжка. Как тебе плохо, - сказала неожиданно девушка, держа руку Веры в своих холодных ладонях.
 -- Не надо! Все, не говори, - отдернула руку Вера. - Я это и так знаю.
 -- Подожди, я помогу тебе. Я заберу твою боль, - большие слепые глаза смотрели куда-то вдаль.
  Руки Лейсе быстро обежали вокруг головы женщины, не прикасаясь к ней, и Вера с удивлением почувствовала, как легче становится у неё на душе, словно растворился громадный камень, что давил изнутри. Лицо слепой девушки исказилось судорогой.
 -- Иди, - сказала она. - Не надо денег. Мы тебе будем должны больше, ты отведешь нас к маме, - и жалобно воскликнула: - Мама! Мамочка...
  Мордатый предупреждающе крикнул:
 -- Леска! Смотри у меня. Ты еще не отработала. Хуже будет!
  Но девушка без сил легла прямо на холодную землю, куртка свалилась с худеньких плеч, слепая заплакала, схватившись за голову:
 -- Мне плохо, мне очень плохо. Мама, мамочка, твоей Лейсе плохо!
  К ней подбежала какая-то женщина, стала поднимать.
 -- Ты опять за свое, - заорал мордатый здоровенный парень.
  Он оттолкнул пытавшуюся помочь женщину, та с криком: "Тимур, Тимур!" - куда-то побежала. Парень ткнул ногой в худенькое тело лежащей на земле девушки: "Вставай! Юродивая! Хуже будет!" Уходящая Вера обернулась. Голубые слепые глаза смотрели на неё. Пусть они не видели Веры, но они видели её душу.
 -- Помоги мне, помоги нам, - молили они.
  И Вера вернулась. Она не терпела насилия ни над кем, никогда! Женщина с силой оттолкнула мордатого парня, пинавшего несчастную девушку. Парень не ожидал такой силы от богатой барыньки, а Вера в этот толчок вложила все свои обиды на неудавшуюся жизнь, всю ненависть, все умение, которое она когда-то получила на занятиях самбо. Мордатый хорошо приложился к земле. Народ одобрительно засмеялся.
 -- Пошел прочь, - с ненавистью крикнула на него хорошо одетая женщина. - Не смей бить девчонку, мордоворот.
  Мордатый чем-то напомнил ей Артура, когда тот первый раз пытался распустить свои руки, не зная Веры. Парень медленно вставал. Весь его вид говорил, что сейчас кому-то будет очень и очень плохо. Вера стала поднимать плачущую слепую девушку. Та встала, вцепилась в Веру и дрожала. Вероника обняла её, прижала к себе. Подскочивший мордатый парень замахнулся, было, на Веру, но появился здоровенный Андрей, встал перед парнем, тут же вылетел какой-то еще мужчина и бросился на мордатого парня, они сцепились и покатились. Кто-то закричал: "Милиция!" Вера взяла девушку за руку и увела в машину. Ей помог Андрей.
 -- Андрюша, вези нас на дачу, - попросила она.
 -- Вероника Богдановна, с этой нищей? Нет! Ни за что!
 -- Вези, я сказала! - Вере не понравилось слово "нищая".
 -- Я позвоню Олегу...
 -- Звони, без работы останешься, - зло сказала Вера, - я скажу, что ты ко мне приставал!
  Андрей, что-то бурча, повез Веру со слепой девушкой. Та прижималась к женщине, плакала, сжимала голову. Потом тихо спросила: "Мама, это ты?" - положила голову на плечо Вере и затихла. Вероника тихо и осторожно гладила светлые волосы несчастной девушки. Ни Вера, ни Андрей не видели, как бежала за машиной, что-то крича, молодая черноволосая женщина, что пыталась поднять слепую девушку.
  Вера привезла Лейсе в свой дом, отмыла, переодела, накормила. Девушка согрелась, благодарно улыбалась и вскоре уснула. Проснулась она поздно, в её слепых глазах была какая-то просветленность.
 -- Я уже все сделала, я нашла твою звезду и твое солнце, - радостно сказала она Вере. - Скоро придет твое счастье. Только ты теперь найди моего папу.
 -- Как же я его найду? - спросила Вера.
  Лейсе не ответила. Она тогда впервые рассказывала Веронике о её звезде, что попала в тень. А через час Лейсе стало опять плохо. Девушка сжимала голову и тихо жалобно плакала от боли. Вера вызвала врачей. Слепую девушку отвезли в больницу. Вот тут и пригодились деньги Олега. Вероника заплатила, чтобы Люси положили в стационар, в отдельную палату. Девушка лежала на кровати, сжимая виски, у слепой болела голова, её тошнило. Вера не отходила от неё. Потом Лейсе сделали укол, ей стало полегче, она сказала Вере:
 -- Тебе пора домой. Я не буду убегать из больницы, ты не бойся. Скажи только Нане, пусть не волнуется за меня. Лейсе останется в больнице и будет лечиться. Мне хорошо здесь. Меня любят.
 -- Кто такая Нана? - спросила Вера.
 -- Нана - это моя Нана, она сначала была мне мамой, потом стала Наной, - непонятно ответила Лейсе и закрыла глаза.
  Головная боль отступила, девушка уснула. Вера отправилась домой. Ей нужна была помощь мужа.
  Вечером Вера все рассказала Олегу. Тот, видя, что жена повеселела, не вспоминает о работе, махнул рукой и сказал:
 -- Бог с вами. Возись со своей подопечной. Мало дворовых котов у нас по дому ходит, теперь ты людей начала подбирать. Может, и мне Бог какой грех простит за твои добрые дела... А про слепую провидицу даже я слышал. К ней многие наши ездили, говорят, все сбылось, что она предсказала. Надо и мне с ней поговорить. Буду Андриану из больницы забирать, вот тогда... Аре, кстати, не помогло лечение. Ноги так и не ходят. Повезу её в П-в, она там хочет жить. По пути заедем к твой предсказательнице. Пусть твоя новая подруга расскажет нам будущее.
 -- Люси сейчас в больнице.
 -- Но не всегда же она там будет. Я тебя знаю, ты её не бросишь. Только учти, в нашем доме она жить не будет.
 -- Я на даче её поселю, буду её там навещать, - тихо ответила женщина. - А как долго Ара будет еще в больнице?
 -- Около месяца.
 -- Я хочу и её навестить.
 -- Лучше не надо, - ответил муж. - Ты же знаешь, Андриана отказывается от встреч с тобой.
  И Вероника согласилась.
  На другой день Вера поехала в больницу. Девушке было опять плохо. Боли возобновились и не прекращались. Лейсе тихо стонала. Ей опять ввели сильное успокоительное. Бедняжка погрузилась в тяжелый сон. Лишь на третий день боли отступили. Но уже тогда невропатолог заметил странности в действиях и словах Лейсе. Он сказал Веронике, что её подопечная нуждается в консультации психиатра. Дальнейшее обследование больной выявило, что слепая девушка больна шизофренией. У неё обострение. Вера заставила мужа найти хорошую клинику, оплатить, туда она поместила Лейсе. Олег немного поматерился по поводу лишних расходов, сказал уже знакомую фразу:
 -- С тобой не соскучишься.
 -- Не ругайся, Олежка, - ответила Вера. - Все равно бы дал мне на тряпки. А мне ничего не надо. Ты знаешь, а Люси умеет боль снимать. Правда, это она мне помогла.
 -- Ладно, пусть она тебе помогла, - засмеялся муж, любуясь ожившим лицом жены. - Вер, тебе надо родить. Ты будешь замечательная мать. Тебе обязательно надо о ком-то заботиться.
 -- Я подумаю, - улыбнулась Вера. - Может, ты и прав.
  Вера хотела детей, очень хотела. Она не могла решиться и родить от Олега. Ведь тогда в ребенке будет часть генов, родственных Артуру... От этой мысли женщину передергивало.
  Через неделю Веру поджидала у дома какая-то темноволосая женщина. Вера уже видела её несколько раз. Она попадалась на её пути, будто что надо было от Веры, но никак не решилась спросить. Поэтому Вероника сама подошла к ней.
 -- Что вам надо? Почему вы преследуете меня?
  Женщина как-то съежилась и тихо пролепетала:
 -- Где наша Лейсе? Куда ты её дела?
 -- Тебе зачем? - ощетинилась Вера. - Мало вы её мучили на улицах города, заставляя предсказывать будущее? Она же еще ребенок. Хватит, пусть бедняжка поживет спокойно.
 -- Я всегда заступалась за неё, я оберегала, как могла, - оправдывалась женщина. - Я любила Лейсе.
  Вера внимательно вгляделась в усталое лицо, она узнала женщину. Это она повисла на руке мордатого, когда тот замахнулся на слепую девушку.
 -- Лейсе - моя родная сестра, - тихо сказала женщина.
  Вера не знала, верить или нет? Среди нищих свои волчьи законы, они не выпускают просто так добычу, особенно, если добыча приносит хороший доход. А у Лейсе многие хотели узнать будущее и платили девушке большие деньги.
 -- Не верю! - отрубила Вера.
  Женщина заплакала. Она странно плакала. Слезы текли, а лицо застыло, словно маска, в неподвижности.
 -- Лейсе - моя сестра. Я её нянчила после смерти мамы, - выкрикнула женщина в отчаянии. - Мне было самой десять лет, а наша мама умерла. Родила Лейсе и умерла. Лейсе плачет ночью, папа устал, бабушке тоже надо отдохнуть, я возьму мою маленькую сестричку и положу к себе, обниму, целую, глажу. Я жалела, что у меня нет груди, чтобы дать ей. Папа потом бутылочку стал нам приносить.... Мы так вместе и спали. Лейсе меня "мамой" называла, а потом стала Наной звать.
  И это убедило Веру.
 -- Вот как, значит, это ты Нана, - протянула она, помолчав, решилась и сказала: - Лейсе сейчас в больнице. Ей было очень плохо. Она просила передать тебе, что не будет убегать оттуда.
  Женщина неожиданно упала на колени перед Верой:
 -- Спасибо тебе, - она пыталась поцеловать край её платья.
  Вера внимательно смотрела на женщину. Приятное восточное лицо, есть в нем что-то нерусское, женщина совсем не похожа на Люси. Хотя нет. Глаза! Глаза у Наны тоже были голубые.
 -- Почему у вас голубые глаза? - поинтересовалась Вера.
 -- Наша мама была русской. И папа русский. Только мы никогда не жили в России. У нашей мамы были светлые волосы и голубые глаза. А папа был черноволосый. Лейсе очень похожа на нашу маму.
 -- Вот как. А ты где живешь?
 -- Мы бездомные, - угрюмо отрезала Нана.- Живем, где придется.
 -- Воруешь?
 -- Всякое бывало, - не стала отнекиваться женщина. - Кушать порой очень хочется.
 -- Как тебя зовут?
 -- Нинель. Но лучше Нана, как Лейсе меня звала. Так и остальные стали называть.
 -- Вот что Нана, - решилась Вера, которой пришла хорошая мысль в голову, - мне нужна, как бы это сказать, служанка, горничная, повариха, словом, помощница по дому.... Дом у меня большой, я не хочу только им заниматься. А муж любит чистоту и порядок. Поесть хорошо любит. Пойдешь работать ко мне? Ты готовить умеешь?
 -- Умею. Я же без мамы росла. Готовила отцу и братьям. А когда я Лейсе увижу?
 -- Увидишь. Не всегда же она будет в больнице.
 -- Я приду вечером, - ответила Нана. - Скажу братьям, что все в порядке с Лейсе. И приду.
 -- У тебя есть братья?
 -- Да, их здесь двое, они тоже Лейсе ищут. Но они за городом ищут. Ты ведь туда увезла нашу сестру.
  Нана собиралась уйти.
 -- Постой, Нана! - окликнула ей Вера. - Люси, то есть Лейсе... она... как тебя это спросить...
 -- Наша Лейсе провидица, она знает будущее, - очень серьезно сказала Нана. - Но её принимают за душевнобольную. Она не больная.
 -- Да, но.... В больнице... Лейсе перевели...- Вера замялась.
 -- Лейсе в клинике для душевнобольных? - спросила Нана.
 -- Да, - обреченно ответила Вера. - Но ты не переживай, она в хорошей клинике, в платной... Я заплатила...
 -- Вот и хорошо, - неожиданно обрадовалась Нана. - Фаддей её там не достанет. А боли ей подлечат. Она уже не первый раз в таких больницах лежит...Потом мы её заберем от тебя.
 -- Кто такой Фаддей?
 -- Долгая история, - махнула Нанка. - Меня ждут братья.
 -- Вот что приходи назад с братьями, - сказала Вера. - Но я не хочу вам отдавать Лейсе...
  Она не могла понять, почему ей так не хочется отпускать от себя слепую девушку. Словно кто свыше приказывал: помоги ей, оставь у себя её, пусть бедняжка поживет в тепле и спокойствии. А чтобы так получилось, надо помочь и братьям слепой провидицы, если, в самом деле, она им так дорога, как это утверждает Нана. Но почему тогда они разрешили жить сестрам среди нищих? Ведь они мужчины! Может, тоже за счет слепой девушки жили? Надо все узнать, тщательно продумать, решила Вера. У неё стали появляться мысли, как им всем помочь, если они нормальные мужики, честные, не опустившиеся еще, не потерявшие человеческого облика, не ставшие маргиналами. Одного можно взять сторожем на дачу. Олег давно обещал найти сторожа и все недосуг. Нанку взять в служанки, заодно и за Лейсе присмотрит, когда ту выпишут. Олегу нужны продавцы на лотки, охранники. Может, братья Нанки согласятся. Главное, это будут люди Веры, а не Артура....А живут они пока пусть на даче.
  Вечером пришла одна Нана, без братьев. Она согласилась работать служанкой.
 -- Воровать я не буду, - сказала она честно Вере. - Для меня работа у вас - это возможность вернуться к нормальной жизни. Помогу братьям. Без меня и Лейсе они быстрее вырвутся с этого дна. Может, опять по-человечески заживем. Мы ведь из хорошей семьи, - вздохнула она.
  Нана стала образцовой служанкой. Трудолюбивая, не знающая усталости. Чувствовалось, что вести дом ей не в новинку. Она заслужила любовь и доверие всех. Олег был доволен тем, что у жены появилась горничная, которая ей угодила. А то прежние долго не задерживались. Уж кого только Артур не находил, все жене было не так. С Наной чистота и порядок прочно поселились в доме. Нана лишний раз не попадалась на глаза, была послушна, очень чистоплотна. Вера сразу же приодела её, а уж помыться лишний раз Нанка и сама любила. Служанка очень хорошо готовила. Олег ел и похваливал. Веронике даже показалось, что глаза мужа скользят по Нанкиной фигуре с большим интересом. Вера прислушалась к своим чувствам и обнаружила: ревности совсем нет. Её бы больше устроило, хоть это и глупо звучит, если бы Нана помогла и в постели, заменяла бы почаще Веру на супружеском ложе. Кстати, Нанка отличалась большим темпераментом, бегала к кому-то на свидания. Вера ей разрешала, порой даже завидовала. Ей тоже хотелось так бегать... к Никите.... Муж такого желания никогда не вызывал.
  Благодаря Нане, Вероника освоила национальные блюда. Острая пища, которую готовила Нанка, вызывала большее одобрение у мужчин, даже привередливый Артур не кривил носа. А когда готовили шашлыки, к Олегу были приглашены нужные люди, то похвалы в адрес Нанки не кончались. Были попытки сманить её в другой дом, но Нана была верна Вере. Вера знала уже историю семьи Наны и Лейсе. Служанка рассказала спустя месяц.

Глава 18.


  Семья Наны была почти что русская, хотя никогда не жила России. Среди её предков нерусским был лишь прадедушка Арденн, врач, который подобрал и спас жену умирающего русского офицера Андрея Тургенева - Екатерину, урожденную Соколову.
  Это были тяжелые годы гражданской войны, ее последние бои. Екатерина Соколова и её муж, офицер белой армии, Андрей Тургенев, уходили от большевиков. Не зацепила красная пуля белого офицера, но смерть все-таки настигла мужчину. Он заболел и умер от тифа, когда они были в одной из южных областей России. Так думала его жена, но мужа она не хоронила, мертвым не видела. Сама Катерина тоже болела, выжила чудом. Её спас местный врач Арденн. Катерина так и осталась с ним. Почему? Во-первых, Арденн полюбил эту русскую женщину, во-вторых, Катерина была ему очень благодарна за его заботу, в-третьих, она осталась одна в Советской России. Не к кому ей было податься. Муж ее лежал в общей могиле, отец умер несколько лет назад, а мать, так считала Катерина, уехала в эмиграцию, забрав с собой внучку, дочь Катерины и Андрея Тургеневых. Они, по предположениям Катерины, должны быть в Америке, у Анны Игл, старшей сестры матери. Где-то в просторах мира потерялся еще и брат Катерины, но о нем ничего не было слышно. Ни следов матери, ни дочери, ни брата после гражданской войны отыскать не удалось. И Катерина всю оставшуюся жизнь прожила в небольшой южной республике и родила Арденну трех дочерей: Диану, Лейсе и Ариадну. Средняя Лейсе прожила недолго. Она была очень похожа на свою русскую мать, такая же светловолосая, зеленоглазая, обладала необычайными способностями, умела снимать боль, безошибочно определяла, что беспокоит человека, что болит, разбиралась в травах, несмотря на юный возраст. С десяти лет она была помощником отцу. Екатерина не радовалась способностям дочери, грустно говорила, что в их роду по линии матери часто бывали женщины с неординарными способностями, но эти женщины, как правило, редко бывали счастливыми. Арденн не прислушивался к словам русской жены, он мечтал, что его дочь станет настоящим врачом. Не сбылась мечта отца. Лейсе умерла в восемнадцать лет от рака мозга. Катерина плакала и говорила, что Бог наказал её дочь за то, что мать потеряла связь со своим родом, что обязательно надо было разыскать своих русских родичей, когда обнаружились у девочки способности, юная Лейсе просто потерялась в лабиринтах мироздания. Были бы родные Катерины рядом, они бы помогли, уберегли бы девушку от смерти. Молчал Арденн, слушая слова жены у гроба дочери. Горе возобладало над разумом женщины, пусть говорит, прощаясь с дочерью.
  Очень тяжело переживали смерть Лейсе сестры. Диана и Ариадна не были такими яркими личностями, как средняя Лейсе, но выросли красавицами, обе выбрали русских мужей. И если Арденн с радостью дал согласие на брак старшей дочери Дианы с Тимуром Котаковым, русским мужчиной, который был директором большого торгового центра, то воспротивился против выбора младшей Ариадны, потому что Самсон Орлецкий был здесь временно и собирался жить только в России. Арденн запретил Ариадне встречаться с Самсоном. Непослушная младшая дочь сбежала из дома. Больше её не видели в доме Арденна. Екатерина грустно говорила, что Ариадна пошла характером в двоюродную бабушку, единственную тетку Екатерины. Та тоже вышла замуж против воли отца и уехала с мужем в Америку. А Арденн запретил упоминать имя дочери в своем доме.
  У Тимура и Дианы родился только один ребенок, сын. Диана мечтала о дочери и хотела назвать её Лейсе. Но больше так детей у них и не появилось. Диана никогда не работала, растила единственного сына. Муж её был старше на десять лет и всегда работал в торговле, создавал достаток в доме. Сын был предметом их гордости, он отлично учился в школе, был очень дружен с дедушкой Арденном и всегда говорил, что тоже будет лечить людей. Мечты старого Арденна сбылись, внук сам поступил в московский медицинский институт и стал врачом. Тут и встретились родители Наны и Лейсе.
 
  "Папа и мама познакомились в Москве, они вместе учились в медицинском институте", - рассказывала Нана.
 
  Статная русоволосая красавица Фаина вышла замуж за мужественного веселого однокурсника еще студенткой. Русскую невестку приветливо приняли в семье мужа. Особенно её любила бабушка Катя. Она все ахала и жалела, как так у Фаи не было родителей, она выросла в детском доме. А старый Арденн возгордился вдвойне - теперь двое его внуков будут настоящими врачами. Он и не думал возражать против выбора внука - будущие врачи собирались жить в родных местах Арденна.
  Фаина учебу не бросила, хоть и появилось у неё еще в студенческие годы двое сыновей: Ираклий и Илларион. Спасибо свекрови и её матери, бабушке Кате. Бабушка Катя приехала к ним в Москву, прожила с ними полгода, нянча Ираклия, а потом забрала внука и вернулась домой. Там маленького Ираклия приняли заботливые руки бабушки Дианы. Также было и с Илларионом. Благодаря заботе родителей мужа, Фаина окончила институт, уехала в далекий родной город мужа, работала гинекологом. Смеялась, что скоро научится определять, как зачать дочку и обязательно еще родит. Ей очень хотелось девочку. Папа очень любил свою Фаю, берег её. Бабушка и дедушка тоже любили светловолосую русскую невестку, гордились её умом, красотой, нянчились с внуками. А для Фаи они были настоящими родителями, других не знала. Из всех родственников была у неё сестра. Фая писала ей, навещала как-то, но у сестры была своя жизнь, она не дорожила родственными связями.
  Благодаря своим родителям и маме, папа сделал карьеру, он стал известным в городе хирургом-онкологом. Радовался старый Арденн успехам внука, все чаще вспоминал умершую Лейсе: может, сейчас и смогли бы её вылечить. А вот обида на младшую дочь Ариадну не проходила: и уже не столько за побег - за то, что не подала о себе не единой весточки, даже сестре. Вот так и жили, хорошо, счастливо. Потом умерли друг за другом старый Арденн и Екатерина. Пришло их время. Их похоронили, оплакали и стали жить дальше.
  Сбылась мамина мечта о дочке. В третий раз Фаина родила двойню - Тимура, сына, и дочку Нинель. Как им все радовались! Бабушка подарила любимой невестке за внучку старинный ажурный серебряный браслет, которым очень дорожила - это была память об её единственной сестре Ариадне, которая очень давно против воли своего отца вышла замуж и покинула навсегда свои родные края. После рождения близнецов родители не планировали больше заводить детей. Так прошло десять лет. Мама забеременела и, хоть была уже немолода, сказала, что обязательно будет рожать. Папа согласился с ней. Он всегда соглашался со своей Фаиной. Весь дом ждал появления маленькой сестрички. Мама была уверена, что будет девочка. Фаина чувствовала себя хорошо. Но сны ей снились плохие, она без конца прощалась со своими детьми, уходила от них. Нередко женщина просыпалась в слезах, но вспоминала, что это лишь сон, что дети с ней, и успокаивалась. Она, наверно, предчувствовала свою смерть, просила любить маленькую Лейсе (это имя она выбрала из уважения к свекрови, услышав её рассказ об умершей сестре), наказывала Нане заботиться о сестренке, не бросать её. Мама говорила, что лишь тогда в доме будет счастье, пока Лейсе с ними. Плохо будет Лейсе, плохо будет всем. Внимательнее всех её слушал Тимур. Он больше других был привязан к маме. В отличие от старших братьев, младший плохо учился, но был трудолюбивым, любил копаться в земле, выращивал цветы, дарил их маме и бабушке.
  Папа был уважаемым врачом в городе, он спас не одну жизнь. К маме стремились попасть на прием многие женщины, она была внимательна, всегда слушала любую пациентку. Но ни сама мама, ни папа, ни другие медики не заметили во время последней беременности предлежание плаценты. Во время родов началось сильное кровотечение. Фаину не удалось спасти. Она умерла. Горе накрыло семью. Маму похоронили. Через несколько дней из роддома весь поседевший и сильно постаревший папа бережно принес малышку - светловолосую, голубоглазую Лейсе. Маленькую сестренку все очень любили, помня слова мамы, что нельзя бросать Лейсе, что, пока она счастлива, все хорошо будет в семье. А может, просто перенесли на неё ту любовь, что должна была принадлежать маме. Но больше всех был к ней привязан младший из братьев - Тимур.
  Беда не приходит одна. К шести месяцам выяснилось, что девочка слепа. Слепа от рождения. Еще больше побелела голова папы. А Тимур стал еще больше опекать сестренку, мальчик не отходил от малышки ни на минуту. Он был её глазами, её поводырем, её первым учителем, мальчик рано почувствовал ответственность. Именно он часто рассказывал Лейсе про умершую маму. Девочка не могла понять, что значит - мама умерла, почему она никогда не приходит, если всегда видит свою девочку с неба и любит её. Никто из взрослых не смог ответить на её наивные детские вопросы. А уставшая бабушка как-то сказала, что Лейсе сама когда-нибудь найдет маму, только тогда она будет уже совсем большая. Девочка поняла все по-своему, она стала говорить, что когда-нибудь уедет к маме. Иногда Лейсе разговаривала с мамой, передавала её слова другим. Отец-медик смотрел на это и хмурился. Детская фантазия перерастала во что-то непонятное. Это могло быть началом болезни. Но пока он не решился показать младшую дочь психиатрам.
  Когда Лейсе исполнилось семь лет, папа пытался определить её в интернат для слепых детей. Интернат был в соседнем городе. В ту осень у девчушки обнаружились новые странности. Она сказала при расставании плачущей Нане и хмурому Тимуру, который обещал отцу убежать следом за сестренкой:
 -- Не плачь, Нана. Твоя Лейсе всегда будет с тобой. Мы вместе найдем нашу маму. Сядем на поезд и приедем к ней. Я совсем немного побуду в интернате. Папа скоро заберет меня. Ты, Тимур, не убегай. Меня позовет бабушка. Надо будет проводить её. За ней скоро наша мама придет.
 -- Как придет? - даже испугалась Нана.
 -- Не знаю, мама мне не сказала как. Она только говорила, что скоро вместе с бабушкой будет.
  Лейсе легко рассталась со всеми родными, только долго не могла оторваться от бабушки.
 -- Ты скоро увидишь мою маму, - говорила она. - Скажи ей, что я очень люблю её. Я приеду проводить тебя, ты не переживай.
  Бабушка вытерла слезы, соглашаясь, кивнула головой. Старая женщина умерла через десять дней. Скоропостижно, от обширного инфаркта. Лейсе привезли домой и больше не увозили никуда. Когда бабушку похоронили, девочка сказала дедушке:
 -- Ты поплачь, ты не скоро увидишь бабушку. Они с мамой тоже скучают там без нас.
  Дедушка прожил несколько лет еще. До несчастья с Лейсе.
 
  Нана вздохнула, переводя дух. Вера поняла, сейчас она будет рассказывать что-то очень трудное.
 -- Мама говорила, пока все хорошо с Лейсе, все будет хорошо и с нами. Все наши беды начались с несчастья с Лейсе.
 
  Когда Лейсе исполнилось пятнадцать лет, её изнасиловал один подонок. Слепая девочка была доверчива, она не видела зла в этой жизни, её любили все, оберегали, как могли. В тот день Лейсе сидела в саду, наслаждаясь ароматом цветущих деревьев. И когда в их двор зашел незнакомец и попросил попить, она не испугалась, провела его на кухню. Отец недовольно глянул на младшую дочь и незваного гостя, который ему не понравился жестоким выражением лица, подумал, что слишком доверчива Лейсе, но ничего не стал говорить. Незнакомец неприятно ухмыльнулся, скользнул сальным взглядом по женственной фигуре Наны, попил и ушел. Лейсе пошла проводить его. Она долго не возвращалась. Это все, что помнила девочка. Что было дальше, никто не знал. Отец стал беспокоится, Нана пошла искать и обнаружила сестру, лежащую на земле, без сознания, на руках отпечатались синяки, рот был заткнут оторванным куском платья, внутренняя сторона бедер была в крови. Нана отчаянно зарыдала, бросилась приводить в чувство младшую сестру, на её крик выбежали отец и дедушка. Все вместе они осторожно занесли слепую девочку в дом. Вернувшийся Тимур бросился искать незнакомца, клялся, что убьет его, но того и след простыл.
  Лейсе ничего не помнила, но ей долго было плохо, она боялась оставаться одна, цеплялась за Нану, за Тимура, у девочки начала часто болеть голова, она отказывалась говорить с родными. Все чаще она стала искать умершую маму и говорить с ней. Всех незнакомых женщин, которые её хоть чуть-чуть приласкали, называла мамами.
  Папа показал младшую дочь врачам. Приговор был суров. У Лейсине признали шизофрению. Отца, когда он узнал диагноз младшей дочери, словно траву ветром, приклонило к земле. После этого он ушел из клиники, не стал сам оперировать, учил студентов. А Тимур в те дни крупно поссорился с отцом. Он утверждал, что Лейсе не больна, просто она знает будущее. Папа сердился, не хотел слушать младшего сына, в сердцах даже бросил, что в семье теперь у двоих проблемы с головой. Тимур обиженно замолчал, но своей точки зрения не переменил.
  Лейсе долго пробыла в клинике. Нана оставалась с ней там день и ночь, потому что слепая сестра все хотела уехать на поезде к маме, убегала из больницы. Лейсе пару раз задерживали уже на вокзале. Поэтому родные боялись оставлять её одну. Спустя неделю, поздно вечером, Лейсе неожиданно горько заплакала, встала, велела сестре отвести её домой.
 -- Дедушка, дедушка, - рыдала младшая внучка. - Мой дедушка. Он зовет меня. Мне надо к дедушке!
  Нана успокаивала её, как могла. Ничего не помогало. В отчаянии Нана обратилась к медсестре с просьбой сделать успокоительный укол Лейсе. Медсестра пообещала подойти. Но через десять минут прибежал Тимур, он сообщил, что у дедушки инсульт. Он хочет прощаться с внучками. Дедушка умер через три дня. Старик взял с сына слово, что он найдет и убьет насильника Лейсе. "Ты его видел, ты должен постоять за честь дочери", - косноязычно объяснял он.
  После похорон Лейсе вернулась в больницу. Нана разрывалась между ней и домом. Молодая женщина боялась за отца. Но, благодарение Богу, все реже Лейсе слышались голоса, все реже болела голова. Девушка успокоилась. Её выписали. Правильно говорила покойная мама: если хорошо маленькой Лейсе, всем хорошо в семье.
 
  Нана не стала учиться после окончания школы, она была теперь старшей женщиной в семье. Ей пришлось вести дом, ухаживать за братьями, отцом, дедом, слепой сестрой. Замуж Нана тоже из-за этого не вышла, хоть не один молодой человек заглядывался на статную голубоглазую красавицу. Просто она очень любила своих близких людей, не смогла с ними расстаться.
  А про Лейсе пошли слухи, что она знает судьбы людей, может предсказать будущее. К ней стали приходить желающие узнать свою жизнь, но отец рассердился и запретил пускать чужих в их двор. Да вскоре поток посетителей сократился. Лейсе всем предсказывала только большие несчастья, в том числе и своей семье. А люди не любят плохих предсказаний. Слепая девочка всегда оказывалась права. Давно распался Советский Союз. В республике начались беспорядки.
  Старший брат Ираклий пошел по стопам отца, окончил мединститут, поступил в аспирантуру, он мечтал заниматься наукой. Дома старший сын бывал редко. Отец гордился им, читая статьи Ираклия в толстых медицинских журналах, вспоминал дедушку Арденна, вот кто бы был рад больше всех.
  Второй брат Илларион пошел в покойного дедушку Тимура, был деловой, хваткий, он окончил финансово-экономический институт, последний год возглавлял сеть ресторанов в соседнем городе, поговаривал, что надо всем перебираться в Россию, в родной стране неспокойно, в верхах дерутся за власть. Илларион рано женился. Ему приказал отец, потому что одна из официанток его ресторана, Стела, была беременна от Иллариона. Средний сын послушался отца. Но ничего хорошего из этого брака не вышло. Илларион полюбил родившуюся дочь, назвал ей Лейсе, как свою слепую сестру, но с женой у него взаимопонимания никогда не было. Стела любила погулять, замужество и рождение ребенка её не изменило. Может, поэтому Илларион и уехал из родного города. Отец запретил ему разводиться, наоборот, он приказал среднему сыну взять дочь и жену с собой, но Илларион медлил, говорил, что пока у него там нет жилья, пусть Стела с дочерью поживут пока у тещи. Стела соглашалась: денег от мужа она получала много, а свободы без него было больше. Слепая Лейсе откровенно не любила жену Иллариона, а с его девочкой любила играть и разговаривать. Гулящая Стела безбожно пользовалась любовью родственников мужа к своей дочери: требовала все больше денег с мужа, угрожая не пускать девочку к дедушке, не давала развода, мотивируя тем, что ни Илларион, ни его родственники не увидят в противном случае девочки. Так тянулось уже несколько лет. Стела побаивалась только слепую провидицу: та как-то сказала ей:
 -- Маленькая Лейсе все равно будет расти с папой.
 -- Украдете девочку у меня? Или я куда денусь? А где буду я? - заинтересовалась Стела. - Я ведь не отдам вам дочку.
 -- Тебя не будет совсем, - задумчиво ответила слепая девушка.
 -- Как это не будет! Умру я что ли, по-твоему? Глупости говоришь. Я здоровая крепкая женщина.
 -- Я не знаю глупости или нет, я только вижу, как ты просишь свою девочку идти к дедушке. Плачешь, умоляешь. Ты ведь тоже её любишь! Ты не переживай, Стела, дедушка сам придет за маленькой Лейсе и заберет её. А потом Илларион найдет свою маленькую Лейсе. Только её больше не будут звать Лейсе. У девочки будет русское имя.
 -- Слепая дура, - тихонько буркнула Стела. - Все знают, что ты окончательно помешалась после...
  Она вовремя прикусила язык, в дверях стоял хмурый свекор.
 -- Ты не имеешь права так говорить, - сказал он укоризненно.
 -- Только у вас на все право есть, я больше вообще не приду к вам, и Лейсе вы не будете видеть! - недовольно выкрикнула жена Иллариона и ушла.
 -- Бедняжка, - тихо сказала слепая провидица. - Ей уже недолго осталась.
  Как и другим, Лейсе Стеле предсказывала только плохое.
  Тимур не стал учиться, кое-как окончил школу, пошел работать, хотя нужды в его деньгах не было. Папе всегда хорошо платили. Младший сын жил с отцом и сестрами, охранял слепую Лейсе. Он, как и отец, долго искал того подонка, который не пощадил младшую сестру, но тот исчез из города. После смерти дедушки, в доме осталось четыре человека: папа, Нана, Лейсе и Тимур.
  В последнее мирное лето собралась вся семья. Стоял конец августа. Приехал Илларион, остановился в доме жены, так велел отец. Первый же день его пребывания у жены окончился скандалом. Он хотел забрать дочь и уйти к отцу, но Стела не дала этого сделать. Она не отпустила девочку с отцом, а утром потихоньку увезла дочь к матери в деревню. Разозленный муж пообещал развестись и осудить дочь у Стелы. Та только язвительно смеялась:
 -- Так папочка тебе и позволил.
  Ираклий собирался жениться, привез показать отцу свою невесту, она тоже была медиком - медицинской сестрой.
  После долгих бед и несчастий вся семья радовалась, готовилась к свадьбе. Все очень полюбили невесту Ираклия, умную, спокойную, заботливую женщину. Нане стало сразу легче, как она появилась в доме: будущая невестка не боялась никакой работы, она хорошо готовила, была чистоплотной. Ираклий после свадьбы собирался перебраться в Россию, заняться вплотную наукой. Его приглашали в один из крупных научно-исследовательских институтов.
  Невеста Ираклия произвела огромное впечатление на приехавшего Иллариона. Увидев статную красавицу, Илларион застыл на минуту. Потом произнес, целуя руку девушке:
 -- Как я завидую своему брату. Ираклий, братишка, где ты нашел такое сокровище?
  Средний брат влюбился в невесту старшего, влюбился сразу с первого взгляда. Так когда-то полюбил свою Фаину папа. Ни одна женщина так не нравилась Иллриону. Но он не мог сказать о своей любви. Ведь эта женщина была невестой старшего брата, а у него пока есть жена и дочь. Папа заметил чувства среднего сына. Он рассердился и приказал Иллариону уехать. И средний брат уехал до свадьбы. Илларион о чем-то переговорил с невестой Ираклия перед отъездом. Нана не знала о чем. Наверно, он все-таки сказал о своей любви, решила так сестра. Ведь чего-то испугалась невеста Ираклия, покраснела, сказала, что не надо им больше видеться.
  А слепая Лейсе твердила, что свадьбы не будет, плакала, обнимала невесту Ираклия, жалела её, говорила, что любит её, но они скоро расстанутся. Папа считал предсказания младшей дочери вновь обострившеюся болезнью. Лейсе же опять начала беспокоится, все говорила, что нам всем надо сесть на поезд и уехать к маме. Она сердилась на Ираклия, когда тот начинал говорить о свадьбе, кричала, что надо ехать в поезде всем. Дальнейшие слова слепой девушки, в самом деле, стали непонятны всем, Лейсе стала упрекать, что Ираклий не любит детей, что его дети ни в чем не виноваты, а он этого не понимает.
 -- Я не буду с тобой говорить! - кричала она. - Я люблю этих несчастных детей. Вы меня полюбили, хоть мама и умерла. А у этих детей тоже умерла мама. Почему ты их не любишь! Ты даже не хочешь любить маленькую дочь своего брата!
 -- Ну что ты говоришь, - успокаивал сестру Ираклий. - Я очень люблю маленькую Лейсе.
 -- Не расстраивайся, Лейсе, - обняла слепую девушку невеста старшего брата. - Не кричи, не плачь. Ираклий будет любить детей. Я тебе это обещаю. Только, пожалуйста, не надо больше говорить, что я умру.
 -- А ты не умрешь, - ответила слепая девушка. - Ты же любишь своих детей. Это Ираклий ничего не понимает. Я все маме скажу! Вот она придет за мной, я ей все расскажу!
  Лейсе обхватила руками молодую женщину, прижалась и заплакала. Она не успокоилась до тех пор, пока невеста Ираклия не пообещал, что она выйдет замуж только за того, кто полюбит всех её будущих детей одинаково. Тревожно смотрел на слепую дочь отец и думал, что Лейсе все чаще слышатся голоса, все чаще говорит она с покойной матерью, девушке теперь часто придется лежать в клинике для душевно больных, болезнь её явно прогрессирует. С отцом согласился и Ираклий. Даже Нана поверила, что у младшей сестренки тяжелее обострение её болезни. Невеста Ираклия молчала. В задумчивости глядела она на своего жениха. После очередной ссоры Лейсе с Ираклием, у девушки случился сильнейший приступ головной боли, папа решил положить Лейсе в больницу. Младшая дочь не сопротивлялась.
  Свадьба не состоялась.
  В небольшой южной республике кончилась мирная жизнь. Люди стали убивать людей. Военные действия согнали семью с насиженного места. Рано утром город подвергся ракетному обстрелу. Испуганный папа, услышав громкий гул, приказал всем выйти из дома. Едва обитатели дома успели его покинуть, как один из снарядов угодил в их жилище. Большая семья в один момент осталась бездомной.
  Наны и Лейсе там не было в это время. Старшая сестра, как всегда, находилась с младшей в больнице. Вечером позвонил папа. Он договорился, что Лейсине выпишут, пусть Нана забирает сестру и завтра возвращается с ней домой. Они уезжают. Пока к Иллариону. Стела отказалась ехать с ними. Дочь тоже не отпустила.
  Утром обитателей больницы разбудил страшный грохот. Это обстреливали город. Нана не потеряла головы среди этого ужаса. Дождавшись небольшой паузы между обстрелами, она взяла за руку сестру, и они пешком стали добираться до дома. Автобусы уже не ходили.
  Нана вывела Лейсе из больничной ограды, как девушка вдруг дико закричала: "Папа! Папочка!" - и бросилась бежать в сторону вокзала. Нана еле её догнала уже на вокзале. Лейсе была уже в поезде, вцепилась в сестру, просила не выходить, твердила, что там мама, что папа туда тоже уехал, что домой идти не надо, что дома нет больше у них. Нана в тот день начала верить словам слепой сестры, потому что, когда она силой увела младшую сестру из поезда, и они, усталые и измученные добрались до дома, то... дома больше не было, на его месте были обгорелые остатки, никто не знал и не видел, куда делись братья и отец. Может, они были в доме в момент обстрела. А может, они бросились в больницу за своими женщинами, или уехали, не дождавшись Нану и Лейсе. Ведь твердит слепая сестра, что надо сесть в поезд и уехать. Нане очень хотелось верить, что у её младшей сестры нет болезни - Лейсе просто знает будущее.
  Да, где-то потерялись в неразберихе тех дней братья и папа. Нана ждала их с Лейсе несколько дней. Их, недовольно ворча, приютила Стела. Потом Лейсе убежала от неё, забралась в вагон, в это время начался очередной обстрел города, Нана кинулась за сестрой, вскочила в вагон, и поезд тронулся. Женщина подумала:
 -- Зачем надо выходить из поезда? Дома здесь больше нет. Стеле мы явно мешаем. Вот и Лейсе говорит, что папа уехал к маме. Неужели его убили? А может, он жив, где-нибудь в России, где нет войны. Может, он у Иллариона? Конечно, все они поехали к Иллариону. Папа знает, что мы тоже будем пробираться к Иллариону.
  Но поезд увез их в Россию. Лейсе отчаянно цеплялась за поручни, на давала сойти на станции, чтобы пересесть в другой поезд.
  Вот так и получилось, что Нана и Лейсе оказались в России. Питались на то, что нам подавали, что-то зарабатывала Нана, что-то Лейсе. Она кому-то предсказала будущее, и люди стали приходить к ней. Некоторые платили.
  После долгих мытарств женщины оказались в З-жье, где не было у них ни родных, ни знакомых. Они никому не нужны были. Двух несчастных женщин подобрал Фаддей, некоронованный господин бомжей и нищих. Он быстро сообразил, что на слепой Лейсе можно сделать деньги. И был прав. Лейсе предсказывала будущее, а люди Фаддея в это время очищали карманы и сумки зевак, что хотели знать свою судьбу или просто стояли из любопытства. Про Лейсе по всему городу пошла слава, что слепая голубоглазая девушка знает будущее. Весь долгий день она сидела на картонке возле базара, брала чужие руки своими тонкими пальцами и говорила, глядя в упор своими слепыми глазами, что ожидает человека. Какой-то местный богач после её предсказания привез девушке через несколько дней десять тысяч. Деньги, конечно, достались Фаддею. Он пытался заставить Лейсе говорить только хорошее, но девушка не понимала его, она не умела врать. Фаддей начал бить её, но с Лейсе ничего нельзя было сделать. Сердце Наны обливалось кровью, когда громадные ручищи Фаддея хлестали худенькое тело сестры. Та плакала и жаловалась:
 -- Не бей меня. Мне больно. Мама! Где ты? Почему не говоришь со своей Лейсе?
  Пьяный Фаддей чуть было не изнасиловал Лейсе. Он уже грубо толкнул её на постель, слепая провидица могла лишь беспомощно плакать, закрывая лицо, как ребенок, прозрачными своими руками. На её счастье, Нана оказалась рядом. Она заменила младшую сестру.
  -Фаддей, - с вызовом крикнула женщина. - Не тронь Лейсе. Она умрет, и ты лишишься дохода. А если тебе нужна женщина, то лучше ложись со мной. Не пожалеешь. Я горячая женщина!
  Мордатый Фаддей сально поглядел на Нану и отпустил слепую провидицу. Нана поспешно вытолкнула её из комнатушки, где в ту зиму она ютилась с сестрой. Другие нищие подхватили и увели плачущую Лейсе.
  Но, став любовницей Фаддея, Нана по-прежнему не могла полностью защитить сестру. Лейсе начала болеть, еще больше похудела. Летом она еще продержалась, а осенью стало плохо совсем. Возобновились головные боли, Лейсе сильно кашляла. Фаддей не желал ничего слышать. Нана хотела убежать от Фаддея с Лейсе, думала, надо сесть в любой поезд и уехать. Она стала подворовывать деньги у пьяного Фаддея, копила на билеты. Но Лейсе не дала уехать, говорила, братья её ждут под землей. Местом жительства нищих летом была большая пещера за городом. Да и куда могла уехать Нана с сестрой. У покойной мамы родителей не было, она с сестрой выросла в детдоме. Где живет сестра мамы, Нана не помнила. У бабушки Дианы тоже была где-то сестра. Но жива ли она, где её искать, этого Нана не знала. Однако насчет брата Лейсе оказалась права.
  Как-то с поезда сбросили избитого парня. Это был Тимур. Лейсе почувствовала это. Она ночью забеспокоилась, верной сестры не было рядом, её вызвал к себе их господин Фаддей, Нана не могла покинуть его до утра. Лейсе плакала и рвалась к проходящей недалеко железной дороге. Её отвели туда, нищие любили слепую девушку, а Фаддей был пьян. Он уснул, ублаженный темпераментной Нанкой.
  Недалеко от железнодорожного полотна раздавались стоны, потом умолкли, но Лейсе шла туда, ведомая своим провидческим даром. Местные бомжи там нашли сильно избитого парня и потащили в пещеру. Лейсе сразу узнала его, хоть и не могла видеть. Сердце подсказало ей. Это был их Тимур. Измученная тяжелой жизнью, болезнями, слепая девушка сидела возле брата, держала его за руку, не давала умереть. И Тимур выжил. Но Тимуру пришлось подчиниться Фаддею. Хоть и слаб был брат после болезни, но в его присутствии Фаддей боялся бить слепую провидицу. Черт знает этих восточных людей, зарежет потом где-нибудь, - так думал Фаддей. Потом появился и Ираклий. Ему сообщил Тимур, что нашел сестер. Братья пытались увести своих сестер от Фаддея. Не удалось. Он не отдавал Лейсе. Его верные люди охраняли день и ночь слепую провидицу. Еще бы, Фаддей сколько денег получал, используя её дар. Да и она не шла, говорила все, что мама сама сюда за ней придет и отведет к папе. А на Ираклия Фаддей имел виды. Врач все-таки, пару раз оказывал помощь головорезам Фаддея, к нужным людям возили несколько раз Ираклия, он обрабатывал ранения. Фаддею такие люди были нужны. Некоронованный король нищих считал, что прибрал братьев к рукам. Они бы ушли от него, они сильные, но невозможно было забрать Лейсе. И дело было не только в Фаддее. Слепая девушка упорно отказывалась уходить. Ждала маму. Нана грешным делом думала, что надо послушаться и подождать еще. Ведь благодаря Лейсе она осталась у Фаддея и встретила братьев. Может, отец появится. К сожалению, братья не знали, что с отцом, где он, жив ли? Во время военных действий потерялась и невеста Ираклия. Война добралась и до города, где жил Илларион. Тимур и Ираклий там были. Но не нашли ни отца, ни брата, ни Стелы, ни маленькой Лейсе.
  Когда дом снесло ракетой, лишь благодаря случайности, все остались живы. Невеста Ираклия сказала, что надо на время перебраться к её родителям, в деревню, там должно быть спокойнее. Надо уходить прямо сегодня. Папа как-то странно молчал, иногда только его полубезумный взгляд падал на дымящиеся развалины. Тимур и Ираклий отправились в больницу за сестрами, будущая невестка осталась возле убитого горем папы. Ни Наны, ни Лейсе уже не было в больнице, кто-то сказал, что сестры отправились на вокзал. Братья бросились туда. Знакомые подтвердили, что Лейсе забежала в поезд, что следом за ней бежала и Нана, что этот поезд уже ушел. Вернулись Тимур и Ираклий к родным развалинам только вечером. Возле дома никого не было. Какой-то солдат, сказали соседи, издевался над папой. Он увел в глубину сада, следом за ними бросилась невеста Ираклия. Больше их не видели. Слышали только выстрелы. Нану и Лейсе никто не видел, они не приходили. Испуганные соседи спрятались, услышав выстрелы. Боясь найти убитыми родных людей, братья все же обыскали весь сад. Папа и будущая невестка как сквозь землю канули. Нигде не было сестер. Потом кто-то в городе сказал, что видели сестер у Стелы. Братья нашли жену Иллариона, её дом уцелел, но сестер здесь уже не было. Стела ничего не знала, сказала только, что Лейсе все просила уехать. Может, и уехала Нана с ней. К Иллариону они собирались. Только и в соседнем городе уже шли военные действия. Тимур и Ираклий еще несколько дней искали своих родных, потом покинули город. А после и республику.
  Вот и все, что могли рассказать братья про своих родных.
  Осенью состояние младшей сестры стало совсем плохим. Порой она кричала от боли, отказывалась говорить. Фаддей теперь отсылал куда-нибудь братьев, когда Лейсе работала, опять стал бить её, аккуратно, чтобы не было синяков, пользуясь тем, что девушка была безответна. Лейсе очень боялась его. Получив очередной толчок в спину, она брала чью-то протянутую руку и, преодолевая боль, читала будущее.
 
 -- Если бы ты не увела от Фаддея Лейсе, он убил бы когда-нибудь её, или она сама бы умерла, - закончила свой невеселый рассказ Нана. - Мы все очень благодарны тебе за нашу Лейсе. Мама говорила правильно: хорошо Лейсе, хорошо и нам.
 -- А где твои братья сейчас? - спросила Вера. - Ведь Лейсе больше нет у Фаддея. Они вполне могли бы вырваться оттуда.
 -- Нет. Они все там же. Они пока не уверены, что наша Лейсе в порядке. Они хотят её видеть. К тому же, они без нас никуда не уедут. Да и некуда нам ехать. Наш дом разрушен. Можно, я схожу к ним вечером, - ответила Нана.
 -- А Фаддея ты не боишься?
 -- Там же мои братья.
 -- Я пойду с тобой, - сказала Вера после минутного молчания. - Я помогу вам. Нана, а что с отцом вашим? Ничего о нем не слышно?
 -- Не знаю, - расстроенно ответила Нана. - Когда я встречалась с Лейсе, она сказала, что ты его приведешь к нам.
 -- А мне она говорит, что я и к маме её скоро отведу, - улыбнулась Вера.
  Нана ничего не ответила
  Вера не знала, что этот разговор слышал муж. Он пытался запретить Вере идти на встречу с братьями Наны, но та была упряма. Тогда Олег сказал:
 -- Скажи Нанке, чтобы привела их всех сюда. У меня есть хорошая мысль. Они - восточные люди. Знаешь, а ведь если им помочь, они верны мне будут, как собаки. Как Нанка тебе верна. Пристрою, пожалуй, я Нанкиных братьев.
  Олег сдержал свое слово. И причина была не только в том, что ему нужны были верные люди. Нанка к тому времени стала любовницей Олега. Олег умел быть щедрым и благодарным.

Глава 19.


  Вера ни одного дня не имела общей спальни с мужем. Так решил Олег. Веру это устроило. Женившись на молодой женщине, муж не собирался расставаться с любовницами. Про любовниц мужа Вера догадывалась. И не очень печалилась. Ей не хотелось ложиться в постель мужа. Уже с первых дней брака она понимала, что совершила ошибку, сгоряча согласившись стать женой Олега. Женщина успокаивала себя, что в браке можно быть и друзьями. А если Олег заговорит о разводе, она согласится. Но данное мужу слово, что у неё никогда не будет любовника, она держала. И дело было не только в честности. Олег вытащил из одной передряги мамочку, Дульцинею... Заплатил её громадный долг. Вере пришлось просить об этом мужа. Тот обещал дать денег, при условии, что Вера никогда от него не уйдет, никогда не возьмет себе любовника. Жена согласилась, теперь Вера платила по счетам матери.
 
