Бруевич Елена Александровна
Здравствуй, Новый год

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Для кого-то новогодние праздники - возможность хорошенько отдохнуть и отвлечься от повседневных хлопот. Но для Алины, хозяйки трех лабрадоров - это время больших хлопот и волнений: на время зимних каникул в ее загородный дом съезжаются погостить собаки в большом количестве. К тому же, как назло, именно под Новый год происходят неожиданные и достаточно неприятные события, которые приходится распутывать всем.


 
  Новогодние каникулы
 
  Для кого-то новогодние праздники - возможность хорошенько отдохнуть и отвлечься от повседневных хлопот. Но для Алины, хозяйки трех лабрадоров - это время больших хлопот и волнений: на время зимних каникул в ее загородный дом съезжаются погостить собаки в большом количестве. К тому же, как назло, именно под Новый год происходят неожиданные и достаточно неприятные события, которые приходится распутывать всем.
 
  Это случилось 6 лет назад. Заканчивался високосный 2004 год.
 
  Глава 1
 
  "Ты живешь не своей жизнью", - эти слова звенели у меня в ушах с самого утра. Сей неутешительный диагноз поставил мой старший сын, и это было особенно обидно. Тем более что справедливо.
  Почему так получается, что я все свое свободное время занимаюсь чьими-то проблемами, начиная с проблем своих домочадцев и заканчивая посторонними людьми?
  Сегодня эта мысль была мне особенно неприятна, и я решила при первой возможности с этим разобраться, чтобы изменить жизнь к лучшему. Другой-то жизни не будет!
  В предновогодние дни частенько начинаешь подводить, можно сказать, промежуточные итоги своего существования. Заканчивается очередной этап жизни, пусть и календарный...
  Тянет пофилософствовать, покопаться в себе... Выводы неутешительные ­ - жизнь проходит. И все складывается не так, как представлялось во времена беспечной юности.
  Если взглянуть со стороны, мне грех жаловаться на жизнь: у меня чудесный муж, замечательные сыновья, интересная работа. Все так, но когда это ежедневно требует огромных усилий, направленных на то, чтобы с трудом налаженный быт не развалился, и чтобы все успеть...
  Успеть сделать то, что нужно, а не то, что в данный момент просит душа. Как же все это удручает! Вертишься как белка в колесе, не имея возможности остановиться на мгновение и задуматься о жизни, да просто полюбоваться природой, почувствовать прелесть первого снега, понюхать его, как это делают мои собаки, выбежав на улицу...
  Вот кто умеет искренне радоваться, вот у кого можно поучиться...
  Как понять, правильно ли мы живем? Ответ на этот вопрос я нашла в словах героини одной из передач по телевизору. Оказывается, нужно просто представить себе внезапно свалившийся на голову миллион долларов. Естественно, при таком раскладе, надобность в каждодневном труде, чтобы заработать на хлеб, отпадает. И спрашивается, будут ли люди в такой ситуации продолжать то, чем они в настоящее время занимаются, чем зарабатывают на хлеб насущный?
  Я, например, сразу представила себе, чем я буду с удовольствием заниматься, не думая о деньгах. Наверное, любимыми детьми, собаками, путешествиями и налаживанием такого быта, чтобы все было максимально комфортно и радовало глаз. Выращиванием необыкновенной красоты цветов и кувшинок в собственном пруду. На ухоженном участке земли в пару гектаров...
  Наукой, конечно, тоже, но уже в качестве хобби, и главное, чтобы не ездить на работу каждый день, теряя по три часа в дороге.
  Что касается моей закадычной подруги Галки, то она бросит свой банк, не задумываясь, так как ее приличная зарплата не способна компенсировать тот стресс, который она ежедневно получает на работе в кругу коллег исключительно женского пола и в подавляющем случае в предклимактерическом возрасте. Некоторые из этих коллег взяли за привычку набрасываться друг на друга ни с того, ни с сего, что способно выбить из колеи даже такого уравновешенного человека, как моя Галка.
  Я спешила домой в один из тех предпраздничных дней, когда католическое Рождество, которое нам, православным, вроде бы и не полагается справлять, а мы все равно его отмечаем, уже прошло, а новогодние праздники еще не начались. Настроение было, в принципе, приподнятое, но мысли о собственной ущербности не давали покоя. Если подумать чуточку, трудно не сообразить, что глупо раздавать опрометчивые обещания направо и налево (моя беда, как и язык - враг мой) . Ведь вслед за этим приходится страшно напрягаться, чтобы эти обещания выполнить. Многие совсем не стесняются попросить об услуге, а у меня не поворачивается язык отказать...
  К тому же в кои-то веки подруга Галка провела со мной по телефону воспитательную беседу. С некоторых пор я внимательно прислушиваюсь к ее советам. В самом деле, если женщине за сорок, а больше тридцати не дают, ее слова не следует пропускать мимо ушей.
  - Ты, Алина, должна вплотную заняться собой, особенно внешностью и здоровьем! - заявила она со знанием дела.
  - Да я вроде и не больна, а внешность моя мужу нравится, чего еще желать...
  - Он на тебя и не смотрит, привык за двадцать лет. Что касается здоровья, об этом надо думать постоянно, а не махать руками после драки, когда поздно что-то предпринимать.
  - Ты, дорогая, как всегда права, я и не спорю, - мямлила я, мечтая прекратить этот разговор.
  - Ты когда, Алина, в последний раз была у косметички? - тон Галки стал угрожающим.
  - А что, уже надо? - я как-то затруднялась с ответом, когда именно.
  - Все, - заявила подруга, прощаясь, - в ближайшее время идем в салон. Вместе, чтобы ты не смогла увильнуть.
  Я согласилась и клятвенно пообещала в ближайшее время вплотную заняться собой под непосредственным Галкиным руководством.
  Вечером, после работы, я призадумалась и основательно покопалась в своей неразумной голове. В результате вынуждена была констатировать, что очень несовременна и по-дурацки устроена, а именно, давши обещание, стараюсь выполнить его, во что бы то ни стало. Вывод очевиден: нужно прекратить обещать что-либо кому-либо раз и навсегда.
  Потому что желающих воспользоваться моментом, взять обещание и потом сесть на шею, свесив ножки, вокруг предостаточно.
  В результате всего этого радостное ожидание новогодних праздников превращалось в ожидание кошмарных хлопот для меня и, к сожалению, для моих домочадцев.
  Наше большое семейство, а именно, мы с мужем Ванечкой и двумя взрослыми сыновьями - студентами университета, а также тремя собаками, постоянно проживаем в загородном доме в деревне Вешки.
  Это здорово. С одной стороны - есть возможность вести здоровый образ жизни на природе и держать кучу собак, что немыслимо в городской квартире. С другой стороны - до Москвы рукой подать. Город настолько близко, что с крыши нашего старого уютного дома можно видеть даже новостройки на окраине.
  А это немаловажно, так как все члены нашей семьи - и родители, и сыновья работаем и учимся в Москве. На машине в город мы обычно не ездим, пользуемся общественным транспортом. Так быстрее, удобнее и безопаснее, если принять во внимание постоянные многокилометровые пробки на шоссе при въезде в Москву. А потрепанный видавший виды "Жигули" в нашей деревне удобно использовать лишь для поездок за покупками в выходные, а также при прочих перемещениях в рамках, ограниченных ближайшим Подмосковьем.
  Еще пару раз в год мы торжественно выезжаем со своими питомцами на собачьи выставки, правда, большими успехами похвастаться не можем. Хотя все наши родственники и знакомые совершенно справедливо уверены, что моих собак просто засуживают. То есть, мы пока остаемся без титулов. По мнению многих наших знакомых, надо совсем быть слепыми, чтобы не видеть, что мои собаки вне конкуренции. В смысле красоты и сообразительности.
  Уточню, что все три моих животных - лабрадоры, а это значит, что они не только красивые, но еще и очень умные девицы. Старшая - Сонечка, толстушка палевого окраса, умна и интеллигентна, а с возрастом у нее появилось такое качество, которое лабрадорам не очень свойственно: терпение и умение спокойно ждать. Младшая собака, егоза и хулиганка Груся, а также ее мамаша - крепкая и очень серьезная Роберта, обе - темно-шоколадного окраса. Этот окрас считается редким для лабрадоров и поэтому особенно ценится.
  В последние годы из-за подобных тенденций в мире собачьей моды в Москве половина щенков - лабрадоров рождается того самого, редкого, окраса: спрос порождает предложение. В результате все реже и реже встретишь этих замечательных собак, обладающих классическим черным окрасом. Мне же собаки нравятся все. Не люблю лишь откровенно агрессивных.
  Так вот, что касается моих питомцев - они очень разные, и по характеру, и по темпераменту, поэтому в нашем доме не соскучишься! Ни мы с мужем, ни наши взрослые сыновья, ни гости, обожающие навещать нас в нашем подмосковном "захолустье" на однообразие и рутину пожаловаться не могут.
  Короче говоря, благодаря мне и моим опрометчивым обещаниям все наше семейство, включая собак, с содроганием ждет, когда в течение нескольких дней, еще до наступления Нового года к нам на дачу начнут поступать лабрадоры в изрядном количестве на передержку.
  То есть пожить и порезвиться по полной программе во время новогодних каникул их обеспеченных хозяев, зацикленных на обязательности сбежать из Москвы куда подальше, когда выпадает неделя - другая свободная.
  Конечно, все это обходится хозяевам не бесплатно: собаки приедут со своим кормом, игрушками, а также некоторой суммой денег, которая, в основном, будет потрачена на покупку корма и лакомств уже моим собственным собакам.
  Все, однако, осложняется и тем, что, попав к нам, приезжие лабрадоры начинают отвязываться по полной программе. Воспитывать я их не собираюсь, просто не до этого. Слежу по возможности, чтобы они не передрались и не покалечили друг друга, а также были сыты и здоровы.
  При таком столпотворении даже этот минимум дел отнимает у меня чертовски много сил. Собаки - гости, как на подбор, очень веселые, активные и непослушные. С послушными-то хозяева и их родственники легко справляются и сами. К тому же на свежем воздухе и на большом участке, где можно вволю бегать, безнаказанно копать ямки, выслеживая местную живность - мышей и крыс, у наших хвостатых постояльцев начинает "сносить крышу".
  Первые дни, когда происходит адаптация приезжих, мы, в смысле, мой муж и дети, сидим дома, забаррикадировавшись в ожидании, когда первый ажиотаж и взаимное привыкание, сопровождающееся оглушительным гавканьем и подскоками, кто выше прыгнет, постепенно сойдет на нет.
  Короче, в тот предновогодний вечер уже потемнело, когда, вернувшись с работы, я открыла входную дверь и, выпустив своих собак погулять, вошла в дом в надежде спокойно раздеться и разобрать сумки с продуктами.
  Но не тут-то было. Лабрадоры любят компанию, поэтому гулять без хозяйки им не в радость.
  В результате мои три девицы уселись в кружок недалеко от входа в дом, устроив подобие сидячей забастовки и устремив на дверь морды, исполненные укоризны.
  Понятно, что мне с моим мягким сердцем долго не выдержать. Хвостатые диктаторы уверены и последовательны в отстаивании собственных интересов. Хозяйка должна понять, что сначала необходимо хорошенько подкрепиться, а потом уже гулять и все остальное. Я обреченно вздохнула, отложила свои дела и начала приготовления к кормежке: достала миски, кефир с творогом из холодильника, чтобы разбавить и приправить свежатинкой моим питомцам изрядно надоевший "очень сбалансированный" собачий корм.
  Одновременно с размешиванием корма попыталась вспомнить, куда же подевался календарик, в котором я обычно отмечаю, когда и кого из собак ожидать в гости в ближайшее время.
  Через пару минут, когда все было готово, я пригласила своих терминаторов на кормежку. Открыла дверь на улицу и посторонилась, пропуская собак, ринувшихся к своим мискам, стоявшим каждая в строго определенном месте. Потому как Грусе, например, как самой младшей и активной полагалось порция в полтора раза больше, чем старушке Соне.
  Через пару минут, когда корм был съеден, а пол вокруг мисок тщательно обработан шершавыми языками, я снова выставила собак гулять, чтобы не мешались под ногами и дали возможность спокойно собрать миски. Иначе беготня собак от одной миски к другой с инспекцией по поводу случайно завалявшегося и поэтому особо вкусного кусочка может затянуться до бесконечности.
  На улице раздался шум и гавканье - это собаки приветствовали хозяина, моего мужа Ваню, вернувшегося с соседнего участка. Наш новый участок - это земельный надел, где он развернул строительство нового дома, большого и теплого. Где, по его разумению сможем спокойно разместиться и мы с собаками, и наши дети с будущими женами и детьми. Участок, к счастью, находится недалеко, всего в километре от нашего старого дома.
  Мечта построить дом своими руками у мужа с детства. Поэтому, когда у нас появилась возможность, мы приобрели задешево хороший участок в своем же поселке, вдали от дорог, как автомобильных, так и железных. Вот на этом участке уже пятнадцать лет как мой Иван развернул строительство деревянного дома с подземным этажом, большой мансардой, в общем, такого, как ему виделось в счастливых снах. К сожалению, воплощение этой самой мечты сильно, практически неприлично, затягивается в виду ограниченности нашего семейства в деньгах. Но мой муж не унывает, каждый год что-то достраивая на новом участке. Иногда привлекая помощников в виде заезжих гастарбайтеров, которые за все берутся и ничего не умеют. Зато безропотно переделывают то, что по недогляду хозяина напортачили. И еще у них есть утомительная манера садиться на корточки и отдыхать, как только работодатель отвернется. Отдыхать они могут даже не начав работать. Лишь бы платили...
  Старый дом с его проблемами, естественно, остаются в стороне, руки не доходят даже крышу починить, а о теплом туалете в XXI веке остается только мечтать. Зато в новом доме туалеты и душевые планируются на каждом этаже.
  Я иногда прикидываю, доживу ли я до того момента, когда мы все торжественно переедем в новый дом, радостно наплевав на нашу развалюху.
  Конечно, в старом, любим мною доме все организованно совсем даже неплохо, но близость к федеральной трассе сильно омрачает существование. Эти автомобильные пробки, запахи бензина и выхлопных газов, шум от машин, не прекращающийся даже ночью, мягко говоря, надоели.
  Чудная мысль о том, что мы строим дом в экологически чистом месте, и когда-нибудь в него дружно переедем, греет измотанную шумом и автомобильным бибиканьем душу, как греет каждого нормального человека тихое ожидание праздника.
  Муж пришел с нового участка голодный, усталый, но в глазах читалось умиротворение человека хорошо потрудившегося и заработавшего себе возможность отдохнуть вечером. Как же, дождешься в этом семействе помощи, - читалось в его глазах. Например, могли бы помочь в элементарной уборке строительного мусора или наведением порядка на земельном участке, корчевке пней или еще чего-нибудь такого же несложного.
  Ванюша осмотрелся и на всякий случай надулся и принял вид страшно недовольный жизнью: несознательные личности мотаются на работу и там бездельничают, готовясь с коллегами к встрече нового года, тогда как сознательные трудятся в поте лица на благо семьи. Все это было рассчитано на единственного зрителя: на меня.
  Я тут же сориентировалась. Только что хвостом не завиляла. В общем, постаралась устроить все так, чтобы Ванюша мог спокойно поесть, не раздражаясь и не обижаясь на наше непутевое семейство, упорно не желающее помогать главе семейства в его каждодневных хлопотах.
  Муж умылся, сел за накрытый стол, поискал строгим взглядом, к чему бы придраться и не нашел: на столе дымился борщ, рядом лежал нарезанный ломтями хлеб, на блюдце - мелко нарезанная зелень, рядом соль, перец - все под рукой, как полагается. И жена, как завершение удачной композиции, стоящая на уместном расстоянии, ни близко, ни слишком далеко, приветливая и в хорошем расположении духа. Не виляющая хвостом лишь по причине отсутствия оного.
  Ванюша начал есть, повеселел и велел "бестолковой, как все женщины по определению" жене поставить чайник. Больше пожеланий и замечаний не последовало, а я и не спорила, и не стала приставать со своими проблемами. Выжидала, когда человек поест и отдохнет.
  Тут мой благоверный меня немного огорошил:
  - Алина, дорогая, ты знаешь, звонила хозяйка Гаврюши, она сегодня привезет его часов в девять, оставит на две недели.
  - Какой Гаврюша? Когда? Вот это новость! - я задохнулась от возмущения. - Послушай, дорогой, мы с ней ни о какой передержке не договаривались! Сам подумай, у нас и так ожидается приезд двух кобелей - Вилли и Людвига, а ты знаешь, какие они серьезные, увидят девочек (я имела ввиду Соню, Робби и Грусю), закобенятся и полезут выяснять отношения между собой.
  Муж продолжал сосредоточенно жевать, никак не реагируя. Пришлось повысить голос: - Я и так голову ломаю, как всех разместить, чтобы они не пересекались в эти дни, а ты говоришь, Гаврюша прибудет. Да они друг другу горло перегрызут, дай только волю.
  - Да знаю я, что ты сразу шуметь начинаешь, не разобравшись. - Ваня чувствовал себя немного виноватым. - Что за дурацкая манера перебивать! Я и говорю, что хотел отказать, но милейшая дама была так настойчива, так просила, так просила, что я вроде бы и хотел послать ее подальше, но не сумел.
  Я глубоко вдохнула и сосчитала до десяти, одновременно размышляя на тему, что семейная жизнь - это каждодневный труд и труд нелегкий.
  - Могу сказать одно, милый, - проговорила я достаточно спокойно, дав зарок ни при каких обстоятельствах не выходить сегодня из себя, потому как обещала Галке с утра быть доброй и в худшем случае просто ироничной, - ты меня удивляешь. Не далее как вчера я весь вечер выслушивала претензии по поводу, что опять не удается отдохнуть нормально! И что под ногами будут вертеться и вилять хвостами полчища лабрадоров, вырвавшихся из дома на волю.
  - Кто бы говорил, - Ваня никогда не отличался терпимостью в споре, давно переложив на меня обязанность в одиночку обходить острые углы в семейной жизни, - я все-таки обещал взять только одного кобеля, почти щенка, а ты наприглашала аж трех собак! Куда мы их распихаем, чтобы не передрались, ты подумала?
  - Подумала, - огрызнулась я, несмотря на все усилия быть сдержанной. Мне это не очень-то удавалось, потому что я была явно не в лучшей форме. - Вот посмотри, я в календаре отметила: с 28 декабря по 2 января у нас будет жить Вилли, с 29 декабря по 12 января - милашка Доня, она со всеми ладит, ее можно в расчет не брать. А с 1 января по 8 января - Людвиг.
  Так что если бы не твое опрометчивое обещание взять на передержку Гаврюшу, наши драчливые кобели Вилли и Людвиг пересеклись бы только на один день, и то после праздников. А теперь что прикажешь делать, куда Гаврюшу девать, ведь он вырос, и тоже будет драться наравне со всеми, чтобы показать свою доблесть перед особами противоположного пола!
  - Ну, я не знаю, придумаем что-нибудь...
  - В общем, Ваня, если бы не твоя "доброта", праздники прошли бы более-менее спокойно, как полагается.
  Хочу подчеркнуть особо, что хозяева Вилли и Людвига созванивались со мной за два месяца до каникул, а Гаврюша свалился, как снег на голову без предупреждения. Нет времени даже морально настроиться на прием собаки, а он уже вот-вот приедет, - я представила себе весь этот ужас.
  - Кошмар! Сразу начнет везде носиться, как заводной, девчонок теребить. Наш Тимофей с ним возню на радостях устроит, а у меня все ковры покроются слоем белой шерсти.
  - Ну, ты уж слишком, нарисовала просто мрачную картину, - благодушно заметил мой муж, соображая под каким бы предлогом прекратить разборки и потихоньку слинять из кухни, чтобы немного вздремнуть после сытной трапезы.
  Я махнула рукой, досчитала до десяти, отвлеклась, повеселела и перемыла посуду, потому что не люблю, когда грязные тарелки портят вид на моей уютной кухне. После этого села в одиночестве пить чай, уткнувшись носом в злополучный календарь, на котором разноцветными фломастерами были отмечены даты приезда и отъезда будущих постояльцев.
  - Вот черт, - думала я, - что тут им всем медом намазано, что ли? Просто отбоя нет. Хорошо бы девчонок предлагали на передержку, так с ними и сами люди справляются или находят желающих возиться во время отъезда хозяев. А мне привозят кобелей, да как на подбор жутко балованных, которые и из своих хозяев вьют веревки, и у меня продолжают вести себя крайне нахально, ни с кем не считаясь.
  Из всей троицы Гаврюша как раз самый молодой и прилично воспитанный. Честно говоря, если не придираться к поступкам его хозяйки, он очень симпатичный и характер у него замечательный, и сам просто красавец.
  - Ладно, - вздохнула я, - справлюсь, не впервой. Как-нибудь размещу всех, чтобы кобели не пересекались между собой. Будут гулять по очереди и подолгу: носиться по участку с юной Грусей, заодно этой стрекозе будет куда приложить нерастраченную энергию.
  Тут мысли мои потекли в более приятном направлении, я прикинула, сколько мне в конечном итоге заплатят хозяева собак и удастся ли после этого выкроить хотя бы часть суммы на покупку цифрового фотоаппарата. В последнее время у меня просто руки чесались пофотографировать своих любимцев, но так, чтобы можно было сразу оценить результат и распечатать на принтере. У нас на работе все уже обзавелись подобной техникой, и письма друзьям по электронной почте иллюстрируют соответствующими фотографиями.
  Самое забавное, что качество этих снимков получается вполне приличное, даже у дилетантов. Я же частенько оказываюсь свидетелем уморительной жанровой сценки с собаками, но без фотокамеры в руках, что очень обидно.
  Пока усталый муж посапывал в соседней комнате, я приготовила ужин, поглядывая на часы в ожидании Гаврюши (на самом деле, его имя - Горацио, согласно записи в родословной).
  Через полчаса красавец прибыл, восседая на пассажирском сидении шикарного джипа. Я распахнула дверь на улицу, и тридцатикилограммовый белый лабрадор, подпрыгнув, лизнул меня в щеку. Быстро отпрянул, не давая себя обнять, и помчался по дому, проверяя, что здесь и как, много ли изменилось с момента его последнего пребывания у нас в гостях этим летом.
  Хозяйка Гаврюши, красивая и модная молодая женщина, в одной руке несла сумку с игрушками и лакомствами, в другой - мешок с дорогим собачьим кормом. Я, улыбаясь, наблюдала, как мои собаки пытались поставить очаровательного нахала на место, не разрешали ему нюхать и прыгать там, где не положено. Одновременно приходилось краем уха прислушиваться к наставлениям Гаврюшиной хозяйки, объясняющей, сколько раз кормить кобелька, как и что делать, если он будет скучать и что положить под елочку в качестве подарков Гаврюше и моим собачкам заодно. Я старательно кивала, стараясь все запомнить поточнее.
  Все перевозбудились и стали проситься на улицу. Вскоре оттуда раздалось многоголосое заливистое гавканье. Только старушка Сонечка не поддержала компанию и степенно отправилась к своему коврику, попутно сунув нос в пустую миску с едой, что была проверкой на всякий случай. Я заверила хозяйку Гаврюши, что все будет в порядке, взяла деньги за передержку и проводила ее до ворот.
  На участке стоял дым коромыслом. Новый товарищ по играм носился с Грусей наперегонки, кто быстрее, причем вырваться вперед не удавалось ни тому, ни другому, что злило обоих.
  Груся, правда, показала очередной разученный за время разлуки трюк: забравшись на плотный сугроб, прыгала с него на крышу старого сарая, и там уже никто ее не мог достать. Гаврюша ужом вертелся внизу, тявкал, возмущался, умолял спуститься, но Груся была непреклонна. Как в детской игре "царь горы", она столбом торчала на крыше, выше всех и очень гордая собой.
  Я вышла во двор, утешила Робби и Гаврюшу, которые в силу своих физических кондиций, а также из-за боязни высоты не могли лазать по крышам, и позвала их домой, велев не обращать внимания на глупышку. Кто бы сомневался, что вскоре Груське надоест торчать на крыше в одиночестве и она, как миленькая, спустится, и будет проситься домой.
  На кухне муж пил свежезаваренный зеленый чай с сушками и, увидев нас с Гаврюшей и Робертой, стал объяснять, в принципе, правильные вещи. Например, что чужая собака должна уважать порядки, принятые в доме. А также наших девочек, как старших по общежитию, и что я веду себя совершенно неправильно, потакая выходкам кобеля, разрешая ему хватать за холку и за уши наших собак, а также поощряя его наскоки на людей.
  Я признала свою неправоту и предоставила мужу предаваться воспитанию собак на кухне на свое усмотрение. Прикрыв дверь, включила очередную версию компьютерной игры "Тетрис", скачанную для мамы из Интернета заботливыми сыновьями. Для меня "Тетрис" - лучший способ снять стресс и отвлечься, а также развить пространственное воображение, хотя, в данном случае непонятно, зачем это воображение развивать в моем возрасте.
  - Ладно, - думала я, стуча по клавишам, - сыграю пару раз, развлекусь, пусть домашние разбираются с проблемами без меня!
  К тому же во время игры мне на редкость быстро удается привести в порядок мысли, параллельно обдумать все, что необходимо предпринять, и с хорошим настроением вновь заняться такими надоевшими делами. Как ни крути, от "Тетриса" - сплошная польза.
  Ванюша в отсутствии зрителей заскучал и перешел к очередному этапу своего вечернего времяпровождения: газетам и телевизионным новостям. Я ему в этот момент никогда не мешаю: одна из привычек моего мужа - быть всегда в курсе всего происходящего в стране и мире. Он всегда и везде готов поспорить о политике, поэтому стремится держать руку на пульсе.
  Одно жаль: в нашем доме желающих поддержать такие разговоры не находится. Сыновьям - студентам Тимофею и Володе на все это, в частности, на новости и политику, просто наплевать, у них свои заботы. Домашние дела их тоже не сильно волнуют - все хорошо, папа с мамой справляются, не ворчат, в доме тепло и сытно - и ладно.
  Муж тщетно пытается привлечь их к решению хоть каких-то домашних проблем, но, по-моему, это смешно. Он сам, по его рассказам, в возрасте наших сыновей домой приходил только ночевать. Чего же он хочет сейчас от наших мальчиков, не пойму...
  Парни учатся в престижном университете, учатся бесплатно, даже стипендию получают, подрабатывают по возможности, помогают папе и маме с компьютерными программами, дурных привычек не имеют.
  О чем еще можно мечтать родителям?
  Но на нашего отца семейства порой, чаще, чем мне хотелось бы, находит такое страстное желание всех воспитывать и учить жить, что домочадцы в ужасе разбегаются по разные комнатам, пережидая эту напасть.
  В остальное время мой муж - мягкий и пушистый, и из него все с удовольствием вьют веревки: и собаки, и дети, и я в том числе.
  Ближе к вечеру наши детки вернулись из университета, похоже, довольные жизнью, успешно сдав очередные зачеты перед сессией. Мне, естественно, никто ни о чем не доложил, это уж как обычно, взрослых из себя строят. Ну и пусть, не очень-то хотелось.
  Ребята ужасно обрадовались веселому и бодрому Гаврюше, который только что отужинал, от чего настроение у него еще улучшилось. Началась беготня, возня и игра в салки, мои собаки благоразумно убрались подальше, чтобы им ненароком не отдавили хвост и лапы.
  С некоторым трудом удалось утихомирить молодежь, усадить всех за стол трапезничать, а собак в очередной раз отправить проветриться на улицу. Они подчинились без энтузиазма. Боялись пропустить возможность полакомиться кусочком со стола. Но я сделала страшные глаза, указала на дверь, и все, поджав хвосты, исчезли с глаз долой. Поняли, что в данной ситуации со мной лучше не шутить.
  Муж стал расспрашивать, как дела на работе (а мы работаем в одном институте, но в разных подразделениях). Я ответила, что все нормально: никто не работает, и все, как положено, готовятся к встрече Нового года. Научные отчеты за прошедший год сданы, зарплата получена, но еще не растрачена, ничего нового затевать нет охоты - настроение предпраздничное.
  - Ну и хорошо, что я сегодня дома остался, все равно на рабочем месте никто ничего делать не даст, только заставят бегать с всякими идиотскими поручениями, готовясь к праздникам. По мне лучше лишний раз на наш новый участок сходить, там так здорово, воздух чистый, шума никакого.
  Я покивала, мне и самой там ужасно нравится, летом даже думаю пожить в недостроенном доме, главное, чтобы от всех подальше: возьму собак и смоюсь, оставшиеся пусть сами хозяйничают. Жаль, правда, что слишком близко этот участок находится, не успеешь сбежать, как тебя тут же назад призовут. Ну да ладно, до лета еще дожить нужно.
  Вечером, после просмотра очередного выпуска новостей с ужасными катаклизмами природы, разыгравшимися под занавес уходящего високосного года, мы с Ванюшей поговорили и пришли к выводу, что одна дополнительная собака на праздники, это ничего страшного. Почти незаметно в куче всех остальных. К тому же хвостатые друзья, похоже, отлично ладят между собой. А там, где одна, там и еще парочка-другая, как-нибудь пробьемся. Лишь бы погода не подвела, а то, как зарядит дождь посреди зимы на две недели, задохнешься тогда в доме от запаха мокрой собачьей шерсти.
  Да и гулять хвостатых хитрецов не очень-то выгонишь под дождь. Уж лучше мороз в двадцать градусов, хотя это тоже крайность: в нашем старом доме зимой довольно прохладно, и собаки, чуть отвернешься, залезут на кресла и диваны - греться.
  Пол у нас холодный, поэтому в морозы часто возникает желание надеть шерстяные носки и залезть с ногами на диван, укутавшись пледом. Только кто ж даст рассиживаться с книжкой, обязательно что-нибудь срочно понадобится, о чем меня оповестят громким криком.
  В общем, в нашем доме легче живется, когда зима мягкая, без сильных морозов, и желательно, без длинных оттепелей.
  Я заглянула к детям, сидевшим каждый в своей комнате, естественно, за мониторами компьютеров, чтобы пожелать им спокойной ночи. Не удержалась от вопросов, как дела в университете и услышала в ответ, что все нормально и беспокоиться не о чем. Я и не беспокоилась особенно: дети умные и правильные, сами понимают, когда надо вкалывать, а когда можно и расслабиться. Главное, чтобы во время сессии не простудились и были в нормальной физической кондиции, тогда сдадут все зачеты с экзаменами нормально. Правда, у обоих есть камни преткновения, не без этого, обходить которые требует приложения дополнительных усилий. Чего моим парням совсем не хочется. У Тимофея - это сложные теоретические заморочки, оторванные от практики, у Володи, как ни странно, история и философия.
  Ну не даются парню эти дисциплины со школьных времен. Не то чтобы совсем не даются, а труднее, чем физика и математика.
  Когда-то, в наше время, за невнимательное отношение к истории партии можно было сильно пострадать.
  Да уж, страшно вспомнить! Побывал бы он в шкуре своих родителей, когда мы должны были учить даты и повестку всех съездов КПСС, а также биографии генеральных секретарей партии и прочую муру. Я попыталась поведать обо всем этом своим отпрыскам, они, конечно, не поверили и решили, что я по своему обыкновению все сильно преувеличиваю. Потому что такого не может быть.
  Я согласилась, что да, сейчас это трудно представить, а в наше время история партии и обществоведение были главными дисциплинами, преподаваемыми в школе, институте и даже в аспирантуре. Не верят, и не надо. Бог с ними. Я сама уже стала забывать о том, как все это было - к хорошему быстро привыкаешь.
  Беда, к сожалению, в том, что все те преподаватели, которые так ревностно доносили до нас историю партии и научный коммунизм, никуда не делись, и теперь они преподают нашим детям историю России и философию. Учебников приличных по этим предметам пока не выпущено ввиду неоднозначности трактовки предмета в верхах. В результате занудные и упертые преподы, до сих пор считающие свои предмет самым важным в институтском курсе, предлагают студентам обучаться по их невнятным лекциям. Студенты со своей стороны стараются эти предметы не посещать, предаваясь более полезным, с их точки зрения, занятиям.
  Расплата наступает во время сессии. И я с дрожью в коленках ожидаю, не споткнутся ли мои мальчики в очередной раз об эти зачеты и экзамены. Отец семейства, сам очень увлекающийся историей, как человечества, так и нашей страны вкупе с историей религии, неоднократно пытался вразумить неразумных отроков, что знание собственной истории - необходимость для элементарно образованного человека, но пока никак не преуспел в своих наставлениях.
  Виновата же, по мнению главы семейства, была, естественно я, потому что распустила детей до такой степени, что они не помогают по дому, на стройке, в саду, а, кроме того, вообще не способны спокойно слушать, что им говорят старшие. В ответ я делаю большие глаза и заявляю, что, хоть и не любила историю в том виде, что нам преподавали, но всегда посещала лекции и имела по общественным дисциплинам твердую пятерку. Так что нечего пенять на других, когда дух вольности у наших мальчиков явно от отца.
  После обязательного ежедневного звонка любимой старенькой тетушки Нины, интересующейся, как дела и все ли в порядке в нашем семействе, я решила твердо лечь спать пораньше и почитать в постели, а полуночную возню с детьми и собаками предоставить мужу. В нашем семействе твердое разделение ролей: я жаворонок, а Ваня - сова. А дети - сурки, иногда могут спать сутками, и при этом бодрствовать по ночам, как всякие уважающие себя компьютерщики.
  Как назло, сна не было и в помине, хотя старый проверенный способ: детектив Агаты Кристи должен был помочь. И не потому что читать его было скучно, а потому как сам темп изложения, подробный и монотонный всегда способствовал возвращению хорошего настроения и спокойному засыпанию. Но мне мешали заснуть и тревожили мысли, что бы эдакое прикупить мужчинам на праздник, такое, чтобы всем понравилось и поместилось под елочку, и не было бы очень разорительно для семейного бюджета.
  После этого мысли плавно перешли на собачьи проблемы, но все это было не то. Не способствовало безмятежному засыпанию.
  Раздражало непонятное тревожное состояние, похожее на предчувствие чего-то нехорошего. А предчувствия меня хоть и редко посещают, да еще реже обманывают.
  Помаявшись немного, я вышла на кухню, где муж с бутылочкой пива кайфовал перед телевизором, наслаждаясь прямой трансляцией бокса. Дети заперлись в спальнях, собаки спали на своих местах, лишь наш гость Гаврюша лежал, уткнувшись головой в Ванюшины тапки. Судя по напряженной позе мужа, он боялся пошевелиться, чтобы не потревожить кобелька.
  Попытка донести до мужа свои страхи и сомнения не удалась: его сердце было прочно занято боксирующими соперниками на экране телевизора. Я несколько раз демонстративно продефилировала перед мужем в неглиже - эффект нулевой. Он отмахнулся от меня, велев завтра с утра обзвонить всех родственников и знакомых, удостовериться, что все в порядке и успокоиться. Я пробормотала что-то насчет предчувствия, которые меня раньше не обманывали, поэтому...
  И не дождавшись ответа, отправилась спать.
  - С этим нужно что-то делать, - подумала я, устраиваясь под одеялом. - Галка права, мой Павлов отбился от рук. Уверена, что девять из десяти мужчин заинтересовались бы, появись я перед ними в подобном виде. Не заинтересовался лишь десятый - мой собственный муж. Нет, так дело не пойдет, так можно и без мужа остаться! Он еще вполне ничего, спортивный, симпатичный. Занудный немного, а кто ж совсем без недостатков...
  К тому ж об этом никто кроме меня и не догадывается...
  Нужно срочно звонить Галке, - подумала я, засыпая, - и послушать, что посоветует моя хоть и незамужняя, но о-очень умная подруга!
 
