Потерпел наш корабль крушенье
В самый яростный гибельный шторм.
Группа рифов фатальным сближеньем
Нас отправила рыбам на корм,
Но не всех, я успел прыгнуть в лодку,
А за мною - друг-юнга и кок.
Нас болтало как в бочке селёдку,
Словно это был в ад кувырок.
Мяло нас штормовою атакой,
О спасенье молили своём.
Пощадила стихия однако,
На плаву оставались втроём.
Без еды, без воды дрейфовали
Мы с надеждою несколько дней,
На Всевышнего лишь уповали,
Чтоб послал он нам судно скорей.
То гребли интенсивно и рьяно,
До земель не доплыть - далеко.
А когда посреди океана -
Оптимизм убиваешь легко.
В первый день съели хлебные крошки,
Что натряс из карманов нам кок.
Целью нашею стали рыбёшки -
У поверхности юнга стерёг.
Безуспешными были попытки.
Мы - в воде, и её пить нельзя -
Не представить ужаснее пытки.
Обезумели, пусть и друзья.
Я на юнгу посматривал косо
В эти адские горькие дни,
И мечтал из его сделать носа
И ушей что-то вроде стряпни.
Может даже отсечь ему кисти?
Ну хоть пальцы отгрызть на ногах.
Постоянно подобные мысли
Меня рвали, и рвал меня страх.
Неужели могу на такое
Быть способным?! О, Боже! Прости!
Это - мясо! Мясцо молодое!
Его можно сырым есть почти!
Я не вынесу, Господи, жажды!
Его кровь - знаю - пряный бальзам!
Он, наверное, тоже однажды
Обо мне так раздумывал сам.
Кок - худой, престарелый, не сочный
И похож на святого отца.
Я пришёл в себя лунною ночью,
Запланировав сдюжить мальца.
Ночью той будто всё изменилось:
И луна как-то ярче цвела,
Наша лодка сильнее кренилась,
Голова лёгкой-лёгкой была.
Вдруг задёргалась лодка сильнее,
Хотя ветер ослаблено стих.
Я увидел, от страха немея -
Нет попутчиков рядом моих.
Мне почудились кваканья звуки?
В голове у меня? Иль со рта?
Из-под лодки ползли чьи-то руки,
Крепко лодку держа за борта,
А затем, вопреки всем желаньям,
Источая зловонную гарь,
Через борт перелезла с рычаньем
Человекоподобная тварь!
Вместо глаз - осьминожьи присоски,
Пупыри на плечах и спине,
Её руки - беспалы и плоски.
Тянет эти обрубки ко мне!
Отшатнувшись в сей миг с омерзеньем,
Инстинктивно схватил я весло.
Это что-то со мною? Со зреньем?
В лихорадке меня затрясло.
По волнам прекратилось скольженье,
Вопль испуга распался у гланд.
Нет, не плод моего воображенья
Этот мерзкий, вонючий мутант,
Истекающий гнилостным соком.
Пока я погружался в свой бред,
Он легко слопал юнгу и кока,
Как котлетки в нежданный обед.
Осветила луна его спину,
С доброй дюжиной мелких горбов.
Я подумал, что я уже, сгинув,
Нахожусь в плену адских оков.
На хребте, из зелёного мяса -
Не горбы - я поспорить готов!
В муке боли застывшая масса
Человечьих уродливых ртов!
Приближаясь ко мне, тварь грозила,
Её жаберный хрип одурял.
Размахнулся веслом что есть силы,
И по черепу точно попал.
Шумно брызнула клейкая жижа,
И забили фонтаны из морд.
Не пуская создание ближе,
Вновь ударил, отправив за борт.
Что же это случилось такое?!
Может это сам дьявол? Иль бес?
Я лежал и смотрел без покоя
В черноту неподвижных небес.
Нету звёзд, только лунное око
Покрывало меня серебром.
Стало грустно, до слёз одиноко,
Точно стыл в измеренье ином.
Выдержка из статьи газеты "Нью-Йорк Таймс" от 30 мая 1899 года:
"...неделю назад судну "Эвенджер", принадлежащему Соединённому Королевству, удалось обнаружить дрейфующую в Тихом океане лодку. В ней оказались двое измождённых мужчин, чудом выживших после кораблекрушения. Ужасающие подробности поведали полусумасшедшие спасённые Джеймс Литтл и Роджер Майр: чтобы не умереть от голода и жажды, им пришлось съесть обезвоженного до обморочного состояния третьего члена экипажа выжившего вместе с ними - помощника капитана затонувшего корабля..."