  Когда Нана уже несколько недель проработала в доме Веры, то как-то, вернувшись поздно ночью, застала такую сцену.
  Олег пришел домой поздно. Удивился, что нет Веры. Стал ей звонить. Вытащил телефон и обнаружил сообщение: "Стою в огромной пробке. Вера". Муж успокоился и не стал звонить. Нана торопливо накрыла ему стол. Олег ел да похваливал. Потом стал заигрывать с Наной.
 -- Нанка, ты замечательно готовишь плов. А может, и ты такая же горячая и острая штучка, как твои блюда.
  Олег подошел и обнял Нану. Та кокетливо повела глазами.
 -- Еще лучше, - ответила она.
 -- Тогда пойдем.
  Ни он, ни Нана не слышали, что в дом тихо вошла Вера. Она стояла и слушала. Потом также тихо вышла, спустилась вниз, посидела во дворе на скамеечке, потом поднялась и позвонила в дверь. Открыла ей смущенная, растрепанная Нана. Вера, сославшись на усталость и головную боль, быстро поздоровалась и ушла спать. Ей было неприятно. И дело было не в Олеге. В Нане. Она считала её почти подругой. А тут совсем другое. Нет, наверно, никогда у Веры не будет рядом друга, надежного человека, такого, как папка. Но Нана сама зашла в её спальню. Вера читала книгу при неярком свете ночника.
 -- Вероника Богдановна, я знаю, вы не спите. Я хочу поговорить с вами, - тихим голосом начала Нана.
 -- Слушаю, - подняла тонкие брови Вера.
 -- Я не могу больше работать у вас.
 -- Почему?
 -- Вы мне помогли, спасли Лейсе. Я не должна отвечать неблагодарностью.
 -- А что случилось?
  Нана замялась.
 -- Говори, - глянула в упор красивыми серыми глазами Вера.
 -- Олег Сергеевич. ... Я не могу... Он ваш муж... Я переспала с вашим мужем.... - выпалила служанка, решившись, наконец.
 -- Я знаю, - без тени улыбки подытожила Вера. - Олег с первых дней хотел затащить тебя в постель.
 -- Я очень виновата, - зачастила Нанка. - Я поступила отвратительно. На востоке меня за это убили бы. И правильно бы сделали.
 -- К счастью, мы не на востоке.
  У Веры полегчало на душе после признания Наны. Женщина вдруг улыбнулась и спросила:
 -- И как тебе?
 -- Что? - не поняла Нана.
 -- Мой муж. Понравился?
  Нана опустила глаза, потом промолвила:
 -- Да ничего. Мне все мужчины нравятся. Я не могу без мужчины. Хотя у меня были и получше, - ляпнула Нанка и смутилась.
  Вера засмеялась.
 -- Знаешь, Нана, я тебя благословляю. Спи с Олегом.
 -- Вы что такое говорите? Вероника Богдановна, - Нанка была поражена
 -- То и говорю. Сама сказала, что бывают и лучше. Но если тебя Олег устраивает, зачем куда-то бегать....
 -- Ой, - протянула Нанка, словно о чем-то догадавшись...
 -- Все нормально, - улыбнулась Вера. - Знаешь, Нана, мне все равно, кто спит с моим мужем. Лучше ты, чем Артурчик ему кого подсунет.
 -- Вы что не против? - не могла поверить служанка. - Вы на меня не сердитесь? Прощаете?
 -- А что? Тебе не нравится мое предложение?
  Нечаянно высказанная мысль все больше нравилась Вере. Пусть Нанка будет любовницей мужа. Дома. Под боком. Меньше Олег к Вере будет заходить.
  - Нана, ведь мой муж не противен?
 -- Нет, вы что, Вероника Богдановна. Он интересный мужчина, совсем негрубый, обходительный.
 -- Вот и спи с ним, - смеялась Вера. - Сказала же, разрешаю.
 -- Ну а как же вы? Ведь вам тоже нужен мужчина.
 -- Нужен, - вырвалось у Веры. - Но только не он.
  Она прикусила язык. Но умная Нанка все поняла. Так Нана с благословения Веры стала постоянной любовницей Олега. Служанка теперь регулярно делила свою постель с старшим Переметьевым. Но Вере стала еще преданней. На Нану, было, польстился и Артурчик, но получил от Олега. Вера сделала так, чтобы Артур не в лучший момент попался на глаза брату. Артур все понял, уходя, зашипел:
 -- Когда-нибудь, Верка, ты поплатишься за все.
 -- Иди, гнилой, - презрительно бросила Вера. - А то скажу Олегу, что у тебя СПИД. Ты знаешь, твой брат мнительный. Близко к нашему дому не подпустит. И анализы замучаешься сдавать.
  Артур вздрогнул при этих словах, поспешил уйти.
  После этого вечера Вера распланировала судьбу братьев Наны. Они выросли в интеллигентной семье, нечего им жить среди нищих. Женщина напомнила мужу, что тот хотел помочь Тимуру и Ираклию.
 -- Да они торговать совсем не умеют, - недовольно ответил муж. - Я пробовал их поставить на лотки. Ничего у них не получается. Мне на базаре нужны надежные люди. Нет у меня для них работы. В охранники тоже не годятся. Пусть на стройку идут, там всегда гастарбайтеры требуются.
 -- Да там условия чуть лучше, чем в пещере, - возмутилась жена. - А Ираклий все-таки врач по профессии.
 -- Врачи на мою фирму не требуются.
 -- Тогда я сама их пристрою, - сгоряча пообещала жена.
 -- Попробуй, попробуй, - усмехнулся муж. - Когда у тебя ничего не выйдет, скажешь. Похлопочу я, на какой-нибудь стройке.
  Одно дело сказать, другое сделать. Вера легко решила вопрос с Тимуром. Она узнала от Наны, что тот любит возиться с землей, неплохо в свое время растил цветы в родном дворе. Он стал сторожем и садовником на даче Веры. Олег согласился с этим назначением. Кроме того, скоро должны были выписать Лейсе, муж резко заявил Вере, чтобы в его доме слепой девушки не было.
 -- Вот пусть она с братом и живет на даче, - подумала Вероника и решила посоветоваться с Наной.
  Та обрадовалась решению своей хозяйки.
 -- Как хорошо. Лейсе никто не будет беспокоить. А уж Тимур с неё глаз не спустит. И мы всегда с ними сможем встретиться.
  А вот Ираклия никак Вероника не могла пристроить.
 -- Ладно, - думала Вера. - Пусть и он живет на даче. Где подработать, найдет. Те же самые стройки.
  Но помощь неожиданно пришла со стороны мужа. Олег вечером смотрел телевизор о несчастных актерах советского кино, которые оказались невостребованными и начал недовольно говорить о неприспособленности интеллигенции к жизни.
 -- Надо же, - удивлялся тот, - торговать даже не умеют. Не знают, чем заняться. Интеллигенция!
 -- А почему они должны уметь торговать? - разозлилась неожиданно Вера, которой в разговоре послышался намек на неё саму. - У тебя спину прострелило, что-то к Иосифу Антоновичу, обычному врачу, побежал. А зачем? Лечил бы спину на базаре. Или бы Иосифу Антоновичу предложил там подработать. Ведь ему маловато платят. Пусть бы подработал у тебя на лотке.
 -- Иосиф Антонович - врач от Бога, - возразил муж. - Такому грех на базаре торговать.
 -- А Нанкиному брату можно? Он тоже врач. Между прочим, Ираклий окончил аспирантуру. Помог бы ты ему, Олег, с работой.
 -- Работа врача - не проблема, - ответил муж. - Они везде требуются. Жить где твой протеже будет? Тоже к себе на дачу поселишь?
 -- И поселю, - пообещала женщина.
  Именно Иосиф Антонович, который считался почти что семейным врачом всех Переметьевых, обмолвился во время шашлыков на даче Веры - праздновали день рождения Олега, что здесь, недалеко от дачи, есть детская инфекционная больница. Старый главврач умер, никого не могут найти на его место. Зарплаты просто мизерные у врачей. Уж кого только не искали, З-жье рядом, все предпочитают ездить в город, к современному оборудованию, а там деревянные бараки еще дореволюционных времен. Правда, главврачу дают при больнице комнатушку.
 -- Нана, - сразу же крикнула Вера. - Пойди сюда. Ваш Ираклий ведь врач?
 -- Да, - ответила служанка.
 -- Документы у него сохранились?
 -- Да, диплом есть, только трудовая книжка осталась там...
 -- А где сейчас Ираклий?
 -- На том конце деревни дом кто-то себе строит. Ираклий на подсобных работах.
 -- Спасибо, - ответила Вера. - Иди, Нана.
 -- Вот, Иосиф Антонович, ведь пропадает врач, и не просто врач. Аспирантуру окончил, - грустно сказала Вероника. - На строительстве дач подрабатывает. Может, и прав Олег: не умеет интеллигенция постоять за себя.
  Иосиф Антонович сокрушенно покачал головой, но ничего не сказал.
  Вечером, когда отбыли все гости, (умотался даже Артурчик: ему Лейсе сказала, что в нем поселился огромный червяк и жрет его тело, братец назвал её слепой дурой, а Лейсе еще что-то тихо добавила, и Артурчик поспешно уехал) Вера не отстала от мужа, пока тот не пообещал провентилировать этот вопрос: возьмут без прописки Ираклия на работу или нет? Потом подмигнула Нанке, уходя в свою любимую комнатушку на чердачном этаже, где её ждала Лейсе:
 -- Проси сама за брата. Олег не должен тебе отказать. А я хоть спокойно поговорю с Люси. Девочка хорошо выглядит. Пополнела, порозовела. И голова не болит. Только мамой перестала звать меня, - грустно завершила Вера и тут же улыбнулась: - Интересно, что наша Люси такое сказала Артуру, что тот моментально сбежал.
 -- Я знаю, - засмеялась Нана. - Это я попросила Лейсе так сделать.
 -- Ты о чем? - подняла свои тонкие брови Вероника.
 -- Лейсе сказала, что его квартиру сегодня обворуют. Вот Артур и рванул в З-жье.
  Вера весело засмеялась.
  А через неделю Ираклий приступил к обязанностям главврача детской инфекционной больницы. Об этом похлопотал Олег Переметьев. Старший брат Лейсе получил временную регистрацию. Иосиф Антонович, ближе познакомившись с Ираклием, узнав, что он учился в аспирантуре, вспомнил его несколько статей в медицинских журналах, тоже решил помочь устроить судьбу своего коллеги, зарегистрировал его у себя. Для Ираклия, который с радостью согласился на эту работу, главным преимуществом было служебное жилье. Теперь и него был свой угол. Он даже начал мечтать забрать брата и сестру к себе, но Вера сказала:
 -- Не дури, Ираклий. У тебя всего одна маленькая комната. Живи спокойно. Никто твоих родных на улицу не гонит. А Лейсе на даче лучше. Она отдыхает, много бывает на свежем воздухе. К ней бабушки-соседки приходят, дети прибегают. Люси с ними играет. И потом, куда ты её собачару денешь?
  Да, недавно у Лейсе появилась большая собака. Не поводырь. Обычная дворняга, но огромных размеров. Её кто-то выбросил из дачников, возвращаясь в город. Собака сама выбрала слепую девушку. Тимур в тот день пошел в магазин. Взял с собой сестру, он не оставлял её одну на даче. Боялся: вдруг Фаддей явится за ней. Когда брат с сестрой шли через заброшенный парк, что был недалеко от дачи, то из кустов выбежала огромная палевая собака, тощая, со свалявшейся шерстью. Она, увидев людей, жалобно взвизгнула, бросилась к Лейсе и принялась жалко тявкать и облизывать её руки.
 -- Собачка, хорошая собачка, - протянула слепая девушка. - Меня нашла собачка. Тимур, возьмем её с собой. Это наша собачка.
  Брат молчал. Дача чужая. И так хозяин хмурился, когда Вероника Богдановна поселила их здесь. А теперь еще и собака. Но как отказать слепой сестре, которая редко когда что просила, он не знал. А Лейсе чуткой рукой уже набирала номер Вероники на мобильнике, который им оставила хозяйка:
 -- Вера, здравствуй. Нет, ничего не случилось с твоей Люси. Верочка, меня узнала собачка. Хорошая собачка. Добрая. Она руки мне облизала. Можно она со мной будет жить?
  В детском голоске слепой провидицы было столько радости, надежды, что Вера тут же согласилась.
 -- Конечно, моя девочка, - ответила она. - Возьми с собой собачку, моя Люси. Придумай ей имя. Играй с ней.
  Когда через неделю Вероника приехала навестить свою Люси и её брата, то её громким лаем встретила огромная животина, бегающая по двору.
 -- Ничего себе собачка, - только и обмолвилась Вероника, смело протягивая руку и гладя лобастую голову. - Как тебя зовут?
  Собака доверчиво подставила голову.
 -- Тим, - ответил Тимур.
 -- Ну, Тим, давай знакомится, - сказала Вера, почесывая её за ушами. - Дай лапу, Тим, на счастье мне...
  К удивлению Веры псина подняла лапу.
 -- Ах ты, умница, - умилилась Вероника, пожимая огромную собачью лапу . - Да ты ученая псина.
  Олег тоже одобрил появление собаки.
 -- Давно пора было завести, - сказал он, когда пес, посаженный к его приезду на цепь, громко и свирепо облаял его, рвался, хрипел, не желая пропускать на дачу. - Хорошо, что злой. Никого не подпускает. Молодец!
  Надо сказать, что Тим признавал лишь пятерых людей. Лейсе он считал за ребенка, охранял её, играл с ней, носил мячики, тыча мокрым носом в руки слепой девушки, чтобы та в очередной раз бросила его. Нану и братьев снисходительно терпел, мог и гавкнуть на них. Веронику собака признала хозяйкой - она выполняла все её команды. А братьев Переметьевых Тим терпеть не мог. Артуру как-то порвал штаны. После этого младший Переметьев к радости Веры и остальных обитателей дачи перестал там бывать.
  Ираклий согласился с Верой, что младшей сестре лучше оставаться на даче. Это же самое твердил и Тимур. Лейсе молчала и улыбалась светлой детской улыбкой. Она набиралась сил после трудной бездомной жизни среди бомжей. Нанка на предложение старшего брата жить с ним разумно сказала, что будет продолжать работать у Веры. Ей нетрудно, а Олег Сергеевич платит очень хорошо. И где она, в конце концов, найдет работу с жильем и хорошо оплачиваемую, не имея никакой специальности.
  Жизнь потекла относительно спокойно. Вера, пристроив своих подопечных, опять стала скучать. Все чаще она уезжала на дачу. И не только поговорить с Лейсе. Все было гораздо хуже. Опять подступила тоска.
  Тимур, после того как Олег помог устроить Ираклия на работу, испытывал огромное чувство благодарности не только к Вере, но и к её мужу. Олег был доволен сторожем, он прекрасно понимал, что тот будет ему предан до последнего. Этим и пользовался муж Веры. Он приказал Тимуру приглядывать за женщиной. И теперь, когда Вероника сбегала на дачу, Олег знал, что сторож будет за ней следить. Именно от него он узнал, что жена, отсиживаясь по трое суток в деревне, не только проводит время со слепой девушкой, Вера попивает, Олег забеспокоился. Он раскричался на жену, та виновато молчала, даже не оправдывалась. Это было хуже всего. Опять начала гаснуть веселая жена Переметьева. Но больше всего Олег боялся, что Вера начнет пить, как начинала пить Андриана. Старший Переметьев решил, что жене надо работать. Он сказал об этом Вере. Та не ответила. Скука и тоска вновь одолевали её со всех сторон. Стакан вина или рюмка коньяка ненадолго прогоняли мрачные мысли, после спиртного спалось хорошо. Это и пугало - Вера сама боялась стать алкоголичкой. Но торговля её не интересовала. Ей очень хотелось ребеночка, особенно после знакомства с Люси. Но только не от Переметьевых. Вероника ненавидела Артура, не любила мужа. Она не хотела, чтобы перемешалась кровь Рычаговых и Переметьевых.
 -- Не дай Боже, - думала молодая женщина, - осмелюсь, рожу, а ребеночек мой копия Артурчика будет. Я не смогу любить его тогда. От кого бы мне родить? С кем бы муженьку наставить рога? Да это еще дурацкое обещание... Может мне тайком сходить на искусственное оплодотворение?
  И все же дело было не в обещании. Лишь от одного женщина хотела бы родить. Никита Колечкин, от которого она ушла по своей глупости.

Глава 20.


  Вероника никогда не интересовалась, как муж зарабатывает деньги. Но догадывалась, что не всегда честным путем. Нередко фирма "Северные зори" разоряла и поглощала более мелкие предприятия. К чести Олега надо сказать, что, порой разорив то или иное небольшое предприятие, хороших и толковых людей он брал на работу в свою фирму. С грустью Олег Переметьев начал констатировать, что брат его мало интересуется делами. Вера права, паразит - Артур, любит прожигать жизнь. Но Олег обещал матери не бросать брата. Вот и создавал работоспособную команду, собирал вокруг себя надежных людей. Никак только не мог найти человека, который мог бы заменить его полностью, хотя бы на время отдыха хозяина.
  Олег все чаще думал о своей жизни. И был недоволен. Он работал как проклятый, нажил большие деньги. Зачем? У него нет детей. Есть младший брат, есть молодая жена. Именно благодаря Вере, Олег стал трезвее смотреть на выходки младшего брата. Нет, ему нельзя оставлять деньги. Артур не рвется желанием заниматься бизнесом. Олегу нужен надежный помощник. Может, привлечь Веру. Да, она молода, красива, умна, с ней можно появиться в любом обществе, она поддержит любой разговор. Как первые дни после женитьбы с ней было весело, не соскучишься, вечно она чего-нибудь придумывала. Олег ни минуты не жалел, что женился на дочери генерала Рычагова. В их жизни было всякое. Олег знал, что Вера его не любит, она честно об этом говорила, а он отвечал, что его любви хватит на двоих. К жене Олег испытывал необычайную нежность, несмотря на частые ссоры первого года жизни. Он создал ей все условия: деньги, драгоценности, новая перестроенная дача, никаких забот. Муж не учел одного, что молодая жена с её энергичным характером заскучает. А грустная Вероника ему не нравилась. Поэтому он и разрешил ей поработать. Школа, это так, пустяк. Вера не знает, что Олег согласился на её работу в той элитной школе после одного заключенного пари. Его приятель, отец Сережки Кирьянова, пожаловался, что никак не приживется в их школе учитель литературы.
 -- Никто наших оболтусов долго не может выдержать. И платят в нашей школе лучше, чем в обычной, и кабинеты оборудованы, а все равно никто не хочет работать.
 -- Моя бы жена выдержала, - похвалился Олег, сидя за бутылкой коньяка с другом и выпив не одну уже рюмку. - У неё, знаешь, какой характер.
 -- Какой? - поинтересовался друг.
 -- Противотанковый. Ей бы армией командовать. Правду говорю, на себе испытал, - Олег вспомнил отсидку в туалете. - Она с твоим оболтусом мигом бы справилась.
  Слово за словом, поспорили, Олег дал согласие на работу Веры. Она об этом споре и не знала. Считала, что сама приняла решение. Олег с удовольствием вспоминал этот год, что работала Вера. Жена была весела, оживленна. Приятно было возвратиться домой. Сколько он посмеялся над её рассказами, даже переживал вместе с ней, когда её одиннадцатиклассники пошли сдавать обязательный в тот год ЕГЭ по русскому языку. Ничего, сдали.
  Год прошел, и Олег настоял на уходе Веры. Та ушла и загрустила.
 -- Зря ты запретил ей работать. Дело твоей жене надо, - говорил сосед Кирьянов. - А то сбежит от тебя.
 -- Твой оболтус окончил школу?
 -- Да.
 -- Что тогда Верке делать в вашей школе?
 -- А что? - смеялся друг.- Пусть учит других балбесов. У неё ловко это получается. Сколько она моего парня чихвостила, а он её любимой учительницей именовал.
 -- Её любимой учительницей, - отозвался Олег. - А меня нищим олигархом в газетах окрестили.
 -- Вот-вот, и газетам есть пища, - смеялся банкир.
 -- Пусть газеты твою новую пассию обсуждают лучше. Ты вроде жениться собрался?
 -- Есть такие планы. Хорошая женщина. Деловая. И оболтус одобряет новую маму. Дочь тоже за, давно, говорит, пора мне найти половину. Так что женюсь в ближайшее время.
 -- Вот, свою жену и заставляй работать, - прекратил Олег этот разговор.
  Потом у Веры появилась новая забота - стала опекать слепую девушку. Против этого муж ничего не имел. Благотворительность всегда нужна. Слепая Лейсе и у него вызывала жалость. Вспоминалась почему-то Андриана. Как она там? Именно в эти дни Олег, терзаемый совестью, увеличил ей содержание. Человеческие чувства пробуждала в нем несчастная Лейсе. И Вера ожила опять. Лейсе благотворно влияла на жену. Именно в те дни Вероника вроде стала соглашаться родить ребенка. Не кричала откровенно, как прежде, что дети ей не нужны, думала все о чем-то. "Значит, скоро согласится!" - решил муж.
  Надо честно признаться, не очень-то получалось с физической близостью у Олега с Верой. И причина не в Олеге. Сама Вера была холодна в постели, явно уклонялась от супружеских обязанностей. Олег сначала думал, что она просто его не любит, но жена не завела любовников, это его удивило: неужели дело только в данном обещании. Более того, не похоже было, чтобы жена хотела бросить его, Вера была надежным человеком, хорошим другом. А когда в доме появилась горячая темпераментная Нана, то Олег решил, что жизнь наладилась. Вера смотрела сквозь пальцы на его ухаживания за Нанкой. И все никак не мог понять мужчина: знает жена или нет? А, в целом, его все устраивало.
  И до Нанки Олег часто изменял Вере. Но в её верности был уверен. И дело было не только в глупой Дульцинее, из-за которой жена дала слово, что никогда не уйдет от мужа, не изменит ему. Олег прекрасно понимал, что ради матери Вера не пошла бы ни на какие жертвы. Она не знает, что было на самом деле. Не Вере, а Олегу надо было клясться в верности, настоящим-то должником был Артур. Олегу, когда он раскопал всю эту истории, самому стало противно. Именно, оберегая жену, он молчком заплатил долг Дульцинеи и первый раз крупно поругался с Артуром.
  После свадьбы дочери Дульцинея сначала часто появлялась в З-жье. Дочь её потерпела, потерпела и быстро спровадила от себя. Дульцинея нашла выход, она поселилась у подруги - матери Олега. Матушка вскоре умерла, Дульцинея осталась утешать младшего сыночка. Где, когда теща снюхалась с Артуром? Бог их знает. Вера думала, что она открыла глаза мужу на связь Дульцинеи и Артура. Нет, не так это. Олег давно об этом знал. Младший брат преподнес эту историю следующим образом: ему было очень плохо после смерти мамы. Тетя Дуся его пожалела.
 -- Пожалела, - с иронией произнес Олег. - В постель к тебе залезла. И тебе было все рано с кем...
 -- Мне было очень плохо, - опустил глаза братец.
 -- Слава Богу, - подумал Олег, - Вера не в мать. Но неужели Артуру приятно со старухой.... Хотя не такая уж и старая теща. Она Верку-то совсем молоденькой родила. Интересно, а с какими чувствами сама Дульцинея ложилась к молодому мужику в постель?
  Олег не знал, что Дульцинея думать не умеет. Но при этом считает себя красавицей и умницей. Как использовать эти качества родственницы, Артур моментально придумал.
  Олег под влиянием Веры стал меньше давать денег младшему брату.
 -- Начинай работать, - говорил он. - Фирма разрослась. Мне помощники нужны.
  Брат отмалчивался. Раньше было проще. Для матушки старший брат денег не жалел и не проверял, на что их тратит младший. А тут не стало Корнелии Львовны, и ежемесячные суммы Олег сократил, пригрозил, что и из различных историй вытягивать не будет братца. А деньги Артуру были очень нужны. Он привык жить на широкую ногу. Да и в это время он начал употреблять наркотики. А они стоят больших денег. Вот Артур и нашел быстрый способ обогащения.
  Как-то Дульцинея застала молодого любовника горько плачущим. Артур признался ей, что сделал большие долги.
 -- Попроси у брата, - посоветовала Дульцинея. - Олег всегда давал тебе деньги.
 -- Я просил. Но ты знаешь свою дочь. Вера не дает брату выручить меня, - Артур помолчал, потом сказал: - Олег даже моим друзьям запретил мне давать деньги. Все боятся Олега.
  Дульцинея промолчала минуту, потом воскликнула:
 -- А давай я попрошу!
 -- Тебе Олег тоже не даст.
 -- А если не у Олега? У тебя есть друзья, у которых ты мог бы занять?
 -- Нет, - возразил Артур. - Я не могу принять от тебя такой жертвы.
  Но Дульцинея стояла на своем. Торжествующий в душе Артур якобы неохотно отвел её к своему другу, такому же негодяю, с которым он все это затеял. Тот дал Дульцинее взаймы приличную сумму. Согласился ждать или получать частями долг. Но оговорил, что, если ему будет нужда, Дульцинея должна будет сразу вернуть деньги.
 -- Однако такого не предвидится, - добавил Антон, лучезарно улыбаясь.
  Однако через два месяца, когда Артур улетел для поправки здоровья в Турцию, к Дульцинее явился Антон, потребовал долг. Дульцинея забегала. Денег у неё не было. Её поставили на счетчик. Долг рос в геометрической прогрессии. Она побежала к дочери. Вера выслушала, иронично обронила,
 -- Сама выкручивайся, мамочка. Или любовничка своего попроси. Можно тряхануть и Артурчика.
  Но Дульцинея знала, чем пронять дочь.
 -- Папочка тогда твой заплатит, - сказала она.
 -- Откуда у него такие деньги? - насторожилась Вера.
 -- Он - не ты, найдет, танк продаст, - заявила мать.
  Вера забеспокоилась. Она знала атаки матери на отца. У того и так в последнее время не совсем ладилось со службой. А без армии папка себя не представлял. Скрепя сердце, Вера обратилась к Олегу. Тот только ахнул, услышав сумму долга, но деньги обещал дать. Постепенно Олег раскрутил всю историю. Денег Артур так и не получил, а вот за Антоном оказалось стоит Андрей Горчичников. С этим человеком опасно портить отношения. Горчичников все еще зол на Олега из-за Андрианы, в которую был влюблен. Горчичников передал Олегу, что деньги пока ему не нужны, потому что он отбывает еще срок, но по первому требованию Переметьев должен вернуть ему долг. И если Олег не согласен, то Горчичников выйдет на генерала Рычагова. Тот заплатит за дуру жену. Жалея Веру, Олег не стал говорить всей правды. Но та о чем-то и так догадывалась. У Веры срабатывало чутье, когда дело касалось отца. Так что, выручив Дульцинею, Олег этим поступком привязал к себе Веру навсегда. А Вера быстро занялась Дульцинеей, к тому же обнаружила её в постели только что вернувшегося из-за границы Артура и отправила мамочку к отцу. Женой с тех дней Олег стал дорожить, даже больше, чем братом. Это заметили и окружающие. Считали, что Переметьев счастлив в новом браке. Этим и воспользовался Артур. Зря Верка сбросила его со счетов. Артур ничего не прощал, он затаил зло. Не помогла Дуська избавиться от своей доченьки, есть другие способы. Артур давно ненавидел Верку, которая плевала на него с высокой колокольни. Именно он, когда пришло время - Горчичников убежал из-под стражи - посоветовал тому потребовать, чтобы деньги привезла Вера, взять её в заложницы, тогда Олег любую бумажку подпишет, любую сумму выплатит и уж никак не сдаст старого приятеля, потому что жену молодую он любит.
  После долгих раздумий Горчичников передал Олегу, чтобы деньги привезла ему Вероника. Это будет залогом того, что Олег не сдал его властям. Олег задумался. Но связываться с Горчичниковым не хотелось, лучше согласиться с этим гадом. Да и спокойнее, если деньги отвезет Вера, она уж точно не обманет. На Артура надежды не было никакой. Поэтому деньги повезла Вероника. Она никак не связала долг мамочки и события сегодняшнего дня; женщина, зная кое о каких проблемах мужа, считала, что Олег влип в неприятную ситуацию, что у него есть возможность откупиться. Такое уже бывало. Но впервые Олег вовлек в свои непонятные дела жену.
 -- Уж не хочешь ли ты, Олежек, расплатиться мною? - саркастически осведомилась молодая женщина, услышав просьбу мужа.
 -- Верочка, - после раздумий ответил муж. - В этой жизни я верю только тебе. Поверь, мне просто некого больше попросить. Артура не решаюсь просить. Да, кроме того, он куда-то уехал опять.
 -- Артур и не довез бы твоих денег, - хмыкнула Вероника.
 -- Почему ты всегда так плохо думаешь об Артуре? - автоматически возразил муж. - А он тебя любит. Слова плохого о тебе не сказал.
 -- Ага, любит, - фыркнула женщина. - Даже переспать со мной был бы не против.
 -- Ты наговариваешь, - как всегда не поверил муж.
 -- Ладно, закончим этот разговор, - ответила женщина. - Говори, что я должна сделать.
  И Олег стал вдохновенно сочинять, правды Вере не стоило знать:
 -- Словом, много лет назад я остался должен крупную сумму одному человеку. Про него ничего долго не было слышно. Антон передал, что Горчичников появился. Ему нужны деньги. Деньги у меня есть, уже приготовлены. Завтра вы встретитесь с ним на У-ком шоссе. Антон будет на черной БМВ. Вот смотри сюда, - муж написал что-то на листке. - Запомни номер. Встреча назначена ровно на два часа. Опаздывать нельзя. Отдашь дипломат с деньгами и сразу домой.
 -- А поподробнее нельзя? Почему я? К чему такая таинственность?
 -- Горчичников никому не верит... Он... он... - нет, нельзя говорить Вере, что он в бегах.
 -- А твоей жене поверит? - не поняла женщина.
 -- Вера, я очень прошу, помоги мне, - стал давить на чувства муж. - Я всегда шел навстречу твоим капризам. Дачу построил на берегу озера, машину купил. Побрякушки, какие хочешь. Я даже согласился, чтобы ты работала. И где? В школе!
 -- Но и быстро приказал уйти оттуда, - строптиво ответила Вера.
 -- На тебя сопляки стали заглядываться, - сердито ответил муж. - Опять же, Лейсе и братья её... В конце концов, я согласился, чтобы они жили в нашем деревенском доме.
 -- Ладно, ладно, - махнула Вера рукой, упоминание о Лейсе - это удар ниже пояса. - Не убудет от меня, отвезу твои деньги.
 -- Все в порядке будет, - сказал Олег.
 -- Я верю, - ответила жена.
 -- А я что-то беспокоюсь, - подумал Олег. - Пожалуй, в машину Веры мы поставим маячок. И сотовый её будет прослушиваться.... Горчичников когда-то Ару любил. Обещал мне отомстить за её несчастье. И несчастье это случилось. Но я забочусь о бывшей жене. И Андрей это знает... И все же неспокойно мне. Вдруг он решил отыграться на Веронике. Что-то не так в этой истории.
  И все же Олег отправил женщину с деньгами.
  Так и не поняв ничего толком, Вероника повезла чемоданчик с долларами по указанному адресу. Но все пошло не так, как рассказывал Олег. БМВ с указанным номером почему-то стояло на обочине в другом месте. Возле него было несколько человек. И вдруг Вероника поняла, что её не отпустят эти люди, что заберут и деньги и захватят с собой и её, Веронику. И ничего хорошего её не ждет. Мозг дочери генерала Рычагова заработал с предельной четкостью. Она вместо того, чтобы затормозить возле БМВ, прибавила скорости и промчалась мимо них. Стоящие возле машины люди ждали её, знали номер машины. Что-то закричали, прозвучало несколько выстрелов, но ни один не повредил ни машину, не ранил женщину за рулем. Люди Горчичникова быстро прыгнули в машину, взревел мотор, и... раздался оглушительный взрыв.
 -- Господи, ты спас меня, - плакала женщина и, не сбавляя скорости, мчалась вперед. Лишь минут через тридцать, не зная, куда она заехала, Вероника остановилась. Злополучный чемоданчик лежал возле неё. Она открыла его. Он был полон долларами.
 -- Зараза, гад, предатель, вот кто ты, дорогой мой муж. Я верила тебе, но ты одной крови с Артуром, - выругалась про себя женщина. - Ты послал меня на смерть. Но и ты сейчас получишь. Ты плохо знаешь дочь генерала Рычагова.
  Все обещания, данные мужу, все мысли, которыми Вера себя сдерживала, исчезли мигом.
 -- Сам живешь фальшивой жизнью по волчьим законам, и меня к этому толкал, - зло произнесла женщина. - Все, Олежек, я свободна. Больше ты не подавишь мою волю. Я буду делать, что хочу. Взрыв на шоссе освободил меня, - она взяла сотовый и набрала номер мужа: - Ну я сейчас тебе выдам! Гнилая переметьевская порода! Как я вас всех ненавижу!

Глава 21.


  Вера впоследствии говорила, что в ней погибла великая актриса.
 -- Олег, - истерически закричала женщина, хотя прекрасно себя контролировала, но мужу надо показать, что всегда сдержанная жена на грани нервного срыва. - Как ты мог? Ты хотел убить меня. Я спаслась чудом.
  Вера отчаянно зарыдала.
 -- Тебя хотели взять с собой? - наконец-то прорвался сквозь её рыдания голос мужа. - В заложники?
 -- Знал, - зло констатировала про себя женщина. - Все знал. А говорил, люблю, с тобой весело, ты вдохнула в меня жизнь. Роди ребенка. Я почти поверила. Дура! Забыла, что муж тоже Переметьев!
  Женщину передернуло от ненависти и брезгливости.
 -- Меня хотели убить, - орала она. - Ты послал меня на смерть. Я тебя ненавижу. Слышишь! Не-на-ви-жу!
  И она опять заревела. Громко, во весь голос. Плакать, в самом деле, хотелось давно. Вера даже не притворялась.
 -- Верочка, - прорвался в уши голос мужа. - Почему ты так говоришь?
 -- Ах, Верочка, - про себя иронично произнесла женщина. - Верочкой я стала для него!
  И тут Вероника выдала такое, что сама потом удивлялась, в ней пропала не только великая актриса, но и фантазерка.
 -- Я им передала деньги, не выходя из машины, как ты и велел, - кричала она. - Но один взял деньги, а второй пытался выдернуть меня из машины. Знаешь, как больно руке! Но я сумела выдернуть руку, мне её чуть не вывернули. Я рванула вперед сразу на большой скорости, Они бросились в погоню за мной, и...- Вероника заревела еще отчаяннее, - и...их машина взорвала-а-ась! - неестественно взвыла под конец женщина, опасаясь, что переигрывает.
 -- Что? - крикнул муж. - Как взорвалась! Что ты городишь? Верка, с тобой, действительно, не соскучишься. А они... те люди были в машине?
 -- Не знаю, я удирала, - ревела женщина. - Были, наверно! Мне еще стреляли вслед!
 -- А что с деньгами? - кричал Олег.
 -- Не знаю, я им отдала. Там так рвануло, такое огромное пламя, я видела в зеркало, но я боялась, я сразу уехала. Там, наверно, все сгорело. Я не поеду назад!
 -- Верочка, - голос мужа зазвучал деловито, таким тоном он обычно подавлял волю других. Но только не Вероникину. Она и так-то не особо подчинялась, а сейчас освободилась от этого давления, в момент взрыва, - Верочка, где ты сейчас?
 -- Не знаю, - всхлипнула женщина. - Я ехала наугад. Сейчас разберусь, вон какая-то деревня впереди.
  Вера решила кончить плакать и с истерических нот перейти на обиженные.
 -- Вера, поезжай домой, - приказал муж.
 -- Нет,- всхлипнула Вера. - Не поеду. И не надейся. Я не хочу тебя видеть. Ты хотел меня убить. У тебя, наверно, другая женщина есть. На ней женишься, а меня, как негодную вещь, как Андриану...
 -- Вера, это не так. Ты несправедливо меня обвиняешь.
 -- Да, это не тебя хотели убить...
 -- Вера, тебе надо успокоиться.
 -- Да, - согласилась жена. - Мне надо как-то успокоиться. Я лучше побуду здесь, в машине... Я не хочу тебя видеть... А потом напьюсь. Найду себе компанию и напьюсь до чертиков.
 -- Ты только не говори никому, что была на месте взрыва, - предупредил Олег. - Даже пьяная.
 -- Мог бы и не указывать, - ответила женщина. - Не ищи меня. Я может, и ночевать домой не приеду. Я никого не хочу из вас видеть. И телефон я отключу. Так что не звони.
 -- Где ночевать будешь?
 -- Не знаю! - она заблокировала телефон.
 -- Дурочка ты, - насмешливо подумал муж. - Да в твоем телефоне маячок. Я всегда знаю, где ты. Гуляй, развлекайся, успокаивайся. Надо будет, тебя быстро найдут. А пока следует разобраться, что случилось на У-ком шоссе. От взрыва есть польза. Горчичников опять ляжет на дно. Да и долг я вернул. Не только за Дульцинею, но и свой личный. Пойду прикажу, чтобы следили за Веркой.
  Но дальше опять вмешался господин случай, и он был на стороне женщины. Олег не смог проследить путь жены. Заглохла машина. Вероника заводила её, заводила и бросила. Разозлилась, вышла из машины, прихватив с собой злополучный чемоданчик и свою сумочку.
 -- Это мое будет, - решила она, глядя не небольшой чемоданчик. - Пусть муж копается на месте взрыва. Надо ему сказать будет, что видела всех троих в машине. Сейчас мне надо куда-то пристроить деньги. Поеду на дачу. Договорюсь с Тимуром, чтобы он доложил мужу, что я там. Буду орать, гнать Тимура, грозить карой небесной. Соседи скандал услышат обязательно. Олег, как всегда, прикажет уйти Тимуру, я позвоню и скажу, чтобы не совался ко мне на дачу. Три дня у меня будет. Деньги за это время пристрою. Сама изображу, что пью в одиночестве. Такое было у меня после случайной встречи с Никитой. Жаль, что Никита меня опять не заметил. Я тогда двое суток пила. Ох, и лихо мне было после. Похмелье - страшная вещь! И если бы не моя милая Люси... Она не стала мне помогать. Просто попросила: "Вера! Не надо пить! Тебе плохо, и твоей Люси плохо". И правда, у девочки заболела голова, её даже рвало, как и меня. И с тех пор я больше не пью. Это недостойно дочери генерала Рычагова. Буду думать, как и куда деть деньги? Как жить мне дальше? Как жаль, что нет рядом папки. Надо менять свою жизнь. Так что жди, Олежек, я уйду от тебя. Договор нарушил ты. И не раз. Просто раньше мне было все равно. Я была верна тебе, не изменяла, хоть и хотелось завести любовника помоложе, хоть и хотелось отчаянно разыскать Никиту. Я всех гулящих баб была готова оправдать, особенно ночью, когда ты развлекался с Нанкой, а я делала вид, что не вижу, не слышу. Но ты, Олег, не должен был подвергать мою жизнь опасности, посылать меня на смерть.
  Вера взяла чемоданчик, накинула на плечи темно-розовую ветровку, пошла назад, там была автобусная остановка. Она решила сесть в первый попавшийся автобус в любую сторону и уехать. Доберется как-нибудь до дачи.
  Женщина уже полчаса стояла на остановке, автобуса не предвиделось. Она не знала, что в связи с взрывом перекрыли дорогу.
 -- Вызову такси, - решила Вероника и обнаружила, что телефона нет, как видимо, остался в машине.
 -- Ну и черт с ним, - чертыхнулась женщина. - Назад не пойду. Далеко. А я на высоких каблуках, ноги и так гудят. У меня теперь много денег, куплю себе новый телефон!
  В это время около остановки затормозила машина.
 -- Вероника, - окликнул её знакомый голос, - садись, подвезу.
  Словно от удара вздрогнула женщина, увидев волосы цвета светлой меди.
 -- Никита? Колечкин? - пораженная Вера села в машину рядом с мужчиной.
 -- Куда тебя довезти? - спросил Никита.
 -- А где я есть? - ответила женщина.
 -- Вера, что с тобой? - мужчина внимательно глянул на женщину.
  И тут от участливого слова, оттого что встретила так неожиданно своего первого мужчину, Вера расплакалась. Слезы лились, не переставая. Впервые дочь генерала Рычагова потеряла самообладание. Никита обнял женщину. Вера уткнулась ему в плечо.
 -- Будет, будет, - говорил мужчина. - Поплакала и хватит. Кто обидел дочь моего генерала? Разве такое возможно? Вероника Рычагова не знает препятствий на своем пути. Поехали ко мне.
 -- Поехали, - всхлипнув, кивнула Вера.
  По дороге Вероника немного успокоилась.
 -- Она изменилась, очень изменилась, - думал Никита. - Потускнела моя светлая Вера. Выглядит несчастной.
  Никита отвез Веронику к себе на дачу, что была недалеко. Он вез женщину, которую всегда любил и украдкой её разглядывал. Она больше не носила светлую одежду. Преобладали темно-розовые и красные тона. Русые волосы были тщательно убраны в гладкую прическу, волосок к волоску. Это была другая Вероника, не было в ней ожидания светлого счастья, была какая-то надломленность, готовность в любой момент смириться с судьбой. У Никиты защемило сердце. Успокоившаяся Вера уже могла говорить, но не хотела. Оба молчали. А перед глазами вставало прошлое.
 
  Глупый заяц летел впереди машины, освещенный фарами.
 -- Дави его! - взвизгнула Ксюха.
 -- Перестаньте, - закричала Вера, которая не терпела малейшего насилия. - Он живое существо.
  Но Вадим гнал на большой скорости. Несколько растерявшийся Никита молчал. Потом крикнул:
 -- Кончай, Вадька!
  Тот, увлеченный глупой погоней, не реагировал. Вера зло, со слезами в голосе закричала:
 -- Тормози! Или я сейчас на полном ходу выпрыгну из машины.
  Она схватилась за ручку дверцы, пытаясь её открыть. Испуганный Никита обхватил девушку за плечи и заорал на Вадьку:
 -- Кончай, дурак.
  Но тот не желал слушать. Никита, держа одной рукой рвущуюся Веру, привстал и тряхнул другой Вадьку за плечи. Машину занесло, развернуло, мелькнули под колесами заячьи лапы. "Жигули" остановились. Никите даже показалось, что он слышит жалобный заячий писк. Вера вырвалась из его рук, зло выскочила из машины, крикнула, убегая:
 -- Я никогда ни за одного из вас не выйду замуж. Придурки!
 -- Больно кому надо, - крикнула в ответ Ксюха. - Беги к своему олигарху!
  Никита хотел бежать за Верой, её светлая одежда была хорошо видна в ночи, но увидел, что заяц шевелится. Он подхватил животное на руки, бросился за Верой. Но возле девушки остановился роскошный черный БМВ, Вера села в него. За рулем мелькнуло лицо богатого предпринимателя Олега Переметьева.
 -- Вера, - закричал Никита, который понял, что теряет любимую женщину - Вера! Ты куда? Вера! Вернись!
  Но БМВ уехал и увез светлую Никитину Веронику. Никогда больше он не видел её такой, какой она была с ним в те короткие августовские ночи. Он вообще её не видел, не считая одного короткого мгновения. В тот хмурый осенний день Вера увозила от негодяя-хозяина слепую девушку. Все такая же она, думал мужчина, глядя тайком на женщину, которую когда-то так сильно любил, не может проходить мимо несчастного и обездоленного. Как хотелось Никите побежать за ней в тот день, но не сделал этого. Негодяй, что бил слепую девушку, теперь накинулся на черноволосую женщину, Никита заступился за неё, та бросилась за машиной Веры, а Колечкин встал напротив короля нищих и, глядя в глаза мордатому парню, спросил:
 -- Может, лучше меня стукнешь. Я не женщина, не обессиленный голодом парнишка.
  Он кивнул на черноволосого парня, что пытался заступиться за нищую слепую, спасти её от хозяина, и теперь, корчась от боли, лежал на земле. Кто-то крикнул:
 -- Фаддей! Уходим! Милиция!
  Мордатый хозяин что-то процедил, глядя на сильного, хорошо одетого мужчину и поспешил уйти. Ушел и Никита, потому что Вера к тому времени уехала. Как плохо было Никите в тот вечер, случайная встреча всколыхнула прежние чувства. Мелькнула пролетающей кометой дочь генерала Рычагова и опять исчезла. Дома Никита достал газеты со старой светской хроникой. Там были фотографии со скандальной свадьбы Олега Переметьева. Даже на красивых свадебных фотографиях Вера была другой, не светлой и радостной, она была несчастной уже тогда, несмотря на роскошное светло-розовое платье, совсем не свадебное, с точки зрения Никиты.
  Воспоминания Никиты вернулись к той далекой ночи, когда Веру увез Переметьев Олег.
  Уехал и Вадька с Ксюхой, бросив Никиту. Он пешком добирался до дома, держа в руках зайца со сломанной лапой. Мужчина набрал номер Вероники, она сердито сбросила звонок. Он пытался звонить Вере на другой день, но та по-прежнему сбрасывала звонки, потом, заблокировала телефон. Через неделю Никита, как всегда, поехал к Вере. Он надеялся, что девушка остыла, поговорит с ним. Поздно вечером добрался до Вериного дома, на дороге была огромная пробка. Веры не было. Его встретила Дульцинея.
 -- Никитушка, - защебетала она. - Хорошо, что ты приехал. Верочка говорила, что ты приедешь. Вот, она просила передать.
  Дульцинея подала небольшую открытку. Это было приглашение на свадьбу. Внизу подпись: "Вероника и Олег".
  Никита больше не искал Веру. Три недели он пил без просыпу. Он пил бы и дольше, если бы его не разыскала его жена. Та самая, фиктивная. Деловая Люська Артюховская. Во-первых, Никита хотел оформить развод. Во-вторых, она нашла выгодное вложение денег. И Никита взялся за дело. А развод они так опять и не оформили. Через два месяца в газетах мужчина прочитал сообщение о скандальной и шумной свадьбе дочери генерала Рычагова и богатого бизнесмена Олега Переметьева. Вера, в измазанном землей платье, не выглядела счастливой на фото, скорее злой. Он сразу понял. Но она сама выбрала свою судьбу.
  Никита, чтобы заглушить тоску по Вере, все это время развивал свое торговое предприятие, у него появились неплохие деньги, но недавно он разорился. Точнее, его разорили. Олег и Артур Переметьевы. Все, что осталось у Никиты, только дом. И то лишь потому, что Люська почувствовала что-то и срочно переоформила его на себя. Никита смотрел на эту женщину и думал, а может, им их фиктивный брак превратить в настоящий. Не соглашалась Людмила. " Я настоящей любви хочу", - говорила она.
  И вот опять случай свел Никиту и Веронику.
 