  Глава 2
 
  Наутро все вновь показалось не таким уж мрачным. Я покормила собак, причем Гаврюше пришлось "накрыть стол" в отдельной комнате, иначе этот прохвост съел бы и свое, и прихватил бы у "товарищей по команде".
  После завтрака всех отправили проветриться на улицу, а я тем временем присела выпить чашечку кофе в одиночестве, пока мои домашние спят.
  Через некоторое время, когда все нормальные люди уже должны пробудиться, подвинула к себе телефон и стала обзванивать всех родных и ближайших знакомых под предлогом поздравления с наступающим Новым годом. К моему большому облегчению все оказались живы, здоровы и веселы. Дурные предчувствия не оправдывались.
  Тетушка Нина, правда, немного насторожилась и стала задавать встречные вопросы, все ли у нас в порядке. Я заверила дорогую родственницу, что все как нельзя лучше и рассказала о намечающемся приезде большого количества хвостатых гостей на праздники. Бедная старушка очень разволновалась: как же ее "маленькая девочка", точнее внучатая племянница, со всем этим справится. Я напомнила, что все же не одна в доме, что у меня куча помощников, муж, дети, возможно, брат с женой и дочкой в гости приедут.
  - Это не помощники, а лентяи и бездельники, - уверенно заявила тетушка, тут же извинившись за несвойственные ей резкие выражения. - Ты, Алиночка, распустила всю свою команду до невозможности, извини еще раз. Уверена, что без них всех, без их советов и указаний, как и что делать, ты справилась бы гораздо лучше.
  - Брось, дорогая, ты как всегда несправедлива к моим мужчинам, милая тетушка, - вступилась я за своих. - Просто у нас в доме существует резкое разграничение на дела женские и мужские.
  - В списке мужских дел один пункт - прибить в стену гвоздь раз в полгода, в списке женских - все остальное, - парировала тетушка. - А поскольку женщина в доме одна - ты вертишься, как уж на сковородке, в то время как мужчины заняты тем, что им в данный момент по душе: сидят за компьютерами, смотрят бокс или плюют в потолок.
  - Ну, это уж совсем несправедливо, ты забываешь, какие у них нагрузки на работе и в университете. Кроме того, Ванюша очень плохо переносит общественный транспорт, выматывается по дороге на работу и обратно.
  - Можно подумать, что ты ездишь на такси, и тебя никто не толкает в метро и электричках.
  - Я гораздо легче переношу дорогу, - немного присочинила я, - иногда так задумаешься, что не замечаешь, как до работы доедешь. А там научный народ, все друг друга любят, ценят, честное слово, на работе я душой отдыхаю.
  На самом деле и у нас, в уважаемом научном заведении не без проблем: есть в наличие парочка "городских сумасшедших", чтобы остальным жизнь не казалась медом. Реально мне досаждает лишь одна дама, со смешной фамилией Билибенко, с которой я по работе и не связана, но приходится здороваться. Так вот, забываешь со временем, что надо держаться подальше, а она тут как тут - вцепляется с воплями, что ее все обижают, не ценят и прочий бред сивой кобылы. Но мне сказали по секрету, что есть научные учреждения, где таких "неадекватных" чуть ли не половина.
  - В общем, - я сделала вывод, - расслабляться нельзя, ни дома, ни на работе, - и вернулась к разговору с тетушкой Ниночкой, повторяющую в трубку одно и то же:
  - Родная моя, я и не нападаю на твоих драгоценных мужчин. Я их можно сказать нежно люблю, просто обидно, как мало они тебя ценят. Воспринимают все, что ты делаешь, как должное. Ты должна об этом серьезно подумать! Будь немного стервознее, что ли...
  - Ну ты посоветуешь! Прямо не знаю, реагировать мне на твои слова или пропустить мимо ушей...
  - Похоже, мне удалось поднять твое настроение, милая? Что ж, я рада, - констатировала тетушка, и мы с ней распрощались.
  Испытав большое облегчение и осознав, наконец, что все мои предчувствия - ерунда и бред больного воображения, я открыла дверь на улицу и впустила томящихся на крыльце собак. Расцеловала милую Грусю, а Гаврюша и сам лизнул меня в щеку, не дожидаясь разрешения.
  Весело напевая, я приготовила завтрак, разбудила и покормила всех своих мужчин и помахала ручкой сыновьям, побежавшим в университет сдавать очередные зачеты.
  - Ну, успокоилась, - саркастически произнес мой муж-сова, у которого с утра редко бывает хорошее расположение духа. - А то весь вечер твердила про свои предчувствия, я даже маме в Калужскую область позвонил, на всякий случай. Слава богу, у нее все нормально. Твой бред иногда так заразителен, что я тоже начинаю дергаться.
  - Насчет твоей мамы я и не сомневалась, с ее стороны не жду никаких неожиданностей. И вообще пропускаю колкости мимо ушей, а также хочу осведомиться, какие у тебя планы, дорогой, на сегодняшний день.
  - Думаю с утра появиться на работе, кое-какие дела неотложные накопились, а после обеда я свободен. А что?
  - Я сегодня собираюсь поработать дома, благо, никто мне мешать не будет. А после обеда, когда ты вернешься, могу сходить с тобой на новый участок. Посмотрю на наш новый дом, давно я там не была, даже соскучилась. Да и Грусю прогуляем, ей тоже не помешают свежие впечатления.
  - Договорились. Знаешь, одному там немного скучно, хотя работы невпроворот, - муж повеселел. - Я рад, что ты готова при всей своей занятости уделить время новому дому. А то создается впечатление, что он только мне одному нужен, детей туда калачом не заманишь.
  - Ворчал бы поменьше, они, глядишь, тоже бы прониклись идей созидания.
  - Это вряд ли, недаром говорят, что сыновья - отрезанный ломоть, - сделал вывод Иван и стал собираться на работу. Я тем временем поглядела в свой календарь и обнаружила, что сегодня вечером приедет лабрадорша Доня, одна из взрослых дочерей Роберты.
  Доня бывает у нас в гостях регулярно, два раза в год, и я очень ее ценю, как яркую и интересную личность. Личность, правда, с характером, что не мешает Донюше быть всеобщей любимицей. Небольшая проблема возникает в первый день приезда с нашей Грусей, которая очень ревнует всех нас, справедливо предполагая в Доне конкурентку на звание всеобщей любимицы. Что ж, придется Грусю первое время одергивать, чтобы не зарывалась и Донечку не обижала.
  После ухода мужа я немного поиграла в Тетрис на компьютере, приготовила обед и совсем чуточку поработала над своей статьей, давно обещанной в научный журнал. Научная статья, написанная всего месяц назад, должна была отлежаться, чтобы мне при очередном прочтении стали видны огрехи и неточности. Судя по всему, она еще не отлежалась, потому что никаких особенных недостатков я не обнаружила, и статью пришлось отложить еще на некоторое время.
  Ничего, сдам в редакцию в новом году, я всего лишь научный сотрудник и очень уж большого количества публикаций в год от меня никто и не ждет. Что самое забавное, и не дождется. Зарплата у нас маленькая, но стабильная, и от моих усилий никак не зависит, только от внешних катаклизмов, время от времени потрясающих нашу страну. К всеобщей радости, сейчас как раз длительный период относительного спокойствия...
  В стране, естественно. Ну и среди тех научных работников, что по разным причинам остались верны своей отчизне и не смотались за рубеж в поисках сытой жизни. В нашем институте в данный исторический момент царит атмосфера благодушия и всеобщего братства.
  В отличие от меня, проводящей время за обработкой и интерпретацией чужих наблюдательных данных, мой муж регулярно ездит в научные экспедиции и сам занимается наблюдениями, что весьма ценится среди тех, кто в этом хоть что-то понимает.
  Проблема в том, что находится очень много желающих эти полученные данные обрабатывать, при этом, его, Ваничкины заслуги нивелируются и по возможности замалчиваются. Все также осложняется тем, что сами научные командировки - вещь довольно дорогостоящая, потому что наши астрономические инструменты, то есть телескопы, в основном, находятся далеко в горах и в государствах, относящихся к ближнему и дальнему зарубежью. Поэтому каждый год в его экспедиционной лаборатории ребром встает извечный вопрос, что делать и где взять деньги на командировки.
  Многие могут посмеяться и понедоумевать, как можно тратить на командировки с трудом добытые, выпрошенные Христа ради бюджетные деньги, вместо того, чтобы положить себе в карман в виде небольшой прибавки к зарплате.
  Но этим людям научных работников не понять. Куда уж!
  Человечество с давних пор делилось на тех, кто заботится о своем животе и на тех, кто занимается преумножением наших знаний об устройстве мира. К тому же, ученый в современном мире - это диагноз, а не профессия, позволяющая существовать безбедно.
  Предновогоднее настроение продолжало свое благотворное воздействие на организм, поэтому дела спорились. До обеда мне удалось высвободить некоторое время на поход по магазинам. Купить необходимые продукты и продолжить поиски недорогих, но приятных близким новогодних подарков.
  К тому же, узнав в очередной раз, сколько стоит заказать на фабрике "Красный Октябрь" сладкий подарок для детей (эту акцию наш университет регулярно проводит для своих сотрудников) я была, мягко говоря, удивлена.
  Оказалось, что минимальная стоимость не очень большого подарка в праздничной упаковке составляла 150 рублей. Наступив на горло собственной лени, я решила пробежаться по магазинам и накупить тех сладостей, которые мои дети точно любят и точно не отдадут собакам, на ту же сумму в 150 рублей. Чтобы потом эти подарки сравнить. Исключить в своих подарках, разумеется, леденцы, ириски и дешевые конфеты, которых в готовых подарках бывает не меньше половины, сделать акцент не на количестве, а на качестве.
  Я давно уже присмотрела очень хороший павильон, торгующий свежайшими конфетами напрямую от Московских кондитерских фабрик. Отправилась туда и затоварилась внушительным количеством самых лучших конфет, замучив продавщицу, которая отвешивала мне все эти сладости по сто грамм. После чего, купила там же двух шоколадных дедов Морозов, красочные упаковки для подарков и с объемными сумками поспешила домой. Сладкие подарки в итоге получились огромные и просто шикарные, никакого сравнения с готовыми аналогами.
  Я еще раз порадовалась за свою сообразительность, наградив себя очередной порцией кофе с одной из вкусных конфет, вытащенной из подарков.
  После чего тщательно спрятала сладкие и не сладкие свертки подальше, чтобы мои мужчины случайно не наткнулись на них и не обрадовались раньше времени.
  Вскоре прибыл муж с работы, а вероятнее всего с такой же, как у меня, предновогодней пробежки по магазинам, и, пообедав, отпросился на полчаса вздремнуть.
  Я тем временем помыла посуду и стала размышлять, не взять ли нам на новый участок с собой не только Грусю, но и Гаврюшу. Он так умильно вертелся у моих ног, так заглядывал в глаза, намекая, что непрочь прогуляться и посмотреть своими глазами, что и как у нас происходит на строительстве нового дома, что я не смогла ему отказать. Заперла старых собак и водрузила ошейники на двух молодых, сделав при этом страшные глаза и велев им сейчас же успокоиться. И тихонько ждать в уголке, покуда мы с Ванюшей соберемся.
  Муж для порядка поворчал (и как ему не лень на это энергию тратить, не пойму), что я беру с собой аж двух собак, но видно было, что доволен. Начинались ранние сумерки, когда мы открыли ворота и вошли на новый участок. Собаки понеслись вдоль забора, задрав хвосты.
  Новый участок в отличие от старого находится не с краю, а в окружении обширных владений соседей, и к дому от внешних ворот ведет длинный и узкий, в четыре метра шириной, проход к следующим, еще не установленным внутренним воротам нашего участка.
  Тишина стояла непривычная, никакого тебе гула от дороги, ни криков соседей, снег лежал чистый-чистый. Всего один километр от оживленной трассы, а такая разница.
  - Ванюша, смотри, какая здесь красота, давай же, наконец, соберемся с силами и достроим этот дом. Мне просто не терпится сюда переехать. Электричество есть, воду с канализацией ты вот-вот проведешь. Если не будет газа, то и ладно, хоть летом здесь пожить бы, вдали от шума и пыли.
  - Ну, размечталась. Здесь еще дел столько, - ворчал Ванюша, отпирая входной замок. - Это только вид, что крыша над головой, а отделка внутренняя не начата, да второй этаж совсем никакой.
  - Фиг с ним, со вторым этажом. И с подземным этажом тоже. Для начала сгодится только стекла вставить на веранде, да крыльцо сделать. Тогда на первом этаже вполне можно летом жить.
  - Легко сказать, крыльцо. Над ним нужно навес, чтобы вода не текла с крыши, - проворчал Ваня, балансируя на двух чурбачках, приставленных к расположенной на высоком фундаменте входной двери и временно заменявших это самое крыльцо. - Подожди, дверь что-то не открывается, опять дверной косяк немного перекосило. А может быть, это фундамент проседает под тяжестью сруба, - заволновался он, но тут дверь открылась, и муж ввалился внутрь.
  Раздался сдавленный крик - мы с собаками поспешили на помощь. Взору предстала картина монголо-татарского нашествия. Лучше сказать, варварского разгрома.
  - Вот оно, предчувствие, сбывается, - мелькнуло у меня в голове.
  Муж между тем попытался включить свет, так как в наступающих сумерках в доме было совсем темно, но свет почему-то не включался. Он пошарил в своей сумке и достал карманный фонарик, который всегда берет с собой, так как в нашей деревне фонари на столбах практически никогда не горят.
  Я подозреваю, что фонари уличного освещения специально бьют толпы девиц легкого поведения и их охранников, полюбившие нашу деревню за близость к Москве и большое количество укромных мест. А также малое количество местного населения, состоящего, в основном, из пенсионеров, рано ложащихся спать и вообще не высовывающихся на улицу в темное время суток.
  Особое расположение жриц любви и их клиентов наша деревня снискала из-за полного отсутствия представителей органов правопорядка, которые в других местах портят девицам кровь и мешают плодотворно работать на благо излишне озабоченной части мужского населения.
  Ванюша достал фонарик, включил его и огляделся. Я стояла в дверях, не пуская собак на утепленную веранду, куда открывалась дверь с улицы, чтобы не мешались под ногами.
  Везде виднелись обрывки проводов, все инструменты, которые мой муж обычно тщательно раскладывает по местам, валялись вперемешку со строительным мусором, битым стеклом и кусками утеплителя.
  - Что за свинство! - возмутился муж, оглядываясь вокруг. На самом деле - это было похоже на поле, где прошло стадо буйных слонов.
  - Сейчас я все уберу, - пробормотала я, хватаясь за совок и веник, стоящие у дверей. Ваня тем временем прошелся по всему дому, подсвечивая себе фонариком. Пока я сметала мусор и складывала его с пластиковый мешок, мой муж подвел итог обследования места преступления:
  - Этот козел, другого слова не подберу, поживился, в основном проводами. Причем, срезал и унес все, до чего мог дотянуться.
  - И что, кроме проводов ничего не взял?
  - Еще прихватил банку кофе растворимого и пачку сахара. А провода срезал все, прихватил даже от пылесоса и электрического чайника, предварительно удалив штепсели.
  - Видимо, не додумался, что со штепселем, а тем более, вместе с чайником денег удалось бы выручить гораздо больше.
  - Он, наверное, не продавать пошел, а сдавать в приемный пункт.
  Да уж, - Ваня тихо выругался, понизив голос, чтобы собаки не слышали, - еще он все провода электрические, что со столба в дом тянутся, тоже срезал, чтоб ему пусто было! Выгоды получилось на копейку, а урон нанес на две недели восстановительных работ. Теперь мне на холоде ни кофе попить, ни свет включить. Вот незадача!
  - Ничего, - как могла, утешала я мужа. - После праздников вызовешь электриков, восстановят они проводку, а я тебе кофе в термосе с собой буду давать. Скоро весна, будет потеплее, я тоже тебе помогать начну, по мере сил. А к лету, глядишь, и переедем, подальше от шума и пыли.
  - А дети?
  - Они будут в старом доме, при своих компьютерах, а мы с тобой здесь начнем осваиваться. Мебель какую-нибудь поставим, старую, конечно, не хочется, а на новую денег нет. Но ничего, сообразим, главное, крыльцо сделать, а то я ненароком рухну, прыгая по твоим чурбачкам, и шею сверну.
  - Знаешь, - сказал муж, оглядевшись после того, как я прибрала основной мусор, - вроде ничего страшного и не произошло. Противнее всего, что этот гад на достигнутом не остановится, будет наведываться, как только ему на бутылку понадобится!
  - А ты понял, как он в дом пролез? Дверь-то не взломана.
  - Да, - ответил муж, нехотя, - видишь, на веранде окно незастекленное, я его щитом фанерным прикрыл. Так вот, он щит отогнул, залез, а потом, вылезая, щит на место поставил и даже гвоздиком прибил, чтобы заметно не было.
  - Ну вот, видишь, я же говорила, что нужно окна застеклить и решетки на окна поставить, тем более что здесь никто не живет, любой залезть может.
  - Да тут и брать-то нечего!
  - Не скажи, дорогой. А дрель немецкая? Хорошо, что он на нее не наткнулся. А чайник электрический новый? А музыкальный центр, что ты из дома приволок, чтобы не скучно было работать? Не говоря уж об отделочных материалах и прочих довольно дорогих нам вещах. Повезло, однако, что, у человека была одна цель: набрать на бутылку. Похоже, поэтому он больше ничего и не тронул. Нарезал себе проводов, и ушел через окно, забив гвоздик, чтобы щит не свалился, да снаружи все выглядело нормально...
  - Конкуренции боится, гад, наверное, среди своего брата, бомжей. А то полезут все, кому не лень, и ему мало, что останется на следующий раз, - развеселился Иван. - Слушай, давай обойдем вокруг дома, может быть, на свежем снегу следы какие-нибудь увидим.
  - Давай, - согласилась я, - мне уже надоело торчать в доме, где казалось холоднее, чем на улице. Мы обошли вокруг и увидели следы около злополучного щита, прибитого к пустому окну на веранде. Павлов оживился и стал раздавать распоряжения:
  - Так, срочно все отойдите от дома, а то затопчете следы, и так плохо видно с этим фонариком.
  Я оттянула Грусю с Гаврюшей за ошейники и шепотом велела им все потихонечку обнюхать вокруг и, если получится, идти по следу. В рамках огороженного участка, разумеется. Мне было интересно, откуда появился этот злоумышленник, и куда ушел. Не с неба же он упал!
  Умные собаки все мигом поняли, и помчались по участку, задрав хвосты. Не успел мой муж дать распоряжение всем оставаться на местах, чтобы, не дай бог, не затоптать следы злоумышленника, пока он сообразит, как подступиться к расследованию, собаки подняли громкий лай.
  Ваня возмущенно посмотрел на меня, вытаращив глаза, пресекая попытки любой самодеятельности в будущем, я приняла невинный вид, муж успокоился, и мы отправились в конец участка навстречу нашим хвостатым следопытам.
  Стоит отметить, что наш новый участок - почти квадратный, и при этом граничит не с четырьмя, а с пятью соседскими участками. Не знаю, кто изначально планировал участки, но скроены они на редкость криво и забор, находящийся с противоположного конца от дома, состоит как бы из двух кусков, примыкая сразу к двум соседским владениям. Точнее сказать, один из соседских участков как-то криво вклинивается между другими ровными наделами, и совсем небольшой кусок забора, а точнее металлической сетки шириной метров в пять, отделял нас от этих соседей. "Нехороших" соседей, в отличие от всех остальных добропорядочных и приветливых граждан нашего поселка. Хозяйка участка и дома-развалюхи, находящегося в этом "нехорошем" месте - женщина пьющая и неразборчивая в знакомствах.
  - Так я и знал, - констатировал мой супруг, разглядывая в сумеречном свете большую дыру в заборе, точнее, в сетке. - Этот негодяй проник с участка госпожи Немиловой. И не просто так проник, а с удобствами: прорезал, гад, чуть ли не ножницами по металлу нашу сетку, которая, кстати, довольно приличных денег мне стоила.
  - Он, наверное, решил, что мы долго здесь не появимся, вот и организовал себе лазейку, чтобы наведываться к нам периодически и с комфортом.
  - Ну что, пойдем, застукаем гада по горячим следам? - Ваня был настроен весьма решительно.
  - Что-то мне не хочется общаться с членами этой пьяной компании, бог знает, сколько их сейчас в гостях у госпожи Аллы, - мне и в самом деле хотелось поскорее домой, в тепло.
  - Ты понимаешь, если мы их сейчас не припугнем как следует, вся шваль, что здесь бывает, повадится лазить в наш дом и хозяйничать там. Я пойду, а ты как хочешь.
  - Нет, погоди, я с тобой, только постою в сторонке, потому что мне противно даже смотреть на этих пьянчужек, - пришлось призвать на помощь всю свою храбрость. - А, может быть, нам милицию вызвать, - спросила я с надеждой, заранее зная ответ мужа.
  - Милиция не приедет, не надейся. Знаешь соседку, дом которой расположен с другой стороны от дома Аллы, если смотреть с нашего участка? Так вот, эта Людмила Кирилловна, известный борец за справедливость, женщина одинокая, не считая сыновей, живущих отдельно, столько раз вызывала нашего участкового, что не счесть. В основном, по поводу безобразий и пьяных оргий на участке Немиловой. А участковому плевать, он и в ус не дует, ни на что не реагирует. Понимаешь, с одной стороны, никто этими пьяницами всерьез заниматься не хочет, сами, мол, разбирайтесь, по-соседски. С другой стороны, если на все звонки граждан реагировать, то сил участкового ни на что не хватит.
  - А ты мне не рассказывал.
  - Да я и не придавал значения словам Кирилловны, когда она жаловалась всем, и мне в том числе, что приятели Немиловой то и дело лазают к ней на участок и тащат, что плохо лежит. Получается, пока тебя лично что-нибудь не коснется, кажется, что все это ерунда.
  - И что ты сделаешь один, если там, в доме засела пьяная компания? Мне что-то не по себе...
  - Давай просто посмотрим, что и как, ты только собак придержи, чтобы на этой помойке, на этом дурацком участке они чем-нибудь не отравились, - сказал Иван, протискиваясь в прорезанную злоумышленником дыру в сетке.
  Пока группа поддержки, состоящая из меня с Грусей и Гаврюшей, перебирались следом к злополучным соседям, мой муж уже громко стучал в дверь прокопченной и покосившейся избы.
  Дверь внезапно распахнулась, и в проеме показался парень, по виду типичный студент, одетый вполне прилично, но страшно разозленный. Он увидел нас и начал жутко ругаться. Потом, приглядевшись повнимательнее, замолчал. Мы тоже не знали, с чего начать. Собаки стояли по обе стороны от меня и дружелюбно виляли хвостами.
  - Извините, ради бога, - пробормотал парень. - Я подумал, что это опять приятели к матери стучат, в темноте не очень-то разглядишь, что к чему, чуть было в драку не полез.
  - А мы к вам по делу, - объявил мой муж. - Давайте знакомиться: Павловы, соседи вон с того участка, пришли выяснить, кто проделал вот эту дыру в заборе, и что это значит.
  - Да кто, наверное, кто-нибудь из дружков матери. - Злость парня была вполне объяснима. Только что вышвырнул одного из них, спал на кухне.
  - Простите, вы сын Аллы Николаевны?
  - Да, меня зовут Андрей, это наш дом, но я здесь редко появляюсь. Здесь и жить-то нельзя, все разваливается. Если только летом. Я привожу маму с бабушкой на грядках покопаться. Вообще мы живем там, за МКАД, в девятиэтажке. Маму мою вы знаете, наверное, не с очень хорошей стороны. Но она-то человек совсем неплохой, только пьющий. Уже давно, с тех пор, как умер отец. Она очень переживала тогда, да так и не смогла приспособиться жить без него.
  Я сочувственно покивала.
  Мы с бабушкой пытаемся ее лечить, - продолжал парень, - и некоторое время мама держится, бывает, по полгода, а потом срывается и сбегает из дома сюда, подальше от нас. Тогда все мучения начинаются сначала.
  Мы молчали, а собаки виляли хвостами и рвались подойти поближе, чтобы обнюхать парня.
  Вы не представляете, как это ужасно! - Андрей выглядел очень подавленным. - Бабушка старенькая, не очень хорошо соображает, только ворчит день и ночь, да я внимания на это не обращаю. Так вот, я сегодня вернулся домой: я работаю и учусь на заочном, смотрю - мамы нет. Я сразу помчался сюда, да опоздал: кто-то из дружков-приятелей уже успел добыть выпивку. Приехал и увидел: оба гомо сапиенс - в совершенно невменяемом состоянии. Мужика выгнал, а мать даже не понимает, что ей говорят.
  - Да, - пробормотал Ванюша, - кажется, я догадываюсь, откуда у милого дружка появились деньги на совместную выпивку. Пожалуй, нам тут делать нечего, Алина, будем закругляться.
  - Андрей, - обратился он к молодому человеку, - если можно, включите свет во дворе, я вижу, здесь есть уличный фонарь. Мне нужно дыру в заборе заделать.
  Парень кивнул, включил свет и вернулся из дома с рукавицами и инструментами. Пока мужчины ремонтировали сетку, Андрей рассказал, что мать начала пить несколько лет назад после смерти мужа-военного. Она никогда не работала, и, оставшись без средств к существованию, опустилась и перестала следить за собой. Когда по наследству ей от тетки достался этот домик с участком, все решили, что теперь Алла займется выращиванием цветов, будет возиться в огороде и жить за городом на свежем воздухе.
  К сожалению, от пагубной привычки вдове избавиться так и не удалось, и загородный домик превратился в некое подобие притона. Периодически Алла бралась за ум, переставала пить и подумывала о продаже своего наследства, чтобы на вырученные вполне приличные деньги спокойно существовать. Но как только находился подходящий покупатель, она хитростью выманивала из него немного денег, якобы, на оформление документов, и все начиналось сначала: пьянки, болезнь, раскаяние, слезы.
  Мы с Ваней решили, что никаких претензий к Алле Николаевне предъявлять не будем, тем более что толку от этого никакого не просматривалось. Закончив ремонт сетки, мы поспешили домой. Муж пытался предложить парню помощь в перевозке Аллы Николаевны из нашей деревни к ним домой, но парень отказался. Пояснил, что попросит помочь кого-нибудь из приятелей, извинился и вернулся на свой участок.
  - Ты видел, Ванюша, какая там грязь вокруг, а что в доме творится, подумать страшно. Вот не повезло нам с соседкой!
  - Мне парня жалко и бабулю старенькую. Знаешь, алкоголик в семье - это жуткий крест. Недаром Людмила Кирилловна, та соседка справа, говорит - горбатого могила исправит. Она рассказывала что, сколько раз Алле беспутной помогала продуктами, одеждой, а благодарности так и не дождалась.
  - Где ж там, дождется, это такая публика, недаром милиция предоставляет соседям самим с ними разбираться.
  - Да уж, хлопот много, а толку никакого, на своем участке по закону Алла Николаевна вольна творить все, что хочет. Ладно, проехали, давай выбросим это из головы, - резонно заметил Иван, - и оставим все неприятности в уходящем году.
  Я с радостью согласилась.
  - Сейчас позвоню остальным соседям, чтобы приглядывали по возможности за нашим домом, - размышлял вслух мой муж. - Они пенсионеры, люди свободные, работой не обремененные, да и к нам расположенные.
  - Да, - согласилась я, - непременно нужно всех обзвонить.
  - Людмила Кирилловна с этой стороны, Михаил Иванович - с той, в торце участка - забор соседа Василия. Он, правда, помоложе, дома бывает только по вечерам - работает водителем, - Ванюша решил пообщаться со всеми.
  - А, это его фура частенько стоит в переулке на площадке возле добротного кирпичного дома? - я проявила осведомленность.
  - Да, когда он не в разъездах. - Ванюша подумал и добавил:
  - А сам я на праздничных каникулах, если будет не очень холодно, постараюсь получше закрепить щиты на окнах в нашем доме, чтобы залезть было не так просто.
  -Ты у меня умница и трудолюбивая пчелка, - погладила я мужа по руке, - не расстраивайся, ничего страшного не произошло. Главное, все живы-здоровы и веселы, а остальное ерунда. Он кивнул в знак полного согласия.
 
 
  Глава 3
 
  Дома нас ждали голодные дети и Сонечка с Робертой.
  - Ма, мы пришли из университета, дома никого, куда вы с папой подевались? - закричал младший сын Вовка. - Я решил позвонить тебе на мобильник, а он вон где, из твоего рюкзачка мне откликается. - Сын повысил голос. - Ты почему его с собой не берешь, как обещала?
  - Да как-то не приспособлюсь, куда его пристроить... Хорошо вам, на поясе джинсов висит и никому не мешает.
  - Мам, а так весь смысл в мобильном телефоне теряется. Его нужно везде с собой брать, даже в ванную, - назидательно произнес старший сын Тимоша. - Короче, дорогие родители, очень хочется есть.
  - Господи, до чего дети избалованные, - ворчала я, накрывая на стол. - Полный холодильник еды, только достань и ешь, хочешь - разогрей в микроволновке, хочешь - холодное, ан нет, сидят, сложив руки, ждут маму. До чего же любят, чтобы за ними ухаживали.
  Сыновья тем временем умылись и чинно уселись за стол, муж продолжал возиться в ванной.
  - Ма, что случилось, - спросил Володя с тревогой, - вы с папой такие странные, просто, как в воду опущенные.
  - Да ничего особенного, - равнодушно сказала я, напустив на себя абсолютно непроницаемый вид. - Даже и волноваться не из-за чего. Просто маленькая неприятность: в папин любимый новый дом залез воришка и попортил кучу вещей, не нанеся, впрочем, большого урона.
  Я вкратце поведала, в чем дело.
  - И это все? - бодро произнес Володя, уписывая за обе щеки котлеты с картошкой. - Притащились домой с похоронным видом, на детей и собак внимания не обращаете, переживаете, а было бы из-за чего... Ерунда, - произнес Володя, и, доев ужин, поскакал в нашу комнату утешать любимого папочку. Где тот отсиживался...
  - Ма, да брось ты куксится, - это уже старший сын решил посочувствовать. - Конечно, неприятно все это. Однако хуже было бы, если бы этого воришку током пристукнуло насмерть, вот это была бы неприятность: обнаружить подарочек в виде хладного трупа в холодном доме.
  - Понимаешь, папа, конечно, все починит, не проблема, но кто даст гарантию, что все пьяницы из нашей деревни, наведывающиеся в гостеприимный дом непутевой соседки Аллы Николаевны, не начнут лазить в наш дом с целью чем-нибудь поживиться. Это так противно, чувствовать, что в твоем жилище, в твоих вещах какая-то тварь роется грязными лапами. Фу, - меня аж передернуло от воспоминаний. - Теперь там неделю надо проветривать, чтобы духу этого воришки не было. А на улице зима, хоть и теплая, но зима...
  - А нельзя поставить такой забор, чтобы никто перелезть не смог? - вернулся к столу Володя и уселся пить чай с конфетами, купленными по случаю католического рождества. Он так уютно пил горячий чай, прихлебывая его из своей любимой фарфоровой чашки, на которой было написано: "Владимир", что я успокоилась и решила выкинуть события сегодняшнего дня из головы.
  Муж пристроился на табуретке и молча жевал свой ужин, а дети с жалостью смотрели на него, не понимая, как можно так переживать из-за ерунды.
  В их возрасте, наверное, все кажется проще, я даже немного им завидую и, вспоминая свои студенческие годы, сама себе той беспечной и жизнерадостной завидую еще больше.
  Дети, посидев немного для приличия с нами, "слиняли" к своим компьютерам. Я спокойно покормила притихших собак и, перемыв посуду, предалась размышлениям, чем бы таким необременительным заняться. Со двора, где собаки прогуливались перед сном, раздался заливистый лай. Я выглянула в окно и в свете уличного фонаря увидела стоящую у ворот машину. Из нее неторопливо выгрузился элегантный мужчина средних лет, а за ним, как чертенок из табакерки, выскочила коричневая собака и важно гавкнула в ответ на приветствие всей нашей многоголосой стаи, в полном составе столпившейся у ворот со стороны участка.
  - Ваня, смотри, - затормошила я мужа, пьющего чай, - Доня приехала. Как это у меня из головы выскочило, что ее нужно встречать сегодня. Хорошо, что мы домой успели вернуться!
  Муж вскочил, накинул куртку и вышел на улицу, чтобы отогнать наших собак от ворот. В противном случае войти во двор представляло собой довольно трудную задачу, почти невыполнимую. Собаки во главе с Гаврюшей скакали, как блохи, норовя повалить и облизать с ног до головы каждого, кто войдет. Доне тоже угрожало некоторое подобие "выяснения отношений", и хотя все были давно знакомы между собой и довольно дружны, но каждый вновь прибывший все равно подвергался недружелюбному облаиванию. Так уж положено в собачьей стае: чтобы новенький не зазнавался и знал свое место, хотя бы на первых порах.
  Ваня зазвал домой всех, кроме Груси, помог хозяину Дони открыть калитку и вытащить из багажника мешок с кормом, теплую подстилку, какие-то пакеты с игрушками и, как оказалось, шампанское и конфеты для нас.
  Пока мы с хозяином Дони, Василием, раскланивались и рассыпались во взаимных любезностях на кухне, Доня с Грусей, оставленные вдвоем во дворе, выясняли отношения. Мы велели Василию не волноваться, все равно, пока они не выяснят, кто из них старший, а кто младший, не успокоятся. Поэтому лучше им не мешать. Драться они не станут, слава богу, не кобели, пусть разберутся во всем, и чем быстрее, тем лучше.
  Солидный Василий долго и нудно объяснял, чем и как кормить его любимицу, что положить под елку и прочие детали, которые могут понадобиться в течение двухнедельного пребывания его собаки на нашей даче. Я внимательно слушала, только что не конспектировала.
  После краткого "курса молодого бойца" вышла на крыльцо и подозвала своих красавиц. Очевидно, что на данный момент старшей из двух молодых собачек являлась все же Груся. На правах принимающей стороны.
  Хитрая Доня временно подчинилась, но судя по ее глазкам, ненадолго. Я пригласила собак домой, чтобы Доня поприветствовала всех членов нашего семейства, попрощалась с хозяином. После чего тот благополучно отбыл, страшно волнуясь за свою собаку.
  Интересно порой наблюдать, как самые серьезные и внушающие страх конкурентам бизнесмены теряются и чуть ли не начинают заикаться, когда дело касается их любимых животных.
  Дома начался обычный ритуал обнюхивания и приветствий. Соня с Робертой, не найдя для себя ничего интересного, отправились к своим лежанкам и занялись привычным делом - мирно дремать. Зато Гаврюша, обнюхав новую подругу, был совершенно очарован. Он вертелся ужом с удвоенной энергией, ухаживал, заигрывал и просто не давал степенной Донечке прохода. Груся, конечно, страшно заревновала. И не потому что очень ценила Гаврюшину дружбу, а просто от обиды.
  Доня в свою очередь, не обращая внимания на окружающих, уселась рядом со столом, где мы с Ваней пили кофе с подаренными конфетами.
  - Что, Доня, хочешь конфетку? - спросила я. Никакой реакции не последовало. - Хочешь кушать? Мне сказали, что тебя покормили дома. - Опять пристальный взгляд умных глаз и никакой реакции.
  - Вспомнил, - засмеялся муж. - Доня, а сыр хочешь?
  Тут собака встрепенулась и выразительно гавкнула.
  - Понял, не дурак, сейчас угощу тебя кусочком в честь приезда, - сказал Ваня, открывая холодильник.
  Доня чуть ли не отталкивая его, тоже просунула внутрь свою голову, видно, чтобы удостовериться, что он ничего не напутает, а заодно лично проинспектировать, достаточно ли сыра в холодильнике.
  Я засмеялась, вспомнив, как хозяин Дони через некоторое время после приобретения у нас этой проказницы заявил, что Доня - собака исключительно умная, почти гениальная. Донечке тогда исполнилось два месяца.
  - Дорогой, ты Грусю с Гаврюшей тоже угости, а то им обидно будет, - не удержалась я, наблюдая, как Ваня очень медленно нарезает сыр на малюсенькие кусочки. Ему, наверное, кто-то сказал, что так вкуснее. Когда кусочки микроскопические. Вряд ли это был лабрадор.
  - Обойдутся, - ответил он, но не удержался и угостил всех. - Ой, вот черт, эта Доня чуть руку мне не откусила, - проворчал муж.
  - Так тебе и надо, не будешь дразнить собаку. Она и так уже вся слюнями изошла, а ты все измельчаешь сыр до молекулярного состояния, непонятно зачем.
  - Как зачем? Сейчас Доня будет выполнять разные упражнения по моей команде, а я за это, заметь, не за просто так, буду поощрять ее лакомством.
  - Удивляюсь твоему терпению, если не сказать занудству, а впрочем, если тебе охота с собаками повозиться, то конечно, можно еще мельче сыр нарезать, неплохое развлечение до завтрашнего утра, - проворчала я, покидая кухню. Никто не обратил внимания на мой уход, только милая старушка Сонечка поплелась за хозяйкой, а с кухни еще долго доносились четкие Ванюшины команды, гавканье и громкое чавканье.
  - Ну и ладно, ну и хорошо, пусть лучше развлекается, чем зазря киснуть, - подумала я, устраиваясь с книгой на любимом кресле-качалке. - Галка права, мой муж смотрит на меня, как на боевого товарища, не более. С этим надо что-то делать!
  Кресло-качалка, в котором я с удобством устроилась, забравшись с ногами и закутавшись в плед - вещь совершенно необходимая в старом загородном доме. Павлов подарил его мне на день рождения младшего сына, отстояв какую-то немыслимую очередь в магазине "Чешская мебель".
  В те не очень далекие в масштабах вселенной времена дефицитом являлось почти все, от колбасы до мебели. Но кресло, купленное двадцать лет назад, служит нам верой и правдой и до сих пор является предметом зависти родных и знакомых.
  Это говорит о том, что раньше вещи производились на редкость добротно, да и колбаса была, по-моему, вкуснее. Я бы за такой колбасой и сейчас в очереди постояла...
  Не говоря о том, что воздух был чище и трава зеленее...
  И мы были моложе...
  Отдохнув немного, я дозрела до нескольких звонков по телефону. Не терпелось узнать, как дела у тетушки, брата и подруг.
  Соседка по новому участку пенсионерка Людмила Кирилловна, обладающая молодым звонким голосом и огненным темпераментом, опередила меня, позвонив сама.
  - Здравствуй, дорогая, - прокричала она в трубку. - Дошли слухи, что вас ограбили?
  - Здравствуйте, Людмила Кирилловна, - откликнулась я, невольно повышая голос в ответ. - Откуда вы узнали, мы же только сегодня обнаружили, что воришка залез, никому ничего не говорили. Даже милицию не вызывали.
  - И не нужно милицию, бесполезно все это, - старуха выстреливала фразы, как из пулемета, четко и категорично.
  - А как я узнала? Все проще простого. Услышала гавканье твоих собак, выглянула в окно и увидела, как вы с мужем около дома Немиловой с ее сыном беседуете. Как вы домой отправились, я оделась, да вызвала его к забору. Сынка Алкиного, Андрея. Он мне на мать стал жаловаться, ну и заодно рассказал, что к вам залез кто-то из ее "приятелей".
  - Да уж, - подтвердила я, - все это очень неприятно. Муж расстроился ужасно...
  - Вот что я тебе скажу, Алина, - Кирилловна вспомнила, зачем звонила. - Я, конечно, буду приглядывать за вашим домом, но уж если кто повадился лазить, то не отвяжется, пока все не вынесет, или пока его не поймают. Уж эту публику я хорошо знаю!
  - Так что же делать? Не можем же мы в недостроенном доме караул нести. Там холодно ужасно, да и зимой делать нечего.
  - А ты какую-нибудь собаку посади на цепь рядом с домом. Пьяницы-то, они собак боятся, не полезут.
  - Бог с вами, Людмила Кирилловна, моих собак на цепь нельзя сажать, они домашние, да и сторожить не умеют, - похоже мы со старухой друг друга не понимали...
  - А зачем тогда ты всю эту свору кормишь? Если от них толку никакого. Что-то я не пойму, людям есть нечего, а у тебя три собаки без пользы, даже дом сторожить не могут. Зачем такие собаки нужны?
  - Это не собаки, Людмила Кирилловна, это мои друзья, компаньоны. А дом они сторожат, только старый, где мы все живем, - я постаралась быть терпеливой и ироничной, как советовал мой любимый Хемингуэй в своей ранней книжке про Париж. - С тех пор, как мы Сонечку купили, к нам воришки дорогу забыли. Так что от моих собак очень даже большая польза. И никакие они не дармоеды, они компаньоны. Помогают нам жить, радуют всех и улучшают настроение.
  -И не спорь даже, собаки твои - совершенно бесполезные существа. Я тебе говорю, а ты слушай и мотай на ус. Если деньги есть лишние, корми этих дармоедов, но смотри, как бы они тебя саму не съели.
  - Людмила Кирилловна, - попыталась я перевести разговор на другую тему. Мне стал надоедать этот разговор. Стоило кому-нибудь начать бранить моих собак за их доброту и хороший нрав, как я начинала жутко злиться. Просто не выношу, когда ругают моих детей и собак.
  Но вредную старуху, оказалось не так-то легко сбить с толку. Она решила скоротать время до просмотра очередного сериала в назидательной беседе с бестолковой соседкой, то есть со мной.
  Решив, что с меня достаточно, я подчеркнуто вежливо поблагодарила за заботу и полезные советы, и попыталась распрощаться.
  Не тут-то было. Еще битых полчаса я, приложив переносную трубку радиотелефона к уху, занималась хозяйственными делами, слушая почти детективные истории из нелегкой жизни бывшей начальницы овощной базы.
  Ванюша, случайно подслушав концовку разговора по параллельному аппарату, пожурил меня, что я недостаточно уважительна со старухой, которая из кожи вон лезет, стараясь быть нам полезной. Я благоразумно промолчала, оставаясь при своем мнении.
  На самом деле, Кирилловна ловко повернула разговор, перевела стрелки на себя, чтобы поделиться своими проблемами со свежим слушателем. И в течение последнего получаса я только изредка ухитрялась вставлять междометия типа "Угу", "Подумать только" или "Не может быть".
  Оказалось, что старуха, хотя и владеет огромным участком, небольшая часть общего дома, в котором она живет, вместе с малюсеньким наделом принадлежит дальним родственникам. С которыми у нее, естественно, давным-давно испорчены отношения.
  Самое печальное заключалось в том, что эти соседи (по дому), имеющие две неплохие квартиры в Москве, с недавнего времени стали сдавать свое жилье каким-то темным личностям. Эти подозрительные приезжие из стран ближнего зарубежья, поселившись в крохотном помещении в количестве двух десятков человек, развернули бурную деятельность. Они устроили мастерскую по производству фигурных изделий и фонтанов из цемента и еще каких-то примесей. Я видела подобные "изделия" в магазинах, торгующих садовым инвентарем. Жуткая безвкусица!
  Все осложнялось тем, что на эти произведения искусства вошли в моду, и на них появился хороший спрос. В общем, бизнес начал процветать...
  Со временем, наплевав на отличную слышимость со стороны соседки по дому и соседей, живущих поблизости, бригада гастарбайтеров развернула обширное производство, не останавливающееся ни днем, ни ночью. Кроме шума и нецензурных воплей работяг производство этих изделий сопровождалось ужасной вонью.
  Как ни странно призвать к ответу и остановить незаконное вредное производство, тем более в жилом доме с соседями, не удалось. Бедная женщина получила кучу справок от выездных комиссий, начиная с Санэпидемстанции, заканчивая активистами из местного самоуправления. Ничего не помогало.
  Комиссия постановила мастерскую закрыть, виновных оштрафовать, но воз и ныне там. Никто не стремился это постановление воплотить в жизнь или хотя бы оштрафовать доморощенных бизнесменов.
  Работа по производству "садовых фигурок и фонтанов" для новых русских не прекращалась ни на день.
  Кирилловна уже надоела всем со своими жалобами, соседи от нее просто прячутся, хотя и сочувствуют, но слушать уже не могут - надоело. Такую же позицию занял и наш участковый, который пару раз навещал незаконных предпринимателей, но ничего, по его словам, не обнаружил. У несчастной женщины закралось подозрение, что происходящее всех устраивает, и все заинтересованные стороны кому надо регулярно платят. К сожалению, подозрения не являются доказательством.
  Я посочувствовала и пообещала, что если дело дойдет до суда, приду и выступлю в качестве свидетеля в пользу бедной женщины. На том и распрощались.
  --Может быть, и впрямь завести цепную собаку, такую, чтобы возле ворот нового дома привязывать, - подумала я. - Да нет, любую, даже самую злобную и агрессивную псину я не смогу посадить на цепь. Жалко животное, и все тут. Лучше придумать что-нибудь еще. Ну да ладно, утро вечера мудренее. Хорошо, что этот бесконечный день подходит к концу. Завтра все должно быть по-другому. - С этой мыслью я заснула.
  Утром собаки не дали мне долго спать. Гаврюша устроил жуткую возню с Грусей и Доней. Пришлось встать и выгнать всю стаю на улицу.
  - Не пущу домой, - подумала я, - до тех пор, пока не разложу по мискам корм, причем своим собакам - из одного мешка, Гаврюше - из другого, Доне - из третьего. Каждому добавлю витамины, к которым они привыкли, не дай бог перепутаешь - аллергия тут как тут. И в конце подготовительной фазы кормления долью в миски по стакану кефира.
  Это уж совсем необязательно, но мне жаль собачек, вынужденных изо дня в день грызть скучный корм, поэтому время от времени я вношу некоторое разнообразие в их рацион.
  Сначала я заманила Гаврюшу с его миской в компьютерную комнату, где никто не спит, и закрыла ее, чтобы он ел и не мешал другим. Затем отправила Соню с Робертой в спальню, куда заранее отнесла их миски. А интеллигентную Доню и медлительную Грусю покормила на кухне.
  Такое распределение посадочных мест при кормлении оказалось оптимальным: никто ничего не утащил у товарищей, и все благополучно насытились.
  Правда Гаврюша, как только его выпустили из комнаты, тщательно обследовал все места кормления и вылизал пустые миски. На всякий случай. Пришлось поскорее убрать миски на специальную полку, где обычно я помещаю собачьи причиндалы, чтобы не смущать стаю ненасытных псин, мечущихся по кухне в поисках чего-нибудь съедобного, еще не съеденного.
  День прошел в хозяйственных хлопотах. Я постепенно привыкала к тому, что собачья стая увеличилась и училась всем этим хозяйством успешно руководить.
  После вечерней трапезы в кругу семьи мой муж достал гитару и стал потихоньку чего-то подбирать. Наши дети, которые в детстве засыпали под его колыбельные, с некоторых пор вдруг резко разлюбили бардовские песни и просто самодеятельное исполнение, отдавая предпочтение высококачественным записям зарубежных исполнителей.
  Особенно негодует Тимофей, окончивший музыкальную школу по классу скрипки и обладающий абсолютным слухом, по поводу не просто бездарной современной российской эстрады, но и откровенно фальшивого исполнения немудреных песенок. А также по поводу бездарных, так сказать "малобюджетных" аранжировок и немудреного музыкального сопровождения.
  Мы с мужем готовы согласиться, что советская эстрада во времена нашей молодости была гораздо добротнее и выше по уровню исполнения. К примеру, исполнение Олегом Анофриевым песен в мультфильме "Бременские музыканты" без сомнения признается достойным, тогда как озвучка дальнейших серий - кажется сплошной фальшью. С другой стороны у наших детей в фонотеке - огромная коллекция песен современных западных исполнителей, которые, по их мнению, поют чисто и прекрасно аранжируют свои песни, не говоря уж о качестве звука, сильно превосходящем звучание фонограмм наших "экономных" певцов.
  Поэтому, вынужденные проживать в таком "критическом" окружении, мы с Ваней поем под гитару, забившись в укромный уголок, чтобы своим пением не заставлять морщиться наших сыновей, с некоторых пор не выносящих "самодеятельности" ни в чем.
  Мой муж, по роду своей деятельности часто выезжающий в научные экспедиции, связанные с астрономическими наблюдениями в горах, непременно берет с собой гитару. Это самое пение нехитрых песен наших бардов, например, Визбора, оставившего "свое сердце в Фанских горах", в которых как раз и находится основная наблюдательная база нашего института, является основной отрадой во время довольно трудных и продолжительных экспедиций.
  Говорят, когда наши ученые бывали отрезаны во время снегопадов на несколько дней от внешнего мира, гитара приходила на помощь и не давала пасть духом. Я думаю, наши дети когда-нибудь поймут, что петь имеют право не только те, кто этим занимается профессионально, а и все мы, получающие от этого удовольствие. Просто не нужно слушать тех, кто, по-твоему, фальшивит, а "певцам" не надо заставлять людей с тонким слухом страдать и морщиться.
  Хорошо бы люди просто уважали друг друга и прощали маленькие слабости, без обид...
  Поэтому мы с Павловым исполнили несколько песен Визбора и Окуджавы, причем он больше играл, а я пела, так как хорошо помню текст песен, а муж дальше первого куплета только подпевает. Получилось совсем неплохо. Да и слух у меня довольно приличный, я ведь тоже на скрипке семь лет училась.
  Как-то раз, когда у нас были гости, я достала старую скрипку и сыграла пару романсов. Пальцы вспомнили все, что я играла давным-давно, в бытность свою в музыкальной школе. Гости наши, люди не слишком искушенные, пришли в восторг, после чего муж взял гитару, все стали петь, а я подыгрывала. Не помню, чтобы когда-нибудь мы лучше проводили время. Все растрогались, вдоволь напевшись русских и цыганских романсов, вспомнили свою комсомольскую юность у костра, и, прощаясь, наши гости клялись друг другу в любви и дружбе.
  Очень скоро все клятвы в дружбе понемногу забылись, потому что народ мы очень занятой и замученный повседневной рутиной. Вот почему такие душевные посиделки случаются в нашей жизни слишком редко. К сожалению...
  Ванюша поинтересовался, что это я читаю в такой красивой твердой обложке.
  - Это книга из моей любимой серии про животных, путешествия и экспедиции, из "Зеленой серии", - ответила я, махнув яркой книжкой. - Здесь издают лучших из лучших натуралистов, например, Даррелла.
  - Ты так читаешь увлеченно, как будто детектив Устиновой, - саркастически заметил муж, не считающий детективы литературой.
  - Это Конрад Лоренц. А книга - про собак и кошек. Посвящена людям, которые любят одинаково и тех, и других. К тебе это относится в полной мере. Я вот, например, кошек только терплю. А ты спишь и видишь, как бы нам в довесок к лабрадорам еще пару котов завести.
  --Ну ладно, - ответил муж, известный кошатник, - вспомни, как ты убивалась, когда наш кот Роман пропал.
  - Это как раз и подтверждает правоту Лоренца, что большинство людей, любящих собак, не могут понять такое свободолюбивое и независимое животное, как кошка. Ведь наш любимчик Рома был скорее не кошкой, а собакой в кошачьей шкурке.
  Вспомни, дома, среди собак (Груся тогда еще не родилась) он вел себя, как самая что ни на есть собака, а во дворе с соседскими кошками - это был орел и гроза окрестностей.
  - Да, такого кота как Рома у нас больше не будет, - пригорюнился Ванюша.
  - Наш крысолов разогнал всю колонию грызунов, проделавших огромное количество ходов под домом еще с тех времен, когда здесь был фуражный магазин, торгующий зерном.
  - О том и речь, не кот был, а чистое золото, настоящая охотничья собака по характеру! - я тоже вспомнила и закручинилась. - И зачем я только пускала гулять бедного Рому без присмотра целыми днями. Хотела, как лучше. Думала, пусть животное развлечется, половит крыс у соседей, свои-то разбежались.
  Муж вздохнул:
  - А помнишь, как он прибегал на зов, как собака, и провожал нас на работу до самого конца переулка, а потом, важно задрав хвост, шел домой. С чувством выполненного долга?
  - Такого кота я бы взяла, не задумываясь. Наверное, я тоже понемногу становлюсь кошатницей.
  - Слушай, давай возьмем котенка, - обрадовался муж, - только недавно видел возле помойки, наверняка, потомок нашего Романа. Очень похож. Такой же черный с белыми лапками и галстуком.
  - Да видела я этого кота, как раз побирался возле помойки, ничего особенного. Внешне похож на нашего Рому, но трусливый до жути. Наш-то, тот ничего и никого не боялся, от собак не убегал, людям смотрел во все глаза до тех пор, пока не отвернешься. Конечно, и ласковый был, но все делал с таким царским достоинством, как будто подарок тебе преподносит, - я вздохнула. -
  Нет, этот помоечный котенок ни в какое сравнение с Ромой не идет, хотя похож, и когда вырастет, наверное, будет таким же крупным.
  - Давай возьмем!
  - Нет, - не лежала душа у меня к этому животному, - и собаки его не примут в стаю! Зачем нам лишние проблемы?
  - Ну, как хочешь. А я по котам скучаю. Хорошо, когда в доме много всяких разных зверей.
  - Не спорю, хорошо. А потом ты уедешь в экспедицию, бросишь меня, и как я справлюсь одна со всей оравой. Мне же на работу нужно ходить, и детей великорослослых кормить, и за собаками приглядывать. Мне и без кота забот хватает. Можно сказать, что сил нет даже телевизор смотреть.
  --Это потому что по телевизору ничего интересного не показывают, поэтому и сил нет.
  - Ма, - заорал и соседней комнаты младший сын Володя, - смотри, по телевизору твоего шефа показывают. Оказывается, сегодня жуткая магнитная буря, а я и не знал.
  - Что я его на работе не видела, что ли, - проворчала мать семейства, однако оторвалась от книжки и поплелась в комнату, где стоял включенный телевизор. Шеф на экране имел довольно бледный вид, заикался, что ему совершенно не свойственно.
  Странно, однако: оратор он отменный, из-за него научные заседания частенько затягивались, так как шеф всегда найдет, что сказать по любому поводу, причем его замечания, как правило, отличаются остротой и бывают исключительно по делу.
  Сегодня на экране телевизора шеф выглядел неважно, и если бы я не знала о его врожденном красноречии, не поверила бы, что это он. Заикание сменилось закатыванием глаз, на что мой младший сын, внимательно следивший за происходящим, так как ему все это было ужасно интересно, заявил, что, наверное, шеф читает текст, расположенный намного выше уровня глаз.
  - Не думаю, - ответила я, сомневаясь, - начальник всегда говорит без запинки на любую тему, и частенько его умоляют замолчать, чтобы дать возможность в очередной дискуссии высказаться другим. - Волнуется, человек, шутка ли, такая аудитория, можно сказать, вся страна.
  - Ма, вряд ли кроме нас его кто-то слушает. Люди думают: опять какой-то очкарик-зануда по телевизору ахинею несет.
  Володя продолжал хихикать, полагая, что он-то уж на месте моего шефа не растерялся бы и все здорово отчеканил бы так, что каждая глухая старушка поняла бы, в чем суть.
  - Вань, какие у нас дети грубые, просто ужас, - я попыталась привлечь внимание мужа. - Ну, увидел человек камеру, смешался, не совладал с нервами, это ж прямой эфир. Наверняка, когда репетировали, он прекрасно разливался соловьем.
  - Знаешь, Алина, если бы я не знал, о чем он хочет сказать, ничего бы не понял. Какие-то термины научные, корреляция, ряды наблюдений, статистические результаты. Сказал бы просто и ясно: граждане, завтра сильная магнитная буря, сидите дома, пейте лекарства и на улицу не высовывайтесь.
  - Посмотрела бы я на тебя, когда ты в прямом эфире будешь выступать. Сразу все из головы вылетит, будешь заикаться и глаза таращить. Хотя, должна сказать, загримировали его неплохо, выглядит шеф хорошо, надо будет ему завтра сказать об этом, а то ты знаешь наших сотрудников, начнут посмеиваться над его выступлением, хоть глаза на работу не кажи.
  - Значит у нас с тобой впереди два рабочих дня, а потом две недели каникул, вот ужас, это зимой, когда делать совершенно нечего. Если б летом или весной, эти каникулы мне здорово бы пригодились.
  - Если ты дома будешь, а не в экспедиции! - мне стало обидно. - В самое удобное время для отпуска и строительства нового дома ты отбываешь в горы наблюдать свои галактики.
  - Ну знаешь, расписание наблюдений на телескопе не я составляю, от меня это не зависит! Как решат узбекские астрономы, хозяева телескопа, тогда и придется ехать.
  - Тоже мне, хозяева, телескоп-то и домики для наблюдателей, и все хозяйственные постройки вы строили, то есть ваш научно-экспериментальный отдел на деньги, полученные университетом на развитие фундаментальной науки. Даже я на третьем курсе ездила на студенческую практику строить лабораторный корпус в тех самых горах при только что введенном в строй телескопе.
  - Помню, дорогая, - улыбнулся мой муж, - как раз в тот год я на тебя глаз и положил, решил, что непременно на тебе женюсь, когда ты университет закончишь.
  - Не надо о грустном, - ответила я, посмотрев на двух взрослых сыновей, уткнувшихся в мониторы и подумала, что Галка неправа, мой муж проявляет ко мне интерес... - Жизнь проходит, скоро наших парней женить будем... Дождусь ли я этого эпохального события, вот в чем вопрос. Если так будет продолжаться, не женятся они очень долго.
  - Значит, время не пришло, - заявил муж, проживший в счастливом браке более двадцати лет и считающийся на работе неплохим советчиком по вопросам совместной жизни, а также редким вымирающим экземпляром образцового семьянина. - Сейчас дети такие пошли, с одной стороны очень практичные, с другой стороны - налицо позднее взросление, особенно это касается мальчиков.
  - Ладно, пусть пока свободными остаются, - милостиво согласилась я. - Им сначала нужно дипломы получить, а потом уж и о женитьбе задумываться.
  - А папа к тому времени свой дом строить закончит, все вместе поселимся, правда, мама, - крикнул из своей комнаты Владимир, который, оказывается, все слышал, несмотря на игру на компьютере.
  - Если вы мне не будете помогать, то я никогда не закончу это строительство, - сел на любимого конька Ванюша. - И вообще, дом строится для всех, поэтому все должны вносить посильный вклад.
  - Мы же учимся, - жалобно ответил Володя, - а когда окончим университет, начнем хорошо зарабатывать, появятся деньги, ты наймешь бригаду рабочих и быстренько все достроишь.
  Отец семейства вступил в дискуссию, грозившую затянуться, потому что уступать ему не хотелось, а спорить с Володей бесполезно, конца края не увидишь...
  Я решила, что лучше встану завтра пораньше и на свежую голову соображу, что нужно купить и как подготовиться к предстоящим праздникам.
 
