Сегодня у четы Полставки должен был родиться ребёнок, и мужчина во что бы то ни стало обязан был присутствовать при его рождении. Он слишком долго откладывал, слишком долго думал о том, стоит ли ему осуществлять задуманное или просто смириться и принять свою судьбу. Но вот когда он узнал, что в городе должен родиться ребёнок, его внутренний голос просто взорвался от ликования, подталкивая его свершить задуманное. Голос шептал ему, уговаривал, описывал ужасные картины будущего, которое его ждёт, если он не поспешит, если он не решится воплотить свой план в жизнь. Мужчина даже некоторое время сопротивлялся этому голосу, исключительно ради приличия, примерно минут десять, после чего он взял себя в руки, убедил все стороны своей личности, что так надо, и отправился в путь.

Это не был какой-то особенный ребёнок в плане каких-то специфических внешних обстоятельств или сверхъестественных особенностей, однако этот ребёнок всё же был особенным, он был единственным ребёнком, который соизволил родиться за последние десять с лишним лет. По мнению мужчины, это могло значить, что, возможно, этот ребёнок был последним, которому было суждено родиться в этом мире, по крайней мере, пока этот мир находится на том этапе своего бытия, на котором он непосредственно находится. Потому у мужчины были все основания полагать, что этот ребёнок - его последний шанс осуществить свой замысел. Даже если завтра он узнает, что этот ребёнок был не последним, а, скажем, из последней десятки детей, то он всё равно просто не может себе позволить упустить данную возможность.

В спешке забежав в цветочный магазинчик на углу, мужчина впопыхах выбрал один из уже готовых букетов. Он не был уверен, так как совсем не разбирался в цветах, но, кажется, в нем были смешаны цветы гвоздики, анемона и фиалки. Пусть он не был другом семьи или вообще хоть сколько-нибудь знакомым им человеком, пусть он планировал сделать с их ребёнком то, ну, то, что планировал, и пусть у него было немного времени, но он всё же был человеком воспитанным и просто не мог себе позволить прийти на роды без подарка.

Быстро расплатившись с продавщицей цветов, мужчина продолжил свой путь. Его по-странному забавляла ситуация, в которой он оказался. Мысли роились в его голове, создавая видимость душевных терзаний. Ведь он сам когда-то согласился со всеми условиями и принял на себя эту роль, а теперь он спешит со всех ног, чтобы скинуть всё это на ребёнка, которому только предстоит сделать свой первый вдох. А чего они от него ожидали, если планировали так долго тянуть со всем этим? Да и планировали ли они вообще, или попросту забросили это дело на неопределённый срок, надеясь, что никто и не вспомнит? Неужели они думали, что его решимость никуда не денется за столько лет? И как они вообще себе это представляли? Ты жди, пока не дождешься, а как дождешься, ну давай, делай, что должен. Так что ли они думали? А ведь когда-то и он так думал, и он ждал, к сожалению, он ждал слишком долго, слишком долго, чтобы не начать думать о том, хочет ли он вообще этим заниматься.

Мысль всё бросить и заняться чем-нибудь другим вошла в разум мужчины ненавязчиво. Одним неприметным днём, таким же, как и во все другие дни, в которые ничего особенного не происходит. Он отстранённо бросил немного уставший за день взгляд в камин и подумал: 'Ну и на кой мне всё это?'. Сначала мужчина списал эту свою мысль на усталость, эмоциональное выгорание и кто знает на что ещё. Но время шло, а мысль эта и не думала никуда уходить, будто бы арендовала воображаемый столик в его сознании и сидела за ним с задумчивым видом, почитывая газету, уделяя при этом особое внимание разделу с вакансиями. Мысль крепла, обставляла вокруг себя интерьер и вообще, в некотором роде, уже вела себя так, словно это она хозяйка в его голове. Всё это продолжалось до дня, когда мужчина увидел в газете заголовок на первой странице, который гласил, что некая Виктория Полставки ждёт ребёнка. До этого момента его мысли были просто навязчивой идеей, которой не суждено было воплотиться, но теперь, теперь у него появился шанс. И вот он здесь, спешит со всех ног к дому Культурного Просвещения, чтобы купить билет, возможно, на последние роды этого мира.