  Никита привез к себе расстроенную, испуганную Веру. Как жалко ему стало эту женщину. Ведь он любил её когда-то. А что лукавить перед собой. Не любил, а любит, любит до сих пор. Вера все такая же красивая, хоть и совсем другая. У неё прежняя русая пушистая коса. Только её волосами любуется другой мужчина. Никита почувствовал самую настоящую ревность, обиду.
 -- Как бы мне опять не запить, - подумал он.
  До вечера Вера пробыла в его доме.
 -- А ты разбогател, - окинула она его дом внимательным взглядом.
 -- Разорился, - невесело ответил Никита.
 -- В каком смысле разорился? - не поняла женщина.
 -- В самом прямом.
 -- Расскажи.
  Никита невесело рассказал о неудачном своем предпринимательстве, умалчивая о роли братьев Переметьевых.
 -- Ничего у меня не осталось, - проговорил мужчина. - Дом этот тоже, наверно, придется продать, у меня еще в банке приличный кредит не погашен, - он невесело усмехнулся. - А я ведь мечтал, что приведу тебя сюда, отобью у твоего олигарха. Только меня хорошо кинули. Поставили некачественный товар. Вся партия компьютеров бракованная. Так что живи спокойно, наша случайная встреча скоро закончится. Ты проплачешься и вернешься в свою жизнь.
  Вера не отвечала. В голове всплывал слышанный ею разговор между братьями Переметьевыми.
 -- Вот ты меня упрекаешь, что я тебе не помогаю, - говорил Артур, - но именно я нашел тебе этого человека. Разоряй. Потом на работу возьмешь! Он хоть и рыжий, но толковый мужик.
 -- Артурчик, это же он при Никиту речь вел, - моментально поняла Вероника, внимательно глядя на мужчину. - Я слышала, как перед отлетом в Египет он говорил про партию бракованных компьютеров. И Олег тоже радовался. Какая вы все-таки мразь, братцы.
  Этих мыслей Вероника не озвучила вслух. Она сама не знает, что руководило ей. Почему её руки не послушались и обняли со страстной силой мужчину, губы нашли его губы. Она отшвырнула в сторону чемоданчик, который зачем-то до сих пор держала в руках.
 -- Вера, ты не пожалеешь? - тихо прошептал мужчина. - У тебя есть муж...
 -- К черту мужа. Я его ненавижу....
  Никита уже забыл про свой вопрос, он обнимал Веронику, целовал её, потом легко подхватил на руки и унес в свою спальню. Только теперь оба поняли, как им не хватало друг друга.
  Счастливая, успокоенная, Вера после уснула. Сказалось и нервное перенапряжение. Никита лежал рядом и любовался женщиной. Он совсем забыл, что должна подъехать Людмила, чтобы решить вопрос о продаже дома. После уснул и он. Проснулся оттого, что Вера нежно поцеловала его.
 -- Никит, а если я тебе помогу, - сказала Вероника. - Ты примешь мою помощь?
 -- Ты о чем? - не понял мужчина.
 -- У меня есть деньги....
 -- Нет, Вера, не надо. Не будем о деньгах...Пойдем, я лучше тебе кое-что покажу.
  Они оделись. Никита повел женщину во двор. Там в просторной вольере бегал жирный откормленный кролик. Он слегка хромал.
 -- Что это, Никита? Откуда у тебя этот кролик?
 -- Это не кролик... Заяц, тот самый, из-за которого ты ушла от меня...
  Вероника недоверчиво смотрела на мужчину.
 -- Ты, Вера, выскочила тогда из машины. Я не успел догнать тебя. Переметьев вывернулся некстати. А заяц-то жив оказался. Лапа была только сломана. Я его забрал, вот живет у меня. Разжирел косой. Постарел...А ты все равно бросила меня. Вышла замуж за Олега Переметьева...
 -- Я ждала тебя несколько дней. Ты не пришел, - опустила голову женщина..
 -- Как не пришел? Но твоя мать.... Она сказала... Я приходил...
 -- Что? - Вера даже привстала, не стала дослушивать - Ну, Дульцинея, ну зараза. Что она придумала на этот раз?
 -- На этот раз была чистая правда. Я храню, - криво усмехнулся мужчина. - Пойдем в дом.
  Он достал из секретера потрепанное свадебное приглашение. Вероника глянула на него, покраснела:
 -- Откуда это у тебя?
 -- Дульцинея передала по твоей просьбе.
 -- Что?
  Из уст Вероники вырвалось несколько непечатных слов по адресу мамочки. Никита невольно улыбнулся, он сразу вспомнил избитую девчонку около стога сена. Но такой злой Веру он никогда не видел.
 -- Никита, - укоризненно сказала успокоившаяся немного Вера. - Неужели я такая бессердечная, что стала бы тебя звать на свою свадьбу, - помолчав, добавила: - А жаль, что ты не пришел. Глядишь, я сбежала бы с тобой...
 -- А и теперь не поздно, - подумал Никита, но не стал вслух говорить ничего.
  Молчала и Вера. В её голове стал складываться план, как лучше проучить братцев и помочь Никите.
 -- Никита, - обратилась к мужчине Вера. - Не хочешь от меня помощи, тогда помоги мне. Выручи. Вот возьми, - она огляделась по сторонам, подняла с пола и протянула мужчине чемоданчик.
 -- Что это?
 -- Деньги за твои бракованные компьютеры. Ты ведь заплатил за них. Выслушай меня.
  И Вера рассказала свою историю злоключений. Никита молчал, потом тихо сказал:
 -- Ты неправа в одном. Твой муж всегда был относительно порядочным человеком. Он не мог планировать тебя убить. Он не был замешан в подобных делах... Верни ему деньги.
 -- Тогда меня убьют точно.
 -- Почему ты так думаешь?
 -- Предполагаю. Есть еще и Артур. Если не Олег, то это затеял он. Я ему давно, как кость посреди горла. Прошу, Никита, возьми деньги. Вложи в какое-нибудь дело. Мне не нельзя их у себя оставлять. И в банке не стоит с ними появляться.
 -- Хорошо, - согласился Никита. - Давай я сделаю вклад на тебя.
 -- Нет, - не согласилась Вера. - Мое имя не должно звучать. Иначе Артур пронюхает.
 -- Ты права, Артур - гад. Я его немного знаю. Тогда давай вклад оформим на меня, но ты сможешь тоже в любое время снять деньги со счета, если тебе нужно будет.
 -- Хорошо, - согласилась Вера. - Только надо продумать все тщательно, чтобы и тебя ни в чем не заподозрили.
 -- Я не боюсь, - сказал мужчина.
 -- Зато боюсь я, - тихо ответила женщина.
  Как Никите хотелось обнять её, вместо этого он взял деньги. И Вера ждала и других слов. О любви. Они не прозвучали. Не успел Никита ничего сказать, потому что подъехала Людмила.
 -- А вот и решение проблемы твоих денег едет, - улыбнулся Никита.
 -- Кто это? - спросила Вера.
 -- Один хороший человек. Палочка-выручалочка. Люська Артюховская. У неё есть связи в банках... Так сказать, знакомые банкиры...
  Энергичная Люда понравилась Вере. Она и Никита быстро решили, как поступить с деньгами. Потом Никита оставил их на минуту, Вера спросила:
 -- А вы, Люда, давно знакомы с Никитой?
 -- Давно, очень давно. Семьи наших родителей дружили, - засмеялась Люда. - Я даже больше скажу, мы с Никитой не только друзья, я числюсь женой Никиты. Официальной, так сказать... по всем документам...
 -- А разве Никита женат? - непроизвольно вырвалось у Веры.
 -- Давно, - смеялась Люда, она назвала год, когда был оформлен брак между ними.
 -- Это что же получается? - подумала Вера. - Никита уже тогда в нашу встречу в Сибири, когда служил в армии, был женат. Папка правду говорил.
  Но женщина подавила нарождающуюся обиду. Не Никита тащил её в постель сегодня. Она тоже замужняя женщина. И вообще, это она пыталась влезть в семью Никиты, разрушить её. Хватит Никите неприятностей от Переметьевых. И все же и без того невеселое настроение ухудшилось
  Люда смотрела на впавшую в задумчивость женщину и ругала себя, зачем ляпнула про свой брак. Ведь не поверит теперь, что брак фиктивный, что кроме деловых отношений её и Колечкина ничего не связывает. И вдруг Людмила догадалась, глядя на замолчавшую Веронику, что это и есть та самая женщина, из-за которой так страдал Никита, из-за которой он чуть не начал пить.
 -- А ведь это она его бросила, вышла замуж за Переметьева... Все правильно, Вероника Переметьева, так Никита представил её. И все же надо сказать, что брак наш фиктивный, - решила Люда, - а дальше не мое это дело, пусть сами разбираются.
  Но не успела, вошел Никита, сел рядом с Верой, обнял её.
 -- Вера, ты опять выглядишь расстроенной, все у нас наладится.
 -- А ведь они друг друга любят, - констатировала про себя Люда, - не буду говорить, сам Никита все расскажет. Если любит по-настоящему, не отпустит её. И она, если он ей нужен, вцепится в него. Я бы вцепилась!
 -- Мне пора ехать, - сказала Вера Никите.
 -- И мне! Я еду в банк, завтра дам все атрибуты, откуда вы, Вера, всегда сможете взять деньги. Ваша фамилия нигде не всплывет, - Люда встала, быстро попрощалась и ушла.
 -- Я провожу тебя, - встал Никита и вышел с женщиной.
  В окно Вера видела, как Никита поцеловал в щеку Людмилу, та ему что-то сказала, он недовольно покачал головой.
 -- Но вот, кажется, из-за меня они ссорятся, - думала Вера.
  Она не слышала слов, которые говорила Люда.
 -- Это она? Твоя Вероника?
 -- Она! Вероника. Не моя только.
 -- Смотри, не упусти её.
 -- Вера замужем.
 -- Ты тоже женат. Кстати, расскажи ей об этом, между вами не должно быть недомолвок, если не хочешь, чтобы она опять исчезла.
 -- Расскажу, - согласился Никита.
  Людмила уехала с деньгами. Никита вернулся в дом, пытался опять обнять Веру, та уклонилась от его рук.
 -- Мне пора. Я вызову такси, - произнесла Вера.
  Она автоматически сунулась в сумочку. Женщина вспомнила, что телефона там нет, что она, переговорив с мужем, заблокировала мобильник и швырнула его в бардачок машины.
 -- Телефона-то нет. В машине остался, - обескуражено сказала она.
 -- Вер, а может, останешься? - спросил мужчина. - Ведь Люда уехала.
 -- Нет, Никита, не останусь, - в голосе Веры зазвучали твердые нотки. - Я не хочу доставлять тебе лишних неприятностей.
 -- Какие неприятности!
 -- От братьев Переметьевых. Я еду на дачу. Ни к чему знать им, что я встречалась с тобой, про деньги тоже.
 -- Я довезу тебя. Сейчас по пути телефон заберем. Будешь мужу звонить?
 -- Нет, пусть терзается угрызениями совести. Только теперь я не верю, что у него она есть.
 -- Где ты машину оставила?
 -- Недалеко от остановки.
  Когда Никита и Вера приехали туда, машины не было.
 -- Не понимаю, - произнесла женщина. - Куда мой транспорт исчез?
 -- А чего понимать? Ты забыла, что живешь в России. Машина-то, чай, не из дешевых, - засмеялся Никита. - Угнали.
 -- Так машина заглохла. Сломалась. Как её можно угнать?
 -- Для местных мастеров это не проблема.
 -- Черт, - чертыхнулась Вера. - Телефона жалко. Там столько номеров.
 -- А знаешь, Вер, - сказал Никита. - Может и к лучшему. Наверняка, люди Олега следили за твоими перемещениями через телефон. Это совсем нетрудно...
  Вероника неожиданно захохотала.
 -- Ну и хорошо, что угнали. Пусть Олежек помучается над моим маршрутом. А я домой не поеду, я поеду к себе на дачу. Звонить не буду трое суток. Пусть поищет меня!
  Ни Вера, ни Никита, а тем более Олег не знали, что машину подхватили не угонщики, а местные подростки. Они быстро нашли неполадку, устранили и поехали покататься. И с ними Верин телефон. Потом телефон взял один из подростков и отправился с ним по увеселительным точкам, мотаясь из одного конца города в другой. Люди Олега следили за этими странными перемещениями и не могли понять, что к чему. Олег успокоил их, сказал, что жена психанула, вот и устроила себе развлечение. Катается по окрестностям и магазинам. Телефон женщина упорно не включала. Странные перемещения жены, в конце концов, стали беспокоить и Олега. Потом машина застыла в одной точке и перестала двигаться, а телефон путешествовал отдельно. Олег выяснил: рядом с машиной было казино.
 -- Неужели решила разорить меня, - думал Олег. - На Веру не похоже. Она вообще экономная женщина. Нет, больше я не дам ей скучать. Пусть учится вести бизнес. Завтра же оформлю несколько филиалов, как и обещал, на неё, пусть помотается по магазинам. Пусть займется делом. А что, найду ей хорошего управляющего, да и мне нужен финансовый директор. Я давно обещал жене найти занятие. Вот и помиримся.
  Тем не менее, Олег приказал своим людям проверить казино. Веры там не было, машина стояла рядом. Олег взволновался не на шутку. Приказал следить за телефоном. Его следы нашлись в одном из ночных клубов, однако и там Веры не было. Олег не знал, что думать, где может быть жена. Он приказал своим людям остаться возле машины Вероники. Вдруг она откуда-нибудь появится. Уже поздно вечером позвонил верный Тимур и сообщил, что хозяйка приехала на дачу на такси, уже давно. Сразу после обеда. Злая-презлая. Наорала даже на него, Тимура, Лейсе здесь нет, она у Ираклия, Вероника Богдановна никого не слушает. Отобрала у сторожа телефон, поэтому он позвонить не мог. Заперлась Вера в светелке, так называлась комната на втором этаже с отдельным входом, сидела там, пила. Потом она спала. Сейчас опять сидит с бутылкой, но не пьет, гонит его, Тимура. Приказала Тимуру ехать к брату. Тимур не поехал. Вера ругается, кричит, что выгоняет с работы. Лейсе сейчас у Ираклия, успокоить Веронику Богдановну некому. Вот Тимур увидел, что телефон она оставила возле холодильника, когда водку брала, и решил позвонить. Сторож спрашивал, что делать. Олег поинтересовался:
 -- Она сказала, почему приехала на такси?
 -- Машина у неё сломалась. Она бросила её где-то на дороге.
 -- Все ясно, - констатировал Олег. - Угнали. Машина-то дорогая.
  Олег тут же отдал приказ отогнать машину жены в гараж, опять подумал, что даст Вере дело, так лучше для всех будет.
 -- А почему Вероника телефон не включает? - спросил Олег.
 -- Говорит, что где-то потеряла. Не помнит. Вероника Богдановна сильно чем-то расстроена.
 -- Тимур, как ты считаешь, что ей сейчас надо? Ты умный человек. Может, мне приехать?
 -- Нет, хозяин, не надо. Вероника Богдановна хочет побыть одна. Ой, вот она идет. Сейчас опять на меня орать будет, что взял телефон.
  Раздался голос Веры:
 -- Дай трубку, дай, тебе говорю. Доносчик! Я приказала тебе не звонить! Вылетишь у меня с работы, опять пойдешь к Фаддею жить! Давай телефон!
  Вероника взяла трубку, заговорила несколько пьяным голосом.
 -- Ко мне сюда и не суйся, Олежек. И прикажи своему церберу убираться. Я хочу побыть одна, - потом всхлипнула: - Ты, правда, не хотел меня убить?
 -- Ну о чем ты говоришь, Верочка?
 -- А я не верю, - со злостью закричала женщина.
  И по этому крику Олег понял, лучше к ней сейчас не ехать. Пусть успокоится. Олег знал, с дачи Верка никуда не поедет. Дня три будет отсиживаться. Так уже было не раз, особенно, когда про Нанку стала догадываться. Ничего, известие о своих личных магазинах жену успокоит. Тимур тем временем опять взял трубку.
 -- Хозяин, что делать?
 -- Вот что, Тимур. Поезжай к брату. Лейсе у него?
 -- Да!
 -- Вот и хорошо. Пусть Верка одна посидит. Быстрее успокоится.
 -- Хорошо, хозяин, я проверять Веронику Богдановну буду, буду приезжать каждый день.
 -- Необязательно, - Олег знал, если Вера добралась в расстроенных чувствах до дачи, то никуда больше не поедет, тем более, машины у неё нет.
  Тимур отключил связь. Абсолютно трезвая и спокойная Вера устало улыбнулась.
 -- Ты извини меня, Тимурушка, за мои слова про Фаддея. Спасибо тебе. А теперь иди. Ты успеешь еще на электричку. С братом побудешь. Кстати, как жила последние дни моя девочка?
 -- У Лейсе опять голова болит. Ираклий говорит, надо обследовать, вдруг опухоль.
 -- Сплюнь, - испугалась Вера. - И поезжай к ним. Давно своих не видел?
 -- Давно. Ведь Лейсе опять была в больнице. Но её немного подлечили.
 -- Вот и ладненько. А теперь поезжай к ним. Я хочу остаться одна. Я дня три здесь побуду. Потом, скажи, я навещу мою девочку.
 -- Вероника Богдановна, а что случилось? - знакомые голубые глаза, как у Лейсе, внимательно смотрели на женщину.
 -- Убить меня хотели, да не вышло, - зло ответила Вера.
 -- Как убить? Кто?
 -- Сегодня на У-ском шоссе взорвалась машина. Я должна была сидеть в ней. Только случаем я там не оказалась. А послал меня туда муженек мой. Вот такие пироги, Тимур.
 -- Да, передавали в новостях, - задумчиво протянул Найзим. - На месте взрыва три трупа и оплавившийся чемоданчик с деньгами, только и деньги в нем обуглились от высокой температуры.
 -- Да, - откликнулась Вера. - Деньги, значит, обуглились, а четвертый труп сбежал. Это я.
 -- Только вы, Вероника Богдановна, не пейте, пожалуйста. Нехорошо, когда женщина пьет. Лейсе расстроится, когда узнает, что вы опять пили. Вы еще совсем молодая. А хотите, давайте навестим Лейсе. Она вас любит, наша бедная девочка. Я позвоню Ираклию, он приедет за нами на своей машине. Мы старые "Жигули" с братом купили, да Нана добавила денег.
 -- Знаю. Нана мне говорила. Я тоже люблю мою Люси, - грустно улыбнулась Вера. - Но не поеду сегодня к ней. Мне плохо сегодня. Люси мигом почувствует и будет пытаться помочь. Сам знаешь. А ей и так плохо....Вот будет мне хорошо, я приду к ней и скажу: "Люси, моя девочка. Я счастлива. Значит и ты счастлива. Значит, ты здорова. И головка у тебя болеть больше не будет". Так что поезжай, Тимур, один. За меня не беспокойся. Тима спусти с цепи. Пусть носится по участку. Сам знаешь, он ко мне никого не пропустит и не подпустит.
  Тимур не ответил. Лейсине не была больна. Она просто чувствовала людское горе и путала его с собой. А еще она могла лечить людей, только после этого ей порой бывало совсем плохо, и братья не разрешали ей это делать. С того момента, как Вероника вытащила бедную девочку из той клоаки, куда они все угодили, то Лейсе просто стала одной душой с Верой. Твердит, пока несчастна Вера, её душа будет болеть. А братьям говорит, что душа будет болеть, пока жив Олег Переметьев, муж Вероники. Братья теперь верили своей Лейсе. Кто-то считал её блаженной, кто-то сумасшедшей. А она просто слепая провидица, ясновидящая. Она твердила в свое время, что надо им ехать в Россию, там их жизнь. Надо было послушать, разыскать родственников отца, у него где-то была тетка в России. У покойной мамы тоже где-то была сестра. А прабабушка Катя вообще была чисто русская из знатного дворянского рода Соколовых. Лейсе пошла в её родню. В их семействах рождались женщины с таинственными способностями. Лейсе не сумасшедшая, ни шизофреничка, она унаследовала свой трудный и необычайный дар от далеких родственников прабабушки Кати. Может, не было бы тех страданий, что выпали на долю их семьи, хорошей интеллигентной семьи, которая привыкла трудиться, жить спокойно, в любви и дружбе, если бы они слушали внимательно слова Лейсе. Лейсе долго просила уехать в Россию. Так и получилось, в конце концов. Но пропал отец на дорогах войны. Потерялась невеста Ираклия. Спасли их четверых от нищеты Вера и её муж, Олег Переметьев платит деньги Тимуру и Нане, разрешил жить на своей богатой даче Лейсе, он устроил на работу Ираклия. А Лейсе твердит о его смерти. Утверждает, что через смерть Переметьевых они обретут счастье.
  Тимур всегда верил Лейсе, и он всегда будет глубоко благодарен Олегу Переметьеву. Но если тот пытался убить Веру... Вера - их путеводная звезда, их талисман, за Веру они, как за Лейсе, любому перегрызут горло, даже её мужу. Пусть Вера побудет одна, если хочет. За неё Тимур не беспокоился. Эта женщина всегда была сильная. Да и огромный отъевшийся, но от этого не менее злой Тим считает её единственной хозяйкой.
  Вероника осталась одна на даче. Это было чудесное место на берегу реки. Дом стоял на возвышенности. От воды к нему вели пологие ступени. Как любила Вероника эти деревянные ступеньки, сколько раз она целовалась, сидя на них, с Никитой, там они мечтали о будущем. Когда Олег перестраивал этот дом, жена не дала заменить ступеньки на каменные, так и остались деревянными, только износившиеся заменили другими.
  Сегодня в сердце у Веры не было такой большой боли, как всегда. Это потому, что она встретила Никиту. И пусть он женат, Вера тоже замужем. Встреча с ним дала силы. И Никита помог ей. Он хороший финансист, но его предприятие разорено. Разорено братьями Переметьевыми. Надо помочь Никите.
  Как всегда, в трудные моменты мозг Веры работал с предельной ясностью.

Глава 22.


  Муж сейчас чувствует себя виноватым, на все согласится. И вдруг Вера поняла, как надо поступить, чтобы помочь Никите выплыть из трудностей, которыми он обязан её мужу и его брату. В её уме сложился четкий план. Но для этого надо будет опять найти Никиту.
  Олег часто брал к себе на фирму толковых людей из им же разоренных предприятий. Никита - хороший финансист. Вера это как-то слышала от Артура и Олега. Олег ищет финансового директора, своего заместителя. Теперь он точно выделит часть магазинов Вере, ему не удастся отделаться одним магазинчиком, как он планировал. Пусть на имя жены перепишет все свои филиалы. Вот Артур позлится. Вероника слабо улыбнулась при этой мысли. Вера сама займется ими. Олег согласится, вину-то искупать надо. А дальше Вероника найдет себе хорошего заместителя или помощника. Это и будет Никита... И они будут видеться постоянно...Нет, промелькнула другая мысль, лучше Никите стать заместителем Олега. В уме быстро сложился иной план. Никита умный, он проявит себя в филиалах Веры, быстро станет незаменимым человеком. Олег тут же заберет его к себе. Никита вернет свое, что украли у него Олег с братцем. Жаль, но встречи тогда будут реже... Но мысль продолжала лететь дальше. Лучше сделать так, чтобы Олег сразу взял к себе Никиту. Значит, надо поступит так: собеседование будет назначено через неделю. Олег, естественно, сам будет с кандидатами беседовать. Вера приглашает Никиту, главное ему прийти, а там дело техники... А если и Артур вернется, то еще лучше... Впервые женщине понадобился Артур. От принятого решения полегчало на душе.
  Оставшись в одиночестве, Вера еще раз повторила себе, что она не будет больше пить, Артурчик-гад и так радуется её бедам.
  Женщина поднялась в любимую комнату на втором этаже, в свою светелку. Здесь она отсиживалась, ревела по своей неудачной жизни. Где та привычка, что должна стать заменой счастью. Что-то нет. А Никита, какой он стал, какие ласковые у него глаза. Все такой же не то рыжий, не то золотой.
  Вере бросила взгляд в сторону, в окно. Оглушительным лаем залился верный Тим, помчался куда-то огромными прыжками. Вера ахнула и бросилась на улицу. Там по ступенькам от речки медленно поднимался еле различимый в темноте знакомый силуэт мужчины. Сердце против воли радостно забилось. Забыв все обещания, данные мужу, забыв, что и Никита женат, Вера бежала к нему, крикнув на ходу верному псу: "Нельзя! Тим! Свои!" Ну и подумаешь, что Никита женат. Он пришел к ней, к Вере.
 -- Никита! Как ты попал сюда?
 -- А помнишь место возле речки, там раньше плохо доска прибита была.
 -- Так теперь бетонный забор.
 -- Я через него, - засмеялся мужчина.
  Три дня Никита и Вера повели в светелке. Три дня говорили о чем-то, три дня не вылезали из постели. Но наступил момент, Вера заговорила о главном.
 -- Никит, иди к моему Переметьеву работать, - предложила она.- Он будет искать мне заместителя. Потянешь?
 -- Потяну. А ты рядом будешь?
 -- Буду, - ответила Вера, не хотелось вспоминать, что у неё есть муж, у Никиты жена.
 -- Тогда я согласен. А ты уверена, что твой Олег возьмет меня?
 -- Возьмет. Он виноватый сейчас. Припрусь к нему в тот день, когда он будет беседы с кандидатами вести. Кстати, гад Артурчик там тоже, может, будет. Если я выскажусь против тебя, то Артур настоит на своем. Так вот, я точно говорю, что они тебя возьмут. Олегу ты понравишься. Он при всех его недостатках хороших работников за версту чует. А Артурчик всегда мне напротив делает. Только не надо говорить никому, что мы знакомы.
 -- Вера, та несчастна в браке?
 -- Не надо сейчас об этом...
  Вера подробно изложила план Никите. Он же в ответ звал её уйти от мужа. Она несла всякую ерунду про глупые обещания, данные Олегу. Да, были эти обещания, но они испарились в момент взрыва на У-ском шоссе. Вера чувствовала себя свободной. Вот вернет украденное у Никиты и уйдет от мужа. Может, к Никите? Но ведь там жена. Надо бы поподробнее узнать про неё, почему Никита ничего не говорит о ней, не вспоминает. И если зовет Веру к себе, то в качестве кого? Любовницы? И вдруг Вера все поняла. Причина проста. Никита не знает, что Люда все рассказала. Он боится, что Вероника узнает и прекратит еще и не начавшиеся встречи с Никитой. Что же, поддержим его в этом неведении, а потом уведем от жены, так решила женщина. Вера нисколько не чувствовала угрызений совести от такого решения.
  Вероника не вернулась через три дня. Олег обеспокоился, стал звонить Тимуру.
 -- Пьет, - ответил тот. - Сильно пьет. Меня не пускает на дачу. Даже Лейсе запретила привозить к ней. Вероника Богдановна на даче совершенно одна. Спустила Тима с цепи. Даже в магазин не выходит. Я купил ей еды. Но она совсем не ест. Только водку пьет. Это плохо, Олег Сергеевич.
  Олег забеспокоился. Это было что-то новое, так Вера себя еще никогда не вела. Старший Переметьев решил, что это перебор, и сам поехал за женой. Тим зло ворчал, лежа на ступеньках крыльца перед входной дверью, угрожающе скалил зубы, но все-таки пропустил хозяина. Олег поднялся на второй этаж.
  Любимая Верина комната была в неприглядном виде, грязь, сильно пахло спиртным. Вера специально вылила раковину несколько бутылок конька и еще разлила по ковру пива, чтобы запах был сильней, насорила едой, набросала яблочных огрызков, словом, навела отвратительный беспорядок и улеглась в смятую неряшливую постель. Пусть Олег считает ей пьяной. Олег так и подумал, глядя на лежащую в постели жену, он машинально отметил, что женщина, несмотря на пьянство, хорошо выглядит. Неожиданно Олег почувствовал жгучее желание, словно перед ним была темпераментная Нанка. Вера этого не предусмотрела. Олег полез к ней в постель. Она не хотела, кричала, что он подлец, что она никогда с ним спать больше не будет, что пусть убирается к Нанке, в конце концов, у неё нет с собой противозачаточных. Ничего не помогло. После Вера сердито заявила, что если она забеременеет, то сделает аборт, что рожать ни за что не будет! Она встала и решительно ушла в другую комнату.
  Утром она с мужем вернулась в З-жье. Успокоилась, стала уравновешенной, слегка насмешливой. Все шло по её плану. Олег обрадовал её решением передать ей филиалы, сказал, что найдет надежного человека ей в помощь. Вера радостно взвизгнула, расцеловала мужа, попросила взять на собеседование её.
 -- Олежек, я должна начать прямо сейчас. Я сама хочу принять себе первого работника.
 -- Вер, может, лучше мне довериться, - сказал муж. - У меня опыта больше в подобных делах.
 -- Ладно, - покладисто ответила Вера. - Но обещай, что не примешь ко мне никого, кто мне не понравится.
 -- Посмотрим, - уклончиво ответил Олег.
  Когда беседовали с кандидатами, Вера сидела, соглашалась на каждого кандидата, все ей нравились, всем она строила глазки, кокетничала, делала это намеренно, вызывая недовольство мужа и язвительные замечания Артура, который, конечно же, приперся, услышав, что братец передает часть дел Верке-сучке. Вера обижалась, когда муж почти всем отказал. Последним был Колечкин. Олегу очень понравился опытный, рассудительный и немногословный Никита Колечкин. Он не скрыл, что его предприятие разорилось не без помощи Переметьевых. Олег вспомнил, что им было трудно справиться с этим предприятием, что он хотел бы, чтобы его бывший владелец работал у него. Вера была против.
 -- Не нравится он мне, рыжий он, - сердито зашептала она на ухо мужу и пошла к выходу из кабинета, увидела торжествующую улыбку Артурчика, вернулась назад и закричала: - И вообще, этот рыжий на твоего брата похож. Если его возьмешь, я работать с вами не буду.
  Это очень устраивало Артурчика. Да и Олег в глубине души все-таки не хотел, чтобы Вера занималась самостоятельным делом. Он боялся, что она в один прекрасный момент просто уйдет от него. Вот и сейчас что-то с Вероникой происходит, словно ждет чего-то радостного. Муж и радовался, и опасался. Но если Олег все же хотел прислушаться к мнению жены, то брат настоял, чтобы Колечкина взяли. А Вероника, довольно улыбаясь, поехала домой, заявив, что она еще подумает, будут ли заниматься магазинами.
 -- Я лучше опять буду в школе работать, - обиженно крикнула она под конец их разговора.
 -- Знаешь, - сказал муж, - убедила ты меня. Я себе возьму Колечкина. Мне нужен новый финансовый директор. А ты бери, кого хочешь.
 -- Я подумаю, - рассудительно ответила женщина, ликуя в душе.
  Первый пункт её плана выполнен просто блестяще. Вера думала, что теперь будет хоть иногда встречаться с Никитой, а потом может, решится и уйдет от Олега, пусть даже не к Никите.
  Но как говорит русская пословица: человек предполагает, а Бог располагает. Вера появлялась в своих магазинах всего один месяц и исчезла. Никита не знал, в чем дело. Довольный же Олег, счастливый, с неисчезающей улыбкой объявил, что его жена ждет ребенка. Больше Верочка заниматься делами не будет. Никита был взят на место умершего Федорчука, а в магазинах осталось все по-старому.
  Да, Вера была беременна. От кого? Она не знала, что думать. Лучше бы не от мужа, так она решила для себя. Но уже тогда сработал инстинкт самосохранения. Мужу это известие было преподнесено следующим образом.
  Дверь Олегу открыла испуганная, встревоженная Нанка. Олег игриво ущипнул её за попу.
 -- Не надо, - отстранилась женщина. - Вероника Богдановна не в духах. Очень сильно не в духах.
 -- Что ей опять не так? - недовольно проронил Олег и пошел к жене.
  Вера сидела, запершись в своей комнате. На стук мужа прокричала, что он подлец, негодяй, скотина, воспользовался её беспомощностью, что ему нечего делать в её комнате. После долгих уговоров Вероника открыла дверь.
 -- Что смотришь, - сразу закричала она. - Говорила тебе, что нет у меня с собой противозачаточных. Я тебе приспичило. А у меня в результате уже шесть недель беременности. Я была сегодня у врача. Но я не буду рожать! Ни за что! Никогда! Даже не надейся!
  Женщина долго ругалась, скандалила с мужем, орала, что рожать не будет. Счастливый и потупевший, Олег сидел в кресле, молчал, улыбался и слушал жену, наконец-то сбылась его мечта. У него будет ребенок. С Андрианой не получилось. Та как-то забеременела, но не доносила, был выкидыш. Больше детей она иметь не могла. Давно надо было Олегу незапланированно приехать на дачу. Куда денется Верка, родит. Надо просто последить за ней. Пусть все у неё будет, ребеночка ведь носит. Наследника.
 -- Вот что, - сказал муж, когда женщина выдохлась. - Рожать будешь. И даже не заикайся на эту тему. Это обсуждению не подлежит. Об аборте забудь. Иначе не выйдешь из этой комнаты.
  Вера возмущенно фыркнула.
 -- И с работой тебе придется расстаться, - добавил муж.
  Женщина и так знала, что долго заниматься магазинами ей муж не даст. Уж если к ученикам ревновал, то тут... Олег и так уже, казалось Вере, стал искоса поглядывать на её редкое общение с Никитой. А пока Вера своего не добилась - не вернула украденное братьями Никите, она связана. А то, что беременна, это даже кстати. Не надо Никите сообщать о том, что она не знает, от кого беременна. Если подобная мысль возникнет у Олега, то Никите угрожает реальная опасность. Поэтому нигде, никогда женщина не допускала этой мысли, даже думать запретила на эту тему. А с мужем она разработала целую систему поведения. Она беременна, имеет право на все капризы, скандалы. Олег все стерпит. Вот только был еще гад Артурчик.
  Обрадованный Олег позвонил брату, сообщил ему новость. Брат зло прокричал в ответ:
 -- Да твоя Верка не от тебя, небось, беременна.
 -- Я что, по-твоему, не могу ребенка жене сделать? - возмутился Олег. - Я нормальный здоровый мужик.
 -- А ты проверься, - ехидно ответил Артур, - может, и не можешь.
 -- Ты думай, что говоришь, - крикнул и Олег. - Я здоровый мужчина.
 -- А почему тогда у тебя с Андрианой детей не было?
 -- Ты забыл, у Андрианы был выкидыш, это после него не могло быть детей. И у неё, а не у меня! Или, может, скажешь, что и Андриана не от меня была беременна?
  Артуру пришлось прикусить язык. Не дай Боже, узнает брат, кто тогда посодействовал Андриане с ребенком. Сразу поверит Верке, что Артур и к ней пытался в постель залезть. Сейчас главное - не дать Верке доносить ребенка. Однако и сама Верка не хотела рожать.
 -- Наверно, от Олега, все может быть, - решил Артур и немного успокоился. - От любовника бы рожала с желанием.
  Вера с самого начала беременности редкий вечер не устраивала скандала мужу. Главным поводом была беременность, она кричала, что её тошнит, что она не может нормально поесть, что не будет рожать, что сделает аборт, что пусть муж больше никогда не суется в её спальню. А, оставшись одна, разговаривала со своим ребеночком, просила у него прощения за свои слова. Муж установил строгий контроль за Верой. Всюду по пятам следовал охранник, тот самый Андрей. Вере вскоре самой надоели фальшивые скандалы, она стала потише, и в один из вечеров Олег застал её с улыбкой на губах. Вера просто не успела принять боевую позицию. Пришлось играть другую роль. Она спокойно сказала Олегу:
 -- Что же поделаешь. Малыш не виноват. Я буду рожать.
 -- Вот и лады, - обрадовался муж и обнял жену.
  Вера поспешно скинула его руки:
 -- Не подлизывайся!
 -- Я знал, что переменишь свою точку зрения, что ты тоже хочешь, чтобы у нас был сынок.
 -- Дочка, - поправила Вера.
 -- Почему дочка?
 -- Я знаю, что у меня будет девочка, - Вера по привычке приготовилась к скандалу, повод был очень удобный, но муж согласился:
 -- А дочка еще лучше. Я и дочку хочу. У нас будет Машенька.
  Запланированный скандал не состоялся.
  Вера, в конце концов, решила, что беременна все-таки от мужа. С Никитой она жила несколько месяцев до свадьбы, не предохранялась. Ничего не было. С Олегом только раз пропустила, не выпила таблетки. Результат не заставил себя ждать. Скандалы были прекращены, с Никитой встреч больше не было.
  В глубине души Вероника была чертовски рада. У неё будет малыш. Пусть даже от Переметьевых. Но это и её ребеночек. Ведь сумел же папка оградить её, Веру, от влияния матери. И Вероника воспитает правильно малыша. Жизнь женщины приобрела смысл. Она даже помирилась с Дульцинеей, поговорила с ней по телефону. А чего не примириться. Отец был за границей. Мамочка с ним. На расстоянии можно и примириться.
  Никита, в свою очередь, услышав, что Вера собирается стать мамой, стал избегать с ней встреч.
  Так пробежали девять месяцев беременности. Вероника окончательно успокоилась, по вечерам беседовала с мужем, к себе в кровать не пустила ни разу: а вдруг повредит ребенку. Олег соглашался и без зазрения совести пользовался услугами Наны. Женщина стала мягче, добрее. Артур не досаждал, Вера даже перестала держаться по отношению к нему насторожено, и зря, как выяснилось впоследствии. Олег, словно, предчувствуя близкую смерть, как-то показал Вере завещание, согласно которому все его деньги отходили будущей дочери - Марии, такое имя он дал девочке. УЗИ показало девочку. А распорядителем всех денег до совершеннолетия будущей дочери он назначил Артура, с которым у него вновь наладились отношения. Артур сказал брату:
 -- Я не буду бывать у вас. Вера не любит меня. Не надо сейчас лишний раз волновать твою жену. Но когда родит, она поймет, что я чертовски рад, что у нас с тобой есть наследница. Мы, Олежка, не зря работаем, как проклятые.
  Олег улыбнулся. Работает-то он один, брат лишь изредка дает кое-какие наводки. Но все же он был рад, что Артур так сказал. Может, еще станет брат ему ближайшим помощником. И никому Олег не говорил, что в последнее время стало прихватывать сердце. А ему нельзя умирать, у него скоро будет дочь. Надо её вырастить.
  Вероника родила дочь без всяких осложнений. Она хотела лечь в специализированную клинику за три дня до родов, как она считала. Но родила раньше. Взволнованный муж отвез её в роддом после очередной ссоры женщины со всеми Переметьевыми. Вера родила только под утро. Утром позвонила мужу, сообщила, что у неё теперь есть девочка. Олег был дико рад. В тот же день гордый муж Вероники зарегистрировал рождение своей дочери. Приехал домой с братом, гордо показал Нанке свидетельство о рождении и загулял, запил на пару с Артуром, бросив все дела. Они гуляли без перерыва двое суток. Может, и больше бы отгуляли, если бы сердечный приступ не прервал жизнь Олега. Мужчина неожиданно захрипел, упал.
  Нанка, услышав непонятный шум, вбежала в комнату. Она сразу догадалась: случилось несчастье.
 -- Надо вызвать скорую, - закричала женщина.
 -- Я сейчас вызову, - побледневший Артур вышел из комнаты.
  Олег лежал на полу, рука судорожно сжимала свидетельство о рождении дочери Марии. Он открыл глаза, увидел свою любовницу и протянул ей документ. Не зная зачем, Нана осторожно вытащила его из холодеющей руки, сунула под блузку и выбежала из комнаты.
 -- Я боюсь, - нервно сказала она Артуру. - Я там не останусь.
  Тот быстро обернулся, женщина успела увидеть его обнажившиеся гнилые зубы, значит радовался. Улыбка Артура напомнила Нане звериный оскал.
 -- Что-то с телефоном, никак не дозвонюсь, - пробормотал Артур. - Вызови сама.
  Он пошел назад в комнату. Нана вызвала скорую помощь. Но было поздно. Олег к приезду врачей скончался от сердечной недостаточности. Артур остался хозяином в доме и в бизнесе. В доме брата он пока не решился остаться, собрался к себе. Нанка разревелась, что боится одна.
 -- Ко мне не поедешь, - отрубил Артур. - Хватит того, что здесь подворовываешь.
 -- Я к брату, к Ираклию. Можно? Я боюсь здесь оставаться одна, - ревела она. - Мне страшно.
  Артур что-то подумал, потом кивнул в знак согласия. Он не знал, что, пока он отправлял тело брата в морг, пока объяснялся с милицией, Нана собрала тайком документы Вероники и имеющиеся у неё дома наличные деньги в свою сумочку, потом передумала и тоже спрятала даже не под блузку, в плавки запихнула. И правильно сделала, Артур в прихожей уже копался в её сумке. Может, он и Нанку бы обыскал, но зачем-то вернулся милиционер, что составлял протокол. Артур швырнул Нанке сумку, процедил:
 -- Уматывайся. Нужна будешь, позвоню. Верке ничего не говори, сам её обрадую. Отдай твой телефон.
 -- Хорошо, Артур Сергеевич, - Нана послушно подала мобильник.
  Женщина быстро убежала. Но не поехала ни к Тимуру, ни к Ираклию. Она спешила к Вере в больницу. Она уже была вчера у хозяйки, видела её малышку, рассказала, что Олег и Артур пьют, безбожно пьют. Сегодня от неё Вера узнала о смерти мужа.
 -- Все, - сказала бесцветным упавшим голосом Вера, - это мне конец и моей дочери тоже. Артур нас убьет. Пусть не сразу, но убьет. Тоже умрем от сердечной недостаточности. Я и Марусенька.
 -- Вероника Богдановна, вы сильная женщина. Вы не сдавайтесь.
 -- Что мне делать?
  Нана глянула на дочку Веры и сказала:
 -- Бежать, бежать туда, где вас не найдут. Берите малышку и уходите из роддома, пока Артур не спохватился. Поезжайте к отцу.
 -- Нет, - ответила Вера. - Ему не до меня сейчас. Мать от него ушла, после того, как они вернулись в Россию. Я даже не знаю, где папка сейчас. Здесь, в России, или в какой горячей точке. От него давно нет известий.... Он ждал нового назначения.
 -- Знаете, давайте я и Ираклий завтра вас заберем.
  Нана ушла, но Вера и ей уже боялась верить. Артур собирался приехать в больницу на второй день. Позвонил, предупредил. Вера отказалась с ним встречаться.
 -- У меня даже не показывайся, - зло она сказала в трубку. - Вздумаешь, соберу всю желтую прессу и скажу, что это ты убил Олега, что собираешься убить его маленькую дочь.
  Артур, как всегда, гадостливо засмеялся.
 -- Похорохорься сегодня, - сказал он. - Сегодня еще можно. А завтра похороны. Отпевание в час дня. В двенадцать я за тобой заеду. И смотри, как бы я не собрал журналюг, если ты откажешься проводить мужа в последний путь. Выродка своего на время похорон оставишь в больнице.
 -- Не смей называть так мою дочь! - крикнула женщина.
 -- Не смей со мной спорить, - ответил Артур. - Ты в моей власти. Ты и твой...
 -- Убью! - предупредила Вера, - убью, если услышу...
 -- Завтра к двенадцати чтобы была готова, - прервал её брат Олега. - Я приеду за тобой.
 -- Дочь будет со мной! - голос женщины был тверд. - Ты все понял, гнилозубый.
 -- А ты все понимаешь?
  Вера просто физически чувствовала опасность, что сгустилась над ней и новорожденной дочерью. Она позвонила Нане. Та быстро приехала. Вера попросила принести детские вещи и её одежду.
 -- Домой не ходи, все купишь. Вот карточка, - Вера протянула кредитку покойного мужа. - И сними мне побольше денег.
  Нана сделала все. На другой день Веру должны были выписать. Все в больнице знали, что ей сегодня хоронить мужа, сочувствовали ей. Женщина сказала, что дочь должна быть с ней. Девочка больше никогда не увидит своего отца. Поэтому Вера берет её с собой. Возражать женщине не стали, она сунула в карман врача приличную сумму денег.
  Вера сделала почти все так, как приказал Артур, за исключением одного: она ушла из роддома в одиннадцать часов утра, одна, унося на руках новорожденную дочь. Женщина отъехала на такси, приказала остановиться у метро и дальше добиралась своим ходом. Пока на дачу. Там её ждет верный Тимур. Он поможет. Нанке ни к чему это знать. Она сегодня будет на похоронах, потом останется в доме с Артуром. Нана сама так решила. Вера не сомневалась, что в её доме теперь поселится Артур. Женщина ждала помощи от Никиты, он не пришел в роддом.
 -- А что я хотела, - горько думала она, сидя в пригородной электричке. - У него своя семья. Мы с ним не виделись несколько месяцев. Я слышала, что он сдружился с Артуром.
  И тут её внимание привлекли контролеры, которые пытались высадить из поезда плачущую женщину с ребенком на руках. Так Вера встретила Майку.
  Пришедшие контролеры требовали у плачущей женщины билет, его не было. Мордастый контролер, напомнивший Вере Фаддея, требовал, чтобы женщина сошла. Женщина была легко одета, а сегодняшний апрельский денек выдался холодным, начинал моросить дождь. И плачущий ребенок был завернут в легкое одеяльце. Женщина встала даже на колени:
 -- Плати штраф или выходи, - стоял на своем мордастый контролер.
  Вера обозлилась.
 -- Что пристал к девчонке? - раздался её звонкий злой голос. - Иди лучше в соседнем вагоне молодежь усмири. А девчонку оставь в покое!
 -- Заплати за неё штраф, - ухмыльнулся мордастый.
 -- Я заплачу, - ответила женщина, - но ты ищи другую работу.
  Мордастый глянул на женщину в дорогой одежде. Такие по электричкам не ездят. Здесь некому за неё заступиться. Женщина вытащила из сумочки тысячу.
 -- Сдачу себе забери, - она швырнула в лицо деньги.
  Мордастого это не смутило, он ловко поймал деньги. Но в это время веселящаяся молодежь ввалилась в их вагон. Один из парнишек увидел, как контролер прячет деньги.
 -- Дядя, - закричал другой подросток, обращаясь к контролеру. - Ты зачем тетю обижаешь? Он ведь вас обижает? Правильно?
 -- Обижает, - подтвердила Вера и кивнула на женщину с плачущим ребенком. - И её обижает.
  Майка испуганно качала дочку и сама безнадежно плакала.
 -- Он хочет её под дождь с ребенком выгнать, - зло пояснила Вера. - Она билет потеряла.
 -- Да мы его самого сейчас выставим, - крикнул парнишка и начал наступать на мордастого.
  Его напарник поспешил отойти в сторону. Веселая группа подростков окружила контролера.
 -- Деньги у него заберите, - выкрикнула Вера и кивнула на тысячу, что еще не успел спрятать мордастый, - это он у меня выцыганил.
  Какой-то высокий подросток выхватил у мордастого тысячу, другие парнишки подхватили контролера в прямом смысле на руки, с веселым смехом поволокли к выходу. Электричка остановилась, подростки торжественно вынесли контролера на руках из вагона, поставили на землю и не давали сойти с места, пока электричка не тронулась с места. Рядом стоял напарник, не предпринимая никаких действий. Вера смеялась от души, электричка тронулась, женщина в окно увидела, как следом бежит парнишка и показывает ей тысячу, что отобрал у контролера.
 -- Возьмите себе, на мороженое! - крикнула Вера. - Есть все-таки хорошие люди на свете, - потом посмотрела на плачущую Майку. - Чего ты плачешь? Как зовут тебя, горемыка?
 -- Майя.
 -- Говори, Майя, что случилось. Да иди ко мне. Садись рядом.
  Вере стало страшно от её рассказа. Она попала в переделку, а про Майку даже страшно подумать, что такое бывает.
 -- Вот что, Майка, не знаю, как тебе помочь. Сама бегу, - протянула в задумчивости женщина. - А почему у тебя девочка без конца плачет?
  Майка развернула и показала на животе ребенка воспалившийся ожог.
 -- Да, - протянула женщина, - и ты этого подлеца не убила.
 -- Не знаю, - всхлипнула Майка. - Может, и убила. Посадят меня. Кому моя Славочка нужна будет?
 -- Едем со мной, - решительно сказала женщина. - Кстати, меня зовут Вера.
  На станции их ждал Тимур. Он был на стареньких "Жигулях" брата.
 -- Вот что, Вероника Богдановна, едем к Ираклию, - сказал Тимур. - На дачу не стоит.
 -- Ты думаешь, меня там не будут искать?
 -- Не будут, Ираклий положит пока вас в свою больницу.
 -- Так у него же инфекционное отделение, - ахнула Вера. - А я с крошечным ребенком!
 -- Ничего, - скупо улыбнулся Тимур, - Ираклий сказал, что посидите в боксе, не выходя, несколько дней.
 -- Я не одна, - Вера кивнула головой на робко стоящую рядом Майку с плачущим ребенком на руках.
  Тимур вздохнул:
 -- А все такая же, Вероника Богдановна, не умеете равнодушно смотреть на чужое горе. Ладно, поместим и вашу подругу в больницу. Уговорим Ираклия. Мы вам большим обязаны.
  Майю положили в соседний бокс. Ираклий сердито нахмурился при виде ожога на животике у девочки. Но рану обработал сам, назначил лечение. Переодетая, сухая Славочка все равно долго не засыпала. Измученная мать ходила по крошечной палате, укачивая дочку. Вера оплатила лечение девочки. Именно там, в больнице, Вера и решила, как им жить дальше. Они с новой подругой и детьми уедут в далекий П-в, где Майке её покойная сестра Зина завещала свою небольшую однокомнатную квартиру.

Глава 23.


  Майка и Зина Лепестковы родились в далеком Х-ке. Отца они не помнили. Он рано умер. Мать была красавица, но она и её единственная сестра воспитывались в детском доме, поэтому дедушек и бабушек не было. Обе сестры вышли замуж, разъехались в разные стороны. Майка не помнила сестру матери, хотя та приезжала пару раз, даже имя её забыла. Счастья матери в личной жизни не было, отец рано умер, с его смертью кончилось счастливое время для Майки. Матери до детей никогда не было особого дела, девчонки часто сидели ненакормленными, пока мать устраивала личную жизнь. Старшую Зину забрала сестра умершего отца, Фиса, и воспитала. Майку мать не отдала. Сама не знала почему. Потом приезжала единственная сестра матери, тоже хотела взять Майю, но и ей мать не отдала дочери, разоралась, с сестрой разругалась. Больше сестры матери Майка не видела. Мать прекратила даже переписку. Девчонка росла тихая, забитая. Мать не церемонилась, отпускала затрещины. Мужики у матери постоянно менялись. Майке было семнадцать лет, она оканчивала школу, когда последний сожитель матери пытался её изнасиловать. Девушка сумела вырваться, убежала из дома, несколько месяцев жила у своей старенькой классной руководительницы. О дальнейшей учебе пришлось забыть. Майка устроилась ученицей в ателье по пошиву женской одежды. Именно там девушка научилась хорошо шить. Потом встретила Коптия Дениса, он служил здесь. Срок службы Дениса подходил к концу, он предложил Майке выйти за него замуж и уехать в О-скую область. Майя согласилась. Денис был обычный парень, не очень умный, звезд с неба не хватал, но добрый. Майка не любила его, но была глубоко благодарна ему, что спас от преследований отчима, который начал угрожать и старенькой учительнице, требуя, чтобы девушка вернулась в дом матери.
  Майя приехала с Денисом в О-скую область, в деревню Сельцы. Дом у родителей Дениса был огромный и запущенный. Мать её мужа не отличалась чистоплотностью, любила выпить. Майку встретила равнодушно. Женился сын и хорошо, а то вот старший из тюрем не вылезает. А была бы жена, глядишь, и удержала бы его от очередной дурости, не мотал бы старший сынок очередной срок. Майка запряглась в их хозяйство. Она вычистила, выскоблила дом, вылизала двор, годами копившийся навоз в сараях заставила Дениса и свекра вывезти на огороды, которые сама и посадила. В доме Коптиев с приходом Майки жизнь улучшилась. Так и прожила бы Майка, копаясь в огороде, выращивая скотину и продавая овощи, молоко и яйца, попутно немного зарабатывая шитьем: каждый год выпускницы школ бежали к Майке, чтобы сшить платье. Майка просто замечательно шила. Но случилось несчастье. Майка была беременна, когда простудился и тяжело заболел Денис. Простуда обернулась тяжелейшим воспалением легких. Не выздоровел Денис, умер. С этого момента кончилась относительно спокойная жизнь женщины. Все чаще попивала, все суровее смотрела свекровь на робкую невестку, ушел в долгий запой свекор, и в довершение всех бед вернулся из тюрьмы их старший сын Павел. В первые же дни стал обращать внимание на Майку. Даже большой живот женщины не смущал его. Когда хотел, тогда и лез в постель невестки. Майка писала Зине, жаловалась, та позвала её к себе, но Павел не отпустил. Может, и уехала бы потихоньку Майка, но Зина заболела. Успела Майя её навестить в больнице, поговорила с сестрой, поплакала. Зина говорила слабым голосом:
 -- Вижу, попала ты в хороший переплет, сестричка. Не повезло нам с тобой в жизни. Мать у нас непутевая. Я-то хорошо с тетей Фисой жила, тебя, я знаю, она тоже хотела взять, да и материна сестра просила отдать тебя ей. Мать заупрямилась, не отдала, сказала, что там и так куча детей. С мужем мне не повезло, а твое счастье совсем коротким оказалось. Я не выкарабкаюсь, я это знаю. Мне тетя Фиса свою квартиру оставила. Я напишу завещание, тебе оставлю. Муж мой куда-то сбежал, после того как избил меня сильно. Квартира пустая. Поезжай в П-в. Бросай этих придурков. Пусть сами живут, как могут...
 -- Что ты, Зин, не надо так говорить, поживешь еще...
 -- Нет, Май, умру я. Так что жить тебе одной, без поддержки. Если мой муж будет мешать тебе с квартирой, обратись к Андриане Переметьевой, я у неё работаю. Она хоть и богатая, но баба хорошая. Я попрошу её помочь тебе.
 -- Спасибо, - прошептала Майка.
  Зина не успокоилась, пока в этот же день к ней не пришел больничный юрист и не заверил завещание.
 -- Вот, сестренка, возьми, - сказала Зина. - Здесь завещание и мои документы. Ведь в любом случае приедешь еще ко мне. Если выкарабкаюсь, вместе порадуемся, а если помру, похоронишь. Оплачешь меня, как положено.
  Тихо, горько заплакала Майка. Она чувствовала, что теряет единственного родного человека.
  Зина не перенесла операции. Павел не пустил Майку даже похоронить сестру. Но она вырвалась, доехала опять до больницы. Ей отдали на руки оставшиеся документы: паспорт сестры, справку о смерти. Когда Майя вышла из больницы, думая, что делать дальше, возле больницы стоял злой Павел. Он силой увез Майку назад в деревню. Все остальные попытки женщины убежать кончались ничем. Майя даже не знала, когда, кто, как и где похоронил сестру.
  Положение Майки в доме свекрови стало хуже некуда. Несмотря на все издевательства, побои, которыми награждал её Павел, Майка доходила беременность. Родила девочку, назвала Ярославой. Иногда мечтала, что заберет девочку и как-нибудь убежит из дома, или, может, сделает что-нибудь Павел, посадят его снова. Так прошли три месяца. А потом случилось ужасное. Славочка родилась слабенькая, плакала по ночам, Павел орал, что выкинет ублюдка, вырывал ребенка из рук матери, насиловал Майку. Свекровь недовольно поджимала губы, свекор пил. Как-то вечером напился и Павел. Без конца плакала Славочка.
 -- Майка, заткни рот своему ублюдку, - кричал Павел.
  Майка трясла ребенка на руках. Еле укачала. Вдруг распахнулась дверь, ввалился пьяный Павел.
 -- Бабу, хочу бабу, - в его рту болталась вонючая сигарета.
  Он подошел к застывшей Майке и отшвырнул её от детской кроватки. Дальнейшие минуты были для Майки, как замедленное кино. Майка, как видимо, ударилась головой и потеряла сознание, привел её в себя страшный беспомощный крик маленькой дочки. Майка увидела, как Павел гасит сигарету о голый животик девочки:
 -- Сейчас посмотрим, на что твоя сучонка годится.
  Потерявший человеческий облик Павел стал расстегивать ремень брюк. Пришедшая в себя Майка схватила стул и изо всей силы опустила его на голову Павла. Тот упал без чувств. Майка схватила малышку, завернула в первое попавшееся одеяльце, схватила сумку с документами, что-то накинула на себя и побежала на улицу. Было темно. В окнах соседей не горел свет. Да и не пустят они, все боятся Павла. Недалеко от деревни проходила железная дорога. Майка вскочила в уходящий поезд дальнего следования, встала на колени перед проводницей. Та, словно что поняла, довезла женщину с ребенком до З-жья. С дочкой на руках, без единой копейки, Майка вышла на перрон, прошла в здание вокзала. Она долго сидела на вокзале. Хотелось есть. Последний раз её накормила проводница вагона. Милиционер стал подозрительно коситься на женщину с ребенком. Вдруг Майе показалось, что среди толпы мелькнуло лицо Павла. Майка выбежала на перрон и вскочила в первую отходящую электричку. Вагон был пуст. Лишь зашла и села в середину вагона сидела красивая, хорошо одетая женщина с грудным ребенком в кружевном конверте. Так Майя встретила Веру и считала, что с этого момента её жизнь и жизнь Славочки стала налаживаться.

Глава 24.