 
  Глава 4
 
  Утром я быстренько покормила всех собак, отправила их гулять, а сама начала готовить завтрак. На отдельном листке в строчку записала имена всех, кому нужно купить подарки на Новый год и какие. Под каждым именем колонкой вписала подарки, уже купленные. Получилось не так мало, но все какая-то ерунда, ничего существенного. А на что-то серьезное денег не было...
  С другой стороны, подумалось мне, если сложить все эти приятные мелочи каждому в красивый пакет и поставить под елку, наверняка, мои ребята будут рады.
  Ладно, будем думать дальше. Карандашом я вписала необходимый минимум, что неплохо было бы еще докупить, если появится возможность. Разумеется, самое главное для хорошего праздника - добыть необходимые продукты к столу. Хочется, чтобы все было по-настоящему вкусно и в большом количестве. Чтобы все объелись и были довольными, добрыми и в хорошем настроении. Тем более что мы-то с мужем будем отдыхать, если это возможно при таком количестве собак в нашем загородном доме, а бедным мальчикам предстоит сдавать очередную сессию.
  От этих грустных размышлений о неизбежности расплаты за веселую жизнь в виде экзаменов у меня даже настроение испортилось, поэтому пришлось срочно выпить кофе с очередной конфеткой, украдкой добытой из сладких подарков, приготовленных к Новому году.
  На работе, естественно, никто и не думал работать. Все готовились к торжественным проводам старого года. Одного из самых безотказных наших сотрудников, когда дело касалось общественных поручений, кстати, доктора физико-математических наук, послали в магазин за хлебом. Меня заставили заниматься самой противной работой: мыть стаканы для сока и бокалы для шампанского.
  Я выглянула в коридор, не видно ли где госпожи Билибенко с ее вечными обидами на всех и манией преследования. Не хотелось быть крайней и попасться ей на зубок. Испортит настроение, это она мастер!
  Все обошлось, посуда была тщательно отмыта, фрукты и овощи тоже, мы все перевели дух и заперлись в своей комнате.
  Достали из-за шкафа два заслуженных стареньких складных стола и стали сооружать из них один большой стол. Для этого пришлось их ножки попарно связать веревочками, чтобы не разъезжались, и накрыть всю эту конструкцию праздничной скатертью. Получилось очень красиво, но не очень надежно. Предупредили всех собравшихся, чтобы, сидя за столом, не размахивали ногами, ну да не в первый раз, обойдется.
  На столе появились тарелки и аппетитные закуски. Все было хорошо отработано за долгие годы тренировок. Каждому отводилась своя роль в подготовке очередного торжества в кругу коллег.
  Заместитель нашего шефа, просто Мария, принесла из дома специально изготовленный к торжественному случаю салат "Оливье". Такой вкусный, аж завидно, но секрет изготовления этого, казалось бы, обыкновенного блюда, Мария тщательно скрывает, поэтому я решила салат "Оливье" больше не готовить, пока не докопаюсь, в чем тут изюминка.
  Мы нарезали бутерброды с колбасой, сыром и еще какими-то паштетами домашнего изготовления. Поставили посередине вазу с фруктами. Получился просто обалденный стол. Кое-кто сфотографировал всю эту красоту с помощью цифрового фотоаппарата, чтобы дома можно было похвастаться перед близкими.
  В последнее время у наших появилась такая фишка: все, у кого есть цифровые фотоаппараты, посылают друг другу письма по электронной почте, иллюстрируя их фотографиями.
  Недавно я общалась с братом, обсуждала, что подарить папе на день рождения. Он ответил мне через пять минут (естественно, переписка идет с помощью Интернета), что купил в подарок добротную и довольно вместительную сумку на все случаи жизни и сопроводил свое послание цветной фотографией этой самой сумки. Мне стало все понятно - максимум информации за пять минут.
  Во время застолья наш любимый шеф очень старался не затрагивать свое вчерашнее выступление на телевидении. Время от времени кое-кто из сотрудников вспоминал это выступление и тихо хихикал, стараясь удержаться от ехидных замечания.
  Шеф тем временем провел отвлекающий маневр: начал красочный рассказ о том, как его в составе группы ведущих специалистов возили на один из секретных объектов. Пригласили поприсутствовать при запуске очередного летательного аппарата. Рассказывал он здорово, мы заслушались и забыли о злосчастном вчерашнем прямом эфире. Запуск ракеты, как таковой, оказался зрелищем грандиозным, но главное впечатление у шефа осталось от шикарного застолья и последующими развлечениями в виде сауны и тому подобного.
  Я в очередной раз подумала, что хорошо жить не запретишь, только почему-то со мной ничего особенного и запоминающегося не происходит, как, впрочем, и с большинством наших сограждан.
  Все вполне искренне порадовались за шефа и пожелали ему еще больших творческих и научных успехов в Новом году, а он пожелал нам всем здоровья и счастья. Зависти никто не испытывал, в нашем институте собрались люди интеллигентные, отличающиеся практически полным отсутствием зависти и адекватностью к происходящему вокруг. Почти все...
  Известно, что люди науки не от мира сего. Мы все растрогались и подумали, что работать в таком коллективе здорово, пусть даже за копеечную зарплату.
  Я стала спрашивать сослуживцев, кто что подарит близким на праздник. Народ оживился и стал делиться. Моя однокашница Татьяна, например, купила сыну-школьнику "крутой" мобильный телефон, признавшись, что старый мобильник, еще очень и очень приличный, муж заберет себе.
  Просто ребенок, учась в восьмом классе, весь изнылся, что ему стыдно появляться в школе с таким простеньким телефоном. У всех ребят ведь супернавороченные модели!
  - До чего мы дожили, Татьяна, - заметила я с сочувствием, - хорошо еще, что мои собаки не требуют, чтобы им подарили мобильники последней модели.
  - Еще не вечер, - резонно заметила мудрая Татьяна.
  Мои мысли почему-то настойчиво возвращались к проблеме подарков.
  До Нового года остались считанные дни!
  Что подарить Ниночке, моей двоюродной тетушке по отцу? Тоже проблема...
  Беда в том, что эта боевая и очень самостоятельная одинокая женщина, которой хорошо за семьдесят, никаких подарков не признает, и это всегда головная боль для родственников. Она просто не может пережить, когда близкие тратят свои деньги на ерунду. И что ей в свою очередь придется ломать голову над переустройством ненужной вещи.
  Что ж делать? Как же без подарка любимой тетушке? Нельзя, никак нельзя. Вот я, несчастная, и ломаю голову, что бы такое подарить, чтобы Ниночка не смогла отказаться. Главное ее условие, разумеется, чтобы это не стоило больших денег, а лучше, чтобы это было сделано своими руками.
  К сожалению, я уже разучилась что-либо делать руками, например, вязать, шить из лоскутков, вышивать на машинке. К тому же элементарно времени жалко, когда все это вполне можно купить за разумные деньги.
  Внезапно меня посетила неплохая мысль. Надо покопаться в домашнем компьютере и из большого количества файлов с фотографиями выбрать штук десять из тех, что брат снимал на нашем новом участке.
  Сюжет снимков можно подобрать, в основном, нейтральный: собаки на новом участке, мой цветник весной и летом, альпийская горка и маленькая племянница, как крупный цветок посередине.
  Все эти яркие снимки можно отпечатать с помощью принтера. Получатся шикарные большие яркие фотографии. Помещу каждую из них в отдельный прозрачный файл, затем все вместе - в папку-скоросшиватель. И вот результат - красивый фотоальбом. Даже тетушка, с ее слабым зрением, сможет получить полное представление о том, что у нас растет на новом участке, а также как выглядят наши любимые собаки.
  Ниночка практически не выходит из дома, но ей все про нас очень интересно. Таким образом, мой подарок будет как нельзя кстати.
  Я порадовалась за свою сообразительность - от такого знака внимания никто не откажется. Решено, сделаю такие же фотоальбомы и для папы, и для тети Тани из Краснодара (пошлю ей к Татьяниному дню), а также для тети Оксаны из Крыма.
  Успешно проводив старый год в кругу сослуживцев, я, немного захмелевшая, потому как пить совсем не умею, отправилась домой. Предварительно пробежавшись по магазинам.
  Естественно, очень спешила, предвкушая встречу не с тремя, а с пятью веселыми лабрадорами. И очень голодными к вечеру.
  Хозяин Дони пожаловался вчера при расставании, что Донечка иногда капризничает, отказывается от корма. Что-то я не помню, чтобы у меня кто-нибудь от чего-нибудь съестного отказывался.
  Да, конечно, ест Доня на первых порах слишком медленно, но, если ее изолировать во время кормежки, она спокойно все смолотит и в миске не найдешь ни крошки. После того, как все съедено, Доня любит преданно уставиться на меня своими круглыми глазами, выпрашивая добавку.
  В нашем доме всеобщий хороший аппетит легко объясняется благотворным влиянием длительных прогулок на свежем воздухе и играм в компании резвых друзей. А также тем, что у нас никто ахать и потакать капризам не будет.
  Хочешь - ешь, не хочешь - гуляй, жди следующей кормежки. В такой обстановке любая, даже очень привередливая собака, становится понятливой и послушной. Посмотрит по сторонам и сообразит, что капризничать - бесполезное занятие. Никто не оценит. Никто не пожалеет!
  Потому что капризники всегда работают на публику, а здесь благодарных зрителей нет, все заняты своим делом.
  Надо признать, я не всегда выдерживаю характер, могу начать нянчиться с собакой по полной программе, если покажется, что животное заболело.
  В общем, животные у нас ведут себя идеально, кроме случаев выяснения отношений взрослых кобелей между собой. Приходится выискивать возможность изолировать драчунов друг от друга.
  Как часто бывает, под Новый год выпало довольно много снега. Мы с Ваней были вынуждены брать в руки лопату для снега и расчищать дорожки и крыльцо. Снег необходимо отгрести от дома, чтобы весной талая вода не потекла в подпол. В результате по периметру дома на некотором удалении получились большие сугробы.
  Собаки, конечно, были в полном восторге от непрерывного процесса уборки снега.
  Еще бы! Во-первых, кто-то постоянно гуляет с ними во дворе, что само по себе здорово. А, во-вторых, можно бегать и прыгать за летящими снежными комьями, взбираться и кататься с сугробов.
  Гаврюша открыл для себя упоительное занятие: нырять головой в глубокий снег таким образом, чтобы только задняя часть с хвостом оставалась на поверхности, и под снегом что-то вынюхивать. Всем собакам тоже захотелось повторить этот трюк, разнюхать, что там под снегом прячется.
  Появилась возможность наблюдать следующую картину: пять собачьих задов с торчащими напряженными хвостами посреди сада. Периодически кое-кто выныривал, чтобы глотнуть воздуха, а потом с увлечением продолжал шумно нюхать изнутри и раскапывать снег.
  - Ваня, по-моему, это бесполезное занятие, то, чем мы с тобой занимаемся, - решила я, понаблюдав за собаками. - Как только ты сгребешь снег в сторону, собаки все растаскивают и разбрасывают его назад ровным слоем.
  - А я, может быть, больше для себя стараюсь, для моциона, хочу немного размяться на морозе, - ответил муж, но я не очень поверила, зная о его педантичном стремлении навести порядок и красоту везде, где можно.
  За ужином я сначала рассказала о том, как у нас на работе провожали старый год, потом расспросила сыновей, как продвигается подготовка к сессии. Они отмолчались, но и так было видно, что о сессии начнут думать после праздника.
  Вот ведь странно: когда были поменьше, им нравилось сдавать экзамены, Володя, тот вообще ходил на экзамен, чтобы пообщаться с "умными людьми", преподавателями, то есть. Но с возрастом эта бесшабашность прошла, теперь для них экзамены, если не пытка, то, по крайней мере, изрядная неприятность. У меня та же история - чем дальше, тем больше нервов. Поэтому кандидатские экзамены в аспирантуре я уже сдавала с дрожащими коленками и приступами боли в животе. Хотя получала неизменные пятерки.
  Старая истина гласит, что всему свое время. Следовательно, и учиться, и сдавать экзамены нужно пока молод, и имеешь стальные нервы.
  - В этой ситуации, - подумала я, - мне и впрямь лучше ничего не знать. Иначе сойду с ума, и не доживу до конца зимней сессии. Господи, когда же это кончится, когда, наконец, они получат свои дипломы, и я смогу вздохнуть свободно.
  - Да, хочу всем напомнить, - я потребовала внимания. - Завтра прибывает хорошо знакомый вам кобель Вилли. В связи с чем прошу господ студентов быть предельно внимательными, потому что у него с Гаврюшей могут быть стычки на почве выяснения отношений, - я постаралась высказаться как можно доходчивей.
  - Ма, брось волноваться, пусть подерутся как следует, выяснят отношения, потом будут играть вместе, - ответил старший сын, справедливо полагая, что я слишком трясусь над собаками, не давая им возможности свободного волеизъявления.
  - Нет уж, прошу вас всех, пожалуйста, без экспериментов, - рассердилась я. - Мне совершенно не нужно, чтобы кобели передрались и покусали друг друга. Мне только ссадин и рваных ушей не хватало для полного счастья. Пусть посидят по очереди взаперти, поскучают немного, зато я верну их хозяевам в целости и сохранности.
  - Ты еще в клетки их посади и держи там круглосуточно, как наши дрессировщики делают для простоты, чтобы не забивать себе голову лишними проблемами.
  - Нет, в клетки я никого сажать не собираюсь, просто буду их запирать по очереди в нашей комнате. По схеме: один гуляет с девочками, второй отдыхает. Главное, чтобы вы были внимательны, и не оставляли дверь в комнату, где сидит пленник, открытой.
  - Ладно, мам, не волнуйся. Какая ты нервная! Мы так и быть постараемся быть внимательными, а ты сама не забудь двери закрывать. Несешься иногда к телефону, или еще куда, под ноги не глядишь, ничего не соображаешь, - съязвил Володя.
  - Спасибо, милый ребенок, - ответила я. - За тебя-то я как раз не волнуюсь, ты всегда все помнишь и отдаешь отчет в своих действиях, я волнуюсь за Тимофея, у него иногда какие-то витания в облаках.
  - Ладно, дорогая, успокойся, - миролюбиво прожурчал Ванюша, включивший телевизор на спортивном канале. Там демонстрировали его любимый бокс, что примирило моего мужа со всеми неурядицами на свете. - Все будет нормально, не переживай.
  - Я поняла, что меня никто не слушает, помыла посуду и отправилась в комнату, где стоял мой компьютер. А то потом не смогу выбрать время, чтобы кое-что необходимое по работе сделать.
  Одна из моих программ начала "глючить", и я заглянула к Володе, рассчитывая на его консультацию. У его ног вольготно расположился Гаврюша. Я изложила проблему, но сын ничего не понял, решив пойти со мной, чтобы во всем разобраться на месте.
  - Ма, ты иди, я сейчас, освобожусь через несколько минут и подойду.
  - Хорошо, - ответила я, сообразив, что Володе просто не хочется тревожить Гаврюшу, уютно пристроившего голову на его ноге. - Пойду, почитаю, мне как раз детектив один свеженький дали на праздники.
  Вовка тут же вскочил и помчался смотреть, что же с моей программой. В нашей семье к детективам мужчины относятся крайне отрицательно, а я, напротив, очень люблю почитать что-нибудь легкое, необременительное.
  Литературные интересы членов нашего семейства очень разнятся: Ваня с Тимошей любят почитать философскую литературу, Володя предпочитает книги по специальности - лазерной физике, и всех их жутко раздражает мать семейства с яркой книжкой в руках.
  Я это знаю, и стараюсь не попадаться с детективом им на глаза, хотя не понимаю, что ж в этом такого постыдного. У нас на работе один очень солидный дядечка, доктор физико-математических наук с удовольствием читает детективы Татьяны Устиновой, но делает это украдкой, боясь насмешек ученых коллег. Странные, однако, стереотипы выработались у наших людей. Что такого постыдного в легком чтиве?
  Умный ребенок Володя, не дав мне возможности оторваться с книжкой, мигом разобрался, в чем дело и устранил "глюки" в программе, поворчав при этом по поводу некоторых личностей, обленившихся и не желающих шевелить мозгами.
  Я чмокнула его в щеку, поблагодарила, и он удалился, сопровождаемый Гаврюшей, который, видимо, выбрал его в качестве временного хозяина.
  Кстати о наших девчонках. Они давно выбрали себе каждая по хозяину. Соня и Роберта - это мои собаки, то есть считающие меня основной хозяйкой, а Груся - та полностью Ванюшина. Конечно, она любит меня и достаточно ласкова, но в присутствие мужа принципиально не смотрит в мою сторону и не слышит мои команды, при этом его приказы выполняет с огромным рвением.
  Когда муж уезжает в научные экспедиции, что происходит довольно часто, Груся жутко переживает и даже отказывается от еды, что для лабрадора - неслыханное дело.
  Со временем малышке пришлось привыкнуть к его отлучкам, но каждый раз она после его отъезда подолгу просиживает одна у ворот, все ждет своего обожаемого хозяина. Помню, в первый раз Иван уехал, когда Грусе было полгода, и она не понимала, куда он пропал и вернется ли. От переживаний ее даже два дня тошнило. Врачи разводили руками, ничего не понимали, внешне собака была абсолютно здорова.
  Теперь Груся твердо знает, что Ваня всегда возвращается из поездок, но на всякий случай все же сидит и ждет его у ворот, думает (если собаки на это способны, в чем я совершенно не сомневаюсь), что, может быть, он приедет домой быстрее, если терпеливо ждать.
  Всю оставшуюся часть вечера меня донимала соседка по новой даче Людмила Кирилловна. Как на грех эта активная и деятельная натура пенсионного возраста из-за больных ног вынуждена сидеть дома. При этом ей неймется приложить куда-нибудь свою нерастраченную энергию. В настоящий момент ее очень возмущал сам факт, что к нам, ее любимым соседям, залез воришка. И это требовало подробного обсуждения по телефону.
  В разряд любимых мы попали, естественно, потому что до сих пор не находилось повода конфликтовать с ней, тогда как другие соседи постепенно отпали, не выдержав слишком обязывающего каждодневного общения.
  - Легко вести себя прилично, - подумала я, - когда все сводится к простым приветствиям и разговорам о погоде и ценах на хлеб.
  Наша энергичная старуха - последний из могикан, из вымирающей когорты бескомпромиссных и честных людей, борцов с несправедливостью везде, где только можно и нельзя.
  Она, единственная из соседей, не передвинула ни на сантиметр свой забор в нашу сторону, когда ее сыновья меняли старый на новый, более прочный.
  Все остальные соседи, пользуясь тем, что в течение долгого времени мы не появляемся на своем новом участке, и строительство нового дома ведется периодически, наскоками, кто на метр, кто на полметра сдвигали общие заборы в нашу сторону, когда производили ремонт этих ветхих ограждений. Мой муж, человек неконфликтный, с соседями разборок устраивать не стал, но Кирилловну с тех пор очень зауважал.
  - Ей бы хоть немного чувства меры, ко всем ее достоинствам, - подумала я, изнемогая от длительного общения по телефону: Кирилловна просто доконала меня своими бесконечными звонками. Как назло, у нее в голове ежеминутно рождались новые идеи.
  Она раз за разом предлагала варианты, как лучше поймать воришку, если он полезет в нам в дом в следующий раз. Что вор полезет снова, старуха не сомневалась, основываясь на своем богатом жизненном опыте.
  В тот вечер я узнала, что, оказывается, ее грабили с завидной регулярностью, и пару раз в деле были замешаны ее бывшие мужья, с которыми она рассталась очень плохо, со скандалами.
  Бедную женщину эти, так называемые мужья, страдающие алкогольной зависимостью, топили в ванной, душили, пытались скинуть с балкона московской квартиры, где сейчас проживает ее старший сын.
  Но не на ту напали! Кирилловна не сдалась, отбилась, сохранила квартиру в Москве и дом в нашей деревне от раздела. При этом, по ее словам, осталась с вконец расстроенными нервами и потеряла последнее здоровье.
  Выйдя на пенсию, она сторожит нажитое долгими годами работы товароведом на овощной базе имущество, периодически отбивая атаки бывших мужей и их дружков, желающих урвать по-шакальи от ее "сокровищ" хоть "шерсти клок". Милиция в курсе всех этих проблем, и очередной звонок Людмилы Кирилловны о том, что злоумышленник в который раз покушался на разбой, стараются не фиксировать и на вызов не приезжать.
  Наш участковый, Роман Михайлович, пожилой благодушный человек, от ее звонков просто бегает.
  Но не такова Людмила Кирилловна, чтобы от нее можно было далеко убежать. Она ухитряется настигать Романа Михайловича в самых неподходящих местах и призвать его к ответу. Бедняга, застигнутый врасплох, обещает зайти и составить протокол, но не приходит. Упрямая женщина делает ответный ход: садится "на телефон" и целыми днями звонит ему в отделение, а также по всем тем телефонам, номера которых удается вырвать у сотрудников Романа Михайловича.
  Частенько вор, по рассказам пострадавшей, ограничивается лишь кражей кур из курятника, либо овощами и ягодами с ее шикарных грядок. В дом же, где сидит грозный страж своего добра, нажитого честным трудом, давно никто не рискует соваться.
  Помню, в последний раз, когда мой муж был летом в командировке, тревога оказалась ложной. Людмила Кирилловна недосчиталась одной из кур, искала ее по всем соседям, даже доковыляла до выхода в переулок и там провела полдня, расспрашивая прохожих, не видали ли беглянку. Курица провалилась, как сквозь землю. Бедная женщина умоляла меня прийти помочь ей, проинспектировать заодно и наш собственный участок, ведь курица могла быть там...
  Я забежала на минутку, полила неприхотливые цветочки на своей альпийской горке, быстренько огляделась, но курицы не обнаружила. Людмила Кирилловна сделала резонное заключение, что все это, как пить дать, происки одного из ее бывших мужей. После чего на бедного Романа Михайловича обрушился град звонков с требованием, чтобы принял меры и прекратил бесчинства и грабеж среди бела дня.
  Через неделю приехал мой муж, и мы с ним отправились на новый участок, он - прикинуть, что будет достраивать в этом сезоне, я - спокойно заняться участком и цветочками. Первой, кто встретил нас при входе на участок, была жирная рыжая курица. Я заорала мужу, чтобы не давал ей улизнуть, перекрыл путь к выходу и гнал к забору. Сама же помчалась в дом, схватила какую-то рабочую телогрейку и бросила ее мужу. Курица, разбаловавшись на воле, утратила всякую бдительность, за что и была наказана.
  Мы поймали ее, завернули в телогрейку и направились к забору. Ваня нашел лазейку в заборе, которой воспользовалась негодница, чтобы перебраться на наш участок. Он аккуратно протолкнул разжиревшую курицу назад к Людмиле Кирилловне и побежал за инструментами, чтобы заделать эту неприметную лазейку.
  Я тем временем набрала на мобильном номер телефона старухи и попросила ее подойти к нашему забору. Людмила Кирилловна, не ожидавшая от жизни ничего хорошего, кроме очередных неприятностей, приковыляла через полчаса. Курица так и паслась у забора, да и я за ней немного приглядывала, чтобы знать, куда это безмозглое создание направится на этот раз.
  Восторгу и благодарностям не было конца. Правда, Кирилловна, как человек, считающий себя справедливый и не забывающий при каждом удобном случае резать правду-матку, пожурила меня за беспомощность: пока Ваня не вернулся, я не удосужилась эту курицу на своем участке обнаружить. Пришлось промолчать, удивляясь людской неблагодарности.
  Однако до сих пор не пойму, как старуха ухитряется упомнить "в лицо" всех своих кур, коих у нее не меньше сотни.
  Вскоре обнаружилось, что курица отсиживалась все эти дни в нашей летней бытовке, пол которой был покрыт ровным слоем птичьего помета, съела половину червяков и гусениц на нашем участке и вволю объедалась тем, что выросло на грядках, а также падалицей. В качестве сюрприза в бытовке мы нашли несколько яиц, размером со страусиные, обалденно вкусные.
  Понятно, что после этого я не очень доверяла болтовне старухи о том, что ее куры - сплошь лентяйки, только едят, а нестись не хотят и что им место только в кастрюле с супом.
  Ванюша, откушав свежих яичек, предложил лаз для кур сделать пошире, чтобы птички могли свободно проникать к нам и нести яички. Потому что таких деликатесов мы не пробовали ни до, ни после. А очень хотелось.
  Естественно, в настоящий момент, Кирилловна, сама жертва беспрерывных нападений и ограблений, была полна сочувствия к нам, товарищам по несчастью. Беспрерывно советовала мне то позвонить Роману Михайловичу, то домой сыну Аллы Николаевны или его старухе-матери, чтобы пригрозить и пожаловаться.
  Я пыталась объяснить деятельной женщине, почему это глупо, бесполезно и не стоит потраченного времени. Но Кирилловна меня так достала, что я вынуждена была, в конце концов, отключить телефон.
  Хорошо еще, что номера моего мобильного она не знала, то есть я тщательно скрывала, что у меня есть мобильный, не то она разорила бы меня своими звонками.
  В тот день Кирилловна еще не звонила, видимо, поняла, что ее избегают, и обиделась.
  Я помчалась на работу, потому что с некоторых пор не хожу, а по-настоящему бегаю рысцой, примостив за спиной рюкзачок, по примеру моих сыновей. Смысл этих пробежек очевиден: лучше поднапрячься и быть на станции заранее, чем опоздать и ждать следующую электричку битый час.
  Ваня, немного задержавшись, потому как он органически не может себя заставить спешить и вообще суетиться, отправился вслед за мной. Мой муж никогда не перейдет на трусцу, даже когда из-под носа уходит последняя электричка. Это ниже его достоинства.
  В тот день как обычно все его сборы на работу проводились неспешно. Несмотря на то, что на работе его появления с нетерпением ждали командировочные из сопредельного дружественного государства - астрофизики из Харькова. Они готовили совместную экспедицию с нашим университетом и приехали специально, чтобы обсудить программу астрономических наблюдений будущим летом. Короче, обсудить что-то важное, связанное с финансированием и прочими животрепещущими проблемами, но я убеждена, что ребята попросту приехали полюбоваться на предновогоднюю Москву, вспомнить свою студенческую молодость, а также купить подарки к праздникам для своих жен и детей.
  С этими парнями я тоже хорошо знакома и не раз принимала их у себя дома. Харьковчане когда-то учились в Москве, и с тех пор у них появилась традиция перед Новым годом приезжать на денек в наш замечательный город.
  У меня тоже накопились срочные дела на работе, поэтому я оставила необходимые инструкции сыновьям на кухонном столе.
  Собак, естественно, с утра покормила и выгуляла. А инструкции касались очень важного момента, а именно, что делать, если привезут Вилли без меня. Все сводилось к одному важному моменту: не экспериментировать по поводу возможной дружбы между взрослым Вилли и подросшим Гаврюшей, а запереть Гаврюшу в моей комнате. Выпускать гулять кобелей по очереди вместе с нашими девочками, которых оба очень любят и ни в коем случае не обидят.
  Несмотря на четкие инструкции, я очень беспокоилась, и сорвалась с работы пораньше. При подходе к своему дому с сумками наперевес я услыхала многоголосое гавканье. Каким-то образом мои собаки чувствуют приближение хозяйки за пару минут до моего появления в поле их зрения и просятся встречать.
  Если при этом дома есть кто-то, кто может их выпустить во двор, просьба немедленно удовлетворяется и мне не удается добраться до дома в чистой одежде и с нормальной прической.
  Так и есть, в щелях, из которых, в основном, состояли наши ворота, торчали пять собачьих носов, один розовый, Сонечкин, и четыре коричневых.
  По громадным размерам одного из носов я, отпирая калитку, опознала красавца Вилли, на редкость крупного коричневого кобеля, сына Роберты, титулованного Чемпиона России.
  Недавно Гаврюша тоже стал Чемпионом России, только Юным, так как еще не вошел во взрослый возраст. Что ж, у него все впереди...
  - Так, - приказала я всем носам, торчащим из щелей, строгим голосом, - а ну брысь отсюда, не мешайте мне открывать калитку! Прочь лапы от моей шубы!
  Но собаки, собравшись большой и веселой компанией, совершенно не слушались, кое-кто лез на меня лапами, стараясь лизнуть в лицо. Кое-кто залез мордой в сумки и с удовлетворением изучал ассортимент съестного. Одна интеллигентка Соня, никогда, даже в щенячьем возрасте, не позволявшая себе подобных вольностей, стояла поодаль и радостно гавкала, призывая всех соседей порадоваться вместе с ней.
  С трудом, таща на себе собак, повисших на сумках и на моей спине, я дошла до входной двери. Кое-как отбившись и протиснувшись в дом, я, наконец, перевела дух. Шуба выглядела вполне сносно, несмотря на бурные ласки собак, все же снег во дворе чистый, очко в пользу зимы.
  Вообще, я зиму не люблю из-за холодов, а люблю тепло и цветочки в саду. Да и дом у нас не больно теплый, и сквозняки по ногам. При всем при том болеем мы на редкость немного, вынужденно закаляясь в условиях, приближенных к спартанским.
 
 
  Глава 5
 
  Я заглянула в комнату к младшему сыну, у ног которого лежал верный Гаврюша. Песик подбежал ко мне поздороваться, радостно виляя хвостом в предвкушении кормежки. При этом виновато посмотрел на Володю, как бы спрашивая, не рассердится ли он.
  - Иди уж, подлиза, голод не тетка, - улыбнувшись, сказал мой сынуля. - Ма, тут Вилли приехал, ты, наверное, его во дворе видела, ну я и взял Гаврюшу в свою комнату, от греха подальше.
  - Все правильно сделал, молодец. Вилли пока во дворе погуляет с девчонками, а я тем временем спокойно приготовлю ужин и заодно покормлю Гаврюшу: он у себя дома, наверное, три раза в день питается.
  - Ма, - опять завопил Вовка из своей комнаты, - там на тумбочке корм для Вилли, его любимая миска, а под ней деньги за передержку.
  - Сын, - я уставилась на купюры, - почему так много денег, он ведь на три дня приехал, или я что-то не понимаю...
  Володя оторвал свой тощий зад от стула и вышел на кухню.
  - Не знаю, сколько там денег, я не смотрел, но хозяин Вилли сказал, что оставляет его до восьмого числа, - потянулся мой сынуля, почти достав руками до потолка, - а что у нас на ужин?
  - Как до восьмого? - опешила я. - Вот это новость. У меня же первого числа Людвиг появится, а он и Вилли друг друга жутко ненавидят. Я думала, что они только на сутки пересекутся. Господи, что же я с ними двумя неделю буду делать.
  - Посади всех в клетки, как наши дрессировщики, и, выпускай гулять по очереди два раза в день по десять минут.
  - Ты смеешься? Какие клетки, где их взять? Да и кто у нас когда-нибудь в клетке сидел! Ну, понимаю, в экстренных случаях, на собачьей выставке, во время переезда, но целыми днями в клетке сидеть здоровой собаке? Это нонсенс.
  - Я пошутил, - в голосе сына появились виноватые нотки, - но что мне было делать? Отправить Вилли домой? А у них сегодня вечером билеты на самолет! Летят в Лондон, везут малышей к бабушке и дедушке на праздники, по крайней мере, так мне Джонатан сказал, хозяин Вилли. А вообще, мамуль, не вешай нос, что-нибудь придумаем. Я могу Гаврюшу у себя в комнате держать, он не против, правда, собака?
  Собака, естественно, согласился, но взглядом умолял меня не отвлекаться на бесполезный треп и поторопиться с едой.
  - Вилли может жить в компьютерной комнате, - продолжал логически мыслящий Володя, - а когда приедет Людвиг, его поселишь в твоей с папой спальне. Главное, выходя из комнаты, запирать за собой двери, чтобы кобели не выскочили и не подрались.
  - Это же все время нужно будет следить за дверями, запирать их, помнить, кто гуляет на улице, а кто в комнатах у окошек, - от такой перспективы у меня волосы на голове зашевелились, и нос зачесался.
  - Кошмар! Один наш Тимофей чего стоит! Такой рассеянный, прямо, вещь в себе: спустится со второго этажа, все двери настежь распахнет. И сам не поймет, в чем дело, да почему все ругаются и бегают, как ошпаренные...
  - А ты сиди дома и контролируй ситуацию, - резонно заметил мой тинэйджер. - Сама виновата, никто тебя не заставлял брать на каникулы столько собак!
  - Я и не собиралась, честное слово. Так получилось, как назло, все одно к одному. Хозяева так просят, и билеты у них уже куплены, и к дрессировщикам они не хотят, и к тому же там такая обдираловка. В три раза больше платить придется, чем у нас.
  - Ладно, не оправдывайся. Тебе-то кто тебе мешает тоже расценки повысить? Глядишь желающих приехать поуменьшится...
  - Кто мешает? Совесть, вот кто. - Я глубоко вздохнула и досчитала до десяти, чтобы успокоиться. - Ладно, прорвемся, не впервой. Это же наши собаки, и я когда-то обещала их хозяевам помогать, как смогу.
  - В этом твоя беда: не надо было ничего обещать! Ну, сколько можно тебе все это повторять! - сын повысил голос, чтобы до меня, наконец, дошло. - В следующий раз, как захочешь только что-нибудь пообещать, подумай, к чему это может привести. Тебя и так всю насквозь видно, когда только поумнеешь и научишься свой язык придерживать, - продолжал ворчать умный сын, утаскивая в свою комнату тарелку с бутербродами и кружку чая.
  Мы с Гаврюшей быстренько перекусили, после чего я отправила его в комнату к Вовке и впустила домой всю собачью стаю, томящуюся на крыльце и вокруг него в ожидании еды.
  Кое-как удалось покормить собак, соблюдая принцип раздельного питания, в нашем случае в раздельных помещениях: Соня с Робертой в коридоре, Груся с Доней на кухне и Вилли в компьютерной комнате.
  После этого представляющий наибольшую опасность для всеобщего спокойствия Вилли еще погулял в соответствии со своим расписанием, чтобы потом провести в доме весь оставшийся вечер. Естественно, в комнате, закрытой на ключ. Бывало, этот негодник ухитрялся открывать лапой дверь, часами теребя ручку со своей стороны, после чего выскакивал, как чертик из табакерки в самый неподходящий момент.
  Вилли погавкал, запертый в одиночестве и переполняемый справедливым гневом, но после того, как Тимофей, пивший чай на кухне, резко открыл дверь в комнату и побрызгал в него водой из пульверизатора, залез на диван и затих в виде оскорбленной невинности. Периодически он смотрел в окно и гавкал, когда кто-нибудь проходил по улице мимо нашего дома.
  - У нас развлечений достаточно, - решила я, - даже для запертых в комнате собак.
  Зато милый Гаврюша наслаждался человеческим обществом весь вечер, а также собачьим обществом милых девчонок в коричневых шубках.
  Кирилловна, позабыв обиды, начала снова названивать мне, каждый раз сообщая свежую новость, добытую в разговорах с соседями или высмотренную в окошко.
  Самая неприятная новость была такая: Алла Николаевна опять сбежала от сына и матери, потому что в ее доме горит свет и слышна громкая музыка. Вопрос, что делать...
  Я похвалила старуху за бдительность и велела, если что произойдет, непременно звонить. Но от бабки, томящейся от безделья в перерыве между телевизионными сериалами, не так-то просто быстро отделаться. Чтобы скоротать время до очередного показа, она начала расспрашивать, как у меня дела, да как дети, да чем занимаются собаки.
  Про собак я ей немного рассказала, обрисовала свою трагикомическую ситуацию, а именно, что привезли на передержку трех собак, два из которых между собой не ладят, да еще и третий драчун послезавтра прибудет.
  Кирилловна, дождавшись своего часа, высказала все, что она думает о моих умственных способностях, подчеркнув, что я, как человек, занимающийся научными изысканиями, в реальной жизни ничегошеньки не смыслю. Поэтому нужно, прежде чем принимать какие-то решения, посоветоваться с умными, имеющими житейский опыт, людьми. Например, с ней, Людмилой Кирилловной, она плохого не посоветует.
  Я пообещала в следующий раз непременно воспользоваться ее консультацией по всем наболевшим вопросам, припомнив про себя, однако, как ее душили и топили бывшие мужья.
  - Что-то не могу представить себя в подобной ситуации, никак не могу, - подумала я. - При всей своей житейской мудрости бедная женщина - слишком доверчива в результате чего ухитрилась дважды наступить на одни и те же грабли, связавшись с никчемными и подлыми пьющими мужичонками.
  В конце концов, я утомилась и завопила в трубку, что ко мне пришли, хотя это был чистой воды обман, после чего повесила трубку.
  Ваня посмотрел на меня сочувственно: сам порой не мог отделаться от словоохотливой старушенции. К тому же очень обидчивой, что осложняло нормальное общение. С ней нужно постоянно быть начеку и следить за тем, что говоришь. При этом же не дай бог, дать ей понять, что, мол, пора, друг сердечный, закругляться.
  Трюку, как прилично прекратить затянувшийся разговор по телефону, меня научила председатель нашего собачьего клуба. Она, как никто другой, обречена на вынужденное общение с большим количеством людей, который приобрели щенков лабрадора. Эти люди за свои потраченные деньги постоянно требуют внимания, любви, ласки и бесконечного терпения со стороны клубного начальства. По большей части подобные звонки бывают либо не по делу, либо не по адресу. К примеру, у владельцев возникают вопросы по поводу дрессировки, плохого поведения, кормления, блох и клещей. Что делать? Ответ очевиден: звонить председателю клуба в любое время дня и ночи и терзать ее часами...
  Вообще-то предусмотрено, что все необходимые сведения можно почерпнуть из подробной инструкции, которая, помимо щенячьей карточки и ветеринарного паспорта выдается с каждым купленным в клубе щенком. В этой инструкции есть все: телефоны ветеринаров, аптек, дрессировщиков и хендлеров - специалистов по выставочной подготовке собак. В конце инструкции приводятся телефоны нашего клуба и его председателя. По-видимому, народ, умеющий зарабатывать большие деньги, так как купить дорогую собаку и ее достойно содержать не всем по карману, совершенно не умеет или ленится читать. Поэтому все кому не лень набирают номер телефона "госпожи председателя" и начинают консультироваться по широкому кругу вопросов.
  Я, разумеется, понимаю и сочувствую тем, кто, купив милого щенка, вступает в дружные ряды собачников. Им хочется беспрерывного общения со всеми, кто способен понять комплекс "собачьих" проблем.
  Коллеги по работе частенько вертят пальцем у виска, предполагая, что человек, у которого трое детей, две кошки, купив в довершение собаку, уж точно сошел с ума. И зря. Потому что кроме хлопот эти животные доставляют столько радости и приятных минут, что...
  В общем, пока не заведешь собаку, не поймешь...
  Я тоже со своей стороны готова обсуждать проблемы и консультировать своих покупателей часами. По мне, так лучше лишний раз все хорошенько обсудить, чем ждать, когда неопытный собаковладелец сотворит со своим крошкой что-нибудь не то.
  Самая распространенная ошибка начинающих собачников - накормить питомца от пуза, чтобы наелся до отвала и не приставал. Но в отличие от котят, кушают щенки абсолютно все и без разбора. А в результате обжорства - понос, рвота и собака лежит пластом, плохо реагируя на окружающих. А все потому, что милое создание выглядело таким голодным, таким несчастным, так виляло хвостиком и так радостно уминало все, что сыпалось в миску, что невозможно было отказать.
  В нашей семье мужчины частенько не одобряют все эти бесконечные консультации по телефону, справедливо чувствуя себя обделенными моим вниманием и лаской...
  Настроение, однако, не омраченное подобными разговорами, следуя своей собственной логике, постепенно предпразднично повышалось.
  Я вспомнила, что завтра, в предновогодний день, на работу ехать не нужно, и можно вплотную заняться приготовлением к празднику.
  Разумеется, мне не лень ездить на службу каждый день: там ждет отличный коллектив, интересная, практически творческая научная работа...
  Но поездки в метро и на электричке через весь город так утомительны, особенно зимой. В общем, хороший отдых еще никому не вредил! К тому же народ в транспорте как на подбор крупногабаритный и, облачившись в шубы и дубленки, вдвоем легко занимают место, рассчитанное на троих пассажиров. По возможности я сажусь на скамеечку с краю: лучше примоститься на площади в десять квадратных сантиметров, свесившись в проход, чем быть задушенной между двумя вольготно расположившимися богатырями.
  В проходе, куда меня частенько выдавливают излишне габаритные соседи по лавочке, тоже все не так просто. Порой, даже опасно для здоровья: постоянно снуют коробейники, предлагающие разнообразный товар, орудующие локтями и волочащие за собой огромные сумки.
  Готова понять, что люди этим занимаются не от хорошей жизни, но с другой стороны пассажиров и себя любимую, в том числе, тоже жалко, тем более что не все коробейники ведут себя, скажем, деликатно по отношению к окружающим. Некоторые так орут над ухом или толкают сидящих своими грязными тяжелыми сумками, что не могут не вызывать у законопослушных граждан откровенной неприязни.
  Честно говоря, и товар, которым торгуют в электричках, не выдерживает никакой критики. Но покупатели находятся, вероятно, из тех, кому важна лишь грошовая стоимость покупки, и нет возможности пробежаться в свободное время до ближайшего супермаркета. Где, кстати, тоже нет никаких гарантий качества...
  - Алина, дорогая, - муж, любивший возится с собаками все свободной время, пришел на кухню с улицы, ведя за собой нагулявшихся собак во главе с красавцем Вилли.
  - Ты знаешь, этот негодник, - он указал на веселого Вилли, - Донечку просто замучил, не дает девчонке прохода. Я уж отгонял его, ругался, руками махал, все бесполезно.
  - Не волнуйся, Доня умеет за себя постоять, по крайней мере, ее хозяин заявил, что все кобели в округе Доню побаиваются и ходят по струнке.
  Я схватила Вилли за ошейник, который не стала снимать в доме, как обычно делаю по приезде собаки в гости. Так, на случай драки, чтобы иметь возможность разнять кобелей, если они каким-то образом пересекутся и начнут драку.
  С некоторым трудом затолкнула упирающегося всеми четырьмя конечностями Вилли в компьютерную комнату, ворча про себя, что этот бугай достаточно нагулялся и за себя, и за того парня. Тот парень - Гаврюша, временно запертый вместе с младшим сыном, уже приплясывал на месте от нетерпения, когда я открыла дверь.
  Чуть не сбив меня с ног, он бросился к выходу и выбежал вместе с малышкой Грусей. Моя младшая непременно следит за всеми приезжими собаками без устали, держит ситуацию, так сказать, под контролем, кабы чего не вышло.
  Гаврик, вырвавшийся на свободу, помчался по участку, беспрерывно помечая места, где до него пробегал Вилли. Груся с озабоченным видом трусила за ним, внимательно отслеживая каждый его шаг.
  Как истинная хозяйка поместья, она не доверяла до конца "этим приезжим выскочкам".
  Я подумала, что пройдут две недели, каникулы закончатся, все гости разъедутся по домам, и моя бдительная малышка Груся начнет скучать, часами просиживая у калитки.
  Хозяева Вилли, Гаврюши и Дони тоже примутся донимать меня звонками, почему собаки грустят, да почему плохо едят. И в очередной раз я буду объяснять, что так и должно быть, собаки скучают друг по другу, потому что за время пребывания в нашем "пионерском лагере" очень сблизились. И что по сути своей собаки - это животные стайные, поэтому лучше себя чувствуют, когда в одном доме есть еще хвостатые друзья.
  Кошки не в счет, на роль друзей они плохо тянут: эти создания "царских кровей" только терпят собак, живущих с ними на одной площади, соблюдая пакт о ненападении. Очень редко, когда кошки по настоящему привязываются к собакам или друг к другу. Это бывает, когда они попадают в семью в раннем возрасте и вызывают материнский инстинкт у животного, давно живущего в доме.
  Прошло еще пару часов когда, наконец, этот бесконечный день, полный хлопот, подошел к концу. Все собаки улеглись кто где и засопели носами. Вилли развалился на диване, запертый в компьютерной комнате, а счастливый Гаврюша, не ограниченный в своем передвижении по дому, радостно сновал туда-сюда и ласкался ко всем. Сонечка важно на него погавкивала, чтобы не распускался, остальные блаженствовали в теплом помещении после долгой прогулки на холоде.
  Я с радостью подумала, что половина зимы уже прошла, а там и весна не за горами. Хотя и морозов особенных не было, все равно я страдаю и мерзну, потому что очень люблю тепло. В мечтах вижу себя на старости лет у Черного моря, коротающей остаток лет в теплых краях в уютном домике в окружении все тех же лабрадоров.
  Кирилловна меня в тот вечер больше не донимала, я поиграла немного в Тетрис и завалилась спать с книжкой в руках.
  Утром, в семь часов, Вилли поднял шум. Начал гавкать низким басом и перебудил всю честную компанию животных. У себя дома, балованный лабрадор, по-видимому, в этот час как раз пробуждается, чтобы идти с хозяином на пробежку вдоль Москвы-реки. У нас Вилли, естественно, не пожелал менять свои привычки и спать дольше обычного: пришлось мне, как старшей по общежитию, подниматься ни свет, ни заря, чтобы выпустить его на прогулку.
  Гаврюше, томившемуся в комнате младшего сына, я шепнула, чтобы сидел тихо и ждал, пока я покормлю нахального Вилли. Умный песик все понял, уселся у двери и приготовился терпеливо ждать своей очереди.
  Я поворчала на собак, что не дали выспаться как следует и с тяжелой головой начала подготовку к кормежке. Главное, было ничего не перепутать. У моих собак и Вилли корм отличался по качеству и количеству. Доня и Гаврюша предпочитали питаться натуральным продуктом: кашей, творогом и сырым мясом.
  Кое-как сообразив, что к чему, я достойно справилась с проблемой, заперла Вилли и выпустила голодного Гаврюшу. Он быстро съел все, что было предложено, и посмотрел мне в глаза с укором, почему так мало.
  - Не знаю, милый, я действую по инструкции, оставленной хозяйкой. Если тебе мало, то вечером получишь с добавкой. Видимо, у нас прохладно, да и гуляешь ты много, поэтому количество корма тебе полагается увеличить, - сказала я умному песику, и он успокоился. Несомненно, понимает, о чем идет речь, по крайней мере, интонацию и смысл улавливает абсолютно верно.
  Пока все мои мужчины спали, я достала припрятанные подарки, чтобы разложить их по праздничным пакетам. После чего подписала каждому прикольные открытки "от Деда Мороза" и убрала пакеты до вечера.
  Позвонила брату, он обещал, что навестит нас вместе с женой и дочкой в первых числах января. Я предупредила, что количество собак в нашем доме резко увеличилось. Брат Женя обрадовался: оказалось, что его дочь Светлана, пятилетняя забавная малышка, ждет не дождется встречи со своими любимцами Вилли и Гаврюшей.
  - Что ж, - подумала я, - кое-кому посещение нашего дома заменяет поход в зоопарк, нет, скорее, пребывание в государственном заказнике на природе в окружении диких зверей!
  После недолгой прогулки, собаки отправились будить моего мужа Ваню, решив, что хватит валяться, пора вставать, завтрак готов и, вообще, Груся, обожающая мужчин, соскучилась и готова поиграть на улице. К тому же снега во дворе за ночь еще прибавилось, а расчищать некому. От наших детей в этом смысле проку совсем мало.
  Ребята встали с утра пораньше, быстро позавтракали и побежали в университет сдавать очередные, надеюсь, последние зачеты перед сессией.
  Вышло солнышко, что для конца декабря - просто редчайшее событие, при этом морозец был небольшой, снег пушистый, на улице - благодать.
  Я помогла собакам разбудить своего благоверного, велев тому побыстрее провернуть свои водные процедуры: он каждый день обливается на улице холодной водой по системе Иванова. Мне даже думать об этом страшно, а муж мой уже несколько лет таким образом закаляется и оздоравливается.
  Результат положительный: прошли головные боли, мучающие его, практически не болеет простудами. Агитирует меня последовать его примеру, но я никак не решусь.
  Ваня, вбежавший домой после обливания, весь мокрый, попытался меня шутливо обнять, заявляя, что ему так жарко, так хорошо после обливания. Я благоразумно увернулась и промолчала. В детстве родители меня пытались закалять и не безуспешно, к сожалению, против моего желания и с тех пор я ненавижу холод и холодную воду. Правда, в результате подобной закалки - ежедневных обливаний в душе холодной водой - я в течение всей учебы в школе и университете не простудилась ни разу. А также не мерзла зимой, хотя бегала на занятия в школе и в музыкалку, а потом в университет в легкой курточке без подкладки.
  Я и сейчас редко болею, могу подолгу плавать в холодной речке, но к процедуре закаливания испытываю отвращение на клеточном уровне. Не зря во всех рекомендациях по оздоровлению подчеркивается принцип осознанности и добровольности при проведении таких процедур. Максимум на что я теперь решаюсь - это облиться прохладной водой после принятия горячего душа. Как ни странно, это тоже помогает не простужаться. Вкупе с проживанием в деревянном доме за городом и на свежем воздухе.
  Муж побежал на работу, у него были какие-то дела, не терпящие отлагательств, пообещав вернуться после обеда, чтобы заняться елкой. У нас елочным вопросом по традиции занимается мужская часть семьи.
  Я принялась за новогодние угощения, из тех, что требуют много времени. В частности, поставила тесто для пирогов, сварила овощи для салатов. Приготовила заливное, испекла сладкий пирог. Сбегала в супермаркет, купила кое-что необходимое, и к обеду жутко умоталась.
  Дети с мужем вернулись еще засветло. Попили чай с пирожками и отправились за елкой, то есть за еловыми ветками прямиком в наш собственный сад. Там растет изумительная елка, давным-давно привезенная нашими соседями из какого-то похода по Сибири и посаженная на нашем участке. Покупали этот саженец в специальном питомнике. Ничего красивей этой елки я до сих пор не видела.
  Так вот, каждый год она значительно подрастает, а мы имеем возможность отрезать несколько нижних веток, которые растут почти от земли и все равно обломались бы под тяжестью снега.
  Еловые ветки решили водрузить на специальную подставку и наряжать в компьютерной комнате, благо, что туда есть прямой вход с кухни, и имеется большой стол, плюс ко всему много свободного пространства, хоть танцы устраивай.
  Вилли, уже проживающий в этой комнате с полным комфортом, был только рад и помогал, как мог. Вместе с Грусей. Остальные собаки, набегавшиеся на морозе, мирно дремали. Гаврюша отдыхал в комнате вместе с Володей, а я суетилась на кухне.
  - Знаешь, Ваня, на улице уже вовсю гремят и свистит петарды с фейерверками, нужно повнимательнее следить за собаками, как бы не перепугались и не убежали с участка, - сказала я, любуясь на наряженные еловые ветки.
  - Я как раз тебе хотел сказать, Алина, что удивительное дело, но наши собаки не боятся этого грохота и огней, стоят и смотрят, а то и вообще не реагируют.
  - Наши, ладно, они у себя дома, им здесь все привычно, а те, что в гостях? Как они себя чувствуют, вдруг перепугаются...
  - Как раз вчера вечером я наблюдал, как одна ракета взорвалась очень близко, я даже потом нашел кусок от нее на нашей лужайке, так Гаврюша, поджав хвост, побежал к дому и уселся на крыльце. Нашел для себя самое безопасное место.
  - Это он правильно сделал, знает, сорванец, куда бежать нужно, значит можно за них не беспокоиться...
  - Да уж. Все собаки чрезвычайно умные, с этой стороны я точно неприятностей не жду.
  - А с какой ждешь?
  - Ну, за стариков своих волнуюсь, как здоровье, за детей, чтобы все в порядке было с учебой, за тебя волнуюсь, чтобы не переживала за всех уж слишком.
  - А я за тебя волнуюсь, чтобы тоже слишком не волновался.
  - Вспомнил, пока ты в магазин бегала, тебе тетушка Нина звонила, передавала поздравления с праздником.
  - Ладно, перезвоню позже. Я ведь уже сто лет как обещала ей приехать и проводить в церковь, тетушке одной не дойти, видит плохо, да и голова кружится. К сожалению, я так и не выбрала время в старом году.
  - Ничего, будешь посвободнее, обязательно в церковь сходите, - сказал Ваня, уважающий чужие причуды.
  - Знаешь, там такой храм замечательный, куда она ходит, и батюшка приветливый и очень умный. Старушки в нем души не чают.
  - Что ты его так хвалишь? Симпатичный, наверное.
  - Очень! Ниночка с ним дружит, часто жертвует на храм. А меня он назвал молодой женщиной. Я прямо застеснялась.
  - А ты у меня молодая и есть. Выглядишь, как двадцать лет назад, когда мы поженились.
  - Да ладно уж, - смутилась я, - сочиняешь, конечно, но слышать приятно.
  - Ничего я не сочиняю, помнишь, тебя в Крыму приняли за Тимошину подружку. Когда ты его на конференцию летом с собой брала...
  - Так ведь там народ простой - видят: мелкое существо, в кепке, с рюкзаком, в кроссовках. У них замужние женщины - все дородные, степенные, ступают, как павы.
  - Ладно, не прибедняйся. Я был бы рад, чтобы ты подольше смахивала на молодку, чтобы мне не хотелось в своем университете по сторонам глядеть. Если еще и обливаться со мной по утрам станешь, тогда точно от кавалеров отбоя не будет.
  - Что-то я не пойму, с чего ты сегодня подлизываешься, небось, опять в командировку намылился и хочешь меня бросить одну со всей оравой детей и собак.
  Муж промолчал, но я поняла, что попала в точку и загрустила. Потому что, как только он уезжает, у нас в доме обязательно что-нибудь ломается. И не одно. То водопровод прорвет, то входную дверь перекосит, то забор завалится. И вообще в нашем доме без мужика очень плохо, все время что-то требуется ремонтировать, а у детей моих хозяйственная жилка напрочь отсутствует, им бы только сидеть, уткнувшись в мониторы днями и ночами.
  К тому же Груся без хозяина так скучает, что я порой даже опасаюсь за ее здоровье.
  Позвонила громогласная Кирилловна. Попыталась задурить мне голову, что звонит по делу, и торжественно поздравила с наступающим праздником. На самом же деле старуха маялась от скуки и решила скоротать время до просмотра очередной серии мексиканского "мыла". В итоге, она сообщила следующее: смогла дозвониться до Романа Михайловича, нашего участкового.
  - С праздником поздравляли его, Людмила Кирилловна? - меня все это забавляло.
  - Еще чего! Обойдется. Звоню, чтоб знал, что я его в покое не оставлю...
  - Что ж вы мучаете беднягу?
  - Пусть повертится чуток! Ему за работу деньги платят, а он где-то шатается целыми днями. Отдохнет еще, успеет. Я ему позвонила, чтобы не ленился, работал. А то рожу вон какую отъел, лень пошевелиться лишний раз.
  - Это вы о чем?
  - Так за тебя хлопочу, глупая ты, неразумная девица. Тебе же все лень, все некогда, а я за всех стараюсь, сижу на телефоне, больше мне делать нечего, как-будто...
  В общем, поставила Романа в известность, чтобы знал, что на вверенном ему участке произошло!
  - Бог с вами, из-за такого пустяка беднягу тревожить! У него участок огромный, тут и цыгане в шикарных особняках невесть чем занимаются, тут и шпана со всей страны понаехала, без регистрации, проститутки с сутенерами и гастарбайтеры и рэкет на рынке. А вы его по пустякам дергаете.
  - Молода еще рассуждать, что пустяки, а что нет. Поживи с мое, тогда учить будешь!
  - Что вы, я не собираюсь вас учить, - попыталась я успокоить обидчивую старуху, - просто мне кажется, что это такие мелочи...
  - Ничего себе мелочи! У нас с тобой под боком Алла Николаевна целый притон бандитский развела! Тебе, небось, хорошо, ты там не живешь, а я каждый день богу молюсь, кабы чего не случилось!
  - Ну и что сказал вам Роман Михайлович, - мне стало интересно. - Обещал отреагировать?
  - Нет, черт бы его побрал, говорит, что на своей земле и в собственном доме Алла Николаевна имеет право делать все, что ей заблагорассудится. Частная собственность, видишь ли...
  - Я же говорила, что все бесполезно и нечего беспокоиться. Кроме, как на себя, надеяться не на кого!
  - Ничего, я-то не успокоилась, и на Романа, бездельника нашего, управу найду, вот праздники пройдут, и начну действовать. Не позволю "правами человека" собственную лень и нерасторопность прикрывать. Свои права знаю, и на воришек и тунеядцев живо найду управу.
  Я постаралась побыстрее отделаться от разбушевавшейся старухи, перевела разговор в более спокойное русло, распрощалась и принялась за последние приготовления к празднику.
 