Есть нечто закономерное в том, что подобные события стали настоящим шоу. Мир, в котором уже почти нет детей, жаждет лицезреть каждый момент рождения нового ребёнка. Ничего не способно вызвать у публики столько эмоций, как этот столь естественный процесс, некогда доступный каждому, а теперь же ставший настоящей экзотикой. Последний раз, который мужчине довелось засвидетельствовать, собрал огромный зал. Дамы и господа заполняли собой каждый свободный сантиметр доступного пространства и увлечённо, с замиранием сердца следили за процессом на протяжении неполных шести часов. Когда роженица, наконец, произвела на свет нового ребёнка, зал взорвался аплодисментами, естественно, стоя. Да, вот это было зрелище, тогда казалось, что больше ему не доведётся видеть ничего подобного, и он рад, что те его переживания на сей счёт оказались напрасными.

Подходя к кассам, мужчина отвлёкся от своих мыслей и увидел именно то, что ожидал увидеть. Ажиотаж был просто поразительным! Очередь за билетами уходила куда-то вдаль, заворачивая за угол, скорее всего, не один раз, не позволяя тем самым разглядеть своего конца. Хорошо, что мужчина заранее сделал бронь, и оставалось только расплатиться, а то он боялся представить, что бы его ждало, не решись он на столь предусмотрительный поступок. По сравнению с остальными кассами, касса, предназначенная для тех, кто сделал бронь, была почти пустой, перед мужчиной стояло всего-то пара человек, и то, судя по их поведению, они были вместе, что ещё больше ускоряло дело с получением билетов. Не прошло и минуты, как мужчина уже расплатился, забирая свой билет, и, вздохнув от облегчения, пошёл в зал, где совсем скоро должны были начаться роды. По пути к своему месту мужчина то тут, то там встречал парочки, так же как и он идущие к своим местам и воодушевлённо обсуждающие предстоящее представление. Публика была взбудоражена ожиданием столь редкого зрелища, что всячески демонстрировала всеми доступными способами. Но истинные свои чувства публике ещё только предстояло продемонстрировать, а потому, пусть все были возбуждены предстоящим зрелищем, но всё же пытались держать себя в руках, ограничиваясь бурными обсуждениями полушепотом и мелкими выходками.

Заняв своё место в первом ряду, мужчина, наконец, смог полностью расслабиться и с облегчением вздохнуть. Больше не было препятствий его плану, а его совесть к этому моменту уже сделала всё от неё зависящее и, поняв, что не способна добиться удовлетворяющего её результата, умыла руки, предпочтя уделить время просмотру воспоминаниям о невинном детстве. Чтобы сбросить с себя остаток напряжения, мужчина достал из внутреннего кармана своего пиджака трубку и свёрток с табаком. Это была вполне обычная, можно даже сказать, почти что классическая трубка, каких бесчисленное множество, единственной её особенностью был небольшой узор, напоминающий морскую пену, да и то настолько потёртый временем, что чтобы его разглядеть, приходилось целенаправленно вглядываться. Привычно набивая трубку табаком, мужчина всегда делался увлечённым и отстранялся от всех переживаний, такая, как он любил говорить, своего рода медитация, позволяющая отбросить всё ненужное и сосредоточиться на важном. Прикуривая трубку в зале, в который с каждой минутой прибывало всё больше людей, он не беспокоился о том, что кто-то попробует его одёрнуть или возмутится его действиями, в таком мире никого не заботило что-то на подобии курения. По правде, в таком мире людей вообще мало чего заботило, и этих несчастных сложно было в чём-то упрекнуть. Большинство из них даже не способны представить всю ту абсурдность, пронизывающую их существования, а те, кто способны на это, давно уже позабыли, как это делается. На самом деле, порой он думал, что было бы неплохо, если бы и он мог стать таким же, как и они, просто перестать волноваться, перестать думать о вещах, которых в этом мире даже нет, но он не мог, 'роль, которая была уготована ему, не позволяла расслабиться. А может быть, он и вовсе не способен был стать таким же, как они. По крайней мере, сегодня он скинет с себя эту 'роль', а точнее, передаст её ребёнку. Мужчина боялся, что он может остаться последним существом, помнящим, каково это - жить в правильном мире, что служило ещё одним аргументом в пользу правильности его действий. Он вовсе не имел в виду, что есть миры правильные и есть неправильные, он имел в виду, что есть миры такие, какими они были задуманы, и есть миры, которые были заброшены своими создателями, не доведёнными до задуманного результата, а это, по его скромному мнению, было совсем неправильно. К сожалению, мир, в котором он обязался пребывать, если это можно так назвать, был именно что неправильным. А ведь какие были начинания, какие амбиции, какие планы? И всё это под хвост какому-то неприлично усатому, хвостатому существу, считающему себя властителем всего сущего и не признающему никаких границ.