  Веру навестила в больнице Лейсе. Обе очень обрадовались встрече. Слепая девушка долго держала крошечную Марусю на руках. Ласково что-то приговаривала, смеялась тихо и радостно, улыбался и ребенок. Вера жалела, что Лейсе не видит улыбки младенца. Но та все чувствовала, все знала.
 -- Я понравилась твоей девочке, - сказала слепая девушка. - Маруся любит меня. Любит свою тетю Люсю.
 -- Конечно, любит, - согласилась Вера. - Тебя нельзя не любить, моя добрая Люси.
  Говорила Лейсе сегодня, как самая обычная девушка. Она давно не слышала голосов, не разговаривала с мамой, ничего не предсказывала, у неё уже несколько месяцев не болела голова. Радовались братья, радовалась Нана, что здоровье их девочки пришло в норму.
 -- Ты счастливая, Вера, ты стала мамой, - ласково улыбалась светловолосая и голубоглазая сестра Наны. - У тебя есть дочка. А я никогда не видела и не знала мамы, и детей у меня никогда не будет. Я очень любила малышку Лейсе, дочь моего брата Иллариона. Мы с ними еще встретимся, ненадолго, я знаю. Я так мечтала понянчить детей Ираклия, но война разорила наш дом, - она нежно прижала малышку и поцеловала её. - Я благословляю твою девочку. Живи, Маруся, ничего не бойся, у тебя все будет хорошо. Это говорит твоя тетя Люси. Я же тетя для Маруси? Ты же мне стала сестрой, так, Вера?
 -- Так, - улыбнулась женщина. - Ты еще молодая, моя сестричка Люси. Надо надеяться на счастье. Ты всегда говоришь мне, что я буду очень счастливой...
 -- Я и сегодня скажу, - подтвердила слепая девушка. - Ты родилась под счастливой звездой. Я еще успею чуть-чуть порадоваться твоему счастью. Вот придет твое солнышко, и все будет хорошо.
 -- Почему же только чуть-чуть?
 -- Мой путь на земле подходит к концу. Скоро я найду папу, а потом мама заберет меня к себе. Ты знаешь, я слепая, но, мне кажется, я вижу сны. Вижу маму, бабушку. Бабушка сидит в кресле и тянет ко мне руки. А папа стоит рядом. Мне надо спешить, чтобы встретить их на земле. Ты знаешь, я запуталась. Моя бабушка на небе, но я вижу бабушку на земле. И маму тоже. Они живут в одном доме. Я стала плохо видеть будущее. Я путаюсь в нем, - пожаловалась под конец Лейсе.
 -- Люси, моя Люси. И папу мы твоего найдем, и у братьев твоих еще будут жены и дети, они все будут счастливы. А ты всегда будешь с ними. Ты будешь нянчить своих племянников, а они будут любить свою необычную тетю.
 -- Не всегда я буду здесь, с вами, - спокойно и грустно возразила Лейсе. - Я умру молодой. Бабушка мне рассказывала, что меня назвали в честь её сестры Лейсе. Она умела лечить людей и умерла совсем юной. Трудно одному, без помощи нести свой дар. Знаешь, в последнее время, мне все видится огромный мир, вся вселенная, а там близкие мне люди, они такие же, как я, они умеют колдовать, видеть будущее, лечить людей. И они ждут меня. Вера, я скоро умру. Ты найди таких же, как я, приведи, покажи им мою могилу. И пусть они помогут маленькой Лейсе, дочери Иллариона. Все мои знания уйдут к ней. Она не должна умереть рано, как я. Для этого ей нельзя быть одинокой.
  Вера слушала свою Люси и плохо понимала, о чем та говорит. Лейсе пояснила:
 -- Я умею видеть будущее. Я не сумасшедшая. Этот дар пришел от прабабушки Кати. Она была русская, но не обладала никаким даром. Бабушка Диана говорила, что именно в их роду рождались всегда такие необычайные женщины с разными способностями. Без поддержки других, таких же, как они, им долго не прожить. Поэтому умерла моя тетя Лейсе.
  Чтобы успокоить Лейсе, Вера пообещала найти потомков давно умершей Екатерины Соколовой.
  Женщины говорили долго. Робко заглянула в их бокс Майка со Славочкой на руках. Майка выглядела измученной. Славочка спала от силы по двадцать минут, что днем, что ночью. Сказывались и страдания матери во время беременности, и испуг и боль, что причинил им Павел. Вера, жалея молодую женщину, иногда брала к себе Славочку, давала Майке поспать хоть часок.
  Чуткая Лейсе тут же подняла голову, отдала Марусю матери:
 -- Это Нана пришла? А почему она с ребенком? - незрячие глаза смотрели в пространство, они там видели свое, недоступное другим.
 -- Нет, это не Нана, это Майя. Моя подруга, - улыбнулась Вера. - У неё есть дочка Славочка.
 -- Позови её, - приказала слепая девушка Вере.
  Лейсе почувствовала чужую боль. Эта боль исходила от беспомощного существа. Боль и страх были в душе маленькой девочки. А так не должно быть. Сейчас Лейсе поможет этим двум несчастным созданиям. Хотя им повезло, они уже встретили Веру. Её светлая звезда вышла из тени, она опять светит другим. И Вера сама, несмотря на заботы, просветленная, радостная. Только она еще не понимает этого. Её счастье совсем близко. Оно ищет её.
 -- Майя, заходи, познакомься с моей Люси, - позвала Вера. - Она ангел, который по ошибке попал на землю.
  Майка вошла, Славочка, как всегда, не спала, хныкала, болел животик, ожог плохо заживал.
 -- Дай мне твою девочку, - попросила Лейсе. - Я помогу ей. Ты не бойся, я не уроню, я умею держать детей на руках, мне Вера показала.
  Вера вспомнила, как Лейсе забрала её боль и подумала:
 -- Пусть, правда, немного пошепчет над ребенком, может, будет Славочка спокойнее спать. А то Майка вся измоталась.
  Майка испуганно смотрела на Веру. Та кивнула. Женщина протянула малышку слепой провидице. Ребенок доверчиво затих на руках девушки. Лейсе заговорила, её голубые глаза по-прежнему смотрели в пространство, по-прежнему видели что-то свое, доступное только ей:
 -- Как же тебе было больно, моя маленькая, как плохо. Мама тебя защищала, но маме самой было плохо. Ты любишь маму. А как же не любить, если с того момента, как ты пришла на этот свет, ты всем мешала, кроме неё. Только мама любила тебя. У тебя замечательная мама. Мама твоя тоже страдала. Часть её боли ушла к тебе. Это неправильно. Мы заберем боль и вернем тому, кто её вам принес. Тетя Лейсе это сделает. Я умею это. Нельзя обижать беспомощных. Что это такое? - чуткие руки Лейсине замерли на животике девочки. Потом быстро развернули пеленку, пробежали по животу девочки, наткнулись на ожог. - Кто это сделал? Разве так можно? Я никогда не желала никому зла, а сделавшему это желаю. Пусть твоя боль, моя маленькая, уйдет к нему. Пусть он умрет. Живи спокойно, девочка, - она провела руками по животику девочки. - Болит! У маленькой девочки животик болит. Сейчас перестанет. Тетя Люси все сделает.
  Майка испугалась, глядя на движения рук слепой девушки, но Вера успокоила её. Руки Лейсе скользили по животу девочки. Нашли опять ожог, замерли, приподнялись, зашевелились, потом по воздуху еще раз обежали все тельце ребенка. Ребенок лежал и улыбался. Что-то шептала Лейсе.
 -- Вот, возьми, - устало сказала слепая девушка, обращаясь к Майе, - я сделала, все, что могла. Я очень устала. Прости меня, Майя, но тебе помочь уже не смогу, нет сил. Слабая стала Лейсе, недолго ей осталось жить. Поднимайся сама, Майя. Ты хороший человек. Учись быть сильной.
  Слепая девушка встала, пошатнулась и чуть не упала. Вера поддержала её. Майка испуганно взяла Славочку, девочка не плакала, она улыбалась светлой младенческой улыбкой. А потом стала засыпать.
 -- Иди, иди, - ласково улыбнулась Лейсе, - Иди. Твоя дочка будет спать. Долго и спокойно. И ты поспи. С тобой никогда ничего больше плохого не будет. Скоро ты найдешь отца своей дочке, он будет вас охранять и защищать. Иди!
  Майка ушла. Лейсе схватилась за голову:
 -- Болит? - встревоженно спросила Вера.
 -- Кажется, болит опять. Совсем немного.
 -- Люси, моя Люси, - укоризненно сказала Вера. - Не знаю, ругать тебя или благодарить. Ты пожалела ребенка, ты не думала опять о себе.
 -- Знаешь, Вера, нет у меня прежних сил, я никогда не видела людей, но всегда различала их, а теперь начинаю не узнавать. Вот зашла твоя подруга, а я спутала, сначала думала, что Нана пришла, сестренка моя.
  Вера уже знала, что слепая провидица умеет и лечить людей, только делает это редко, скрывает свой дар. У Лейсе не так уж много сил. После пребывания среди нищей братии Фаддея, где она, не жалея себя помогала обездоленным и по приказу главаря предсказывала будущее, девушка полностью так и не оправилась. А на лечение сил всегда требуется очень много. Но бывали моменты, когда слепая провидица не считалась ни с чем, никто её не мог остановить. Как сегодня, когда облегчила страдания Майкиной девочки. Братья старались ограждать сестру от больных и несчастных людей. Лейсе, случалось, помогала им, а потом очень плохо себя чувствовала. Ираклий разрешил ей прийти к Вере, потому что ребенок её был здоров. А вот про Славочку он не подумал, не подумала и Вера, когда звала Майку. Хотя, с другой стороны, Лейсе сама почувствовала боль ребенка. И если она решила помочь, спорить с ней было бесполезно. Волю слепой никто не мог сломить.
 -- Люси моя, как мне дальше жить? - осторожно спросила Вера, отвлекая девушку от каких-то внутренних мыслей.
  Вера чувствовала, что состояние Лейсе ухудшилось, и молила Бога, чтобы у неё не начались сильные головные боли. Голова не заболела, но лечение для Лейсе не прошло даром, она начала опять говорить что-то странное.
 -- Вера, бери свою дочь, бери маму и сестру и уезжай. Сама решишь куда. Ты не ошибешься. Когда найдешь моего папу, позовешь туда свою Люси. Вера, я скоро умру, а я еще должна вылечить маму.
  Вера встревоженно смотрела на слепую девушку. Вошел Ираклий. Он сразу все понял:
 -- Опять лечила?
 -- Да, - ответила провидица. - Я помогла крошечной девочке. И я опять вижу будущее. Ты скоро встретишь свою невесту, Ираклий, чтобы расстаться с ней. У тебя будет русская жена. Я не увижу её. Ты ей расскажешь обо мне? Не забудь сказать, что я её люблю. Она хорошая у тебя.
 -- Конечно, конечно, сестричка, - поспешил он согласиться. - Голова у тебя болит?
 -- Немножко, - ответила Лейсе.
 -- Пойдем, я тебе дам лекарство.
 -- Подожди, я еще не попрощалась с Вероникой. Вера, я очень хотела быть крестной матерью Маруси, но я не успею. Пусть Нана станет крестной. Ты верь Нанке, она не предательница, она верная. А Марусе, когда вырастет, обо мне расскажешь. Скажешь своей девочке, что я её очень люблю. Прощай. Поезжай, Вера, к своему счастью. Мы больше не увидимся. Ты уедешь, не захочешь меня видеть.
 -- Увидимся, Люси, увидимся, - уверенно ответила Вера. - Я всегда хочу тебя видеть.
 -- Я постараюсь успеть, - как-то странно ответила Лейсе. - Не забудь, ты обещала помочь маленькой Лейсе. Её жизнь должна быть долгой.
  Ираклий увел сестру
  На другой день, в субботу, Вера и Майя тайком покинули больницу, ничего не сообщив Ираклию и Тимуру. Был выходной день, дежурный врач мимоходом глянул больных и куда-то ушел. Медсестры пили чай и болтали в сестринской. Майка вышла в город, купила себе одежду, большую двухместную коляску для девочек. И женщины с детьми покинули больницу, не сообщив об этом даже Ираклию. Сели в электричку и вскоре оказались в соседнем небольшом городе. Вера по паспорту умершей Майкиной сестры Зины осталась в местной гостинице с двумя детьми. Майка уехала в П-ов. Через неделю следом за ней выехала со Славочкой и Марусей и Вера. Их приютила в своем доме Андриана.
  Артуру не удалось найти следов Веры. Но и Никита никак не мог её найти. Хуже всего то, что Вера не знала, что Колечкин её ищет и одновременно он следит за Артуром, чтобы тот не расправился с Верой. А Вера исчезла, как сквозь землю провалилась, выйдя из роддома и спустившись в метро.
  Ни Артуру, ни Никите не пришло в голову искать вторую жену Олега Переметьева у первой его жены. Артур помнил, как Андриана наотрез отказывалась встречаться с Вероникой во время болезни, считая её отчасти виноватой в своих несчастьях. Никита тоже что-то слышал об этой истории. В П-ве они Веру не искали.

Глава 25.


  Прошел год. Вернулся из горячей точки поседевший генерал Рычагов. А возвращаться было некуда. Где Вера, неизвестно.
  Год назад была неприятная истории, связанная с его дражайшей генеральской половиной - Дульцинеей Тамбовской. Моложавая, красивая генеральша связалась с капитаном, моложе её на десять лет. Ушла к нему. Штабному руководству это все не понравилось. У Рычагова были неприятности. Он вынужден был вернуться в Россию. Сразу же был направлен в одну из горячих точек. Дульцинею и капитана тоже выпроводили из-за границы. Рычагов решил разводиться с женой. Не впервые Дульцинея заводила романы с офицерами. Любви к жене Богдан Анатольевич давно никакой не питал, а дочь уже выросла. Ничто их больше не держит вместе. Пусть бывшая жена устраивает свою жизнь по-новому. А он пока будет служить, потом выйдет в отставку, попросится к дочери или поселится рядом со своей неугомонной Вероникой, будет нянчиться с внучкой - ведь Вера уже должна будет родить. Научит генерал внучку всему тому, чему когда-то учил её мать. Тогда эти мысли грели сердце, а теперь от них на душе спокойнее не стало. Несчастлива была дочь в браке. Вера, Вероника, веселая, озорная дочь. Почему он, отец, не поверил тогда, много лет назад, в её любовь к Никите. В результате оба несчастны. Но что еще хуже: никто не знает, где Вера, что с неё и её дочерью.
  Что Никита любит его дочь, в этом генерал убедился, встретившись с Колечкиным после исчезновения Веры после родов. Он вспомнил свою дочь накануне свадьбы. Богдан Анатольевич очень хорошо знал Веру: она старалась, улыбалась, но угасла, приняв решение стать женой Олега Переметьева. И опять не вмешался отец, разрешил Веронике совершить эту ошибку. Все они в результате пришли к печальному итогу. Умер Олег, глубоко прячет свои чувства Никита, мудрит что-то, работая с Артуром, но хуже всего неизвестность. Что с Вероникой, где она, не знал никто.
  Жить Рычагову пришлось на даче дочери. В генеральской квартире поселилась с новым мужем Дульцинея. Сам Богдан Анатольевич был во временном отпуске и ожидал нового назначения. На душе было погано. И если бы не присутствие на даче Лейсе и её брата, совсем бы плохо было Рычагову. Он полюбил и молчаливого Тимура, и слепую девушку. Как и Вера, он сразу стал звать её Люси или просто Люся, Люсенька. Они часто беседовали. Девушка тоже полюбила Богдана Анатольевича, звала его папа-генерал. Свои слова объяснила просто:
 -- Вера мне стала сестрой, а вы её папа. Значит, я буду вас звать папой, - и тут же возразила себе. - Но так нельзя. Ведь папа у меня есть. Папа-врач. А вы...
 -- А я буду папой-генералом, - засмеялся Богдан Анатольевич. - Папа-генерал. Здорово звучит.
  И Лейсе согласилась. Генерал как-то спросил в открытую слепую девушку:
 -- Ты, в самом деле, можешь увидеть будущее? - в его голосе звучало недоверие.
 -- Увидеть не могу, - ответила Лейсе, - я просто его знаю.
 -- Извини, Люся, - смутился Богдан Анатольевич. - Я не хотел тебя обидеть, моя девочка.
 -- Ничего, - засмеялась слепая девушка. - А вы про Веру хотите спросить?
 -- Да, - ответил Рычагов.
 -- С ней все в порядке. Она живет вместе с вашей женой.
  Рычагов вздрогнул и подумал:
 -- Неужели Дульцинея прячет Веронику? Этого не может быть. Они всегда не ладили.
  Он даже съездил в городскую квартиру, встретился с женой. Конечно же, Веры там не было.
 -- Жаль, - думал отец, - я соскучился по Вере. А внучку даже не видел. Я даже имени не знаю.
  Имя он узнал вечером от Люси, когда спросил, что она может ему рассказать про внучку. И Лейсе рассказала, как держала на руках маленькую Марусю. Молчаливый Тимур нахмурился и кашлянул во время разговора?
 -- Зря ты, Тимур, - заметил генерал, - я не враг своей дочери. Мне можно все рассказать.
 -- Не было такого, - хмуро ответил сторож.
 -- Неправда, - обиделась сестра. - Было. Я благословила Марусеньку, и маленькую дочку Богдана Анатольевича полечила. Помнишь, у меня еще голова потом долго болела.
  Брат красноречиво глянул на генерала, всем видом своим показывая, что Лейсе что-то путает. Ему было стыдно перед сестрой, та, конечно, все поймет, почувствует. Но если Вероника Богдановна не хочет, чтобы отец знал, где она, значит, так надо. Вероника Богдановна знает, что делает.
 -- Знает чего-то Тимур, но молчит. И будет молчать, - подумал Рычагов. - Надо поговорить с Колечкиным. Пусть приедет и сам побеседует с Лейсе. Заодно надо ему сказать: пусть проверит, была ли здесь весной год назад женщина с ребенком. Никита ведь сильно заинтересован в розыске моей дочери. Только вот что его связывает с Переметьевым младшим? Тут много непонятного. С одной стороны, дачу Артуру не дал заграбастать, мне быстро сообщил о намерениях проходимца, а с другой, Колечкин ведет все его дела Переметьевых, вытаскивает Артура из всех передряг, как покойный Олег. Где только этот мерзавец верных себе людей находит? Или, может, Колечкин ведет более тонкую игру? Пока вмешиваться не буду.
  Никита Колечкин встретился и Богданом Анатольевичем, и со слепой Лейсе. Девушка, заговорив с Никитой, вся расцвела, называла его солнышком, приказывала искать Веру и дочь, утверждала, что без них Никита жить не сможет. Это Никита и сам знал. Больше так ничего от Лейсе они и не узнали.
  А потом Вера сама о себе подала весть отцу.
  Как-то в летний день генерал Рычагов встретил друга по военной академии - Сергея Астахова. Тот давно расстался с военной службой, возглавлял следственный отдел в З-жье. Старые друзья разговорились, вспомнили прошлое, своих друзей. Кое-кто из них жил в З-жье. Однокашники решили встретиться на даче Рычагова, поговорить о жизни, вспомнить свою юность. Разыскали еще несколько человек, собралось всего восемь. Богдан предупредил Тимура, что к нему приедут друзья юности, они погудят немного, шашлыков пожарят, расслабятся. Богдан Анатольевич переживал за Лейсе, вдруг девушка испугается, ведь много будет народу. Тимур ответил, что Лейсе не будет выходить из своей комнаты.
 -- Пусть ходит по саду, зачем девушке сидеть взаперти? - возразил генерал. - Лишь бы Люсенька не испугалась моих бравых вояк. Кстати, где она? Давно мы с ней не говорили по душам.
 -- Лейсе обиделась, что вы ей не поверили, - ответил Тимур.
 -- Ну что ты будешь делать, - расстроился генерал. - Пусти её в сад, я извинюсь, да и просто поговорим. Я очень люблю твою сестру, Тимур. Веришь мне?
 -- Верю, - ответил брат.
  Вскоре Лейсе вышла в сад. Она была немного бледна.
 -- Что с тобой, - участливо спросил Богдан Анатольевич.
 -- Голова болела сегодня, - ответила слепая девушка. - У меня часто теперь болит голова.
 -- Значит, о будущем говорить не будем, - твердо произнес генерал.
 -- Будем, - слабо засмеялась Люси. - Я в первый день, как вы приехали и поцеловали мою руку, уже знала вашу жизнь, вашу судьбу.
 -- Правда? - удивился генерал.
  Улыбался и Тимур. Это хорошо, что Лейсе повеселела. Значит, все хорошо будет. Разговоры с отцом Веры на неё благотворно действуют, точно так же, как и с Верой. А почему? Тимур знал точный ответ. Генерал, как и дочь, любил слепую девушку. А для неё это всегда благотворно. Сегодня Лейсе рассказала отцу Вероники, что у него будет трое дочерей и один сын.
 -- Нет, у меня одна Вера, - засмеялся генерал. - Поздно мне уже рожать, да и некому. Дульцинея ушла от меня.
 -- Нет, вы ничего не знаете, две у вас уже есть дочки, - возразила Люси, - скоро третья родится. А потом ваша жена и сыночка вашего заберет. А женитесь вы на... Нет, это не Нана. Никак не могу понять, кто будет вашей женой. Почему мне хочется назвать её сестрой?
 -- А жена у меня красивая будет? - оживленно спросил Богдан Анатольевич
 -- Очень, как наша мама. Она такая молодая.
  Рычагов весело засмеялся:
 -- Спасибо, Люси. Прямо бальзам на душу. Я знаю, лучше вашей мамы никого не было. Надо начинать жену искать.
 -- А чего искать. Вы отвезите нас к папе. Там и есть ваша жена. Она рядом с нашим папой живет.
 -- Отвезу, - пообещал Богдан. - Знать бы, где твой папа! А может, мне попробовать по моим военным каналам их поискать. Вот что, Тимур, сегодня же дашь мне все сведенья о своем отце, а заодно и о брате.
  Глубокой благодарностью вспыхнули глаза молчаливого Тимура.
  Друзья Богдана Анатольевича собрались к восьми вечера. Лейсе тихо сидела на ступеньках, ведущих к реке, слушала, как шумит вода. Она любила одиночество, говорила брату, что в эти моменты она слышит маму, та ей поет песни, рассказывает, как живет там, далеко, зовет её к себе. Грустно улыбался Тимур, он верил своей сестре. Боялся, что уйдет она к маме. Уж лучше бы, как Ираклий, считать, что это болезнь, а не правда.
  Богдан познакомил с Лейсе своих друзей. Лейсе улыбнулась и ничего не говорила. Это все были хорошие люди. Они сами не знали, что уже любят слепую девушку, а она знала. Рядом был верный Тимур. Потом Рычагов попросил его дойти до магазина, выяснилось, что забыли купить хлеб. Тимур ушел. Заодно взял с собой огромного Тима. Лейсе осталась в саду. Уже темнело, как вдруг раздался её крик. Лейсе никогда не кричала. Генерал выскочил из дома. Какой-то мордатый мужик тащил слепую девушку к калитке, за которой стояла машина без номеров.
 -- Оставь девчонку, - громко закричал Богдан.
  Фаддей презрительно улыбнулся. Это был он. За калиткой маячили его люди.
 -- А не пошел бы ты...
 -- Ах ты, мерзавец! - заорал генерал. - Справился с безответной, она же ребенок... Догоню, убью!
  Выскочили, услышав крики, и друзья Рычагова. Немолодые военные мигом оценили ситуацию. Они бывали и в более страшных переделках и бесстрашно пошли на людей Фаддея.
  Этот вечер стал последним для Фаддея в его жизни. Он давно строил планы, как вернуть Лейсе. Девчонка приносила большой доход. Сначала Фаддей не знал, где она. Потом выследил, но мешал Олег Переметьев со своими связями. Фаддей уже успокоился, что Лейсе навсегда ушла из его рук. Но вдруг услышал про смерть покровителя слепой девушки, да и жена Олега пропала. И планы опять завибрировали в голове негодяя. Леска делала ему большую выручку, кроме того, она умела лечить. Сколько раз после похмелья она нехотя, но снимала отвратительное самочувствие Фаддею. И Нанку надо назад вернуть, она неплохо ублажала своего господина, хотя Нанке всегда легко найти замену. Фаддей немного все еще сомневался, как вдруг нарисовался брат покойного Переметьева, Артур, и попросил забрать назад Леску, заплатил даже.
 -- Не нужна она мне на даче, - говорил он. - Забирай, слепая тебе еще пригодится.
 -- А Нанка где? Её бы я тоже вернул, - ухмыльнулся Фаддей.
 -- Нет, Нанку не отдам, - оскалил гнилые зубы Артур. - Самому нужна.
 -- Горячая бабенка, - согласился Фаддей.
 -- Бабенок у меня всяких куча, - продолжал скалиться Артур, ну не скажешь же нищему королю, что наркотики погасили в нем мужчину, что потерял Артур интерес к противоположному полу. - На фиг мне Нанка нужна. Она братца ублажала. Не пользуюсь его объедками.
 -- Тогда зачем она тебе? - удивился Фаддей.
 -- Нанка хорошо готовит.
  Да, в самом деле, Артур из-за этого не отпустил Нану, он любил острые блюда, приготовленные женщиной. Попыток затащить в постель Нану Артур не предпринимал.
  И вот Фаддей, благословленный Артуром, явился за Лейсе. Он дождался, когда ее брат ушел, да еще, к счастью негодяя, взял собаку с собой, Фаддей выскочил из-за кустов, где прятался, выжидая подходящего момента, и потащил девушку в машину. Но слепая дура, которая умела только тихо плакать, неожиданно громко закричала.
  Выскочившие из дома военные быстро справились с людьми Фаддея. Но Фаддей успел затащить Лейсе в салон машины и тронулся с места. Сергей Астахов оказался при оружии, у него был именной пистолет, он выстрелил по шинам. Фаддею пришлось остановить машину. Негодяй выскочил, прикрываясь слепой девушкой. Орал, держа около её горла нож, что зарежет, пусть никто не подходит. Сергей Астахов, следователь, который не раз вел дела, в которых бывал замешан Фаддей, только тому всегда удавалось избежать правосудия, выстрелил в негодяя. Астахов всегда из десяти очков выбивал десять. Фаддей был убит на месте.
  Встреча друзей была скомкана, но не отменена. После того, как Фаддея увезли в морг, его подельников взяли под стражу, Лейсе успокоилась и спала в своей комнате, бывшие однокашники разгулялись, нажарили шашлыков, много выпили, снимали стресс. И все о чем-то говорили, говорили... Их шум не мешал спать слепой девушке, ведь это были друзья отца Веры. Время шло к утру. Вдруг у Рычагова коротко звякнул телефон. Это пришло сообщение с абсолютно неизвестного З-жского номера. Там было написано: "Я скучаю! Вера".
  Верка, Господи, Верка, дочка. Она жива. У неё все в порядке! Теперь Богдан найдет свою дочь и внучку. Вычислить владельца телефона и откуда был звонок - пара пустяков. Надо Никите сообщить. Рычагов начал звонить по высветившему на дисплее номеру, но тот пропустил два звонка и стал недоступен.
  Наутро генерал Рычагов получил назначение в Прибалтику. Номер, по которому Вера дала сообщение, Богдан передал Колечкину. Ему самому пришлось срочно вылететь к месту службы.

Глава 26.


  Вера работала в школе. Для неё это был, в общем-то, неплохой год. Она жила относительно спокойно. Все, что её волновало, материальные трудности. А это ерунда. Никто тебе не угрожает, не надо не спать по ночам, когда у брата в доме ночует Артур, не надо следить, чтобы он не оказался в твоей комнате, твоей постели. Не надо придумывать причину, чтобы не спать с мужем. Можно спокойно идти по улице, не переживая, что по приказу Артура никто тебя не толкнет, не стукнет по животу, чтобы ты сбросила ребенка, что растет в тебе. Не надо притворяться, фальшиво улыбаться, играя перед Олегом роль то капризной дуры, то заботливой жены.
 -- Боже, какую я сделала глупость, согласившись стать женой Олега Переметьева, - без конца повторяла себе Вероника.
  Женщина успокоилась, немного поправилась, выглядела очень хорошо. Внешне Вера изменилась. Не было её пушистой русой косы, вместо неё была задорная короткая стрижка, пепельные волосы превратились в темно-рыжие, падала на лоб озорная длинная челка, которая прятала под себя красивые полукружья бровей, маскировала огромные серые глаза. Их Вера еще прикрывала очками. Да, она плоховато видела, но не настолько, чтобы регулярно пользоваться очками. Теперь же она специально носила очки в толстой роговой оправе с затемненными стеклами. В одежде женщины преобладали зеленые и коричневые тона. Сколько раз Майка, у которой было врожденное чувство вкуса, говорила подруге, что родной цвет подруги - белый. Вера отшучивалась:
 -- Я учитель. Я должна выглядеть строго.
  Майка устала уговаривать её сменить стиль. А Вера просто не могла. Все белое напоминало ей о Никите Колечкине, о днях, когда она ждала счастья и по своей глупости отказалась от него. И розового с красным она больше не наденет. Это цвет её несчастья, цвет её дурацкого замужества.
  Улыбка часто теперь морщила губы Веры. Все домашние любили слушать рассказы женщины об её нынешних учениках. Была довольна жизнью и Андриана.
 -- Девки, - говорила она. - У меня настоящая семья. Впервые за много лет. Знаете, я всю жизнь была одна. У мамы из родственников была где-то сестра намного старше её, но я её никогда не видела, у папы вообще никого не было. Но лучше всего, что вы подарили бабушке Аре внучек. Майка, я твоей Славке дом свой завещаю.
 -- Почему же ей одной? - смущалась Майя. - Еще Маруся есть.
 -- У Маруськи отец....
 -- И не только отец, и дед есть, генерал, - прервала её Вера. - Все правильно Ара говорит. Вы, Маечка, со Славочкой заслуживаете хорошей жизни. А я прорвусь.... Вот возьму и за отца Сережки Маркина выйду замуж. Я чего, - смеялась Вера, - он человек состоятельный, торгует мясом, молоком. Я была в их доме. Большой, комнат много, хозяйство огромное, прямо кулацкое... Мать Матвея Маркина меня одобрила. Я корову с ней пыталась подоить...
 -- Она и Майку одобрила, которая в отличие от тебя двух коров моментально подоила и хвостом по мордасам не получила, - улыбалась Андриана. - И Гуля тоже понравилась. Она такой плов приготовила! Пальчики оближешь! Говорила мне Елизавета Семеновна сколько раз: "Дай, Андриан, хоть одну бабу для моих мужиков, можно и с детьми. Они у тебя все трудолюбивые!"
  Вера улыбнулась и вспомнила своих девятиклассников.
  Женщина работала в большой школе на окраине города. Класс ей подсунули как новой учительнице далеко не благополучный. Его создали год назад, когда делали из трех параллелей четыре. Директор школы не дал запихнуть в этот класс откровенных дураков.
 -- Прослежу, чтобы дети в этот класс попали не только с низкими способностями, но и умные, - предупредил он.
  Но разве можно справиться с матерым классным руководителем, он все сделает, как ему приказали, а все будет, как ему надо. В четвертую параллель отдали детей умных, но непростых, порой невыносимых. Вера их окрестила про себя стервецами и стервочками. Так вот стервецы и стервочки учились хорошо, но юные максималисты были самоуверенны и наглы сверх меры. А относительно молодая учительница, что пришла взамен сбежавшей от этого класса пожилой дамы старой закваски, уже в своей педагогической практике видела многое. Далеко этим юным максималистам было до последней элитной школы, где Вероника отработала год. Вера никогда ничего не боялась. Ну и подумаешь, дочь мэра учится в её классе. У неё был в классе и сын банкира. Вера - сама генеральская дочь, женой олигарха была, её голыми руками не возьмешь. У Веры все получилось. Получилось потому, что она забыла и просто порой не знала, чей ребенок сидит перед ней: сын местного бизнесмена, дочь мэра или технички. Надо сказать, никто из этого класса, в общем-то, и не чванился своим положением. Были, конечно, нагловатые, порой хамоватые, давить себя не давали. Но буквально все они требовали уважения к себе, как к личности. Вероника, несколько лет назад, начиная свою педагогическую деятельность, дала себе слово, что никогда не унизит ни одного ученика. И держала это слово. А пока класс настороженно приглядывался к новой красивой учительнице. Кое-кто испытывал её.
  В первый день Маркин Сергей пытался нарушить дисциплину. Здоровяк-парень сидел, развалясь на первой парте, не встал при появлении учительницы. Вера окатила его ледяным взглядом, словно не понимая, что происходит, и приказала встать. Юный нахал в ответ пощелкал шариковой ручкой и задал красивой учительнице, про которую говорили, что она приехала в их город из такой глуши, аж с самого с севера, где и не пахнет цивилизацией. А вопрос был такой:
 -- Стержень мужского рода?
 -- Мужского, - ответила Вера.
 -- А ручка женского? - продолжал издеваться ученик.
 -- Женского, - согласилась Вера.
  И тут Маркин решил добить её своим хамским вопросом:
 -- А почему тогда не оплодотворяется? - парнишка нахально, со смыслом щелкал ручкой.
  Двадцать пар глаз смотрели на новую учительницу. Что-то сейчас будет. Разорется, расплачется, убежит с урока, выгонит Серегу. Вера, хохоча в душе, протянула руку: "Сейчас, поганец, я тебя проучу. Сексуальный ты мой. Смелый какой!" Голос ей прозвучал громко и уверенно:
 -- Дай сюда ручку.
  Маркин, не понимая ничего, протянул ручку. Вера медленно раскрутила её, на пол упала тоненькая пружинка.
 -- Подними, - приказала она.
  Ничего не понимающий Маркин поднял.
 -- Видишь, дурачок, - ласково протянула Вера, - спираль стоит. А теперь изволь встать, как все в классе.
  Класс грохнул смехом. В первом поединке Вера одержала победу. А больше поединков не было. Это объяснялось просто. Вскоре класс убедился, что Вероника Богдановна не только умеет ругаться на них, но и заступаться. Именно она отстояла Маркина Сергея в истории с партами. Класс сразу намного лучше стал относиться к новой классной даме. А потом ученики поняли, что Вероника Богдановна не собирается их давить, унижать, она ведет с ними дружеский диалог. Но лучше классную даму лишний раз не сердить. До сих пор смеются ребята, вспоминая, как Вероника Богдановна проучила нахального второгодника Андрюшку Серебрякова.
  Класс обсуждал повесть Платонова "Возвращение". Вера немного трусила, когда пришлось обсуждать измену жены. Но всем вниманием завладела дочь мэра Настя Кискина. Она переживала за главную героиню и доказывала, что измены не было.
 -- Как вы не понимаете, - кипятилась она. - Ведь не была жена с этим человеком....с этим человеком....
  Дальше надо было сказать "в постели", "не спала с ним". Но Настя не находила нужных слов. Вера тоже лихорадочно искала подходящую лексику. Нашла Настя.
 -- Она не была с ним близка! Не было измены! - закончила девушка.
  Вера готовилась сказать, что Настя не совсем права, как влез нахальный Андрей, которому очень нравилась Настя.
 -- Вероника Богдановна, я не понял, что такое "близка"? - раздался его нагловатый басок.
  Вера решила проигнорировать его вопрос. Но Андрей не отставал.
 -- Я не понял! Объясните, Вероника Богдановна!
  Класс, затаив дыхание, смотрел на Веру, кто-то уже хихикал.
 -- Ну, поросенок, - беззлобно проговорила про себя Вера. - Сейчас ты у меня получишь.
  Настя Кискина хотела уже тоже что-то сказать, помочь учительнице - она любила Веронику Богдановну. Но Вера опередила её. Она повернулась к парнишке, лучезарно улыбнулась и проникновенно сказала:
 -- Андрюш, ты еще маленький, не поймешь.
  До сих пор стоит в ушах Веры оглушительный, торжествующий смех Насти Кискиной. Андрюшка смущенно улыбнулся и больше не пакостил на уроках.
  И классный руководитель, и ребята сдружились. А Маркин Сережка, у которого не было матери, даже тайком мечтал, чтобы его батя женился на Веронике Богдановне. Словом, когда кончились экзамены и грянул выпускной вечер (его организовал папа-мэр, хотя в 9 классе выпускных и не проводилось), все ревели, предчувствуя разлуку, им не хотелось расставаться.
  Верин класс окончил девять классов. Всего год была она с ними, но она привязалась к своим не всегда послушным девятиклассникам.
  Выпускной вечер.... Майка сшила просто замечательный костюм. Белый! Не стала ничего слушать. Вера выглядела очаровательно. Они отплясали всю ночь в школе, утро пошли встречать к П-вскому Кремлю. На площади было многолюдно, там был уже не один класс. Дети визжали, хохотали. Уставшая Вера присела на скамейку. Включили громко музыку в машине, и опять начались танцы. Ребята звали Веру, но она устало отмахнулась. Кто-то потерял телефон. Вера подобрала его. Номер был не псковский. "Начнут звонить, скажу, куда подойти. А пока...." - подумала Вера и решилась. Она быстро набрала сообщение: "Я скучаю. Вера", - и отослала сообщение отцу с чужого телефона. Тут же стерла все из телефонной памяти. Через минуту пришел ответ: "Доставлено". Пусть папка знает, что она жива, что все в порядке. Через минуту раздался звонок. Это был не отец. Звонил хозяин. Он просил вернуть телефон. Вера ответила, где она. Хозяин сказал, что сейчас подойдет. Телефон опять зазвонил. На этот раз на дисплее высветился номер отца, но к счастью Веры, разрядилась батарея. Телефон мигнул и погас. Вера вернула телефон хозяину. Она уже жалела, что поддалась минутной слабости и сообщила о себе отцу. Ему ничего не стоит узнать, откуда звонок. А тем временем кто-то затеял игру в ручейки. Подскочил Маркин Сережка и увлек за собой Веронику Богдановну. Всех захватила эта немудреная игра. Вера хохотала: "Меня чаще всех выбирают". В самом деле, её ученики считали своим долгом выбрать её, пробежаться с учительницей под поднятыми руками. "Ну, дайте хоть мне в ручейке хоть чуть-чуть постоять!" - смеялась она. Кто-то выбрал стоящего рядом с ней. Вера хотела сбежать, но ребята не отпустили. Она нагнулась и быстро побежала среди стоящих, схватила кого-то наугад за руку.
 -- Вероника Богдановна? - в одной паре с Верой стоял Кирьянов Сережа, тот самый, из элитной Московской школы, сын банкира, который спрашивал её, когда она читала "Тра-та-та": "Вы что, Вероника Богдановна?" - А говорили, что вы умерли во время родов, - сказал Сережа, - вместе с девочкой. Олег Сергеевич не пережил вашей смерти и тоже умер.
 -- Простите, - разыграла из себя дурочку не перестающая улыбаться Вера. - Мы знакомы?
 -- Вы очень похожи на мою любимую учительницу, - сказал неуверенно Сережа.
 -- Я учительница, это правда, но никогда вас не учила, - весело смеялась Вера, в очередной раз думая, какая великая актриса гибнет в ней.
  От дальнейшего разговора их спас случай. Возле них притормозила машина.
 -- Серега, - крикнул мужской голос, - едем. Поиграл, вспомнил школу и хватит.
 -- Да, - откликнулся тот. - Извините, теперь вижу, что ошибся. Вы просто похожи на нашу Веронику Богдановну.
 -- Бывает, - откликнулась Вера.
  Машина уехала и увезла Сережку Кирьянова.
 -- Фу, пронесло! Надо же, где настигло меня прошлое. Буду молить Бога, чтобы об этой встрече не узнал Артур. Иначе мне бежать опять. Только теперь у меня нет денег, кроме зарплаты, - взволнованно думала женщина.
  Деньги-то у неё были. Вера знала наизусть атрибуты банка, в котором жена Колечкина разместила деньги, которые она не передала в тот злосчастный день на дороге. Но Вера не могла заставить себя притронутся к ним.
 -- Это грязные деньги, кровавые, - думала она. - С них начались мои несчастья, - и тут же возражала себе. - Но в те дни я забеременела. Не повезла бы деньги, не встретила бы Никиту, не поехала бы на дачу, не забыла бы противозачаточные, не было бы Маруси у меня. Не будем мы с тобой, Марусенька, эти деньги трогать. Если только уж совсем плохо будет. И кроме этого, по деньгам нас может легко вычислить Никита Колечкин. А он служит у Артура. Странно все-таки, я всегда считала, что Никита - порядочный человек. Но он не помог мне в трудный момент. Почему не пришел Никита в больницу?
  Но пока плохого в жизни семьи Андрианы не предвиделось. Майка перестала ходить боком, прятать робко голову, спала спокойно Славочка, слава Лейсе. В тепле и сытости жила семья старого Андрона. Вот только все сильней ноги болели у Андрианы. "Как бы еще для неё не пригодились бы те деньги", - думала Вера.

Глава 27.


  Вероника возвращалась с работы в хорошем настроении. Завершился нелегкий для неё год. Впереди отпуск. И весь его Вера проведет с дочкой, все дни будет с ней со своей маленькой Марусенькой. Жизнь их потихоньку наладилась. Только бы Артур их не нашел. Отцу Вероника сообщила, что все в порядке. Она, может, поступила не совсем осмотрительно, отослав ему условное сообщение. Но пусть папка спокойно живет. Ему бы можно было сообщить, где прячется дочь, но есть еще дура мать. Она может и Артурчику проболтаться. Сколько лет папка её терпит. Вера не знала об окончательном разрыве родителей.
  Вероника уже подошла к дому Андрианы, как возле неё остановилась большая черная машина. Женщина насторожилась, неприятно екнуло сердце и часто забилось.
 -- Я все-таки разыскал тебя, - из машины вышел уставший, постаревший Никита Колечкин.
  И Вероника обрадовалась, очень обрадовалась. Ведь Никита нашел её. Эту плеснувшуюся в глазах радость заметил и мужчина и приветливо заулыбался. Он поспешил. Радость в глазах Веры сменилась испугом. Прошлое настигло женщину. В голове смешанным роем неслись мысли: а вдруг Никиту прислал Артур, или еще хуже, он там, в машине, за тонированными стеклами. Ставшей привычной за последний год, тревога обрушилась с новой силой. Маруся! Все ли в порядке с дочкой? Не пострадали ли остальные обитатели дома из-за Веры. Артур никого не пощадит.
  Женщина не ответила. Замедлив на секунду шаги, она пошла дальше, ровно, прямо, словно зомби. Вероника хотела пройти мимо дома Андрианы, чтобы не выдать своего адреса. Никита, который понял все, тоскливо сказал:
 -- Ты куда?
  Вера остановилась. Мужчина продолжил ровным монотонным голосом:
 -- Я знаю, ты живешь у Андрианы. Такого никто предположить не мог. Правильно говорил Олег: "С тобой не соскучишься". Пригласишь войти?
 -- Входи, - Вероника шагнула в калитку. - Все равно теперь некуда деваться.
  Мозг лихорадочно решал вопрос: с добром или плохими намерениями появился здесь верный помощник братьев Переметьевых, точнее одного брата - гадостливого, подлого Артура.
  Во дворе в своей коляске сидела Андриана. Она сразу почувствовала неладное. Её глаза внимательно скользнули по напряженной Вере. Что-то случилось. Появившийся следом рыжий управляющий фирмы "Северные зори" сразу дал ответ на все вопросы.
 -- Так, выследили Верку, - констатировала про себя Андриана. - Попробуем вывернуться.
  Ара бросила на Веру ободряющий взгляд.
 -- О, господин управляющий, - наигранно веселым тоном приветствовала она Никиту. - Вы приехали к бедной женщине, чтобы сообщить, что гад Артурчик все-таки убедил вас увеличить мое содержание, и вы согласились. Давайте, давайте. А то видите, сколько у меня народу живет. Вот племянница с севера приехала, ухаживает за мной, - Андриана кивнула на Веронику, уводя разговор в сторону.
 -- Не надо, Андриана, - тихо сказала Вероника, - Никита знал Олега, знает и меня. Мы хорошо знакомы.
 -- Даже очень, - невесело усмехнулся Никита.
 -- Так, - Андриана резко замолчала.- Нашел все-таки.
 -- Нашел, - ответил Никита.
  Повисло молчание. Распахнулась дверь, Майка медленно вела за руки двух девочек. Они боялись одни спускаться по высоким ступенькам крыльца. Майка испуганно застыла, увидев незнакомца, потом побледнела. Она тоже поняла, что Веру разыскали. Что будет дальше? Майка в испуге прижала к себе девочек. Подруга Веры успела подумать, что надо сказать, что это обе её девочки - надо спасать дочку Веры. Но Маруся оттолкнула Майку, выдернула ручку и устремилась к матери. Девочка упала бы с высокого крыльца, Вероника бросилась к ребенку, но она не успевала. Никита, который стоял ближе, огромным прыжком преодолев расстояние, успел поймать падающего ребенка. Он подхватил девочку на руки, непроизвольно прижал к себе.
 -- Так, - сказал он медленно, все еще прижимая к себе испуганного ребенка и внимательно глядя на девчушку. - Ты поэтому сбежала? Что молчишь, Вера?
  Вера молчала. А что она могла сказать? Андриана смотрела на волосы Никиты удивительного цвета, рыжие - не рыжие, напоминающие светлую медь, точно такого же цвета волосы стягивал большой бант девочке, которую держал на руках пришедший без приглашения мужчина. Все поняли, что-то сейчас произойдет, их жизнь изменится.
  Медленно с лопатой в руках шел сторож от летней кухни. За ним спешила Гуля, что-то торопливо говоря на своем языке.
 -- Уйди, Никита, - глухо проговорила Вероника. - Уйди, ради всех святых. Не за себя прошу, за дочь.
  Мужчина молчал. Потом медленно сказал:
 -- Ты решила, что я приехал с плохими вестями. Это не так. Я сам искал тебя. Ты мне самому нужна.
  Вера молчала. Никита продолжал говорить:
 -- Я умею отдавать долги. Помнишь деньги, что ты дала мне...
 -- Вот и не вспоминай, забери их себе, пусть они будут твоими навсегда, - перебила Вера. - Там их много. Только скажи Артуру, я тебя умоляю, что нет нас здесь. Я успею уехать! Ради нашей прежней дружбы... - голос прервался, впервые после смерти мужа Вероника почувствовала, что не выдержит, заплачет. - Ты ведь когда-то любил меня...
 -- Артур не знает, где я... Он...
  Никита не договорил, потому что Вероника закричала:
 -- Андрон! Стой! Не надо! Не делай этого!
  Сторож остановился буквально в двух шагах от Никиты с поднятой вверх лопатой. Испуганно заплакала Маруся, стала вырываться из рук Никиты. Тот отпустил её, девочка бросилась к матери. Мужчина огляделся. Взгляд упал на старика, что сжимал в руках острую лопату. Никита понял, что если бы Вера не остановила старика, лежать бы Никите сейчас с разбитой головой, но живым, это в лучшем случае, в худшем - мертвым. Мужчина глядел на окружающих. Он понял, что его боятся, что он своим появлением нарушил покой этих людей.
 -- Вера, я приехал за тобой, - сказал Никита. - Артур ничего не знает.
 -- Не верю, - шевельнула побледневшими губами женщина. - Ты после смерти Олега остался с Артуром, ты лишил содержания Андриану...
  Мужчина понял, что никакие слова не убедят её.
 -- Вера, ты зря так говоришь... Ты же ничего не знаешь... Я пришел предложить тебе помощь...
 -- Я ждала когда-то от тебя помощи... - перебила с горечью его женщина. - Когда родила.... Я каждую минуту, каждую секунду надеялась в роддоме: ты придешь, поможешь мне и дочери... Ты не пришел... Не нашел дня... А теперь я прошу об одном: уйди и забудь, что мы здесь.
  Никита еще раз осмотрел этих людей. Нет, Вера сейчас напугана, она его не слышит, не поверит никаким словам.
 -- Я уйду! - согласился он. - Только прошу, Вера, не исчезай. Я докажу, что тебя искал только я. И Артур тут ни при чем. Я сам тебя искал. Ты мне нужна была. Позвони, в конце концов, отцу... - но, видя, что его слова не воспринимаются, сказал: - Ладно. Я согласен. Я сейчас уеду. Живите спокойно, никто вас не тронет. Я вернусь, Вера. Вернусь с доказательствами, что я искал тебя, что Артур... Да ну его... Ты только поверь мне, дождись меня...
  Он в упор смотрел на женщину, прижимающую к себе рыжеволосую девочку. Потом грустно улыбнулся:
 -- Как дочку зовешь?
 -- Ты этого даже не знаешь, - с горечью ответила женщина. - Как тебе верить после этого?
 -- Я знаю, - смутился Никита. - Олег дал ей имя Мария. Я спрашивал, как ты её зовешь? Машенькой?
 -- Марусей, - тихо ответила Вера.
 -- Марусей, - повторил Никита. - Вера, можно, я её поцелую?
 -- Нет!
 -- Ну, дай хоть минутку подержать...- он протянул к девочке руки.
 -- Нет!
  Вера крепко прижимала к себе рыжеволосую девочку. Настороженно смотрел старик, не выпуская из рук острой лопаты. Колечкин повернулся к выходу. Мужчина уже уходил, как, вдруг вспомнив, обернулся:
 -- Почему ты сказала, что я лишил Андриану содержания? Она не получала денег?
  Вера молчала. Пережитое волнение вызывало одно только желание - расплакаться. Но этого она не могла себе позволить этого при Никите. Женщина медленно с ребенком на руках ушла в дом. Вместо неё ответила Андриана:
 -- Получала, вы правы, господин управляющий. Пять тысяч рублей в месяц. Чтобы с голоду не умереть. Или ты, как мой благотворитель Артур считаешь, что старикам вредно много есть.
 -- Почему пять тысяч? По-прежнему десять. И не рублей. Долларов. Только через другой банк перечислял.
 -- Какой банк? По почте пять тысяч рублей получали. К вашей чести сказать, без задержек.
 -- Так. Это для отчета перед Артуром. А на банковскую карточку? Вы разве ничего не получали?
 -- На какую карточку?
 -- На старую, что еще при Олеге была...
 -- Я выбросила её после поездки в З-жье, - озадаченно ответила Андриана. - Я думала, она мне больше не нужна.
 -- Восстановите, вы сможете снять все деньги, - ответил Никита. - Я возьму под контроль этот вопрос. Только прошу вас, сделайте так, чтобы Вероника не пропала опять.
  Он ушел. Андриана долго в задумчивости сидела в своей коляске. Ушли Андрон с Гулей. Майка робко потянула за руку задумавшуюся Андриану:
 -- Карточка банковская ваша цела. Я подобрала её, когда убиралась, спрятала на всякий случай.
 -- Что? - не поняла Андриана.
 -- Цела ваша карточка. Лежит среди ваших бумаг.
 -- Да? - женщина повеселела. - Может, и не врет господин управляющий. Может, в самом деле, он за Верой приехал? Как думаешь, Майка, почему у него рыжие волосы и у нашей Маруськи точно такие же?
 -- Не знаю, - протянула Майка. - Вера лишнего ничего не скажет. Если бы вы не обмолвились, то я и про отца-генерала ничего бы не знала.
 -- А я знаю. Этот рыжий Никита - Маруськи нашей отец, папка родной. Ну, Верка, ну молодец, все правильно: с ней не соскучишься! Майка, а зря Вера Никиту испугалась. Не должен он Артуру ничего сказать, я так думаю. Вспомни, какие у него были глаза, когда увидел Марусю. Круглые, размером с блюдце. Позови Верку. Сейчас пытать её будем, пусть сама скажет: от кого она нашу Маруську родила.
 -- Да не скажет она!
 -- А мы попросим хорошенько.
  Майя позвала подругу. Та вышла.
 -- Верка, как ты думаешь, правду говорил твой знакомый? Он за тобой приехал? - начала издалека Андриана
 -- Не знаю, - ответила женщина. - Чужая душа - потемки, - и подумала: - Если ко мне, то почему сразу уехал? Марусю хотел поцеловать, а не спросил, кто её отец. Мог бы догадаться по волосам....
 -- Верка, - спросила прямо в лоб Ара. - Этот рыжий управляющий - отец нашей Маруси.
  Вера молчала.
 -- Чего молчишь? - не унималась старшая подруга. - Это по волосам легко определить. Оба рыжие. Никита отец?
 -- Не знаю, Ара, - протянула Вера. - Или он, или Олег. Хотя среди Переметьевых я рыжих не видела.
 -- Верка, ты что, в самом деле, считала, что от Переметьева рожаешь? - удивилась Ара.
 -- Честно, я не знала, что думать, когда забеременела, - ответила Вера. - Но когда мне принесли первый раз кормить Марусю, то её рыженькие волосы... Хотя в этом мире все бывает.
  Похоже, женщина говорила искренне. И Ара остановила готовые сорваться с языка слова.
  Давным-давно. В другой жизни.
  Встревоженный пьянством Андрианы, Олег повел жену к врачам. Та обещала бросить пить и две недели не брала в рот спиртного.
 -- Давай рожай мне наследника, - требовал муж.
 -- Я и сама хочу, не получается, - расплакалась Ара.
 -- Пойдем к врачу. Я тоже схожу с тобой, - сказал Олег. - Давай проверимся, в ком из нас причина. Может, какое лечение надо пройти. А то сопьешься ты у меня.
  Ара согласилась. Они сдали анализы, но получать не пошли. Выяснилось, что Ара беременна. Однако женщину грызли сомнения. А вдруг отец ребенка Артур? Страшный кошмар еще больше углубил эти мысли. И Андриана решила сходить к врачам и посмотреть анализы мужа. Полученные ей бумаги дали окончательный ответ - Олег Переметьев бесплоден. Андриана носила ребенка Артура.
 
 -- Так что, Верка, я с первого момента, как увидела, что ты кормишь грудью Марусю, знала, что она - не дочь Олега. Я думала, что ты просто не хочешь говорить, кто отец. А ты, оказывается, сама сомневалась, - уклончиво пробормотала женщина.
 -- Да не сомневалась я, Ара, - засмеялась неожиданно Вера. - Я была до чертиков довольна, что в моей девочке нет Переметьевской крови, нет генов от Артура. А Олег, мне кажется, догадывался о своей бесплодности. Но дочку он ждал с нетерпением. А впрочем, хватит о них. Маруся - моя и только моя. Поставим точку.
 -- Ага, - проворчала Ара, - если тебе удастся. Верка, а давай проверим, господин управляющий - честный человек или нет.
 -- Как?
 -- Поехали за деньгами!
 -- Какими деньгами?
 -- Господин управляющий сказал, что мне по-прежнему весь год поступали деньги на карточку. Майка, неси карточку. Поехали, Вер, посмотрим, правда это или нет. Ты представляешь, какая там куча денег уже есть?
 -- Нет, Андриана, поезжай одна. Мне что-то не хочется.
 -- Вер, но за рулем я не могу сидеть. А кроме тебя никто машину не водит. Поехали.
 -- Ладно, - хмуро согласилась женщина.
 -- Майка! Гулька! - весело закричала Андриана. - Берите детей в охапку. Шиковать будем. Таська! Хочешь велосипед?
 -- Хочу, - загорелись глаза у девчушки.
 -- Значит, купим.
  Женщина не сомневалась, что Никита сказал чистую правду. И была права. У Андрианы на счету оказалась очень много денег. Она сняла приличную сумму, и отвела душу в магазинах: купила кучу разных подарков и вкусностей. В первую очередь приказала отвезти её в детские товары и стала набирать игрушки, которых не могли позволить раньше: машины, на которых можно кататься, велосипеды для малышей и для Тейсы, надувной бассейн и тому подобное. Вера невольно заразилась оживлением Андрианы, спокойнее стала смотреть на произошедшее. А вдруг и, правда, с миром приехал Колечкин? Может быть, даже за ней, за Верой и, конечно же, за Марусенькой.
  Все обитатели дома Андрианы собрались вечером за столом. Гуля приготовила замечательный ужин. Все ранее недоступные деликатесы лежали на тарелках. Пришел даже Андрон. Ради него откупорили бутылку хорошего вина, выпили по стопочке. Вера почувствовала, как стало отпускать напряжение, что сковывало её весь день.
 -- Андрон, - засмеялась Андриана. - А почему ты прибежал с лопатой?
 -- Так, - улыбнулся мудрый старик. - По пути попалась.
 -- А знаете, что я вам скажу, девки, - веселилась Андриана. - Вот набрали сегодня колбасы, ветчины, семги, а тот рулет из свиной шкурки, что приготовила осенью Майка, был вкуснее.
 -- И борщ, которым нас тетя Майя первый раз кормила, - добавила Тейса, с аппетитом уписывая ломтики жирной розовой семги.
  Все оживленно засмеялись. Вера решила, что пока не надо никуда бежать. Похоже, Колечкин говорил правду. Он приехал из-за неё, Веры. Андриана молчала, советов не давала. Майка сказала только, что одну Веронику не отпустит, надо, поедет с ней. А на другой день Андриана, любительница криминальной хроники, увидела, как был взят под стражу за убийство брата Переметьев Артур.
 -- Верка, - закричала она. - Тебе нечего бояться. Артурчик арестован. Это случилось в тот день, когда твой Колечкин был здесь!