 
  Глава 6
 
  В тот день, последний день уходящего года, мои мужчины потрудились на славу. Свежие, пахнущие морозом еловые ветки в результате нехитрых манипуляций превратились в небольшую хорошенькую елочку, которую мы поместили вместе с тяжелой подставкой на табуретку. Я специально предупредила всех, чтобы обеспечили конструкции максимальную устойчивость: мало ли кто из собак заденет хвостом, пробегая по своим делам.
  Ванюша все замечания учел, незаметно привязал ветки-елку к ножке письменного стола, задрапировал табуретку бархатной тканью, а сыновья приступили к развешиванию игрушек и гирлянд.
  Игрушки хранились у нас с незапамятных времен в двух коробках на чердаке. Мы вытаскивали их по очереди из коробки и обсуждали, что стоит вешать на еловые ветки, а без чего обойдемся. Потому что игрушек за двадцать лет, что мы живем в этом доме, скопилось очень много.
  Некоторые из них, очень смешные, сделанные из бусинок или раскрашенного картона, достались по наследству от наших родителей. Детям они не нравятся, но я украдкой повесила парочку "раритетов" сбоку, чтобы можно было при случае полюбоваться и вспомнить детство.
  Особое опасение у меня вызывал синтетический дождик, потому что у одних наших знакомых кота возили на операцию после того, как он этого дождика наелся. И кот-то был уже взрослый, да и хрустел этим дождиком довольно долго под носом у празднующих хозяев, могли бы заметить и помешать. Но, видно, настолько все были "хороши", что забыли кота вовремя покормить, на что он сильно обиделся и выразил свой протест, сжевав весь дождик с елки.
  Муж успокоил меня, заявив, что наши собаки все взрослые, в рот, что попало не тащат, даже смешно сравнивать их с каким-то избалованным котом. К тому же на меня можно положиться, в том смысле, что я обычно не ленюсь прибежать и посмотреть, в чем дело, когда услышу хруст и чавканье.
  - Это правда, - подумала я. - Сколько раз, когда мне казалось, что щенки что-то грызут опасное для здоровья, я не ленилась проверить и оказывалась права, вынимая из пасти проказников то канцелярскую кнопку, то пуговицу, то поролоновую мочалку.
  С мочалкой получилось хуже всего. Один из Робертиных щенков нашел эту штуку за плитой и съел в мое отсутствие. После чего он с тоскливым видом тошнил кусками мочалки два дня, причем пища, которую он не переставал регулярно принимать, прекрасно переваривалась, а в перерывах между приемами пищи он начинал кашлять и выдавал изумленной публике очередной кусок поролона.
  - Ты уверена, что он съел одну губку для мытья посуды, а не целую упаковку, - спрашивал мой муж, потрясая очередным исторгнутым куском перед носом испуганного щенка.
  Я убитым голосом отвечала, что не уверена ни в чем и предлагала вызвать на дом ветеринарного врача.
  - Мне кажется, что сейчас вышел как раз последний кусок, - c сомнением высказывался Ваня, - и кроме всего прочего чертенок не выглядит больным, кушает хорошо, играет, давай подождем с врачом, вызовем, когда ему станет хуже.
  Но в тот раз, как и во все другие, до врача дело не доходило, животные справлялись с напастью сами, и хотя у меня в доме постоянно живут три собаки, ветеринарный врач у нас не частый гость. Точнее сказать, к нам он приезжал всего один раз, чтобы оказать помощь чужому щенку, приехавшему к нам на передержку. И не выдержавшему трудных условий жизни в нашем доме, после того как все свои пять месяцев жизни он провел, не видя свежего воздуха в "зимнем саду" у новых русских хозяев. Тот случай, а щенок сломал ногу, я запомню надолго, но врач помог, и все обошлось. Этот случай с вызовом ветеринара на дом остался единственным.
  Надеюсь, что так будет и в дальнейшем, и а для себя я решила, что мне легче дуть на воду и перестраховываться, излишне контролируя своих питомцев, чем доводить ситуацию до крайности.
  Вообще же я, по мнению окружающих, известная ужасная трусиха, постоянно живущая в страхе за своих детей и собак.
  Частенько я регулярно просыпаюсь от мучивших меня кошмаров, в которых что-то происходит с моими питомцами. Не с взрослыми людьми, ни с пожилыми родственниками, а именно с детьми и собаками. Мой муж смеется и говорит, что если все время бояться, то можно накликать беду, а я думаю, что как раз наоборот, эту беду отпугиваю, по крайней мере, так было до сих пор.
  Короче, взрослые собаки никакого интереса к елочному дождику не проявили, да и понятно, чтобы лабрадор реально чем-то заинтересовался, нужен запах пищи, или, что еще привлекательнее, запах отбросов и помойки.
  Ближе к вечеру мы все так проголодались, что дружно уселись за стол, решив, что хорошие проводы уходящему високосному году уж точно не помешают.
  Сыновья наши, похоже, праздновать решили дома с родителями, чему я была только рада: что ни говори, Новый год - праздник семейный.
  Хорошо, что мы успели немного закусить, потому что назойливый звонок телефона выдернул меня из-за стола, чтобы обрушить на мои бедные уши страшный вопль:
  - Скорее! Горим! Бегите скорее! Помогите! - и так в течение пяти минут, прежде чем мне удалось вклиниться с вопросом:
  - Кирилловна, да ради бога, объясните, что случилось и кто горит!
  Краем глаза я уловила, как вытянулось лицо у моего мужа и вытаращили в испуге глаза наши дети. Парни, взращенные на зарубежных триллерах и компьютерных стрелялках, которые никогда не упускают возможность поупражняться в остроумии и повыпендриваться, открыли рты и так и остались сидеть, не произнося ни единого звука.
  Я славлюсь своей замедленной реакцией, поэтому не успела ничего понять и, следовательно, испугаться.
  Когда же до меня уже дошло, что именно мне кричит в трубку Кирилловна, пугаться было по большому счету бесполезно.
  А кричала она следующее:
  - Алкин дом горит, бегите быстрее, я уже пожарных вызвала, обзваниваю всех соседей! - И в трубке послышались короткие гудки.
  - Спокойно, - сказала я своим мужчинам. Ничего страшного не случилось, просто горит дом нашей соседки Аллы Немиловой. Мы с папой сейчас пойдем туда, может быть нужна помощь, - и я покосилась на мужа, который обреченно кивнул и потрусил одеваться.
  - Ма, объясни, что там произошло, - попросил Тимоша, грустно оглядывая стол, уставленный всякими вкусными вещами.
  - Сама ничего не поняла, но ясно, что горит соседский дом, рядом с нашим забором. Пожарные уже, наверное, там. Мы с папой быстренько оденем что-нибудь потеплее, все же не май месяц, возьмем лопаты и через десять минут будем на месте. - Я начала торопливо натягивать пуховую куртку и зимние сапоги. - Помощь уж точно не помешает, да и за нашим собственным новым домом надо приглядеть.
  - Никаких лопат брать не будем, у меня там, на том участке всего хватает, только ключи вот куда-то запропастились, - подал голос Ванюша, органически не привыкший что-либо делать в спешке.
  Я оглянулась - наши сыновья уже одетые стояли в коридоре и ждали:
  - Мы тоже с вами.
  - Вань, хватит там на всех лопат и рукавиц? - спросила я мужа, притоптывая от нетерпения. Он, наконец, нашел ключи от нового дома, сунул в карман свой мобильный на всякий случай, запер дом с изумленными собаками, настроившимися на хороший вечер с беготней, играми и вкусными кусочками с праздничного стола, и мы помчались по направлению к новому участку.
  На улице было полно народа, многие приехали к родственникам из Москвы, чтобы справить Новый год на даче, молодежь беспрерывно запускала ракеты и петарды. Все вокруг стреляло, шумело и веселилось. До Нового года оставалось два часа.
  Я еле успевала за своими длинноногими спутниками, периодически переходя на бег трусцой. При подходе к горящему дому мы увидели несколько пожарных машин с включенными мигалками. Почему-то все машины столпились в одном месте, и на участок Немиловой заезжать не спешили. Вокруг в темноте сновали люди, показывали друг другу на дом несчастной Аллы, из окон которого валили клубы черного дыма. Огня не было видно. Пожарные орали на граждан, чтобы не мешались под колесами машин, а новые расчеты все прибывали, и прибывали.
  Естественно, только в одной машине из доброго десятка оказалась вода. Оттуда повыскакивали люди в касках и стали разворачивать шланги. Остальные машины были пустые и неторопливо, боясь придавить кого-либо из любопытных граждан, совершали разведывательные объезды с целью найти ближайший пожарный колодец, чтобы наполнить бочки.
  - По-моему, надо бы им поспешить чуток, пока огонь не разошелся, - высказался старик, стоящий рядом с нами, в котором я узнала соседа дядю Мишу.
  - А что мы стоим, может быть, попробовать раздать лопаты и снегом закидать Алкин дом? - спросил Ванюша.
  - Да вас туда близко не пустят, видишь, все оцепили вокруг участка, чтобы не мешались, - проворчал старик. - Хорошо еще, что ветра нет, а то могло бы на другие дома перекинуться!
  - До вашего дома, дядь Миша, слава богу, приличное расстояние, а вот дом Людмилы Кирилловны вплотную примыкает к злополучной Алкиной развалюхе, - резюмировал Ванюша, - Пошли все на наш участок, оттуда будет видно, как на ладони. Сейчас подойду к пожарным, может быть, им тоже удобнее через наш участок с соседней улицы рукава протянуть.
  Он сунул мне в руку ключи от дома и исчез в темноте, а я с сыновьями и примкнувшими к нам соседями во главе с дядей Мишей отправились на свой участок.
  Мы подошли вплотную к забору, примыкающему к пожарищу, и увидели, что вокруг дома Немиловой, который начал уже разгораться не на шутку, бегают и суетятся несколько пожарных, один из которых непрерывно поливает крышу из единственного задействованного рукава.
  - Братцы, - орал один из них, не подходите близко к дому, вдруг газ рванет.
  - Ребята, - подал через забор с нашей стороны голос дядя Миша, - не рванет! Газа у нее нет, так и не собралась провести, так что не бойтесь!
  - А это что, разве не газовая труба?
  - Так к магистральному не подключено! Они начали проводить газ еще, когда муж был жив, да так и бросили. Не бойтесь, не рванет, тушите как следует, а то, не дай бог на соседский забор перекинется!
  - Не бойся старик, не допустим, - важно заявил молоденький парнишка, видно, старший над всеми. - Эй, ребята, нет газа в доме, давай несколько человек на крышу, да поосторожнее там! Лестницы тащите!
  Тем временем одна из пожарных машин, наполнив бак водой, осторожно заехала на наш участок. Мой муж сначала показывал дорогу, потом помчался в дом, включил рубильник (хорошо, успел на скорую руку починить электричество), и на нашем электрическом столбе загорелся довольно яркий прожектор. Пожарные спешно тянули рукава мимо нас.
  - Эх, не успеют потушить, - сокрушался дядя Миша, - пока то, да се, дом-то деревянный, сгорит, как пить дать!
  Я подошла поближе к забору и увидела Людмилу Кирилловну, растрепанную, с большой иконой в руках. Она с безумным видом громко молилась, покрикивая на соседей, толпившихся вокруг нее, чтобы забрасывали снегом забор, разделяющий участки.
  Через полчаса активных действий пожарных, дым из окон пропал, огня тоже не было видно. Последняя пожарная машина потихоньку отъехала от места происшествия. Соседи стали расходиться по своим домам.
  Кирилловна буквально вцеплялась в каждого из них, умоляя побыть с ней еще немного:
  - Вам хорошо, ваши дома вон где, а мой-то совсем вплотную, как я тут одна? - уговаривала испуганная старуха соседей, спешивших к праздничному столу.
  - Не дрейфь, Кирилловна, мы тут, неподалеку, если что звякни, тотчас подскочим, - последний сосед растворился в темноте. Я прокричала старухе что-то ободряющее из-за забора, она с досадой махнула рукой и побрела к своему дому, сжимая обеими руками икону.
  - Ладно, мам, не расстраивайся, что случилось, то случилось... Пойдем домой, как раз успеем поздравление президента послушать и Новый год встретить.
  - Бегите, а мы с папой за вами двинемся, только дом закроем, да свет вырубим.
  Пока Ванюша возился, запирая входную дверь в новом доме, дядя Миша громко ворчал у своего забора:
  - Это видано ли дело, как затушили! Халтура одна! Так, пригасили маленько. Даже дверь в дом не выломали, а вдруг кто там есть живой?
  - Да кто ж там может быть, дядь Миша? - спросил мой муж, - думаете, алкаш какой к Немиловой в гости завалился под Новый год?
  - А как ты считаешь, милок, дом, что ли сам по себе загорелся? Алла сама, говорят, должна быть у себя, в московской квартире. Сын обещал глаз с нее не спускать! Да и что тут дружкам-приятелям без нее делать... Они любят праздники встречать в компании... Нет, не думаю, если бы кто здесь праздновал - пировал, Кирилловна точно заметила бы. Говорит, сердешная, что ничего подозрительного не видела.
  - Может быть, позвонить к ним в московскую квартиру?
  - Дак позвонили уже соседи, - проворчал дядя Миша, - только там никто не отвечает, Алка спит, наверное, а бабуля глухая.
  - А сын?
  - А сын с приятелями, поди празднует, что ему с матерью и бабкой валандаться, они и так ему всю кровь высосали. Парень-то он хороший, вежливый, в отца пошел, только бабы эти его замучили, ух и вредные, особенно бабка...
  - Я думала он только с матерью мучается, - сказала я, раздумывая, как бы распрощаться и рвануть домой.
  - Да нет, Алка сама тихая, когда трезвая, а бабка - сущая ведьма. Допекла дочку, та и запила, как муж умер. Да вы бегите до дому, а то не успеете Новый год встретить по-человечески, - попрощался с нами старик и поковылял к дому.
  - Что-то мне не кажется, что Алла Николаевна такое уж забитое существо, - поделилась я с мужем по дороге к дому.
  - Просто ты ее мамашу не видела, а мне как-то пришлось по делу... Вот уж фурия, настоящая Кабаниха!
  - Знаешь, Вань, мне дом тот совсем не жалко, развалюху. А участок у них хороший, расчистят и продадут за приличные деньги, может быть у нас и соседи нормальные появятся.
  - Неплохо было бы, а то этот воришка, что к нам залез у меня из головы не идет. Если притона не будет по причине утраты места встреч, следовательно, не будет и воришек, совершающих набеги на наш дом.
  - Знаешь, я чувствовала, что все этим закончится. Все-таки, предчувствия меня не обманывают, какой раз в этом убеждаюсь...
  А Кирилловна говорит, что это не первый пожар в том доме, просто всегда соседи прибегали и успевали потушить своими силами. Еще говорит, что электропроводка была вся гнилая, в доме ж никто давно не живет, и когда Алла собирала там свою лихую компанию, они грелись с помощью электроприборов, подобранных на помойке.
  - Что ж электричество им не отключили, коли так?
  - Кирилловна писала и звонила в электросеть об аварийной проводке у соседки. На что ей отвечали, что не имеют право ничего отключать, так как это - частное владение, а за электричество хозяйка платит регулярно.
  - Просто никому ни до чего нет дела, одна Кирилловна шебуршится, правды добивается, - сделала я печальный вывод.
  Через пару минут нас встречали счастливые собаки и ярко освещенный дом с переливающейся огнями елкой.
  Как все-таки хорошо у нас дома!
  До Нового года оставалось всего ничего, я уселась за стол, после всех переживаний дал о себе знать голод. Тем временем Ванюша побежал рысцой за своими припрятанными от нас подарками, чтобы поместить их под елку. Мои же пакеты были давно на месте и спокойненько дожидались своего часа.
  После обязательного поздравления президента, мы все чокнулись шампанским и дружно поздравили друг друга под бой курантов. На улице стоял непрерывный треск и гул от разрывающихся в воздухе ракет и фейерверков. Особенно старались веселые цыгане, с недавних пор наши ближайшие соседи. У них на участке собралось человек тридцать, взрослые галдели, дети визжали, а наши собаки, полные восторга перегавкивались с цыганскими тремя овчарками.
  Мы все, не теряя времени даром, стали рассматривать пакеты, лежащие довольно внушительно грудой под елкой. У меня в руках оказалось три подписанных моим именем пакета, у других, соответственно, не меньше. Но в первую очередь мы достали специальные пакеты с лакомствами для собак и оделили всех хвостатых.
  Счастливые лабрадоры разбежались по укромным уголкам, чтобы спокойно пожевать свои "хрустики", а также специальные долгоиграющие собачьи лакомства в виде костей или башмаков, сделанные из бычьей кожи и жил.
  А все остальные принялись разглядывать подарки. Мне достались прелестные чашки из Ломоносовского костяного фарфора, из таких любит пить чай мой муж. Чашки замечательные, жаль только - чересчур хрупкие. В двух других пакетах - большие коробки с моими любимыми конфетами и куча других милых мелочей от сыновей. Им тоже понравились подарки, в частности, сладости от меня и "флэшки" от Вани - миниатюрные переносные носители информации для компьютеров, заменяющие устаревшие дискеты и обладающие в сотни раз большим объемом "памяти".
  Я поблагодарила своих любимых мужчин за внимание и подарки. Тут же зазвонил телефон, и начались обычные для этого времени новогодние поздравления от родственников. Дозвонились даже хозяева Вилли из Лондона, поздравили нас и наших питомцев, а также велели поцеловать Вилли и пожать его сильную лапу. Хотя в Лондоне традиционно справляют Рождество, а не Новый год. Но хозяйка у Вилли - русская, так что праздники все общие.
  Ближе к утру, мы немного устали встречать Новый год, напились чаю с тортом, угомонились и отправились спать. За окном продолжали бушевать фейерверки и орать молодежь.
  Еще не рассвело, когда настырно заверещал телефон. Я спросонья даже не поняла, что это такое, подумала, что это мне снится.
  Схватив трубку, глянула на часы: шесть тридцать. Вот черт, кому это не терпится пообщаться в полседьмого утра первого января?
  - Скорее! - раздался вопль из телефонной трубки. - Бегите скорее!
  - Людмила Кирилловна, это вы?
  - Я, кто же еще!
  - Что случилось?
  - Алкин дом горит!
  - Как горит, его же пожарные потушили!
  - А вот и недотушили, значит. Я всю ночь не спала, - запричитала старуха, все в окно глядела, то на дом, то на улицу, всю ночь петарды пуляли, боялась, как бы и меня не подожгли...
  - Ну вот, - продолжала она, почти рыдая, - все сначала спокойно было, а под утро, гляжу - дом Алкин вспыхнул, как спичка, аж до самой крыши огонь, и жуткий треск!
  - Пожарным звонили?
  - Да приехали уже, как миленькие примчались, вызвала я. А толку? Стоят вокруг дома соляными столбами, не хотят лезть в огонь, смотрят только. А уж как я боюсь, кто бы знал! Одна тут одинешенька посреди этого кошмара! Господи, как бы и на мой дом не перекинулось! Горит просто ужасно!
  - Сейчас, разбужу Ваню, и мы придем, вы только не плачьте, - попыталась я успокоить несчастную женщину.
  - Делать нечего, надо идти, - подумала я, стараясь проснуться. - Но как не хочется! К тому же мороз, как назло, под утро только усилился. Хорошо бы поспать еще пару часиков. Будешь потом весь день, как вареная рыба с больной головой.
  Я принялась трясти за плечо мужа, уютно сопящего в подушку:
  - Ваня, вставай!
  - Господи, что случилось? Я только заснул! Ты чего меня трясешь, отстань!
  - Вань, опять пожар!
  - И где на этот раз, - спросил муж, заворачиваясь поудобнее в одеяло и мечтая, чтобы я провалилась ко всем чертям!
  - Там же, Вань! Звонила Кирилловна, говорит, Алкин дом под утро снова разгорелся, на этот раз, кажется, ничего от него не останется. Пожарные даже и не тушат, боятся подойти, говорят, бесполезно, теперь догорит дотла.
  - Господи, - муж вскочил и стал одеваться, - почему же они с вечера как следует не затушили? Что ж это за безобразие! Там же вокруг дома стоят все деревянные, а если ветер подымится?
  - Лень, наверное, было под Новый год торчать около старой развалюхи, да хозяев на месте не было, только соседи, некому было проследить, - я тоже торопливо натягивала на себя пуховик.
  - Видно дерево тлело себе потихоньку, да к утру враз и разгорелось, - со знанием дела пояснил мой муж.
  - Я думаю, если бы шесть или семь машин, были бы с водой в бочках, да как следует пролили дымившийся дом, то ничего бы не тлело и не загорелось! - меня аж трясло от злости. - А то две машины как-то суетились, остальные просто стояли в переулке, из них даже никто и не выходил, так приехали для галочки!
  Собаки сонно взирали со своих нагретых местечек за нашими сборами, но желания пойти погулять не высказывали.
  Рано еще, темно и холодно.
  Я пообещала им, что мы ненадолго, скоро вернусь и покормлю всех. Сонные морды упали на лапы, мои питомцы все поняли и решили еще чуток соснуть до нашего возвращения.
  Мы вышли на мороз, я попрыгала немного, чтобы согреться, пока Ванюша запирал входную дверь. На улице, наконец, стало тихо, машин на дороге не видно, молодежь достреляла петарды и разбрелась по домам: все ж не железные, чтобы всю ночь на морозе колобродить.
  - А неплохо бы нам, дорогой, летом в Крым смотаться. Как я хочу на море, и чтобы солнце, и не очень жарко и чтобы море - теплое и чистое.
  - И чтобы никаких детей и собак, только ты и я, и море, - кивнул Иван.
  Я подумала, что Галка не совсем права, мой муж еще непрочь проводить со мной отпуск. Эта мысль меня ободрила...
  - А куда ты детей и тем паче собак денешь? - спросила я рассудительным голосом. - Развел целую звероферму, куда не ступишь, натыкаешься на чью-то лапу или хвост. Хотя дети без нас пару недель выдержат, если холодильник забить продуктами... Но с собаками - это вопрос, кто возиться будет, им уход требуется...
  Нет, об отдыхе вдвоем можно забыть, будем расслабляться поодиночке.
  - Я так не согласен. Мне одному расслабляться скучно, - заявил вполне проснувшийся Ванюша.
  - А мне не скучно, я могу вполне с Галинкой на море рвануть, она женщина свободная, красивая, домашними заботами не обремененная, с ней отдыхать - одно удовольствие!
  - И я с вами хочу, мне дома одному скучно, ты что, хочешь приехать вся такая загорелая, а я буду весь замученный тяжелым домашним трудом, чахнущий у плиты. Это несправедливо...
  - Ничего, это твои дети, твои животные - готовь, ухаживай, воспитывай, ты это обожаешь. И главное ....
  - Что? - испуганно спросил муж.
  - Я тебе не буду мешать, вот что. Ты же каждую минуту мне заявляешь, что я тебе не даю правильно воспитывать сыновей, правильно воспитывать собак, что ты ничего со мной не успеваешь сделать. Вот уеду - и руки тебе развяжу, никто тебе мешать не будет!
  - А я, - задохнулся от обиды на неблагодарную супругу муж, я тогда вот что сделаю: съезжу за мамой и перевезу ее к нам, вот тогда ты подумаешь, стоит ли так со мной поступать!
  - Как именно?
  - По-предательски, вот как! Ничего, мама приведет тебя в чувство, поучит уму-разуму, - проворчал Ванюша, обожающий свою отнюдь не беспомощную старушку-мать.
  Тут я решила, что немного погорячилась, вполне могу отдохнуть у себя на участке, копаясь на грядках. Море и солнце, и беззаботная Галка, дышащая оптимизмом и спокойствием - это, конечно, хорошо...
  Но мама дорогая, встречающая меня в моей уютной кухне, пропахшей жареной во фритюре рыбой и невероятно захламленной, растолстевшие собаки, беспрерывно что-то жующие, гора грязного белья. Брр-р, даже и думать не хочется.
  Так весь отпуск, а вместе с ним и все лето пойдет насмарку. А главное, что моя свекровь, которая, кстати, совсем неплохо ко мне относится и боготворит своих детей и внуков, беспрерывно рассказывает всем окружающим о своих болячках. Были бы слушатели. Рассказывает в подробностях двадцать четыре часа в сутки с перерывом на сон и еду.
  Через пару дней такого тесного общения с мамой дорогой у меня начинает "ехать крыша", я вижу все в мрачных тонах, чувствую себя полностью разбитой и больной, дети и собаки мне тоже кажутся инвалидами.
  Свекровь же, напротив, начинает ощущать прилив сил, и наблюдая, как я чахну, удваивает свой медицинский ликбез, перемежая его ценными советами и упреками, что необходимо лучше следить за своим здоровьем, тем более здоровьем мужа и детей.
  Давным-давно я поняла, что существуют энергетические вампиры, научилась различать их и стараюсь избегать более-менее длительного контакта. Но что поделаешь, когда свекровь просто не отходит от тебя и не закрывает рот. Радует то, что муж и дети никакого дискомфорта не испытывают, но им гораздо меньше моего достается. Они умеют, когда надо отключать слух.
  Как только в доме воцаряется свекровь, я начинаю понимать людей, которые всеми правдами и неправдами задерживаются на работе. Ясное дело, им просто не хочется идти домой!
  Конечно, эта замечательная женщина берет на себя часть забот по дому, она всегда может вовремя покормить детей и собак, мне же остается только отмыть посуду и кухню от слоя жира, так как все жарится на большом огне и в кипящем масле. А также успевать подносить полные сумки продуктов, потому как для Ванюшиной мамы, достаточно голодавшей во время войны и в послевоенные годы, еда - единственное и ни с чем не сравнимое удовольствие.
  Ванюша, перепугав меня до полусмерти, искренне порадовался, что я готова дать отбой и не бросать его летом, укатив на юг. Я тоже решила не спешить с планами на будущее и перевела разговор:
  - Вань, смотри в переулке кроме пожарных машин еще и скорая помощь стоит.
  - Да, а за ней милицейский газик! Давай подойдем к дяде Мише, вон он с соседями в сторонке стоит, спросим, что произошло.
  Старик, невыспавшийся и страшно недовольный всем происходящим, рассказал, что под утро, когда дом вдруг вспыхнул и в считанные минуты сгорел дотла, Людмила Кирилловна вызвала пожарных и разбудила соседей. Чтобы следили, как бы пожар не перекинулся на другие постройки. Но, слава богу, ветра не было, и все догорело на морозе очень быстро, так что с соседними домами и сараями обошлось.
  - А откуда скорая помощь? Кому-то плохо стало? - спросила я старика.
  - Нет, это пожарные вызвали и милицию тоже. Потому что, когда залили головешки, сунулись в дом, точнее, туда, где был дом, обнаружили обгоревший труп. Вот сейчас милиция и эксперты приехали, будут разбираться, что к чему. Все оцепили, и никого близко не подпускают.
  - Ужас какой! Чей труп, как вы думаете, - спросила я, поеживаясь.
  - Пока не знаю, говорят, обгорел сильно. Просили не расходиться, хотят всех расспросить, протокол составить, - а у меня уж сил нет, на морозе уже больше часа торчу.
  - Похоже, Кирилловна, нам позвонила в последнюю очередь, - шепнула я мужу, - дала немного поспать.
  Он согласно кивнул и предложил подойти к ней, порасспросить, что и как.
 

Глава 7


  Народу вокруг пожарища столпилось достаточно, но Людмилу Кирилловну мы отыскали сразу, ориентируясь в темноте на ее возмущенные вопли, обращенные к представителям власти:
  - Это ж надо, какое безобразие творится! Будьте уверены, я этого так не оставлю, мы все соседи будем жаловаться! Я найду управу на вас! Виданное ли дело, бросили горящий дом, непотушенный, смотали свои шланги и фьють - уехали. - Старуха перевела дух и продолжала ораторствовать своим пронзительным голосом на весь поселок:
  - Все свидетели, как я подходила и говорила их главному, что нельзя бросать пожарище в таком виде! Что дым идет, что тлеют бревна! Нет, не послушались! Умчались во всю прыть, только их и видели, видно, праздновать спешили!
  Я подошла поближе, поздоровалась с соседями, которые кивали и поддакивали, поддерживая разгневанную старуху.
  - А она совершенно права, - тихо сказал мне муж. - Я тоже удивился, как пожарные быстро смотались, ведь бревна еще тлели, да и внутрь никто не попытался проникнуть, а там, оказывается, человек сгорел!
  - Да человека этого уже не спасти было, - прервала востроухая Кирилловна свою речь, обращенную к милиционерам, абсолютно на нее не реагировавшими. - Этот несчастный в первые минуты, как дым повалил, так и задохнулся на кровати.
  - Откуда это известно?
  - Так говорят, им виднее, - пояснила старуха. - Знаете что, соседи дорогие, пойдемте ко мне в дом, подождем в тепле, а я милиционеров предупрежу. - Она неспешно направилась к представителям власти и поставила их в известность, что все свидетели будут пить чай и греться у нее на кухне.
  Похоже, что на наше счастье Людмила Кирилловна достаточно пришла в себя, чтобы развить бурную деятельность. Чувствовалось, что человек многие годы был на руководящей работе.
  Тоном, не терпящим возражения, она приказала всем нам, соседям, жавшимся в сторонке, идти за ней. Народ беспрекословно подчинился.
  На кухне у гостеприимной хозяйки было светло, чисто и очень тепло. Мы скинули куртки и расселись вокруг большого стола, отогревая замерзшие руки и ноги.
  Хозяйка поставила на плиту внушительный чайник, красный в белый горошек, очень уместный на ее просторной кухне предмет интерьера, и стала нарезать огромными ломтями хлеб. Из холодильника достала свежее сало, сказала, что это на закуску, чтобы согреться. После чего на столе появилась бутылка наливки собственного производства, что вызвало одобрение у мужчин. Пришлось и мне пригубить, хотя я совсем не любитель алкоголя и по возможности воздерживаюсь, когда удается.
  Но сейчас это был не тот случай, старуха восприняла бы мой отказ, как личное оскорбление.
  Я, вспомнив советы из книг, запихнула сначала в рот кусок сала и занюхала его куском хлеба, чтобы не захмелеть: алкоголь всегда действует на меня очень сильно.
  Кирилловна окинула довольным взглядом жующих соседей в количестве пяти человек, ненадолго отвлеклась, чтобы заварить чай, и, пододвинувшись поближе, спросила:
  - Ну, и что вы все об этом думаете?
  - О чем? - с набитым ртом спросил сосед Василий, сидевший рядом со своей молодящейся, полногрудой женой Раисой.
  - Неужели вы думаете, что пожар и тело, найденное в закрытом доме, это случайность! Да никогда в это не поверю, и милиция в это не верит! Это поджог и убийство, я вам говорю! - Кирилловна выдержала паузу, любуясь произведенным эффектом.
  Народ оторопело молчал, а я чуть не поперхнулась горячим чаем. Присутствующие думали об том же, но боялись себе признаться в надежде, что все произошло как бы случайно, без всякого криминала...
  - Вы сами посудите, когда в этом доме кто-то есть, хозяйка там или гости, они никогда дверей не закрывают, - заявила Кирилловна, - просто потому что это народ такой безалаберный, да у них и взять-то нечего. А сколько раз, уж и не припомню, они бросали двери настежь и уходили. Знали, пьянчуги, что я приглядываю за их добром, да и чего им бояться!
  - И вот что странно, - старуха понизила голос, - дверь заперта крепко-накрепко, да вдобавок, тело неизвестно чье обгорело...
  - А вы звонили домой Алле и ее матери с сыном, - подал голос мой муж, - почему их не было видно на пожаре, тут же машину поймать и доехать до их дома в Москве полчаса, не больше...
  - Звонила, конечно, никто трубку не берет. Милиция тоже пыталась дозвониться, хотели ребят туда послать, на московскую квартиру, да что толку, если никто не отвечает, - ответила старуха.
  - А чье тело-то мужское или женское? - боязливо подала голос соседка Раиса.
  - Пока не говорят, сильно обгорело, дом-то тлел всю ночь, а потом враз так сильно разгорелся, что ничего не поделать, финита ля комедия...
  - Я вот о чем подумал, накажут ли пожарников, что они уехали, не дотушив возгорание до конца? - спросил сосед Василий. - Так же не должно быть, не дай бог, где еще повторится подобное. Нам, что и помощи от них не ждать нормальной?
  - В нормальных домах хозяева следят за порядком, а тут, черт знает что, - Кирилловна махнула рукой. - Пойду, попробую еще раз позвонить по телефону Немиловым в московскую квартиру.
  Мы продолжали пить чай с вкусными старухиными пирогами, когда она вернулась с новостями:
  - Дозвонилась я. Сын только что вернулся из гостей, еще не лег. Он ничего не знает о случившемся, говорит, бабка спит в своей комнате, заглянул к матери, а ее нет на месте. Перепугался жутко, когда услышал, что здесь произошло. Сказал, сейчас приедет, его приятель на машине подбросит.
  - Посмотрит, что от дома осталось, заодно и с милицией нашей доблестной пообщается, - вздохнул дядя Миша. - Что-то, братцы, я не очень хорошо себя чувствую, может, пойти поторопить милиционеров, а то я с ног валюсь.
  Удивительно было, как он вообще на ногах-то держался после бессонной ночи, дежуря у горящего дома за соседним забором, особенно, если учесть, что старику перевалило за восемьдесят.
  - Так, - сказала Людмила Кирилловна, - пойду, потороплю нашу ребят, а то мы все разбежимся, ищи-свищи ветра в поле. Ждите здесь, я скоро, приведу кого-нибудь из начальства. - С этими словами старуха накинула шубу, повязала платок и отправилась на улицу.
  Через несколько минут она явилась с молоденьким милиционером, страшно замерзшим, держащим в руках папку с бумагами.
  М Заходи, милок, не стесняйся, сейчас я тебе чайку горяченького налью, - хлопотала Кирилловна.
  Паренек огляделся и с видимым удовольствием пристроился к столу:
  - Вы знаете, от чая не откажусь, замерз очень.
  - А может, чего покрепче желаете, вы не стесняйтесь, все люди нормальные, все понимают. Не дали вам как следует отпраздновать с семьей, да вы угощайтесь пирожками, сама пекла, - Кирилловна растрогалась и принялась ухаживать за симпатичным милиционером. - Жалко вас, ребята, ни сна, ни отдыха, даже в праздники.
  Парень от чего покрепче отказался, допил чай и принялся задавать вопросы всем по очереди, аккуратно вписывая ответы в протокол. Выяснилось, что никто толком ничего не видел. Самой осведомленной оказалась Людмила Кирилловна: ее дом был ближе всех к сгоревшему дому Аллы Немиловой, к тому ж, бдительная женщина в последние дни постоянно следила за злосчастным домом. Однако, как оказалось, ничего подозрительного не заметила.
  Мы с мужем, когда очередь дошла до нас, рассказали о своем воришке и его возможной причастности к последним событиям, по крайней мере, выпивка в доме у Аллы появилась сразу же после его визита в наш недостроенный дом.
  Милиционер все записал, дал нам ознакомиться с протоколом и попросил подписать. После чего взял номер телефона у Людмилы Кирилловны для дальнейших контактов. На вопрос о том, чье тело нашли в сгоревшем доме, и кто во всем виноват, сказал, что с этим будут разбираться. Оставил свои телефоны, служебный и мобильный, попрощался и ушел.
  Мы тоже стали собираться домой, хотя никто ничего не понял. Людмила Кирилловна в очередной раз пообещала так дело не оставить и поклялась заставить милицию принять соответствующие меры, чтобы честные граждане могли спокойно спать в своих домах.
  Соседи ушли, а мы с мужем немного замешкались, и старуха, у которой сна не было ни в одном глазу, вцепилась в нас мертвой хваткой. Похоже, ей было страшно оставаться одной рядом со сгоревшим домом, торчащим живым укором под ее окнами.
  В это время в дверь ввалились два молодых парня в темных куртках.
  - Куда претесь, стучаться нужно, я женщина слабая, живу одна, на отшибе, а вы без стука вваливаетесь, так и до смерти напугать можно, много ль мне, старой, нужно?
  - Людмила Кирилловна - это я, Андрей, сын Аллы Николаевны.
  - Вижу, что Андрей, - не растерялась старуха, - я тебя сразу признала, не слепая, а кто это с тобой?
  - Это мой приятель, я попросил подкинуть меня на машине, раз такие дела... - Парень растерянно посмотрел на нас, хранивших гробовое молчание.
  - Послушайте, это ужасно, - продолжал он. - Все, что мы здесь увидели - это просто ужас. Развалины какие-то, вонь, тряпки обгорелые, милиция вокруг. Меня сразу в оборот взяли, где был всю ночь, есть ли алиби, - проговорил Андрей, заглядывая нам в глаза.
  Мы промолчали - комментарии были излишни...
  - А ты как хотел, милый мой, там, человек сгорел, это вам не простой пожар!
  - Людмила Кирилловна, кто сгорел-то?
  - Не знаю, уже увезли, будут дознаваться, кто и что, и почему...
  - А меня даже посмотреть не пустили, - парень выглядел растерянным, переминаясь у дверей.
  - И нечего там смотреть, насмотришься еще, а если про алиби спрашивают, так положено, значит. И не обижайся, отвечай, как есть. Это их работа такая, у милиционеров. А наше дело всю правду рассказать, да только, похоже, никто ничего не знает, и никто ни в чем не виноват!
  - Знаешь что, милок, ты, того, не кисни, - Кирилловна подтолкнула парня к столу. - Садись-ка, давай, да и друга пригласи, в ногах правды нет. Успокойся, глотни чайку горяченького...
  Андрей послушно снял куртку и примостился за столом. Его приятель поспешил откланяться, заявив, что он здесь не нужен, боится, что дома о нем уже волнуются.
  Мы отпустили его, велев не беспокоиться, Кирилловна даже предложила Андрею временно расположиться у нее.
  - Во-первых, - пояснила старуха, - парню придется пообщаться с милицией и лучше, чтобы это происходило в моем присутствии, под надежным присмотром, так сказать. А во-вторых, мы потом вместе сходим на пожарище, посмотрим, что и как, может быть, что уцелело...
  - Людмила Кирилловна, можно я позвоню бабушке, узнаю, мама вернулась?
  - Иди, звони, дорогой, аппарат там, в прихожей...
  Кирилловна посмотрела на нас, я уже клевала носом, разморенная в теплой кухне, да после бессонной ночи:
  - И вообще, вы сейчас все разойдетесь, а я одна останусь рядом с пожарищем, мне, может быть, не по себе, страшно, может быть...
  - Как думаете, пусть парень побудет со мной подольше, вдвоем все веселей?
  Мы предприняли очередную попытку потихоньку выбраться из гостеприимного дома и стали продвигаться к дверям, не забыв выразить сочувствие бедняге Андрею, так и не дозвонившемуся до своей московской квартиры.
  Никогда я с таким удовольствием не возвращалась в свой уютный дом, как в то морозное утро первого января. Было ощущение, что вышла из тюрьмы на волю.
  - Ванюша, ты когда-нибудь отдавал себе отчет, как же у нас дома здорово!
  - Тише ты, детей разбудишь, пусть поспят спокойно, - прошептал муж, абсолютно со мной согласный. - У нас просто отлично, замечательно, и собаки не пристают и не скачут, как сумасшедшие, - засмеялся он, отбиваясь от бурных собачьих ласк. Груся и Доня, как самые умные в стае, немного насторожились, почуяв, что от нас пахнет чем-то необычным и не очень приятным.
  Мы уселись на кухне, чтобы спокойно выпить чашечку кофе с шоколадными конфетами из подарков, которые в большом множестве валялись на праздничном столе. После чего я решила навести порядок, в смысле прибрать на столе и вымыть посуду. Спать мне совсем не хотелось.
  Ванюша тоже перебрался в нашу комнату, поближе к телевизору, по которому показывали какую-то новогоднюю муру.
  Вдруг я вспомнила о том, о чем никак нельзя было забывать, но совсем вылетело из головы в связи с событиями последних часов: сегодня должны привезти Людвига, и не просто привезти, а оставить на неделю, не меньше.
  Я впала в оцепенение, потом взяла себя в руки и стала соображать, как сделать так, чтобы наших кобелей Гаврюшу, Вилли и Людвига разместить с комфортом, но исключая взаимные встречи.
  Задача не для слабонервных...
  Как я пожалела, что у меня нет трех больших клеток! Вот сейчас бы я загнала этих кобелей в клетки без всякой жалости и пусть сидят и друг на друга любуются через прутья, раз не умеют себя вести интеллигентно.
  - Остроумно, но невыполнимо.
  Я взяла лист бумаги и стала рисовать кружочки, квадратики и стрелки, обозначающие семерых собак, все наши комнаты и возможное взаимодействие животных между собой. Приходилось учитывать, кто с кем может гулять без драк и покусов. Я приняла за основу, что все девчонки дружат между собой, поэтому могут общаться с любым из кобелей по отдельности.
  Получилось, что Людвига мы поселим в нашей спальне, он хорошо воспитан и ничего не сгрызет. А чтобы ему не было скучно, можно запирать вместе с ним Сонечку, которая целыми днями только и делает, что спит на своей подстилке, и в общество людей и собак особо не стремится.
  Гаврюша неплохо зарекомендовал себя, проживая, в основном, в комнате младшего сына. На совместных прогулках к девчонкам почти не приставал и вел себя дружелюбно со всеми. Значит, в эти дни он будет либо гулять с нашими собачками, либо сидеть в Вовкиной комнате, никаких посиделок на кухне, к великому сожалению для Гаврюши.
  Самая большая проблема - как разместить Вилли. В принципе, он неплохо прижился в компьютерной комнате, и ночью, запертый в ней один, не скучает. Большую часть времени лежа на диване, спит или смотрит в окно, выходящее на улицу.
  Но вот днем, а точнее, с утра пораньше, Вилли принимается оглушительно гавкать, всех оповещая, что пора гулять, есть и вообще, что он взаперти сидеть не намерен, когда на кухне бурлит жизнь, и наши собаки свободно бегают туда-сюда.
  В результате, Вилли оказывается в самой выгодной позиции: в то время, когда Людвиг и Гаврюша, будут сидеть по своим комнатам, либо по очереди гулять, Вилли, свободный, как ветер будет проводить время на кухне в обществе людей и наших собак. Но иначе ничего не получается, потому что Вилли активнее всех протестует против ограничения передвижения. Уж этого мои уши и уши моих мужчин, не выдержат точно!
  Разобравшись, таким образом, с проблемой размещения собак, я подумала, что нужно не забыть объяснить все это мои домочадцам, чтобы знали, где кто из собак должен находиться, и чтобы все двери тщательно закрывались.
  На самом деле, в нашем доме, где все двери, кроме той, что ведет на улицу, всегда распахнуты настежь, это большая проблема: помнить о том, что за дверью сидит лабрадор, мечтающий вырваться на свободу и затеять драку с соперником-конкурентом за главную позицию в стае.
  Дети тем временем проснулись и, выгнав Вилли с Доней и Робертой на улицу, пили чай, одновременно развлекаясь с молодежью - Грусей и Гаврюшей.
  У Груси с детства замечена такая особенность, она прекрасно выполняет все команды: садится, ложится, дает лапу, даже умеет сидеть столбиком, но гавкать по команде "Голос!" она не умеет. Точнее не хочет. То есть лает она очень даже громко на прохожих, других собак, но когда это от души. Когда же ей целенаправленно дают команду, Груся молчит, как партизан на допросе.
  Некоторое время назад мы заметили, что на команду "Говори" Груся отвечает каким-то ворчанием, напоминающим речь человека.
  Сейчас "говорит" она вполне прилично, с разными интонациями, иногда, как и ее старший брат Вилли, вмешиваясь со своим урчанием в людской разговор.
  Так вот, Гаврюша тоже оказался тоже из породы "немых" собак, более того, даже бегая вдоль забора и пугая прохожих с Грусей на пару (старшие собаки такой ерундой не занимаются), он не раскрывает рта, все молчком.
  Поэтому мой сын Тимоша первого января, сидя на кухне в компании Груси и Гаврюши, решил развлечься и провести сеанс дрессировки. Благо, настроение располагало, и компьютер уже немного надоел, а к экзаменам готовиться совсем не хотелось.
  Сын сидел за столом, рядом с тарелкой с пирожками с капустой и с мясом, на некотором удалении рядком сидели Груся с Гаврюшей и пытались понять, что же он от них хочет, чтобы выполнить его приказ и заработать полпирожка.
  В любое другое время я возмутилась бы от души, но в праздничный день собакам и детям сам бог велел немного подурачиться.
  Тимофей настойчиво, с бесконечным терпением повторял команду "Голос", собаки сидели с несчастным видом, не понимая, что от них требуется, и молчали, опять же, как партизаны на допросе.
  Зато Вилли, запертый в компьютерной комнате, подслушал и стал гавкать в ответ на команды сына. Пришлось кричать ему, чтобы не мешал и не отвлекал всех, пока до него не дошла очередь. Это не помогло, и я выставила Вилли гулять, открыв дверь в сад через веранду, соединяющуюся с компьютерной комнатой. Так сказать, через альтернативный выход.
  Если хорошенько посчитать, то у нас в доме всего три выхода во двор: через две веранды и холодные сени, откуда выход во двор соединяется с лестницей на второй этаж, оккупированный старшим сыном. Если бы не излишняя прохлада зимой и жара летом, второй этаж нашего дома - самое милое место для тех, кто ценит уединенный образ жизни. Поэтому Тимофей и переехал туда лет пять назад, приведя две комнаты наверху в относительный порядок, законопатив все щели, застелив все, что можно коврами. Его комната теперь напоминает норку хоббита (из-за низкого потолка) и японское жилище одновременно из-за ковров и спального места на ортопедическом матрасе на полу. Мебели никакой, кроме письменного стола с компьютером.
  Наконец, мне надоело наблюдать, как мучаются животные, и я потихоньку шепнула Грусе "Говори", она радостно заурчала. Тимофей ее похвалил, Груся приблизительно поняла, что от нее хотят, и через некоторое время урчание, становившееся все более громким, сменилось гавканьем. Радости сына не было предела, он схватил пирожок и бросил счастливой Грусе, чтобы поощрить ее по-настоящему.
  Но не тут-то было, нельзя забывать, что в "кругу друзей не щелкай клювом", Гаврюша подпрыгнул и в немыслимом пируэте перехватил пирожок, шмыгнув с ним под стол. Груся, настроившаяся на лакомство, лишь щелкнула зубами и уставилась на сына с горькой укоризной, призывая всех в свидетели, какой все-таки Гаврюша подлец и мошенник.
  Ее утешили, как могли, угостили другим пирожком, но радость была испорчена, Груся схватила свою добычу и удалилась на кресло, чтобы есть долго-долго назло Гаврюше, который быстро проглотил свой ворованный кусок и желал "продолжения банкета".
  Я убрала тарелку с пирожками в холодильник, от греха подальше, пояснив, что у собак - свой корм и свой режим кормления.
  - Ма, ну должен же быть и у них праздник, - высказался мой младший, с удовольствием наблюдавший за всем происходящим, потягивая кофе.
  - Ладно, побаловались, и хватит, - заявила я, и стала объяснять мужчинам, собравшимся на кухне сложившуюся ситуацию. В том смысле, что скоро приедет Людвиг, который дерется с кобелями вполне серьезно. А также, каким образом я планирую разместить всю компанию собак в нашем доме с максимальным удобством для них и для нас.
  - Ладно, мам, все поняли, ну что ты повторяешь по сто раз, пусть попробуют задраться, я им всыплю, - недовольно сказал Владимир.
  - И не вздумай лезть разнимать дерущихся собак, вспомни, как Тимофею в прошлом году Людвиг мизинец прокусил и ноготь сорвал, - меня аж передернуло при воспоминании об этом кошмаре.
  На самом деле Людвиг дрался с Вилли и ни в чем не виноват, но Тимошин палец-то потом пришлось зашивать в больнице, да и ноготь полгода никак не мог нормально вырасти.
  - Поэтому, - я повысила голос, привлекая внимание слушателей. - Если так случиться, что вспыхнет драка, прошу вас ради бога не вмешиваться, позвать меня или папу, или вытеснить как-нибудь боком одного из забияк на улицу, но ни в коем случае не совать руки между дерущимися.
  - Господи, да поняли мы все, не волнуйся, не в первый раз у нас в гостях по нескольку собак, справимся как-нибудь! - сказал Тимофей и отправился в свою норку на втором этаже.
  В окно постучали, и я покрылась холодным потом: не дай бог привезли Людвига, он встретился на улице с гуляющим Вилли, и началась драка...
  Тревога оказалась ложной, это пришла с поздравлениями соседка - молодая цыганка Света. Я открыла дверь, предварительно отправив проказника Гаврюшу в Вовкину комнату, и впустила соседку. Толкаясь и суетясь, за ней ввалились и все гуляющие собаки во главе с Вилли: им было интересно, что Света несет в сумке.
  А в сумке были подарки для нас - бутылка шампанского и коробка конфет. Я поблагодарила соседку и вручила ей подарок, заранее припрятанный в тумбочке. Для ее внучки к Новому году. Дело в том, что в прошлом году Света выдала замуж старшую дочь, и недавно стала бабушкой прелестной девчушки. К слову сказать, эта бабушка моложе меня на добрый десяток лет. Но что поделаешь, брак в четырнадцать-пятнадцать лет у цыган считается вполне нормальным.
  - Дорогая Света, как ваше здоровье, как детки? - спросила я черноволосую красавицу.
  - Все хорошо, Алина, дети здоровы, мы с мужем тоже. Я к вам заскочила на минутку, мои собираются с поздравлениями к родственникам, у нас так положено, всех обойти - поздравить!
  - И много у вас родственников в нашей деревне?
  - Здесь и еще в районе всего восемь домов, сейчас на машине и поедем, нужно ко всем успеть.
  - Что-то мне казалось, что у нас в деревне цыганских домов гораздо больше...
  - Так то не наши, а нашей родни - всего восемь домов. Немного...
  - Понимаю, - сказала я, ничего не понимая. По мне все цыгане - одинаковые, все на одно лицо. А оказывается, все из разных кланов...
  - Вот наши, например, - продолжала объяснять Света, - в основном, все приехали из Прибалтики, да пара семей перебралась из Омска. Все - родственники, братья и сестры двоюродные, тети, дяди, племянники. И среди наших обязательное условие - никаких наркотиков, только честный промысел.
  А те, другие, нас не слушают, мы с ними не дружим. Как не понимают, что от нечистого промысла пострадают дети не только чужие, но и их собственные. Я сама, например, никогда младшую дочь за парня из чужой семьи не выдам, лучше пусть парень приедет издалека, но, чтобы с этими "грязными" делами ничего общего не имел.
  - Абсолютно согласна, - кивнула я, - поддерживаю и одобряю.
  - Ну, еще раз с праздником, я побежала, а то мой муж злиться начнет, его потом не успокоишь!
  - Да, - подумала я, взглянув на часы, показывающие половину пятого, - цыгане-то, оказывается, все разные. Как нам повезло, что рядом поселились нормальные, а то жить рядом с наркопритоном, вот ужас, - я прямо содрогнулась.
  Никуда не денешься, у цыган с некоторых пор наша деревня пользуется огромной популярностью, вот они и скупают все участки земли, что можно скупить, а денег у них - куры не клюют. Говорят, что в нашей сельской средней школе, куда мои дети бегали в начальных классах, до половины детей сейчас - цыганята.
  Преподаватели в шоке: многие из них и по-русски говорить не умеют, тем более, писать и читать. А куда денешься, приехали, построили дома, отдали детей в школу. Имеют право. А учитель должен их выучить, чему сможет. Я знаю одного цыганенка, который в каждом классе сидел по три года, ничего, вырос, кое-чему обучился, теперь завел какой-то бизнес.
  Позже я покормила и погуляла с Гаврюшей, потом заперла его у Вовки в комнате, и занялась остальными собаками. Донечка, как всегда немного капризная в еде, не стала испытывать мое терпение, покушала хорошо и быстро. За что я, тайком от остальных собак, наградила ее кусочком сыра.
  Вилли был помещен в компьютерную комнату, где он коротал время с Ванюшей, увлеченным очередным карточным пасьянсом.
  Интересно, что все мои знакомые мужчины расслабляются с помощью компьютера либо игрой в "шары", либо в карты. Я же предпочитаю отдыхать с помощью "Тетриса" и его модификаций.
  Наши мальчики развлекаются, просматривая на компьютере американские фильмы и мультики в оригинале. С какого-то момента, после просмотра пяти-шести фильмов, они стали все понимать. Теперь же ухитряются добыть в Интернете фильмы совсем новые, буквально еще не появившиеся в кинопрокате нашей страны.
  Я подобных увлечений не разделяю. Мультфильмы мне нравятся больше, про Шрека я посмотрела даже с удовольствие, жаль, что не все понимала. Смысл - более-менее, а вот речь на слух - это проблема.
  Решено, как только выберу время, пойду на курсы английского, а то стыдно - дети знают язык лучше мамы, которая двадцать лет ежедневно работает с научной литературой на английском и французском.
  Выучу как следует разговорный язык, поедем с боевой подругой Галкой куда-нибудь отдохнуть, например, в Англию, и я буду все-все понимать и наслаждаться общением с людьми, не корчась в муках, подыскивая подходящее слово.
  Ладно, нужно сначала денег заработать, дом достроить, а потом уж и о путешествиях думать!
  Мой муж, например, абсолютно уверен, что у меня нет проблем с языком, как же, ведь я даже опубликовала пару статей в английском журнале.
  Он же, бывая за границей, практикует общение с помощью жестов. И вполне успешно, как ни странно. У него даже неплохо получается, можно сказать, темпераментно. Я же предпочитаю общение по старинке, при помощи языка, но отсутствие разговорной практики сводит на нет мои навыки в "техническом переводе".
 