- Не угостите огоньком? - Прервала его размышления дама, усевшаяся на место по соседству.

- Д... да! Конечно, прошу. - Немного замешкавшись, ответил мужчина, протягивая даме наспех зажженную спичку.

- Это невероятно волнительно, не находите? - Продолжила общение дама, прикуривая сигарету, вставленную в длинный мундштук, выполненный из гладкого бежевого материала.

- Вы, полагаю, имеете в виду роды? Да, я уже было думал, что мне больше и не представится возможности лицезреть нечто столь редкое. Когда-то роды были обыденностью, все рожали и делали это постоянно, некоторые даже по нескольку раз на дню, а теперь... Теперь хорошо, если удастся увидеть хотя бы ещё парочку.

- Без сомнения. Моя бабушка любит рассказывать о старых временах, о том, как всё было устроено в годы её молодости, ещё до переселения. Но, по правде, я никогда не воспринимала её истории всерьёз.

- А, так вы, мисс, получается, из третьего поколения?

- Да, моя мать родилась уже здесь больше двухсот лет назад, как она считает. Я полагаю, что она просто скромничает и сбрасывает себе пару сотен лет, хочет, чтобы мой отец думал, что она моложе его. Ну, Вы понимаете.

- Да, вполне естественное желание, - произнёс мужчина, всячески пытаясь сделать вид, что он понимает, но он не понимал.

- По правде, я должна признаться, что мне никогда прежде не доводилось бывать на родах. А вам?

- О, я бывал на нескольких. И хочу Вам сказать, что на сегодняшний день в мире больше не осталось более желанного зрелища для искушённого зрителя. Так что Вам сильно повезло, что вы смогли сегодня здесь присутствовать.

- Нет, что Вы, в этом нет совершенно никакого везения, чтобы кто-то моего положения позволил себе пропустить нечто столь экзотическое - нонсенс.

- Полагаю, Вы правы, - неуверенно согласился мужчина, решив более внимательно осмотреть свою собеседницу.

Было странно, что он раньше этого не подметил, но рядом с ним сидела молодая девушка. Она определённо имела весьма приличный рост, скорее всего, она была даже выше его самого. Её волосы были чёрными как смоль и имели вьющуюся текстуру. Кожа девушки была бледной, без каких-либо признаков того, что она вообще когда-нибудь выходила на улицу в солнечную погоду, что немного смущало, ведь сегодня погода была вполне себе солнечной, и, на его вкус, даже слишком. Острое лицо девушки украшала игривая улыбка с лёгкой ноткой хитрости, в то время как один из глаз девушки был закрыт чёрной кожаной повязкой.

- Мартиша, Мартиша Листес, но для друзей просто Тиш, я надеюсь, мы с вами станем близкими друзьями, - представилась девушка, заметив, что мужчина, наконец, проявил к ней интерес.