Глава 28.


  После долгих поисков удача улыбнулась Никите. Сразу с двух сторон. Во-первых, позвонил генерал Рычагов, сообщил про эсэмэску дочери. Но по номеру не удалось найти хозяйку телефона. Номер был левый, незарегистрированный. Удалось только установить, что сообщение пришло из далекого П-ва. Никита собрался туда ехать. А вечером, накануне отъезда, он решил навестить свою бывшую наконец-то жену - Люську Артюховскую. Там он узнал хорошее известие, которое нечаянно принес сын банкира Кирьянова - Сергей.
  Никита ужинал с семейством Кирьяновых, он часто бывал у банкира, потому что его бывшая фиктивная жена Люська Артюховская наконец-то развелась с ним и стала госпожой Кирьяновой. Зашел Сергей, которого когда-то учила Вера. Он обратился к отцу:
 -- Пап, - спросил парень, - а, в самом деле, Вероника Богдановна, жена дяди Олега, умерла во время родов? Я никогда не был на её могиле. Хочу навестить. Любимая учительница была.
 -- Она похоронена рядом с мужем, - ответил Кирьянов, осторожно глянув на гостя.
  Никита даже закашлялся от неожиданности, Людмила отвела в сторону глаза. После похорон Олега Переметьева Колечкин ни разу не был на кладбище. Банкир продолжил:
 -- Когда их хоронили, нас с Люсей здесь не было, мы были в свадебном путешествии, а ты учился в Англии. Но, вернувшись, мы побывали на кладбище, там и узнали все.
 -- Откуда? - только и сумел выдавить Никита, глядя на Людмилу. - Кто вам сказал?
 -- Так памятник надгробный... - пояснила женщина. - Ты его не видел его, что ли?
 -- Нет, - мотнул головой Никита. - Я после похорон ни разу там не был.
 -- Там две могилы теперь, общий памятник. На памятнике выбито изображение Олега и Вероники, на руках младенец... Прямо настоящая картина. Глупая такая... И надпись трогательная. Что-то в таком духе: "Навсегда вместе".
 -- Я понял, - продолжил банкир, - что Вероника тоже умерла. В общем-то, все сходится, Вера с девочкой умерли во время родов. У Олега сердце не выдержало. Он так ждал этого ребенка. Да и Веронику он по-своему любил. А почему ты спрашиваешь, сын?
 -- Знаешь, пап, я на днях, когда мы с друзьями были в П-ве, встретил там учительницу, очень похожую на Веронику Богдановну, только немного фигура другая, прическа, а голос и глаза абсолютно одинаковые.
 -- Ты с ней говорил?
 -- Да, но она сказала, что я ошибся. Мне показалось, что она не хочет, чтобы я её узнал. Сразу надела очки. А ведь наша Вероника Богдановна тоже пользовалась очками, как-то в театре надевала. Мы еще смеялись потихоньку... Но раз, пап, ты знаешь, где Вероника Богдановна похоронена... Значит, в самом деле, ошибся. Ну ладно, я пошел. Целую, мама Люся, - Сергей подмигнул красивой молодой мачехе, с которой у него были хорошие отношения, и скрылся.
  Никита после этих слов не мог сосредоточиться. Толком не доведя разговор до конца, он извинился и уехал. Мужчина спешил на кладбище. К его ужасу, он увидел, что банкир говорил правду. На могиле стоял вычурный массивный памятник из черного гранита. Олег и Вера улыбались, держа на руках кудрявого толстого ангелочка. И надпись: "Вместе навсегда". И годы жизни Переметьева Олега Сергеевича, Переметьевой Вероники Богдановны, и без даты - "Переметьева Мария Олеговна - ангел, который не жил".
 -- Ну, Артур, ну гад, - проговорил Никита, а в сердце вползала страшная тревога. - Неужели, Веры нет?
  Он расстроенно присел на скамеечку возле могилы. Наступал вечер. Низкие черные тучи обступали со всех сторон небо. Потом заходящее солнце разорвало тучи, и ослепительный луч полетел, оживляя мрачную природу. Точно такой же вдруг блеснул лучик надежды у Никиты. Нет, Вера жива. Иначе бы слепая Лейсе давно почувствовала её смерть. Она же без конца при встречах спрашивала Никиту, когда он её повезет к Вере, а то скоро за ней, Лейсе, придет мама, и девушка никогда не увидит Веру. Уже было известно, что подозрение Ираклия подтвердилось, У Лейсе была обнаружена неоперабельная опухоль в головном мозге, девушке оставались считанные месяцы жизни. И вдруг в голове Никиты прозвучали слова сына банкира: "Мы были с ребятами в П-ве... Мы были с ребятами в П-ве... в П-ве... в П-ве...".
  П-в. Что может связывать Веру с этим городом? Какие знакомые у неё там могут быть? Там родился и когда-то жил Никита Колечкин. Вероника училась один год. Друзей в П-ве у неё не осталось. Никого нет и у Никиты. Людмила давно не живет там. Она теперь жена Кирьянова, банкира. Родителей увезла оттуда. П-в, П-в? Кто же из общих знакомых Веры и Никиты может быть там? И вдруг он вспомнил. Там живет Андриана, первая жена Олега Переметьева. Туда ей перечисляют деньги в один из филиалов банка. Никита чувствовал, что он на верном пути. К тому же sms-сообщение Рычагову тоже пришло из П-ва, несмотря на З-жский номер. Круг замкнулся. Вера находится в П-ве. Никита, как и планировал, сам, не говоря ни слова даже Рычагову, выехал в П-в. Он ехал к Андриане Переметьевой. Судьба улыбнулась мужчине. Он еще не осмелился постучать в калитку Переметьевой Андрианы, как увидел свою светлую Веру. Разве её может изменить прическа или одежда? Никита всегда узнает эту женщину из тысячи других в любой толпе.
  Вера жила у Андрианы. И не только Вера, а еще маленькая рыженькая девочка, кругленькая, с янтарными глазами и рыжими кудряшками. Точно такими же, как у её отца. Покойная мать Никиты говорила, что он родился сразу рыжим, золотым, и кудряшки у него были лет до десяти. Вот теперь, оказывается, есть такая рыже-золотая дочка у Никиты. А глаза цвета янтаря были у покойной мамы. Поэтому и бежала Вера. Один взгляд на малышку, и сразу ясно: Переметьевы к ней не имеют отношения. Вера, убегая, спасала дочь Никиты.
 -- Что же я такой дурак, не пришел сразу, как умер Олег, в роддом к Вере. Не было бы этого мучительного года, не мучилась бы Вера. А у меня была бы дочка. Я так мечтал, что у нас с Верой будут дети. Я люблю детей. А может, Маруся не от меня? - пришла под конец неожиданная мысль. Никита чувствовал, что этого ему очень не хотелось бы. - Надо было прямо спросить Веронику: чья дочь Маруся? Да и не буду спрашивать. Моя это девочка. Её отцом буду только я.
  Но Вероника Никите не поверила. Колечкин еще не знал, что была проведена эксгумация труппа Олега Переметьева, в результате было установлено, что он скончался в результате отравления, что во второй могиле похоронен неизвестный мужчина, а ребенка и женщины нигде нет. И ни в каком компьютере нет сведений о смерти Переметьевой Вероники, и обрываются следы Переметьевой Марии сразу после выписки из роддома - ребенок нигде в З-жье не был зарегистрирован. Куда испарилась мать с ребенком, никто не мог сказать.
  Артура выдал его подельник Антон, который передал яд для Олега. Артур был взят под стражу. Вернувшийся Колечкин попал под подписку о невыезде. Его возвращение в П-в задерживалось. Следователи также искали жену Олега и его дочь. А Никита молчал. Сказать - это значит, узнает Артур. Кто знает, может у того есть кто на свободе, чтобы уничтожить Веру с Марусей.
  Маруся.... Это был еще один болезненный вопрос для мужчины. Рыжие, с медным отливом, волосы девочки стояли перед глазами Никиты. Без конца звучал в ушах голос Веры:
 -- Я ждала от тебя помощи... В роддоме....в роддоме.... В роддоме....
  Неудивительно, что она не верит ему... Маруся, рыжеволосая девочка с огромным бантом в волосах... Дочь Никиты... И вдруг он понял окончательно, какой смысл Вера вкладывала в слова:
 -- Ждала помощи в роддоме....
  Она всегда знала, что носит ребенка Никиты. Но почему не ушла от мужа? Может ли такое быть, чтобы от русоволосой матери и черноволосого отца родился рыжеволосый ребенок.
 -- Может, и бывает такое, но не в моем случае, - решил Никита. - У девочки мои волосы. Она вообще похожа на меня. Это я сразу понял. Ну что же, поздравлю себя раз и навсегда. У меня есть дочь. А ведь это замечательно. Я женюсь на Вере. Маруся... Моя девочка... Она должна жить со мной. У неё будет все. Я уже люблю её.
  Он опять вспомнил, как подхватил падающую девочку и вдруг понял, что ему опять хочется подержать на руках это рыжеволосое создание.
 -- Маруся, моя Марусенька, - проговорил он, улыбаясь. - Я люблю тебя, моя девочка. И тебя, неугомонная Вероника, дочь генерала Рычагова, люблю. Скоро мы будем вместе. Сегодня же навещу Лейсе и расскажу, что нашел Веру и дочку свою. И мы все вместе поедем туда. Уж Лейсе-то Вера поверит.
  Но прошел месяц, прежде чем удалось уехать мужчине. Никита не видел Веру, иногда звонил Андриане, спрашивал. Та уклончиво отвечала, что в их жизни ничего не изменилось. Наконец-то, в самом конце июля, мужчине удалось вырваться.

Глава 29.


  Генерал Рычагов в скором времени вернулся из Прибалтики и по-прежнему жил на даче, ожидая со дня на день нового назначения, поэтому не мог навестить дочь и внучку. Лейсе была в больнице. После нападения на неё Фаддея состояние девушки резко ухудшилось. Богдан Анатольевич дал денег, чтобы сделать томографию головного мозга. Подтвердилось самое страшное предположения Ираклия - нашли опухоль головного мозга.
  Вера теперь часто звонила отцу сама. Узнала о разводе родителей.
 -- Не расстраивайся, пап, я тебе молодую жену найду, - засмеялась она.
 -- А может, доча, ты со мной будешь жить? Будешь воспитывать Марусеньку, моих заработков хватит нам всем. Только, наверно, меня ближе к границе направят. Едем, Вера.
 -- Не знаю, пап, - отвечала дочь. - Мне подумать надо.
  Рычагов получил назначение через месяц. Он позвонил дочери и сообщил, что его самолет совершит промежуточную посадку в П-ве на военном аэродроме первого августа. У Богдана Анатольевича есть свободные сутки. Генералу очень хотелось видеть дочь и внучку.
 -- Пап, я обязательно тебя встречу, - ответила Вера. - Я буду на машине. Привезу тебя в дом Андрианы. Познакомишься не только с Марусей, но и со всеми моими друзьями.
  Вероника прождала отца несколько часов. Самолета не было. Уже в двенадцать часов ночи позвонил Рычагов и сообщил, что вылет задерживается.
 -- Доча, я позвоню тебе, когда вылетим, - сказал он. - Не сиди на аэродроме, поезжай домой. Ты на машине?
 -- Да. Пап, ты только обязательно позвони, - устало попросила Вера. - Я опять приеду. Я очень хочу тебя видеть.
  Вернулась женщина домой в третьем часу ночи. Все уже спали. Вера тихо зашла в дом. Дочка должна спать в своей комнате. Вера тихо прикрыла дверь в комнату Майки. Они делали так уже не раз: если Вера задерживалась, Майя укладывала девочку, открыв нараспашку двери своей и Вериной комнаты. Спала она чутко, вскакивала моментально, стоило пискнуть ребенку. Вера, возвращаясь, всегда закрывала двери. Это был сигнал для Майки, что можно спать спокойно.
 -- Спи спокойно, подруга, - сказала Вероника и притворила плотно дверь, сначала одну, потом другую.
  Но что это? Над кроваткой Маруси склонился незнакомый мужчина. Вот он протянул руку к ребенку. Что он хочет сделать? Убить малышку? Украсть её? Словно разъяренная тигрица, Вероника бросилась на мужчину, прыгнула сзади изо всех сил и свалила его на пол. Она моментально вспомнила все приемы самбо, которыми когда-то владела. Испуганный внезапным нападением, мужчина даже не сопротивлялся. Вероника повалила его на пол, скрутила за спиной ему руки, как когда-то учил её отец, генерал Рычагов. Села сверху на него.
 -- Кто ты такой? Чего тебе надо? - зло прошептала она, боясь разбудить Марусю.
 -- Дурочка, - донеслось из-под неё с пола.- Вера! Отпусти меня. Ты испугаешь ребенка.
  От неожиданности женщина выпустила скрученную руку. Мужчина повернулся под нею.
 -- Никита? - удивленно произнесла Вероника, продолжая сидеть на нем.
 -- Я, - сердито ответил тот. - За что ты меня так? Больно ведь. Синяк будет под глазом.
  Вера обозлилась.
 -- Что тебе надо от моей дочки?
  Никита в ответ взял её руки в свои:
 -- Ты дура, Вероника, настоящая дура. Неужели я могу причинить вред собственному ребенку?
 -- Ты догадался? - она прикусила язык, потому что проговорилась.
  Руки Никиты тем временем властно привлекли её к себе. Он поцеловал Веру. Потом женщина обнаружила, что она уже лежит на полу, а руки мужчины её нетерпеливо раздевают.
 -- Подожди, Никита, - шепнула она. - Что же мы с тобой на полу? Кровать есть.
  Никита встал, помог подняться Веронике, уложил её на кровать.
 -- Я все-таки нашел тебя. У нас есть дочь. Мы должны быть вместе. Ты сколько раз обещала выйти за меня замуж. Говори, выйдешь? - а сам продолжал целовать её.
  Вера не отвечала. А чего говорить, и так все понятно. Вся душа её рванулась навстречу мужчине, заговорила каждая клеточка тела.
 -- Почему ты так долго не возвращался? - шептала она. - Я ведь ждала. Каждый день ждала.
  Утром Вероника проснулась первая, глядела на лицо Никиты и не знала, что делать. Что-то проговорил мужчина во сне. Ставшее привычным чувство опасности опять возникло у женщины и не отпускало её. Вот проснулась маленькая Маруся, залопотала, встала на ножки в своей кроватке. Вера взяла дочку на руки. Открыл глаза Никита.
 -- Спи, еще рано, мы с Марусей будем на кухне, кашу сварим, - махнула рукой женщина и вышла из комнаты.
  Проснувшийся через два часа Никита не обнаружил Вероники и ребенка. Её не было в доме. Лежал на столе сотовый телефон, работал телевизор. А Веры и Маруси нигде не было. Никита встревожился, поднял остальных обитателей дома.
 -- Господи, - плакала Майка, - что случилось? Неужели Веру украли? А вдруг у нее отобрали Марусю, и девочке сейчас плохо?
 -- Что ты говоришь? - пытался возразить Никита.
 -- Что говорю, - впервые закричала Майка. - Я знаю, что говорю. Это страшно, когда издеваются над ребенком. Ты не знаешь, ты не растил, ты не спасал своих детей. Вот посмотри!
  Она показала след ожога на животе Славочки.
 -- Что это? - испугался Никита.
 -- Один подонок потушил сигарету, - всхлипнула Майка. - А вдруг над Марусенькой также издеваются?
  Никите стало страшно. Артур способен и на худшее. Хорошо, что он арестован.
 -- Веру не украли, - сказал молчавший до этого момента Андрон. - Вероника Богдановна ушла сама. С Марусей. Я видел.
 -- Почему же ты молчишь? - спросила Андриана.
 -- Вероника Богдановна просила не говорить, - скупо ответил старик.
 -- Что же произошло? - задавал вопрос Никита. - Почему она уехала, что её испугало?
  Ответ дал телевизор. Там шло повторение криминальной хроники. На экране появилось изображение Артура. Беспристрастный голос диктора сообщил, что бизнесмен Переметьев был отпущен на свободу под залог. Залог внес его управляющий Никита Колечкин. Глаза присутствующих обратились к мужчине.
 -- Вот и ответ, - Андриана даже отодвинулась от Никиты. - Приехал сюда, господин управляющий, навешал всем лапши на уши, а сам гаду Артурчику помогаешь потихоньку. Может, он где уже за углом стоит, поджидает Верку. Только не она ему нужна, а Маруся. Девочка - наследница всех денег. За сколько продал свою дочь? Говори, господин управляющий!
 -- Господи, - схватился за голову Никита. - Что же это такое? Они же обещали, что мое имя нигде не прозвучит.
  Все вопросительно смотрели на него.
 -- Да, меня просили подтвердить, что я внес залог за Артура, - пояснил мужчина. - Следователь просил. Чтобы выйти на остальных. Да, Артур был отпущен. Артур так, мелкая сошка. Но он в первый же вечер и выдал нахождение Горчичникова... - Никита запнулся, не надо называть это имя. - Артур должен уже быть под стражей.
 -- Как ты сказал? Горчичников? - спросила Андриана.
  На её лице мелькнула далекое воспоминание. Значит, он, Андрей Горчичников. Сдержал слово. Обещал отомстить за Андриану всем Переметьевым.... И Верка попала под раздачу...
 -- Ты о чем? - не понял Никита.
 -- Ни о чем! - отрубила Андриана. - На месте Верки я бы тоже тебе не поверила. Ты такой же, как и братья Переметьевы.
 -- Нет, - это вошли в комнату Нана и Лейсе, они приехали вчера вечером с Никитой, но ночь провели во флигеле.
 -- Нет, Никита не предатель, - тихо и твердо сказала Нана. - Он говорит правду. Я все это время жила в доме Переметьевых, Артура перед нашим отъездом опять арестовали. Я сама это видела. Он всего ничего был на свободе.
 -- Да, - поддержала Лейсе, - Никита хороший. Зря он мне не верил, что Веры здесь нет. Я скучаю по Вере. Она уехала и даже не поговорила со своей Люси.
  Слепая девушка подошла к Андриане, присела возле коляски, прижалась к ногам Андрианы. Та ласково положила руки на плечи Лейсе.
 -- Где же может быть Вера? - продолжал размышлять мужчина. - Ведь она даже не поговорила с Лейсе и Наной. Даже не узнала, что они здесь...
 -- Так ты ей ничего не сказал? - спросила Андриана. - Она не знает, что Лейсе здесь, что Нана тоже... И Ираклий...
 -- Не успел, - ответил Никита.
 -- Заметно, - ответила Андриана, глядя на лиловый синяк под его глазом. - Разговор пошел в нежелательном русле. А почему ты, Андрон, не остановил Веру? Не сказал, что приехала Нана и Лейсе.
 -- Не успел, - старик виновато опустил голову. - Вероника Богдановна уже села в машину. Я крикнул ей вслед, она не услышала, наверно....
 -- В какую машину? - сразу насторожился Никита.
 -- Папа, скажи, пожалуйста, - попросила Нана. - Мы все обязаны Вере очень многим. А вдруг с ней что-нибудь плохое случилось?
 -- Веронику Богдановну Матвей Маркин увез, он молоко нам завозил, - нехотя произнес Андрон.
 -- Я знаю, Вера уехала к папе-генералу, - сказала вдруг Лейсе.
 -- Это вполне возможно, - подхватила Майка. - Мы совсем забыли про Богдана Анатольевича. Вероника вчера должна была встретиться со своим отцом. Она уже в двенадцать позвонила, сказала, что самолет так и не прилетел.
 -- Я сейчас позвоню Богдану Анатольевичу, - загорелся Никита. - Мы вместе искали Веру. Он, если знает, скажет.
  Разговор с Рычаговым ничего не дал. Тот скупо сказал, что его встреча с дочерью не состоялась. Он ждал её, но она позвонила и сказала, что не приедет. Генерал ничего не знал о Веронике. Уже когда расходились, Андриана спросила Никиту:
 -- Ты хорошо Горчичникова знаешь?
 -- Совсем не знаю, - ответил мужчина. - А что?
 -- Хочу навестить его в тюрьме, - ответила Андриана.
 -- Ты с ним знакома?
 -- Эх, Никита, Никита, но почему вы все забываете, что я долгие годы была женой Олега Переметьева. Всех я их знаю, всю свору. А этого особо... Боюсь, что мы все пешки в крупной игре Горчичникова.... Он настоящий хозяин. Он обещал Олегу много неприятностей в свое время... А меня Андрюша любил....

Глава 29


  Маруська была очень ранняя птичка. Славочка спала часов до восьми, а с ней и Майя. Маруся и Вера до пяти, редко когда до шести. Вот и сегодня исключения не было. А так не хотелось вставать, тем более, что женщину обнимала рука мужчины. Вера тихонько высвободилась, Никита что-то проговорил во сне. "Артур... Вера... Марусенька", - услышала Вера. Упоминание об Артуре моментально против воли вселило тревогу. Женщина взяла ребенка и пошла с ним на кухню. Сварила кашу, покормила дочку, достала мясо, чтобы разморозилось к обеду. Включила телевизор, приглушила звук. Там работал любимый Андрианой канал с криминальными новостями. Андриана смотрела его в последнее время без перерыва, говорила, что ждет сообщения о смерти Артурчика.
 -- Может, придушат его в тюрьме, - мечтала женщина.
 -- Да не будут такого передавать, - улыбалась Вера.
 -- А вдруг... - отвечала женщина.
  И вот сейчас утром. Вера увидела Артура. Его освобождали из-под стражи, под огромный залог. Залог внес Никита Колечкин.
 -- Что? - все похолодело внутри Вероники. - Никита и Артур... А что я хотела? Тут большие деньги, и в центре моя Маруся.
  Чувство опасности возникло с новой силой. Женщина заметалась. Надо бежать. Ловко провел её Никита, она поверила ему. Да он такой же, как и Артур, он не пожалеет собственной дочери. Всем и только нужны деньги покойного Олега. Вот и получается, что среди этой гадости самым порядочным был далеко не лучший Олег Переметьев.
  В это время завибрировал телефон. Звонил отец.
 -- Вера, - сказал он. - Я рассчитывал, что у меня будут свободные сутки, их нет. Самолет приземлиться в восемь и всего час будет в П-ве.
 -- Пап, я сейчас приеду, - глухо произнесла дочь. - Дождись меня.
 -- Что-то случилось? - отец испугался её убитого голоса.
 -- Да, Артур на свободе, он наверняка, уже едет сюда. Я боюсь, - голос женщины дрогнул. - Пап, что мне делать?
 -- Бросай все, бери дочь и быстро на аэродром. Ты улетаешь со мной, - приказал отец.
  Не собрав никаких вещей, бросив на столе свой телефон, взяв документы, Вера с ребенком на руках ушла из дома. Её довез отец Маркина Сергея до П-ва. Там она взяла частное такси, добралась до военного аэродрома и через час уже летела с отцом в далекий Вл-к.
  Тот месяц, что Никита был скован подпиской о невыезде, он помогал следователю. Артур был связан с Горчичниковым, представителем крупной преступной группировки, которого уже два года пытались разыскать. Нельзя было допустить, чтобы Артур перестал доверять Никите. Но как только подписка была снята, мужчина собрался в П-в. Не один. Он попросил поехать с ним Нану, которая по-прежнему пока жила в доме Переметьевых, охраняя его. Но в последнее время женщина просила отпустить её к Ираклию: там жила больная Лейсе. Проведенное лечение лишь незначительно замедлило течение болезни. Нана хотела быть с сестрой все оставшиеся ей дни. Слепая девушка, услышав, что нашлась Вера, обрадовалась и жалко съежилась. Она не решалась просить брата отпустить её с сестрой к Вере.
 -- Не расстраивайся, - грустно ответила Нана сестре. - Я тоже не поеду, я останусь с тобой.
 -- Поезжайте обе, - сказал Ираклий. - Пусть Лейсе едет. И я поеду с вами. Я обязан Вере многим. Мой черед отблагодарить её.
  Тимур долго колебался, но сказал, что не поедет. Надо присматривать за домом Веры, генерал может со дня на день улететь, кому-то надо кормить Тима - пес никого не подпускает к себе. Выехали вчетвером: Никита, Нана, Лейсе и Ираклий.
  Они прибыли после обеда. Веры дома не было. Она уехала, чтобы встретить отца. Женщина очень многого не знала про этот обычный летний день - про приезд Ираклия и его сестер.
  Уже в дороге страшно стала беспокоиться слепая провидица Лейсе. Она прямо требовала, чтобы быстрее Никита ехал как можно скорее.
 -- Ты так хочешь видеть Веру? - улыбнулся Ираклий.
 -- Нет, Веры там нет, - ответила торопливо Лейсе. - Вера уехала с отцом. Я тоже хочу к своему папе. Мне надо сказать ему, что меня забирает к себе мама. А мне надо успеть найти еще Иллариона, у меня уже мало сил. Если бы со мной была маленькая Лейсе, мы бы нашли его.
  Брат соглашался со всем. Скоро, скоро, в самом деле, Лейсе уйдет к маме, Ираклий, как врач, это знал лучше других. Не надо лишний раз волновать доживающую последние месяцы девушку.
  Калитку приехавшим открыла Майка. Она испугалась такого обилия людей. И если бы не слепая Лейсе, что вылечила её Славочку, женщина бы захлопнула калитку перед их носом. Женщина встревоженно оглянулась на играющих в песочнице под присмотром Тейсы детей.
 -- Майя, кто там? - к ней спешила в своей коляске Андриана.
 -- Бабушка, - улыбнулась слепая девушка, услышав её голос. - Наша бабушка. Она также говорила. Это её голос. Бабушка, это твоя Лейсе приехала к тебе.
  Поежилась и Нана. Она хорошо помнила покойную бабушку, и, в самом деле, интонации Андрианы напомнили её голос. Лейсе подошла, обняла Андриану. Та растерялась. Было в девушке что-то такое, вызывающее жалость и доверие.
 -- Девочка моя, доченька, - вылетело помимо воли из уст Андрианы, она тоже обняла девушку, которая присела на колени возле коляски Ары.
 -- Я внученька, бабушка, я нашла тебя, - улыбалась Лейсе. - Это твоя маленькая внучка Лейсе пришла к тебе.
 -- Не бойся её, - успела шепнуть Андриане Майка, спешившая к детям, и повторила слова Веры: - Лейсе - ангел, случайно попавший на землю.
 -- Вот опять начинается, - думала расстроенно Нана. - Так всегда бывает у Лейсе во время обострения. То все маму искала, теперь и бабушку нашла. Правильно говорит Ираклий, опухоль давит на мозг. Нашей девочке с каждым днем будет хуже. Может, не надо было её везти сюда?
 -- Простите её, - сказал Ираклий, обращаясь к Аре, к которой сразу почувствовал доверие. - Лейсе просто сразу полюбила вас. Она добрая у нас девочка.
 -- Бабушка, - продолжала Лейсе, обняв своими тонкими руками сидящую в коляске женщину. - Бабушка! Где папа? Почему ты его не позвала?
  Андриана вопрошающе смотрела на Ираклия. Тот сказал:
 -- Лейсе, папы здесь нет.
 -- Неправда! Папа здесь. Он с бабушкой. Правда, бабушка? - радостно и спокойно возразила слепая девушка. - Я чувствую, он рядом.
  Андриана не знала, что ответить.
 -- Заходите все в дом, - сделала приглашающий жест женщина. - Гуля, надо что-нибудь поесть приготовить, - крикнула она.
 -- Да, я сейчас, - донесся гортанный голос дочери Андрона.
  Она вышла из летней кухни и застыла. Смертельно побледневший Ираклий стремительно шагнул к женщине.
 -- Нет, нет! Не подходи, - закричала Гуля. - Не подходи ко мне! Не смей! Нельзя!
  Женщина отчаянно разрыдалась. К ней подбежала Тейса, обняла ручонками, сердито глядя на мужчину. Тут же поднялся в песочнице маленький Алик, увидев плачущую мать и сердитую сестру, тоже заревел. Тейса вернулась, подхватила его, подбежала назад к Гуле:
 -- Мама, не надо! Мама, Алик боится, он опять заболеет. Мамочка, не плачь, не надо!- кричала отчаянно девочка. - Я боюсь. Не плачь, ты тоже умрешь...
  Ираклий застыл, не смея подойти к женщине. Испуганно за всем наблюдала Нана. Гуля, появившаяся неизвестно откуда спокойная рассудительная невеста Ираклия, стояла, словно защищаясь от бывшего жениха, обхватив руками прильнувших к ней детей, девочку и мальчика. Лейсе отпустила руку Андрианы, подошла к брату.
 -- Ты обещал любить детей, - сердито крикнула она. Потом повернулась к Гуле: - Гуленька, родная моя, ты здесь? Дай я обниму тебя. Вот видишь, ты же не умерла, ты сильная. Можно я обниму и твоих детей?
  И вдруг забыла про детей, забеспокоилась, стала медленно оглядываться, словно кого искала своими невидящими глазами.
 -- Нана, Нана, - заплакала она тонким голосом. - Нана! Папа. Наш папа. Он здесь! Я слышу его шаги. Папа! Мой папа!
  К ним спешил из сада старый Андрон. Его немолодые ноги отказывали, старик даже упал на колени. Нанка оглушительно завизжала:
 -- Папа, папа, ты здесь. Папочка, ты нашелся!
 -- Отец! - Ираклий бросился поднимать обессилевшего старика.
 -- Папа! - уверенно шла к нему по дорожке слепая девушка. - Папа. Я нашла тебя.
  Никто не видел, как медленно ушла в дом с детьми Гуля, никто, кроме Майки. Она, взяв машинально уткнувшуюся ей в колени Славочку, побежала за женщиной.
 -- Гуля, Гулечка, родненькая моя, что случилось? Почему ты боишься этих людей?
 -- Я была его невестой.
 -- Чьей? - Не поняла Майка.
 -- Ираклия.
 -- Вот и хорошо!
 -- У меня двое детей.
 -- Ну и что?
 -- Меня изнасиловал русский солдат. Я родила ребенка. Как ты не понимаешь. Я недостойна Ираклия. Он должен убить меня, я не сохранила себя для него.
  Майка ничего не понимала. Она жалела, что нет Веры, та бы быстро все по местам расставила. Вдруг женщина поняла:
 -- Ты боишься, что Ираклий не будет любить Алика. Ведь он... ведь он родился от того солдата...
 -- Нет, мой ребенок умер сразу. Я не знаю, чей сын Алик. Я подобрала его. Его Тейса несла. Это её брат, наверно. Я не знаю, а она ничего не помнит. Зовет меня мамой. Я кормила Алика грудью. У меня молоко было в груди после родов. А потом, а потом.... Мы приехали сюда... Андрон так хотел...
  Раздался стук. На пороге стоял бледный Ираклий. Майка тихо выскользнула. Тейса встала рядом с Гулей:
 -- Уходите, - сказала она тоненьким голосом. - Я не дам убить маму. Я сама вас убью!
  В голосе девочки было столько отчаяния, столько страха и одновременно решимости, что Ираклий ушел. На дорожке, все еще обнимая отца, стояли взволнованные сестры:
 -- Ты обещал любить детей, - сказала Лейсе брату.
 -- Подожди, Лейсе, подожди, не могу я так, - ответил тот.
 -- Лейсе не может ждать. Я скоро умру. Иди назад. Или нет, не надо. У тебя будет русская жена... Не мучай Гулю...
 -- Лейсе, - сказал Андрон. - Пойдем ко мне, моя девочка. Не ругай брата... Он сам все решит... Господи, ты стала совсем другая.... Ты становишься похожей на твою умершую тетю, на Лейсе. Нана! Помнишь её портрет... Одно лицо... Как жаль, что Фаина так никогда тебя и не увидела. И ты, Ираклий, иди со мной... Не тревожь сейчас Гулю. Не время! Ну вот, Фаина, я нашел еще троих детей... Где-то еще двое...
 -- Папа! - поспешила обрадовать старика Нана. - Тимур тоже с нами. Ну, то есть мы знаем, где он... Он живет на даче у Веры... возле З-жья.
 -- Спасибо тебе, Господи, - старик всхлипнул и перекрестился, он хоть и вырос в мусульманской стране, но был православным. - Фая, и Тимур наш нашелся... Ты, я верю, все видишь...
 -- Не плачь, папа, я скоро уйду к маме, я буду с ней. Я ей все расскажу. У меня вот здесь, - слепая дочь показала на голову, - есть черное пятно. Плохое. Оно растет. Ираклий сказал, что это опухоль.
  Словно черная тяжелая туча опустилась на плечи и так старого человека. В эту минуту он стал еще старее.
 -- Я всегда боялся этого, - подумал старый врач. - Эта болезнь передается в нашем роду по наследстве, по боковой линии, от дяди к племяннику, к Лейсе от .. Лейсе...и еще есть маленькая Лейсе... Как прервать эту черную закономерность?
  Вот такие непонятные для Колечкина Никиты события разыгрались в доме Андрианы. А он особо и не вслушивался. Он сидел в песочнице со своей рыжеволосой дочкой и играл в кулички.
  Соединилось семейство старого Андрона. Неизвестно только было, где средний сын Илларион. Слепая провидица Лейсе не чувствовала его, говорила только, что он жив.
  Андрон увел свою семью во флигель, где жил летом. Гуля ушла с Майкой в её комнату. Ровным голосом, подавляя все эмоции, женщина рассказывала про страшные события, что разлучили семью старого Карена.

Глава 30.


  Взрывы разбудили жителей небольшого города. Права была слепая Лейсе, давно надо было уехать в Россию. Было решено сегодня же покинуть город. Нанка и Лейсе были в больнице. Их надо было забрать оттуда. Гуля собирала необходимые вещи. Ираклий и Тимур искали коляску, чтобы сложить туда необходимые вещи, потом побежали за сестрами, в саду сидел сгорбившийся, немолодой уже Андрон. Обстрел города усилился.
  Гуля не помнит, как снаряд попал в дом, как она осталась жива. Наверно, просто случилось чудо. Она очнулась под какими-то обломками, страшно болело все тело. Женщина выползла из-под каких-то досок, встала из последних сил. Первое, что она увидела, сидящий на коленях и качающийся, как китайский болванчик, перед развалинами дома Андрон. Он молчал, качался и смотрел на место, где был его дом. Нигде не было Тимура и Ираклия.
 -- Где они? - спросила Гуля.
  Старик безжизненно показал куда-то в сторону. Гуля увела его от этого страшного места. Она оставила старика в саду, побежала сама в больницу - надо найти остальных, но и больницы тоже уже не было. Здание было уничтожено обстрелом ракет. Никто из больных не спасся. Какая-то плачущая медсестра, в грязном разорванном халате, сказала, что Тимур и Ираклий вбегали в здание больницы, больше их никто не видел. Ничего не могла сказать медсестра и о Нане и Лейсе. "Там они все, там", - махала она в сторону того, что раньше было больницей. В ужасе шла назад Гуля. Как сказать старому Андрону о смерти его детей. Четверых детей! Правильно Лейсе говорила: надо ехать в Россию, где нет войны. Старый Андрон в одночасье лишился своей семьи. Остался один только Илларион. Он где-то далеко, может, там не стреляют. Гуля поняла, что отныне Андрон остался на неё. Она за него отвечает перед памятью Ираклия и перед живым Илларионом. Хотелось упасть и завыть, но женщина шла, преодолевая свои чувства и желания. Только бы ничего не случилось с отцом. Так отныне его будет звать Гуля.
  Увиденная картина заставила еще больше испугаться молодую женщину. Русский пьяный солдат издевался над стариком, пытался заставить его кланяться. Старик сидел как изваяние. Здоровый солдат тыкал его носом в землю, старик упорно выпрямлялся.
 -- Не тронь! - закричала Гуля. - Не смей! Он врач. Он тебе в отцы годится.
  Внимание солдата переключилось на молодую женщину. Он подошел, девушка его оттолкнула с большой силой, он в ответ размахнулся и ударил её прикладом автомата по голове.
 
  Голос Гули прервался.
 -- Не рассказывай, - одними губами произнесла Майка, вспомнив пьяного Павла.
 
  Гулю, в разорванной одежде, лежащую под деревьями в саду, нашел старый Андрон.
 -- Убейте меня, - просила женщина. - Я недостойна жизни.
  У нее сильно болела голова. Она не помнила, что солдат, не справившись с ней, оглушил, стукнув по голове.
  Старик поднял Гулю, увел от этого страшного места. Ночь они провели возле реки. Гуля пыталась отмыться, выстирала свою одежду. Андрон молчал. Что делать, как жить дальше?
 -- Мы пойдем к моим родителям, - решила Гуля. - Они живут в деревне. Далеко отсюда, но, может, там нет войны. Нас примут, - и добавила про себя, - Андрона примут точно, меня должны выгнать. И это правильно.
  Старик молчал. Он равнодушно шел за женщиной. Они добирались до родной деревни Гули почти месяц. Женщина с ужасом обнаружила, что беременна. Когда старик и женщина добрались до деревни, которая тоже была разрушена обстрелом, не было в живых и родителей Гули. Ютившиеся по развалинам местные жители показали место захоронения. Гуля и Андрон остались жить здесь, их приютили дальние родственники Гули. Так прошло несколько месяцев. Но потом Андрон, словно кто его позвал, встал и пошел, пошел назад. Молча ушла за ним и Гуля, хоть живот уже был большой. Андрон вернулся в родной разрушенный город. Это был неудачный для них день. Город опять обстреливали из ракетных установок. В этот день Гуля преждевременно родила. Роды принял старый врач Андрон. Впервые он заговорил с того страшного дня, когда потерял семью, даже улыбнулся, когда ребенок после долгих его усилий издал слабый писк.
 -- Мальчик, - сказал старый врач, грустно улыбаясь. - У тебя родился сын, дочка. Недоношенный. Он умрет. Жалко. Невинное дитя... Не кори себя, Гуля. Ты ни в чем не виновата. И дитя ты должна любить.
  Гуля и сама знала, что так будет, но срок беременности был всего шесть месяцев. Через два часа ребенок умер. Андрон похоронил его как положено.
 -- Мы уходим, - сказал старик. - Мы едем в Россию. Меня позвала Лейсе. Она жива, моя девочка. Она собирает нас всех. Зовет. Ты идешь со мной, - приказал он Гуле. - Ты теперь моя дочь. Я отвечаю за тебя. Ты ни в чем не виновата. Сын твой тоже ни в чем не виноват. Запомни место его могилки. Когда-нибудь ты сюда вернешься. А сейчас мы зайдем к Стеле и маленькой Лейсе, надо их тоже забрать с собой.
  Дома Стелы не было больше, никто не знал, куда делась и маленькая внучка Андрона.
  Старый Андрон и Гуля уходили из города на другой день под взрывы снарядов. Вдруг среди этого ужаса Гуля послышался жалкий писк её умершего ребенка. Она остановилась.
 -- Я не могу, - сказала женщина. - Мой ребенок зовет меня.
  Андрон тоже прислушался. Потом пошел вперед. Гуля повернула назад, к могиле малыша. Плач ребенка стал отчетливее. Мимо развалин дома, тихо плача, пробиралась маленькая девочка с ребенком на руках. Она плакала:
 -- Мама, мама, где ты? Я устала, я не могу больше, мама. Мне страшно! Мама, у меня уже болят ручки.
  Девочка увидела Гулю.
 -- Мама, - девочка потеряла сознание.
  Гуля бросилась к ней, взяла малыша на руки. Он был живой, мокрый, жалко пищал из последних сил. Вернувшийся Андрон хлопотал возле девочки. Гуля, как могла, перепеленала ребенка, нашла в своей сумке старый халат, завернула в него малыша, неопытными руками дала набухшую грудь ребенку. Тот жадно зачмокал. Он был счастливец, не понимал, что люди убивают людей, что идет война. Главное - была женщина, было теплое живительное молоко. Легче стало и Гуле: хоть грудь перестала болеть. Андрон привел в чувство девочку.
 -- Ты помнишь, как тебя зовут? - спросил он.
 -- Не знаю, - ответила она.
 -- Это твой брат?
 -- Не знаю, - ответила девочка.
 -- Тейса, мы будем звать тебя Тейса, - сказал Андрон. - У тебя будет новое имя.
 -- Тейса, - повторила девочка. - А это Алик, - она указала на ребенка. - А где моя мама?
 -- Вот твоя мама, - сказал Андрон, показывая на Гулю.
  Та кивнула головой.
 -- Мы найдем Иллариона, - сказал Андрон. - Вместе поедем в Россию.
  Но следы Иллариона не удалось найти. Кто-то сказал старику, что его тоже убили. Андрон вновь замолчал. Правдами, неправдами, но они покинули свою страну. В России их никто не ждал, они кормились подаянием. Иногда подрабатывали. Интеллигентный Андрон, уважаемый в своем городе врач, не умел приспосабливаться к жизни, не умел просить милостыню. Это делала маленькая Тейса. Она пела тонким голоском, Гуля стояла с ребенком на руках молча, безучастно сидел рядом старый Андрон. Судьба их привела в П-в, туда стремился Андрон. Почему, Гуля этого не знала. Лето кончилось. Надвинулась холодная дождливая осень. Беднягам грозила смерть. Первым стал страдать маленький Алик. От плохого питания все меньше было молока в груди женщины, настал день, ребенок остался голодным. Он был уже обречен. Но добрая Майка открыла им калитку, Вера приказала накормить, с её одобрения несчастных приютила Андриана, пустила их в свой дом.
 
 -- Наверно, слепая провидица наша, Лейсе, приказывала отцу пробираться сюда, - закончила свой рассказ Гуля. - Она ведь не только ясновидящая, она не только прорицательница, я думаю, она умеет творить судьбу человеческую,- закончила рассказ Гуля. - Она знает все. Я теперь понимаю, почему она говорила, что я люблю своих детей...Я люблю Тейсу, я люблю Алика. Они стали моими детьми. Я не расстанусь с ними, даже ради Ираклия.
 -- И Ираклий их полюбит. Ты не виновата, - сказала Майка.
 -- Лейсе этого не сказала.
 -- Но ей не всегда можно верить, Лейсе просто больная девушка, - тихо, но уверенно возразила Майя. - Ведь она зовет Андриану бабушкой.
 -- Ну и что, - возразила Гуля. - Просто она полюбила её сразу.
 -- Да, - согласилась Майя. - Наверно, поэтому меня сегодня она сестренкой назвала.
 -- Лейсе всегда говорит праву, - ответила Гуля. - Просто мы её не всегда понимаем. А знаешь, - Женщина в задумчивости глядела на Майю, - вы правда похожи с Лейсе: обе светловолосые, голубоглазые.
  Никита стал свидетелем этих, непонятных ему событий. Он особо и не вникал. Потом разберется. Ему нужна была Вера, а её не было. Была только маленькая рыжеволосая девочка, оставшаяся одна в песочнице. Она не плакала, видно было, что она приучена оставаться с другими людьми. Сейчас Маруся встревоженно смотрела своими янтарными глазами в поисках матери. Она была готова заплакать, только некому её было пожалеть. Тетя Майя ушла, бабушка Ара смотрела на чужих людей. Испуганная девочка робко стояла с совочком в руке.
 -- Вера, - мысленно упрекнул Никита, - разве так можно? Бросаешь ребенка на чужих людей. Тут любой малышку украдет. Нет, вот поженимся, будешь только дочкой заниматься.
  Сердце сжалось при взгляде на маленькую девочку. Она показалась мужчине такой маленькой, беззащитной. Никита подошел к дочери, сел на край песочницы, протянул руки:
 -- Маруся, Марусенька, иди ко мне, моя девочка.
  Малышка настороженно смотрела на него.
 -- Иди, не бойся, - ласково уговаривал мужчина. - Я твой папа, я люблю тебя. Иди ко мне, Марусенька. Иди, моя маленькая. Иди к своему папе, дочка.
  Выскочивший из летней кухни Ираклий окончательно испугал девочку, она заплакала, к ней быстро повернулась Андриана, но, увидев, что Никита уже подхватил её на руки, успокоилась.
 -- Пусть привыкает к дочери, - подумала Ара. - Заботливый, ишь, как сердито смотрит на Ираклия, чего тот испугал Маруську.
 -- Не плачь, малышка, тебя твой папа никому не даст в обиду, - тихо говорил мужчина, прижимая к себе девочку, целуя её гладкую щечку.
  Малышка успокоилась, перестала плакать. Она внимательно рассматривала своего отца, потом улыбнулась, слезла с рук, стала копать совком песок. Никита с удовольствием играл с ребенком. Он уселся рядом прямо на песочницу в своих дорогих брюках, строил Марусе песочные куличики, а девочка лопаткой их разбивала и смеялась. Смеялся и Никита. Среди всех этих встреч, радостей и трагедий были два по-настоящему счастливого человека. Никита Колечкин и его маленькая дочь Мария.
  Мужчина не расставался с девочкой весь день. Он сам кормил её, сам укладывал спать. Попросил не звонить Вере, хотел сделать ей сюрприз. Майя и Андриана согласились. Приятно было смотреть на счастливых отца и дочь, нашедших друг друга.
 -- Пусть хоть кто-то из моего дома обретет истинное счастье, - думала печальная Андриана.
  Она уже представляла себе уход Веры из её дома. Никита, конечно же, заберет их. Становилось грустно. Уйдет не только Вера, но и маленькая Маруся. Уже сегодня она не лезет лишний раз к бабушке, ей весело с отцом. Вон как звонко хохочет девочка. А скоро её Ара не будет видеть.
  Семейству старого Андрона было не до них, они остатки дня провели во флигеле. Гуля не пошла туда, она с детьми осталась в большом доме. Заботливая Майка не отходила от неё. Хоть со Славочкой дали вволю поиграть Андриане. Нет, Верка как хочет, уедет, так уедет, а Майку с дочкой Андриана от себя не отпустит. Так решила хозяйка дома.
  Никита уложил дочь и остался с ней в комнате. Предусмотрительная Майка все же свою дверь не закрыла. Но все пошло не так, как представлял себе мужчина. Вместо радостного разговора, во время которого он планировал все объяснить Вере, он неожиданно получил сильнейший удар в лицо, ему заломили руки, и все это сделала Вера. А дальше безо всяких объяснений была ночь любви. Никита поверил, что пришло его счастье, Вера - его женщина, навсегда. У него есть теперь дочь и жена. Завтра Вера увидит своих друзей, увидит Лейсе, ей будет очень приятно. Она будет еще жалеть, что не поверила Никите сразу, в его первый приезд. Никогда Никита больше не расстанется с этой женщиной. Но Вера исчезла. "Да, с тобой не соскучишься!" - повторил Никита знакомую фразу про Веру.
 
 -- Я еду искать... как его там, Маркина. Где он живет? - решительно произнес Никита.
  И тут выяснилось, что никто, кроме Веры, толком и не знал, где живет отец Маркина Сергея. Он уже не один год привозил молоко в дом Андрианы, но откуда, толком никто не знал. Да, они были там, но опять же их привезли и увезли на машине. Даже названия деревни толком не могли вспомнить. А объяснений, как туда проехать, Никита толком не понял. Майка говорила одно, Андриана другое, Гуля молчала, и Андрон в деревню не ездил.
 -- Выясню через школу, - решил мужчина. - Наверняка, там есть адреса всех учеников. В какой школе работала Вера?
  Но он не успел даже выйти из-за стола, потому что под воротами засигналила машина. Это и были сам старший Маркин и его сын.
 -- Андриана, - крикнул Матвей Маркин, - открывайте, я картошки ранней вам привез. Вы просили!
  В доме Андрианы давно уже покупали молоко и овощи только у Маркиных. Его мать держала в деревне двух коров, продавала молочную продукцию, на это и жила. С легкой руки Веры и Андрианы она приобрела клиентуру среди богатых дачников, правда, молоко развозил сам хозяин. Сам же Маркин выращивал картошку и капусту. Был фермером. Его продукция была всегда вкусна и недорога. Многие состоятельные люди обращались к нему.
 -- Зайди, Матвей, - крикнула ему Андриана. - Ты нам очень нужен.
  Веселый, крупный, со спортивной фигурой, Маркин Матвей зашел вместе с сыном, который нес мешок с картошкой, окинул взглядом всех людей, сидящих во дворе Андрианы. Дольше других его взгляд задержался на статной черноволосой Нане.
 -- Андриана, - шутливо начал Матвей. - И откуда ты только берешь таких красивых женщин, я уверен, все незамужние. Других у тебя не бывает. Ну, дай хоть одну в жены. Вот эту новенькую, темненькую, отдай. Её жалко, дай другую. Девушки-красавицы, кто согласен стать моей женой, а моему оболтусу матерью? Серега, какую выберем в матери?- шутливо поинтересовался он.
  Сын откликнулся в тон отцу:
 -- Сейчас, пап, посмотрю. Я помню твои требования: чтобы красивая была, чтобы готовить умела, чтобы за меня перед тобой заступалась, чтобы бабушке понравилась.... Да, и корову умела бы доить... И не совсем старая... Есть такие?
  Взгляд парнишки споткнулся о незрячие глаза провидицы.
 -- Есть, - серьезно ответила Лейсе. - Это наша Нана. Она будет тебе хорошей матерью.
 -- А что, я согласна, - тут же откликнулась засмеявшаяся от неожиданности Нана. - Только коров не доила, но я научусь...
  Строгий взгляд отца заставил её замолчать, она пошла с парнишкой в дом, подмигнув при этом его отцу.
 -- Матвей, ты куда утром отвез Веру? - строго спросила Андриана.
 -- На вокзал, - ответил тот. - Она к отцу поехала. Сам билет ей купил, до З-жья.
  Повисло молчание. У отца Веры не было. И самого Рычагова уже не было в З-жье. Никита звонил уже несколько раз. Рычагов психовал, кричал, что Никите так даром не пройдет, что если тот не найдет Веру, то пусть лучше прощается с жизнью. Потом заблокировал телефон. Становилось понятным, что Вера намеренно путала следы.
  Никита уехал из дома Андрианы, не сказав, куда едет. Его не удерживали. Лишь славная Лейсе подошла, обняла и попросила:
 -- Когда найдешь Веру, привези сюда. Я хочу попрощаться. Ты скажи, что умирает её Люси. Она сразу приедет. Я знаю!
 -- Хорошо, - улыбнулся мужчина. - А где мне её искать, милая моя Люси.
 -- Как где? - удивилась она. - У папы твоя Вера. Ты же слышал, как Матвей сказал: к отцу уехала твоя Вера. Ты никого не слушай. К папе-генералу уехала наша Вероника.
  Сначала Никита пытался проверить и найти Веру в большом З-жье, потом решительно вернулся в П-в. Что-то подсказывало ему, что ни на каком поезде Вера не уезжала. Его подозрения подтвердились. Никита нашел таксиста, который с П-вского вокзала увез женщину с ребенком. Не сразу, но нашел. Таксист высадил Веру, хотелось думать, что это была она, недалеко от военного аэродрома.
 -- Правильно сказала Люси, - думал Никита. - Вера у отца. Но как узнать, где генерал Рычагов. Это все-таки военное ведомство, справок не дают просто так.
  Никита нашел нужных людей. Только генералов Рычаговых оказалось трое. И первые два оказались не те. Один был в далекой Прибалтике. У него в семье были взрослые сын и дочь. У второго, что служил на Кушке, две взрослых дочери. У третьего была молодая жена, так сказал знакомый, и маленькая дочь. Он служил во Вл-ке. Никите ничего не оставалось, как самому проверить последнего. Вдруг не жена молодая с дочкой, а просто дочка и маленькая внучка. Никита купил билет на самолет до Вл-ка.

Глава 32.