  Глава 8
 
  Наконец то, чего я так боялись, свершилось: привезли Людвига. Его хозяин, молодой успешный бизнесмен, открыл заднюю дверь своего шикарного Джипа и оттуда стрелой вылетел Людвиг, помчался к нашей закрытой калитке и замер в ожидании, когда же я подойду и открою ее. Я немного загрустила, представив себе, с каким рвением этот шустрый кобель будет искать себе приключений на мою голову.
  Хозяин Людвига тем временем доставал из машины какие-то огромные сумки, в которых, как выяснилось впоследствии, были сложены только самые необходимые для недельного пребывания в гостях вещи.
  А именно: любимая подстилка Людвига, любимые игрушки Людвига, самый лучший собачий корм для Людвига, витамины, пакет с вкусными подарками для наших собак и в качестве обязательного атрибута - новогодние подарки для нас, шампанское и конфеты. Потому что Людвиг - настоящий баловень судьбы и свет в окошке для своих домашних. Им главное, чтобы все было на высшем уровне, здесь денег не жалеют...
  Навстречу нам выбежали озабоченные собаки и стали тщательно обнюхивать Людвига, который вертелся вокруг своей оси, опасаясь нападения сзади. Наши, естественно насторожились, встречая нового члена стаи, что там, на уме у этого Людвига, который и раньше не отличался большой сдержанностью.
  Я же со своей стороны не опасалась драки вот прямо сейчас, все же с девочками этот кобель чрезвычайно галантен.
  Успокоила хозяина Людвига, несколько обескураженного таким количеством хвостатых членов стаи, выбежавших приветствовать новенького. В очередной раз пояснила, что кобели с суками никогда не дерутся, только между собой с целью выяснения старшинства. Но я стараюсь их вместе не сталкивать, чтобы избежать этих разборок.
  Хозяин Людвига не очень успокоился, но как хорошо воспитанный человек, поспешил полностью со мной согласиться. Предупредил, однако, что его любимец - достаточно избалован, привык верховодить и вряд ли кого, кроме своих хозяев будет серьезно принимать во внимание.
  - К тому же, наш мальчик опять что-то капризничает, - вздохнул хозяин собаки, - плохо кушает, приходится ему в корм добавлять сметану или сыр, вы уж постарайтесь угодить ему, действуйте по обстоятельствам.
  - Уверяю вас, аппетит восстановится в течение двух дней, без всяких ухищрений с нашей стороны: во-первых, свежий воздух, веселая компания, достаточные физические нагрузки...
  - Людвиг скоро начнет кушать совершенно нормально, за это не волнуйтесь, - сказала я, помогая молодому человеку тащить тяжелые сумки.
  Собаки, забыв про Людвига, всей стаей переключились на нас, мордами тычась в сумки, пытаясь разнюхать, чем пахнет. А пахло очень вкусно, пришлось на кухне выдать всем по маленькому собачьему "вкусняшке", специальному печенью в виде косточки.
  Молодой человек продолжал беспокоиться, не случится ли чего за время его отсутствия, тем более что он знал за Людвигом неуживчивость и ревность по отношению к другим собакам.
  - Постараюсь не спускать с него глаз и следить, чтобы он не пересекался с другими кобелями, - в очередной раз заученно ответила я.
  - Каким образом?
  - За каждым из кобелей закреплена отдельная комната, муж и дети предупреждены и будут предельно внимательными. Кормить всех придется отдельно, кроме моих собственных собак, естественно. Они тоже будут нервничать, но это быстро пройдет, мои девочки - у себя дома.
  - Хорошо, вы меня немного успокоили, - парень опять тяжело вздохнул, - я поеду, а то у нас сегодня ночью самолет... Можно я буду позванивать вам, чтобы узнать, как дела?
  - Конечно, - закивала я, - звоните в любое время. А далеко ли вы собрались, - мне стало интересно, потому что я знаю, что хозяева Людвига - люди спортивные, ходят в походы, глава семейства иногда в компании с друзьями занимается экстремальными видами спорта...
  - Да так, на этот раз ничего интересного. Едем в Андорру кататься на горных лыжах. Жена и дочка уговорили, буду их учить, чтобы тоже приобщались!
  - Желаю успеха и хорошей погоды, в смысле, чтобы снега было достаточно, - вздохнула я, вспомнив молодость и наш с Ванюшей медовый месяц в горах Чимгана, в предгорьях Памира. Те горные лыжи до сих пор пылятся у нас на чердаке, а я не теряю надежды тоже когда-нибудь вырваться, покататься. Подмосковные склоны - не в счет, это издевательство над людьми, а не горы.
  Я вернулась к своим баранам, то есть собакам. Они столпились на кухне, ожидая чего-нибудь вкусненького, почуяли, что праздник и суета вокруг. Но сердце мое осталось холодным к их просящим взглядам, пришлось всем пойти еще погулять. Людвиг присоединился к компании, казалось, все, что происходит вокруг, его так увлекло, что он забыл о хозяине, только что отъехавшем от наших ворот.
  Задрав хвост трубой, собаки носились наперегонки, причем Людвиг тщательно обнюхивал и помечал все места, которые до него пометили Гаврюша и Вилли.
  Я позвонила Кирилловне, узнать, как дела, она ответила каким-то странным голосом, что сейчас говорить не может и перезвонит мне позже.
  - Что там у нее случилось, --подумала я, возясь у плиты с ужином. - Может быть, сериал мексиканский показывают по телевизору, да нет, вряд ли, первого января сериалы не показывают. Что тогда? - я просто терялась в догадках.
  В принципе, с семью собаками я и так не скучала, все время находилось то одно, то другое занятие: то Вилли выпустить гулять, Гаврюшу с Людвигом запереть, то Людвиг гуляет, остальные отдыхают, в общем, мне вспомнился стройотряд после первого курса в университете.
  С утра до вечера мы крутились на стройке, как белки в колесе, причем все в спешке, все бегом. К концу дня так выматывались, что еле доползали до спальных мест. Ни о каких развлечениях и песнях под гитару речи не шло. Главное было добраться до койки, лечь и заснуть. Я так уставала на стройке, что научилась спать стоя, сидя и вообще в любом положении, когда выдавалась свободная минутка.
  Нынешняя ситуация с конвейером собачьи дел, поочередных гуляний, кормлений каждого по-своему, не считая дел по дому, мне живо напомнила дела минувшей молодости, когда мы были так веселы, бодры и счастливы!
  Я, конечно, и сейчас на здоровье не жалуюсь: жизнь в нашей деревне не дает расслабиться, точнее разнежиться. К тому же семья, плюс три крупные собаки кроме ежедневных дел по хозяйству и готовке, требует в первую очередь постоянного притока большого количества съестного. Что подразумевает пребывание в хорошей спортивной форме.
  Мужа и детей я посылать по магазинам не люблю, обязательно купят что-нибудь не то, а самое необходимое забудут. И ведь слова не скажи, обидятся насмерть. Поэтому хождение по магазинам я не доверяю никому, в итоге, естественно, не ругаюсь, что никто не помогает - сама виновата, что ж ругаться, приходится таскать сумки...
  Позже вечером позвонила Кирилловна:
  - Алина, это я, теперь могу говорить нормально, а то Андрей сегодня целый день был у меня, при нем не поговоришь.
  - Да какие от него секреты, он человек чужой, прислушиваться не будет, ему наши разговоры не интересны, - подумала я вслух.
  - Ты меня не перебивай, будь добра! Ох, как трудно с тобой, слова не даешь сказать, - раскипятилась старуха. Она вообще не терпела никаких возражений и комментариев, все всегда должны слушать только ее. И молчать. Желательно, в тряпочку. И непременно кивать в знак одобрения.
  - Алле, ты слушаешь, - развопилась Кирилловна, испугавшись, что я брошу трубку. Я, конечно, насупилась, но трубку не бросала. Обижаться - не в моих правилах.
  - Да, я слушаю вас внимательно.
  - Тут у нас такое произошло, такое, я до сих пор в себя не приду! Я этого так не оставлю, я до прокурора дойду!
  - В чем дело-то?
  - В общем, пришли из милиции, и сообщили нам с Андреем, он тогда еще у меня сидел, ждал, когда следователь с ним побеседует, что обгорелое тело, найденное в доме, принадлежит женщине примерно пятидесяти лет. По всем параметрам выходит, что сгорела в доме Алла Николаевна! Ты представляешь! Я этого так не оставлю! Поджог, убийство!
  - Какое убийство, о чем вы?
  - Оказывается, ее, Аллу Николаевну, по словам милиционера, для начала стукнули по голове хорошенько, есть следы удара, а потом заперли и подожгли.
  - Как это? Изнутри заперли? Кто ж это?
  - Ну не сама же она себя по голове сзади стукнула да так, что все вокруг в крови, эксперты определили, что к чему, в доме-то не все выгорело...
  - Дом же заперт был изнутри!
  - Как заперли, да как из дома вылезли, да хоть через чердак, там окошко выбито, что тут гадать, - проворчала старуха, плохо выносившая, когда ее перебивали. - Да и не наше это дело, пусть милиция разбирается. Ты лучше скажи, разве это в порядке вещей, когда среди бела дня людей убивают и поджигают!
  - Я просто не знаю, что сказать...
  - Вот в том-то и дело! А бедный парень вообще растерялся. Его что-то спрашивают, а он молчит. Белый, как мел. Да уж, какая-никакая, а все-таки мать.
  - А что милиция?
  - Они вообще все с ума посходили, навалились на парня, замучили вопросами, что да как, где был вчера, да с кем, да кто может подтвердить. Просто идиоты! Неужели не видно, что парень не в себе, а они свое твердят, где был, да что делал.
  - Людмила Кирилловна, это их работа, они просто спешили, хотели побыстрее закончить все формальности...
  - Да я что, не понимаю, что ли. Только, по моему старушечьему разумению, нужно все делать по-человечески. У парня мать сгорела, смерть страшную приняла, а они навалились скопом, как не знаю кто.
  - Ну, ничего, я им все высказала, пригрозила, что если не примутся за дело по-настоящему, я управу на них найду. Дойду до самого высокого начальства, буду жаловаться в прокуратуру. У меня там еще с тех времен знакомые остались! - старуха перевела дух и продолжала:
  - Взяли моду, вместо того чтобы преступника искать, можно сказать по горячим следам, собаку, что ли, вызвать с кинологом, развели бюрократию вместо дела...
  - Ну и как, подействовало? Я имею в виду ваши соображения по поводу...
  - Ты меня плохо знаешь, коли задаешь такие вопросы... Конечно, подействовало. Орлы наши тут же свернулись, как миленькие, собрали свои бумажки, извинились и слиняли. Велели только Андрею никуда не уезжать, он им, мол, еще понадобится. А куда он сейчас уедет! Ему мать хоронить надо...
  - Кирилловна, я подумала, может быть, мы все соседи скинемся, кто, сколько может, на похороны?
  - Правда твоя. А я-то не догадалась, все больше про пожар думала, про Алку несчастную, а им-то деньги сейчас понадобятся, знаешь, сколько сейчас за похороны с них сдерут?
  - Не знаю, много, наверное. В любом случае деньги не помешают.
  - Значит так, я сейчас с тобой прощаюсь, буду соседей обзванивать, а ты с утра пораньше приходи, поможешь...
  - Хорошо, завтра буду у вас и деньги от нас с Ваней принесу. А вы молодец, что парня в беде не бросаете.
  - Я за своих горой, не думай! А Андрюшу я с давних пор знаю, Алла еще тогда не так пила. Мы с ней даже дружбу водили по-соседски. Знаешь, такой хороший мальчишечка рос, вежливый такой, приветливый. Я ему велосипед старый, что от моих парней остался, отдала, так он так рад был, так благодарил. И всегда за хлебом мне бегал, и кур помогал разыскивать, когда к ним через забор перелетали. У меня куры, что твои орлы, фьють - и на заборе. Приходилось крылья подрезать, хоть я и не люблю птицу калечить, а что делать?
  - Договорились, Людмила Кирилловна, - перебила я, не дослушав про кур, - завтра с утра буду у вас. Когда к вам не рано?
  - Чем раньше, тем лучше, я вообще сплю плохо, встаю рано, часов в пять. По-моему, чем ворочаться в постели, лучше курам корм задать, да курятник вычистить. Очень я чистоту и порядок уважаю. А поспать можно немного и днем, после обеда. Ну ладно, жду тебя с утреца, а сейчас, извини, буду соседей обзванивать.
  Мы распрощались, и я отправилась "обрадовать" новостью мужа, безмятежно играющего в карты с компьютером.
  Ванюша, естественно, был потрясен не менее моего, полностью одобрил инициативу по сбору денег на похороны несчастной Аллы, после чего выделил мне довольно приличную сумму, сказал, что не тот случай, когда нужно экономить.
  - Знаешь, о чем я думаю? - спросила я мужа, устроившегося перед телевизором.
  - Понятия не имею, - ответил он, уставившись в экран телевизора, где показывали фильм о лучших боях Майка Тайсона.
  - Я думаю о том, что будет с участком, на котором тот дом сгоревший находится. Нам ведь не все равно, у нас с ними забор общий, пусть и маленький кусок, но все-таки...
  - А что тут думать, - муж внимательно следил за тем, как два здоровенных негра дубасят друг друга. - Андрей с бабушкой вступят в права наследства, и продадут этот злосчастный участок. И надо сказать, неплохо заработают, земля нынче здорово подорожала.
  - И сколько это может стоить, - спросила я. У меня с детства дурацкая привычка, непременно нужно знать, что сколько стоит. Это для сведения, как дополнительная характеристика интересующего объекта.
  Муж отвлекся от экрана телевизора, подумал и назвал мне примерную цифру, очень приличную. В принципе, на эти деньги в Москве можно купить однокомнатную квартиру на окраине.
  - Вань, значит, и наш новый участок тоже тянет на соответственную сумму?
  - А ты что, продавать его собралась?
  - Нет, конечно. А ты вспомни, за сколько мы его тринадцать лет назад прикупили, просто за смешные деньги...
  - Тогда и жизнь была другая, и денег у людей было гораздо меньше. Ведь цена земли и прочей недвижимости определяется возросшим спросом и покупательной способностью граждан, - чувствовалось регулярное ознакомление с прессой, освещающей проблемы экономики.
  - Ты в курсе, Вань, в новых домах, еще на стадии закладки фундамента, люди скупают оптом квартиры целыми подъездами, а потом через два-три года продают в розницу по цене в два раза дороже...
  - Мы чего теряемся, - пошутил мой благоверный, - купили бы чего-нибудь, потом продали бы, разбогатели! И дом смогли бы достроить, наконец!
  - Дело в том, дорогой, что у нас с тобой нет коммерческой, точнее, спекулятивной жилки. Все эти сделки, махинации, это не для нас. Тут излишняя честность и щепетильность только мешает. Нет, нам с тобой разбогатеть вряд ли удастся!
  - А жаль, как хорошо было бы немножко разбогатеть, чуточку, чтобы нанять рабочих, и, наконец, достроить новый дом.
  - Абсолютно согласна, милый, так надоело здесь жить, можно сказать, на проходе, рядом с магистралью.
  - Ладно, еще немного, и дети университет окончат, станут зарабатывать, тогда полегче станет, - ответил муж, развернув позавчерашнюю газету в надежде вычитать там что-нибудь интересное.
  Я поняла, что он мечтает, чтобы я отвязалась и оставила его в покое.
  - Ну и ладно, не хочешь поговорить, не надо, мне и не очень-то хотелось, - подумала я, отправляясь в свою спальню, где меня встретил запертый Людвиг, томящийся от скуки. Я немного поиграла с ним, чтобы не очень тосковал по дому, а чуть позже позвонила брату Жене, чтобы узнать, когда ждать его с семейством в гости.
  Брат приглашению обрадовался и обещал на днях приехать с поздравлениями. Дело в том, что его пятилетняя дочь Светлана, совершенно замучила его просьбами съездить к тете Лине в гости. Поиграть с собаками. Я представила, как Света ходит по дому и открывает все двери настежь, чтобы бедные собаки могли пойти погулять, и содрогнулась.
  - Ну ладно, этот чудо-ребенок приедет с родителями, а вдвоем они смогут за ней как-нибудь приглядеть, справимся потихоньку - понадеялась я, и как оказалось в дальнейшем, была неправа.
  Этот ребенок, напоминающий мне нашего младшего сына в детстве, такой же маленький, тощий и очень общительный, не давал родителям ни минуты передышки. Света находится постоянно в состоянии игры, все время выдумывает какие-то ситуации, причем для этого ей просто необходимо вовлекать в свое действо всех, кто подвернется. Начиная с детишек в садике, воспитателей, родителей и заканчивая собачьей стаей в полной составе. Это в случае, когда семья брата приезжает ко мне в гости.
  Нужно ли говорить, что все, кроме детей и собак, немного тяготятся ролями, что навязывает им активное дитя...
  Что естественно, ведь скучные взрослые, вечно занятые своими скучными проблемами никогда не отдаются игре так беззаботно и с удовольствием, но при этом "на полном серьезе", как умеют дети и собаки.
  Похоже, предстоит серьезное испытание. Умная и любопытная Света, наверняка, прослышав про семь собак, пристает к родителям каждую минуту, и, наверняка, их терпение на исходе.
  Что ж, буду готовиться к встрече!
  Чтобы не ударить в грязь лицом, я весь вечер провозилась с дрожжевым тестом, заготовив его впрок, чтобы завтра встречать гостей свежими пирожками, обжаренными в масле. Начинку успею сделать с утра, обязательно капусту с вареным яйцом, как любит мой брат и мятую картошку с мясом и луком - побаловать моих мужчин. Я же предпочитаю пирожки со свежими яблоками. Главная проблема - тесто, все остальное можно соорудить, буквально за десять минут.
  Утром второго числа мне пришлось встать пораньше, сначала заняться Вилли, который шумел и требовал хлеба и зрелищ. После Вилли гулять и кушать вместе с девицами отправился Людвиг, самым последним был обслужен Гаврюша, потому что гавкать не умел или не хотел, поэтому сидел в Вовкиной комнате тихо.
  Хотя нет, не сидел, а нетерпеливо переминался и подпрыгивал, дожидаясь своей очереди. Зато Гаврюше с утра я уделила намного больше внимания, чтобы отчасти компенсировать его последнюю очередь в прогулках среди драчунов-кобелей.
  Он устроился на кухне и внимательно следил, как я готовлю завтрак для семьи. Как только я устроилась выпить первую чашку кофе, Гаврюша, лукаво на меня посмотрел и принес собачью игрушку в виде толстого каната из разноцветных ниток с большим узлом посередине и кистями на концах.
  Игрушка живет у нас в доме давно, когда-то ее подарили щенкам - братьям и сестрам Груси, они с удовольствием играли по трое с каждого конца в "перетягивание каната".
  Жалею об одном - при отсутствии цифрового аппарата я не успеваю заснять вот такие замечательные эпизоды. Похоже, мои мужчины знают, что подарить мне на день рождения...
  Завершив все необходимые дела, я схватила кошелек с деньгами, запихнула его в свой рюкзачок, и, предупредив мужа, который только что облился на улице холодной водой, и теперь весь пышущий паром и жаром, вбежал домой, чтобы в соответствии с планом оздоровления заняться гимнастикой, направила свои стопы к дому Людмилы Кирилловны.
  Старуха встретила меня на крыльце. Оказалось, что должны подойти еще несколько человек, откликнувшихся на ее призыв помочь Андрею похоронить мать.
  - Ты, давай, заходи в дом, согрейся, хочу с тобой немного поговорить, а я сейчас спроважу соседей по-быстренькому и присоединюсь к тебе.
  - Давайте вместе их подождем в доме
  - Я знаю, как лучше, нечего советы давать, ишь, какая прыткая, - заворчала старуха, подталкивая меня к двери. - Этих людей только впусти в дом, потом сто лет от них не избавишься, делать-то нечего, как только языками болтать...
  - Если у вас нет времени, возьмите деньги, и я побегу домой, - сказала я с надеждой.
  - Ничего, побудут немного без тебя твои дармоеды, мне нужно с тобой поговорить, посиди немного, подожди, будь добра.
  - Заходи уж, - старуха буквально впихнула меня в дом.
  Я разулась в теплых сенях, на мои сапоги тут же по-хозяйски уселся толстый кот и стал умываться. Кота я давно знала под стандартной кличкой "дармоед", Людмила Кирилловна большой фантазией не отличается. И эта кличка звучала в устах ворчливой старухи с оттенком нежности. "Дармоедами" она называла также и своих многочисленных кур, которых холила и лелеяла, не уставая при случае попрекнуть за нерадивость.
  Я уселась за широким столом с толстыми ножками, глядя на который мне вспоминался гоголевский Собакевич, и начала озираться по сторонам. В доме чувствовалось, что хозяйка ценит основательность во всем, по стенам висели пучки каких-то пахучих трав, как полагается, корешками вверх.
  На столе стоял знакомый заварочный чайник, накрытый вышитой салфеткой. Стол был сервирован к чаю на две персоны. Нехитрое угощение в виде сушек, пряников и настоящего кускового сахара. Две старинные чайные пары, серебряные ложечки и вазочки с вареньем на высоких ножках. Я оглядела всю эту красоту и вспомнила свое детство, проведенное у бабушки в маленьком провинциальном городке. Воспоминания были приятными и немного грустными, жаль, что время летит так быстро...
  Наконец, Кирилловна отделалась от соседей, жаждавших длительного общения, вошла в дом, перекрестилась на икону в углу, после чего разделась и торжественно посмотрела на меня:
  - Давай, дорогая, попьем чайку, да поговорим о жизни.
  Я кивнула и с удовольствием стала разливать заварку по чашкам. Добавила кипяток из чайника, положила колечки лимона и стала неторопливо размешивать сахар.
  - Кирилловна, что это за варенье у вас в вазочках, выглядит очень аппетитно...
  - Это, дорогая, царское из крыжовника с грецкими орехами, это вишневое без косточек, а это из черной смородины.
  - Можно я попробую и того, и другого?
  - А для чего я все это выставила! Кроме тебя никого не жду, давай, угощайся, - растаяла старуха. - Что скажешь, красавица, какое больше понравилось?
  - Вот это, царское. Сколько не пробовала, не получается у меня такое варенье, - искренне похвалила я кулинарные таланты Людмилы Кирилловны.
  - Да что там, варенье, ты огурцы мои попробуй, - воодушевилась она и направилась к дверце, ведущей из кухни в холодный погреб. - Сейчас я достану банку огурцов, такие ядреные, пальчики оближешь!
  - Спасибо, только огурцы с чаем вприкуску я не буду, верю вам на слово.
  - Ладно, тогда я тебе банку с собой дам, попробуешь, какие огурцы консервированные должны быть у хорошей хозяйки, с чесночком, с вишневым листом, - я с трудом разбирала бормотание старухи из-за двери. Вскоре она появилась, волоча трехлитровую банку с огурцами:
  - Вот, бери, будешь кушать и вспоминать Людмилу Кирилловну. Только банку мне потом верни, это дефицит, таких банок сейчас не достанешь!
  Я сделал попытку отбиться, объясняя тем, что у самой в погребе полно банок с соленьями, но вскоре сдалась на милость победителя:
  - Хорошо, я возьму, только позвольте уж и вас как-нибудь угостить моим фирменным яблочным вареньем.
  - Позволяю, моя дорогая, но давай перейдем к делу.
  - Ах, да, - вспомнила я и всучила Кирилловне деньги для Андрея.
  Она пересчитала их, достала большой конверт, положила в него деньги и дописала на нем, от кого и сколько получено.
  - Однако, вы с Ваней не жадные, больше других жертвуете, ну да это ваше дело, у вас, молодых, и доходы другие...
  Я вежливо промолчала, соображая, что пора и честь знать:
  - Людмила Кирилловна, спасибо большое за угощение, мне надо идти, ко мне сегодня брат с женой и дочкой приезжают, нужно успеть что-нибудь вкусненькое приготовить.
  - Подожди-ка еще минутку, у меня разговор есть.
  - Тогда давайте, ближе к делу, - я незаметно поглядела на часы.
  - Знаешь, Алина, я в этом доме живу очень давно, всех соседей хорошо знаю, многие из них родились и выросли на моих глазах. Помнишь, я тебе говорила, что мастерская, которую устроили в моей доме, в той, чужой половине, меня просто доконала.
  Я кивнула.
  - Так вот, - вздохнула старуха, - уже несколько лет пишу жалобы во все инстанции, получила кучу заключений разных комиссий, все однозначно заявляют, что это произвол, что мастерская должна быть закрыта в двадцать четыре часа.
  - А на самом деле?
  - Мастерская по-прежнему работает, а таджики или узбеки, в общем, наемные рабочие, отвечают, что они ничего не знают, не понимают и вообще по-русски не говорят. Все вопросы к бригадиру, которого никто не видел, его, может быть, и не существует в природе.
  Знаешь, всем соседям я уже надоела со своими жалобами. Хотя им тоже мастерская мешает, но не до такой степени: ну воняет какой-то химией, ну мусор и грязь в переулке, ну толпы гастарбайтеров толкутся на крохотном пятачке, конечно, все это раздражает. Но не идет ни в какое сравнение с теми неудобствами, которые выпали на мою долю. Перегородка в доме тонкая, я всю ночь не могу заснуть, слушаю ругань, мат, грохот, пьяные вопли.
  - Что же делать, неужели никакой управы на них нет?
  - А хоть бы и так, да я не сдамся, дойду до самого верха, главное, правда на моей стороне. Не имеют они никакого права открывать мастерскую в жилом доме, тем более на арендной площади. А химия эта? Ведь они весь участок свой отравили отходами производства, да еще и ко мне вся эта пакость течет после дождя!
  - Господи, что же делать?
  - Буду бороться. Я знаю, они всем деньги платят, и участковому нашему и другим, кто должен за порядком следить...
  - А налоговым органам?
  -И им, и электрикам, всем. Поэтому я ничего пока не могу с ними сделать.
  - Чем же мы с мужем можем помочь, мы даже здесь не живем, дом еще когда достроим, да и прописаны по другому адресу...
  - Это неважно! Для начала мне нужно, чтобы кто-нибудь помог составить письма в различные инстанции, я думаю, лучше их напечатать в нескольких экземплярах. Понимаешь, почерк у меня стал неразборчивый, руки дрожат. Вот раньше, когда я на базе работала, люди восхищались - я выводила просто каллиграфически.
  - Конечно, помогу составить вам письма, вот только введите меня в курс дела...
  - Ну а потом, когда письма будут готовы, нужно будет их разослать по инстанциям. Адреса и телефоны я раздобыла. Посылать буду теперь только областному начальству, да в газеты разные.
  - Я вам на компьютере наберу текст и распечатаю столько экземпляров, сколько понадобится.
  - Вот-вот, это как раз то, что нужно! Сейчас я тебе дам тетрадку, в ней черновики писем, не потеряй. Здесь еще вложены официальные ответы на мои запросы, тоже могут пригодиться. Ты забирай все, как сделаешь, вернешь назад.
  - Хорошо, Людмила Кирилловна, сегодня не обещаю, но денька через два все сделаю. Пяти экземпляров хватит?
  - Подожди, куда ты все спешишь! Там не одно письмо, а три, они немного отличаются, и адреса разные. Ты конверты-то купи, если трудно, мне одна соседка обещала конвертов, я тебе верну.
  - Не беспокойтесь, напечатаю, куплю конверты и отправлю.
  - Подожди ты, торопыга. Как напечатаешь, принеси ко мне, я обзвоню соседей, чтобы пришли, поставили подписи. Это будут не просто письма от гражданки такой-то, а коллективные письма от возмущенных жильцов деревни Вешки. Понимаешь в чем разница? - я отрицательно помотала головой.
  - Нужно, чтобы обращение было от большого количества жильцов, тогда другое дело. Дошло?
  Я снова кивнула.
  Да, я снизу припишу, что в случае непринятия соответствующих мер, мы, жильцы, подадим в суд на администрацию нашего района, которая покрывает незаконное предпринимательство и не защищает интересы граждан!
  - Здорово! - восхитилась я, бочком продвигаясь к выходу. - Все сделаю, и позвоню вам в ближайшее время. Да! Почта, наверное, несколько дней не будет работать.
  - А и не надо. Мы пока подписи соберем, праздники, глядишь, пройдут, это дело не очень быстрое. Ты почерк-то мой разберешь?
  - Постараюсь, а если что непонятно будет, позвоню.
  - Жаль, что ты спешишь, а то сейчас посмотрели бы вместе текст писем, может быть, что поправить нужно.
  - Я поправлю, если что, а потом вам покажу, а сейчас у меня совсем нет времени, я побегу, пожалуй...
  - Иди уж, - старухе не хотелось отпускать меня, но делать нечего, пришлось, и я оделась и помчалась домой к своим домочадцам.
 
  Глава 9
 
  Домой я попала в разгар веселья. Ванюша с собаками играл на участке в подвижные игры. Смысл игры, под кодовым названием "Кто быстрее" заключался в следующем: Ваня с огромной лопатой наперевес сгребал снег и кидал его на верхушку одного из сугробов. Собаки, возглавляемые огромным Вилли, веселой гурьбой забирались на верхушку того же сугроба и кучей катились вниз. Муж тем временем рысью несся к следующему сугробу и забрасывал приличную порцию снега туда. Вся стая мчалась по следу разорять новое снежное построение. Таких сугробов я насчитала три.
  Ваня осторожненько, чтобы никого не задеть, орудовал лопатой, хвосты и спины мелькали, как в ускоренном кино. Я что-то прокричала приветственное, но никто даже не посмотрел в мою сторону.
  Наконец, Робби и Соня выдохлись и уселись в сторонке. Ваня увидел меня, обрадовался и тоже отправил в сугроб. Признаться, чего я с детства ненавижу, так это, когда меня в сугроб пихают. Я заорала, что у меня в рюкзаке стеклянная банка с огурцами, может разбиться.
  Под оглушительный лай собак я выбралась на твердое место, пообещала всем, что они еще пожалеют, и поплелась к дому. Муж прокричал мне вслед, чтобы я забрала с собой Вилли и выпустила Гаврюшу.
  Вместе с Вилли на кухню просочились и все остальные. Я оттеснила своих собак к стенке, чтобы не мешались, и затащила упирающегося всеми четырьмя конечностями Вилли в компьютерную комнату. После чего заперла ее.
  Перевела дух, сняла со спины рюкзак и выпустила Гаврюшу на улицу. Он помчался, как сумасшедший, за ним бросились все остальные: для шустрых лабрадоров оскорбительно, когда кто-нибудь, а не он или она лично, первее пролезают в дверь.
  Поэтому регулярная пробка в двери из собачьих тел - зрелище обыденное и поэтому неинтересное. Хотя в передаче "Сам себе режиссер" смотрелось бы неплохо, с изюминкой. В стиле комиков из первых фильмов немого кино.
  На кухне было тихо и спокойно.
  Я поставила на плиту чайник, соорудила себе бутерброд из рижского хлеба с брынзой и зеленью и вздохнула с облегчением: тишина, благодать и собачьей шерстью не пахнет.
  К слову сказать, лабрадоры в быту практически не пахнут, но, когда шерсть намокнет, да все они разгоряченные вбегут шумной гурьбой и окажутся с тобой в замкнутом (двери-то зимой все закрыты) помещении, то запах такой, что сразу вспоминается топор. Парящий в густом аромате.
  Пока Ваня развлекался на улице с собаками, я приготовила начинку для пирогов, и принялась их жарить на сковородке, так получалось и быстрее, чем в духовке и, по-моему, вкуснее.
  Через пару часов у калитки раздалось громкое бибканье: гости приехали.
  Мы высыпали в полном составе встречать брата Женю с женой Еленой и дочуркой Светой.
  Пятилетняя малышка Света в ярком комбинезончике, окруженная собаками, чуть возвышалась над их спинами. Чтобы никого не обидеть (она всерьез думает, что собаки равны людям по интеллекту и способны обижаться) девочка тактично пыталась заслониться рукой от весело виляющих собачьих хвостов.
  Через несколько минут в калитку ввалился брат Женя с большим количеством цветастых пакетов в руках. Собаки почему-то сразу догадались о том, что в пакетах исключительно вкусные вещи. Они тут же оставили малышку Свету и бросились к Жене, чему он был совсем не рад. Я услышала жуткий вопль:
  Алина, забери своих собак, они меня сейчас с ног собьют. Да что же это такое, - громко ворчал он, останавливаясь и не решаясь двинуться дальше в ожидании подмоги с моей стороны. - Почему вас так много, друзья мои, и где ваша хозяйка?
  - Это еще не все, двое сидят в доме, - посмеиваясь, подошла я поздороваться с Женей, Светой и симпатичной Леной, супругой брата. Взяла в руки часть сумок, собаки тут же пристроились у меня в хвосте, и всей толпой, но гуськом, растянувшись вдоль расчищенной дорожки, окруженной высокими сугробами, мы направились к дому.
  Света шла сзади и тоненьким голосом выводила: "Куда идем мы с Пятачком? Большой, большой секрет! И не расскажем мы о том, о нет и нет и нет!"
  - А почему ты напустила на нас всего пять собак, а не семь, чего мелочиться-то, - занудствовал Евгений, не любивший, в отличие от своей дочурки, избыточного собачьего внимания к своей персоне. Допускалось скромное приветствие издали, сопровождающееся деликатным помахиванием хвоста и никакого лая! А тут, просто вихрь, ураган, нулевое уважение к вновь прибывшему!
  - Не сомневайся, были бы тебе все семь собак, да вот беда, дерутся они между собой, поэтому и гуляют, бойцы фиговы, по очереди, - парировала я.
  Брат, естественно, похихикал и посоветовал тут же выпустить всех вместе, полюбоваться, как они будут драться. Воодушевился настолько, что предложил сделать ставки на победителя.
  Вынудил пойти на крайние меры: украдкой показать ему кулак, потому что нехорошо ругать папашу в присутствии ребенка, непедагогично, даже если это твой собственный брат.
  Я покосилась на Лену, она сохраняла невозмутимый вид. Порой мне казалось, что ей должно быть нелегко с моим братом, он и умный, и талантливый, и красивый, и любит острое словцо. Необходимо всячески ублажать и поддерживать его авторитет перед родными и знакомыми. Со временем я поняла, что это ей как раз и нравится.
  Дома я отправила Вилли на второй этаж, заперла Гаврюшу в Вовкиной комнате и выпустила Людвига. Рафинированный Людвиг невозмутимо проследовал в прихожую, где толпились гости, вежливо всех обнюхал, подал лапку Светлане, но уклонился от ее объятий, все же Людвиг всегда соблюдает дистанцию. Обниматься с ним разрешается только собственным хозяевам и их ребенку.
  Мы прошли в комнату, где стояла наряженная елка, мигающая огнями. На еловых ветках переливались игрушки и только что шишек настоящих не было.
  - А как это вы такую елку добыли? Суперскую! Она совсем не сыпется, - удивился мой брат. - Я вот купил эдакую-разэдакую, отличную, пушистую, дорогущую, естественно, а она за два дня почти вся осыпалась.
  Мы объяснили, что у нас не совсем елка, точнее - три еловые ветки, срезанные с той самой красавицы, что растет у нас в саду. Просто наши ветки совсем свежие, а его, купленная за большие деньги елка, срублена месяц назад.
  - А почему он не как все, не лезет ко мне, не нахальничает? - поинтересовался Женя, поглядывая на Людвига весьма дружелюбно. Такие собаки ему нравились.
  - Людвиг, он такой, он настоящий аристократ, "новый русский лабрадор", с кем зря не обнимается. Кстати, Доня, сестра Людвига - из той же компании и при этом тоже довольно недоверчива. Хотя и у нее есть одно слабое место - сыр.
  Женя тут же заинтересовался этим моментом, шустро добыл из холодильника кусок сыра, отрезал немного и подозвал Доню. Осторожная Доня, заподозрив неладное, нехотя приблизилась.
  - Ну, иди сюда, бери, - ворковал Женя, отгоняя других собак, готовых на все ради пахучего кусочка. Доня грустно сидела в сторонке, как бы размышляя о подлости жизни, в частности, о сыре, который чаще всего бывает в мышеловках.
  Женя немного потерял бдительность, тут Доня подпрыгнула и ловко выхватила вожделенный кусок из его руки, при этом, немного куснув его, чтобы разжал пальцы.
  - Ах ты, подлая псина, - заорал бедная жертва эксперимента и направился к бедной Доне, чтобы "сделать внушение". Доня сжалась в комочек и спряталась у малышки Светы за спиной. Бедный неотомщенный Женя махнул на всех рукой и заявил:
  - В этом доме когда-нибудь напоят чаем усталых путников?
  - Сейчас, сейчас. У меня все готово, моем руки, и садимся все за стол, - засуетилась я, созывая к столу своих сыновей, упорно не желающих отойти от компьютеров далее, чем на метр.
  - Дети мои, встречайте гостей! Женя приехал! - заорала я так, что услышал даже Тимоша на втором этаже. И тут же явился пред наши очи: как же любимый дядюшка приехал, жди веселья!
  Я долго объясняла Свете, что не нужно открывать дверь в комнату Володи и выпускать Гаврюшу. Потому что... и в очередной раз я пускалась в пространные объяснения, почему нельзя выпускать Вилли, Гаврюшу и Людвига вместе.
  Ребенок Света недоверчиво слушала меня, нахмурив лобик, и я понимала, что все только начинается: за этим ребенком нужен глаз да глаз, не то жди беды.
  А почему Гаврюша не гуляет? - упрямо гнула свою линию Света
  - Ну, я же тебе уже два раза объясняла: он сидит в комнате, потому что сейчас время гулять у Людвига.
  - А он не хочет! - снова повторила Света.
  - Конечно, не хочет. Но должен!
  - Почему?
  - Потому что не умеет себя вести, и они с Людвигом подерутся, перекусают друг друга, а я этого допустить не могу, - терпение мое стало иссякать. - Как хорошо, - подумала я, что Света забыла про Вилли, запертого на втором этаже.
  Когда все собрались за столом, собаки отправились на улицу, Гаврюша временно был допущен к гостям. Я решила сильно не расслабляться и держать настырную малютку под контролем. Тем более что ее родители были заняты другими проблемами: мама Лена раскладывала на блюда все вкусности, что были куплены ими к столу. Женя вместе с моими сыновьями составил в уголке "клуб по интересам", где они взахлеб обсуждали очередную компьютерную "примочку".
  Надеяться можно было только на себя! Ну, ничего, мне это не впервой. Я человек непьющий, здравомыслящий, как-нибудь справлюсь.
  Брат Женя, чувствующий себя в нашей компании, как, впрочем, и в любой другой, "рыбой в воде" поминутно предлагал выпить за Новый год, причем сам чокался соком, так как был за рулем.
  Остальные тоже были ему под стать. Мои дети не пьют из принципиальных соображений. Я и Ваня - из соображений здоровья, да и не любители. Лена - из солидарности с мужем, а Света - по возрасту.
  В итоге - шампанское только откупорили и пригубили, зато выпили несколько пакетов с соком под хорошую закуску и задушевные разговоры.
  Женя решил провести со мной профилактическую беседу о том, что вот, с некоторых пор, молодая жена нашего отца, вторая, естественно, так как наша мама умерла, затаила какую-то непонятную обиду на все мое семейство.
  Я немного напряглась и стала дотошно выяснять, до какой степени все запущено. В смысле, может быть, обида распространяется также и на собак... Может быть, они тоже что-нибудь не так гавкнули или не так на нее посмотрели?
  - Зря ты, Алина, к этому несерьезно относишься, - продолжал зудеть мой брат, решивший поразить меня некими откровениями, до которых дошел в последнее время.
  - Вот ты думаешь, что это все это не стоит выеденного яйца, - продолжал он. - Все не так, мы с тобой не должны забывать, что эта женщина - опора нашего папы. Она, конечно, чрезвычайно активна, и это хорошо!
  - Скажем так, несколько бесцеремонна, - встрял в разговор мой младший сын. - И самое смешное, что всех учит, как нужно жить!
  - Женя, я не пойму, что я делаю не так. Уверяю тебя, с этой дамой я веду себя очень корректно.
  - Вот даже сейчас, если бы ты видела себя со стороны, твоя мина - это что-то. Тебе даже не надо много говорить или делать, выражение "морды лица", все говорит за тебя.
  - Ладно, спорить не буду, постараюсь следить не только за словами, но и за лицом, чтобы "не пересолить", как говорит один наш сатирик.
  - А дети твои, тоже хороши, нахамили бедняжке, теперь ее к вам в гости калачом не заманишь!
  - Кто это нахамил? - весело вскричал Вовка. - Покажите мне такого негодяя, который посмел обидеть слабую женщину.
  - Да уж, - вступил Тимофей, - долго этому человеку не протянуть, не жилец.
  Мне стала надоедать эта бессмысленная дискуссия:
  - Ребята, - обратилась я к сыновьям. - Вас никто не заставляет любить эту даму, но помните, что она - жена вашего дедушки. Вы должны уважать ее и вообще вести себя прилично, уж будьте добры!
  - Да кто спорит, ради дедушки, тем более самого классного на свете, мы и бабу ягу полюбим, - еще больше развеселился младший сын.
  Женя увидел, что дискуссия развивается совсем не в том направлении, в котором ему хотелось бы, стал делать мне знаки, чтобы я не поддерживала это неуместное веселье.
  Разумная Лена попыталась сгладить острые углы:
  - Мне эта женщина очень импонирует, она стильная, энергичная, следит за собой и за вашим папой! Она просто молодец. Да, еще в консерваторию ходит и на экскурсии...
  - Да, конечно, молодец, - вступился Ванюша за незаслуженно обиженную. - Не дает отцу закиснуть, все время что-нибудь интересное придумывает.
  - И вообще, - поддакнул мой брат, почуяв поддержку, ты, Алина, когда последний раз поздравляла папину жену с днем рождения?
  Я задумалась. Честно сказать, не помню, чтобы я этим моментом очень была обеспокоена. Тем более что меня никто на этот самый день рождения не приглашал.
  - А, знаю, где собака зарыта! - до меня, наконец, дошло, почему эта женщина на меня взъелась без всякой причины. - Как же, как же, ведь она с давних пор терпеть не может тетушку Нину. И естественно не без взаимности! А я с тетушкой - лучшие подруги...
  Все молча согласились со мной.
  Правда, сама тетушка Ниночка, особо на этом моменте не заостряется, просто игнорирует вышеуказанную особу, что той еще обиднее. Ничего не поделаешь, не у всех же такой ангельский характер, как у Леночки. В нашем семействе - она счастливое исключение.
  - Я считаю, что не дело сплетничать за спиной у человека, - заявил Тимофей, - но готов еще раз всем открыто выказать свое отрицательное отношение к ее беспрерывному курению. Сами посудите, если человек курит, увеличивая вероятность раньше протянуть ноги, то почему из-за него должны страдать окружающие! Мне, например, жалко нашего дедушку, который вынужден дышать этой гадостью, потому что его благоверная курит в доме, причем одну сигарету за другой...
  - И больше ничего обсуждать не хочу. Это мое мнение, а если кто-то не хочет с ним считаться - пусть меня в гости не зовет, не поеду! - с этими словами Тимофей гордо удалился к себе на второй этаж.
  Леночка вздохнула, мол, до чего человека довели своими разговорами, но я все поняла проще:
  - По-моему, Тимоше не терпится к своему компьютеру, вот он и выдумал предлог, чтобы обидеться и удалиться к себе.
  - А я не согласен, когда про нас с Тимофеем говорят, что мы грубые и не уважаем старших. Мы как раз очень нежные и ранимые создания. И каждый нас может обидеть! - заявил Вовка с деланной обидой в голосе.
  - Нет, вы на них посмотрите! - искренне возмутился мой брат, - да вы с родителями как разговариваете, я бы на их месте давно вас выпорол как следует!
  - Ничего, посмотрим, что ты скажешь, когда твоя Света подрастет маленько. У вас, молодые родители, все самое интересное впереди. Пройдет несколько лет, и на своей шкуре вы почувствуете, что такое "быть взрослой дочери отцом", - продекламировал мой младший сын и театральным жестом показал на стул, где только что сидела малышка.
  Из кухни раздалось рычание и визг. Мы бросились туда и обнаружили, что Людвиг сцепился с Гаврюшей. Шерсть летела клоками.
  Женя с Ваней бросились разнимать кобелей, яростно клацающих зубами и злобно рычащих друг на друга. Из-под сцепившихся собак торчали две тоненькие ножки в красных тапках.
  С трудом растащили собак, буквально подняв их над полом за холки.
  Я тем временем попыталась взять на руки Свету, но она крепко-накрепко вцепилась ручонками в ошейники Людвига и Гаврюши и, находясь под их животами, продолжала бесстрашно растаскивать собак слабыми ручонками.
  Через минуту все облегченно вздохнули: ребенок был абсолютно в порядке и даже не напуган.
  Однако драка оказалась серьезной, это подтверждал неоспоримый факт: Гаврюшина шерсть была сильно испачкана в крови.
  Пока Женя с Леной ощупывали свое дитя, я в другой комнате рассматривала и ощупывала Гаврюшу. Когда с него стерли кровь салфетками, смоченными в перекиси водорода, оказалось, что он абсолютно цел.
  Значит, на нем кровь Людвига...
  Я отправилась в спальню, где сидел Людвиг, с пузырьком перекиси водорода, чтобы оказать ему первую помощь и промыть ссадины. Здесь тоже не было никаких серьезных повреждений, но ссадины несколько подпортили Людвигу физиономию: три довольно глубокие царапины под глазом, и как выяснилось позже, обломленный верхний клык.
  С испорченным настроением я вернулась к гостям, расцарапанная морда Людвига так и стояла перед глазами.
  Ну, надо же, мне доверили собак, а я - не уберегла!
  Светочка сидела за столом, и делала вид, что не понимает, отчего поднялся весь сыр-бор.
  Мне удалось добиться от нее, зачем она выпустила Гаврюшу из комнаты.
 -- Потому что Гаврюша сидел один в комнате! А он не хотел! Он хотел гулять со всеми собаками! - резонно заметила малышка, абсолютно уверенная в своей правоте.
  - Хотел, конечно, кто спорит, но тетя Алина тебя предупреждала, что он будет драться, ты должна была слушаться! А ты? Пошла и открыла дверь потихоньку! - кипятился Женя.
  Из дальнейших объяснений Светы мы поняли, что Гаврюша и Людвиг стали драться не сразу, поначалу просто настороженно кружили на месте и рычали. Света подумала, что нужно их подружить, села посреди кухни и стала гладить собак двумя руками одновременно. Это послужило спусковым крючком к драке: ревность затмила умы, и они бросились друг на друга.
  Света и не подумала звать на помощь, она молча пыталась их разнять. Я просто похолодела, как представила, что они могли в азарте ее задеть.
  Убедить девочку, что она не права не представлялось возможным, пятилетний ребенок упрямо твердил свое, что всех собак нужно освободить из неволи и подружить.
  Мы пришли к молчаливому соглашению не спускать с нее глаз, с Гаврюшей Вовка заперся в своей комнате изнутри, а бедный Людвиг с поцарапанной физиономией радостно вертел хвостом и бегал со Светой наперегонки под праздничным столом, где взрослые пили чай с тортом.
  Через некоторое время все лабрадоры утомились и легли немного поспать каждый, где только мог, двое на подстилках, еще двое просто на ковре, а Груся оккупировала свое законное кресло на кухне.
  Света своим зорким взором увидела во всем этом большой непорядок. И вскоре каждая собачья морда покоилась на отдельной подушке, а каждое собачье тело было укрыто покрывалом, аккуратно подоткнутым со всех сторон, чтобы не дуло.
  После этого Свете некогда было перевести дух: она совершала регулярный обход из комнаты в комнату (кроме Вовкиной, куда тот ее не пустил) и поправляла подушки под головами спящих собак. При этом не ленилась поудобнее подоткнуть и поправить покрывала, если замечала какой-нибудь непорядок. Стоит ли говорить, что подушки и покрывала были бесцеремонно сняты с наших кроватей и диванов.
  Собаки блаженствовали, почувствовав свою нужность. Женя не поленился, взял свой цифровик и запечатлел всю спящую собачью стаю множество раз. После чего все мы еще немного пофотографировались под елочкой и отправились рассматривать полученные изображения на компьютере.
  Получилось достаточно прикольно.
  Перед отъездом гостей пришлось долго объяснять плачущей Свете, что у Гаврюши есть хозяйка, и его никак нельзя забрать с собой. Ребенок твердил, что Гаврюше будет у них хорошо, и что он может пожить пока с ней и ее мамой и папой, и никто его обижать и запирать не будет.
  Я смотрела на брата и ждала, когда он разозлится и отшлепает дочь, но не дождалась. Он немного стеснялся ее капризов, пытаясь объяснить окружающим, что Света не поспала днем, поэтому устала и не в настроении.
  Я поняла, что всю дорогу в машине и вечером перед сном Светлана будет изволить родителей вопросом, почему у Володи с Тимошей целых три собаки, да еще больше собак в гости на праздники приезжают, а у нее только кот Яша, который уже старый и совсем не хочет играть. По мнению Светы, это несправедливо, ужасно и так быть не должно!
  Я проводила гостей, перевела дух и подумала, что зря брат Женя нападал на моих детей. У меня их двое, есть, конечно, и проблемы, что ж, ему со стороны виднее. Но что-то мне совсем не хочется сейчас оказаться на его месте. Боюсь, мое терпение, окажись я в его ситуации, лопнуло бы очень быстро.
  Позвонила тетушка Ниночка и напомнила, что мы с ней завтра идем в церковь. Оказывается, я ей давно обещала.
  Пришлось подтвердить свое согласие, делать нечего, дал слово - держись!
  У моей тетушки периодически возникает потребность пообщаться с всевышним в храме, но одной ей туда не добраться - видит она совсем плохо. Поэтому, когда ей нужно сходить в церковь или на кладбище, кто-нибудь из ее друзей или родственников вызывается в провожатые.
  Завтра - моя очередь. Впрочем, я и не отказывалась, с удовольствием бываю в тетушкиной любимой церкви. Одно тяжко - вставать с утра придется очень рано. Да еще мороз на улице под утро - очень и очень кусачий. Как назло, мороз я переношу плохо.
  Придется с утра позавтракать как следует, и одеться потеплее. С этими мыслями я легла пораньше, чтобы немного почитать перед сном, оставив грязную посуду на совести своих мужчин. Надеюсь, они меня не подведут, люблю начинать утро на чистой кухне.
  С Людвигом, пристроившимся у моих ног в спальне, мы немного поиграли на компьютере в "Тетрис".
  На кухне слышались звуки возни и трубное гавканье: это Вилли, наконец, спустился со второго этажа и весь отдался собачьим играм и веселью. Я решила затаиться и не высовывать нос до утра.
 
