|
|
||
Г Р Е Ш Н И К
Когда твой Ангел сам себя лишь на минуту
Сильней, чем Господа сумеет полюбить,
То будет сброшен он с небес в земную смуту,
Чтоб в этом мире грешном грех свой искупить.
И рядом с нами будет жить одной судьбою,
Совсем как мы, судьбою этой рисковать,
Как мы, смеяться и любить, лишь тосковать
Всегда своей, необъяснимою тоскою.
За мигом - день, за днями - год, с годами - век...
Свой образ ангельский забудет человек.
Но перепутает он следствие с причиной,
Когда, любимую оставив дома ждать,
Сорвётся в странствия, как снежная лавина
С горы срывается - в долину путь искать.
Стерев подошвы, в дни бесчисленных скитаний
В пыли дорожной и в пыли библиотек,
И ненасытную насытив жажду знаний
Из чистых - горных и из мутных - книжных рек,
Устав планету мерить долгими шагами,
И воротившись, наконец, в заветный дом,
Он опоздает - его встретит чёрный холм
И чёрный крест под голубыми небесами.
С любимым долгую разлуку пережить
Ни сердце нежное, ни старый дом, не в силах.
Приходит время, чтобы на родных могилах
Большой ценой за эту истину платить.
И он вина нальёт и скажет тост прощальный:
За бесполезные науки, что постиг,
За улетевший навсегда любимый лик,
За пух земли...и, вдруг, услышит голос дальний
В тумане слёз и поминального вина:
- Сегодня первая тобой принесена.
Своим звеном в цепи знамений и событий
Придёт война, и, неуместный кончив спор,
Сумет он и убивать и быть убитым,
Как то и должен безупречный волонтёр.
Уставы сможет исполнять, ходить в атаку,
Пожалуй, сможет даже то, что потрудней:
Не затевать из-за наград большую драку,
И посылать своим приказом в бой друзей.
Одно не сможет он: понять, кому в угоду
И для чего он их отправит умирать,
Зачем придётся свои жизни им отдать
За - всё равно рабам ненужную - свободу?
Но бойня кончится, забудется пьета,
Глаза обветрятся и побелеет волос;
И тихо скажет за спиной знакомый голос:
- Уже вторая... Она тоже принята.
Жизнь беспощадна и тесна, как двор тюремный:
Терпеть не в силах? - так попробуй убежать!
А он захочет этот мир несовершенный
Перекроить по-новой, перелицевать.
Желанье это, как заразная холера,
Уже не выпустит из плена своего,
И вот работа - ненасытная химера -
Начнёт вытягивать все жилы из него.
Отравит память обо всём, что было прежде,
Талант проглотит и здоровье унесёт,
Потом - последнюю опору и надежду -
Его единственного сына заберёт.
Никто не выправит за нас ошибки наши.
А боль пройдёт и прояснится голова,
Когда послышатся негромкие слова:
- Теперь итог: все три положены на чаши,
Земными стрелками закончен оборот,
Вина искуплена, сполна оплачен счёт.
Когда растают все желанья и волненья
В воспоминаниях и в том, что есть теперь,
Когда сиротство, одиночество, забвенье
Займут места и времена его потерь,
Когда пройдёт и водопады и пороги
Его судьба, и в океан впадёт река,
Тогда пробудятся языческие боги,
Тогда про истину продолжится строка:
- Наш старый мир нельзя познать - все знанья ложны,
В любой войне его нельзя освободить,
И исправлять не стоит - это невозможно,
Тебе одно по силам - новый сотворить!
Но никому со своей мудростью не нужный,
Забывший всех и сам другими позабыт;
Уже предчувствуя, что райский сад жемчужный
Теперь навек ему заказан и закрыт;
Устав от света и сойдя с тропы под тени
Печальных ив, чтоб отдохнуть глаза смогли,
Остановившись на обочине, в пыли
Преклонит он свои ослабшие колени.
И ты увидишь - вот старик, два живой,
Но не припомнишь, озабоченный делами,
А он узнает, и ослабшими руками
Благословит. И распрощается с землёй.
В Эдем вернётся он, в блаженные просторы,
Где кротким ангелом молиться начинал,
Но не откроет Рай ему свои запоры,
Лишь проворчит: - Ты недостаточно страдал.
И он покинет эти дряхлые ворота,
Уже не веря в миражи, и в чудеса,
И в мифы ветхого и крепкого отсчёта,
Расправит крылья, и увидят Небеса
Начало нового, свободного полёта.
И лишь в Аду заметят с завистью тогда:
- Какая чистая, безгрешная судьба.
|