  Вера жила с отцом. Её окружала привычная с детства жизнь. Она выросла в военных городках среди военных людей. Но в этот раз отцу предоставили жилье в городе. Вера с одной стороны, была этим довольна, с другой, её так было легче найти. Но выбирать не приходилось. Богдан Анатольевич, Вероника и маленькая Маруся поселились в небольшой двухкомнатной квартире с казенной мебелью. Соседи, такие же военные, Веру считали молодой женой генерала Рычагова, а внучку называли дочкой. Причина была проста: маленькая Маруся следом за Вероникой стала называть Богдана Анатольевича папой. Ни сам дед, ни мать не стремились доказать, что это ошибка. И делалось это намеренно. Не дай Боже, Артур выйдет на след Вероники и малышки. Но шли дни. Все было тихо и благополучно. Женщина понемногу успокоилась. Теперь она была домашней хозяйкой: следила за отцом, занималась домом, растила Марусю. С дочкой Вера находилась теперь постоянно, чем была довольна. Сам Богдан Анатольевич очень привязался к внучке.
 -- Папка, - говорила Вера, глядя, как дед шумно играет с внучкой, возится на полу, прыгает и бегает по детской площадке, - женись, ты еще бодренький у меня. Еще родишь и вырастишь детей.
 -- Мне с вами хорошо, я Марусеньку буду растить, - отвечал отец.
  Так пробежало три месяца. Вера решилась сказать отцу еще одну новость, что неожиданно обрушилась на неё полтора месяца назад. Вера была беременна.
  Отец выслушал, спросил растерянно:
 -- Как же так, дочка?
 -- Пап, - ответила Вера. - Я ведь живая. У меня и чувства есть, хоть и старалась я их спрятать поглубже. Или ты вспомнил, как мать гуляла... Нет, у меня все не так... Это не результат случайной связи.
 -- Ты любишь Никиту? - спросил отец.
  Вера долго молчала, потом заплакала:
 -- Люблю, пап, люблю. Понимаешь, каждая встреча только усиливает это чувство. Что я только с собой не делала, как ни ругала... Я буду рожать. Раз судьба не дает нам вместе жить, значит, буду жить одна, растить детей. Пусть их у меня двое будет. Я всегда мечтала, чтобы у меня была сестра или брат... Что не родили с мамой? Хотя, зачем я спрашиваю... Как только Дульцинея осмелилась меня родить?
 -- Чтобы замуж выйти за меня, - засмеялся отец. - Ладно, Вера, ну их всех. Пусть у нашей Маруськи будет братик или сестричка. Хватит нам моей генеральской пенсии, если отправят меня в отставку.
 -- Пап, а почему ты не спросил сразу, кто отец ребенка?
 -- А что спрашивать? Тоже родишь рыженького младенца, такого же, как Марусенька. Кто, кроме Никиты, может быть отцом? Так?
  Вера опустила голову:
 -- Так.
 -- А может, дочка, ты что-то напутала, и Никита не имеет отношения к освобождению Артура. Что, он враг своим детям? Он умный мужик и, по-моему, порядочный. Он знаешь, как хорошо потихоньку вставлял палки в колеса Артуру. Что-то не то ты увидела в "Новостях". Что-то напутала. Да и по телевизору, знаешь, сколько сейчас врут.
 -- Я думала об этом, - ответила женщина. - Но я пап, очень боюсь Артура. А если мы нужны мы Никите, найдет нас. Ведь отыскал же он меня в П-ве, у Андрианы.
 -- Ну знаешь, ему может и надоесть тебя искать, - проронил генерал.
 -- Значит, я буду одинокой мамой с двумя детьми.
  Генерал не ответил, он тоже помнил этого негодяя Артура, его связь с Дульцинеей. Как хорошо, что дочь не пошла в мать характером.
  Вера очень переживала за Майку. Как там её подруга, её названная сестра, пережившая с ней трудные дни, одна, без Веры. Не дай боже, что случится с Андрианой, куда пойдет Майя, где будет жить, что будет с Андроном и Гулей, с ее детьми? Женщина сколько раз хотела им позвонить, но в последний момент пугалась и откладывала телефон. Потом ей приснился страшный сон: Артур держит под замком в темном погребе Лейсе, он хочет прибить её светлую голову черным крюком к стене, Лейсе очень плохо, но она жива, несмотря ни на что. Артур говорит ей:
 -- Пока не скажешь, где Верка, не выпущу. Ты умрешь от крючка, он разъест твой мозг.
  Вероника проснулась вся в холодном поту.
 -- А вдруг вместо Лейсе у Артура Майка и Славочка, - промелькнула ужасная мысль.
  Вера похолодела, она вспомнила ожог на животе маленькой девочки. Этот урод может издеваться и над любым ребенком.
  Женщина решилась, она купила с рук по дешевке левую Сим-карту, взяла телефон и вечером, когда Маруся уснула, отправила сообщение Майе: "У вас все в порядке? Все живы, здоровы? Ответь сразу. Напиши только "да" или "нет".
 -- Не все, - ответила подруга
  Она имела в виду болезнь Лейсе, слепая девушка уже большей частью лежала, руки и ноги ей плохо повиновались.
  Вероника испугалась, тут же вытащила из телефона Сим-карту и в ужасе заметалась по квартире. Её сон, её худшие подозрения сбываются, она вообразила Майку и Славочку в руках Артура. Надо что-то делать. Но отца не было дома, вернется он только через две недели, он на учениях.
 -- Что же делать? Куда бежать? Как помочь Майе? Я выдала и себя, отправив сообщение Майке, - Вера села и разрыдалась.
  В дверь позвонили.
 -- Папка, слава Пресвятой Деве Марии, ты вернулся, - с этими словами Вера бросилась к двери.
  Даже не посмотрев в глазок, женщина открыла дверь. На пороге стоял уставший, измотанный Колечкин Никита.
 -- Вера, - устало сказал он. - Наконец-то это ты. Не прогоняй меня, выслушай. Я устал гоняться за тобой по всему свету. Я люблю тебя, Вера. Выходи за меня замуж, будь моей женой. И еще я страшно соскучился по Марусе. Покажи мне её, дай мне её подержать. Я хочу быть рядом с дочерью. Вера, я очень люблю тебя. Я всю жизнь люблю, с того момента, как увидел тебя с огромным букетом роз в П-вской школе.
  Вера застыла. Мужчина шагнул и обнял женщину. Так они и стояли в узком коридоре, возле раскрытой двери, обнявшись, не думая ни о чем. Из этого состояние их вывел голос проснувшейся девочки:
 -- Мама, мама, - звал ребенок из спальни.
  Пока Маруся больше ничего и не умела говорить. На лице мужчины отразилась нежность, появилась счастливая улыбка. Он разжал руки, пошел к дочери. И это привело в себя Веру. Она быстро захлопнула входную дверь, опередила мужчину и встала перед дверью в спальню:
 -- Не пущу!
 -- Вера, ты дурочка, глупая дурочка. Только не бей больше в глаз. И мне больно, и Марусю испугаешь, - предупредил он. - Я к Марусе все равно зайду и спрашивать тебя не буду. Девочка - моя дочь, а ты будешь женой. Лучше запри входную дверь. Что оставила нараспашку?
 -- Не запру, тебе сейчас через неё уходить.
 -- Ни за что, - ответил мужчина. - Даже и не надейся!
  Он повернулся, сам запер дверь, потом подхватил на руки все еще стоящую в дверях спальни Веру и понес в спальню. Женщина от неожиданности обхватила его шею руками.
 -- Вот так-то лучше, - обрадовался Никита. - Держи крепче.
  Маруся засмеялась при виде этой картины. Никита осторожно поставил Веру, шагнул к дочери, взял на руки, прижал к себе и замер со счастливо-глупым выражением лица. Замерла и Маруся. При виде этой сцены что-то изменилось в непримиримой позиции женщины.
 -- Вера, знаешь, я никогда не мог подумать, что так можно соскучиться по ребенку, по моей Марусеньке. И по тебе, конечно, - говорил мужчина.
  Словно два солнышка засияло в комнате: это отсветы заглядывающего в окно солнца отражались в ярких волосах отца и дочери, то ли рыжих, то ли медных с золотым отливом Женщина подошла к ним и робко, сзади, обняла сама мужчину за плечи. Никита повернулся и, удерживая Марусю одной рукой, второй, обнял и прижал Веру: "Вот мы и вместе". Впервые за последние месяцы, Вера это почувствовала, уходит огромное напряжение, что было всегда с ней, что держало её в постоянной готовности к побегу, к самозащите.
 -- Знаешь, Никит, я обязательно выйду за тебя замуж, - прошептала она.
 -- Молчи лучше, - он повернулся и, не отпуская Маруси, поцеловал свою женщину. - После этих слов ты всегда исчезаешь.
 -- Нет, - засмеялась Вероника. - После третьего раза слова станут действительностью, я их больше никому не скажу. Мне нельзя.
 -- Откуда знаешь?
 -- Мне моя Люси велела так сделать. Я ей рассказывала про тебя. Она сказала: "Вот встретишь своего Никиту, скажешь ему, что выйдешь за него замуж, и слова станут реальностью. Больше ты никому не сможешь сказать этих слов, даже в шутку". Сегодня я сказала тебе в третий раз.
 -- В четвертый, - поправил Никита.
 -- В третий. Первый раз я так сказала тебе, когда ты был в армии. Правда, я пошутила тогда. А в доме Андрианы я говорила серьезно. Вот сегодня подтверждаю в третий раз эти слова.
 -- Ты забыла наше детство, девчонку с букетом роз, потом эта девчонка в пуховом платке при всех крикнула мне, что выйдет за меня замуж. Значит, четыре
 -- Ну и что! Я все равно буду твоей женой. Ой, а тебя же жена есть.
 -- Нет, и не было. Люська стала банкиршей. У нас был фиктивный брак. Просто надо было помочь хорошим людям получить русское гражданство.
 -- Больше такого не делай. Я ревнивая, - заявила Вера.
  Никита засмеялся. Женщина же серьезно продолжила:
 -- Тебе теперь защищать нас от Артура. Это смешно, но я боюсь его до дрожи в коленках...
 -- Тебе нечего бояться, - ответил Никита. - Артур мертв, - он помолчал. - Его убила Андриана... Так сама она говорит...
 -- Что-то случилось с Майкой, со Славочкой? А Гуля? Старый Андрон? Дети? - испуганно ахнула Вера, высвобождаясь из рук мужчины, она моментально представила, что Андриана мстила за Майю, за Славу, за остальных, что старшая подруга теперь под арестом, а неё не ходят ноги, а робкая Майка с дочкой и Андрон с Гулей и малышами осталась без дома. - Где Майка со Славочкой живет? Где все остальные?
 -- Все там же, у Андрианы, - удивился Никита. - Неужели ты допускаешь мысль, что Андриана могла их выгнать?
 -- Что у неё случилось? Майка, Славочка живы? - Вероника никак не могла понять всего.
 -- Да ничего не случилось.
 -- Не верю! - крикнула Вера со слезами в голосе. - Ты врешь! Артура нет, значит, я лечу к ним. Знала же, нельзя оставлять одну Майку, не умеет она постоять за себя. Да и холодно сейчас, чтобы Андрон и Гуля опять остались без дома.
 -- Вера, не кричи, не пугай Марусю, я правду говорю. Позвони сама им, узнай все. Там все в порядке, только есть там беда... Большая беда...
 -- Что только? Какая беда?
 -- Умирает наша Люси... Она совсем плоха. Я не хотел сразу говорить, хотел подготовить тебя...
 -- Что? - Вера молчала несколько минут, потом решительно встала. - Я лечу в З-жье! Моя девочка, моя бедная Люси... Что с ней? Артур успел поиздеваться над ней? Как вы допустили это?
 -- Зачем в З-жье? Причем тут Артур? Что мы допустили? Люси живет у Андрианы... И Нана там же, ухаживает за сестрой. Ираклий только назад уехал. И Тимур вернулся охранять твой дом под З-жьем.
  Вера смотрела на мужчину и не верила его словам. Многого и не понимала.
 -- Лейсе осталась с отцом, в доме Ары... И Нана тоже... Ты же не знаешь, - спохватился мужчина, - ты убежала рано утром, а мы тебе готовили сюрприз. Я ведь привез Лейсе и Нану туда, к Андриане, чтобы они подтвердили: я не предавал тебя... Никогда не предавал. Сестры там и остались. Старый Андрон, оказывается, их отец... Ох, Вера, сколько было в тот день... Это долго рассказывать. Мы готовили тебе сюрприз, представляли, как ты обрадуешься, увидев Лейсе и Нану, Ираклий тоже был. А ты меня в нокаут отправила и сбежала. А я, как тебя увидел, все забыл, не до рассказов было нам с тобой ночью... Вера, тебя ждут там, все ждут... Но что мы все о других спрашиваешь? Мне обидно даже. Я ведь здесь. Я тоже живой, моя неугомонная Верка, моя светлая Вера. Я тоже ждал тебя и искал. Дай мне хоть тебя поцеловать тебя вволю, сама обними... А потом мы обо всем поговорим... Я очень много тебе расскажу...
  Никита безошибочно уловил этот момент, женщина поверила ему. Он посадил дочку в её кроватку. Его руки опять обняли женщину, нашли её губы.
 -- Верка, ты моя навсегда, - предупредил мужчина. - Не вздумай еще себя чьей-нибудь женой объявить.
  Вера прижалась к нему, забыв даже спросить, почему умирает Лейсе. Она потом, чуть позже поговорит об этом, сейчас ей тоже хотелось, как и Никите, тепла и ласки. Теперь у неё и дочери был надежный защитник.
  Резкий звонок телефона заставил их вздрогнуть. Звонил отец Веры. Он был расстроен. В армии ожидается большое сокращение войск. Несговорчивый генерал Рычагов скорее всего будет отправлен в отставку.
 -- Пап, - говорила Вера, - ты, главное, не расстраивайся так сильно, приезжай домой, дома поговорим... Пап, здесь Никита... Да, ты был прав. Папа! Никита придумает что-нибудь.
 -- Богдан Анатольевич, - взял трубку Никита. - Не расстраивайтесь, правильно Вера говорит. Как, кому вы нужны? Нам нужны! Я вам найду дело. Приезжайте. Когда будете? Дней через десять. Хорошо. Да, отдаю трубку Веронике. На, Вера, отец хочет сказать тебе что-то важное.
 -- Вера, - прозвучал в трубке голос отца. - Я всегда говорил тебе, что твой Колечкин - порядочный человек. Надо ему верить. И сама ничего от него не скрывай. Ты самую главную новость ему уже сказала?
 -- Нет, пап, пока не сказала, я потом расскажу все.
 -- Дай трубку зятю! Сам скажу! Можно?
 -- Можно, - засмеялась дочь.
  Вера отдала трубку мужчине.
 -- Никита, не упусти Верку. Не дай Боже, сбежит дура. А она... она... она... Нельзя ей сбегать. Сама пусть всю правду тебе говорит. Ладно, зятек, береги моих девчонок! Вот поговорил с вами, сразу легче на душе. Прорвемся!
  Генерал отключился. Колечкин вопросительно смотрел на Веру.
 -- Что не договорил твой отец? Что он хотел сказать?
 -- Никита, папка хотел сказать, - засмеялась Вера, в глазах которой запрыгали озорные искорки, - чтобы я с тобой не спала в одной постели. Это всегда кончается беременностью.
 -- А, - протянул Никита, - я знаю это. Вот она моя Маруська, самое надежное доказательство, - он поцеловал девочку, что опять сидела у него на руках. - Но отныне спать будем вместе. Вспомни, как хорошо нам было на твоей даче.... Я так любил проснуться и почувствовать, что ты рядом, поцеловать тебя в любой момент... Вер, а ничего нет перекусить, я, честно сказать, хочу есть...
 -- Ну что же, - улыбнулась Вера, - идемте, я вас буду кормить. Маруська разгулялась, скоро каши запросит.
 -- Идем, - согласился Никита. - Я давно хочу есть. В самолете кусок в горло не лез, все думал: здесь ты или нет? Корми мужа, жена. Так, Марусенька?
  Девочка смеялась и что-то лопотала на своем языке.
  После ужина мужчина отдыхал, он устал от долгого перелета, запутался со сменой часовых поясов, присел на диван и задремал. Вера подложила ему подушку: "Ложись, Никита, ложись, отдохни", - принесла одеяло, укрыла Никиту. Укачивала и Марусю, которая сбилась с режима и ни в какую не хотела спать. Проснулся мужчина по местному времени ни туда, ни сюда. Оглянулся испуганно. Из спальни доносился лепет Маруси, голос Веры. Облегченно вздохнул.
 -- Постель с тобой всегда кончается беременностью, - вспомнил он. - Впереди у нас целая ночь.... Может, и сегодняшней ночью...
  Он не закончил мысль, вскочил, кинулся к Вере:
 -- Вера, ты говорила... когда говорила... - мужчина запутался в словах, - словом, говорила про беременность... про постель... Вера, я правильно тебя понял, я только сейчас понял... Ну скажи, не томи...Что ты говорила?
 -- То и говорила, - улыбнулась Вера. - Три месяца уже.
  Она погладила свой плоский еще живот.
 -- Какой я дурак, я только сейчас это понял, - Никита покаянно подошел к женщине. - Верка, я тебя люблю. Ты моя женщина. Мать моих детей. Давай я тебе помогу, покачаю дочку, а ты отдохни.
  Наступала полночь. Давно спала Маруся. Но не до сна было Вере и Никите. Оба они соскучилось по ласке, все сдерживаемые чувства прорвались, Никита целовал без конца свою женщину, она отвечала тем же.
 -- Вера, а будущему ребеночку мы не навредим? - беспокоился мужчина.
 -- Мы постараемся, - отвечала Вера. - Но я столько ждала тебя. Я столько времени была одна.
 -- Я постараюсь быть осторожным, - шептал мужчина, не в силах оторваться от любимой женщины.
  Уставшие, оба они уснули, так и не поговорив толком обо всем. Утром Никита проснулся, словно его толкнули. Он резко поднял голову. Где Вера? Он уже один раз проспал её. Слава Богу, любимая женщина была рядом. Вот она лежит, спит, улыбается во сне. Никита всегда любил наблюдать за спящей Верой. И сейчас он не изменил этому правилу. Его любимая светлая Вера была с ним. Вот именно светлая. Она опять светилась. Даже выкрашенные темно-рыжие волосы не меняли этого ощущения. Вера открыла глаза, сразу потянулась к мужчине.
 -- Никита, скажи, что я не сплю, что это ты рядом.
 -- Не спишь, - засмеялся мужчина. - Мы рядом. А ты не исчезнешь?
  Вместо ответа Вера обвила его шею своими нежными руками. Слова были не нужны, говорили чувства. Проснулась Маруся. Вероника поспешно встала к ней, махнув рукой мужчине:
 -- Поспи еще.
 -- Нет уж, - ответил Никита. - Я один раз уже поспал. Встаю вместе с вами. Обязательно!
  Вероника смеялась, она переодевала девочку.
 -- Дай мне мою дочку, - сказал мужчина.
 -- А ты уверен, что твоя? - прищурилась женщина.
 -- Уверен, - смеялся мужчина. - Такие рыжие только от меня родятся.
  Вера посадила малышку на кровать и вышла из комнаты. Маруся пыталась заплакать, скривила свое личико, пухлые губки обиженно задрожали, но Никита начал ласково говорить с ней. Девочка прислушалась, плакать передумала, внимательно изучала новое лицо, потом улыбнулась.
  Весь день Никита играл с девочкой. Ему было интересно наблюдать за малышкой. Радовалась Вера, глядя на их быстро наладившееся общение. Лишь после обеда, когда уснула дочка, Никита и Вера спокойно поговорили обо всем, рассказали все новости друг другу. Они говорили долго. Вера рассказывала, как принесли ей кормить первый раз Марусю, как она увидела её рыжие волосики и поняла, что родила дочку Никиты.
 -- Знаешь, я даже обрадовалась, - сказала женщина. - Это означало конец моего брака с Переметьевым. Я готовилась к разводу, скандалу, крику, всякое могло быть... Готова была остаться без денег... Я бы со всем справилась. Но я не могла подумать, что Олег умрет. Я сразу поняла, что он умер не без помощи брата. Я приняла решение: Артур не должен увидеть Марусю. Он нашел бы способ и с ней расправиться.
 -- Я знаю, - говорил Никита. - Олег словно чувствовал свою смерть, он не доверял уже брату. Перед смертью твой муж просил меня не спускать с брата глаз, если что с ним случится, просил позаботиться о тебе и о девочке. Он тоже боялся, что Артур убьет Марусю. Но Олег считал, Маруся - его дочь. Так думал и я. Поэтому не решался отойти от Артура в те дни, боялся, что он подошлет к тебе убийцу, и держал его постоянно в поле зрения. А потом стал ему почти другом. Так было легче его контролировать. В одном себя виню, что сразу, как мне стало известно о смерти Олега, я не бросился к тебе в больницу. Я рассчитывал, что увезу тебя сразу с похорон, увезу к себе, несмотря ни на что. Я подготовил квартиру, о которой не знал Артур. В роддом я не шел, чтобы не навлечь подозрений Артура. Я очень себя ругаю за это. Выпутался как-нибудь. Но уже тогда бы знал, что Маруся моя.
 -- Артура нет, - вдруг проговорила Вера. - Наследница его денег по-прежнему Мария. Она по всем документам дочь Переметьева Олега.
 -- Документы переоформим: Маруся - только моя дочь. А наследовать нечего, - ответил Колечкин. - Артур спустил все. Успел. Я ему помог. И Артура нет. Ты одна осталась из Переметьевых. Ты - тоже наследница по закону, Вера, как вдова Олега Переметьева.
 -- Нет, - ответила Вера. - Ни я, ни Маруся не будем наследниками, настоящая наследница - Андриана. И это её деньги. На деньги её отца создал Олег свои "Северные зори". Я случайный человек на пути Переметьевых, глупая дура, вышедшая замуж в порыве обиды. Я совсем не умела думать тогда. Жаль только, что Андриана ничего не получит.
 -- Ты и сейчас такая же дурочка, - улыбнулся Никита, целуя свою женщину. - Ты думаешь, я зря все эти месяцы был другом Артурчика. Большая часть денег Олега у меня. Мне порой казалось, словно еще кто-то помогает мне обобрать Артура.
 -- Богатый Буратино, - улыбнулась Вера.
 -- Это все должно было вернуться, по моим замыслам, к тебе и Марусе. Только жизнь вносит коррективы... Недаром мне казалось, что кто-то помогал мне...
 -- Нет, - перебила Вера. - Деньги Переметьевых - грязные деньги. Мне не надо ничего. И ты бы от них держался подальше.
 -- Ты права, - невесело усмехнулся Никита. - Я возвращаю все Андриане.
 -- Ты что-то не договариваешь, - посмотрела Вера внимательно.


  Освобожденный под залог Артур тут же вывел следственные органы на Андрея Горчичникова. Тот был взят под стражу.
  Эти сведенья Андриана выяснила от Колечкина Никиты. Дальше она действовала сама. Никита узнал это позже, от Горчичникова, который требовал взамен на какие-то сведенья, чтобы ему предоставили свидание с Колечкиным, управляющим фирмы "Северные зори". И Никита встретился с ним. Андрей Горчичников предъявил свои требования к Колечкину:
 -- Я знаю, кто успешно обобрал покойного Артура, - сказал он Колечкину. - Это ты. но все деньги вернешь Андриане.
 -- А если не верну? - спросил Никита.
 -- Значит, у тебя и твоей семьи появится враг. Ты - умный мужик, я уважаю тебя. Я согласен был сначала, чтобы часть денег осталась у тебя, но Мария Переметьева - не дочь покойного Олега. Так сказала мне Андриана.
 -- Ты встречался с Андрианой?
 -- Да, она добилась свидания. От неё я знаю, что ты ищешь дочь Рычагова и хочешь жениться на ней. Это твое дело. Женись. Но денег Переметьевых у вас не будет. Ни у тебя, ни у Верки, ни у Марии. Истинный хозяин "Северных зорь" - я. Переметьевы работали на меня. И ты тоже. Неужели не догадался?
 -- Догадался. А Вере ты ничего не хочешь оставить? Она тоже была женой Олега, - спросил Колечкин. - Она имеет право на часть денег. Неужели Олег ничего не заработал за все годы?
 -- На Верку мне плевать. Хотя, честно сказать, уважаю я эту бабу. Она умная, смелая. Обдурила моих мужиков на У-ком шоссе. И потом, у неё есть деньги.
 -- Нет, - ответил Никита. - У неё по документам только дом в деревне. И тот от деда! По завещанию, наследница денег Переметьевых - её дочь. Олег признал девочку.
 -- Вот видишь, даже ты не знаешь всего о Верке. Говорю, умная баба. Есть у неё деньги, которые она не довезла до меня. Там приличная сумма. Передай ей, что это и есть её наследственная доля от Переметьевых. Спасибо пусть Андриане скажет. Что удивлен? Смотри, женишься на Верке, она и тебя обведет вокруг пальца. Все понял?
 -- Все, - ответил Никита. - Но у меня есть условие.
 -- Ишь, какой прыткий, - недовольно пробурчал Горчичников. - Ладно, говори.
 -- Это безопасность моей семьи и семьи Андрианы. Ты оставляешь их в покое.
 -- А какое тебе дело до Андрианы?
 -- Вера не бросит её. А я, ты это знаешь, женюсь на Веронике.
 -- Ладно, - пробурчал Горчичников. - Живите спокойно. Но не ты, а Андриана вам выговорила покой. И деньги должны вернуться к Андриане.
 -- Можно, еще один вопрос?
 -- Спрашивай.
 -- А тебе-то какое дело до Андрианы. Не верю я в бескорыстие. Особенно твое.
 -- Ты Верку любишь?
 -- Люблю.
 -- Вот тебе я и ответил. Я тоже когда-то любил Андриану. И сейчас люблю. Это единственное хорошее чувство у меня, с которым я ничего не могу сделать. Оно сильнее меня. Жаль, что не увел Андриану у Переметьева. Думал, я все больше по тюрьмам да бегам. Какая ей жизнь со мной? Пусть живет с Олегом в тепле и богатстве. Зря я так сделал. Увел бы, может, все было бы по-другому. Сломали её Переметьевы, сломали. А какая была женщина! Далеко твоей Верке до нее! Так что живите все спокойно. Андриана вам этот покой купила и оплатила, - и неожиданно добавил: - Ты уж, Колечкин, последи за капиталом Андрианы, пока я в местах буду отдаленных. Ты головастый.
 -- Хорошо, я найду надежного человека, - сухо ответил Никита.
 -- Сам не хочешь?
 -- Нет.
 -- Почему?
 -- Мне надо создавать свое дело.
 -- Ну что же, пробуй.
  Никита долго думал об этом разговоре. Можно было бы не послушать Андрея, нарушить данное слово, тем более, что через месяц Горчичников был убит. Но Вера права - грязные это деньги. И раз распорядился Горчичников, значит, пусть так и будет. А Никита создаст свое дело. Кое-какие средства у него есть, о чем не знал ни Артур, ни Горчичников. Это все было зарегистрировано на Люську Артюховскую, ныне Людмилу Кирьянову.

Глава 33.


  Андриана хорошо и давно знала Горчичникова. Это был известный среди криминальных кругов человек. Жестокий, расчетливый. Никто не знал его слабое место. Он был влюблен в Андриану, жену Олега Переметьева, через фирму которого "Северные зори" они отмывали свои капиталы. Только с Андрианой у Горчичникова проявлялись человеческие чувства. Он не мог сказать ей грубого слова, не мог кричать в её присутствии, и самое большее, что позволял себе, поцеловать ей руку. Как-то Андрей осмелился и признался, что любит Андриану. Но Андриана, воспитанная в строгости восточной матерью, отказала ему в любви. Сначала она была верна только своему Олегу, а после Андрей попал в тюрьму. Все трагические события в доме Переметьевых, связанные с Андрианой, разыгрались в его отсутствие. А был бы Горчичников на свободе, может, Олег и не решился бы с первой женой развестись. Когда Горчичников вернулся из отдаленных мест, у Переметьева Олега была молодая жена. "Живите пока", - процедил сквозь зубы Андрей. Потом он был в бегах, не до Олега и его молодой жены стало ему. Но, узнав про трагедию Андрианы, тайно навестил женщину. Глядя на постаревшую, несчастную Андриану, Горчичников принял решение. Судьба новой семьи Олега была решена. Горчичников решил мстить за искалеченную жизнь Андрианы. Вот только любимая женщина не рассказала Андрею о злой роли Артура Переметьева в её судьбе. Его убить она мечтала сама.
  Первой жертвой Андрея Горчичникова должна была стать Вера. Именно поэтому деньги должна была передать она. Но Веру спасло её звериное чутье и господин случай. Кому-то мешал Горчичников, его машину заминировали. Только и Андрею Бог улыбнулся в тот день. Не поехал сам на встречу, велел привести Верку и деньги. Вместо этого погибли люди Андрея. Велось следствие. Переметьев рыл рогом землю. Горчичников временно отложил исполнение своих планов. И тут он узнал, что Олег собирается стать отцом. Поэтому было решено лишить его жизни в самый радостный для него момент, а его молодую жену оставить без средств к жизни - что-то дрогнуло в душе, не решился Горчичников убить только что родившееся дитя, пожалел и мать, молодую дуру, сунувшуюся в осиное гнездо зачем-то. А потом решил предоставить их Артуру. Пусть Верка помыкается с ребенком без больших денег Олега, без его заступничества. Поэтому его брату была дана полная свобода. Горчичников не сомневался, что тот уничтожит свою невестку. Он так и думал, что нет в живых ни Веры, ни Маруси, что сделал свое черное дело Артур, только притворяется, что ищет Верку. И Горчичников успокоился. Он равнодушно смотрел, как управляющий ловко обирает Артура. Теперь Горчичникову было на это плевать. Он отомстил за Андриану, разрушил, уничтожил семейство Переметьевых. Артуру ни к чему деньги. И так скоро помрет от своих наркотиков. А когда Колечкин все деньги Переметьевых приберет к своим рукам, то Горчичников предложит подарить это ему. Способы давления всегда найдутся. Андрей все хотел вновь встретится с Арой, узнать, как она живет, но только вскоре Горчичников был опять арестован. Кто-то его сдал. Рано ли, поздно ли, но это станет известно Андрею, и тогда кому-то будет очень плохо.
  Неожиданно свидания с ним добилась Андриана. С грустью смотрел Горчичников на эту красавицу с восточным типом лица. Немолодая, сидящая в инвалидной коляске, Андриана была еще интересной женщиной, хоть и стала увядать её яркая красота. Но надо признать, что выглядела женщина сейчас лучше, чем в те дни, когда он навестил её после тюрьмы.
 -- Ара, ты помолодела, хорошо выглядишь. Зачем же я тебе понадобился? - спросил Андрей Горчичников, целуя руки женщины. - Может, хоть теперь скажешь, что любишь меня или любила когда-то. А может, поженимся?
 -- Нет, не в мужья тебя звать собралась, - ответила Андриана. - Я теперь только другом могу быть.
 -- Что-то я не верю, что ты хочешь быть моим другом.
 -- Правильно, что не веришь, - согласилась Андриана. - Я просто хочу кое-что тебе рассказать. Помощи попросить. Издалека начну, с нашей молодости.
  И Андриана рассказала обо всем: о том, как её, пьяную, изнасиловал Артур, как она скинула его ребенка и не могла иметь больше детей. Сказала о своем предположении, что в аварии, из-за которой она не может ходить, виноват Артур, что жизнь она сохранила, лишь благодаря Вере. С веселым смехом говорила первая жена Олега Переметьева, как вторая жена наставила ему рога и родила ребенка от другого мужика, и, уже не улыбаясь, грустно говорила Андриана, как не дает до сих пор покоя Артуру живая Вера и Маруся...
 -- Так что, вторая жена Олега с ребенком жива? - прервал ее рассказ Игорь.
 -- Жива, конечно жива, - ответила женщина, - а благодаря ей, живу и я. Сам говоришь, хорошо выгляжу.
 -- Я думал, враки, что Вера тебя вытащила из горящей машины, - задумчиво произнес Горчичников.
 -- Ну, за это я ей спасибо и не говорила, - ответила Андриана. - Тогда я хотела только умереть. Но хорошо, что не умерла. Вера сейчас живет со мной. Ты понимаешь, она пришла ко мне за помощью после смерти Олега. Я пожалела её. А теперь каждый день благодарю Бога за то, что он привел Веронику ко мне. И не одну. Она и дети вернули мне жизнь. Так что, Андрей, Верку ты не трогай. Это сейчас моя семья. Кроме того, Верка все-таки дура, считает, что всем рулит Артур. Он, конечно, редкостный гад, достаточно умный, но настоящий хозяин, я-то знаю, это ты. Ты всегда им был.
 -- Так ты приехала просить за Веру? - недоверчиво спросил Игорь.
 -- Зачем за неё просить? - удивилась Андриана. - Она живет себе и живет. Никому не мешает. У меня они с дочкой сейчас. Мы вместе перебивались, как могли, этот год. Ведь Артур пытался лишить меня содержания. Так и сказал, что калекам не надо много есть. Думал, помру без денег. Но он не знал, что Верка пошла работать, хоть и ребенок крошечный, всего несколько месяцев. Кормила она меня весь год, по больницам возила, да и весь дом на ней был. Все решения она принимала. А я с детьми все больше. Мне с ними хорошо... Правда, выяснили мы недавно, что управляющий Артура, Колечкин Никита, тайно от своего хозяина перечислял мне деньги, только не по почте, а на карточку... Кстати, это от него у Верки дочь... Они поженятся вскоре, - и Андриана опять засмеялась. - Хорошо Верка насолила всем Переметьевым - наследника их чужого мужика родила. За меня отомстила. Но я не за этим приехала. Я приехала сказать, что тебя взяли из-за Артурчика. Он сдал тебя. Не спрашивай, откуда знаю, все равно не скажу...
 -- Ты понимаешь, что этими словами ты подписываешь приговор Артуру? - спросил Горчичников.
 -- Понимаю, - ответила Андриана и четко, разделяя слова друг от друга, произнесла. - Я хочу, чтобы мразь, по имени Артур Переметьев, умерла. Я сама мечтала убить его, но отдаю тебе... Это он и только он виноват в моей искалеченной судьбе. Из-за него сижу в инвалидном кресле. Да, имей в виду, когда прикажешь расправиться с младшим Переметьевым, у Артура СПИД. А то заразятся мужики еще...
 -- Что? - Горчичников даже привстал.
  Только из-за этого уже Артур был обречен.
 -- Андрей, - попросила напоследок Андриана. - Верку не трогайте. Девка и так настрадалась. Пусть живет. Её дочка меня бабушкой зовет. Я люблю их.
  На лице женщины заиграла счастливая улыбка, когда она вспомнила малышку.
 -- Пусть живет, - ответил Горчичников. - Ара, а почему ты в первую встречу не рассказала мне всей правды об Артуре.
 -- Я же сказала, что мечтала сама убить его.
 -- А теперь?
 -- А теперь у меня есть Вера с маленькой Марусей, а еще Майка со Славочкой. И Тейса, Алик. Дети зовут меня бабушкой Арой. И мне нравится быть бабушкой. Ты представляешь, я утром еще лежу, рано просыпаюсь, а девочки с Аликом научились ходить, от мамок убегут и ко мне в постель лезут: "Бабуська, бабуська!" Целуют, обнимают... Бабушка Ара не хочет быть убийцей. Как тогда детям в глаза смотреть?
  Андрей улыбнулся, видя просветленную улыбку на лице любимой женщины. Она никогда не была такой, даже в дни жизни с Олегом.
 -- Ладно, бабушка Ара, - ответил он, - я все понял. Только пообещай мне, когда твои внучки подрастут, будут спрашивать про твоего дедушку, скажешь, что его звали Андреем Горчичниковым.
 -- Скажу, - засмеялась женщина. - Переметьевых я не хочу видеть в роли дедушки. А ты всегда красивый был. Так и скажу, что Славочка вся в тебя.
 -- А почему Славочка.
 -- Тебе скажу, от остальных скрываю. Это моя любимица.
  И Андриана подробно рассказала про других обитателей дома.
  Через сутки после этого разговора Артур был повешен в тюремной камере. Колечкину Никите было поставлено условие - вернуть деньги Андриане. Через несколько месяцев в тюремной больнице умер Горчичников. У него обнаружилась скоротечная форма рака. Андриана забрала его тело и похоронила. Внучкам так и говорила: "Дедушку вашего хороню".

Глава 34.


  Через три дня Никита, Вера и маленькая Маруся вылетели в П-в. Генерал, услышав, что Лейсе умирает, пытался отложить все дела и полететь с дочерью, но не получилось. Ему пришлось задержаться.
  Лейсе была совсем плоха. Она уже не вставала. Речь не отказала ей, стали отказывать руки, ноги, они не слушались, не подчинялись хозяйке, словно жили своей жизнью. От боли слепой девушке кололи наркотики. Часто Лейсе впадала в бессознательное состояние. От нее не отходил старый Андрон. Бывший врач-онколог лучше других понимал, что дочь доживает последние дни. Часто сидела рядом Гуля, когда надо делала уколы. Бросил все дела Ираклий, приехал в П-в, хоть и тяжело ему было видеть бывшую невесту, и Гуля не обрадовалась этой встрече. Худенькая Тейса при его появлении не отходила от матери, глядя волчонком на угрюмого мужчину. А Лейсе все чаще звала пропавшего на огромных просторах страны Иллариона. Тимур нашел человека, который остался вместо него на даче, приехал и сидел, не отходя, возле любимой сестры, гладил её руку. Нанка хлопотала по хозяйству, помогала Майке, следила за маленьким Аликом, которого очень полюбила, удивлялась брату, который не мог простить невесте, что она родила. Но ребенок же не виноват. Тем более Алик, он вообще не известно чей. А Тейса...
  Андриане тяжело было видеть умирающую девушку, она, навестив её с утра, оставалась в своей комнате, играла с детьми: с подвижным Аликом и любимицей своей Славочкой. У Ары в эти дни стали болеть ноги, невыносимо болеть, и женщине казалось, что боль усиливается, когда она рядом с Лейсе, которая упорно звала её бабушкой. Ара же иногда думала, что она к Лейсе испытывает чувства, какие, наверно, испытывают женщины к своим дочерям. А теперь её взрослая дочь умирала. Оставаясь одна, Андриана потихоньку плакала. Жаль, что не было Веры, с ней стало бы легче.
  Бог услышал мысли женщины, Никита разыскал Веронику, они прилетели. Лейсе, словно, ждала её, пришла в себя, открыла глаза.
 -- Ну вот, я позвала тебя, и ты здесь, - девушка улыбнулась белыми от боли губами.
  Вера сидела и гладила её голову: "Моя девочка, моя Люси". На руке женщины был необычайно красивый ажурный серебряный браслет - подарок Никиты. Лейсе как-то нащупала его, её худенькие дрожащие пальчики осторожно обежали его, слепая девушка забеспокоилась.
 -- Откуда это у тебя, Вера? Где ты взяла? Это мой браслет. Мамин. Ты его нашла?
 -- Мне Никита его подарил, - осторожно ответила Вера, не желая расстраивать девушку. - Он его купил.
 -- Нет, - ответила Лейсе, - этот браслет мама мне дала. Я его потеряла, когда жила у Фаддея. А ты его нашла. Дай мне.
 -- Конечно, моя Люси, возьми, - Вера сняла дорогое старинное украшение.
  Она не видела лиц братьев Люси, что смотрели на изящную безделушку. Лейсе надела браслет и успокоилась.
 -- Мамочка, ты вернулась к своей Лейсе, - проговорила девушка. - А то в последние дни я не слышала тебя от боли. Я сейчас, мама, поговорю с тобой. Нет, Гуля, отойди от меня со своим шприцем. Не набирай лекарство. Да, мне больно, но ты уколешь меня, я опять пропаду, я не успею поговорить с мамой. А мама что-то мне хочет сказать важное.
  Слепая девушка закрыла глаза и замолчала. Гуля все-таки сделала укол. Лейсе уснула и проспала долго. Она проснулась утром просветленная, очень красивая, неестественно красивая. И старый Андрон сразу понял - это все. Дочери уже нет с ними.
 -- Папа! - заговорила слепая провидица. - А сегодня мне хорошо. Знаешь, почему? Я была с мамой. Она отпустила меня ненадолго к вам. Она хочет с вами поговорить. И я помогу вам и ей. Родные мои, подойдите все ко мне. Мы сейчас с мамой говорить будем.
 -- Мы и так все здесь, - сказала Нана. - Мы всегда теперь с тобой.
 -- Вера, а ты уйди, - попросила Лейсе женщину. - Мам не хочет говорить при тебе.
  Вера вышла. Лейсе обратилась к своим родным, оставшимся с ней. Речь её начинала путаться, все они старались помочь девушке, не расстраивать её. Но умирающая провидица медленно, но упорно шла к какой-то своей цели.
 -- Дайте мне руки ваши, - продолжала Лейсе. - Я хочу, чтобы вы все поговорили с мамой. Потом мы все вместе позовем Иллариона, и он придет. Папа, где твоя рука?
 -- Я здесь, моя маленькая дочка, - глухо ответил старый врач.
 -- Ираклий, возьми папину руку. Потом ты, Нана. Гуля, уйди, пожалуйста, не обижайся только, я люблю тебя, но ты другая, ты наша, но другая. Тимур, бери руку Наны. Тейса, ты куда, не уходи с Гулей, стой. Возьми мою руку. Я давно догадалась обо всем. Та самая сильная, ты сегодня примешь от меня древнее знание. Но ты не умрешь. Вера все сделает, чтобы ты жила долго. А где Андриана? Где Майя? Мама велела их не отпускать.
 -- Я здесь, - ответила странным голосом Андриана, не отрывая взгляда от браслета на руке слепой девушки.
 -- Я сейчас ухожу, - ответила Майка.
 -- Нет. Ты мне нужна. Ты и бабушка Ара. Ара, - попросила Лейсе, - возьми Тейсу за руку. А ты, Майя, держи Нану. Вы не бойтесь. Не сошла с ума ваша Лейсе. Просто завтра я умру. А Иллариона с нами нет. Мама велела его позвать. Но это мы сделаем потом. Закройте все глаза. Сейчас с вами будет мама говорить. Вы увидите её.
  Все послушались слепую девушку. Каждый в этот момент видел что-то свое. Но в каждом видении была мама. Перед глазами старого Андрона появилась молодая Фаина, студентка первого курса. Тихая, скромная светловолосая девушка, выросшая в детдоме. Она обняла уставшего, немолодого Андрона своими воздушными руками:
 -- Я жду тебя, родной мой. Мы скоро будем вместе. Видишь, твои отец и мать тоже здесь, - она показала на родителей Андрона. - Но ты не спеши, родной мой. Когда будут все дети пристроены, тогда и приходи. Мама тебя просит все вспомнить... Доделать то, что не успела она. Ты нашел её сестру?
  С отчетливостью понял старый Андрон, что подходит к концу его жизнь. Ненадолго он переживет свою несчастную дочь. Старик не испугался. Там, за таинственной чертой, ждала его жена. Там родители. И жаль, что нет с ними Иллариона. Иллариону нужно сказать, что его дочь Лейсе теперь зовут по-другому. Тейса её зовут. Она с недавних времен дочь Гули... Гуля спасла их, старого Андрона, Тейсу, дочь Стелы и неизвестного младенца, Алика. Гуля заслужила счастье...
  Фаина повернулась к Андриане. Андриана видела женщину, похожую на Лейсе и немного на Майку. И эта светловолосая женщина просила:
 -- Вспомни, вспомни и ты. Ты Андриана, он Андрон...
  Потом Андриана увидела свою покойную мать, мама тихо говорила:
 -- Помни, дочка, все помни, не бросай детей Фаины и Андрона... Ты им теперь мать... Он Андрон... Ты Андриана...
  Перед взором Ираклия появилась мать, строгая, грустная, словно маленького погладила сына по голове:
 -- Не мучай себя, сынок, не ломай себя, не сможешь ты простить Гулю, и не надо, у неё другое счастье, и у тебя тоже. Нанкиному счастью, смотрите не помешайте, она самая живая среди вас... Она отказалась от счастья, ради вас... Помогите ей...
  Нана видела, как мать благословляет её.
 -- Дочка моя, как я любила тебя, как ждала, как мечтала о девочке. Ты у меня, умница, хватит жить чужим домом, ищи свой, деток рожай. Ты еще успеешь. Ты не стесняйся, говори всем, что хочешь иметь свою семью. Ты женщина, женщина должна иметь мужа и детей... Ты слепой сестре была матерью, ты не бросила отца, братьев, твоей любви на всех хватит. Тимуру хорошую жену найди.
  Тимура мама обнимала.
 -- Спасибо, сынок, я знаю, ты любил меня больше всех моих детей. Тебе труднее всех было без меня. Но ты молодец, ты любил больше всех и нашу малышку Лейсе. Все у тебя хорошо будет.
  Майка робко стояла среди этих людей. Зачем Лейсе приказала остаться? Она приказала вспомнить маму. А Майке совсем не хотелось вспоминать женщину, что родила её. Она хорошо помнила свою мать: светловолосую, голубоглазую, красивую, пьяную и злую. Перед глазами женщины всплыло видение. Она, еще девочка, смотрит на фотографию, на ней две молодые девушки: мама и её сестра, которую Майка видела только ребенком. Она не помнила эту женщину, только её мягкие добрые руки. Как же звали мамину сестру? Это очень важно.
  Тейса вдруг вспомнила те страшные дни, когда не стало её настоящей, родной мамы. Вспомнила свою красивую маму. Перед её глазами появилось то, что её детское сердце приказало забыть, а оно почему-то вернулось. Девочка увидела тетю Дину, мамину сестру, она привезла маленькую девочку из деревни к маме, когда немного стало спокойнее в городе. Но это было временное затишье. Утром начался ракетный обстрел. Мама, Тейса и тетя Дина с маленьким сыном выбежали из дома, они хотели спрятаться в погребе, но взрыв оглушил их. Когда девочка пришла в себя, мама лежала, не шевелясь, из уголка губ текла кровь. Тетя Дина лежала, зажимая свой живот. Плакал лежащий на земле Алик. Тетя Дина слабеющим голосом попросила: "Беги отсюда, девочка, спасайся, дом сейчас рухнет. Ты возьми Алика и беги к людям. Они помогут. А я останусь с твоей мамой". Тейса как воочию видела мертвую маму, это была не мама Гуля. Настоящую маму звали Стела, тетя Дина, что велела взять ей маленького Алика, была ранена в живот, она говорила из последних сил. Это была мама Алика, она умирала.
 -- Иди к людям, девочка, неси Алика им. А мы здесь останемся здесь с твоей мамой. Ты не плачь. Иди!
 -- Я пойду к дедушке, - ответила девочка. - Он отвезет меня к папе.
 -- Иди, - согласилась тетя Дина.
  Тейса и не плакала. Нельзя было. Она помнила, что у неё есть папа. Пусть он не жил с мамой вместе, но он часто приезжал, привозил подарки, играл с маленькой дочкой. Он за ней приедет. У её папы серо-зеленые глаза, каких нет ни у кого. Это ему прабабушка Катя подарила такие. Ему и его дочке. Девочка взяла малыша и пошла искать дедушку. Пусть он отвезет её папе. Она шла и шла, очень устала, Алик был тяжелый для её семилетних рук, он плакал, но девочка знала, где-то рядом мама Гуля. И мама Гуля подбежала и забрала Алика. А следом за мамой Гулей показался дедушка. Девочка потеряла сознание.
  Тейса потеряла сознание. Нагрузка на детскую психику была огромна. Цепь разорвалась.
  Ираклий привел в чувство девочку.
 -- Я не хочу вспоминать, - начала тихо говорить Тейса, - Я не буду вспоминать, - она заплакала. - Папа, мой папа не пришел за мной. Я хочу к маме, к моей маме, к Гуле! Я не хочу больше вспоминать, и не буду! - крикнула девочка и ушла.
  Следом тихо вышла Майка. Её не остановили. Все прятали глаза. Все молчали. Лейсе слабеющим голосом попросила:
 -- Да, пусть Тейса идет. Она знает, что делает. Дайте одной мне сразу ваши руки. Я ведь завтра уйду. Я не смогу больше вам помочь.
  И они все прикоснулись к слепой провидице. Разум Лейсе угасал, она последним усилием послала в мироздание отчаянный крик:
 -- Илларион, мы ждем тебя!
  Распахнулась дверь, там стояли Гуля и Вера, они были испуганы слезами девочки.
 -- Хватит, - сказала сердито Вера, увидев измученное лицо слепой девушки, - не мучайте больше Лейсе. Даже я чувствую её боль. Гуля, где ты?
  Гуля робко шагнула вперед со шприцем в руках. Старый Андрон кивнул головой. Лейсе послушно протянула руку для укола.
 -- Прощайте, мои родные. Я вас всех любила. Вера, сестра моя названная. Спасибо тебе за все. Не забудь, ты обещала помочь Тейсе.
  Какое-то время Лейсе все еще слышала и знала. А потом в её гаснущем сознании появились две красивые женщины. В голосе одной звучали высокие серебряные интонации, другая говорила ясно, тепло, словно лила солнечный свет. Они медленно приближались к слепой провидице.
 -- Вот мы и нашли тебя, - зазвенел серебром голос первой.
 -- Теперь ты с нами, - добавила вторая.
  А потом раздался мягкий голос третьей женщины:
 -- Мы забрали твою силу, - сказала она. - Древнее знание не принесло женщинам вашего рода счастье. Его больше не будет у вас.
 -- А как же маленькая Лейсе? - спросила Лейсе. - Я должна была передать ей свою силу.
 -- Тейса должна жить, - ответила женщина в белых одеждах. - Пусть она будет обычной счастливой девочкой. Ей пока не под силу нести такой груз.
  Она строго посмотрела на двух других женщин. Те согласились.
 -- Но когда-нибудь способности к девочке вернутся, - проговорил серебряный голос.
 -- Лишь в том случае, если она не будет одинока, - добавил теплый голос.
 -- И если она сама этого захочет. А теперь иди к маме, - ласково проговорил третья женщина.
  Теплом веяло от её слов. И слепая Лейсе поняла, кто был сейчас с ней. Это Дева Мария. Божья Матерь. Она пришла, чтобы отвести слепую девушку к маме. В тот же миг сознание Лейсе погасло. Слепая провидица, не приходя в сознание, умерла на следующий день. Она лежала тихая, радостная. Сидел возле неё отец, сгорбившийся, весь почерневший, его губы что-то шептали, он что-то обещал умершей дочери. Потеряв всякое самообладание, билась в рыданиях Нана. Никто не мог оторвать её от тела сестры. Лишь Вера смогла ненадолго увести её в другую комнату. В скорбном молчании застыли Тимур и Ираклий. Тут же сидела в своей коляске вытирающая слезы Андриана. Она и Андрон просидели всю ночь, не сомкнув глаз. Организацией похорон занялись Никита и Матвей Маркин. Привезли священника. Семья старого Андрона придерживалась христианского вероисповедания. Гуля и Майка готовили поминальную еду. Тейса не отходила от Гули, злым зверенышем поглядывала на мелькающего иногда Ираклия. Вера осталась с маленькими детьми. Так приказал Никита, помня об её беременности, остальные пока не знали.
  Вера не стала снимать браслет с руки покойной девушки.
 -- Не обижайся, - говорила она Никите, - не могу я забрать его у неё. Я понимаю, что дорогая вещица, но чувствую, что это браслет Люси, он как-то связан с нею.
 -- Все так, Вера, - согласился в ответ Никита. - Я бы тоже не смог отказать в последней просьбе Лейсе. Только... - мужчина на минуту замедлил речь, - только обещай мне, что мы с тобой не останемся в доме Андрианы. У нас должен быть свой дом. Мы уйдем отсюда сразу после похорон. Я хочу иметь свою семью, не делить тебя с остальными. Я понимаю, это твои друзья, а я...
 -- Никитушка, - ответила Вера. - А ты мой муж, отныне и навеки. Я каждую минуту помню о тебе. Я тобой хоть на край света. Но все же скажи, где теперь наш дом? Все, что у нас с тобой осталось, это моя дача. Поедем в З-жье?
 -- Вера, все у нас будет. Раскрутимся! Ты плохо думаешь о своем муже.
 -- Муже, - повторила Вера. - Никита, только я боюсь оставлять Майку одну. Андриана не вечная.
 -- Вера, Вера, - грустно улыбнулся Никита. - Придумаем что-нибудь. Я и так понял, что Майку ты не бросишь больше одну. Мы её замуж выдадим. Найдем хорошего мужика, чтобы за неё горой стоял.
 -- А это идея, - улыбнулась Вероника. - Такого, как ты, как мой папка. Майка заслуживает счастья.
  Лейсе хоронили на третий день. Был холодный мрачный день, опасались дождя, вместо него пошел первый снег. Никита не хотел, чтобы Вероника пошла на кладбище.
 -- Ты же носишь ребенка, - убеждал он. - Не надо тебе туда. Останься дома, с детьми.
 -- Никитушка, - расстроено ответила Вероника. - Но ведь я больше никогда не увижу моей Люси.
  Она заплакала.
 -- Тогда будешь сидеть со мной в машине. Но лучше бы осталась дома, с малышами.
 -- Майка останется, - ответила Вера.
  Но всегда покладистая подруга робко, но решительно сказала:
 -- Нет, я буду провожать в последний путь Лейсе. Я должна.
  Майка что-то не договаривала. Но она шла с Гулей за гробом, поддерживая рыдающую Нану.
  Вера сидела в большой машине Никиты с малышами. Маруся, Славочка и Алик притихли, они чувствовали, что нельзя шуметь, что-то происходит. Потом дети устали, раскапризничались, Андриана приказала им ехать домой. Поэтому Вероника не видела многого.
  Все попрощались с девушкой, уже готовились заколачивать крышку гроба, как на большой скорости подъехало такси, из него поспешно вышел высокий молодой, но совершенно седой мужчина. Он бросился к гробу.
 -- Лейсе, - мужчина заплакал. - Лейсе, моя маленькая сестричка Лейсе. Я не успел... Я так долго искал вас...
  Это был Илларион. Мертвая Лейсе соединила семью.