  Глава 10
 
  С утра пришлось вставать очень рано. Все из-за вышеупомянутого похода с тетушкой в церковь. Я подумала, что перед православным рождеством в этом священном месте, должно быть, будет не протолкнуться.
  Немного разобравшись с делами и в перерыве между поочередной прогулкой собак и их раздельной кормежкой, я набрала номер телефона Кирилловны. Она встает очень рано, так что разбудить ее я не опасалась.
  - Людмила Кирилловна, это я, Алина! Как поживаете?
  - Как поживаю, да плохо поживаю. Спина болит, ноги не слушаются...
  А ты чего звонишь в такую рань? - старуха явно была не в духе.
  - Да так, хотела узнать, как вы. Кстати, я с утра буду в Москве. Поведу старенькую тетушку в церковь, я ей давно обещала...
  Старуха страшно позавидовала, надулась и стала ворчать, что, мол, сыновья и их жены совсем ее не уважают, носу не кажут, и в церковь не провожают. Вот некоторым везет, и своих детей нет, а надо ж, есть, к кому обратиться за помощью...
  Смысл сводился к следующему: умеют же люди устраиваться...
  Намек я поняла. Странно, однако, когда винят в своих бедах всех, кроме себя любимого и своего "злого" языка. Вот таким людям можно было бы многому поучиться у тетушки Ниночки, которая на моей памяти никогда не жаловалась на свою и впрямь непростую жизнь и никого вслух не порицала и не ныла.
  Что ж удивляться, когда к ней и люди тянутся, и помощь свою предлагают и общаются с удовольствием.
  Какие же все-таки старики разные бывают!
  Кто-то весь зацикливается на своих болячках и изводит окружающих постоянными жалобами.
  Кто-то постоянно выясняет отношения с родственниками и соседями. А кто-то, наоборот, пытается помогать другим делами и советами по мере своих не очень больших сил.
  - Дорогая Людмила Кирилловна, - прервала я старухины причитания. - Я позвонила, чтобы узнать, не нужно ли вам чего. Буду сегодня в Москве, могла бы вам купить...
  - Нужно, конечно, нужно. Хорошо, что ты позвонила! Тебе никто не говорил, что ты мысли читаешь на расстоянии?
  - Как же, говорили, и не раз.
  - Так вот, поставь за меня свечку Николаю-угоднику, за здравие. И еще одну, за упокой моей матушки, Варвары! Поставишь?
  - Конечно. Обязательно поставлю. Я и сама собиралась помолиться за свекра и маму покойных и свечи поставить.
  - Ты знаешь, служба сегодня будет праздничная, длинная, ты попробуй у батюшки отпущение грехов получить...
  - Каких грехов? У меня их нет, по крайней мере, я что-то не припомню.
  - Грехи у всех есть, ты подумай, как следует. Не в делах, так в мыслях, покайся, будь добра, это такое облегчение... Я бы с радостью пошла с вами, да ноги не идут, дальний путь теперь не для меня!
  - Все поняла, буду собираться.
  - Да, еще чего попрошу...
  - Слушаю вас внимательно, - сказала я, переминаясь с ноги на ногу, поглядывая на часы и проклиная въедливую старуху.
  - Принеси мне из церкви святой воды.
  - А как это? Там что святую воду дают не только, когда празднуют Крещение?
  - Не обязательно, если церковь хорошая, там всегда есть святая вода, особенно, когда служба большая по праздникам. Не забудь захватить бутылку.
  - Какую бутылку? Стеклянную?
  - Лучше пластиковую, чтобы закрывалась плотно, а то соображаешь, как ты воду довезешь, чтобы не расплескать!
  - Хорошо, все сделаю, а теперь мне надо спешить, не то опоздаю на электричку. До свидания. Вечером позвоню, - я положила трубку и попыталась за приготовлением завтрака припомнить хоть какой-нибудь более-менее "приличный" грех, но на ум ничего не приходило. Так, ерунда какая-то. Такая мелочь, что с этим и к батюшке соваться да каяться как-то неудобно.
  - Ладно, - подумала я, собираясь и стараясь ничего не уронить и никого из моих мужчин не разбудить, - может, придет в голову что-нибудь подходящее по дороге, такое, что не стыдно за грех выдать, тогда покаюсь. Но пока на душе хорошо и светло, и ничего камнем не давит. Интересно, какие-такие грехи у нашей Ниночки. Вот уж воистину святой человек, всю жизнь о ком-нибудь печется, всю жизнь кого-нибудь спасает. И она туда же - каяться!
  Что творится на белом свете?
  Перед выходом, я запихнула в рюкзак уже три пустые пластиковые бутылки, чтобы затоварится на месте святой водой для Кирилловны, для Ниночки и для себя, чего уж мелочиться.
  Потихоньку выбралась из дома, оставив на кухонном столе записку для мужа, что собаки покормлены, а то прикинутся голодными и несчастными, муж поверит и покормит их второй раз, не разобравшись.
  Такое уж бывало и не раз. Просто диву даешься, сколько в них может влезть, и ничего, кое-кто из наших хвостатых переваривает быстрее, чем ест, в результате сохраняет стройность и подвижность.
  В электричке и в метро было просторно, тихо, малолюдно - праздник для души и тела.
  Это здорово, потому как я очень ненавижу толчею и давку, а еще, когда толпа берет тебя в тиски и несет за собой, а ты не можешь выбраться, и только смотришь под ноги, боясь упасть, потому что затопчут. Поэтому я наше метро люблю только в праздники, когда в нем чисто, свободно и светло.
  В дополнение ко всему бомжи и попрошайки отравляют светлый образ "самого лучшего в мире" метро, но я приспособилась становиться как бы глухой, слепой и бесчувственной, проходя мимо них, задерживая дыхание. Лишь отойдя на изрядное расстояние от маргинала, распахиваю глаза и уши. Спокойно вдыхаю уже чистый воздух и выбрасываю безобразное видение из головы. Нечего тут бомжу или мерзкому попрошайке портить людям настроение! Нет их, и все. По крайней мере, для меня.
  В той церкви, куда Ниночка меня пригласила, бомжей и побирушек практически не видно. Там, наверное, заработки не такие, как в метро. Не выгодно уважающим себя нищим терять рабочий день, толкаясь в церкви.
  А верят эти "отбросы общества" еще меньше, чем "столпы общества" - наши чиновники, истово крестящиеся на открытии очередного храма, построенного на деньги в большинстве своем очень и очень небогатых людей. Похоже, и те, и другие слеплены их одного теста, и призвание у них - морочить людям головы, добывая себе и своим деткам на хлеб с маслом.
  Ниночка ждала меня возле дома, спустившись вниз, как мы условились.
  Поймали такси и через десять минут были у церкви.
  Вся небольшая площадь перед нарядной церковью была уставлена машинами, от метро народ шел толпой, как на праздник.
  Пока мы раздевались в специально отведенном месте, причем вещи люди оставляли на вешалке довольно дорогие и без присмотра. Я изумилась, но одна старушонка гордо заявила мне, что здесь не крадут.
  С другой стороны, мне как-то не хотелось тащиться домой по морозу раздетой, поэтому я затолкала наши с Ниночкой скромные пальтишки как можно дальше, на всякий случай.
  Вспомнив о поручении Людмилы Кирилловны, я спросила тетушку, где тут можно раздобыть святую воду, она махнула мне рукой в нужном направлении, куда страждущие стремились с бутылками в руках.
  Я вынула из рюкзака свои три бутылки, у тетушки округлились глаза, пришлось объяснить, что к чему. Пристроила свой рюкзачок с документами и деньгами на край лавочки и помчалась за святой водой, опасаясь, что может на всех не хватить. И была права. Хватило мне еле-еле, то есть у меня бутылки пустые взяли, а тем, кто за мной прибыл, отказали. И велели прийти позже.
  - Что делать, - объяснила я тетушке, притулившейся на краю лавочки и поджидавшей меня. - Все хорошее очень быстро кончается.
  - Девонька, милая, помоги мне, пожалуйста. Сейчас начнется служба, и отец Алексей, мой любимый батюшка, он сегодня свободен от проповеди, будет исповедовать. Ты, пожалуйста, посмотри своими глазками, как увидишь, что народ рядом с аналоем группируется, тотчас веди меня туда, будем очередь на исповедь занимать.
  Я огляделась, в церкви было довольно темно. Началась служба, народ поднялся с немногочисленных лавочек, все стали слушать батюшку и певчих. И молиться. Все вокруг было очень и очень торжественно. Дети разных возрастов, которых в церкви оказалось довольно много по причине функционирования по праздникам и выходным воскресной школы, чувствовали себя на редкость свободно. В отличие от взрослых.
  Вот я, например, ощущала себя очень скованно и странно. По началу. Потом, ничего, расслабилась и стала получать удовольствие от пения божественного хора, разместившегося вместе дирижером рядом с алтарем.
  Какие голоса, какая музыка! Наверное, такие голоса у ангелов в раю! Тетушка выглядела совершенно счастливой, в новом костюмчике английского покроя, в красивом серебристом шарфике, наброшенном на голову. Она стояла, прямая, как настоящая леди, и, похоже, не чувствовала никакой усталости.
  В правом углу я рассмотрела узкий высокий столик на ножке, аналой, на котором лежала большая старинная книга - Священное писание и крест. Люди потихоньку стали перемещаться поближе к этому месту в ожидании, когда выйдет батюшка исповедовать.
  - Нинуша, посмотри, сколько людей собралось, батюшке Алексею до вечера не управиться, - прошептала я старушке на ухо, потому что разговаривать во время службы не положено. Резвящиеся дети - не в счет.
  - Девочка моя, давай очередь займем, хотелось бы сегодня исповедаться, - Ниночка взяла меня под руку, и я повела ее к толпе ждущих исповеди. По дороге я сделала обходной маневр и завела тетушку слева, так что мы с ней оказались хоть и с краю, но в первом ряду. А рядов всего было не меньше трех. Я потихоньку огляделась и заметила, что люди все прибывают.
  - Скажи, Ниночка, почему сегодня здесь столько народу? - я говорила ей прямо в ухо. - Впечатление такое, что в Москве других церквей нет и других батюшек тоже...
  - Дорогая, у батюшки Алексея очень много прихожан, его любят и уважают за большую доброту, - ответила тетушка, вглядываясь в угол, где тихо склонился священник над молодой девушкой в инвалидной коляске. Девушка что-то быстро говорила, и это издали было похоже на шелест. Батюшка улыбнулся, накрыл голову девушки частью своего одеяния, похожего на широкий шарф, сверху осенил ее крестом, дал поцеловать священную книгу, потом свою руку и отпустил грехи.
  Девчонка отъехала назад на своем кресле, поискала глазами маму в толпе. Та выскочила, подошла к дочке, схватилась руками за спинку кресла и повезла совершенно счастливую дочку туда, где удобнее слушать продолжение праздничной службы.
  В нашей очереди произошла заминка, все переглядывались, и никто не решался подойти к батюшке, тогда он сам посмотрел на нас, выбрал тетушку, и пригласил ее подойти.
  Я шепнула ей, что батюшке зовет ее. Подвела к отцу Алексею оробевшую старушку, и быстренько ретировалась. Смотреть, как близкий мне человек исповедуется, было не очень удобно, и я отправилась взглянуть, где мой рюкзачок с деньгами и документами. Рюкзачка на месте не оказалось, но не успела я испугаться, как заметила его в самом углу, в большой куче на полу, состоящей из чужих сумок.
  А рядом с моим имуществом на лавочке сидел человек, в котором я узнала очень известного артиста, сыгравшего давным-давно главную роль в фильме Тарковского. Все, кто хоть чуточку отвлекались от службы и следили за происходящим вокруг, артиста узнавали, но из уважения делали вид, что так и должно быть, что все это в порядке вещей, когда ты молишься и слушаешь церковное пение рядом со знаменитостью.
  Я тут же успокоилась, предположив, что теперь мой рюкзак в безопасности, под присмотром народного артиста, и вряд ли на него кто-нибудь покусится. Правда, самое ценное в моем рюкзаке - три пластиковые бутылки со святой водой. Документы и деньги решила переложить в нагрудный карман.
  Ниночка растерянно оглядывалась, разыскивая меня, я тут же подскочила, протягивая ей руку, нечаянно наступив на чью-то ногу и услышав вслед не вполне христианские выражения.
  Мои прозрачные намеки, что дело сделано, что можно пойти погулять немного по нарядной Москве, а потом потихоньку двигать домой, ведь, дел невпроворот, не были услышаны.
  Тетушка остудила мой пыл, и со смиренным видом продолжала слушать службу и пение певчих. Я смирилась, напомнив себе, что раз взялся за гуж, то терпи казак. По крайней мере, такая обязанность, как поход с тетушкой на праздничную службу на мою долю выпадает достаточно редко. И, как ни странно, сходить в церковь желающих предостаточно.
  В принципе, я сама напросилась в провожатые: хотелось немного размяться, отдохнуть от беспрерывного застолья и пообщаться с любимой тетушкой. Поэтому нечего ныть: спешка и церковная служба - две вещи несовместимые. Это понимали даже карапузы, терпеливо дожидающиеся своих набожных родителей. Они сновали под ногами, резвились, но никто не дергал взрослых и не ныл по поводу, что пора домой.
  Стоять на ногах всю службу, однако, было выше моих сил, и я периодически присаживалась на краешек лавочки рядом с народным артистом. Сам он не на что не реагировал, слушал, не отвлекался по сторонам и истово молился.
  По прошествии трех часов я подумала, что все, наконец, закончилось, ан нет, начались приготовления к обряду причастия. И моей тетушке как раз понадобилось причаститься. После отпущения грехов. Это тоже пришлось пережить.
  В общем, моего здоровья еле хватило, чтобы одеться и кое-как выползти из церкви, как только Ниночка дала отбой, мол, хорошего понемножку и на сегодня хватит.
  На самом деле мы были одни из первых, кто покидал церковь, остальные продолжали слушать службу и молиться. Это какое же здоровье нужно иметь!
  Зато тетушка была свежа, как огурчик. По дороге к ее дому мне почти не удалось с ней поговорить. Нинуша была вся в возвышенных чувствах, кивала, думая о своем, и отвечала невпопад. Я махнула рукой и оставила обсуждение своих проблем на другой раз.
  Дома Ванюша занимался тем, что гулял с собаками по очереди, сортировал их по комнатам, запирал, выпускал, загонял, в общем, жаловался, что с утра ни на минуту не присел и тем более не выпил даже маленькой чашечки кофе.
  Я долго церемониться не стала, просто загнала всех собак домой и заперла их в разных комнатах, чтобы не болтались под ногами, сварила мужу кофе и отправила смотреть спортивный канал. Чтобы тоже не болтался на кухне и не отвлекал меня своими жалобами и рассказами, как он устал сегодня.
  После обеда я позвонила Кирилловне и заявила, чтобы через пятнадцать минут открыла мне свою калитку, я уже выхожу из дома. С подарками, то есть, с моим фирменным вареньем и бутылкой святой воды.
  Дело в том, что у Кирилловны нет звонка на воротах, а докричаться до хозяйки не представляется возможным. Главным образом потому, что ее забор очень высокий, ворота железные, запоры прочные, в дом просто так не попадешь. Хоть до утра кричи. Поэтому к Людмиле Кирилловне все гости должны звонить заранее, предупреждая о прибытии. Тогда есть возможность попасть в дом. Если хозяйка соизволит выйти к воротам и открыть их.
  Когда я подошла, старуха поджидала меня, улыбаясь во весь рот, демонстрируя на редкость крепкие зубы.
  Мы вошли внутрь, и я стала вынимать гостинцы: баночки с вареньем из яблок, из вишни и брусники собственного изготовления и, наконец, пластиковую бутылку со святой водой.
  Кирилловна схватила эту бутылку, поблагодарила и стала расспрашивать, как было в церкви, хорошо ли, да о чем проповедь, да как певчие. Я подробно обо всем рассказала. Старуха задумалась, перекрестилась и сказала:
  - Как хорошо ты рассказываешь, я, как будто сама в церкви побывала! - она вздохнула:
  - Все ноги, проклятые. Никак не могу дойти сама, свечки поставить, службу послушать. Еще раз спасибо за святую воду...
  - А себе-то взяла? - она посмотрела на меня строго. - Или не веришь?
  - Взяла, конечно, да не верю особенно, что польза будет. Не знаю даже, как пить ее, что и как с ней делать. Честно говоря, у нас в семье в церковь никто не ходит, порядков не знает.
  - Ну, так я тебя научу, ты только слушай внимательно. - И старуха мне все обстоятельно разложила по полочкам: как и когда пить святую воду, и все такое прочее, что мне необходимо было знать на первое время.
  Я слушала старательно, но частенько информация прямиком в одно ухо влетает, из другого вылетает. Это был как раз такой случай. Как я ни силилась, запомнила одно: святую воду надо пить натощак, при этом помолиться и брызгать повсюду этой водой от сглаза.
  Еле вырвавшись от гостеприимной старухи, я рванула домой, предварительно забежав в магазин, чтобы пополнить запас продовольствия.
  Ванюша дома уже совсем обалдел от собак. Сидел грустный, уставившись на календарь, где я все отметила, и высчитывал, сколько ему еще мучиться с этой сворой, и когда, наконец, заберут хоть одного кобеля.
  Получалось, что не скоро. Дней через пять, не раньше. Тем более что после отпуска народ расслабляется, задерживается с приездом, и собаки могут прожить у нас лишние пару-тройку дней.
  - Господи, дай мне силы пережить эти пять дней, мое терпение на исходе! - пожаловался муж, мрачно окинув меня, появившуюся на пороге с сумками в руках. - Что за жизнь, просто никакой личной жизни, везде собаки, куда ни плюнь - собаки. Двери не откроешь, чтобы оттуда кто-нибудь не попытался вырваться на свободу и затеять драку. У меня в голове только одна забота: кто погулял, кто пойдет гулять, кто ел, кто ждет очереди...
  - Дорогой, не унывай, пробьемся! - после посещения церковной службы, я почувствовала прилив сил. Хотелось поделиться хорошим настроением со всеми:
  - Думай, дорогой мой, о том, что скоро, через пять дней всех разберут и останемся мы одни, с нашими девочками, даже скучно станет.
  - Не станет мне скучно. Я сегодня даже бокс по телевизору пропустил, все боялся что-нибудь с собаками напутать.
  - И хорошо, просто отлично! Давай вообще на время забудем о телевизоре, будем общаться, гулять с собаками на свежем воздухе, можно сходить на новый участок, взять кого-нибудь из них на прогулку. Заодно посмотрим, что там творится.
  Тут мы оба вздохнули и вспомнили, что там на самом деле творится, и что с нашего участка открывается шикарный вид на пепелище, несколько дней назад бывшее домом, пусть неказистым, но домом.
  А также, что там погибла несчастная непутевая Алла Немилова. Стало немного не по себе.
  - Пожалуй, я бы отложил поход на новый участок, - задумчиво произнес мой муж. - Мне нужно время, чтобы свыкнуться с тем, что произошло.
  - Что ж, - согласилась я, - и меня туда не очень тянет. К тому же старуха Кирилловна обещает присматривать за всем, что творится вокруг, ну, и за нашим домом заодно.
  - Ей скоро надоест, - заявил Ванюша, - она как раз из таких: громко вопит, обещает все так не оставить, "дойти до прокурора", а сама - раз и погасла, остыла...
  - Не знаю, не знаю, - задумчиво произнесла я, - настроение у нее сейчас очень боевое. Готова хоть сейчас по свежим следам начать разбирательство, кто виноват во всем произошедшем.
  Да жаль, праздники тянутся бесконечно. Она уже возмущалась, что куда не позвонит, никого нет на работе. Все отдыхают, и участковый, и следователь. Дежурный на телефоне ее теперь по голосу узнает и вежливо просит позвонить после праздников.
  - Ничего, скоро она ему так надоест, что он всю свою вежливость растеряет!
  - Зря ты так, Ваня, бабуля хочет правды добиться. Она по жизни - очень большая правдолюбка. А ты! Есть же некоторые несознательные личности: "- Моя хата с краю, ничего не знаю", не стыдно?
  - Нет, совесть моя чиста. И вообще, пусть милиция во всем разбирается, незачем всем совать нос и мешаться под ногами, - резонно заметил мой муж, немного отдохнувший и пришедший в себя после целого дня возни с собаками. Все его помыслы устремились к следующему: пристроиться у телевизора с бутылочкой пива и смаковать бокс по спортивной программе.
  - О том и речь, - продолжала я, - хорошо бы, чтобы милиция во всем хорошенько разобралась. К сожалению, чтобы они зашевелились, их необходимо постоянно стимулировать, дергать по нескольку раз в день, чем Кирилловна с успехом и занимается.
  Муж недоверчиво покачал головой, мечтая о том, чтобы я провалилась сквозь землю...
  - Она знает все телефоны, - занудствовала я, - она готова сидеть у аппарата и названивать по инстанциям целыми днями напролет. И главное, она очень хочет добиться правды!
  - Ну, флаг вам в руки, добивайтесь на пару, я чувствую, ей одной скучно этим заниматься. Так ты подключайся, тебе как раз на данный момент совсем делать нечего! Кроме работы, семьи, собак и прочей мелочи! - разозлился Павлов. - Давай, не стесняйся. Вникай поусерднее, может быть, улики какие с Кирилловной на пару накопаете на пепелище. Кстати, там огорожено, или может каждый шастать, кому в голову придет?
  - Что? Нет, не огорожено... А может быть огорожено, надо спросить, - я задумалась над тем, а вправду, кто ж это все сотворил. В том, что это убийство и поджег, я нисколько не сомневалась. Вот только, кому это было нужно. Ведь всем понятно, что преступления совершаются теми, кому это выгодно. Если только бедную Алку не порешил один из ее приятелей - алкашей.
  С другой стороны, алкаши - народ мирный, и даже под горячую руку на убийство идут крайне редко. Значит, кому-то понадобилось именно сейчас убить Аллу и сжечь ее дом.
  Кому? Зачем?
  Уж точно не алкашам. Для них Алла с ее домом - это место приятных застолий и задушевных бесед вдали от своих дражайших половин. Они ж не идиоты, чтобы лишать себя такого отличного места встреч "тех, кому за тридцать"...
  - Нет, это не алкаши. Тогда единственный, кто выиграл от ее смерти - родной сын, - эта мысль мне не понравилась.
  Допустим, намучившись с непутевой мамашей, он в отчаянии проломил ей голову и поджег дом. Только не похож Андрей на человека, способного на хладнокровное убийство и поджог. Нет, не похож!
  Хотя ясно, что от смерти Аллы он один и выиграл: стряхнул такую ношу, да и участок без дома-развалюхи теперь можно продать за хорошие деньги. Потом купить себе отдельную жилплощадь, подальше от бабушки, которая своим ворчаньем доведет даже ангела. Можно жениться и так далее...
  Что-то я расфантазировалась. Ерунда, на Андрея это не похоже. Видно, что он нормальный парень. Сам напуган, жалеет мать, да и к бабушке неплохо относится.
  Из кухни раздались вопли: это Гаврюша, которому надоело, что Тимофей дразнит его, изловчился, подпрыгнул, выхватил из руки парня кекс и проглотил его вместе с бумажкой.
  Сыновья орали одновременно: Тимофей ругал Гаврюшу, облизывавшегося с довольным видом, а Володя звал меня, чтобы я оказала собаке первую помощь и вытащила у него изо рта эту бумажку.
  Я вмешалась и отругала все троих. Потом отругала заодно и своих собак, ошивавшихся на кухне в поисках дополнительных приключений, заперла Гаврюшу в Вовкину комнату, выпустила гулять Вилли, а сама занялась Людвигом. Нужно было смазать ему ссадины на морде. Лучше всего для этих целей подходила, конечно, банальная зеленка, но не будешь разукрашивать собаку, за которой вскоре могут приехать хозяева.
  Нет, здесь требовалось что-нибудь незаметное, маскирующее ссадины. Я достала из холодильника американскую мазь широкого действия, купленную давным-давно для лечения ожогов. Людвиг процедурам не сопротивлялся, наоборот, принял томный вид и показал мне, что он всем доволен и на меня не обижается.
  Я пообещала, что "до свадьбы заживет", пожала ему лапку и села за компьютер поиграть в новую игру под названием "Инспектор Паркер". Ее притащил мой старший сын в качестве подарка маме на Новый год.
  Игра оказалась очень забавной, требующей зачатков логического мышления. Начала я с первого уровня, потом прошла дальше примерно до уровня пятого-шестого, вся вспотела, потому что мыслить приходилось быстро, время было ограничено, лица преступников и жертв путались в голове, в общем, когда я опомнилась, было уже за полночь.
  Ваня, раздраженный моим поведением, потому как на дух не переносит компьютерных игр, демонстративно завалился спать раньше меня и просматривал уже не первый сон.
 
  Глава 11
 
  А праздники все тянулись, и конца им не было видно. Из-за собак с утра опять-таки пришлось вставать очень рано.
  Умные лабрадоры, наконец, поняли, что мы от них хотим, поэтому стало полегче. Они сами стали помогать нам, с великой охотой забегая в комнаты, выбегая на улицу и вообще сортируясь в соответствии с необходимостью. Полагали, наверное, что все это - занимательная игра...
  Через четыре дня пребывания в нашем поместье собаки поняли все, что от них требуется. Оказалось, что кобели и сами не очень горят желанием сцепиться в драке. Им это поначалу казалось необходимым для поддержания престижа в глазах многочисленных особ противоположного пола. Со временем азарт поугас. К общей радости моей и мужа. Дети наши, как всегда не очень беспокоились и не прониклись серьезностью проблемы:
  - Ну что ты, мам, трепыхаешься? Было бы из-за чего...
  - Пусть подерутся и выяснят отношения раз и навсегда, не загрызут же они друг друга, в конце концов, - так обычно формулирует мой младший. На что я резонно отвечаю, что хотелось бы, чтобы собаки уехали домой в том же состоянии, что и были нам вручены хозяевами, а именно: без всяких там следов кровавых баталий на мордах и, по-возможности, с целыми ушами.
  Все манипуляции с гулянием и кормлением собак я в то проделала автоматически, и, как обычно, собиралась попить кофейку в спокойствии и одиночестве. Потому что пока все мои еще спали, никто и ничто не должно было помешать матери семейства покайфовать немного.
  Однако ранний звонок телефона нарушил весь кайф и, вообще, оказался не вовремя. Я почти допила кофе, но не успела собраться с мыслями, планируя дела на предстоящий день.
  Как показывает мой житейский опыт, если мне не удалось собраться с мыслями на спокойную голову с утра, то все пойдет наперекосяк, и до конца дня я промучаюсь без четкого плана в голове.
  Для кого-то это, может быть, и есть нормальное состояние, но я предпочитаю четкость и осмысленность действий, составив план на предстоящий день. Кроме тех немногочисленных дней отдыха от всего на свете, когда можно всласть лениться и не смотреть на часы.
  Звонила, естественно, Людмила Кирилловна. В последние дни, особенно после того, как я принесла ей святую воду из церкви, старуха прониклась ко мне особенной симпатией. И как женщина опытная и здравомыслящая, по-видимому, решила, что я по жизни нуждаюсь в старшем наставнике. Вполне естественно, эту роль Кирилловна совершенно бескорыстно решила взять на себя.
  Честно сказать, такая перспектива не радовала. Я и не представляла, насколько это будет обременительно для такой достаточно легкомысленной особы, как я, женщины беспечной, можно сказать, хаотично организованной и не терпящей давления со стороны окружающих.
  - Здрасьте, - представилась Людмила Кирилловна, даже не сомневаясь в том, удобно ли звонить в восемь часов утра. - Так, Алина, есть новости, которые тебя не обрадуют...
  - Господи, что на этот раз? - испугалась я. - Неужели опять горим?
  - Типун тебе на язык, - плюясь через плечо, возмутилась старуха. Она явно не любила, когда ее перебивали. - Дело в том, что возникли новые проблемы с Аллой Николаевной и ее домом.
  - Мне кажется, что и Алла и ее дом уже не существуют, в смысле, их больше нет, - осторожно заметила я.
  - Их нет, а проблемы остались, и немалые! - торжественно заявила Кирилловна. - Да ты послушай, что я тебе расскажу, упадешь со стула! Нет, не по телефону, лучше приходи ко мне, я тебе калитку открою, поговорим по-человечески. Можешь прихватить своего Ивана, он человек разумный. Нужно посоветоваться и все обсудить.
  - Это насчет Аллы? - поинтересовалась я.
  - Да что ты заладила, приходи, все узнаешь при встрече. А Аллу-грешницу вчера, слава богу, похоронили по-человечески. Сосед Василий с женой помогали Андрею с бабкой, и дома, и на кладбище, да и деньги, что мы собрали, оказались совсем нелишними.
  - Я как раз вчера свечку поставила в церкви за упокой ее души...
  - Это правильно, молодец, но речь сейчас не об Алле, а об ее наследстве. Ты приходи часика через два, а я сейчас Андрею позвоню, он подъедет ко мне, лишним не будет.
  - А что, Кирилловна, разве что-то прояснилось в этой истории?
  - Какая же ты все-таки глупая, извини, вырвалось, но ты сама посуди.... Ведь был поджог, человек сгорел, а тот, кто это затеял, до сих пор не найден!
  - Да, конечно, но я думала, что этим занимается милиция...
  - Это так, милиция занимается потихоньку. Да я тоже не дремлю, тормошу их звонками, не знаю, право, будет ли толк.
  - Да уж, надеяться на их расторопность и быстрый результат, не приходится, - подумала я вслух.
  - О том и речь. Поэтому нам со своей стороны негоже сидеть, сложа руки, мы ведь соседи, люди заинтересованные - продолжала неугомонная Кирилловна. Ты-то далеко, ничего не видишь, не слышишь. А я всю ночь у окошка, как бы чего не вышло: пепелище на месте сгоревшего дома торчит прямо под окнами, как немой укор! Уж не знаю, привыкну ли я когда к этому зрелищу...
  - Все поняла, буду у вас через два часа, но насчет мужа не обещаю, он еще спит, - я попрощалась и повесила трубку телефона.
  Перед уходом из дома погуляла и поиграла с собаками.
  Когда я писала записку с ценными указаниями мужу и сыновьям, зазвонил телефон. Пришлось разговаривать с дрессировщицей из нашего клуба, которая накануне вечером случайно обнаружила, что у нее назавтра Гаврюша записан на выставку. В связи с этим меня официально ставили в известность, что сегодня вечером за Гаврюшей приедут, а завтра после обеда его прямо с выставки привезут назад ко мне в деревню.
  Меня это совершенно не устраивало: во-первых, не люблю неожиданностей, а, во-вторых, неохота отдавать милого Гаврюшу какой-то неизвестной мне даме, пусть и крутой дрессировщице. Мало ли чего может случиться?
  Я попыталась отбиться, отговариваясь тем, что никаких указаний на этот счет от хозяйки Гаврюши не получала.
  Но не тут-то было, дрессировщица, которая твердо вцепилась в меня, в предвкушении очень неплохого заработка, обещанного ей в случае, если Гаврюша победит, была непреклонна. Заявила, что все детали с хозяйкой собаки обговорены заранее, в связи с чем предложила мне самой с упомянутой хозяйкой созвониться и получить подтверждение.
  Пришлось уступить силе и натиску, хотя все это мне совсем не нравилось: у собаки завтра сломается весь режим, да к тому же придется полвечера ждать дрессировщицу, держа Гаврюшу в состоянии готовности, а потом на следующий день полдня ждать, когда собаку привезут обратно. В конце концов, созвонившись с заводчицей Гаврюши, которая была в курсе всех его выставок и, получив подтверждение, я поняла, что нужно делать: кобелька накормить поплотнее сегодня вечером, потому что назавтра он с утра будет на голодном пайке. Как и положено несчастным конкурсантам в день выставки.
  Стараясь не задерживаться, чтобы никто больше не успел меня озадачить, я схватила еще одну банку с яблочным джемом из своих многочисленных запасов и потрусила к Людмиле Кирилловне.
  По дороге я предавалась размышлениям на тему, в каком возрасте я смогу, наконец, позволить себе роскошь не спешить и передвигаться по улице шагом. То есть не в своей постоянной манере в виде легкой трусцы, переходящей в галоп при виде уходящего транспорта. А неспешным прогулочным шагом, полным достоинства и важного смысла. Похоже, это будет нескоро.
  Эх, заботы, заботы, совсем одолели. Никуда от них не деться. Но без них, проклятых, на третий день начинаю отчаянно скучать!
  Нетерпеливая старуха поджидала меня у своей калитки и пожурила за опоздание на десять минут.
  - Вон, посмотри, видишь, милиция опять понаехала, ищут что-то на месте пожара, - кивнула она в сторону пепелища.
  - Ага, только что они сейчас там могут найти, уже четыре дня прошло, - подумала я вслух.
  - Это точно, не далее как вчера я видела из окошка, как на пожарище ночью кто-то шастал с фонариком. Я вышла на крыльцо, заорала, так те, что с фонариком исчезли, или спрятались. Да я потом всю ночь выглядывала, так ничего больше и не увидела.
  - А милиционерам сказали?
  - С утра позвонила, так, мол, и так, пока у вас праздники празднуются, преступники все улики растащат. Вот погляди, приехали, копаются, работают, значит... - старуха удовлетворенно хмыкнула.
  - Думаете, найдут что-нибудь?
  - Что нам гадать, это их работа, пусть ищут хорошенько, а то после праздников никак протрезветь не могут! Да если бы не я, только бы их тут и видели! Два дня как проклятая ихнему милицейскому начальству названиваю, куда это годится?
  - Вы думаете, какой-нибудь прок будет? Найдут что-нибудь, ну, улики или следы поджога? - с надеждой спросила я, потому что очень хотелось, чтобы все, наконец, прояснилось и пришло к логическому завершению, то есть к поимке преступника на радость всем добропорядочным гражданам.
  - Толк не толк, а делать дело нужно, - удовлетворенно заявила бабуля. - Может чего-нибудь и выгорит. Пусть работают, касатики, я попозже их к себе приглашу...
  Внесу посильную лепту в расследование, заодно и выведаю что-нибудь. А тебе разве не интересно?
  Я горячо заверила бодрую старушенцию, что очень даже интересно, что я сплю и вижу, когда наступит долгожданный миг и наша доблестная милиция отличится, изловив, наконец, хоть какого-нибудь завалящего преступника.
  В доме нас поджидал Андрей, бледный и мрачный. Правда, я его веселым и не видела ни разу. Обстоятельства не способствовали. Не было повода веселиться у парня...
  Рядом с ним примостилась молоденькая симпатичная девчушка с короткой стрижкой в модном пушистом свитере ручной вязки. Девушка выглядела немного смущенной, но приветливо поздоровалась и уставилась на меня своими круглыми светлыми глазищами.
  Андрей представил ее, оказалось, что Лиза - его соседка по лестничной площадке. Она помогала ему с похоронами матери, а теперь вызвалась по старой дружбе съездить с ним в нашу деревню.
  - Понимаете, - грустно улыбнулся Андрей, - я сейчас просто не могу быть один, вот Лиза меня просто спасает, не жалеет своего времени, я ей очень благодарен.
  - Брось, Андрюш, - у Лизы оказался очень приятный голосок. - Мы же с детства дружим, кто ж тебе поможет, как ни я. И мама моя очень к тебе хорошо относится. Сам посуди, если бы мне понадобилась помощь, я бы к тебе первому обратилась, так что не переживай, все обойдется...
  Я с удивлением смотрела на разумную девушку, по-взрослому подбадривающую бедного парня и кивнула:
  - Хорошие у тебя друзья, Андрей!
  - Правильно, Лизанька, молодец, что приехала, вместе веселей, - одобрила Кирилловна, хлопоча вокруг плиты.
  На столе стали появляться пирожки, вазочки с вареньем, чайные чашки и заварочный чайник. Я выставила свою банку с вареньем, опасаясь, что на такое простенькое угощенье никто и не взглянет. К моему удивлению именно мое варенье, точнее, яблоки, нарезанные дольками и стерилизованные в собственном соку с небольшим количеством сахара, пользовалось наибольшим успехом.
  Ребята оживились, заулыбались, мы же с Кирилловной поначалу вели беседу на нейтральные темы, о погоде, о видах на урожай, о цветах и редких растениях, до которых старуха была большая охотница. Беспроигрышным вариантом оказались мои байки о собаках. Все смеялись до упаду, а я даже еще не успела разойтись как следует: о своих питомцах могу рассказывать бесконечно.
  - Ну, ладно, - промолвила Кирилловна, когда все напились чаю, заметив, что народ поглядывает на часы. - Перейдем к делу. Сейчас Андрей расскажет тебе, Алина, что он вчера узнал. А я послушаю еще раз.
  Паренек помялся немного и стал рассказывать. Суть дела сводилась к тому, что после похорон матери ему нужно было зайти в нашу поселковую жилищно-коммунальную контору, чтобы заказать необходимые справки для вступления в права наследства. Андрей решил не откладывать дело в долгий ящик, так как капризная бабушка могла передумать и отказаться заниматься всеми этими делами.
  Короче, вчера, прихватив бабушку, не прекращающую ругаться и жаловаться на жизнь, они на машине приятеля втроем отправились в эту жилищную контору, благо каникулы у них уже закончились. Контора эта находится почему-то довольно далеко. В интересах Андрея было начать оформление бумаг и продать унаследованный кусок земли как можно быстрее, тем более что к весне ожидался очередной скачок цен.
  Бабушка согласилась отказаться от своей доли наследства и подписать бумаги в пользу внука, так что все складывалось как будто неплохо. Единственно, о чем не нужно было забывать, так это о том, что старушка из вредности или из каких-нибудь других соображений могла передумать. Поскольку обладала характером непредсказуемым и очень эгоистичным.
  Отсидев пару часов в очереди, что для нашей конторы - норма, ведь частенько люди вынуждены записываться с вечера и всю ночь караулить свою очередь, перекликаясь и греясь у костров, мешая здоровому сну граждан из окрестных домов. Как в старые добрые времена, когда мы жили при развитом социализме. Нелишне отметить, что наличие туалетов, естественно, не предусмотрено, что повергает жителей из окрестных домов в шок и побуждает их создавать мобильные вооруженные (чем попало) отряды, охраняющие целостность и чистоту близлежащих подъездов и дворов. В то время еще не все подъезды были закрыты на кодовые замки.
  Жилищная контора своего здания не имеет и вольготно располагается в жилом многоэтажном доме, занимая весь первый этаж. При этом, как ни странно, для приема граждан предусмотрена лишь одна комната, где, сидя друг напротив друга, ведут прием две неторопливые дамы: одна принимает людей, живущих в частном секторе, другая - тех, кто живет в государственных многоэтажках.
  Когда я в первый раз попала в эту контору много лет назад, то никак не могла найти нужную мне дверь, а оказалось, что все очень просто. Несколько десятков дверей, за которыми трудились многочисленные сотрудники данного учреждения, были отмечены лишь номерами, без всяких табличек. Вероятно, чтобы не смущать умы любознательных и докучливых граждан.
  И только в самом конце коридора находилась та единственная и заветная дверь, ради которой вся контора и затевалась: дверь, где люди могли получить необходимые им документы на прописку, о составе семьи, выписку на умерших, справку для военкомата и еще многое другое. Очередь тянулась через весь коридор и выплескивалась на улицу. Что неудивительно: инспекторы за заветной дверью принимали всего по нескольку часов и то не каждый день.
  А людей, прописанных на подведомственной территории, как на грех, оказывается очень и очень много. Так что попасть на прием в течение одного дня возможно только в том редчайшем случае, как, например, сейчас, между новогодними и рождественскими праздниками. Народ просто не сориентировался в том, что наша жилконтора способна ударно трудится в такой неподходящий по всем понятиям момент.
  Так что, отстояв в очереди смешное время - чуть больше часа - Андрей, держа под руку свою обессиленную ожиданием в очереди бабулю, вошел в комнату для приемов граждан. Он достал из кейса папку со всеми документами, в том числе домовую книгу владения Аллы Николаевны, которую держал у себя дома, как впрочем, и все остальные документы. Без этой домовой книги с гражданами, проживающими в частном секторе, даже и разговаривать не станут.
  Хоть десять часов ты отстоишь в этой очереди, хоть несколько дней, это я проходила, забыл домовую книгу - топай домой.
  Инспектор жилконторы, медлительная дама пенсионного возраста, внимательно стала изучать документы, особенно не прислушиваясь к тому, что ей говорят.
  В принципе, от нее требовалась справка о составе новой семьи, которой принадлежит сгоревшее строение с участком, необходимые бумаги для приватизации этого участка (чтобы впоследствии можно было его продать, необходимо сначала приватизировать), а также для вступления Андрея и бабушки в права наследства. Ну и для начала просто выписать Аллу Николаевну из сгоревшего строения на основании свидетельства о смерти.
  Однако инспекторша повела себя несколько странно. Даже неожиданно. Она заявила, что комплект документов не полный, поскольку Алла Николаевна замужем и требуются документы на мужа, чтобы ...
  Андрей усадил бабушку на единственный свободный стул в кабинете, коих в коридоре, полном пенсионерами и людьми очень пожилого возраста, не имелось ни одного. Вероятно, пенсионеры должны сами понимать, что, если уж им не сидится дома, то пусть стоят здесь, часами опершись на стены. У стен, правда, тоже места не всем хватало.
  Но в комнате для посетителей один стул запасной все-таки был, на него парень и усадил бабушку, не надеясь на ее долгое терпение и физические кондиции. Потому как старушка уже пару раз пыталась слинять из очереди, отговариваясь кружением в голове и общей слабостью. Андрей с товарищем были начеку и с двух сторон крепко держали бабулю под локотки: в кои-то веки появится возможность выбраться всем семейством (непременно требовалось личное присутствие обеих заинтересованных сторон) в эту проклятую контору, да еще, чтобы народу было мало. Такого шанса могло больше не быть...
  Пока старушка отдыхала на стульчике, не помышляя о побеге, впрочем, за дверью ее от необдуманных шагов страховал приятель Андрея, молодой человек подошел поближе к инспекторше. Открыл домовую книгу на нужной странице и показал запись, гласящую, что Немилов Иван Васильевич, муж Аллы Немиловой, умер десять лет назад, после чего выписан из домовой книги на основании ...
  Упрямая инспекторша неторопливо, а куда спешить, ведь не блох же ловит, стала объяснять непонятливому парню, что речь идет не о его отце, мирно покоящемуся на кладбище.
  - О ком же тогда, - Андрей начал терять терпение, понимая, что неотвратимо надвигается момент, когда придется платить. Вопрос, за что? Ведь требуется простая справка из жилищной конторы на основании официальных документов. За что тут, скажите на милость, можно с него вымогать деньги? Возможно, это плата за срочность?
  Андрей про себя решил, что и подождать может, главное, чтобы бабуля подтвердила своей подписью отказ от наследства в пользу внука, а также подписала другие необходимые бумаге.
  Мысль о том, что придется таскаться сюда еще и еще, портила настроение парню, к тому же парень опасался, что уговорить вредную старуху пройти эту процедуру еще раз, не получится.
  Озабоченный этой мыслью, наследник никак не мог сосредоточиться на том, что говорила инспекторша. А она пыталась втолковать свое. Бабуля тем временем пригрелась на стуле и даже задремала, чуть посвистывая носом.
  Девушка-инспектор, сидевшая за столом напротив, которая по идее должна была тоже принимать посетителей, никого из коридора не вызывала, копалась в своих бумагах, но видно было, что прислушивается к словам своей старшей коллеги.
  В конце концов, до Андрея дошло, что дело нешуточное... Похоже, его дорогая мамаша каким-то образом оформила законный брак с неким гражданином Ованезовым из ближнего зарубежья. На основании чего новоиспеченный вдовец является законным наследником первой очереди наравне с сыном. Кроме того, вышеозначенный гражданин проявил необычную осведомленность во всем, что произошло, посетил накануне жилконтору и начал процесс оформления бумаг для вступления в права наследства. Что подтверждает также чрезвычайную шустрость гражданина Ованезова. И большую его заинтересованность в происходящем...
  - Как же так? - вскричал Андрей. - Почему я ничего не знаю, это ведь моя мать, она почти все время жила дома со мной и бабушкой, не считая пары-тройки моментов, когда она уезжала к себе на дачу и мягко говоря, выпивала в компании друзей.
  Инспекторша заявила, что и сама была сильно удивлена таким заявлением господина Ованезова, притом, что бумаги у него, в частности, свидетельство о заключении брака и штамп в паспорте, а также прописка в деревне Вешки Московской области, были в полном порядке.
  - А как же моя мать, у нее в паспорте никакого штампа я не видел, да и в домовой книге никаких записей на этот счет нет, - Андрей стал трясти документами перед инспекторшей.
  Та заявила, что ничего не знает, представленные документы у молодожена в полном порядке, а все остальное ее не касается.
  Тут подала голос бабуля, отдохнувшая на стульчике, вполне проснувшаяся и внимательно следившая за дискуссией:
  - Обманули, ограбили, - заорала она, привлекая внимание всех собравшихся в комнате. - Как же так! Да никакого второго мужа не было, все брехня чистой воды. И происки! Ишь чего выдумали, чтобы какой-то козел денежки наши с Андрюшенькой захапал.
  Народ попытался образумить разбушевавшуюся старушку, но она бодро вскочила и продолжала вопить, потрясая кулаками перед лицом надутой инспекторши, привыкшей к тому, что граждане ведут себя тихо и всего боятся.
  - Я сама лично с беспутной глаз не спускала, - стучала кулаком по столу бабуля. Нечего мне тут лапшу на уши вешать, я вам не интеллигентишка занюханный, которому можно голову морочить, да деньги тянуть. Если хотите знать, ни для кого не секрет, что Аллочка за выпивку готова была, что хочешь подписать... Понимаете? Она же пьющая была, больной человек.
  - Я все понимаю, уважаемая, даже верю охотно, что вы не в курсе, но ничем помочь не могу, документы у Рафика Самуиловича в полном порядке. Так что готовьтесь, к тому, что у вас появился еще один претендент на наследство. Кстати, а ваша московская квартира. Она приватизирована?
  Андрей отрицательно помотал головой, мол, руки как-то не доходили.
  - Я вас поздравляю, - порадовала инспекторша, - а то и на эту квартиру могло поступить заявление о наследовании доли Аллы Николаевны ее мужем.
  Парень подхватил возмущенную бабушку, сгреб свои документы и выскочил в коридор.
  Ему было не понятно, как такое могло случиться. Некоторое время Андрей убеждал себя, что здесь какая-то ошибка и, если не гнать волну, то потихоньку все разъяснится. Но вечером его вновь одолели сомнения, тем более что бабка ходила за ним весь день по пятам, зудела и требовала действий. В конце концов, парень не выдержал и позвонил Людмиле Кирилловне, чтобы посоветоваться.
  Как оказалось, попал по адресу, В квартирном вопросе эта женщина собаку съела.
  По большому счету и нам, живущим в поселке, где все на виду, отнюдь не безразлично, кто будет нашими новыми соседями.
  Кирилловна со времени пожара и так себе места не находила, подгоняя милицию с ее розыскными мероприятиями, имеющими тенденцию вот-вот мирно затухнуть. А теперь еще эта напасть с подозрительным мужиком, которого, как ни пыталась старуха выяснить у соседей, названивая всем, кому можно, никто и в глаза не видел. Что тоже внушало очень и очень серьезные подозрения.
  - А как выглядит этот мистический Ованезов? - прервала я затянувшуюся паузу.
  - Я тоже пытался выяснить у инспекторши, - сказал Андрей, - но бабуля моя так возмущалась, так орала в уши, что совершенно сбила меня с толку. Я ничего не понял. Вот только отложилось в голове, что мужчина был очень солидный и хорошо одет.
  - Вот, что я говорила, - повысила голос Кирилловна, боясь, что ей не дадут высказаться. - Если бы кто-нибудь из соседей за последнее время, год или полгода видел нашу Аллу в компании с прилично одетым господином, наверное, это взяли бы на заметку. Потому что все ее друзья - как на подбор, извини Андрей, пьянь подзаборная.
  - Так, ребята, что будем делать в сложившейся ситуации? - я попыталась немного разрядить обстановку. - Я полагаю, что милиционеров, которые и так еле живы после праздников, этот рассказ вряд ли заинтересует.
  - Алина, - Людмиле Кирилловне пришла в голову идея, - нужно вам с Ваней подключаться, на других соседей надежды мало: помочь с похоронами и поминками - максимум, на что они способны.