- А, кхм... да, очень приятно, - неловко проронил мужчина, неожиданно для себя смутившись. Было в голосе этой девушки что-то такое, что могло в мгновение подорвать его самообладание, но, к счастью, Ключ уберёг его от этого, и он смог сдержаться и не представиться ей в ответ своим настоящим именем.

- Ман Пен, очень приятно! - Стараясь с как можно большей искренностью в голосе, представился мужчина. - Но можете называть меня просто Ман.

- Вы не представляете, как я рада нашему знакомству, мистер Ман.

- Да, да, я тоже очень рад, - ответил мужчина.

Мужчина намеревался продолжить разговор с девушкой, но их прервали. На сцену вышел конферансье, давая понять, что действо начнётся с минуты на минуту. Он произнёс небольшую речь о том, какая редкая возможность им всем выпала сегодня, и пожелал зрителям увлекательного времяпрепровождения, после чего удалился. Как только конферансье покинул сцену, свет в зале полностью погас. Занавес медленно открылся, открывая вид на белое, почти прозрачное полотно, подсвеченное так, чтобы зрители могли видеть тени тех, кто за ним находился. Это было сделано для спокойствия роженицы, ну и излишне впечатлительных зрителей, само собой. Да и вообще, было бы неправильно показывать само действо как есть, это же Дом Культуры в конце-то концов.

- Свет прекрасно подобран, вы не находите? Особенно мне нравятся колебания, получающиеся от изменчивой структуры пламени, это так завораживает и успокаивает, - попытался продолжить разговор мужчина, поворачиваясь к девушке.

Она медленно повернулась к нему, её лицо было украшено загадочной улыбкой, после чего она прислонила к своим губам указательный палец правой руки, исполняя довольно известный жест, просящий тишины. Поняв, что он действительно как-то забылся, и что он вообще-то пришёл сюда именно из-за предстоящих родов, мужчина вновь повернулся к сцене, сосредотачиваясь на шоу.

Первым делом зрители увидели, как на сцене появились тени нескольких людей, то были актёры, выносящие реквизит. Даже такие простые действия исполнялись с должной артистичностью. Тени двигались плавно, ритмично и с присущей опытным актёрам грацией. Как только весь реквизит был размещён и актёры удалились со сцены, голос конферансье из-за сцены объявил: 'Виктория Полставки и акушеры!'. Появилось ещё три тени. Одна из появившихся теней явно принадлежала роженице, то была весьма внушительная тень, принадлежавшая не менее внушительному человеку с объемным животом и пышными формами. Некоторое время тени потратили на то, чтобы правильно с должной артистичностью расположить роженицу на специально приготовленной кушетке, после чего начались длительные и невероятно увлекательные роды.