Глава 35.


  Рычагов Богдан Анатольевич сдержал обещание, когда-то данное слепой девушке и её брату: попробовать разыскать их отца по военным каналам. Вместо старого Андрона Тимуровича Котакова был найден в Х-ке состоятельный предприниматель Илларион Андронович Котаков. Решили у него выяснить: не родственник ли он, как звали отца, есть ли сестра, братья. Военный следователь, который по просьбе Рычагова занимался этим делом, увидев, как начал волноваться всегда корректный и уравновешенный владелец ресторана после вопроса, была ли у него слепая сестра, тут же по сотовому телефону позвонил Богдану Анатольевичу. Так Илларион нашел свою семью; он, отложив все дела, прилетел в П-в, но в живых Лейсе уже не застал.
  Мужчина, не стесняясь, плакал у тела своей сестры, никто не решился его остановить, прервать. Снег сменялся дождем. Гуля тихо что-то шепнула на ухо Тейсе, что очень сильно забеспокоилась, но крепко держалась за руку и не отходила. Девочка робко подошла к плачущему мужчине, потянула за руку. Глаза Иллариона переместились на девочку, что уже устала, замерзла. На отца смотрели серо-зеленые глаза его единственной дочери, что он долго искал и считал погибшей.
 -- Моя маленькая Лейсе, - прошептал он и присел около девочки. - Моя доченька. Ты жива? А где мама?
  Он прижал к себе девочку.
 -- Папа. Ты мой папа. А наша мама здесь, - дочь показала на Гулю. - Она моя мама.
 -- Может, я ошибаюсь, - подумал Илларион, глянув на Гулю. - Нет, эта девочка моя маленькая Лейсе. Я узнал её. А это Гуля...
 -- Прощайся, Илларион, с нашей Лейсе, - тихо сказал отец.
  Илларион, не выпуская руки дочери, поцеловал мертвую сестру и отошел от гроба, Тейса повела его к застывшей, напряженной Гуле.
  Прошло несколько недель. Вере и Никите пришлось задержаться в доме Андрианы. Никита оформлял все бумаги по бизнесу на Андриану. Деньги покойного отца вернулись к ней. Та хотела, чтобы Колечкин остался управляющим, но он наотрез отказался.
 -- Нет, - ответил мужчина. - Я не хочу иметь больше дела с деньгами Переметьевых. Я у Олега забрал свое, больше мне ничего не нужно. А нужно мне только это.
  Мужчина ласково обнял Веру, которая держала за руку Марусю, и поцеловал по очереди обеих.
 -- Правильно, Никитушка, - поддержала его Вера. - Твоя жена - твое богатство.
  Дела Андрианы согласился вести Илларион. Он решил остаться здесь, с отцом, которому оставалось жить немного. Мужчина видел это. Здесь же была его дочь. Тейса даже слышать не хотела, чтобы расстаться с Гулей и маленьким Аликом. И здесь жила женщина, которую Илларион давно любил. Поэтому он быстро слетал в Х-к, продал свой бизнес и вернулся к любимым и близким людям.
  Ираклий вскоре уехал. Он перед отъездом сообщил семье, что возвращается в науку. Его зовут работать в З-жский медицинский институт.
 -- А где будешь жить? - этот вопрос задала Нана. - У тебя ведь служебное жилье.
 -- Обещали дать комнату в студенческом общежитии, - ответил Ираклий. - Перебьюсь в ней.
 -- А что будет с Гулей? - это тоже спросила Нана.
 -- Не могу я забыть, что она рожала от другого, - глухо ответил мужчина.
 -- Знаешь, брат, - сердито ответила сестра. - Ты словно по ошибке живешь в наше время, тебе бы в девятнадцатом веке жить. Забыть не можешь, - передразнила она. - А что Гуля спасла нашего отца, Тейсу, Алика, это не в счет.
  Ираклий молчал, потом упрямо сказал:
 -- Алик не наш.
 -- Да как ты можешь так говорить! - возмутилась сестра. - Чужой! А нас, абсолютно незнакомых, в том числе и тебя, подобрала Вероника. Она тоже чужая нам?
 -- Поезжай, - прервал Андрон свою дочь. - Занимайся наукой, Ираклий. Но помни, Алик - тоже мой внук.
  Старик опять надолго замолчал. Он после смерти Лейсе все чаще был таким, как больше года назад, когда постучался вместе с Гулей в калитку Андрианы. Отрешенным, часто не реагирующим на вопросы и разговоры.
  Никита не хотел возвращаться в З-жье, родные п-кие места были больше по душе. Он будет создавать свое новое дело здесь, так планировал мужчина. Денег у него немного еще есть. Для начала Колечкин стал подыскивать для своей семьи съемную квартиру в П-ве, но им пришлось еще немного пожить в доме Ары.
  Андриана должна была лечь в больницу. Дом оставался без хозяйки. Майка расплакалась, как она будет одна, без Веры, без Наны, без Гули. Только она, старый Андрон и маленькая Славочка. Нана собралась с Андрианой в клинику, кому-то надо было помогать парализованной женщине. Тимур вернулся на дачу Веры. Гуля и дети вместе с Илларионом тоже покинули дом Андрианы. Майка откровенно боялась. Вера молчала, страдальчески поглядывая то на испуганную Майку, то на сердитого Никиту. Тот, в конце концов, махнул рукой: остаемся пока. Вера благодарно обняла мужа, подруга откровенно обрадовалась:
 -- Вот и хорошо. И не надо теперь думать, где будет жить твой папа. У нас комнат много.
  Да, вскоре должен был прилететь генерал Рычагов. Он все-таки не избежал отставки, хотел быть возле дочери и внучки, надо где-то жить. А у Веры и Никиты пока своего жилья не было. Андриана настаивала, чтобы Рычагов остановился в её доме, она так и заявила в телефонном разговоре.
 -- Слушай, генерал, на всю жизнь обижусь, если поселишься в гостинице.
  Но главная причина, по которой Никита согласился временно остаться в этом доме, была совсем иная. Его планы относительно будущей деятельности кардинально менялись. Вчера позвонила Люська Артюховская и попросила Никиту встретиться с банкиром Сырниковым, который искал для своего П-вского филиала банка управляющего. Муж Людмилы рекомендовал ему Никиту Колечкина. Так что дело Никите нашлось. Только об этом пока никто не знал. Кроме Веры. Сам Сырников планировал перебраться в З-жье, поэтому продавал свой дом, что был по соседству с Андрианой. На работу Никита сразу согласился, дом ему тоже хотелось купить, Вере это понравится: все друзья рядом, и дом свой. Но пока Никита не мог себе позволить выложить такую большую сумму за жилье. Вера, когда услышала, что банкир хочет приобрести квартиру в З-жье и там же за городом дом, сразу вспомнила про свою роскошную дачу.
 -- А давайте поменяемся, Никит, - загорелись её глаза. - Дачу на дачу. Сырниковым должно понравиться там у нас.
  И вместо продажи был рассмотрен вариант обмена. Он устроил всех. Никита и Вера пока не говорили остальным об этом, держали в секрете: а вдруг что сорвется. Но все впоследствии получилось. Дома в З-жье были гораздо дороже, чем в П-ве. Была выстроена сложная цепочка обмена и продаж. Дачу Сырников с доплатой менял на дачу Веры, за большую сумму покупал квартиру Олега Переметьева у Андрианы, а квартиру Сырникова в П-ве приобретали Вера и Никита, недостающую сумму дала в долг Андриана. Она хотела дать эти деньги безвозмездно, помня, как получала большие алименты после развода, благодаря Вере, не забывала она и про завещание Олега, согласно которому наследницей была Маруся. "Это Маруське от бабушки!" - так пояснила Ара. Но Вера, услышав это, откровенно испугалась:
 -- Не надо мне ничего от Переметьевых. И Марусе не надо! Я хочу забыть это, как страшный сон. Не хочу жить в доме и вспоминать каждый день свою глупость.
  Её поддержал Никита:
 -- Моя дочь - только моя. И жена только моя. Мы с Верой поженимся в ближайшее время. Маруся станет Колечкиной. Своих детей я буду сам обеспечивать.
 -- А Сырниковым вообще сказать надо: пусть освятят дом после Артурчика, - добавила Вероника.
 -- Тогда уж лучше дезинфекцию, - засмеялась Андриана.
  Оставшись наедине, Никита спросил жену, не жалеет ли она свою дачу.
 -- Конечно, жалею. Я там была счастлива с тобой. Но, знаешь, Никита, - повторила уже высказанную мысль Вероника. - Я хочу расстаться со всем, что мне напоминает о Переметьевых.
 -- А Андриана?
 -- Что Андриана? - не поняла Вера.
 -- Она тебе о Переметьевых не напоминает?
 -- Андриана - не Переметьева. Она тоже их жертва. Дай Бог, чтобы её ноги снова начали ходить.
 -- Вера, - Никита заговорил о другом. - Нам пора пожениться.
 -- Пора, - согласилась Вера. - Только неудобно перед старым Андроном, перед памятью Лейсе.
 -- Ну за нашу Люси я спокоен. Ей бы известие о нашей свадьбе доставило бы большую радость. Я не сомневаюсь в этом.
 -- Но папы нет с нами. Он не был на моей свадьбе с Олегом.
 -- Почему? - Удивился мужчина.
 -- Не хотел, чтобы я вышла за Переметьева. Так что папка прилетит, тогда и поженимся. Да и Андриану нужно подождать из больницы. Опять же Нанки нет.
 -- Вер, - обиженно прервал её мужчина. - Я так никогда не заставлю тебя стать моей официальной женой. Вон Гуля с Илларионом поженились сразу, как ушли отсюда, и спрашивать никого не стали.
 -- Ага, - язвительно поддакнула Вера. - Нанка по секрету мне сказала, что Андрон приказал Иллариону увезти Гулю с детьми. А тот рад-радешенек.
 -- Конечно, он давно, оказывается, любил Гулю. И я тебя давно люблю. Давай идем в загс.
 -- Никитушка, - Вера ласково обняла мужчину. - Я согласна со всеми твоими словами. Но папку и Андриану нам надо дождаться. А теперь давай сходим в наш новый дом и объявим всем, что отныне мы соседи.
  Вере и Никите очень понравился их новый дом. Сырников оставил всю мебель, Веру он также попросил все оставить на даче без изменений. Женщина согласилась. Сказала, что только Тимура заберет и Тима. Пес все равно никого не признавал. Сырников насчет пса не возражал, а о стороже жалел. Он по Андрону знал, насколько это надежные люди.
  Вера смотрела на дом, который стал её, и признавала, у жены Сырникова - хороший вкус. Вера любила белые и светлые тона. Как видимо, такие же тона предпочитала и прежняя хозяйка. В доме было много цветов, как когда-то у Веры на старой даче. От этого было еще уютнее. Дом сразу полюбился новым хозяевам. Жаль, не было детской комнаты.
 -- Знаешь, Никитушка, - оживленно говорила Вера. - Я впервые после долгого времени чувствую, что у меня есть настоящий мой дом. Я люблю этот дом.
 -- А как же твоя дача?
 -- Она была моей, пока я по глупости не согласилась на её перестройку. Там сразу поселился дух Переметьевых. Нет, там было все хорошо, только меня забывали спросить, что мне нравится.
 -- Ну а тут, Вер, наоборот будет, я с завтрашнего дня приступаю к работе в банке, домом заниматься тебе.
 -- Мы пока оставим все как есть, - ответила Вера. - И так в долгах. Даже для Маруси не будем делать комнату.
 -- Нет! Как моя дочь будет без детской. Даже и не думай. А с деньгами выкрутимся, - засмеялся муж. - У нас ведь с тобой в банке Люськиного мужа есть круглая сумма.
 -- Это ты про те деньги, что остались у меня после взрыва?
 -- Да, Горчичников сказал, это твое.
 -- Кто такой Горчичников?
  Никита рассказал. Пожалуй, только теперь Вера стала понимать, какой бесправной пешкой она была в том мире.

Глава 36.


  Больные ноги не давали после похорон Андриане покоя. Она терпела изо всех сил. Но боли выматывали. Это заметил Андрон. Он долго ощупывал своими чуткими руками бывшего хирурга ноги женщины, потом позвал сына. Ираклий сказал, что такого быть не может. Парализованные ноги не должны болеть. Но боль - хороший признак, ноги должны приобрести чувствительность, женщина должна начать ходить. А пока пусть Гуля сделает болеутоляющий укол. После этого разговора Андриана увидела во сне Лейсе. Она стояла у изголовья женщины и говорила:
 -- Бабушка Ара, вставай на свои ножки. Иди, бабушка, ты можешь ходить.
  И Андриана встала, ногам было больно, очень больно, и женщина... проснулась. Да, она чувствовала свои больные ноги. Они сегодня болели еще больше. Ара с досадой пыталась пошевелить ногой, отгоняя боль. И нога дернулась. У Ары все замерло внутри. Женщина приняла решение, она отправилась в Москву. Произошло чудо, её ноги стали оживать.
  Прилетел из далекого В-ка отец Веры, генерал Рычагов. Он был в растерянности, чем ему дальше заниматься. Кто-то из бывших друзей предложил ему возглавить местное суворовское училище. Там давали и служебное жилье. Рычагов подумал и согласился. Начал работать сразу же и вошел во вкус. Пытался дочь пристроить туда на должность учителя, но Никита выступил резко против. Он вспомнил тот день, когда приехал в дом Андрианы с Ираклием, Наной и Лейсе, как грустно сидела его Маруся в песочнице, забытая всеми.
 -- Девочка и так росла почти без матери, - расшумелся он. - Ты больше была на работе, чем занималась дочерью.
 -- Никит, это ты чересчур, - пыталась возразить Вера. - Надо же было кормить семью.
 -- Я знаю, что говорю, Марусе ты мало уделяла внимания. Ну, ладно, не хватало денег. А сейчас? По какой причине на нянек опять бросишь дочь?
 -- Никит! - пыталась прервать его Вера.
 -- Нет, никакой работы. Будешь заниматься дочерью!
 -- И мужем, - подсказала Вера.
 -- И мужем, - засмеялся Никита. - Кстати. Назначаем день свадьбы. Отец здесь. Ару выписывают. Дом свой у нас есть.
 -- Перебираемся туда и устраиваем свадьбу, - согласилась Вера.
 -- Веруська, я очень прошу тебя: будь на свадьбе в белом платье, - попросил муж. - И фату надень.
 -- Никит, я же все-таки уже второй раз замужем.
 -- Могла бы и не напоминать. Но я прошу тебя. Пусть будет настоящая свадьба. Стань прежней, светлой Верой. Такой, какую я тебя всегда знал и любил. Жаль, что нельзя вернуть твою роскошную косу.
 -- Никит, какая коса? Какое белое платье? Какая фата? У меня уже живот большой.
 -- Ну и что!
  Генерал Рычагов очаровал всех, особенно Майку. Вере даже показалось, что папка ухаживает за подругой, и та с интересом поглядывает на него. Богдан Анатольевич, в самом деле, часто говорил с Майкой, охотно играл с маленькой Славочкой. Майка краснела беспричинно при виде отца подруги. Женщина никому не признавалась, что влюбилась. Да, Богдан Анатольевич был намного старше ее, но выглядел хорошо, с военной выправкой, всегда подтянутый, оживленный. Вера как-то вечером, сидя у камина с дочкой на руках, сказала пришедшей в гости подруге:
 -- Все, давай признавайся, Майка. Говори откровенно: тебе мой папка нравится?
 -- Нравится, - еле слышно ответила подруга, прижимая к себе дочь.
  В это время в комнату зашел Богдан Анатольевич. Маленькие девочки, что сидели смирно на руках матерей, кинулись к широкоплечему высокому человеку, обе радостно лепетали:
 -- Папа! Папа!
  Да, Славочка и Маруся называли Богдана Васильевича папой.
  Когда Вера сбежала из дома Андрианы, жила с отцом, то начинающая произносить первые слова Маруся следом за матерью стала звать деда папой. Вера посмеялась, а переучивать не стала. Ей очень хотелось, чтобы у ребенка был отец. Пусть хоть деда называет папой. Настоящий папа вскоре появился. Маруся стала его звать "Кита", пытаясь следом за матерью повторить слово Никита. Колечкин же, услышав слово "папа", обращенное к деду, рассердился, обиделся даже на Веру, не на Марусю же ему обижаться. Но переучить ребенка было трудно. Девочка упорно называла деда папой. Когда Вера и Никита вернулись в дом Андрианы, Маруся уже научилась обращаться к отцу "папа". Но вот через месяц появился генерал Рычагов, внучка его узнала, побежала к нему изо всех сил, крича на ходу:
 -- Папа, папа!
  За ней следом побежала Славочка, тоже повторяя:
 -- Папа! Папа!
  Рычагов на минуту растерялся, потом ловко подхватил малышек на руки, те обняли его за шею, он целовал девчонок, приговаривал:
 -- Ой, какие у меня замечательные дочки.
  Никиты медленно мрачнел. Вера, тая улыбку, подошла к отцу.
 -- Нет, Маруся, это не папа, скажи деда. Папа у тебя другой. Папа Никита.
 -- Папа Кита, - послушно повторила девочка и побежала к отцу, залезла на колени, прижалась хитренькой мордашкой.- Кита. Папа Кита.
  Никита заулыбался.
 -- Вот и молодец, - обрадовалась Вера и добавила с озорной улыбкой: - А Славочка пусть папой нашего дедушку называет, ей можно. Должна же кого-то девочка папой звать.
  Майка робко краснела. А потом она влюбилась, и Вероника специально стала учить Славочку звать генерала "папой". Дело еще было в том, что Славочка пыталась как-то следом за Марусей и Никиту назвать папой. Вера промолчала, но в глубине души этого не хотела. Что-то наподобие ревности зашевелилось внутри, хоть и глупо было ревновать маленькую девочку к отцу своей дочери. Вот Вероника и нашла выход - генерал будет папой. А Майка смотрела влюбленными глазами и ничего не говорила.
  Приехавший Богдан Анатольевич произвел на неё большое впечатление. Когда-то она маленькой девчонкой мечтала об отце, который заступится перед матерью за неё, он был высокий красивый военный, он не знал, что у него есть дочь. Девушкой мечтала, что в неё влюбится молодой лейтенант, она уедет с ним. Вместо этого уехала с солдатом.
  Когда терпела издевательства Павла, просто мечтала, что появится заступник, поможет ей и маленькой Славочке. Теперь все эти образы слились воедино, в образ статного подтянутого генерала Рычагова. Он такой интересный, такой мужественный, вежливый, и так Славочку любит. Вот он играет с девчонками в лошадок. Малышки визжат от восторга, лезут на спину бравого генерала, что стоит на четвереньках, падают, хохочут, и он с ними смеется. И Майке ничего не оставалось, как влюбиться.
  Вернулась с Наной из клиники Андриана. Ей сделали операцию. Женщина осторожно, на костылях, но передвигалась сама.
 -- Это Лейсе совершила чудо, - говорила Андриана, - она оживила мои ноги. У тебя была замечательная дочь, Андрон.
  А Нана потускнела, скучала без сестры. Хоть и жили они последние месяцы не вместе, но Нана знала, что есть Лейсе, что она поедет к ней, поговорит. Лейсе была ей как дочка. Нана хлопотала по хозяйству, с грустью думала, что годы идут, что она немолода, одинока. Илларион увез Гулю, а с ней и маленького Алика, которого так полюбила Нана. Вера ушла в свой дом с будущим мужем, она счастлива, Никита сдувает с неё пылинки. Нана как-то случайно увидела, как мужчина целовал заметный уже живот женщины, слушал его, спрашивал, как там поживает его вторая девочка. Нана тихо прикрыла дверь и ушла. Она спряталась в бывшей комнате Гули и расплакалась. Нане хотелось тоже ребеночка, хотелось мужа, семью.
  Нашел свое счастье Илларион. Отец в свое время был несправедлив ко второму сыну. Также он сейчас несправедлив к дочери. Но настоящая причина грусти Наны был фермер Маркин Матвей. Ему с первой встречи понравилась бойкая Нана. А для неё это был первый мужчина, который смотрел на неё не как на любовницу, не как на повариху, на готовую ко всем услугам горничную, а как на женщину, которую любит и с которой хотел бы прожить всю жизнь. Матвей был внимателен и нежен с женщиной. Даже завозя молоко, привозил Нане то цветок из своего сада, то яблоко, то угощал шоколадкой, просто пытался обнять женщину, если не было рядом всевидящего старого Андрона. Нана тайком встречалась несколько раз с Матвеем. Вера сразу все заметила, вот и устраивала им свидания. Но старый отец не одобрял такого поведения дочери, хмурился, запретил дочери встречаться с Матвеем. Ослушаться Нана не могла. Вот и помрачнела обычно живая и веселая Нана. Она стала прятаться во время приездов Маркина Матвея. Вероника все это видела, а не решилась говорить со старым Андроном. Хоть и христиане они, но восточные люди, можно невзначай и обидеть. Вероника пошла за советом к Андриане. Женщина постучала и вошла в комнату Ары, вошла и забыла обо всем, зачем шла. Андриана сидела у своей шкатулки с драгоценностями и держала в руках ажурный серебряный браслет, точно такой же, что остался на руке слепой провидицы.
 -- Ара! Ты, что, сняла браслет с руки покойной Лейсе? - спросила женщина.
 -- Сплюнь, Верка, - ахнула Ара. - Надо же такое сказать. Это браслет моей матери, Ариадны. Его сделал мой отец. Ты же знаешь, он был ювелиром. Это мне давно следовало спросить, откуда у тебя появился точно такой же браслет? Но что-то все мешало. Сначала все уговаривала Гульку уехать с Илларионом, потом в больницу укатила. А сейчас вспомнила. Вот достала и гляжу.
  Вера рассказала. Серебряный браслет Вере надел на руку Никита. Он купил его у Артура. Тот долго искал драгоценности Веры, как-то проверил вещи Наны, нашел среди них старинный серебряный браслет.
 
 -- Вот, сучка Нанка, ворует все-таки, когда она успела спереть браслет Арки? И как он к Верке попал? Наверно, братец подарил, зажал от жены, - подумал Артур даже одобрительно, сам он давно честностью и порядочностью не отличался. - А вещичка-то дорогая. И очень! Арки нет, Верки тоже, значит, браслет мой. По наследству, так сказать. А свое я заберу.
  Без малейшего угрызения совести негодяй вытащил браслет из сумочки служанки. В тот день ему не хватало на дозу. Он давно все промотал. Никита, в распоряжении которого с недавнего времени были все деньги, на наркотики не давал. Артур орал, угрожал, а Никита лишь ухмылялся. А изголодавшийся организм требовал своего. Браслет старинной работы подвернулся вовремя.
 -- Откуда взял? - спросил Никита, которому Артур принес продать драгоценную вещичку.
 -- Веркин остался, - ответил Артур в полной уверенности, что это так. - Но без денег не отдам.
  Никита купил браслет. Недорого. У Артура все горело внутри. Требовало дозу.
 -- Верну браслет Вере, - решил Колечкин.
 
 -- Понимаешь, - говорила Вера, - Никита был уверен, что это мой браслет. А откуда его взял Артурчик, я не знаю.
 -- Баб, небось, приводил, может, какая обронила, - в раздумье проговорила Андриана. - У кого бы узнать? Мне с той женщиной поговорить.
 -- У Нанки узнай, - ответила Вера. - Она же жила в доме Олега.
  Женщины позвали Нану. Та точно знала, чей и откуда браслет.
  Это был браслет покойной Фаины, который впоследствии перешел к Лейсе. Мама очень любила этот браслет. Она говорила, что его надела на руку ей бабушка Диана, когда родились близнецы - Тимур и Нана. Лейсе и Нана сохранили браслет в самые тяжелые дни. Лейсе держала его у себя. Но Фаддей нашел и отобрал. Слепая девушка очень расстроилась, а Нанка, когда хозяин напился, быстренько проверила карманы, слава Богу, не успел браслет еще пристроить Фаддей. Нана спрятала дорогую вещь, не сказав ни слова сестре. Ребенок в душе, слепая провидица не умела хранить тайны. Потом Вера увезла сестру, а Нана работала в доме Переметьевых. Она никому не показывала старинной вещички, хранила в укромном уголке своей сумочки. Браслет исчез за день до ареста Артура. Нана не сомневалась, что это дело рук Артура. Женщина переживала, что не сохранила память о матери, но браслета уже не было. А потом он оказался на руке Веры. Лейсе сразу узнала его, девушка видела сердцем. Её похоронили с этим браслетом. Нана даже рада была этому. Браслет вернулся к законному владельцу.
 -- Это браслет покойной мамы, - сказала Нана. - Почему он у вас? Ведь он остался у Лейсе, - женщина взяла изящную вещицу в руки, присмотрелась. - Нет, это не мамин браслет. У нашего замочек другой был. Он ломался. Я сама тогда в ювелирную мастерскую носила его. Меня просили продать его за большие деньги. Он сделан по старинным мотивам восточных мастеров. Но я не согласилась. Это память о бабушке, о маме.
 -- Это работа моего отца, ювелира, - медленно заговорила Андриана. - Он сделал всего два таких браслета. Папа когда-то учился у восточных мастеров ювелирному делу. Там он встретил дочь местного врача, Ариадну, мою маму. Отец мамы был не против брака дочери с русским ювелиром, но хотел, чтобы они остались с ним. Папа не соглашался. Сестра моей мамы помогла бежать влюбленным. Мама понимала, что расстается навсегда с родными. Она отдала своей сестре браслет, что подарил ей мой будущий отец. Впоследствии папа сделал точно такой же браслет.
 -- Я что-то похожее слышала от бабушки, - насторожилась Нана. - Пойду, позову отца, он знает эту историю.
 -- А он захочет говорить? - засомневалась Андриана. - Он все молчит после похорон.
 -- Захочет, - уверенно сказала Вера. - Увидит браслет и заговорит.
  Андрон долго смотрел на изящную красивую вещь.
 -- Андрон, - осторожно обратилась Ара с нему. - Откуда в вашей семье такой появился браслет?
 -- Он был всегда. Я помню с детства его. Моя мать носила его долгие годы. Потом отдала Фаине. Она любила свою русскую невестку, и никогда не препятствовала нашему счастью, - заговорил, наконец, слабым голосом старый Андрон. - Я знал, что у моей матери была сестра Диана, она была самой младшей в семье. Она хотела выйти замуж за русского, но мой дед был против. Он не хотел, чтобы младшая дочь рассталась с ними. Ариадна убежала из дома. Она не сказала никому, даже любимой старшей сестре, куда уезжает, только подарила ей на память браслет, что сделал её русский жених, - Андрон помолчал, вслушиваясь в какие-то свои мысли. - Когда мы уходили из своего разрушенного города, я вспомнил про сестру матери, нашедшую свою судьбу в России. Но ничего не знал, кроме имени. Ведь дед сильно был обижен, запретил произносить её имя. Куда идти, где искать её в России, я не знал. Но почему-то всплывало в памяти название города П-ва. Поэтому мы с Гулей добрались сюда. А постучали в вашу калитку лишь потому, что кто-то Гуле сказал, что здесь хозяйка нерусская. Гуля надеялась, пожалеет, может, одежду даст. А вы пустили в свой дом, - Андрон положил браслет на стол. - Моя мать всегда помнила свою сестру. Поэтому всей душой приняла и полюбила русскую невестку, мою Фаину. И браслет передала ей. Потом он достался нашей несчастной Лейсе. Она утверждала, что с помощью браслета говорит с Фаиной. Моя бедная девочка, она никогда не видела мать.
 -- Андрон, - тихо сказала Андриана. - Мою маму звали Ариадной. Но она всегда говорила, что она сирота, у неё нет родителей. Только где-то далеко сестра.
  Оба помолчали. Потом Андриана тихо сказала:
 -- Этот браслет я отдам Нане. Ты забываешь о старшей дочери, Андрон. А она свою жизнь вам посвятила.
 -- Отдавай, - согласился Андрон.
 -- - И еще, - тихо сказала Вероника. - Вы должны разрешить Нане выйти замуж за Маркина.
  Андрон долго молчал.
 -- Нане нужна семья, она успеет еще родить детей. Пожалей её, - продолжала, соглашаясь с Верой, Ара.
 -- Я думал, что ты будешь просить за Иллариона.
 -- - И с Илларионом ты неправ. Ты был суров с ним. Сам приказал забрать Гулю и детей, но даже не попрощался с ними. И видеть их отказываешься. А ведь вы вместе с Гулей пережили самые трудные времена.
 -- Я не знаю, любит ли Гуля Иллариона? Так нельзя. Любила одного, согласилась стать женой другого, - угрюмо ответил старик.
 -- Можно, - возразила Андриана. - Гуля устала быть одна. Женщине нужно, чтобы её кто-то любил, жалел. Она правильно сделала, что ушла с Илларионом.
  Андрон упрямо молчал.
 -- Главное, твой сын любит и Гулю, и детей. Тейса так к нему и льнет, сразу отцом стала звать, хоть и плохо его помнит, и Алик тоже, - как последний довод устало сказала женщина.
 -- Это так и должно быть. Вы же знаете, Илларион - отец Тейсы. А Алик, наверно, сын Дины, сестры Стелы.
 -- Расскажи, Андрон, как ты нашел свою внучку? Я слышала вашу историю от Гули. Но она-то, оказывается, долго не знала, что Тейса - это твоя внучка.
 -- Не знала. Я не сказал ей. У неё было свое горе. Она хотела умереть. Я не разрешил этого, поэтому забрал с собой, когда решил уйти в Россию. Но сначала я должен был взять с собой свою внучку. Мне приснилась моя дочь Лейсе, она так просила меня сделать. Я не вслепую шел в обстреливаемом городе, я искал и внучку, и сына, надеялся, что он приехал за дочерью. Бог привел меня к маленькой внучке. И, получилось, к внуку, - старик помолчал минуту, громко вздохнув, продолжил: - Когда мы встретили Тейсу, несущую на руках Алика, Гуля занялась детьми. Еще одну ночь мы провели в этом городе. Гуля и дети спали, я их пристроил в одном месте, сам же похоронил Стелу и её сестру Дину, что лежала рядом с моей невесткой. Настоящее имя моей внучки Лейсе. Я дал ей другое имя, чтобы девочка забыла страшные дни, когда на её глазах умерла мать. И потом, Лейсе в нашем роду уже была не одна. Это были несчастные девочки.
 -- Зачем ты так говоришь?
 -- Это не я, это моя умершая девочка так говорила. Еще поэтому я свой внучке дал новое имя - Тейса. В тот день, когда мы её встретили, я знал, кто передо мною. Гуля не знала. Это из-за Гули у Тейсы окончательно разбежались родители. Я приказал уехать Иллариону, когда понял, что он полюбил невесту своего старшего брата. Мой сын уехал. Он уехал от жены и дочери, они жили и так плохо, а стало еще хуже. За его дочь отвечал с того момента я. Мать у Тейсы была непутевая. Я не хотел такой невестки, но должна была родиться Тейса, я приказал Иллариону жениться. Он женился, но редко бывал в своем доме. Потом вообще объявил, что уезжает, его позвали в другой город, он занимался ресторанным бизнесом. Жену пока оставил одну. Она не скучала без него. Поэтому я внучку всегда хотел забрать. Вот и забрал.
 -- Значит, когда нас всех Лейсе собрала за руки, ты уже знал тогда, что между нами может быть кровная связь? - спросила Андриана.
 -- Знал, но не про всех. Про тебя не знал, - ответил Андрон. - И не знаю до сих пор, почему Лейсе просила остаться с нами Майю. Наверно, потому, что Майя очень похожа на мою умершую жену. На Фаину.
 -- А можно вас спросить? - тихо вмешалась Вера. - Мне кажется, у вас не случайно совпадают имена. Андрон и Андриана.
 -- А, - улыбнулась Ара. - Не случайно. Моя мама обещала своей бабушке, русской, Екатерине Соколовой, что назовет своего сына в честь её первого мужа Андрея Тургенева, умершего от тифа в гражданскую войну. А родилась дочка. Я поздний ребенок. Но мама помнила обещание. Вот и назвала Андрианой.
  Блеснули неярко глаза старого Андрона:
 -- Меня моя мама хотела назвать Андреем. Знала, что бабушка очень любила первого своего мужа. Андреем его звали. Но мы жили с родным дедушкой Арденном. Бабушка Катя с большим уважением относилась к своему второму мужу. Поэтому она попросила назвать меня Андроном. Когда моя мать Диана расставалась со своей сестрой, то обе обещали назвать детей одинаково, в честь дедушки Андрея Тургенева.
 -- Андрон и Андриана, - улыбнулась Вера.
 -- Я всю жизнь думал, что у меня есть где-то брат Андрей, - тихо сказал Андрон.
 -- И я так думала, - поддержала Андриана.
  За воротами засигналила машина. Старик медленно встал и направился к выходу.
 -- Ты куда? - окликнула его Ара.
 -- Там молоко Матвей Маркин привез. Скажу, чтобы Нанку забирал. Пусть увозит её сегодня.

Глава 37.


 -- Ну, нет, ты не отец, - всплеснула руками женщина. - Нанку пусть забирает! Что, она вещь? Давай по всем правилам свадьбу устроим.
 -- Нанка не обидится, - ответил Андрон.
  Но старого отца Наны ждал сюрприз. Вместе с Матвеем Маркиным приехала его мать, Елизавета Семеновна. Приехала договариваться о свадьбе своего немолодого сына и Наны.
 -- Я сама поговорю с отцом Наны, - говорила она Майке, которая их пригласила в большой зал. - Нанка ваша - девка уважительная, работящая. Да немолодая. Ну и что. Нам такая и нужна. И наш студент давно твердит, чтобы отец на ней женился. Да и мне не под силу одной двух коров тянуть. Руки уже не те.
 -- Нанка, на коров не соглашайся, - шепнула Вера, которая входила с Наной и услышала последние слова.
  В комнату следом за ними вошли старый Андрон и Андриана.
 -- Здравствуй, Андрон, - встала и низко поклонилась ему немолодая Елизавета Семеновна. - Уж прости, что без предупреждения нагрянули. Что же ты, Андрон, дочь свою от сына моего прячешь? Да, русские мы, а вы не совсем русские, но ведь христиане, под одним Богом ходим. Ты и сам был женат на русской, вон она каких тебе славных детей нарожала. Любит мой Матюша твою Нану. Очень любит. Ты уже немолод, нам с тобой немного осталось жить на этом свете. Детей одинокими оставим. А так они вдвоем будут. Внуков еще нам успеют принести. Что молчишь?
 -- - Нана! - голос отца был строг, он повернулся к дочери. - Я нашел тебе мужа.
  Все затихли. Отец продолжал:
 -- Собирайся, ты уходишь к нему. Матвей Ильич, забирай Нану!
  Глупо и счастливо заулыбался во весь рот Матвей, робкая улыбка промелькнула на губах Наны.
 -- Нет, вы не отец, - всплеснула руками обычно робкая Майка. - А как же свадьба?
 -- Нана заслуживает, чтобы ей сыграли настоящую свадьбу, - решительным тоном заявила Вероника.
  Андрон смотрел на непокорную русскую женщину, потом впервые после смерти Лейсе засмеялся слабым старческим смехом:
 -- А Нанка сразу хочет уйти к Матвею. Правда, Нана?
 -- Правда, - ответила дочь. - Не шуми, Вер, какая свадьба. Лейсе совсем недавно умерла.
 -- Ну вас, - махнула рукой Вера. - Лейсе бы только обрадовалась счастью сестры. Она святая у вас была, моя милая девочка, моя Люси. Вот она смотрит сейчас с небес на нас и жалеет, что не будет торжества, не будет праздника.
  Маркин Матвей обнял Нанку, сказал:
 -- А вечер небольшой все-таки устроим. А теперь, Нана, собирайся, поехали, пока тебя отпускают. А то еще передумает Андрон.
 -- Подождите, - это медленно встала на костылях Ара. - Возьми, Нана. - она протянула дорогой серебряный браслет. - Это твое.
 -- Это тебе, Нана, благословение нашей мамы, нашей бабушки, всего нашего рода, - скупо улыбнулся отец. - Бери, дочь, ты достойна счастья.
 -- А теперь слушайте меня, - Андриана строго оглядела всех, потом её взгляд задержался на старом Андроне. - Андрон, ты признаешь во мне твою сестру? Ты согласен, что наши матери были сестрами?
 -- Да, - медленно кивнул старик. - Ты стала мне сестрой в тот день, когда пустила в свой дом нищих людей.
 -- Матери твоей и жены нет в живых, - продолжала свою мысль Андриана. - Я старшая женщина из нашего рода. Значит, твоим детям я мать! Нана, ты не вещь, чтобы тебя отдавали, забирали. Свадьба будет! По всем правилам. А не как у Верки, которая до сих пор так и не расписалась с Никитой! Андрон, ты согласен со мной?
 -- Да, - кивнул головой старик.
 -- Сватья, - весело крикнула Андриана матери Матвея. - Иди сюда ближе, сватьюшка, обсудим с тобой сами все. Чего эта молодежь с мужиками понимает!
 -- Правильно говоришь, Ара, - согласилась Елизавета Семеновна. - Мы с тобой сейчас все решим.
 -- Ара, Елизавета Семеновна, - пыталась вмешаться Нана, - но у нас траур... Какая может быть свадьба?
 -- Не мешай им, Нана, - строго ответил отец. - Они старшие женщины. Ты их должна слушаться, уважать.
 -- Верка, - повернулась Андриана к Веронике. - Ты и Майка подготовьте приданное. Я женщина состоятельная. У моей дочери должно быть все.
 -- А я еще платье сошью Нане к свадьбе, - загорелись глаза Майи. - Она будет самая красивая невеста.
  Так устроилось счастье Наны.
  На свадьбу сестры собиралась вся семья старого Андрона.
  Майка сшила элегантное платье для невесты, положив в основу выкройки восточные мотивы. Нана была само очарование. Улыбка, вновь поселившаяся на её лице, оживила его. Женщина вся лучилась ожиданием счастья. Серьезным и немного испуганным был Матвей. И откровенно обрадовался его сын Сергей. Он уже вовсю звал будущую жену отца мамусей Нанусей. А она ласково улыбалась и готовила вкусные блюда для мальчика. Так Нана стала звать Сережу Маркина.
  Никита накануне свадьбы выговаривал Вере:
 -- Вот даже Матвей с Наной завтра поженятся, а у нас скоро двое детей будет, а все брак не зарегистрируем. Все у тебя есть причины.
 -- Да я хоть сейчас готова, - обмолвилась Вера.
 -- Тогда прямо сейчас и едем, - сказал Никита.
 -- Куда? - не поняла Вера.
 -- В загс.
 -- Нет, в загс пока нельзя.
 -- Почему?
 -- Никит, а у меня в паспорте стоит штамп, - Вероника виновато опустила голову, - что я замужем за Переметьевым. И свидетельства о смерти Олега у меня нет.
 -- Вера, с тобой не соскучишься! - только и воскликнул Никита.
  Но, видя, что женщина сейчас заплачет, смягчился:
 -- Ну что ты, Верунька моя. Не плачь только, - он нежно обнял и поцеловал жену. - Сейчас я возьму твой паспорт, сам все улажу. У нас очень хороший юрист в банке, он поможет. Поставим тебе штамп, что твой брак расторгнут, и сразу побежим в загс. Мне еще и Марусю надо удочерять, хватит ей быть Марией Олеговной.
  Вера только кивала, соглашаясь со всем.
  Не хотела присутствовать на свадьбе Наны и Гуля, боялась встречи со старым Андроном, с Ираклием. Женщина ушла из дома Андрианы спустя несколько дней после похорон. Она сама не знала, как решилась. Наверно, после рассказа Веры о своем дурацком замужестве, о любви, которая всегда была в её сердце к Никите.
 -- Гуля, - как-то начала нелегкий разговор Вера, - не пропусти свое счастье. Вот была бы жива наша Люси, она бы непременно сказала, что ты должна стать женой Иллариона.
 -- Она и так говорила мне это, давно, до войны, - грустно улыбнулась женщина. - Но тогда я просто благоговела перед молодым ученым Ираклием Котаковым. Хотя...
 -- Договаривай, Гуленька, - прищурилась Вероника. - Договаривай.
 -- Хотя мне было очень приятно, когда в те далекие дни, перед отъездом, Илларион признался мне в любви. И мне он нравился...
 -- Вот и ладушки, - обрадовалась Вера. - Ты полюбишь Иллариона. Да и Тасю жалко.
  Да, плакала Тейса, разрываясь между нашедшимся отцом и приемной матерью. Она любила их двоих. И с маленьким Аликом девочка не хотела расставаться и учила потихоньку Алика называть Иллариона папой. Вероника же, видя все это, сказала:
 -- Илларион, вы решительный человек, деловой. У вас есть деньги. Снимите квартиру и забирайте сразу Гулю. Не смотрите ни на Андрона, ни на Ираклия. Вы любите Гулю?
 -- Я люблю её с того момента, как увидел.
 -- Вы знаете, через что она прошла?
 -- Я знаю самое главное, что Гуля спасала моего отца, стала матерью моей дочери и чужому мальчику. Она святая. Мне не в чем её упрекнуть. Я знаю, что она рожала.... Я все это знаю... Если бы её ребенок выжил, я бы любил и его. Он такой же жертва, как и Гуля, как Алик...
 -- Вот и скажите ей это все. Заберите с собой. Пусть Гуля научится вновь уважать себя, пусть распрямится. У неё просто золотые руки.... Андрон говорит, что она была одной из лучших хирургических сестер.... Забирайте Гулю, детей, увозите... А я поговорю с вашим отцом.
 -- Не надо. Отец тоже приказал мне забрать Гулю.
 -- В чем тогда дело?
 -- Гуля отказывается. Говорит, недостойна меня... - Илларион повесил уныло голову. - Она избегает разговоров.
 -- Я сама поговорю с ней....
  И после этого Вера рассказала Гуле про свои сомнения и ошибки.
 -- Решайся, Гуля. Твое счастье в твоих руках.
  Но Гуля долго не могла решиться. Илларион снял квартиру в другом конце города. Туда же, не предупреждая, Вероника как-то привезла Гулю. Одну без детей. Она попросила женщину помочь убраться там.
 -- У меня уже живот, понимаешь, - втолковывала она. - Никита мой шипит, не разрешает лишних нагрузок, да я и сама понимаю...
 -- Конечно, конечно, - соглашалась Гуля.
  Потом под предлогом, что ей надо в магазин, Вера ушла.
 -- Знаешь, прямо умираю, но хочу апельсинового сока! - сказала она жалобно женщине.
 -- Ну, сходи, купи. Ты же беременная! А для беременных это нормально хотеть чего-нибудь.
 -- А ты побудешь здесь одна?
 -- Ну, конечно. Ты какая-то сегодня странная, - удивилась Гуля.
  Вероника побыстрее ушла. На улице женщину ждал Илларион.
 -- Иди, Илларион. Дай Бог, чтобы все у вас получилось. Сама Вера села в машину, подождала час. После позвонила на мобильный Гуле.
 -- Гулечка, ты на меня не сердишься? - виновато спросила она.
 -- Нет, - ответила женщина. - Я сразу чувствовала, что здесь что-то не так. И меня вместо Нанки и Майки взяла. И квартира откуда-то всплыла...
 -- Вера, - это трубку взял Илларион. - Вера, привези сюда детей. Я Гулю назад не пущу. А то не вернется.
 -- Конечно! Сейчас везу! - радостно закричала женщина. - А можно я обрадую Нану и Майю с Андрианой.
 -- Гуля, Вера спрашивает, можно ли обрадовать домашних? - оживленно спросил мужчина.
 -- Можно, можно! - это засмеялась Гуля.
  Вероника срочно позвонила домой. Те поахали и странно замолчали.
 -- Что случилось? - спросила она. - Андрон сердится?
 -- Нет, - ответила Андриана. - Вы только уехали, он пришел и сказал, что Вера увезла Гулю к Иллариону. Все видит и знает старый. А вот твой рыжий неожиданно приехал. Сидит с Богданом, шипит на всех. И где ты такого злыдня нашла? Ничего не желает слушать. Кричит, что не разрешал тебе за руль садиться в твоем положении. Ты, Вер, уж нас прости, но детей собирается везти он с Богданом. Я Майку им подсунула. Стой на месте. Назад с мужем поедешь, а Майка с Богданом.
 -- Ладно, - засмеялась Вера. - Оправдаюсь. И еще! Андриана, ты умница!
  Так Гуля и дети остались с Илларионом к великой радости всех.
  Илларион срочно восстанавливал документы женщины. И если Ираклий никак не мог забыть, что его невеста была хоть и не по своей воле с другим мужчиной, то Илларион в первую очередь помнил о своей любви к этой женщине, о том, что она стала матерью Тейсе. К Алику мужчина привязался. Возможности точно узнать, чьего ребенка спасла женщина, не было. Поэтому Илларион пришлось верить словам старого Андрона. Тейсу никто не решался расспрашивать. Это запретила Гуля. Она рассказала, что было, когда умирала Лейсе. И Илларион согласился: не надо тревожить память девочки. Он воспользовался своими старыми связями в своей республике, где начала понемногу налаживаться мирная жизнь, срочно улетел туда, оттуда он привез документы, согласно которым Гоар Матисанова являлась женой Иллариона Котакова, и их брак длился уже десять лет. Привез он и новый паспорт для Гули. В её и его паспортах было записано, что у них двое детей: дочь Таисия, девяти лет, сын Алексей, двух с небольшим лет. Илларион дал новые русские имена своим детям. Так им проще будет жить в России. Гуля согласилась. А девочка обрадовалась.
 -- Как хорошо, папочка, - защебетала она. - Никто не будет больше спрашивать, я русская или нет. А то имя у меня было не такое, как у всех. А Тася мне нравится. Меня бабушка Андриана так всегда зовет.
  Гуля и Илларион заехали вечером перед свадьбой в дом Андрианы. Надо было уточнить кое-какие мелочи. Илларион оплачивал половину расходов на свадьбу. Сестра у него оставалась одна. "У Наны должно быть все самое лучшее", - повторил он слова Андрианы.
  Гуля виновато опустила голову, увидев своего свекра. Старый Андрон подошел, обнял её:
 -- Не ругай себя, невестка! Я уже знаю, что вы поженились с Илларионом. Я помню, ты спасла мою внучку, подарила мне внука. Мы с тобой были в самые тяжелые дни. Ираклий сам виноват, что потерял тебя. Ты только люби нашего Иллариона. Я вам желаю большого счастья. Вот одно жаль, не позвали вы отца десять лет назад на свадьбу. Ну и хорошо, - он засмеялся старческим дребезжащим смехом. - Десять лет назад я бы вам не дал пожениться. Совсем ума не было у старого дурня....
  Робко улыбнулась женщина. Но тут налетела Нанка, закружила Гулю:
 -- Гулечка, - тараторила она. - Ты будешь моей свидетельницей. Майка, как всегда трусит, а Вера отказывается, говорит живот уже большой.
 -- Конечно, буду, - улыбнулась женщина, видя одобряющий взгляд старого Андрона.
  Прожив совсем немного с Илларионом, Гуля научилась улыбаться, стала уверенно смотреть на окружающих. Когда-то в мирной жизни она была хорошей хирургической медсестрой, умелой массажисткой. Илларион очень хотел, чтобы Гуля стала прежней, какой он узнал и полюбил, когда она была еще невестой младшего брата. Он приложил все силы, чтобы к жене вернулось самоуважение. Илларион устроил сына в престижный детский сад, Тейса перешла в гимназию, а жене сказал:
 -- Иди, работай. Пойми меня правильно, Гуля. Я могу обеспечить тебя и наших детей. Но я не хочу видеть твою виноватую улыбку, как ты прячешь взгляд от людей, от меня. Ты должна научиться себя уважать. Дома ты прячешься в четырех стенах, а ты хороший человек, талантливый, умный. Ты не ценишь себя.
  И Гуля осмелилась. Медсестры всегда нужны, даже во времена кризисов и великих депрессий. Начала она с общей терапии. Её ловкие руки сразу приобрели славу: совсем не больно делает уколы, говорили больные, всегда приветливая, улыбается. Гуля в общей терапии задержалась недолго. Как-то раз пришлось заменить одну медсестру во время операции. Отработанные навыки моментально вспомнились, женщина тут же была переведена в хирургию. Гуля стала одной из самых уважаемых медсестер в своей больнице. Илларион гордился женой.
  Смотрела Вера на эту женщину и радовалась за неё: как уверенно выглядит Гуля. Молодец Илларион. Вот еще бы Майку научить не бояться жизни.
  Свадьба Наны прошла весело.
  Вера и Никита побыли там совсем недолго. Вера быстро уставала. Был уже конец марта. Через месяц женщине рожать. Вечером Никита сказал жене:
 -- На следующей неделе поедешь со мной. Нас ждут в городском загсе. Распишемся, быстро в паспортный стол менять фамилию и документы. А после заявление на удочерение Маруси.
 -- Конечно, конечно, - соглашалась Вера, думая, как бы не родить раньше времени. А то опять не успеют пожениться.
  Вера и Никита давно уже перебрались в свой дом. Старый Андрон пытался ухаживать за двумя садами по-прежнему, но силы были не те. Его заменил перебравшийся в П-в Тимур. Жил он в доме Андрианы, был сторожем и садовником одновременно сразу в двух домах, часто навещал живущую в деревне сестру. В ограде четы Колечкиных бегал огромный пес неизвестной породы Тим. Пришлось его привезти. Собака отказалась признавать новых хозяев. По-прежнему, пес слушался только Веронику, ревностно охранял детей и милостиво терпел остальных обитателей дома.

Глава 38.


  Перед родами как-то в дом Колечкиных нагрянули гости: Нана и Матвей. Женщины ушли пошептаться. Матвей счастливо проболтался, что тоже вновь станет отцом. Вера о чем-то долго говорила с Наной и потом была в растерянной задумчивости. Никита встревожился. Вечером, когда Матвей и Нана уже уехали, Никита, уложив спать дочку, сел на диван, обнял Веру:
 -- Рассказывай.
  Жена словно ждала сигнала. Сразу хлынули из глаз слезы.
 -- Ну, Верушка моя, хватит, хватит, - говорил Никита. - Чем тебя Нанка расстроила?
 -- Вот, - женщина подала кассету. - Это из прошлой жизни. Я хочу забыть Переметьевых, как страшный сон. Я виновата перед тобой, я была женой другого человека. А жизнь словно специально напоминает.
 -- Вера, перестань себя накручивать, - разумно ответил муж. - Главное, мы сейчас вместе. Что на кассете?
 -- На кассете дом Переметьевых, где я жила. Нана сказала, что она вытащила кассету из камеры наблюдения в день смерти Олега. Здесь доказательство того, что Артур убил Олега.
 -- Ты видела?
 -- Нет.
 -- Вот что, сейчас мы вместе посмотрим, а после решим, что с этим делать. А у вас по всему дому стояли камеры наблюдения?
 -- Были, - криво усмехнувшись, ответила жена. - А как иначе бы Олег не сомневался в моей верности.
  Никита поставил кассету в старый видеомагнитофон. Появилось нечеткое изображение Веры.
 
  Женщина с большим животом сидела на мягком диване роскошного переметьевского дома. Глаза её были обращены внутрь себя. Было понятно, что Вера говорит с будущим ребенком. Вошел Артур.
 -- Что, Верка, улыбаешься? Представляешь длину рогов моего братца?
 -- Рога больше к твоей физиономии подойдут, - усмехнулась Вера. - Ты же настоящая скотина. В тебе давно нет ничего человеческого.
 -- Умная какая! Думаешь, я не знаю, что не от Олега у тебя ребенок?
 -- Вот и думай про себя, - презрительно обронила Вера. - А Олег считает, что это его дочь.
  Артур подошел ближе:
 -- Зря ты так, Верка. У тебя живот сейчас большой. Драться тебе неудобно будет. А я могу сделать так, что ты и не доносишь своего выродка. Вот ты сейчас встанешь, а я толкну тебя посильнее, прямо на живот.
 -- Пошел вон, братец, - отвернулась Вера. - Если подойдешь ближе чем на пять метров ко мне, эта ваза полетит в твою голову.
  Женщина взяла в руки тяжелую вазу со стола. Артур остановился.
 -- Ты думаешь, умнее всех? Братца моего обдурила, он растаял. Я-то знаю, бесплодный наш Олег. Вот посмотри анализы, что он сдавал, когда был женат на Арке.
 -- Засунь их себе в одно место, - ответила Вера. - Ты, наверно, забыл, что Ара тоже хотела рожать.
 -- Ага, от меня, - ухмыльнулся Артур.
  Ваза полетела в его голову. Он увернулся, выскочил из комнаты. Вбежал испуганный Олег.
 -- Вера, что вы опять не поделили с Артуром?
 -- Все, - Вера устало села на диван. - Надоели вы мне все. Ты, твой братец, твоя умершая мамаша. Пошли вы все к черту, все Переметьевы!
 -- Что сказал тебе Артур?
 -- Что я беременна не от тебя, что ты бесплодный. Все, на фиг вас всех. Я ухожу. Я не от тебя беременна. Ты это понял? Поэтому живи со своим братцем. Я буду жить одна.
 -- Вера, успокойся, я верю тебе.
 -- Мне все равно!
  Вера резко встала с дивана. Боль опоясала её. Женщина охнула. Глухо сказала:
 -- Вызови скорую.
 -- Я сам отвезу тебя, - побледнел Олег.
 -- Скорую, - зло крикнула Вера. - Ты не понял, я бросаю тебя. Я больше не живу в твоем доме. Нанка!
  Вбежала Нана.
 -- Нана, вызови скорую, - устало попросила Вера. - У меня начались схватки.
  Олег испугался, бросился сам вызывать скорую. Артура он быстро выпроводил из дома.
 