     -- Андрей и Лизанька посмотрели на меня с такой надеждой, что слова отказа застряли у меня в горле.

  - Погодите, сейчас соображу, как это лучше все обставить, - тянула я кота за хвост, не говоря ни да, ни нет. - Идея подключить моего мужа, конечно, плодотворная идея. Он один из всей компании умеет себя вести с представителями всяких контор, о которых мы зависим, так, что добивается результата с наименьшими потерями и в минимальные сроки. Не знаю почему, но все эти тетки его побаиваются, сразу чувствуют, что здесь не поиздеваешься, легче сделать все по-быстрому, чтобы мужик отвязался. И денег он никогда никому не платит, взяток, я имею в виду. Из принципа!
  - Как и я, - Кирилловна, наш борец за справедливость и против бюрократии, почуяла родственную душу. - Думаю, что нужно объединить усилия, и завтра, пока народ еще весь в праздничном настроении и не способен думать о всяких справках, нагрянуть в жилконтору. Когда, бишь, она открыта?
  - Завтра они работают после обеда, - посмотрел в свою записную книжку Андрей.
  - Ну вот и ладненько, завтра и поедем, к тому же у меня там тоже дела найдутся, хочу получить справку, что я живу одна, мне льготные доплаты к пенсии положены, соседка сказала.
  - Мне тоже нужно в домовой книге порядок навести, - вслух подумала я. - Соседку умершую два года назад выписать, а то я плачу за нее за воду, при том, что ее родственники эту воду не расходуют: со дня ее смерти даже не появляются, тем более, огород не поливают. Сумма набегает очень приличная. Мне нужно, наконец, выписать ее из домовой книги и отправить документы в Водоканал. Все никак не соберусь этим заняться, как вспомню эту контору с очередями вдоль стеночки, все желание пропадает...
  - Отлично, договорились назавтра. Все и поедем. - Кирилловна увидела в окно, что милиционеры сворачивают свою деятельность, и поспешила закончить с нами. - Только товарищи дорогие, я на общественном транспорте не ездок, да там от остановки пешком идти прилично, нет, меня нужно везти на машине. Как, Алина, твой благоверный осилит?
  - Что-то я в сомнении насчет нашего транспортного средства, Ваня с начала осени на нем не ездит, возможно, наш Жигули и не на ходу в данный момент. Обещать не могу. Тем более, завтра: моему мужу нужно сначала дозреть, потом заставить себя заняться оживлением старой машины, потом уж, через недельку-другую...
  - Нет, это нас устроить не может, - старуха призадумалась, соображая, кого еще можно попросить подбросить нас завтра до жилконторы.
  - А может быть, - подала голос Лизанька, - мы Лешу попросим. Он мне не откажет, тем более дело такое, нужное.
  - Кто такой Леша?
  - Мой брат старший. Он должен помочь, я ему все объясню. Завтра он выходной, и машина у него нормальная, на ходу. Я договорюсь, и мы с утра заедем с Андреем на Лешиной машине, правда, Андрюш?
  Андрей кивнул. Мы с Кирилловной переглянулись и стали договариваться, во сколько лучше нам собраться у нее.
  Заверещал мой мобильник:
  - Алина, ты где, беги домой быстрее, сейчас за Гаврюшей дрессировщица приедет! - муж был очень возмущен и не скрывал своего недовольства тем, что я втягиваю его в свои, то есть собачьи дела. Тогда как у него - куча собственных дел, очень важных, например, нужно с толком и расстановкой попить кофе с Володей, да и мало ли чего еще...
  А тут какая-то бабища на его голову, то бишь, дрессировщица, вот-вот на голову свалится. По голосу мужа я поняла, что "он так не играет", поэтому пришлось срочно прощаться и бежать домой.
  Все остальные тоже последовали моему примеру, а неутомимая старуха вцепилась в пригорюнившихся милиционеров, давно понявших, что вырваться из ее лап удастся нескоро.
  Рядом с нашей калиткой стоял изрядно потрепанный джип. У раскрытой дверцы автомобиля стояла длинноногая девица лет тридцати и нервно курила. Из джипа выглядывал толстый белый лабрадор, культурно гавкнувший при виде меня. Девица демонстративно поглядела на часы, мол, я ее задерживаю. Я без слов помчалась в дом за Гаврюшей. Он, естественно, никуда ехать не хотел.
  Ванюшина работа: настроил кобелька против поездки на выставку. В итоге мне пришлось потратить еще некоторое время на отлавливание Гаврюши и одевание на него ошейника.
  После чего я потащила упирающегося бедняжку к калитке, по дороге объясняя человеческим языком в надежде, что меня поймут:
  - Ну не расстраивайся, милый, это мероприятие всего на один день! Должен понимать, выставка - очень важное событие в жизни каждой уважающей себя породистой собаки! К тому же завтра утром ты вернешься и будешь со всеми бегать и резвиться на участке!
  Несчастный Гаврюша стал казаться мне очень маленьким и худым по сравнению с гордым толстым хозяйским лабрадором Балу, снисходительно поглядывающим на всех из машины.
  Наконец, без всяких церемоний и приветствий, дрессировщица впихнула нашего воспитанника в джип. Балу тактично подвинулся, Гаврюша вжался в сиденье, хлопнула дверца, и все уехали.
  Дома муж и дети высказали мне все, что думают по поводу никому не нужных выставок, дурацких дрессировщиков и прочих дел, травмирующих психику собаки. Я спорить не стала, потому что была абсолютно с этим согласна, лишь высказала пожелание увидеть Гаврюшу назавтра здоровым и невредимым.
  Кирилловна доложила по телефону, что ввела милиционеров в курс дела и что они обещали вплотную заняться уважаемым господином Ованезовым, а также проверить его алиби.
  Я похвалила старуху и подтвердила, что завтра встречаемся, как договаривались.
 
  Глава 12
 
  Следующий день начался с обычных процедур: кормления и прогулок собак по очереди.
  Проклятые праздники все никак не заканчивались!
  На работу мне выходить только через несколько дней. То есть получалось почти две недели беспрерывно гуляния. Ах, если бы это было летом, я нашла бы способ использовать такой подарок судьбы с большей пользой! А зимой, в холод, когда сидишь в четырех стенах и развлекаешься воспитанием чужих собак - тоска...
  Если бы не последние события - вообще со скуки умерла бы. А работать в праздники над давно обещанной статьей по физике звезд, на что мне прозрачно намекали муж и дети, пристально следящие за моими научными успехами, совсем не хотелось: отдыхать, так отдыхать, даже если это и надоело до чертиков!
  Завтрак в кругу семьи прошел в напряженной обстановке, ребята скучали по веселому Гаврюше и практически обвиняли меня в том, что я отдала собаку неизвестно кому и не пойми для каких целей. Как же, все видели, что он упирался и не хотел уезжать с дрессировщицей, в результате я, оказалась крайней и виноватой во всем...
  Впрочем, мне не привыкать.
  Если все складывается хорошо и удачно, кто молодец? Ваня, Володя или Тимофей. Без вопросов...
  Если что-то пошло наперекосяк или, не дай бог, случилась неприятность, кто виноват? Конечно, я. По определению: "У сильного всегда бессильный виноват".
  Мои мужчины пользуются, что я человек не склочный, избегаю конфликтов и вообще предпочитаю ни с кем не связываться по пустякам.
  - Пусть будет по-ихнему, - думаю я про себя, - зато в награду мне достается спокойная жизнь. Ненавижу разборки и бесконечные выяснения, кто прав, кто виноват! Увольте, это не по мне.
  Я предупредила, что полдня буду отсутствовать по причине назревшей необходимости посещения жилконторы. Пояснила для непонятливых, что появилась возможность поехать туда в большой компании, чтобы поддерживать друг друга в борьбе за получение необходимой бумажки. Мужчины покивали в знак согласия и тихонько рассредоточились по своим комнатам, опасаясь, что я озадачу их какой-нибудь проблемой.
  Я быстренько сварганила обед, схватила мобильный телефон, уложила все необходимые документы вместе с домовой книгой в свой любимый рюкзачок, прихватила женский детектив, чтобы не скучать в очереди, и отправилась к Кирилловне, которая уже пару раз звонила мне, торопила, хотя времени до прибытия Андрея с друзьями было навалом.
  Бодрая старуха стояла у своих ворот и притоптывала от нетерпения, намекая на мою медлительность, хотя времени до приезда ребят было предостаточно. Однако Людмила Кирилловна была другого мнения.
  Для начала она посадила меня пить чай с пирожками, опасаясь, как всегда, выпустить меня из дома голодной. Удивляюсь, когда только она успевает печь нескончаемые пирожки. Определенно считает, что народ попадает к ней прямиком из Освенцима и всегда норовит накормить от пуза...
  Если так дело дальше пойдет, придется садиться на строгую диету, а то после праздников ни в одни приличные джинсы не влезу.
  Отказываться не стала: во-первых, ужасно вкусно, во-вторых, обидишь старуху - хлопот не оберешься, себе дороже прощения выпрашивать. Нет, уж лучше потом посижу недельку на диете. Хотя уже сейчас боюсь даже взглянуть в сторону весов. А праздникам конца не видно...
  Кирилловна прикинула, что у нас есть полчасика поговорить по душам и воспользовалась моментом: стала жаловаться на жизнь. Я ее понимала и вполне сочувствовала. Естественно, речь шла о непосредственном соседстве с злополучной мастерской, находящейся по соседству со старухой в том же доме, через стенку.
  - Извини, конечно, Алиночка, я тебе все уши прожужжала насчет этой проклятой мастерской, но мне просто необходимо с кем-то поговорить об этом. Ты же меня знаешь, мне палец в рот не клади, я и участковому позвоню двадцать раз на дню, и комиссию из исполкома заставлю приехать, и санэпидемстанцию задействую! Ан, нет! Ничего не могу поделать с этими проходимцами из мастерской. Они просто какие-то заговоренные, ничего не боятся, и никакой управы на них нет.
  - Не могу поверить!
  - Не так давно приезжает к ним комиссия из санэпидемстанции. Страшно сказать, чего мне стоило заставить господ врачей приехать: звонки, коллективные письма, подписанные всеми соседями, и так в течение полугода.
  Наконец, свершилось! Приезжают и видят все это безобразие и ужасную антисанитарию в жилом доме, а также вокруг других домов. Естественно, пишут заключение о том, чтобы в течение двадцати четырех часов мастерская была закрыта, ликвидирована и накладывают штрафные санкции. Предписание отдается в руки, нет, не хозяину дома (его, естественно, нет на месте, он здесь годами не появляется), а бригадиру рабочих, которые по-русски не понимают или притворяются. Ну, в общем, эти работяги, которым на все наплевать, кроме своей выгоды, бумагу благополучно выбрасывают и продолжают работать, как ни в чем не бывало.
  - Как же так?
  - Вот так. Я опять начинаю звонить. Объясняю, что работы в незаконной мастерской продолжаются. Мне отвечают, что ничего не знают, комиссия была, мастерскую закрыла. Как закрыла? Где закрыла? - старуха вздохнула:
  - Отвечают, что все вопросы - к властям. Звоню в исполком, объясняю ситуацию. Говорю, что делать, мастерская не закрывается, хотя на бумаге ее вроде бы уже и не существует.
  - Прямо бесправие какое-то!
  - Ты меня знаешь, Алина, я всю жизнь на руководящей работе, и не таким хвосты накручивала! Всегда могла найти управу и наказать жуликов! Но это было тогда, а сейчас просто беспредел творится, просто яма, черная дыра, что туда попадает, пропадает с концами...
  - Вы имеете ввиду бумаги и предписания о закрытии мастерской?
  - Ну да, бумаги и постановления есть, и не одно, а толку нет. Никто и не думает их выполнять, никто ничего не боится: "Моя твоя не понимает", - говорят наемные рабочие и продолжают свое дело.
  - Похоже, в нашем государстве - это норма, а не исключение, - констатировала я, не понимая, что тут можно сделать. - С другой стороны, ведь, правда на вашей стороне, можно участкового привлечь, в конце концов...
  - Я его и привлекаю, даже домой звоню, а что толку. Он ничего не может или не хочет с прохвостами поделать...
  Наверное, они хорошо платят за бездействие.
  - Так может быть, и вам заплатить, то есть перекупить...
  - Ну, ты скажешь, не ожидала, да чтобы я взятку дала? - старуха снова разгорячилась не на шутку. - Да никогда в жизни! Про Кирилловну всю жизнь все понимали: Кирилловна честь блюдет и со взяточниками дела не имеет. Ты знаешь, сколько раз меня пытались подкупить, когда я сама была на ответственной работе?
  Да только потом костей собрать не могли, я на них за эти дела столько собак спускала! Радовались, бедняги, что ноги живыми унесли!
  А ты говоришь - денег дать...
  Нет, не в моих это правилах! Знала бы ты, как я все это ненавижу, всех этих хитрецов, что норовят в обход закона... Буду добиваться правды законным путем!
  - Ну и что? Где этот закон? - я и сама, если честно, избегала давать взятки, даже когда открыто вымогали.
  - Все эти хитрецы, Людмила Кирилловна, проворачивают свои делишки и радуются. А закон, "подмазанный" их деньгами, спит и видит сладкие сны, где бы еще денег собрать с граждан, честных и не очень!
  - Вот ты так рассуждаешь, и все так рассуждают, поэтому у нас взяточники процветают, а честному человеку некуда деваться.
  - Я сама ужасно не люблю деньги давать за "просто так", но иногда так припрут, что приходится платить. Твердо знаю, что ни за что незаконное не заплачу, но... Иногда так тянут, так вымогают, особенно, когда дело касается какой-нибудь справки по недвижимости или участку. В общем, ждешь-ждешь, увидишь, что воз и ныне там. Плюнешь, заплатишь немного - глянь, бумага и готова.
  - А я никогда не заплачу вымогателям, сдохну, а добьюсь своего по справедливости.
  - А сколько сил на это потратите? Не жалко себя? - я в который раз подумала о том, что пенсионеры - наш оплот и защита от произвола. Если бы не они, власти давно бы плюнули на народ, растерли бы и даже не заметили. Но есть пенсионеры, такие, как Кирилловна, бойцы за справедливость. И они не дают властям, а конкретно всем тем, от кого мы зависим, обнаглеть окончательно и бесповоротно.
  Людмила Кирилловна убрала чашки, вытерла со стола и отправилась в комнату, чтобы одеться и собрать документы, а меня оставила следить за входной дверью и отвечать на телефонные звонки.
  Через некоторое время у калитки загудел клаксон, я вышла на крыльцо и крикнула, что мы уже выходим.
  Кирилловна заперла калитку, окинула внимательным взглядом свои владения, шутка ли, на пару часов приходится оставлять все добро без присмотра, и поздоровалась с ребятами. Верная подруга Лизанька увязалась за Андреем, так что в машине уже расположились трое.
  За рулем старой, но довольно вместительной темной иномарки сидел Леша, молодой, коротко стриженый и очень важный парень без намека на интеллигентность. По виду - типичный браток.
  Я немного забеспокоилась, как мы с Лизанькой сможем разместиться вместе с габаритной Людмилой Кирилловной на заднее сиденье, но ничего, как-то разместились. Правда, дышать было тяжеловато, но ехать недалеко, потерпим....
  Лизанька тоже притихла, придавленная Кирилловной, на вопросы ребят во время движения отвечала тихим попискиванием. Парни смекнули, в чем дело, хмыкнули и не стали докучать нам бесполезными разговорами.
  Людмила Кирилловна, очень оживленная по причине "выхода в свет", тараторила беспрерывно, периодически пихая нас с Лизанькой в бок, чтобы не отвлекались по сторонам и слушали ее внимательно.
  - Представляете, я поймала злоумышленников, которые по ночам шастали с фонариком по пепелищу!
  - Кто же это? - спросил Андрей.
  - Ну ни за что не догадаетесь, - торжествовала старуха.
  Мы сдались, и она все рассказала. Оказывается, это были Раечка и Вася, наши соседи.
  - Господи, что они там делали по ночам? - изумилась я.
  - Ни за что не догадаетесь, - торжествовала Кирилловна, - но я из них вытянула!
  - Так что? - мы все были заинтригованы, один Леша не показывал виду, внимательно следил за дорогой.
  - Эти, - Кирилловна подбирала приличное выражение и, в конце концов, нашла, - эти "придурки" искали клад!
  Какой клад? Почему там? Нашли что-нибудь? - мы все разом загалдели.
  - Тихо, - гаркнула старуха, и мы умолкли. - Оказывается, Раечка давным-давно слыхала от своей бабушки, что в доме, который достался Алле Немиловой, когда-то был спрятан клад. И теперь, после пожара, она об этом вспомнила. Рассказала мужу, и он, недолго думая, подбил ее заняться поисками этого таинственного клада. Тем более что дом сто лет не перестраивался и не ремонтировался.
  - И что? - сухо поинтересовался Андрей, - нашли они что-нибудь в нашем доме?
  - Нет, не нашли, хотя искали тщательно, используя приемы кладоискателей, Василий даже какой-то специальный прибор раздобыл, но ничего кроме обгоревших железок и мобильного телефона, они не нашли, - рассказывала старуха, а мы слушали, раскрыв рты.
  - В общем, я обругала этих горе-кладоискателей, пообещала нажаловаться на них в милицию и отобрала мобильник, - закончила рассказ Людмила Кирилловна.
  - А зачем вам этот мобильник, он наверняка обгорел и не работает, - тихо спросила Лизанька, еле дыша под боком у старухи.
  - Это ж улика, отдам милиционерам, пусть разбираются, - Кирилловна повернулась к Андрею. - У матери был мобильный телефон?
  - Нет, конечно, ни у нее, ни у ее дружков, откуда бы им взяться...
  - А твой где, на месте?
  - Да, Андрей похлопал себя по карману.
  - Вот видите, - старуха, торжествуя, оглядела нас, после чего мне стало еще неуютнее и стесненнее... - Это ж, улика, которую милиционеры прохлопали...
  - Естественно, - вступил в разговор Леша, - у них же не было специального прибора, как у Василия-кладоискателя, вот и не заметили улику...
  Так, за разговорами, мы прибыли к месту назначения.
  Пока Леша парковал свой драндулет, а мы, кряхтя и охая, выползали из машины и разминали затекшие косточки, Андрей рванул в жилконтору, чтобы занять очередь.
  Гуськом, пропустив вперед внушительную Людмилу Кирилловну, мы, немного тушуясь, вошли в коридор. В самом конце коридора толпилась совсем небольшая очередь. Это прибавило оптимизма: я ожидала худшего.
  Некоторое время мы шушукались в коридоре, решая, в каком порядке будем штурмовать эту контору - аппендикс бюрократизма. Заглянув в комнату, Лизанька определила, что прием ведут одновременно за двумя столами, так что войти можно будет вдвоем. Кирилловна пообещала Андрею, что все будет в порядке, и торжественно вплыла в кабинет.
  Через некоторое время освободилась вторая инспекторша, и пригласили меня. Я вынула из рюкзачка папку с документами, выложила их перед инспекторшей и объяснила, чего хочу. Дама брезгливо собрала все мои бумажки, велела написать соответствующее заявление, вложила все в мою домовую книгу, сказав, чтобы я зашла через неделю. Тогда, мол, будут готовы все справки на выписку из домовой книги умершей соседки.
  Я попыталась отбить свою драгоценную собственность: книга существует в единственном экземпляре, и выпускать ее из рук мне не хотелось. Но инспекторша была непреклонна, при этом торжественно заверила меня, что ничего с моей ветхой книженцией не случится. Ловким движением зашвырнула ее на кучу папок, громоздящихся на подоконнике. После этого объявила мне, что я могу быть свободна. Я завозилась со своей сумкой, оставленной на единственном в кабинете стуле для посетителей.
  Пригласили Андрея. Он, подбадриваемый нашими с Кирилловной взглядами, сразу перешел с места в карьер. Достал папку с документами и призвал несчастную инспекторшу к ответу, по какому праву она чинит препятствие и тормозит процесс оформления документов на его имущество.
  Та оглянулась вокруг, увидела устремленные на нее взгляды и развопилась, что все объяснения были даны Андрею вчера, и сегодня она разъяснять все по новой, да к тому же, при посторонних, не намерена.
  - Простите, это кто посторонние - Кирилловна забросила свои дела за соседним столом и с угрожающим видом придвинула свой стул поближе к нам. - Мы не посторонние, мы ближайшие соседи. Пришли разобраться во всем этом безобразии.
  - Какие такие соседи, мы граждан принимаем по одному, - не сдавалась противная тетка. - Вы же не родственники, не наследники...
  - Мы больше чем родственники и наследники, мы ближайшие соседи! - Кирилловна приподнялась и нависла над тощей инспекторшей, несколько поумерившей свой пыл. - Нам, представьте себе, не все равно, кто будет жить по соседству.
  - Возможно, законный супруг покойной, Ованезов, - пискнула инспекторша, не чаявшая от нас отделаться. Она, бедняжка, наверное, уже порадовалась, что вчера Андрей так легко смирился с неприятной новостью. Поэтому была не готова к его повторному визиту.
  - Это нужно еще разузнать хорошенько, каким образом, так называемый супруг Аллы Николаевны, сумел в сжатые сроки прописаться, получить гражданство и теперь в результате произошедшего поджога, повлекшим за собой смерть Немиловой, претендовать на наследство, - продолжала напирать наша предводительница. - Не слишком ли шустро?
  - У него все документы в порядке, - хрипела инспекторша, зажатая в угол.
  - Что-то не верится, чтобы честный человек смог в вашей конторе все так быстро оформить. Прямо-таки с космической скоростью! Все знают, чтобы получить у вас самую что ни на есть ерундовую бумажонку, сто потов сойдет, - гнула свою линию Кирилловна.
  Я восхитилась хваткой пенсионерки, чувствовалось, что человек привык руководить, ежедневно что-то доказывать и выбивать с силой положенное ей по закону.
  Да, что ни говори, работа бригадиром на овощной базе - отличная школа жизни. Нам с Андреем, хлипким интеллигентам, такого пилотажа не достичь никогда!
  Мы заранее, лишь только приближаемся к какой-нибудь конторе за какой-нибудь бумажонкой, чувствуем себя виноватыми уж в том, что отвлекаем важных людей по пустякам, заставляя заниматься своими "вшивыми" бумажками. Голос становится просящим, вид понурым, был бы хвост, и его бы поджали...
  У любого сидящего в кабинете все это вызывает естественное желание шикнуть на нас и послать подальше, с глаз долой, в лучшем случае на неделю, а то и навсегда...
  Потому что: нет бланков, болеет нужный человек, документ в очередной раз потерялся, возможно, найдется через месяц. А также: пора отпусков, некому работать, ну и, конечно, не дай бог, просящий забыл паспорт или домовую книгу (проживающий в частном доме).
  Никакие отговорки, просьбы ускорить процесс у меня успеха, обычно, успеха не имеют.
  Тем удивительней успех господина Ованезова: во-первых, вызывает подозрение всяческое содействие в его хлопотах со стороны наших административных органов, во-вторых, пугающая по скорости оперативность...
  Инспекторша поняла, что столкнулась с сильным противником и обратилась к Кирилловне с некоторым подобием уважения в голосе:
  - Скажите конкретно, что вас не устраивает?
  - Во-первых, - спокойно ответила Людмила Кирилловна, - Андрей, мой крестник, имеет право взглянуть на те документы, о которых вы ему говорили. Которые касаются претензий на наследство его матери со стороны господина Ованезова, и, как вы полагаете, в полном порядке, - пояснила она. - У меня, как и у всех присутствующих, а возможно, и у представителей правоохранительных органов, есть основания во всем этом усомниться...
  - При чем тут милиция? - окрысилась инспекторша, однако, поднялась из-за стола и направилась к сейфу, где хранились, по-видимому, документы более важные, чем моя домовая книга, небрежно зашвырнутая на подоконник.
  - При том, уважаемая, что я сегодня же позвоню следователю, ведущему дело о поджоге и смерти Немиловой. Потому как я обязалась доводить до его сведения все, что мне покажется существенным в этом деле, - голос старухи стал просто медовым. - Так вот, появление в этом деле нового наследника, имею смелость предположить к Алле Николаевне, практически не имеющего никакого отношения, очень подозрительно. Сами посудите, никто из соседей его не видел, сын утверждает, что с таким не знаком. И еще более подозрительно в свете вышеизложенного, документы у него в порядке! Как это понимать?
  Инспекторша нервно перебирала свои бумажки и, наконец, найдя нужные, протянула их вредной правдоискательнице.
  - Вы только не выдумывайте, бог знает что, - заискивающе сказала она. - Мало ли что в жизни может случиться. Может быть, это был фиктивный брак?
  - Абсолютно в этом не сомневаюсь, - сказала Кирилловна, неторопливо изучая документ. - Налицо корыстный расчет со стороны господина Ованезова: гражданство, прописка, наследство. Непонятно только, зачем это понадобилось Алле?
  - Да что тут непонятного, пообещал ее денег или ремонт в доме сделать, или еще чего, мало ли умельцев головы дурить пьющим людям? - инспекторша, казалось, успокоилась и стала вполне милой и пушистой.
  Я достала блокнот и украдкой стала записывать все, что Людмила Кирилловна очень медленно зачитывала вслух:
  - Так, заверенная нотариусом копия свидетельства о браке. Номер такой-то, выдано районным отделом записи гражданского состояния такого-то числа. Муж - Ованезов Рафик Самуилович, ого, пятьдесят седьмого года рождения, значит младше супруги на десять лет... Родился в Ереване...
  Я все записала подробным образом. Остальные документы, как то, заявление Ованезова и другие справки Кирилловну не заинтересовали. Она вернула документы приунывшей инспекторше, пообещала все подробно передать следователю, потому как, если милейший молодожен причастен к поджогу, а Кирилловна была твердо уверена, что имел место поджог, то он ничего наследовать не может. К тому же, заявила вредная старуха, она лично проследит, чтобы в этом случае дело дошло до суда.
  Та инспекторша, что работала за соседним столом, помоложе и посимпатичней нашей, несколько раз порывалась что-то сказать. Но в итоге не решилась, и на нее никто не обратил внимания.
  В конце концов, Кирилловна решила, что на сегодня хватит, неторопливо собрала свои бумажки и, опираясь на руку Андрея, выбралась из кабинета.
  Я тем временем давно уже была в коридоре, где пыталась прийти в себя после недавнего спектакля. Лизанька и Леша тоже не стали долго находиться в унылом коридоре, поэтому поджидали нас во дворе.
  Отправиться домой сразу не получилось: пришлось Лизаньке отправиться с Кирилловной на поиски дамской комнаты. Старуха никак не соглашалась терпеть до дома.
  Ребята курили на крылечке, когда из конторы выскочила инспекторша, та, что помоложе и которая была свидетелем наших разборок в кабинете ее товарки.
  - Хорошо, что вы еще не уехали, - бросилась она к Андрею. - Мне не хотелось говорить при начальнице.
  - Ах, она у вас еще и начальница!
  - Да, очень тяжелая женщина. Но я не об этом, - она посмотрела на Андрея. - Я работаю недавно, год с небольшим, и никак не могу привыкнуть к здешним порядкам.
  - Вы о чем?
  - Да хотя бы о вашем деле! - женщина казалась взволнованной. - Вы думаете ваш случай единственный? Как бы не так. Только через меня прошло несколько подобных эпизодов, причем, начальница, как раз эти дела забирала себе. От нее ничего не скроешь, мы же в одной комнате сидим, а я как бы на стажировке, все мои дела под ее контролем.
  - Так значит я не один такой? - Андрей искренне удивился.
  - В том-то и дело, что нет. И самое страшное в том, что несчастные одинокие люди, вступившие в подобный фиктивный брак (что он фиктивный - это очевидно), долго не живут. В общем, постепенно до меня все это "дошло"... Я думала-думала, как поступить, в итоге решила составить список подобных подозрительных случаев... Подумала, вдруг милиция, в конце концов, этим заинтересуется.
  - И где же список? - не выдержала я.
  Женщина достала конверт и подала Андрею:
  - Пожалуйста, передайте его, куда следует, пусть проверят. Мне показалась, что ваша крестная - женщина серьезная, деловая, тем более что она обещала связаться с милицией...
  - Да, конечно, спасибо вам большое, не ожидал, что в таком месте могут быть такие нормальные люди, - парень спрятал конверт в карман куртки.
  Женщина попрощалась с нами и попросила не сообщать в милиции, каким образом мы раздобыли эту информацию, ей же здесь еще работать и работать...
  Наконец, и Кирилловна, ворча на все и всех, появилась на улице, и мы смогли загрузиться в машину. Андрей, выжатый, как лимон, рассказал ребятам, как все было в кабинете инспектора.
  Наша атаманша, судя по всему, не выглядела усталой. Казалось, моральная победа, одержанная ею в кабинете инспекторши, придала старухе силы, и она была готова к продолжению борьбы.
  Пока мы ехали домой, я аккуратно переписала ей на листок сведения из своего блокнота. Дотошная старуха как будто получила заряд энергии: всю дорогу не умолкала, излагая нам план дальнейшей кампании. Себе Кирилловна отводила роль военноначальника, разрабатывающего тактику атаки на вражескую армию и с центра (это она сама), и с флангов (все остальные).
  Мы тихо соглашались, потому что спорить было бесполезно и неразумно. Такой руководитель мне лично попался впервые. У нас на работе - сплошь интеллигенты со всеми вытекающими последствиями: постоянными колебаниями, сомнениями и нерешительностью во всех членах.
  "Генерал в юбке" почти все брала на себя. Нам оставалось только слушаться, не противоречить и, по возможности точно выполнять команды. На это я, мать двоих детей и трех собак, была еще способна...
  Домой примчалась как раз к обеду. Мой муж, подпоясанный веселеньким фартуком, варил куриный бульон и колдовал над салатом из зеленой редьки. Картина меня настолько умилила, что я не удержалась и чмокнула его в колючую (по случаю каникул небритую) худую щеку.
  - Не подлизывайся, - проворчал Ваня, что-то тщательно помешивая, засыпая в бульон сушеные коренья, периодически снимая пенку. - Шатаешься где-то полдня, а мы голодные. Вот приходится мне готовить, пока ты развлекаешься.
  - Во-первых, - парировала я, почуяв общий благожелательный настрой супруга, - готовишь ты не в пример лучше меня, дети не дадут соврать. А, во-вторых, я не шаталась без толку, а ездила с Кирилловной в нашу жилконтору, пришлось доделывать кое-какие дела личные...
  - Я тебя знаю, не хитри, тут что-то другое. Ты ж в эту жилконтору два года не можешь собраться, а тут подхватилась и поехала...
  - Потому что не одна, а с Людмилой Кирилловной. И потому что появился очень даже серьезный повод!
  - Это какой же повод, - муж одновременно разговаривал ехидным голосов и параллельно с великой тщательностью поливал салат из редьки соком выжатого лимона. У меня даже слюнки потекли. Я полезла в хлебницу, схватила батон и стала его тщательно резать, чтобы отвлечься от аппетитного салата и не кусочничать.
  - Ты черный хлеб не забудь, - проворчал Ванюша, посыпая салат мелко нерезаными укропом и петрушкой.
  Я начала накрывать на стол, достав припасенную с праздников банку испанских оливок и пообещав мужу рассказать о наших сегодняшних приключениях после обеда, чтобы не портить обеденный настрой.
  Дети с огромным удовольствием поглощали еду, приготовленную отцом, нахваливая ее, чем доставили Ване огромную радость. Он скромно раскланивался и сетовал на выбор недостаточный продуктов у меня в холодильнике. Ну, чтобы развернуться уж, так на всю катушку!
  - Милый, - ворковала я, уписывая овощной салат с кусочками вареной курицы, посыпанными мелко нарезанным крымским луком с оливковым маслом и уксусом, за обе щеки. - Недаром говорят, что лучшие повара - мужчины.
  - Ты, мама, когда не спешишь и не халтуришь, чтобы побыстрее отмучиться, тоже ничего готовишь, - заявил Тимоша с набитым ртом. - Однако до папы тебе далеко.
  - Все, объявляю конкурс на приготовление самого вкусного блюда. Сегодня вечером, как председатель жюри, я буду выставлять оценки, - заявила я всем своим мужчинам. - А то развели тут критику, поросята несчастные. Попробуйте сами повертеться целыми днями у плиты, и не разу не схалтурить. Может быть, мне жалко потраченного впустую времени, вот я и пытаюсь ускорить процесс приготовления.
  - Ладно, что ты кипятишься. Мы и так в курсе, что твое фирменное блюдо - вареная картошка. В мундире.
  - А вы попробуйте сначала эту картошку купить, притащить домой, отмыть и сварить, да еще подгадать к вашему приходу, чтобы было с пылу, с жару, с оливковым маслом и чесночной подливкой,- обиделась я. - Я считаю, что вы у меня устроились очень даже неплохо. Живете, как у Христа за пазухой, питаетесь регулярно, все свежее. По дому ничего не делаете, целыми днями торчите за компьютерами.
  - Все, - торжественно заявила я. - Мое терпение иссякло, и я своей волей лишаю вас слова до конца дня, нечего критиковать других, когда сами ничего не делаете!
  С этими словами мать семейства гордо удалилась из кухни, справедливо надеясь, что посуду вымоют без нее.
  Собаки, как привязанные потянулись следом. Кроме Вилли, запертого в компьютерной комнате. И отсутствующего Гаврюши - участника собачьей выставки.
  Ванюша притащил мне чашечку черного кофе, похвастался, что сегодня посуду вымоют дети. Я приятно удивилась, сообразив, что иногда полезно на всех разобидеться, по крайней мере, мои мужчины не совсем безнадежные, реагируют правильно.
  Один кофе принес, другие посуду моют. Еще немного усилий - и по магазинам пойдут. Ну, это, конечно, нереально. Хотя бы потому, что мне легче самой все сделать, а не устраивать показательные разборки.
  Регулярно не получится, для этого я слишком ленива. Что ни говори, воспитание - не мое призвание. Повторюсь, мне легче все сделать самой.
  Я посвятила мужа в события последних дней. Он был изумлен моим рассказом о новоявленном муже, Ованезове Рафике Самуиловиче. Естественно, согласился со мной, что все это попахивает натуральным мошенничеством, даже, если и не связано с поджогом и печальной судьбой Аллы.
  - Не волнуйся, дорогой, Людмила Кирилловна, взяла все в свои руки и твердо обещала нам, что виновные, если таковые найдутся, понесут заслуженное наказание!
  - Ну, тогда я совершенно спокоен, - заявил мой муж, включил компьютер и стал раскладывать карточный пасьянс. Я немного отдохнула и отправилась кормить собак.
  После чего, с нетерпением поглядывая в окно, стала ждать приезда Гаврюши с выставки.
  Он и приехал. Как только стемнело, у ворот забибикала машина. Я загнала кобелей в комнаты, чтобы не задрались с Гаврюшей, и бросилась к калитке.
  Гаврюша влетел в ворота, как пуля, промчался по участку и скрылся за домом.
  - Что это было? - спросила как всегда невозмутимая и отвратительно шикарная дрессировщица.
  - Это Гаврюша вернулся, - ответила я.
  - А где он? - дрессировщица вертела красивой головкой и никого не видела.
  - Он там, за домом спрятался, - я махнула рукой.
  - А, тогда все в порядке, я поеду, - красотка открыла дверцу машины.
  - Погодите, а что с выставкой? Как Гаврюша? Что выиграл?
  Дама немного задержалась у дверцы, посомневалась и бросила:
  - Он вообще сегодня не выставлялся. Я перепутала собак. На выставку был записан его брат, так что мы с Гаврюшей зря промотались. - С этими словами красотка дала по газам и уехала.
  Я побрела в дом, переживая, что нашему очаровательному лабрадору не дали возможность блеснуть и всех обыграть. Теперь уж я была на сто процентов уверена в Гаврюшином триумфе.
  Бедняжка испуганно поджидал меня на крылечке. Я погладила его и уверила, что никому больше его не отдам, кроме родной хозяйки. И то, если захочет...
  Открылась дверь на кухню, и Гаврюша с радостным воплем, жалуясь на судьбу и радуясь встрече, бросился к Ване, мирно что-то жующему, на ручки. Ваня одобряюще похлопал его и осторожно отодвинулся, продолжая жевать. Собаки окружили скитальца, тщательно обнюхивая его и неодобрительно морща носы. Похоже, им не очень понравилось, чем пахнет от Гаврюши...
  - Ты погляди, какой он грязный, - возопил мой муж, отряхиваясь и пытаясь увернуться от бурных ласк. Причем и наши собаки, заревновав, решили не отставать, принявшись бурно скакать, выражая свой восторг.
  Я оттащила Гаврюшу в сторонку за ошейник и стала рассматривать шерстку. На ноге обнаружилось большое липкое пятно: похоже, пес ухитрился вымазаться в мазуте или битуме.
  Остаток вечера мы провели, пытаясь очистить белого пса от черного мазута. Сначала мы его мыли, потом оттирали, потом вычесывали. Так что через некоторое время черное пятно превратилось в светлое, желтоватое и почти незаметное.
  - Ну, все, вставай, дорогой, - сказал Ваня, отдуваясь, напоследок похлопав разомлевшего в тепле Гаврюшу по белому животу. - И больше так не делай!
  - А мне все-таки любопытно, где же это наш пес успел побывать за сегодняшний день, чтобы так извазюкаться...
  - Все равно не узнаешь, - резонно заметил муж. - Ты эту дрессировщицу видела? По-моему, с ней все ясно. Правды от нее не добьешься... Похоже, она и сама не обратила внимания, где и когда пес вымазался. Может быть, она его где-нибудь в гараже запирала!
  - Господи, что ты говоришь, это же ужасно! Я даже думать об этом не хочу, неудивительно, что он так по участку помчался, вылетел из машины - и пулей за дом.
  Жаль, однако, ты эту красотку не видел сегодня. Прет-а порте и от-кутюр в одном флаконе. Я думаю, она перед выходом из дома пару часов наводит марафет перед зеркалом, до собак ли тут!
  - Не видел, и не горю большим желанием. Странно, однако, что такие люди выбирают подобную профессию.
  - Здесь главным стимулом являются деньги, я так думаю. К тому ж, дрессировать лабрадоров - сплошное удовольствие, для тех, кто любит собак, естественно.
  Помучившись немного за компьютером и выгуляв всю стаю, я решила перед сном почитать свеженький детективчик, припрятанный под подушкой.
  Ничто так не успокаивает меня, как женский детектив, в котором всего понемножку: немного юмора, пара трупов и неторопливое действо, завершающееся торжеством добра над злом.
 