Ровно четыре часа пролетели в одно мгновение. Зал с замиранием сердца следил за каждым движением теней, слушал каждый звук, который только мог уловить. Мужчина сам не заметил, как погрузился в созерцание этого, бесспорно, невероятного процесса, да так глубоко, что почти упустил из вида цель своего визита на данное мероприятие. Ещё бы чуть-чуть, и момент мог быть упущен, хорошо, что он смог вовремя опомниться. Заметив, что вот-вот ребёнок появится на свет, он приготовился. С его уст, почти неслышно, начали слетать слова, обращённые к чему-то таившемуся глубоко внутри него. Оно поднималось из глубины его подсознания, нехотя выходя на свет. Его глаза почернели, совсем лишившись белков, из-за чего зрачков больше не было видно. Чёрные вены паутинкой пульсировали вокруг чёрных, как бездна, глаз, в то время как кожа лица стала бледной, словно снег. Чем больше мужчина говорил, тем сильнее менялось его лицо, придавая ему нечеловеческий вид. Его губы потрескались, и из них не спеша сочилась густая чёрная дымка, от которой вело холодом и чем-то ужасно знакомым. И вот момент настал, ребёнок появился на свет, но ещё не успел сделать свой первый вдох. С губ мужчины слетели последние слова, и сгусток чёрного дыма вылетел из его рта, заполнив собой весь зал. Мужчина не переживал о том, что кто-то может увидеть Ключ, это было почти невозможно, вряд ли столь могущественное существо соизволило бы прийти на это шоу, однако кто-то увидел, чего он не смог заметить. Мужчина задержал дыхание, закрыл глаза и заткнул нос пальцами. Он, во что бы то ни стало, должен был не допустить того, чтобы Ключ вернулся в него, благо ждать оставалось недолго. Лёгкий шлепок раздался на сцене, и всего через мгновение за ним последовал крик, первый крик. Мужчина открыл глаза, его взору предстала картина, которою он жаждал увидеть, исторгнутый им чёрный дым устремился к ребёнку, соблазнённый его первым вдохом. Ребёнок кричал что было сил, в то время как Ключ проникал в его тело, всего пары мгновений хватило, чтобы весь дым исчез, спрятавшись внутри своего нового хозяина, а после всё затихло, ребёнок больше не плакал, что немного взволновало публику.

- Девочка! - громогласно объявил конферансье. - Абсолютно здоровая!

Зал взорвался овациями, свист и радостный смех оглушали своим напором и непрерывностью. Мужчина облегчённо распластался в своём кресле, переводя дыхание. Теперь он мог наконец-то думать о том, что ждёт его впереди, теперь он мог сам строить свою судьбу и, возможно, даже влюбиться и завести семью. Кто знает? Он встрепенулся, воодушевленный этими мыслями, и на волне охвативших его новых эмоций решил попробовать, ведь рядом с ним сидела привлекательная девушка, которая сама проявляла к нему интерес.

- Ну как Вам представление? - обратился он к Мартише.

Девушка явно нехотя перевела на него взгляд, после чего скупо обронила: 'Да-да, хорошо, спасибо', - нетерпеливо возвращая свой взгляд на сцену.

Мужчина уловил что-то странное в этом её взгляде, он мог поклясться, что всего пару минут назад девушка смотрела этим заинтересованным взглядом именно на него. А сейчас она словно бы потеряла к нему весь интерес.

- Наша дружба в силе? - Аккуратно поинтересовался мужчина у своей соседки.

- Не думаю, что теперь в этом есть необходимость, - отстраненным голосом произнесла Мартиша. - Поймите правильно, та часть, что меня в Вас заинтересовала, теперь, скажем так, больше Вам не принадлежит, - продолжила свою мысль девушка, в последний раз одаривая мужчину своей хитрой улыбкой, после чего снова перевела свой взгляд на сцену.

Мужчина не был дураком, и ему не понадобилось много времени, чтобы понять, что она имела в виду. Он всё понял. Она знала! Она знала, что он сделал. Это было видно, тот же заинтересованный взгляд, что он ощущал на себе, сейчас был устремлён на сцену, туда, где новую обладательницу Ключа передавали матери. Какое-то тревожное чувство охватило его всего на мгновение, и он, к своему удивлению, поддался ему.

- Хорошего дня, - попрощался он со своей соседкой, прежде чем встать и уйти.

Мужчина спешно покинул зал, что было непросто из-за невероятно плотного скопления людей. Раньше они бы сами расступались перед ним, но сейчас ему приходилось тратить много сил, чтобы преодолеть их плотный строй. Лишь выйдя на улицу, мужчина наконец смог облегчённо выдохнуть. Так вот что раньше люди чувствовали в его присутствии. Это освежает. Искренняя улыбка расцвела на его лице, он был счастлив, ведь теперь он был свободен.

- Пожалуй, в честь такого события можно позволить себе угоститься пирожным, и, наверное, даже не одним, - с энтузиазмом воскликнул мужчина и танцующей походкой направился в ближайшую кондитерскую.