  Никита обнял жену:
 -- Как ты там жила?
 -- Вот так и жила, - ответила Вера. - На Олега гавкала, с Артуром дралась. Чего смеешься. Было такое дело, дала ему в морду! И не раз! И не только в морду!
  Дальнейшие события на кассете заставили их замолчать.
 
  За столом сидели братья.
 -- Артур, братишка, у меня родилась дочка. Вот смотри, - у Олега был глупый вид, он гордо показал свидетельство о рождении Переметьевой Марии Олеговны.
 -- Ну что ж, - криво усмехнулся Артур, - поздравляю, папаша.
 -- Надо за это дело выпить, - сказал Олег, который уже был в изрядном подпитии.
 -- Надо, - поддержал Артур. - Коньяк у нас есть. Попроси Нанку жратвы еще принести.
  Олег вышел.
 -- Недолго проживешь, счастливый папаша, - проговорил Артур.
  Он что-то высыпал в фужер Олега. Вернулся Олег. Братья выпили еще раз. Вошла Нана с подносом.
 -- Может, хватит пить, Олег Сергеевич, - сказала она. - Вероника Богдановна рассердится.
 -- Мне сегодня можно, - ответил Олег и выпил еще рюмку. - У меня есть наследница.
  Нана вышла.
 -- Вот-вот, - обиженно сказал Артур. - Брат тебе уже не нужен. Правильно говорила мама, променял нас на жену.
 -- Дурак ты, братец.
 -- Это ты дурак, - ответил Артур. - Верка-сучка не от тебя родила.
 -- Брось ерунду городить, - предупредил брат. - Обижусь.
 -- Ты никогда не мог иметь детей, - продолжал Артур. - Сколько лет жил с Аркой и ничего.
 -- Врешь, у Андрианы был выкидыш.
 -- А она от меня была беременна, поэтому и скинула.
 -- Врешь, - Олег даже протрезвел. - Ты еще скажи, что и Верка от тебя рожает.
 -- Эта сука еще хуже Арки. Неизвестно от кого рожает. Нет переметьевской крови в её выродке.
 -- Не смей так называть мою законную наследницу. Правильно Верка про тебя говорила: гаденыш ты, - закричал в ответ и Олег.
  Он замахнулся на брата, но схватился за сердце и осел на пол.
 -- Все, братец, - сказал Артур, - конец тебе, конец твоей Верке, и её дочери.
 -- Вызови скорую, - хрипел Олег.
 -- Рано еще, - скалил гнилые зубы Артур. - Вызову через полчаса, чтобы точно помер.
 -- Ты ничего не получишь, - шептал Олег. - Я все завещал дочери.
 -- Да, но меня-то ты оставил распорядителем. Ты не грусти, братец, я похороню тебя отдельно от мамы, чтобы Верку-сучку с её выродком рядом с тобой положить. Будете вместе лежать, счастливое семейство.
 -- Вера умная. Она с тобой справиться....
  Олег слабеющими пальцами схватил свидетельство о рождении дочери, но руки уже не держали. Медленно упало свидетельство, упал и Олег. Он из последних сил протянул руки и сжал документ о рождении дочери.... Артур постоял минуту, надменно усмехаясь, изобразил испуг, позвал Нанку, та испугалась, побледнела, заохала. Артур вышел, чтобы вызвать скорую. Нанка трясущимися руками забрала свидетельство о рождении, спрятала. Потом подбежала к камере наблюдения, протянула руку. Изображение оборвалось.
 
  Успокоившаяся немного Вера говорила:
 -- Я знаю, что было дальше. Нана выкинула кассету за окно, вставила чистую, но нечаянно повредила камеру. Поэтому больше нет записей. Артур не знал об установленных камерах. Нанка в этот же день принесла мне в больницу деньги и документы. А про кассету она забыла в суматохе. Потом вспомнила, отвезла Тимуру, просила спрятать. Только зачем эта кассета нам теперь? Переметьевых больше нет...
 -- Ты права, - сказал муж.
  Он подошел к видеомагнитофону, вытащил кассету и бросил её в топившийся камин. Хоть и поползла по дому вонь, Вера терпела, потом засмеялась.
 -- Ты чего? - глянул на неё муж.
 -- Артурчик напоследок подвонял все-таки, - ответила Вера. - Надо еще и дверь открыть.
  Как ни странно, но просмотр этой записи помог Вере. Переметьевы ушли из её жизни. Она больше их не вспоминала. Лишь один раз позволила и то для того, чтобы окончательно расставить все точки в непонятных моментах. Вера спросила Андриану:
 -- Почему ты не родила в свое время ребенка?
 -- Олег был бесплоден, - ответила Ара.
 -- Он знал об этом.
 -- Нет, - ответила Ара. - Не знал. Я не решилась показать ему его анализы. Дело в том, что я в те дни была беременна... от Артура.
 -- Значит, это правда? - ахнула Вера.
  Потом до неё стало доходить.
 -- Ара, выходит, в тот день, когда я постучала в твой дом, ты знала, что у меня дочь не от Олега.
 -- Знала, - улыбнулась женщина. - Но я же люблю твою девочку. Ты отпускай её почаще к бабушке. А то твой рыжий феодал считает, что это только его девочка. "Марусенька, моя Марусенька!", - возмущенно передразнила Андриана, точно передав интонации Никиты.
  Вера засмеялась.

Глава 39.


  Рычагов продолжал проявлять знаки внимания к Майке. То цветочек подарит, то руку поцелует, то в парк ходил с ней и Славочкой. Пришли веселые, счастливые. Майкина дочка полюбила генерала, бежала всегда навстречу ему. Богдан Анатольевич подхватывал ребенка, бросал в воздух, отчаянный счастливый визг девочки оглашал двор. И папой малышка продолжала его называть. Вера часто замечала отца и подругу, беседующих о чем-то.
 -- Пап, - сказала как-то Вера, - женись на Майке.
 -- Дочь, - ответил генерал, - я намного её старше. Она интересная молодая женщина, а я генерал в отставке.
 -- Ну и что, - ответила дочь. - Майка будет генеральшей в отставке.
 -- Вера, я серьезно.
 -- Я тоже. У всех генералов молоденькие жены. Только у них дурочки, польстившиеся на богатство, а Майка наша умница и тебя любит.
 -- Ты думаешь, любит? - переспросил отец.
 -- Любит, - заверила дочь. - И ты её любишь, Славочка к тебе привязалась, и ты её больше Маруси любишь.
 -- Зачем ты так говоришь, - ответил отец. - Просто я чаще её вижу.
 -- Ага, - хмыкнула дочь. - Из дома Ары до работы ближе, чем из моего. Поэтому ты там и поселился.
 -- Верка, - прикрикнул отец. - Ты с мужиком живешь. У вас с Марусей есть защитник. А если я из дома Андрианы уйду, то женщины останутся одни. Старый Андрон не в счет.
 -- Вот я и говорю, женись на Майке. Будет и им защитник личный.
  Про Тимура, который жил здесь же, Вера решила промолчать, хотя тот чаще стал бывать у Наны, чем здесь. Но то, что генерал, действительно, защитник, вскоре подтвердилось.
  Стоял уже май месяц, самое начало. Деревья в тот год припоздали, распустились поздно. Тимур в очередной раз отправился к Нане, она очень просила брата приехать, Матвей пристраивал к дому веранду, нужна была мужская помощь. Вера с утра с Никитой и дочкой поехала к врачу. Женщине подходил срок рожать. Маруся капризничала, не хотела оставаться с Майей и дедом. Никита, который не любил оставлять девочку с другими людьми, даже надежной Майкой и любящим дедом, тут же сказал:
 -- С нами поедет моя Маруся. Мы сначала маму врачу покажем, потом с Марусей в магазин заедем. Что купим моей малышке?
 -- Кошаладку, - ответила Маруся, так она говорила слово "шоколадка".
  Отец явно баловал девочку. Но, слава Богу, что Маруся была с ними в тот день. Дома без них стали развиваться страшные события.
  Майку разыскал брат её умершего мужа - Павел. Он бы, может, и не стал бы этого делать, если бы не получил письмо от мужа покойной Зины, Василия. Тот после длительных загулов и попоек решил оформить наследство умершей жены на себя. Дубликат свидетельства о смерти он раздобыл. Написал заявление на наследство, вот тут и ждал его сюрприз - оказалось, есть завещание покойной жены. И на кого. На Майку, единственную сестру. Квартира грозила уплыть из рук Василия. Про Майку он знал, что она живет в П-ве, видел несколько раз её в около дома Андрианы, от жены когда-то слышал, что плохо жила она в доме мужа.
 -- Сбежала, наверно, - решил Василий и написал мужу, как он считал, Майки, что женщина прячется в доме Андрианы.
  Письмо попало в руки Павла. Мерзавец был доволен. Он вернет свою рабыню Майку. Как она посмела сбежать? Павел прибыл в П-в, остановился в доме Василия, три дня они пили, после Василий все-таки показал дом, где жила теперь Майка. Павел уже несколько дней наблюдал за домом. Сомнений не осталось, Майка и её ублюдок здесь. Павел не собирался оставлять в покое женщину. Её участь - прислуживать ему, ублажать, когда надо. Очень порадовало, что хозяина-мужика в доме нет. Правда, генерал какой-то часто там бывает, но, по словам Васьки, он отец соседки, а все соседи до поры, до времени. Наконец Павлу подвернулся подходящий день. Уехал сторож, крупный нерусский парень - он единственный, как считал Павел, может заступиться за Майку. По делам уехали соседи. Вот только Павел не понял, генерал с ними поехал или остался. Не разглядел сквозь тонированные стекла. В доме остались Майка и её сучонка, полупарализованная хозяйка, еле ходящий старик.
 -- - Удачный момент, - решил Павел.
  После холодной затяжной весны, наконец-то, наступило тепло. Во дворе сидела Андриана на скамеечке, бегала по участку Славочка, рвала первые цветы мать-и-мачехи, что росли вдоль ограды, и приносила бабушке. Рычагов в военной одежде, стоял за около беседки, что была рядом со входом, он собирался уезжать, ему надо было срочно в училище, позвонил Илларион, он организовал для училища несколько компьютеров. Тут же, за беседкой, греясь на солнышке, стоял неразговорчивый, как всегда, Андрон. Богдан Анатольевич принес старику стул, чтобы старик сидел. Оба они оказались близко от входа, но за беседкой. Их не было видно.
  В калитку без стука вошел здоровенный мужчина с пропитым лицом. Смертельно побледневшая Майка вихрем метнулась к дочери, что рвала цветы там же, около входа, но мужик опередил и схватил девочку. Славочка испуганно закричала. Рычагов застыл на месте. Ум военного работала с четкостью, оценивая ситуацию. Павел поднял за ноги кричащего ребенка и предупредил, что убьет девочку. Пусть Майка собирается и идет за ним, если хочет, чтобы её сучонка была жива. Он шагнул назад к воротам с кричащим от испуга ребенком, но в руках Богдана оказался пистолет. Громко прозвучал его властный командный голос:
 -- Всем стоять стоять!
  Женщина застыла, генерал продолжил:
 -- Если ты, скотина, сейчас не отпустишь ребенка, я прострелю твою голову. Не промахнусь. Поверь потомственному военному.
  На Павла смотрело черное дуло именного пистолета генерала Рычагова. Мерзавец застыл:
 -- Просчитался, - думал он. - Здесь генерал. Убьет ведь. И ничего ему за это не будет.
  Оружия Павел не предусмотрел. Лучший вариант для него сейчас был бежать. Потом найдет он момент, разберется с Майкой. Он развернулся и швырнул ребенка в сторону, где стоял Богдан Анатольевич, рассчитывая отвлечь внимание генерала. Павел не ошибся, немолодой Рычагов рванулся в сторону, подхватив падающую девочку. Павел бросился бежать, но на его пути с лопатой вырос, словно из-под земли Андрон. Когда и как он успел пройти за кустами вдоль забора! Старик с силой, откуда она только взялась в его старческих руках, опустил лопаты на голову мордастого мужика. Лопата раскроила череп Павла. Тот упал. Что-то пронзительно закричала Майка. Смертельно побледнела Андриана. Богдан Анатольевич прижимал к груди девочку, закрывая ей глаза своей широкой ладонью. Девочка не плакала, она вцепилась в генерала, лепетала:
 -- Папа, папа! Папа!
  Андрон стоял над трупом Павла, не говоря ни слова. Застыли и окружающие. Рычагов подошел к кричащей Майке, обнял её. Та уткнулась ему в грудь. За воротами раздался шум машины. Это вернулись соседи. Вот эту сцену и застали Никита и Вера с Марусей. Вера ахнула, пришла в ужас. Никита сохранил самообладание. Он приказал жене увести в свой дом всех: старого Андрона, Майку с дочерью, Марусю. Андриана отказалась уходить, её трясло, но она настояла на своем. Никита и генерал вызвали милицию. Андриана рассказывала, что было. Андрона должны были арестовать. Вера позвонила его дочери. Приехавшая одновременно со следователями Нана рыдала и твердила, что этого нельзя делать, что отец слабый, умрет в тюрьме. Ведь он очень старый. Тимур задумчиво глядел на убитого Павла, в его голове явно крутилась какая-то мысль. Он позвонил братьям. Бросив все дела, примчался Илларион. Ираклий не мог так быстро приехать.
  Следователи записали все показания. Они были согласны с мнением окружающих, что старик поступил правильно. Подонок заслужил наказание. Но закон требовал арестовать и убийцу.
 -- Придется взять под стражу, - вздохнул немолодой следователь. - Где старик?
 -- В нашем доме, - ответил Никита и стал звонить знакомому адвокату: надо помочь старику.
  В калитку тихо зашла Вера.
 -- Не надо, Никита, никому не звони! Андрон умер.
  Громко закричала Нана, упала без сил, её подхватил Матвей.
 -- Тише, - поморщилась Вероника, - тише, Нана. Прошу тебя, помолчи! А то я не успею сказать. Этот человек, - она кивнула на труп Павла, - изнасиловал несколько лет назад слепую дочь Андрона, нашу милую несчастную Люси. Так сказал ваш отец. Он узнал его.
  Нана всхлипнула, словно подавилась слезами, так и застыла, закусив кулак зубами. Вера, морщась, продолжала:
 -- Андрон просил передать своим детям, что он выполнил последнее дело, которое держало его на этом свете. Он убил насильника Лейсе. Слышишь, Тимур. Отец вам велел жить и быть счастливыми. Он сказал, что за ним пришла Фаина. Ара, теперь ты мать им всем... Это он тоже сказал.... Никита, - повернулась женщина к мужу, - поедем. У меня начались схватки. Папа! Ара! Присмотрите за Марусей. Да, там, в нашем доме, Майя с детьми. И Андрон. Идите туда. Пап! Я на тебя оставляю Майку и детей. Следи за ними. Тимур, Тима накормишь?
  Никита увез жену.
  Все смешалось в тот день в доме Андрианы в кучу: и радость, и горе.
  Вера родила уже вечером. Девочку. На темечке были точно такие же рыженькие волосики. Только теперь это не вызывало тревоги. Это было замечательно. Она позвонила мужу, тот радостно вздохнул, потом начал нести всякую глупость, хотел сразу приехать, но Вера приказала не оставлять одну Марусю. Никита согласился. Хоть и пришло горе в дом Андрианы - умер Андрон, но его обитатели сели за стол с бутылкой коньяка. Никита был горд. Но помнил, что с ним Маруся. Поэтому не позволил себе больше трех стопок. А Андриана выпила хорошо, захмелела, махнула рукой на все, заявив, что спать будет лучше.
 -- Молодец наша Верка, - сказала она, - хоть рыжих, а рожает. У меня еще одна внучка. Как назовете, Никита?
 -- Катюшкой, - расплылся в улыбке гордый отец. - Мария и Екатерина у нас есть.
  Поздно вечером, почти ночью, Веронике позвонила Майка.
 -- Вера, Верочка, - плакала она. - Я понимаю, тебе не до меня, ты устала, хочешь спать, наверно. Но, Верочка, мне не с кем поговорить. Ара уснула, она выпила много конька. А я боюсь, я боюсь быть одна в комнате. Я пыталась уснуть, но тут же чудится Павел, он уносит Славочку. Вер, я сойду с ума.
  В голосе подруги звучала настоящая паника. Женщина была на грани нервного срыва. Вероника подумала:
 -- Где ты, моя Люси, как нужна твоя помощь. Ты бы смогла успокоить Майку, найти нужные слова.
  И вдруг перед взором женщины мелькнуло худенькое личико Лейсе, прозвучал словно наяву её тоненький голосок:
 -- Вера, ты сильная, умная, ты всегда знаешь, что делать. Ты сможешь помочь Майе.
 -- Да, знаю, - ответила сама себе женщина.
  Люси кивнула, словно соглашаясь. Вера потрясла головой, отгоняя видение.
 -- Майя, - строго сказала она. - Сейчас ты успокоишься и ляжешь спать. Я перезвоню тебе через десять минут. Мы поговорим еще.
 -- Хорошо, хорошо, - покладисто согласилась подруга. - Я постараюсь успокоиться.
  Вероника срочно набрала номер отца:
 -- Пап! Ты в каком доме сегодня ночуешь?
 -- Конечно, у Андрианы. Никита забрал Марусю и ушел к себе. Тело Андрона увезла в деревню Нана, Тимур и Илларион уехали с ней, они хотят оттуда проводить в последний путь. Я остался здесь, с женщинами. Майка что-то мечется по комнате, не спит.
 -- Пап, ты прости меня. Но, я прошу, иди в комнату Майки. Она плачет, она боится. Успокой её, а то с ума сойдет моя подруга, - и про себя добавила. - В постель одну ложитесь. По себе знаю, секс - лучшее средство от стресса.
  Она вспомнила, как встретила Никиту после взрыва и улыбнулась. Через десять Вера минут набрала номер подруги. Майка повеселевшим голосом ответила, что она уже не боится, что рядом Богдан Анатольевич.
 -- Так, - констатировала про себя Вера, - кажется, свела.
  Генерал не ушел из комнаты Майки, он остался навсегда. Рычагов решил жениться на подруге своей дочери. Майка была согласна.
  Старого Андрона похоронили рядом с Лейсе.
 
  Вторая девочка, рожденная Верой, была тоже рыжеволосая. Никита ходил радостный, с гордо поднятой головой:
 -- Вот что значат мои гены. Сразу видно хорошую наследственность.
  Малышку назвали Екатериной, как и хотел Никита. Маруся и Катюша были теперь у Веры и Никиты. Девочек окрестили одновременно. Крестной Маруси стала Нана. Вера сказала, приглашая подругу в крестные матери:
 -- Маруся тебе обязана жизнью. Если бы ты в дни смерти Олега ты не помогла мне исчезнуть из роддома, навещала бы нас сейчас на кладбище.
  Крестной матерью Кати стал Андриана. Ара сияла, была довольна. А Майка немного обиделась.
 -- Маечка, не дуйся, - обняла её Вероника. - Ты моим девочкам бабушкой будешь скоро. Вот папка развод оформит, и станешь ты мадам Рычаговой, бабушкой Марусе и Кате. А бабушки не бывают крестными. Но если ты сильно обиделась, то мне придется родить третьего ребенка.
  Майка не выдержала, засмеялась.
  В самом деле, через неделю генерал Рычагов сделал официальное предложение Майе. Он сказал о своей любви, объяснил, что не оформлен еще развод с первой женой, и все же предложил Майке жить вместе. Та с радостью согласилась. Впервые за свои долгие годы Богдан Анатольевич был счастлив. Его молодая жена отвечала всем его тайным мечтаниям. Ему не хотелось расставаться с Майей даже на день. Но пришлось ехать в З-жье, оформлять развод. У Дульцинеи были нелады в жизни с её капитаном, она предприняла попытки вернуть мужа. Богдан Анатольевич вернулся измученным, задумчивым, и без свидетельства о разводе. Сказал, что суд состоится только через два месяца. Вера сразу заподозрила что-то нехорошее.
 -- Что мамочка еще отмочила, - спросила она в лоб отца, когда Майка вышла на кухню.
  Следом за ней пошли девочки. Им обещали мороженое.
 -- Вера, - непонятно ответил отец. - Я очень люблю Майю! Ты веришь?
 -- Пап! Не мудри!
 -- Дочь моя. Как тебе сказать. Я не знаю, как это произошло, но я оказался с твоей матерью в одной постели. Черт побери!
 -- Это у вас наследственное, - засмеялся Никита. - Веруся моя тоже как-то оказалась со мной в постели. А потом родилась Маруся, - он поцеловал дочку, что пришла и стояла рядом с отцом.
  Вера обиделась, вспыхнула и выскочила из комнаты. Это спасло генерала от признания Майке. Та уже входила в зал, когда Вера, чуть не сбив её с ног, выскочила из комнаты.
 -- Опять поссорились, - укоризненно сказала Майя и пошла за подругой.
  Виноватый Никита поднялся следом.
 -- Подожди, - потянул его за руку тесть. - Выслушай хоть ты меня. Мне надо с кем-то поговорить. Лучше с тобой. Ты мужик, поймешь... Я очень устал в тот день. Немолодой уже. Да встретил друга старого, чуток выпили. А ночевать пришлось в бывшей своей квартире. Дуся сказала, что её там не будет. Я пришел, лег спать. Мне снилась Майка. Она пришла и легла со мной. Понимаешь, когда я окончательно проснулся, то обнаружил, что рядом лежит моя бывшая жена. Я даже толком не знаю, переспал я с ней или нет! Как мне сказать все Майе!
 -- Не говорите ничего, Богдан Анатольевич. Не надо. Женщин не поймешь! Вот что я такого Вере сказал... Со мной же она тогда была. Мы три дня не вылезали из кровати...
  Никита не закончил. Вошла Майя:
 -- Никита, пора начинать думать. Вера решительная. А если она в очередной раз исчезнет...
 -- Что? - вскочил мужчина. - У нас же дети! Правильно говорит Андриана: с ней не соскучишься! Идем, Маруся, ловить нашу маму!
  Никита выбежал. Рычагов медленно обнял Майю.
 -- Майя, я очень люблю тебя. Мы поженимся, когда я окончательно оформлю развод? - спросил он.
 -- Конечно, - просто ответила женщина.
 -- Майя, я должен сказать тебе...
 -- Нет, Богдан, послушай меня, - перебила его женщина. - Я беременная. У нас с тобой будет ребенок.
  Счастливая Майка засмеялась.
 -- Что? - обнял её генерал. - Что ты сказала?
  Майка повторила.
 -- Майка, Майечка! Как я тебя люблю.
  Вбежала Славочка и крепко, как только могла, обняла генерала своими ручонками: "Папочка. Мой папочка!"
 -- Мои девочки, мои любимые, - Рычагов широко раскинул руки, обнял своих дорогих женщин.
  В другой комнате Никита обнимал Веронику.
 -- Вер, - виновато говорил он. - Ну что ты! Ну не обижайся. Ну что такого я обидного сказал? Ты же в моей постели была.
  Та все обиженно ответила:
 -- Додумался сравнить меня с мамочкой.
 -- Ну, Вер, ну не дуйся. Ну не подумал я. Только не убегай от меня.
  К ним подошла Маруся. Никита подхватил её на руки. Заплакала проснувшаяся Катюшка. Вера поспешила к ней. Она перепеленала дочку, села кормить. Никита сидел рядом с Марусей на руках и говорил:
 -- Веруська моя. Единственная моя женщина. Ты опять такая светлая, лучше тебя нет. Но если только мои рыженькие девочки.
  Вера счастливо улыбалась и сама уже не понимала, что её обидело.
 -- Никит, а что отец тебе сказал?
 -- Ничего, - ответил тот.
 -- Не скрывай. Я Дульцинею лучше всех знаю. Её дурацкие гены заставили меня согласиться на брак с Олегом. Мамочка, наверно, предприняла атаку на папочку... Но папке лучше ничего не говорить Майке. Она такая счастливая. Никит, она ждет ребенка. Представляешь, папочка подарит мне сестренку или братишку.
  Никита отпустил Марусю, которая побежала к деду с бабушкой (это Майка учила так говорить девочку), обнял свою жену:
 -- Моя Веруська все равно лучше всех. Даже с генами Дульцинеи.
  Он тихо засмеялся.
 -- Ты что? - удивилась жена.
 -- Я вспомнил, как тебя мать возила к гинекологу, а ты потом требовала, чтобы она сказала мне, что ты - девственница.
 -- Было, - улыбнулась женщина. - Я, Никитушка, уже тогда в тебя была влюблена по самые уши. Только ты не догадывался.
  Через два месяца генерал добился развода. Он сам не присутствовал на суде. Никита нашел опытного адвоката, и брак был расторгнут. Дульцинея присутствовала со своим капитаном, с её стороны возражений тоже не было. Сразу же после развода Богдан Анатольевич и Майя поженились. Вера настояла на свадьбе. Из-за Майки. Пусть в её жизни будет что-то хорошее, радостное, светлое. Майе сшили на заказ замечательное длинное платье, украсили светлые волосы белыми цветами. Радостная, счастливая Майя была само очарование. Нана, глядя на неё, вдруг расплакалась.
 -- Ты что? - спросила Вера, уведя в сторону подругу.
 -- Она так похожа на мою маму, - ответила женщина. - Я именно её такой и помню. Молодой, красивой, беременной, она счастлива, у нас должна была родиться Лейсе...
 -- Нана, - тихо сказала Вера. - Знаешь, когда Андрон умирал, то с ним были я и Майка. Твой отец взял Майю за руку, сказал тихо: "Фаина, моя Фаина. Ты пришла за мной. Я так долго тебя ждал. Ты все такая же красивая, как в те дни, когда ты ушла рожать нашу несчастную Лейсе". Знаешь, Майка испугалась сначала, потом обняла вашего отца и сказала странную фразу: "Я вспомнила, её звали Фаиной!" Как ты думаешь, что это значит?
 -- Не знаю, - ответила Нана. - Мама наша была детдомовская. У неё не было никого, только где-то далеко сестра. Я не помню, как зовут её, где она жила. Может, Ираклий знает, как звали мамину сестру. Мы никогда её не видели. Она не любила нашу маму.
 -- А может, Илларион что знает. Ладно, потом спросим. Сейчас свадьба. Пойдем, вон Гуля прибыла. Прямо сердце радуется, когда гляжу на их семью. Кстати, а где разыскали следователи Иллариона?
 -- В Х-ке, - ответила Нана.
 -- А почему он там оказался? - задумчиво произнесла Вероника.
  Она чувствовала, здесь есть какая-то связь.

Глава 40.


  Андриана очень переживала, что Майя уйдет из её дома, но этого не случилось. Генерал и его молодая жена остались жить с бабушкой Арой. Богдан Анатольевич именовал Андриану в шутку тещенькой, а она его любимым зятем. Первым делом после свадьбы Рычагов удочерил Славочку, девочка по полному праву звала его папой. Он же любил малышку без памяти. Вера порой выговаривала:
 -- Пап, ну нельзя же так, ты Славочку избалуешь.
 -- Тебя не избаловал, - отвечал генерал.
  Майка в положенный срок родила тоже девочку. Андриана по этому поводу сказала, когда в её доме собралось все многочисленное семейство отметить появление нового человека:
 -- Ну хоть кто-то из моего дома мужчин рожать умеет?
 -- Нет, - ответила Нанка, у которой тоже была к тому времени дочь, чем, кстати, был очень доволен Матвей Маркин и его мать.
  Гуля, жена Иллариона, тоже ждала ребенка. Ей оставалось до родов около трех месяцев. Она с мужем и детьми приехала поздравить Майю и Богдана Анатольевича с рождением дочери Людмилы. Вера внимательно наблюдала, как Илларион относится к жене. Все было в порядке. Мужчина просто сдувал с неё пылинки, то гладил по руке, то укутывал плечи шалью, то смотрел просто теплым, любящим взглядом. А как его любят Алик и Тася. Ни Вера, ни Андриана, никто из присутствующих не знали, как он в эти минуты напоминал покойного отца, который до боли в сердце любил свою Фаину.
 -- Вот Гулька точно родит мальчика, - с надеждой произнесла Андриана.
 -- Когда-нибудь родит, - согласился Илларион. - У нас будет много детей. А пока ждем дочку. Андрианой назовем. Вот Нанка опередила нас, назвала Фаиной девочку. А мы в честь нашей второй матери назовем - Андрианой.
 -- Кстати, - вспомнила Вера. - Илларион, а почему ты из своей республики уехал не сюда в П-в, а в Х-к
 -- Я не хотел бы говорить об этом, - нахмурился мужчина.
 -- Ты пытался найти сестру матери, - сказал Тимур.
 -- Да, - ответил тот. - Я нашел её, но меня не пустили даже в дом. Неприятная, спившаяся женщина. На водку попросила, в дом зайти не пригласила. Я сказал, что я её племянник, но она заявила, что много сейчас таких племянников шляется. Дом её хотят себе забрать...
  Неожиданно встрепенулась Майка.
 -- Скажи, как зовут ту женщину, что не пустила тебя в дом.
 -- Надежда Лепесткова.
 -- Я так и думала, - грустно сказала Майка. - Это моя родная мать. Она живет в Х-ке. У неё когда-то была сестра Фаина. Мне стыдно за мою мать. Она забыла свою сестру, она отдала Зину тете Фисе, я ей тоже никогда не была нужна.
  Все замолчали в задумчивости. Молчание прервала Ара:
 -- Майка, твоя мать - это я. Запомни.
  Нанка обняла Майю.
 -- Маечка! А я уверена, ты - наша сестренка. Ты очень похожа на нашу Лейсе, которая была копией мамы. Ведь недаром папа отказался уезжать из дома Андрианы ко мне, или к Иллариону, или к Ираклию. Здесь была ты. Он всегда смотрел на тебя и видел нашу маму.
 -- Он видел в тебе свою Фаину, - сказала Вера. - Я знаю это. Он мне сам говорил после смерти Лейсе. И потом... Мы все стали родными в трудное время. Но все же надо проверить по документам родство...
 -- Какие документы? - сказал Илларион. - В нашем родном городе ничего больше нет. Так что, Майя, сестра ты нам. И все тут.
 -- Девки, - прервала их Андриана. - Хватит о грустном. Я внука хочу. Родите кто-нибудь.
 -- Верина очередь рожать, - сказала Нана.
 -- Ничего себе, Верина. Я уже двух родила. Я от вас оторвалась намного километров. А ты не хочешь, Нанка, сама родить?
 -- А у меня есть сын. Вы про Сережу забыли. А он меня мамой зовет. Мамулечкой даже. Скажи, Матвей.
 -- Конечно, мамулечка стоит за него горой. Ах, мальчик устал, ах, мальчик голодный... Ой, пойду, приготовлю ему пирожков...
 -- Сережа, в самом деле, устает и плохо кушает в своем колледже, сам бы покушал каждый день в столовой, - тут же вскинулась Нана.
 -- Нет, я не буду, - улыбался Матвей, поддразнивая жену,- я для чего тогда женился...
 -- Ага, - заметила Вера. - Чтобы есть замечательную Нанкину еду. Кстати, Нана, я вчера видела твоего сыночка. Шкаф, а не ребенок.
 -- Девки, не уводите разговор в сторону. Хочу внука, - повторила Ара.
  Все засмеялись.
 -- Арочка, я рожу, обязательно рожу, - сказала Майка. - Вот только Люсенька подрастет.
 -- А моя Веруня только рыжих девчонок рожать умеет, - заметил Никита.
 -- Это уж, муженек, как ты постарался, так и получилось, - не осталась в долгу Вероника. - Бракодел.
 -- Нет, не правильно, - согласился Никита. - У кого девчата рождаются, тот ювелир. Я вообще с золотом работаю. Мужики, давайте за нас, ювелиров выпьем.
  Все засмеялись и подняли фужеры за отцов.
  Но внук, так его стала звать все та же самая Андриана, все-таки появился в этом большом семействе.
  Спустя два с небольшим месяца после Майи рожала Гуля, а рожала она в З-жье, куда поехали все на свадьбу Ираклия. Он сообщил братьям и сестре, что женится. Когда-то Ираклий начинал заниматься научной работой, его исследования в области бактериологии были замечены. Начавшиеся беспорядки в республике прервали научную карьеру Ираклия. События, прокатившиеся разрушительной волной по их семейству, надолго отодвинули планы старшего сына. Но год назад неожиданно его разыскала немолодая уже врач-бактериолог Эльвира Сабирова. Ираклий вернулся в науку. Он, может, и не ушел бы из больницы, там у него было жилье. Какая никакая, а однокомнатная квартира была, в институте обещали только место в студенческом общежитии. Помогли Ара и Илларион. Они купили в З-жье Ираклию небольшую двухкомнатную квартиру.
 -- - Даже и не спорь. Станешь известным ученым, начнешь деньги лопатой грести, - сказала Андриана, - тогда и вернешь долг. Живи, сынок. Ты - гордость нашей семьи. Знаешь, мне снится моя мама, счастливая такая. Она там встретилась со своей сестрой. Очень обе рады, что мы все встретились.
  Теперь, когда не стало Андрона, Ара была признана всеми детьми старшей в их семье, она же считала себя в ответе за всех них. В то числе и за Веру, хотя Никита явно выбивался из этого числа, но к Аре относился с огромным уважением. Как когда-то Андрон, так теперь Андриана гордилась успехами Ираклия, даже прочитала его первую научную статью, появившуюся после долгого перерыва в одном из медицинских журналов. Она восхищалась, хвалила статью, только Вере призналась, что ничего особо не поняла в ней.
  И вот спустя год Ираклий решил жениться на Эльвире. Все родственники одобрили этот союз. Спокойная тридцатипятилетняя Эльвира нравилась всем. Свое бракосочетание они решили отметить в узком семейном кругу на небольшой отцовской даче Эльвиры. Будут только родственники со стороны жениха и невесты.
  Гуля и Илларион долго думали, ехать или нет. Звонили Ираклий и его невеста. Они очень просили приехать. Илларион вопросительно посмотрел на жену. Гуля все поняла, подошла к мужу, обняла его:
 -- В моей душе все давно перегорело, - сказала она. - Есть только ты. Нет никаких чувств к Ираклию. И если я думаю, ехать или нет, то по одной причине: мне скоро рожать. Но я выдержу. Ты должен быть на свадьбе у брата.
 -- - Вот и хорошо, - обрадовался Илларион. - Значит, едем.
  Свадьбу Гуля выдержала. Схватки у неё начались с утра на второй день после свадьбы. Женщину отвезли в роддом, где главврачом был отец Эльвиры. Гулю поместили в предродовую палату вместе с немолодой скандальной женщиной, которой никто не мог угодить. То она стонала, то требовала к себе акушерку. Гуля успокаивала женщину, как могла.
 -- Нет, - возмущалась соседка. - Я не буду терпеть этого безобразия. Мне не предоставили отдельную палату. Ну и что, ну нет у меня с собой денег. Но они не знают, кто я такая. Сейчас позвоню мужу, он быстро наведет здесь порядок. Я жена генерала Рычагова, - кричала эта красивая женщина.
  Гуля встрепенулась, услышав знакомую фамилию. А женщина продолжала:
 -- Моя дочь - вдова богатого предпринимателя Переметьева, она узнает, что я здесь, в общей палате, вам всем не поздоровится. Она может оплатить любой счет. Вот сейчас позвоню Веронике.
 -- Вы мать Вероники? - стала приподниматься Гуля.
  Ответа она не услышала, боль скрутила женщину.
 -- Все, быстренько идем рожать, - заспешила акушерка, что сидела возле Гули.
  Гулю увели. Она благополучно родила девочку. Уже когда женщину увозили в послеродовую палату, она видела, что все стали суетиться вокруг этой немолодой красивой женщины.
 -- Наверно, дозвонилась до родных или рожает, - подумала Гуля. - Но неужели эта женщина мать Веры? Совсем они разные.
  Встав наутро, Гуля прошлась по коридору, она хотела найти эту скандальную немолодую даму, но вчерашней знакомой не было видно. А жаль! Гуля хотела спросить: кто эта женщина Вере, кем она приходится Богдану Анатольевичу. Может, в самом деле, родственники. Но женщины не было видно. Гуля осмелилась и спросила одну из акушерок. Та, вздохнув, в ответ спросила, знает ли он эту женщину.
 -- Нет, - ответила Гуля. - Но я знаю её взрослую дочь. Если, конечно, это не совпадение.
  Акушерка ничего не сказала, но через час пришел в палату врач расспросить Гулю про Веронику Переметьеву, про генерала Рычагова. Тогда впервые Гуля услышала имя женщины, что рожала вчера. Евдокия Рычагова.
 -- Вроде бы Вера говорила, что её мать зовут Дульцинея, - ответила Гуля, - а что случилось?
 -- Умерла эта женщина, - сказал врач, - а ребенок жив. Хороший крупный здоровый мальчик. Не знаем, как найти родственников Евдокии Рычаговой. Кто заберет тело? Что делать с малышом? Отдать на усыновление?
 -- Я сейчас позвоню Веронике, - заторопилась Гуля. - Узнаю, кем ей приходится Евдокия Рычагова.
  Через минуту женщина испуганно сказала:
 -- Да, мать Веры зовут Евдокия Григорьевна Рычагова. Она проживает в З-жье... - и Гуля назвала точный адрес.
 -- Дайте мне телефон, - устало сказал врач. - Я сам все скажу её дочери.
  Гуля передала трубку.
 
  Вера сидела на улице в обществе мужа и детей. Было воскресение. Раздался звонок телефона.
 -- Гуленька звонит, - улыбнулась Вера. - Здравствуй, Гуля. Как свадьба? Как это тебе не до свадьбы? Ты родила что ли? И это даже неважно! Ну ты даешь, Гуля. Как это неважно? Я не понимаю тебя, Гуленька. Что ты хочешь знать? Про мою мать? Вас в З-жье достала Дульцинея? Гони её, а то не отвяжешься. Нет, по паспорту мамочка всегда была Дусей, Евдокией Григорьевной Рычаговой. Что? Какой врач со мной хочет поговорить? В роддоме? Ты родила, Гуля? Что? Дульцинея родила? Мальчика? Господи! И угораздило же её! Что? Как умерла?
  Вера повернулась к Никите. Она вся побелела, тряслись губы. Невыключенный телефон она положила рядом.
 -- Что с тобой? - испугался муж.
 -- Дульцинея...
 -- Что, едет к нам? - высказал предположение мужчина.
 -- Нет, она умерла, - выдавила Вера.
  Сразу куда-то в сторону ушли все обиды на мать. Никита обнял жену:
 -- - Не плачь. А телефон дай мне. Алло, кто говорит? А где Гуля? Врач? Хорошо, - сказал он в трубку. - Я Никита Колечкин, нет, не сын - зять. Да, я приеду. Не сейчас. Мы живем в П-ве. Завтра я буду в З-жье. Все вопросы решим на месте. Какой отказ? От ребенка? Какого ребенка? Что, Евдокия Ивановна Рычагова родила? Мальчика? Подождите, дайте нам номер вашего телефона, мы перезвоним. Я сейчас все подробно обговорю с женой, с дочерью Евдокии Григорьевны. Но в любом случае, завтра будем в З-жье. Ребенка никому не отдавайте!
  Никита отключил телефон.
 -- Что там? - спросила Вероника сквозь слезы.
 -- Там все сложнее. Дульцинея умерла во время родов. Врач спрашивает, что будем делать с ребенком. Есть люди, которые хотят усыновить малыша.
 -- Кого усыновить, какой малыш? Я запуталась, - Вера плакала.
  Маруся тут же подошла и влезла на руки к маме, прижалась головкой, сердито поглядывая на отца.
 -- Вера, перестань плакать, ты пугаешь девочек, - успокоительным тоном начал Никита. - Дульцинея родила мальчика. Она умерла во время родов. Никто не интересуется твоей матерью, никто не звонил и не приходил в роддом. А ребенка хотят забрать. Он здоровый хороший мальчик.
 -- Господи, мать в её возрасте и родила, - озадаченно повторила Вероника. - Совсем чокнулась мамочка со своей новой любовью. Как чудно, у меня появился маленький братик... Что же с ним теперь будет? Его хотят забрать чужие люди. Никитушка, как же так? Он же маленький, люди чужие, я не знаю, что делать.
  Слезы закапали часто-часто. Маруся старательно вытирала их своей ручкой.
 -- Что слезы лить, - грубовато сказал Никита. - Едем завтра и забираем ребенка. Это же твой брат, ты сама сказала. Вырастим. Андриана, в конце концов, внука требует.
 -- Конечно, конечно, Никитушка. Конечно, заберем. А как же иначе? Ты у меня все всегда знаешь. Пусть мальчик растет с нашими девочками, - и вдруг опять испугалась. - А если мамочкин капитан предъявит отцовские права?
  Вера уже любила своего крошечного братика.
 -- Не предъявит, - ответил Никита. - Это Богдана Анатольевича ребенок.
 -- Откуда ты знаешь? Как так может быть? - изумилась Вероника.
 -- Я помогал тестю платить алименты Дульцинее через наш банк. Твоя мать давно разбежалась с молодым капитаном, он её бросил. Вот она и пыталась вернуть Богдана Анатольевича.
  Вера перестала плакать.
 -- Никита, ты знал про мамочкину беременность?
 -- Знал, - после непродолжительного молчания ответил мужчина.
 -- Почему молчал?
 -- Верунька моя! Мы после всех наших перипетий стали, наконец-то, жить спокойно. Вот я и решил промолчать. Я даже не сообщил Богдану Анатольевичу. Он такой счастливый стал с Майкой. Да и подруга твоя заслуживает только хорошего. Зачем её лишний раз расстраивать?
 -- Ты не совсем прав, Никитушка. Мамочке нельзя доверять детей, - грустно протянула жена .- А ведь надо как-то папе сказать. И Майке тоже.
 -- Надо, - откликнулся муж. - Надо и вопрос похорон решить. Я думаю, Богдан Анатольевич не останется в стороне.
 -- Ой, - протянула Вера. - Я совсем об этом не подумала. Пойдем к папе.
  Никита взял на руки Марусю, Вера покатила коляску, в которой спала Катюшка, они все пошли в дом Андрианы. Отец с женой и детьми были в городе. Никита и Вера все рассказали Андриане.
 -- Вер, - спросила совсем о другом Андриана. - А Гуля-то почему в роддоме? Родила что ли?
 -- Я не спросила, - растерялась женщина. - Правда, Гуля же из роддома звонила. Что же я? Гуля обидится теперь.
 -- Да, не задумались мы, - сказал Никита. - Я сейчас Иллариону позвоню.
 -- - А я Гуле, - сказала Андриана.
  Через минуту все знали, что у Гули и Иллариона родилась девочка. Как и обещали, назовут Андрианой.
 -- Верка, - повернулась Андриана к женщине, - Гуля просит тебе передать, чтобы ты не волновалась за мальчика. Она за ним присмотрит, и кормить сама будет малыша. Там уже Илларион приехал, все уладил, все оплатил, ребенок в палате с Гулей и её девочкой. Ираклий с Эльвирой помогли, отец Эльвиры, оказывается, главврач роддома.
  За воротами раздался гудок машины. Это вернулись все Рычаговы.
 -- А теперь как-то надо им рассказать. Как Майка-то воспримет? Ну, папочка, жил с Майкой и с мамочкой ухитрился переспать, - возмущалась Вера. - Хотя от Дульцинеи можно ждать чего угодно. А может, не говорить Майке, что это папин мальчик?
 -- Вера, правда все равно когда-нибудь выплывет, - не согласилась Андриана.
 -- Мне Майку жалко, - ответила Вера. - Её Люсеньке только три месяца, а тут братик появился...
 -- Майка сильнее, чем ты думаешь, - не согласилась Андриана.
  Вопреки беспокойству Веры, Майя выслушала все спокойно.
 -- Я все давно знаю, Богдан мне все рассказал. Я его простила его. Завтра лечу с вами, - повернулась она мужу и Никите.
 -- Майя, у тебя маленькие дети, - напомнила Вера. - Ну куда тебе? Уж лучше мне.
 -- Нет! Ты Славочку оставишь у себя, - твердо сказала подруга. - Люсю придется взять с нами. Я же кормлю грудью.
 -- Майечка, - осторожно спросил муж. - Зачем тебе с нами? Мы заберем Дульцинею и ребенка и вернемся.
 -- Вы ничего не поняли. Вера не может лететь. У неё уже Катюшка большая. А я грудью кормлю свою Люсю. Вот и Толеньку выкормлю. Он же братик моих девочек.
 -- Ничего не понимаю, - пробормотала Вера. - Он мне брат. Тебе-то никто.
 -- Нет, Верочка, это мой сыночек, - несколько грустно возразила подруга, - Толенька - сын Богдана. Я все знаю, что вы пытались скрыть от меня. Только Богдан сразу все рассказал. Ты не бойся, я буду любить мальчика. Я кормящая мама, надо мне быстрее забрать мальчика, пока не привык к бутылочке. Ты знаешь, у меня много молока всегда бывает. А грудное вскармливание лучше всего.
 -- Правильно, Майка. Мне внук нужен, а то нарожали одних девок, - заявила Андриана. - Не примазывайся, Верка, не получишь нашего Толеньку.
 -- - Господи, а имя-то откуда взялось? - только и спросила в недоумении Вера. - Почему Толенька.
 -- Не знаю, - ответила Майка. - Была бы жива наша Лейсе, она бы объяснила. Мне кажется, что это имя малышу подойдет.
 -- Я знаю, - сказал генерал. - Мой отец был Анатолием.
 -- Дедушка... - на лице Веры появилась слабая улыбка. - Это же замечательное имя...
  Майку Никита и Богдан Анатольевич не взяли с собой. Она согласилась, когда узнала, что малыша кормит Гуля. Но в тот момент, когда приземлился самолет и в аэропорт вошли Илларион с детьми и Гулей, Никита и Богдан Анатольевич с ребенком на руках, и Вера, было, бросилась к ним и пыталась взять у отца малыша, Майка её остановила и твердо сказала:
 -- Нет, Вера! Я первая возьму его на руки. Богдан, дай мне сына. Этот ребенок наш. Ты только добрая старшая сестра, приходящая в гости, - и добавила привычным робким тоном: - Только не обижайся, Вероника.
  А Вера думала:
 -- Как хорошо! Майка научилась себя уважать. Молодец, папка. Хорошую жену себе подобрал.
  Тело Дульцинеи отвезли в церковь, отпели и похоронили в этот же день. На похоронах было совсем мало народа. В П-ве знакомых у Дульцинеи не было. Пришли проводить её в последний путь лишь друзья Веры, Никиты и Богдана Анатольевича. Майка осталась в доме с детьми.
 
  Побежали быстрые дни. Вера была счастлива. Её рыженькие дочки росли быстро. Никита поговаривал о сыне, Вера не хотела пока.
  Генерал и Майка по-прежнему жили в доме Андрианы. Хоть и называла Андриана себя матерью детей Андрона, к душе ей припала ближе всех Майка. Её она считала настоящей дочерью. Майка тоже платила ей настоящей привязанностью. А бабушкой Андриана была для всех детей, хорошей, любящей бабушкой.
  Ираклий и Эльвира вполне подошли друг другу. У них родилась дочь. Ираклий назвал девочку Вероникой.
  Нана родила свому фермеру еще одну дочку. Назвала Дианой. Ее любимый сынок Сережа женился, подарил бабушке Нане внучку с таким же именем.
  Тимур долго ходил в холостяках. Потом сошелся с двоюродной сестрой Сергея Маркина, вдовой с двумя детьми. У той тоже были дочери, девочки трех и четырех лет: Люся и Нина. Своих детей Тимуру жена не родила. Тимур полюбил приемных дочерей, привязался к ним, в минуты особой нежности называл их Лейсе и Нинель. Они со временем стали звать его отцом.
  Талант провиденья в семье больше ни у кого не проявился. Но порой Веронике снились две белокурые худенькие женщины, это были Лейсе и Фаина, они охраняли покой и счастье людей, что помогли друг другу в трудные моменты жизни.
 
  Шли годы. Вера часто вспоминала обещание, данное когда-то Люси: найти родственников давно жившей Катерины Соколовой, прабабушки слепой провидицы. Вера и Богдан Анатольевич пытались это сделать через архивы. Но пока ничего не получалось. Все решил случай.
  Прошло несколько лет. Все собрались по радостному поводу.
  Были крестины у дочерей институтской подруги Веры - Любы, что жила тут же, в пригороде П-ва. Когда-то Люба попала в трудную ситуацию, и Вероника и ее друзья заботились о ней. Но позади остались все проблемы. Люба вышла замуж за Михаила Дубинца. И вот сегодня крестили дочерей Любы - Нюсю и Лизу, а также еще двух девочек-близняшек - Людмилу и Елену, дочерей местной знахарки и колдуньи Лизы Годеоновой, которая приходилась тетушкой Михаилу, мужу Любы.
  На крестины собрались все друзья Любы - они тоже помогали ей, когда та была в тяжелом положении: в церковь приехали Вера с Никитой, Майка с мужем-генералом, Андриана, и опаздывала Нана. Она появилась последняя, прямо в церковь её привез муж. Она вошла и тихонько встала у стены, осмотрелась и даже немного испугалась, увидев незнакомую белокурую девочку, держащую на руках ребенка. Эта девочка была крестной матерью маленькой Елены.
 -- Боже мой, - говорила она после Вере. - Это же Лейсе, моя маленькая умершая сестричка Лейсе. Такие же голубые глаза, такие же светлые волосы. Только глаза не смотрят в пространство, а прямо в душу.
 -- Я тоже об этом думала, - ответила Вера. - Удивительное сходство. Но эту девочку зовут Елена. Елена Королева. С ней рядом стояла её мать - Алина.
 -- Бог мой, как ты сказала, это Алина? - удивилась Нана. - Я думала, это Лиза Соколова...
 -- Годеонова, - поправила ее Вера.
 -- Да, да, - согласилась Нана, - Годеонова Лиза, тетя мужа нашей Любы, она вышла замуж и стала Годеоновой... Наша деревенская знахарка и колдунья.
  Вера невольно зацепилась за слово "Соколова". Лиза Соколова, деревенская знахарка и колдунья. Ведь Екатерина Тургенева до замужества была Соколовой. От нее передались необычные гены рано умершей Лейсе...
  Но пройдет еще много лет, прежде чем удастся выполнить просьбу Лейсе и найти исчезнувший в горниле революции и гражданской войны род, но не Соколовых, а Орел-Соколовских...
  Мать Екатерины Соколовой, Елена, была урожденная Орел-Соколовская. Она не эмигрировала, как думала дочь, не увезла за границу внучку. Елена с внучкой жила далеко от П-ва в деревне Кочетовка, она, спасаясь от преследований большевиков, взяла себе и внучке другие имена - под именем Евдокии Полосковой знали ее в деревне Кочетовка. Вместе с Евдокией жила дочь Марфа Полоскова, настоящее имя которой было Регина Тургенева, это была дочь Екатерины и Андрея Тургеневых.
  Но с потомками Регины Тургеневой судьба пока не предусмотрела встречи для семьи Котаковых. Еще не скоро встретятся будущий врач Таисия Котакова с вершительницами судеб сестрами-близнецами Олесей и Ириной Милославскими, потомками Регины Тургеневой. Судьба пока приготовила другую встречу. В церкви, на крестинах. Здесь сошлись три ветви: потомки Екатерины Тургеневой и потомки ее брата Евгения Соколова. Это была Лиза Соколова, та самая знахарка и колдунья, как сказала Нана. А белокурая девочка Елена, которую приняли за Лейсе , была дочь Алины Соколовской, одной из сильнейших колдуний рода Орел-Соколовских. Именно с нее, с Алины, начнется соединение рода потомков рода Орел-Соколовских. Очень большую работу через много лет по составлению генеалогического древа проделает младшая дочь Алины Соколовской - Ирина, она же известная актриса Ирена Орел-Соколовская, в замужестве Игл, она же младшая сестра Елены Королевой, которую Нана приняла за мудрую провидицу Лейсе. А пока очень серьезная Ирина тоже стояла в церкви и держала на руках вторую дочку Лизы - Людочку...
  Далее приложить генеалогическое древо, составленной Ириной.
  Продолжение следует. "Вершительницы судеб".
 
 
  2009. Апрель
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
  174
 
 
 
 
Оценка: 9.00*3  Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"