Аннотация: Когда я писала этот отрывочек, я впервые в жизни поняла что такое материнский инстинкт. Ох, как же меня в тот вечер колбасило! ))
Я осторожно приподняла ухватом чугунок, стараясь не расплескать горячую воду, наполняющую ёмкость.
Жар печи торопил задвинуть заслонку, чтобы почувствовать на коже прохладный воздух.
Я вытерла пот со лба и откинула прилипшую к шее прядь. Опрокинула чугунок в тазик, долила холодной водицей и начала мыть оставшуюся после обеда посуду.
Дверь скрипнула, и в неё проскользнул тенью Барбос - наш лохматый дворовый пёс. Внимательные глаза скользнули по мне, нос заходил из стороны в сторону, и это чудо двинулось к своей миске, наполненной мясным супом.
Но стоило псу сделать пару шагов, как дверь вновь открылась, и в неё вихрем внёсся детский смех вперемежку с визгом, за звуком последовало и существо его издающее. Маленькая головка с растрёпанными косичками цвета влажной земли завертелась, оглядывая комнату, и радостно взвизгнула, обнаружив Барбоса у кормушки. Карие глаза девчушки засветились, аленький ротик расплылся в довольной улыбке, из-за чего курносый носик чуть-чуть сморщился, щёчки вспыхнули розовым. Малышка издала возглас, который называла боевым кличем амазонок, и распахнув ручонки побежала к погрустневшему Барбосу.
- Мама, смотри, как я умею! - радостно заголосило дитятко, забираясь на собаку, аки на лошадь.
Хорошо, что Барбос такой спокойный и терпеливый пёс. Другой бы давно покусал проказницу.
- Молодец! Но, может, ты всё же дашь своей "лошадке? покушать?
Малышка безропотно слезла с "коника? и, погладив его по длинной шерсти и пожелав "приятного аппетита?, с довольной улыбкой побежала ко мне.
Я вытираю руки полотенцем и подхватываю маленькую негодницу.
- Когда я вырасту, - заявляет она, - я стану великой воительницей! Правда, мама?
- Обязательно станешь, - важно киваю я. - Как папа.
- Да! - радостно верещит моя воительница.
- Кто тут поминает имя моё всуе? - дверь открывается, впуская в избу высокого мужчину.
Его карие глаза, как у нашей дочери, искрятся смехом, коричневая кожаная куртка и горчичного цвета холщовые штаны покрыты пылью, а то, что сапоги были когда-то чёрными - остаётся только догадываться.
- Папа! - кричит дочь, вырываясь из моих рук. - Папа!
- Вернулся, - тихо выдыхаю я напряжение последних недель, а на глаза наворачиваются предательские слёзы.
Я отпускаю малышку, пытаясь не допустить вселенского потопа из своих глаз. Малявка подлетает к потолку, подкинутая крепкими мужскими руками, и, после приветственного поцелуя отца, убегает на улицу - поделиться новостью с соседскими мальчишками.
Муж подходит ко мне, целует и спрашивает, глядя в глаза:
- Скучала?
- Очень, - выдыхаю я, утыкаясь в широкую мужскую грудь.
- Я больше, - шепчет он мне в волосы.
Мы тихо смеёмся.
Теперь всё будет хорошо!
До следующего похода...