  Глава 13
 
  С утра пораньше я бросилась к календарю - увы, календарь сообщил мне, что до окончания собачьих каникул осталось целых два дня.
  - Ничего, нам только день простоять, да ночь продержаться, - подумала я и повела собак по очереди на прогулку. На улице началась оттепель, с крыши текло - в результате перед крыльцом образовался настоящий каток. Пришлось строго окрикивать собак, рвущихся из дома на волю, предупреждая их, чтобы были осторожнее.
  Мои-то собственные собаки, Соня, Робби и Груся тут же сообразили, что к чему. А те, что гости, начали очень смешно поскальзываться, с трудом удерживаясь на четырех лапах.
  Смешно было наблюдать, как поскальзывались собаки, им, конечно, сложнее упасть, чем людям, все же четыре опорные конечности, однако...
  Превозмогая лень, я часть драгоценного утреннего времени оторвала от себя любимой, достала из кладовки ведро с песком и, тихо проклиная свою несчастную долю и наш гадкий климат, невозможный для проживания, посыпала каток перед входом в дом.
  Собаки, а с ними и все остальные скользить перестали, зато натащили на ногах в дом кучу песка, так, что я всю последующую часть дня была занята тем, что вытирала пол в коридоре и на кухне, чтобы дальше по комнатам песок не растаскивался...
  В общем, скучать не пришлось. Как водится.
  После обеда позвонила Кирилловна и потребовала, чтобы я срочно бежала к ней. Честно говоря, все это начинало немного надоедать.
  Про мужа моего старуха уже и не брала в голову, удовлетворившись моей помощью. И то, слава богу. Потому как мой муж - человек чрезвычайно обстоятельный, к подвигам не склонный и помогать любит, сообразуясь с велением сердца, а не по чьему-либо приказу. А если уж чем-нибудь бывает вынужден заниматься, делает это очень обстоятельно, вникая в проблему до самых мелочей. Что в нашем случае - непозволительная роскошь.
  Я крикнула мужу, что ухожу ненадолго, он что-то буркнул, решив, что кроме как в магазин, в праздники и ходить-то некуда. Любой бы на его месте подумал так же.
  Отлично, от вопросов с пристрастием удалось увернуться.
  Честно говоря, основную работу во всем этом деле на себя возложила Кирилловна. Тяжелую работу, и к тому же самую неприятную, по моему разумению: звонки по инстанциям плюс общение с правоохранительными органами.
  По дороге пришлось на минутку остановиться, чтобы полюбоваться на необычную картину: соседский парнишка-студент обучал своего питомца породы курцхаар лазать по деревьям. В данный момент пес сидел на ветке на высоте метра два-два с половиной и с задумчивым видом любовался окрестностями.
  Поглазеть на необычное зрелище собралась небольшая толпа, жаждущая бесплатных зрелищ, если уж с хлебом напряг.
  Парнишка сориентировался и стал подначивать мужичков, ошалевших от беспробудного возлияния по поводу чего, они уж и не помнили, заключить пари на спор, что собака залезет вон на то дерево. Мужики сомневались, но пари заключать не спешили, жадничали.
  Тогда парень махнул рукой и решил продемонстрировать собачьи достижения бесплатно, лишь бы повеселить народ. Собака соскочила с насиженной ветки по команде, что было не очень-то удивительно, высота не бог весть какая, да и снегу внизу достаточно...
  После чего все во главе с курцхааром направились к дереву повыше, у которого ветви начинались на высоте примерно метров с четырех. И я поплелась за ними: не каждый день такое увидишь.
  Пес уселся под деревом и призадумался. Собравшиеся граждане - тоже. В толпе раздались голоса против подобных экспериментов над животными. Парень призвал граждан не мешать и спросил, нет ли у кого сосиски. Какая-то добрая женщина добыла из своей сумки пару сосисок, парень очистил их от целлофана и попросил кого-нибудь придержать собаку. Сам тем временем стал забрасывать сосиски на дерево, и с третьего раз удачно закинул несчастные сосиски как раз в нижнюю развилку.
  После этого пес взглянул на дерево с возросшим интересом, а когда раздалась команда хозяина: "А ну лезь, подлец, добывай пропитание", - пес подпрыгнул, и, цепляясь когтями передних лап, пополз по стволу. Задние лапы при этом у него практически просто шли по дереву. Добравшись до развилки, пес развернулся, сцапал сосиски и, устроившись поудобнее, гордо посмотрел на всех собравшихся, мол, знай наших.
  Женщины в толпе охнули, я задумалась, как же бедняга будет спускаться, и не придется ли мне возвращаться домой за лестницей.
  Хозяин собаки, насладившись произведенных эффектом, заявил, что спуск еще не отработан, поэтому просит граждан быть снисходительными к его питомцу. После чего подошел к дереву и поманил бедную псину. Пес кубарем скатился с дерева и шлепнулся в сугроб, где и был награжден сосиской от той же доброй женщины. Все возмутились и зароптали по поводу проблем бедного породистого пса, живущего впроголодь. После чего кликнули клич и скинулись собачке на пропитание.
  Дальше смотреть было неинтересно, и я отправилась дальше, размышляя по дороге, что лабрадоры ни за какие коврижки не стали бы лазать по деревьям. Хотя покушать очень любят.
  Людмила Кирилловна ждала меня с очередной порцией пирогов, на этот раз с яблочным джемом. Я подумала и решила, что если в гостях от угощения отказаться невозможно, пора перестать есть дома, не то скоро весы подо мной сломаются. Я ведь не отношусь к тем людям, которые могут есть что угодно и в любом количестве, оставаясь при этом стройными. Я-то как раз из тех, что должны постоянно контролировать вес, иначе придется долго сидеть на диете, чтобы влезть в любимые джинсы.
  У Кирилловны не забалуешься, от угощения отказаться практически невозможно, поэтому я решила жевать один и тот же пирожок как можно дольше. Кстати и врачи рекомендуют жевать каждый кусок по пять минут, глядишь и насытишься меньшим количеством.
  Пока Андрей не приехал, старуха "развлекала" меня рассказами о своих вчерашних контактах с представителями правоохранительных органов.
  Для начала она пообщалась с нашим участковым. Сообщила ему обо всем, что мы узнали, и поинтересовалась его мнением на этот счет:
  - Ты представляешь, Алина, такое впечатление, что его все произошедшее совсем не колышет! - Кирилловна была искренне возмущена и, по-моему, справедливо. - Такое ужасное происшествие на его участке, а этот лентяй и дармоед, других слов не подберу, только и думает, как бы все замять и спустить на тормозах.
  - Вполне естественное желание.
  - Ну, совершенно ничем не хочет заниматься. Знаешь, - Кирилловна понизила голос, - я не удивлюсь, если выяснится, что он берет взятки с тех, у кого нет регистрации!
  Я-то в этом абсолютно не сомневалась, как и в более значительных грешках нашего стража порядка, но промолчала, удивляясь наивности бедной женщины. Всем давным-давно понятно, что для толстяка-участкового, человека не вредного и, в общем-то, неплохого, мы, жители поселка - в некотором роде являемся помехой, мешающей жить и наслаждаться жизнью. Зарабатывать деньги всеми доступными, но в большинстве своем не очень законными, с точки зрения простых обывателей, способами.
  Из дальнейшего рассказа следовало, что оставшуюся часть вчерашнего вечера старуха провела в телефонных переговорах с соседями и со следователем, ведущим дело Аллы Николаевны. Его удалось поймать на работе случайно, но, по словам дотошной Людмилы Кирилловны, он очень заинтересовался полученной нами в жилконторе информацией. Обещал даже заглянуть на днях для подробной беседы.
  - А что он сказал насчет скоропалительного замужества Аллы Николаевны?
  - Ответил, что в курсе всего, и в данный момент проверяют алиби господина Ованезова. Так что попросил меня больше не беспокоиться, и не тревожить своими домыслами...
  -А что, у Ованезова есть алиби?
  Да, следователь говорит, что такой приличный господин, сам пришел в милицию, даже разыскивать его не пришлось. Сказал, что был у знакомых в Питере, только что вернулся. Предоставил железнодорожные билеты в качестве доказательства.
  - Ну, это ничего не значит. В Питер можно и на самолете смотаться, и на машине...
  - Я тоже так думаю, но следователь склонен доверять Ованезову, а меня в довольно грубой форме пресек и велел не совать нос, куда не следует! Но ничего, если надо, я и на этого следователя управу найду... Если не будет работать как следует!
  - И все-таки вы просто молодец, - поддержала я бравую женщину. - Я ни за что бы не смогла так действовать...
  - Как так?
  - Как вы, продуктивно и с положительным результатом. Меня все и всегда отфутболивают как по телефону, так и при личном контакте. Не успею начать разговор или просьбу, сразу выясняется, что я обратилась не по адресу, что никто не может мне ни в чем помочь и прочие отговорки.
  - Ты просто не умеешь разговаривать с людьми, - заявила Людмила Кирилловна. - В смысле с начальством. Нужно быть понастойчивей и не стесняться требовать все, что тебе положено по закону.
  - А мне в ответ чаще всего от ворот поворот, мол, я не по адресу и вообще звоните через неделю, может быть, тогда что-нибудь прояснится, - я вздохнула.
  - А лучше вообще не звоните, - намекают мне самые занятые товарищи, - умрите и не воскресайте. Чтобы не беспокоить занятых людей.
  - Я бы не позволила так с собой разговаривать, - заявила Кирилловна, великий знаток души советского и постсоветского бюрократа.
  - Да уж, - вздохнула я. - Мне однажды в муниципальной конторе, ведающей уборкой мусора, заявили буквально следующее:
  "Наустанавливали вам телефонов, вот вы и звоните, работать мешаете..."
  ­- Я сама мусор убираю вокруг дома и на улице.
  - Я тоже. Мы с мужем регулярно собираем мусор, щедро сыпящийся из проезжающих машин, собираем в большие мешки из-под собачьего корма и транспортируем к ближайшему мусорному контейнеру. Но здесь был особый случай - дорожники затащили в наш переулок две разбитые в результате аварии машины. И бросили с чистой совестью посреди лужайки, где дети играют в футбол. Такой мусор нам был не по силам, поэтому я начала названивать по инстанциям. В общем, сгнившие машины, а также огромные кучи мусора, выросшие вокруг, убрали только через два года. И все это время я и мои соседи регулярно звонили и писали. Не прошло и двух лет, как нам помогли...
  - Да уж, - вздохнула Кирилловна, - попались бы мне все эти бюрократы лет десять назад, когда я в силе была. Да я бы их вместе со всеми их бюрократическими кишками по стенке размазала. Они бы у меня вон где сидели. - Она помахала внушительным кулаком перед моим носом. - Сам начальник милиции, да что там, зампред исполкома со мной за ручку здоровались и цветочки с поздравлениями к восьмому марта не забывали...
  А теперь уж дела не те. Я на пенсии, и никому больше Кирилловна не нужна.
  - А все-таки вы с ними здорово умеете обращаться, - я была вполне искренне восхищена. - Да если бы не вы, дело Аллы Николаевны постепенно забросили бы на полку, и все тут...
  - Вот уж дудки, такого я не допущу, доведу до конца. Добьюсь, чтобы в милиции во всем разобрались и виновников наказали. Я не я буду, но порядка добьюсь! - старуха стукнула кулаком по столу, и я возрадовалась, что мы вместе и по одну сторону баррикад.
  Тут Кирилловна внезапно замолчала и прислушалась...
  Я последовала ее примеру, но ничего подозрительного не услышала.
  - Давай, дорогая моя, перейдем в другую комнату, лучше там чай допьем, а то здесь нас подслушивают, - прошептала старуха.
  Кто? - я невольно глянула в кухонное окно.
  - Да соседи по дому, рабочие из мастерской, бригадир их, да кто его знает какая шушера там сейчас обитает, только слышимость у нас отменная. Особенно в ванной комнате. Пока ванну принимаешь, такого наслушаешься!
  - Вы говорили, что они приезжие, по-русски не говорят...
  - Это они пусть милиции голову морочат, а я наслушалась их разговоров, каждый день базарят, аж уши вянут! По крайней мере, бригадир их прекрасно и говорит, и ругается. Раньше они по ночам работали, а днем спали. Да вот кажется мне, что теперь, после недавних событий они днем не спят, да и по ночам почти не работают. Подслушивают, наверное...
  - Господи, да зачем им это?
  - А вдруг они как-то замешаны, - Кирилловна посмотрела на меня со значением и заявила, что теперь все разговоры со мной и ребятами она будет вести из комнаты, где подслушать невозможно.
  Я спорить не стала, но подумала, что с игрой в детективов у нас скоро разовьется мания преследования. По крайней мере, один пример - налицо.
  - Чует мое сердце, Алина, что неспроста все это! - старуха вернулась к "нашим баранам".
  - Что именно?
  - Тот факт, я имею в виду, что очень уж подозрительно, когда мужик этот на горизонте появился, Ованезов. Не просто же так он выскочил чертиком из табакерки. Помяни мое слово, тут дело нечисто, вот и дядя Миша так думает, - она вскочила, услышав звонок в дверь, и впустила в дом Андрея с Петей и Лизой.
  Для начала усадила ребят за стол и стала поить чаем. Когда молодые люди немного пришли в себя и перестали смущаться, а стеснялись они поначалу с завидной регулярностью, начался обмен мнениями.
  Кирилловна к молодежи относилась с нежностью, считала обязательным делом приободрить их, поэтому чайник на плите периодически свистел и находился в состоянии боевой готовности.
  Я незаметно потрогала пояс на джинсах, эх, придется после праздников садиться на диету, а как не хочется...
  - Мы тут с ребятами посмотрели бумажки, что инспекторша нам передала, - Андрей достал белый конверт. - И подумали...
  Кое-что и вправду выглядит очень похоже на наш случай, в смысле, подозрительно. - Ребята согласно закивали.
  - Подожди, парень, не спеши, давай сюда весь список, нужно поглядеть на все, что здесь есть, - сказала Кирилловна. И вообще, передать это в милицию, пусть проверят.
  - Мы тоже так подумали, что не помешает. Поэтому Лизка переписала список адресов для нас аккуратненько в нескольких экземплярах. А тот конверт, что от доброй инспекторши, непременно надо в милицию отдать, - подал голос Леша, брат Лизы. Похоже, что он тоже был готов пожертвовать своим временем, чтобы помочь сестре и другу.
  Людмила Кирилловна водрузила на нос огромные очки и стала рассматривать листок бумаги из конверта:
  - Ничего не пойму! Что это значит? Что за китайская грамота, - проворчала она.
  - Мы так поняли, что инспектор выписала и пронумеровала случаи, когда заключался явно фиктивный брак с кем-нибудь из наших жителей, относящихся к неблагополучному контингенту, - затараторила Лизанька.
  - Понятно, значит, в этом списке двенадцать фамилий и адреса.
  - Затем, на другом листочке повторены те же фамилии и адреса в том случае, когда новоиспеченные молодожены...
  Под теми же номерами мы видим, - Лиза понизила голос, - мы с ребятами обнаружили, что за один год десять из нашего списка благополучно отбыли в мир иной, что подтверждено свидетельствами о смерти, номера которых аккуратно выписаны нашей инспекторшей, той, что решила нам помочь...
  - А что с теми двумя, оставшимися из списка? - придирчиво спросила Кирилловна. Ей хотелось владеть полной информацией.
  - Про них ничего не известно, по крайней мере, инспекторше в жилконторе, - ответил Андрей.
  - А почему про этих десятерых стало известно? У одного, кстати, тоже против свидетельства о смерти стоит вопрос, и номера нет!
  - Информация об этих "молодоженах" появилась в связи с обращением наследников по поводу скорейшего оформления документов, - пояснила умненькая Лиза, - видите, во втором списке отмечено, кто и когда обращался по этому поводу.
  - Да, дела, - Кирилловна поправила очки на носу, - и какой вывод напрашивается из этого?
  Мы загалдели все вместе, у каждого были свои соображения.
  - Погодите, давайте, высказывайтесь по очереди. Андрей, что скажешь?
  - Мне кажется, это очевидно, мы вчера с ребятами весь вечер это обсуждали. Дело нечисто, - вывод Андрея был очевиден.
  - С тобой все ясно, ты не оратор, так, Лизанька, высказывайся, ты у нас самая сообразительная...
  Лизанька приосанилась, мотнула головой и начала:
  - Даже при беглом просмотре видно, что хоть случаи и подозрительные, но в одну схему никак не укладываются.
  Ребята одобрительно закивали.
  - Есть одно, что все это объединяет. Кроме одного случая, а именно Аллы Николаевны, этот случай должен быть под номером тринадцать и в список пока, естественно, не вошел. Так вот, все умершие владельцы квартир и участков были людьми одинокими.
  - Ты хочешь сказать, что их новоиспеченные супруги оказывались единственными наследниками, и могли беспрепятственно воспользоваться "честно заработанным" наследством?
  - Да, - ответила Лиза, - в списке есть пометки, что все десять претендентов на наследство благополучно оформили бумаги, и кое-кто даже успел спешно продать эту свою недвижимость.
  - Так, - сказала Кирилловна, - налицо злой умысел, короче, бандиты орудуют под носом у милиции, и никто не почешется...
  - Я где-то читала, - мне удалось вставить свое замечание, - что раскрыли банду мошенников, которые пьющих одиноких стариков и инвалидов под разными предлогами переселяли в другие области, с глаз подальше, а их жилье отнимали. И после того, как бандитов разоблачили, осудили только двоих из них и то дали какие-то смешные сроки...
  - Это еще почему? - Кирилловна была возмущена.
  - Потому что все старики живы, документы на отказ от квартир подписывали "добровольно" и все шито-крыто. Банда орудовала себе спокойненько в Подмосковье несколько лет.
  - Как же их удалось поймать?
  - Если мне не изменяет память, у одного из пенсионеров оказались родственники со связями. Они вернулись из-за границы, подняли всех на ноги, заплатили адвокатам, судьям и вернули дедуле его жилье.
  - Ну, так, братцы, не отвлекаемся, - одернула меня Кирилловна, - а то мы так до вечера будем воспоминаниями заниматься. Похоже, что в нашем случае бандиты посерьезнее. Будем думать, как все это сообщить в милицию. Что-то мне ничего в голову не приходит. Придется тебе с органами общаться, Андрей, ты ведь пострадавшая сторона...
  Мы все посмотрели на Андрея.
  - Я уже думал об этом. Представил себе, как иду в милицию. Говорю...
  А что я им скажу? У этих мошенников документы, как нам сообщили в жилконторе, в ажуре. Уголовных дел на них не заведено. Они в полном порядке, на свободе и требуют законного наследства... И получают это наследство - бумаги-то в порядке.
  Кому охота со всем этим возиться, по прошествии времени! Когда "висит" куча свежих дел, и их нужно расследовать...
  - Вот если бы мы сами нашли какую-то связь между всеми этими "несчастными" случаями, если бы накопали какие-то реальные факты! Подтверждающие наши догадки! - сказала Лиза.
  - Да, это было бы солидно. В смысле, если получится добыть что-либо в подтверждение наших подозрений, тогда можно с полной ответственностью за свои слова идти в милицию. Выложить все, что удалось накопать и попытаюсь доказать, что налицо уголовное дело, - Андрей посмотрел на нас.
  - Какие еще факты нужны? - вскипела Кирилловна. - Ты что собираешься за милицию их работу выполнять. Один?
  - Ничего я не собираюсь ни за кого выполнять. И не один. Ребята мне помогут!
  Ребята дружно закивали головами.
  - А что же ты собираешься делать?
  - Хочу проверить весь этот список, может быть, найдем связь или нащупаем какую-то ниточку, ведущую к моей матери и ее "мужу"...
  - А ты понимаешь, что это опасно? В самом деле, опасно, по настоящему.
  Ну, посуди, если за этим стоят организованные бандиты, и они поймут, что кто-то заинтересовался их делами... - старуха внимательно оглядела честное собрание.
  - Да мы аккуратно разузнаем, потихоньку. Никто ничего и не заподозрит, - заявила Лизанька. - Ну, кто на нас внимание обратит... Так, ребятишки какие-то шастают по поселку...
  - Тем временем мы все разведаем, составим списочек с адресами и фамилиями, после чего все отнесем в милицию. Когда у них появятся настоящие факты, вынуждены будут открыть дело. И пусть тогда расследуют и ловят бандитов, - вмешался Леха. - На машине мы за пару дней все адреса объедем и все разузнаем!
  - Стойте, шустрые какие, - Кирилловна не на шутку встревожилась. - Конечно, все это неплохо. В смысле, найти какие-нибудь доказательства. Но осторожность не помешает. - Она решила все взять под контроль, иначе молодежь наломает дров.
  - Сейчас чайку свежего заварю, попьем с вареньем, обмозгуем, как к делу подступиться...
  Мы попили чай с пирожками и вареньем и утвердили план наступательной операции назавтра.
  Я, естественно согласилась помогать и приглядывать за молодежью, хотя моего согласия никто и не спрашивал: всем было очевидно, что нужно напрячься и довести расследование до логического результата. Пусть даже и отрицательного, но результата. Чтобы впоследствии можно было уверенно сказать: сделали все, что было в наших силах.
  Договорились разделить список пополам по территориальному признаку, разбиться попарно, и за завтрашний день обойти всех. После чего вечером собраться у Людмилы Кирилловны для обсуждения.
  Лиза высказала пожелание быть в паре с Андреем. Никто и не возражал. Еще бы...
  Мне же достался молчаливый и покладистый Петя. Да еще с машиной. Я почувствовала себя в выигрыше.
  Мы еще раз внимательно изучили список адресов и поделили его так, чтобы Андрею с Лизой было легче обойти свои всех пешком. Поэтому проживающих в государственных многоэтажках, их было трое в списке, мы отдали ребятам.
  Нам с Петей достался исключительно частный сектор.
  Договорились встретиться с ним завтра пораньше, чтобы успеть за один день...
  Напоследок все обменялись номерами мобильных.
  Я подумала, что как-то не хочется, чтобы мои домашние были в курсе всего происходящего...
  В отрицательной реакции моего мужа, однако, я была больше чем уверена, а бороться с ним и убеждать в целесообразности своих действий, просто нет сил....
  Вот такой у меня характер дурацкий. Бросить дело на полпути не могу, не в моих правилах. Отстаивать с пеной у рта свою позицию тоже лень. Придется прикинуться валенком и молчать обо всем так долго, насколько это возможно.
  С другой стороны, почему мне в кои-то веки нельзя оторваться от повседневной домашней рутины? К тому же интересно, в конце концов, разобраться, что же все-таки происходит у нас под носом!
  Те два адреса и фамилии, что выпадали из списка и люди были живы-здоровы, я переписала, на всякий случай. Сказала Кирилловне, что у меня есть кое-какие соображения по этому поводу, и я хочу их проверить. Она кивнула, проверяй, мол, не помешает.
  Я примчалась домой с сумками наперевес, предварительно заскочив в магазин и изрядно отоварившись.
  Ребята завопили из своих комнат, вопрошая, скоро ли ужин. Я их утихомирила, пообещав, что уже вот-вот, все на мази, и встала к плите.
  Муж немного поворчал, что весь день возился с собаками, не имея свободной минутки, чтобы вздохнуть или вздремнуть, или заняться чем-нибудь столь же важным.
  Я успокоила его, чмокнула в щеку, похвалив за трудолюбие, человеколюбие, собаколюбие и хорошее отношение к жене.
  Он растаял и предложил попить кофейку, уединившись от собак и детей. Я, разумеется, согласилась, предвкушая тихий приятный вечер вдвоем и только вдвоем.
  Но не тут-то было. Любимый спортивный канал, как назло, стал показывать очередные бои профессионалов-боксеров, и мой муж был потерян для общения на весь оставшийся вечер. Жаль, что я забыла о том, что иногда нужно выключать телевизор...
  - Быть всегда начеку, быть всегда начеку, - как я могла расслабиться настолько, что вылетел из головы этот девиз современной женщины. Поверить, что жизнь иногда сама поворачивается к нам своим мягким и пушистым боком.
  - Никогда! Никогда не расслабляться и быть начеку, тогда никому не удастся захватить тебя врасплох, - с таким позитивным и боевым настроем я решила подготовиться к завтрашней вылазке по адресам, предварительно посвятив некоторое время внимательному изучению соответственных бумажек.
  Муж машинально пил кофе, не чувствуя его вкуса, уставившись в экран телевизора и отчаянно болея за кого-то мне не знакомого. Боюсь, даже и не россиянина. Ему было хорошо...
  Можно было, конечно, обидеться, но я привыкла прощать маленькие слабости супруга, полагая, что слабости все равно у всех есть, так пусть уж они будут такими милыми и необременительными для окружающих.
  На время Ваня превратился в предмет мебели с глазами и ушами, внимательнейшим образом пялившийся в экран телевизора. Его можно было для смеха двигать, переставлять с места на место, гладить по голове, легонько бить по спине. Эффект - нулевой.
  - Ну и не надо, - подумала я и пошла к себе.
  Еще раз просмотрела листик с адресами, и нашла в нем кое-что интересное. Повторение - мать учения, то есть достижения, а точнее успеха!
  Я отыскала в телефонной книге номер телефона соседки-цыганки Светы и полчаса с ней протрепалась. Узнав все, что мне было нужно, поставила галочку в своем списке адресов. Это было как раз то, о чем я думала.
  После возни с собаками я подготовила свой рюкзачок назавтра, заглянула к детям, они почему-то игнорировали свои компьютеры, скрючившись за письменными столами. Понятно, готовятся, бедняжки, корпят над учебниками. Вот она - расплата за беззаботное времяпровождение, приблизилась к ним вплотную. И в голове зазвучала тема "Судьбы" из Девятой Симфонии Бетховена: "Та-та-та-таа ..."
  - Что ж, все нормально, даже хорошо, - подумала я про сыновей, засыпая с книжкой в руках. - Так закалялась сталь! Мужики растут, однако, пусть учатся плавать и не тонуть в житейском море...
 
  Глава 14
 
  Все хорошее или плохое когда-нибудь заканчивается. Порой, этому радуешься, порой огорчаешься, но чаще всего это случается неожиданно...
  И оказалось, когда забирают собак, живущих у тебя в течение некоторого промежутка времени, испытываешь не только вполне понятное облегчение, но и горечь утраты. Как ни странно...
  Впрочем, совсем не странно...
  Потому что к ним очень быстро привыкаешь. Следуя пословице, гласящей, что берешь чужое, а отдаешь свое. В данном случае речь не о деньгах, о живых существах...
  С ума сойти, и это притом, что у нас три собственных собаки!
  Короче, с утра пораньше за Гаврюшей приехала владелица. Цветущая, загорелая, истосковавшаяся в разлуке по своему любимцу.
  Лабрадор выскочил ей навстречу, узнал, возликовал и стал азартно подпрыгивать, стараясь лизнуть лицо молодой женщины.
  Гавканье и визги восторга перемежались с моими воплями: это я выкрикивала команды "Фу!" и "Нельзя!", предупреждая нежелательный поворот событий. Например, такой, как падение хозяйки с размаху в сугроб или травму в результате наклона человеческой головы и ее последующего контакта с башкой подскакивающего, как мячик на резинке, счастливого Гаврюши. Счастью кобелька воссоединившегося со своей семьей в лице любимой, единственной и неповторимой хозяйки не было предела.
  Мой муж потом сообщил мне, что он чуть не оглох от моих криков, сидя в доме и боясь высунуть нос. Но Гаврюша, естественно, на эти команды не реагировал, он был ужасно занят: доказывал хозяйке свою любовь.
  - И десяти дней не прошло в разлуке, а как собака радуется, просто нечеловечески, - кисло заметила я, неожиданно расстроившись.
  - Скажите, только честно, он скучал по мне?
  - Очень скучал, - ответила я не слишком уверено, ведь Гаврюша мастер прятать свои эмоции...
  - А что у него с выставкой? Мне звонила дрессировщица, пыталась что-то объяснить по телефону, но я так ничего не поняла? Что там произошло? Он выступил неудачно?
  - Нет, с ним как раз все в порядке. Проблемы у дрессировщицы, - я вспомнила высокомерную бабу и позволила себе некорректность, скорее недоброжелательность в выражениях, чего я обычно избегаю. - По-моему, с головой. И серьезные: она своих подопечных собак перепутала, всех нас поставила на уши и в итоге зря возила парня на выставку, спутала его с братиком...
  - И что теперь делать?
  - Сейчас ничего. Отдыхайте. А потом, когда появится желание, поедете на следующий показ, они проходят беспрерывно, каждую неделю, то тут, то там... И лучше с другим хэндлером.
  - Знаете, я так от всего этого устала, - хозяйка Гаврюши тщетно пыталась привести в порядок светлые брюки, - и собака мучается по этим выставкам! Но в клубе говорят, что надо ходить, выигрывать, непременно стать Чемпионом России, чемпионом клуба РКФБ, потом Чемпионом Беларуси, Молдовы, Украины, потом Интерчемпионом, и так до бесконечности...
  - Предела совершенству нет, как известно, - изрекла я с умным видом. - Это уж вам решать, нужно вам завоевывать очередной титул или нет. Я, например, своих собак в Чемпионы не смогла вывести. Не справилась с поставленной задачей. И ничего, все живы, здоровы, даже веселы. Никто без этого дурацкого титула пока не умер. Ко всему прочему, мы сэкономили кучу денег...
  - Как же так? У вас, Алина, такие классные собаки и не Победители!
  - Для меня это не главное. Хотя мои собаки, наверное, достойнее многих. Но знаете, чего им не хватает?
  - Не представляю...
  - Упертости хозяев. Я ужасная лентяйка, к тому же, мне элементарно жаль денег: и выставки, и дрессировщики очень дорого обходятся. Да, мне просто не хватает азарта и мотивации! И выдержки. И еще частенько злость берет, когда моих собак засуживают.
  - Жаль, - промолвила красавица. После чего осторожно вытащила из пасти Гаврюши обслюнявленный рукав своей шикарной норковой шубки. Загрузила своего Юного Чемпиона в машину. Закинула в багажник его сумки и игрушки, лихо рванула с места и исчезла за углом, увозя с собой самого милого на свете лабрадора вместе с частицей моей души.
  Я вздохнула и отправилась домой, где меня дожидались собаки в достаточном пока еще количестве, чтобы не вспоминать о скуке.
  Чуть позже пришлось, однако, вернуться на грешную землю и вспомнить о сегодняшней вылазке совместно с увальнем Петей.
  - Хорошо еще, - подумала я, - хоть снег не придется ногами месить, будем рассекать по нашим закоулкам на машине, как белые люди.
  Дома было тихо, муж еще спал или притворялся, что спит, утомившись от полуночного бдения у телевизора.
  Кстати, не забыть бы спросить его, как закончился тот боксерский поединок, от которого он не мог оторваться. Так, для приличия, как принято в интеллигентных семьях... Пусть думает, что мне интересно.
  Я заглянула к сыновьям, но их уже и след простыл: умчались на зачеты, даже не позавтракав. Как всегда во время сессии - весь режим насмарку! Настроение тут же испортилось.
  Пока я возилась с собаками и готовила завтрак для мужа, позвонила тетушка Ниночка с вопросом, чем я занята и где буду после обеда. Я ответила, что ухожу по делу, а после пяти часов точно буду на месте. Она нехотя отсоединилась, обидевшись на мою лаконичность.
  А я тем временем размышляла, что еще на меня может неожиданно свалиться. Каких еще проблем мне не хватает для "полного счастья"?
  Подумала и решила, что с проблемами все в порядке. Тех, что есть, вполне достаточно для одного человека. Больше не нужно.
  Не успел муж встать, облиться холодной водой на улице и позаниматься зарядкой, с толком, с расстановкой, как он любит, никуда не торопясь по случаю продолжающихся всеобщих каникул, как я, схватив приготовленный с вечера рюкзак, помчалась к выходу.
  Крикнула ему нечто неразборчивое, что-то вроде: "Бегу по делам и буду после обеда". Ответа дожидаться не стала.
  Солидный Петя, появившийся на свет как будто из инкубатора по выращиванию качков, дожидался меня в условленном месте, прибыв на место загодя.
  - Очень мило, - отметила я про себя. - Здравствуйте, Петр. Не угодно ли вам взглянуть на карту местности и пройтись по списку адресов? Чтобы выбрать оптимальный маршрут объезда...
  - Давайте на ты, а то мне как-то не по себе, - немного засмущался парень. - Вы, то есть ты, покажите мне карту, посмотрим, с чего начать...
  - Вообще-то я вчера перед сном составила очередность объезда и в соответствии с этим пронумеровала наших адресатов. Что скажете?
  Я подала бумажки Петру, он залез в машину, открыл мне дверцу, а сам стал медленно разглядывать листочки, сверяясь с картой. После некоторых размышлений парень кивнул, и мы поехали.
  Начали издалека. Наш район - довольно протяженный, и нам пришлось ехать минут двадцать и потом еще долго искать ветхий домишко, затерянный среди высоких кирпичных особняков.
  Это был номер один в нашем списке. Во дворе, окружающем дом, гуляла молодая женщина. Двое ребятишек дошкольного возраста в ярких куртках с веселым визгом скатывались на сколзанках с ледяной горки, построенной в самом центре. Женщина притопывала ногами, обутыми в валенки, видно, гулять с сорванцами не очень легкая работа.
  Мы чуть постояли у калитки и окликнули ее. Женщина подошла к нам, приветливо поздоровалась и пригласила во двор.
  Я изложила легенду, одну из тех, что вчера сочинила, готовясь к сегодняшней вылазке. Согласно этой легенде мы с младшим братом желаем купить недорогой домик недалеко от Москвы. Нам посоветовали, кто не помню, обратиться по этому адресу.
  Женщина кивнула, позвала ребят и пригласила в дом, чтобы согреться и спокойно поговорить.
  - Я целый день одна с детьми, муж работает на двух работах, и поговорить не с кем, соседей почти не знаю, да они все старые да хворые, - молодая мама сняла шубку, и мы увидели, что у малышей скоро появится еще братик или сестричка.
  Женщина мило улыбнулась, мы познакомились, ее звали Оля, оказалось, они с мужем переехали с детьми в этот дом пару месяцев назад.
  Оля поведала, что купить подходящую квартиру в Москве им с мужем оказалось не по карману, удалось осилить лишь небольшой домик в Подмосковье. Но Оля нисколько не жалела. Ей нравилось жить за городом, в тихом месте, и она с нетерпением ждали лета, когда можно будет выращивать морковку и огурцы.
  Я хмыкнула про себя. Если бы они знали, сколько сил нужно затратить, чтобы на нашей земле и при нашем климате выросло что-то приличное, плюнули бы и пошли на рынок. Ну, когда, скажите на милость, беременной женщине с детьми копаться на грядках?
  - Знаете, я ведь тоже живу в похожем доме, и мне тоже здесь тоже очень и очень нравится, - сказала я, поблагодарив проворную хозяйку, которая успела раздеть, умыть детей и предложить нам апельсиновый сок из холодильника.
  Я отказалась - горло берегу, а Петя выпил с удовольствием.
  - Так вот, - продолжала я, - весь мой многолетний опыт показывает, что сажать нужно яблони, вишни и сливы, а выращивать цветы. Это, может быть, не менее трудоемко, как морковь и помидоры, зато какое удовольствие!
  - А как вы узнали, что этот дом продается? - спросила Оля.
  - Да обратились в какую-то фирму, ты не помнишь названия? - я повернулась к Пете. Он отрицательно помотал головой. - Там дали несколько адресов, да, видно, сведения в их базе данных малость устарели.
  И мы с Петей дружно вздохнули, каждый своим мыслям.
  Оля приняла нашу "неудачу" близко к сердцу, стала расспрашивать, потом перешла к советам более практического характера, Оказалось, что с фирмами у нее с мужем тоже не сложилось...
  - А как же вам удалось найти этот вариант? - спросила я.
  - Да через родственников мужа. Знакомые их знакомых получили этот дом в наследство, продали нам и уехали.
  - Куда? - спросили мы с Петей одновременно.
  - В Молдавию. Мой муж тоже оттуда. Когда-то приехал в Москву на заработки, тут мы и познакомились. А сейчас он нашел хорошую работу в Москве, работает прорабом на стройке. Вот встанем на ноги, сделаем ремонт, не дом будет, а конфетка.
  - Так, значит, вы у знакомых дом купили?
  - Да, только я их не знаю, это через мужа и его друзей.
  - А зачем они продали дом, жили бы себе...
  - Так я говорю, это им в наследство досталось, они продали-то нам по их меркам совсем недешево, там, в Молдавии на эти деньги себе шикарный коттедж купят. А здесь, говорят, не прижились: и холодно им, и работа тяжелая. Они-то сами больше по сельскому хозяйству, в Москве же приходилось на стройке корячиться. Ничего лучше в смысле денег не найти.
  Она вышла в другую комнату к детям, а я шепнула Пете, что, похоже, нам пора. Больше мы ничего не узнаем, да и с интересующим нас господином Ованезовым связь не просматривается.
  Мы распрощались с милой женщиной и отправились по следующему адресу. Пока Петя искал нужный нам дом, усердно пыхтя над картой, я записывала в блокнот все, что нам удалось узнать.
  - По-моему, здесь все более-менее ясно. Даже если этот дряхлый старичок, бывший хозяин дома, я заглянула в свои бумажки, умер не сам, а ему помогли, все равно здесь Ованезовым не пахнет.
  - А почему вы, ты то есть, думаешь, что он сам все организовывает, может быть, на него целая банда мошенников работает, - резонно заметил Петя.
  - Может быть, поэтому я и ставлю против этого адреса и плюс, и минус, но мне кажется, что если бы Рафик Самуилович был здесь замешан, он не продал бы участок с домом подешевке...
  - Да, похоже на то...
  - Он сровнял бы с землей старый дом, привел участок в порядок и в таком виде продал бы за очень приличные деньги. Знаешь, какая здесь земля дорогая.
  Петя кивнул в знак согласия и указал мне на следующий дом из нашего списка. К нему-то мы как раз и подрулили...
  Домик был так себе, небольшой, низенький и с крохотным участком.
  Мы подошли к воротам и заглянули во двор. Во дворе стояли старенькие "Жигули", а рядом с машиной какой-то тощий мужик в телогрейке грустно смотрел на свою старую, такую же неухоженную, как и он сам, машину и чесал в затылке.
  Услыхав наши призывы, он нехотя подошел и подозрительно оглядел нас с ног до головы.
  - А вам, собственно, что нужно?
  - Нам, собственно, хотелось бы с хозяином побеседовать...
  Мужик оглядел нас с еще большим подозрением.
  - Ну, я хозяин. Что надо?
  - Вы не бойтесь, мы вас надолго не оторвем от дел, - затараторила я, чтобы лишить его возможности вставить слово и возразить. - Нам дали ваш адрес, говорят, здесь продается дом с участком. Вот мой брат, - я указала на скромно потупившегося Петю, - хочет купить дом в деревне для постоянного проживания.
  - А зачем ему? - довольно тупо спросил мужик, недоверчиво глядя на Петю. Я тоже оглядела Петюню, ничего подозрительного не нашла, вид вполне солидный, вполне может претендовать на роль покупателя...
  - Я того, - вступил в разговор Петя, - я жениться хочу, вот присматриваюсь. Невеста моя не хочет жить с родителями.
  Я усердно закивала, подтверждая слова молодого человека.
  - Я чтой-то не пойму, кто вам сказал, что мой дом продается? - мужик оглядел нас с еще большей подозрительностью. Во двор нас приглашать не стал, видно, чего-то боялся, не доверял, в общем...
  - А что не продается ваш дом? - спросила я по возможности беспечно, чтобы он оставил свои подозрения, иначе мы ничего не добьемся.
  - Дом как раз продается, но об этом я никому не говорил. Сам только недавно подумал: "А на кой мне этот дом? Лучше я его продам и вернусь к себе в Ярославль с деньгами!"
  - Правильно, - поддакнула я, боясь нарушить намечающийся контакт. - Если не нужен, надо продавать, а то жизнь пройдет, а чего хорошего в ней, если денег нет. Вот если бы продать, да денег получить кучу, это было бы дело правильное!
  Мужик оглядел нас еще раз, смягчился и пригласил во двор:
  - А и вправду, чего хорошего было у меня в жизни. Образования нет, работал всю жизнь то в бойлерной, то сторожем. Мать у меня больная была в Ярославле, всю жизнь, сколько себя помню, за ней ухаживал. А как померла мать, сюда подался, тут у меня родня, бабка старая, седьмая вода на киселе. Дала мне приют, у нас в Ярославле с работой совсем плохо, а здесь я сторожем на дачных участках пристроился. Да за бабулькой, квартирной хозяйкой своей, ухаживал, в благодарность за кров предоставленный... Так мы с ней лет десять жили душа в душу, она женщина хорошая была, ко мне, как к сыну...
  - И что с ней случилось?
  - Да померла она год назад, а перед смертью велела мне с ней расписаться, зарегистрировать отношения, чтобы мы были муж и жена. Я поначалу ни в какую, а она велела, говорит, налетят родственнички, коих мы сто лет не видели, выгонят тебя, бедолагу, из дома. В общем, уговорила. В общем, стерпел я все насмешки и стал законным хозяином жилья. А вскоре моя старуха померла.
  Мужик перекрестился:
  - Хорошая была женщина, лучше матери ко мне относилась.
  - И что же родственники? - спросила я, этот рассказ был, конечно, интересен, но к нашему расследованию, похоже, тоже никакого отношения не имел...
  - А что, - улыбнулся мужик, и лицо его стало вполне симпатичным. - Поорали, пошумели, да и отстали. Права была моя бабуля, они бы меня отсюда живо пинками да взашей выставили.
  - А продавать-то дом зачем? - вступил в разговор Петя, забыв о том, что должен изображать лицо, заинтересованное в покупке.
  - А неохота мне здесь одному куковать. Вот продам, буду с деньгами, вернусь в Ярославль. Там у меня бывшая жена с ребенком, пишет, чтобы вернулся. Сойтись снова хочет. А я тоже непрочь. С деньгами-то я хоть куда. Может работать устроюсь, а может, бизнес какой открою...
  Мы извинились, пожелали доброму мужику здоровья и успехов и отправились по следующему адресу.
  - Без комментариев, - сказал Петя, я кивнула и поставила минус в своих бумажках.
  По дороге спросила Петра, чем он сам занимается "по жизни".
  Оказалось, что парень зарабатывает деньги вполне легально, хотя по фактуре и внешнему виду мог сделать приличную карьеру в любой уважающей себя бандитской группировке.
  В общем, у него с детства была тяга к машинам и механизмам. Поэтому после армии Петя начал успешно трудиться в автомастерской. А через некоторое время дорос до совладельца выгодного бизнеса на пару с закадычным другом. С Андреем же он познакомился через свою сестренку, учившуюся с тем в одном классе и, по словам старшего брата, влюбленную в него, как кошка.
  Мы еще немного поговорили "за жизнь", пока, наконец, не приехали на место. По следующему адресу оказался вполне приличный дом, кирпичный, с мансардой. Я оценила аккуратный вид, как самого дома, так и участка, окруженного симпатичным заборчиком. Во дворе виднелась летняя беседка, сараи стояли под железной крышей, крепкие и свежевыкрашенные.
  Это резко контрастировало с соседними дворами, где все рушилось и ветшало, как будто, так и надо.
  Здесь чувствовалась рука хозяина. Я даже засомневалась, по адресу ли мы попали. Во двор вышла молодая женщина лет двадцати пяти, толкая перед собой нарядную коляску.
  Увидев нас у калитки, кивнула и подошла, жестами показывая, чтобы говорили шепотом: в коляске спит ребенок.
  - Здравствуйте, - я старалась говорить как можно тише. - Можно у вас спросить, по этому адресу не продается ли дом?
  - Нет, - тихо ответила женщина. - Здесь какая-то ошибка.
  - Как жаль, - прошептала я, - мы с братом ехали из Москвы, нам ваш адрес дали в агентстве недвижимости.
  - Это точно ошибка. Здесь мы с ребенком живем, и продавать ничего не собираемся. Да вы заходите. Может быть, там адрес перепутали. Покажите, что у вас написано?
  Мы вошли в дом за гостеприимной хозяйкой, разулись, я с удовольствием сунула ноги в теплые тапочки. Женщина отнесла ребенка в кроватку, а мы с Петей стали осматриваться.
  В доме все сияло чистотой. Добротная удобная мебель, красивые портьеры. Чувствовалась рука рачительного хозяина. Я подошла к стене и стала рассматривать фотографии.
  - Петь, смотри, - позвала я. Парень подошел поближе и присвистнул: на фотографиях мы увидели молодую хозяйку с пожилым мужчиной в обнимку и под ручку.
  - Может быть, Алина, это ее дедушка?
  - Вряд ли. Зачем ей с дедушкой целоваться да еще в фате. Похоже на свадебные фотографии...
  - Да, это мой муж покойный, - с нежностью в голосе произнесла молодая женщина. - Он меня на пятьдесят пять лет старше, а я и не замечала. Любила его, как молодого...
  Да что с этих молодых взять, - продолжала она, - лентяи и пьяницы, а мой Петр Иванович такой ласковый был, такой трудолюбивый, царство ему небесное...
  - Жаль только, недолго мы вместе прожили, всего-то три года, - перекрестилась хозяйка дома.
  - А сколько вашему малышу?
  - Моему Ванюшке скоро годик. Как он родился, так Петр Иванович стал меня уговаривать расписаться, чтобы у ребенка фамилия была и отец вписан в документы.
  А так мы вместе жили себе потихоньку и о свадьбе не думали. Теперь я вот одна осталась, трудновато приходится. Хорошо хоть муж мой немного денег оставил, хозяйство справное. Ничего, скоро Ванюшку в садик отдам, работать пойду, ничего, проживем...
  - Да вы еще молодая, замуж выйдете.
  - За кого тут замуж выходить, за этих балбесов и бездельников. Знаете, мне все подруги завидовали, когда у нас с Петром Ивановичем любовь случилась. Нет, другого такого в моей жизни не будет.
  - Значит, нам неправильный адрес дали, - сокрушенно покачала я головой. - А вы не знаете, может быть, кто-нибудь продает дом здесь поблизости?
  - Нет, не знаю, - женщине хотелось быть нам полезной. - А может быть, чайку?
  - Спасибо, мы поедем, нам еще надо в два места, - я издали показала ей наш список.
  В машине я поставила очередной минус в своих бумажках, а Петя подтвердил, что этот случай также "без комментариев" отпадает, и вырулил на дорогу.
  Получалось так, что постепенно мы двигались по направлению к центру района и нашим домам.
  Я достала карту и стала искать нужный адрес. Тут Петя взмолился, что проголодался и затормозил у придорожного кафе. Я захватила свои бумажки и вошла вслед за ним в уютное заведение под названием "Теремок".
  - Петь, что-то я отвыкла от общепита, боюсь отравиться, да и дороговато, как мне кажется.
  - Не стесняйтесь, я угощаю. - Петя отправился к стойке и заказал две порции кур на гриле, салат и кофе с десертом.
  Мы заправились, еда оказалась довольно вкусной.
  - Давай вот сюда, - я ткнула пальцем в четвертый адрес, оказавшийся на улице, соседней с моим новым участком, а также со сгоревшим домом и участком Людмилы Кирилловны.
  Парень согласно кивнул.
  - Знаешь, Петя, я как-то сразу не обратила внимания, что четвертый адрес, - я заглянула в список, - с умершим не так давно Емельяновым Иваном Матвеевичем, находится практически под носом у нас. Меня сбило с толку, что я плохо знаю этот район, а вход на участок Емельянова с другой улицы, не с нашей общей.
  - Да, подтвердил Петя, внимательно разглядывая карту вместе со мной. - Надо ж, какое совпадение. - Он очертил пальцем на карте приличный кусок территории вокруг участка Емельянова, в которую очень гармонично вписался также участок земли со сгоревшим домом Аллы Немиловой. Очерченный Петиным пальцем кусок земли получился просто на загляденье большим, просто, мечта олигарха.
  - Что-то не верится мне в такие совпадения, - высказалась я с некоторой задумчивостью. - Посмотри, какой шикарный участок земли под строительство коттеджа вырисовывается, если все объединить. Попробуй-ка отхватить такой лакомый кусок в нашем "экологически чистом месте", рядом с Москвой!
  - У меня точно не получится. - Петя вылупился на меня своими круглыми глазами: - Я уверен, Алина, что ради этого куска недвижимости все и затевалось!
  - Ты думаешь, мы нашли то самое, что искали? И это связано со сгоревшей Аллой и ее наследством? - Петя кивнул в ответ.
  - Как думаешь, стоит нам сегодня туда соваться с расспросами? Или рассказать сначала все Людмиле Кирилловне, послушать, что она скажет...
  - Я думаю, нужно с ней все это обсудить.
  - К тому же, - мне пришла в голову мысль, - она хорошо знает всех соседей поблизости, может обзвонить их и узнать, что известно о Емельянове, и кто его наследник.
  - Точно! Кирилловна все узнает лучшим образом.
  - И не выходя из дому, - поддакнула я, - а нам пора по домам. Тем более что тут недалеко, я могу и пешком пробежаться.
  - А как же еще два адреса? - спросил Петя, которому хотелось закончить все дела в один день.
  - Это те, что люди живы-здоровы?
  - Ага. Мы что, не будем проверять эти адреса?
  - Это лишнее, - гордо сказала я и протянула ему листок бумаги, на которой было записано все, что я узнала от цыганки Светы.
  - Ты лучше на словах объясни, - попросил Петя.
  - Я вчера просмотрела весь список адресов и фамилий, - поведала я не без гордости за свои аналитические способности. - Так вот, в тех двух случаях фиктивных браков, когда "жертвы махинаций" остались живы, фамилии фиктивных мужей были явно цыганские. Шаршун, например, один из них.
  Света объяснила мне, услышав эти фамилии, а цыгане все здесь между собой знакомы или состоят в родстве, что этих людей она знает. Они, по ее словам, заплатили приличные деньги за брак с последующей законной регистрацией. Чтобы тотчас развестись и воссоединиться со своей огромной цыганской семьей. Благодаря таким "сделкам" с алкоголиками в нашем поселке получили прописку и благополучно отстроили себе особняки большое количество цыганских семей. Хорошо еще, что все живы остались при этом.
  - Понятно, - сказал Петя. - Это случаи клинические, в смысле человеческой жадности и глупости, но к нашему делу отношения не имеет.
  - Точно, - поддакнула я, - останови вот здесь, - за углом мой дом. По крайней мере, мы с тобой сегодня славно потрудились, и не безрезультатно.
  Упрямый Петя все же решил подвести меня к самому дому, где мы благополучно попали прямо в руки к моему разгневанному мужу, стоящему у калитки и чего-то ждущему.
  - Вот, черт, - подумала я. - Теперь оправдывайся, что да как, да почему не рассказала, да что это за тайны за спиной у мужа...
  На самом деле все обстояло еще хуже. Моего мужа волновали не такие мелочи, как обстоят дела его благоверной "за спиной" у главы семейства, а конкретно жуткая ревность. Я подумала, что еще немного и мне достанется от него и пребольно на глазах у изумленных соседей, никак не мечтавших дождаться такого в течение двадцати лет нашей совместной жизни.
  Петя соображал быстрее меня, поэтому шустро выскочил из машины и заслонил меня своей широкой спиной.
  - Успокойтесь, - промолвил он, выдавив из себя одну из самых располагающих улыбок, на какую был только способен. - Это совсем не то, о чем вы подумали. Ваша жена, конечно, женщина еще привлекательная, но в данном конкретном случае мы занимались тем, что по поручению Людмилы Кирилловны помогали...
  - Какая еще Людмила Кирилловна! - мой муж ввязался в дискуссию, и я вздохнула с облегчением. Еще немного и он забудет, что минуту назад был в такой ярости.
  - Сейчас все объясню, - я высунула нос из-за Петиной спины. - Мы расследуем дело о поджоге и убийстве. Только и всего.
  - Вы что с ума все посходили, - муж тотчас поверил мне, но новый факт, открывшийся ему, привел Ваню еще в большую ярость. - Это что еще за самодеятельность! Расследуют они! Тоже мне, сыщики! Пойдемте в дом, я сейчас же позвоню вашей Людмиле Кирилловне и выскажу ей все, что я об этом думаю!
  - Я лучше поеду домой, у меня еще столько дел, - Петя кивнул и полез в машину.
  - Спасибо, - крикнула я ему и помахала рукой вслед отъехавшей машине. Муж злобно сверкнул глазами, но промолчал. Молчал он еще долго, до тех пор, пока я не убедила его, что каюсь, совершила глупость, в следующий раз непременно...
  Такого сочетания подлизывания и очень виноватого вида (к слову сказать, научилась этому у собак - действует безотказно) Ваня долго противостоять не мог, смягчился и велел все рассказать, подробно и без утайки.
  Я кивнула, налила ему и себе свежего чаю, достала из рюкзачка свои бумажки с записями и отметками, карту поселка, разложила все перед ним и начала рассказывать.
  Он выслушал меня внимательнейшим образом и объявил, что мое участие в этом расследование с этой минуты заканчивается. Однако не преминул похвалить меня за проявленную смекалку:
  - Все, дорогая, игры кончились. Больше я тебя никуда не отпущу. Завтра приедут хозяева за остальными собаками, каникулы заканчиваются, пора выходить на работу!
  - Вань, но я же обещала помочь! Ты же не хочешь, чтобы мошенник Ованезов завладел участком и на долгие годы стал нашим ближайшим соседом. Устроит у нас под боком какое-нибудь криминальное гнездо с колючей проволокой и охраной по периметру. С него станет...
  - Да уж, с таким соседом рядом и жить не захочешь. Да и Андрея жалко...
  - А то! - я воодушевилась, - мы с Петей уже поняли, в каком направлении нужно копать, чтобы добыть факты, обличающие этого мошенника...
  - Я тоже понял, не дурак! Вы думаете, что он начал свои махинации с участка старика Емельянова, после чего переключился на недвижимость алкоголички Немиловой?
  - Естественно! Посмотри на карту: если объединить два этих участка, получится такой лакомый кусок, соток тридцать не меньше... При нынешних ценах его стоимость потянет на хорошую квартиру в Москве!
  - Ну и ладно! Давай так, все, что ты мне рассказала, подробно опиши на бумаге и тащи в милицию, пусть разбираются.
  - Хорошо, только мне нужно сначала все это рассказать Людмиле Кирилловне, она с милицией контактирует, то есть контролирует их работу по этому делу. На "общественных" началах и по велению сердца. И ради торжества справедливости
  - Ладно, валяй, только не сегодня. Завтра к ней и отправишься, после того, как с Людвигом и Вилли разберешься. А то я совершенно измотался один на один со всей этой сворой. Издергался весь, все мне чудится, что кобели вырвались из своих комнат и устроили потасовку.
  - Понимаю, - кивнула я, - отдыхай уж сегодня, я тебя не брошу. А Кирилловну предупрежу, что завтра после обеда - к ней с докладом.
  Муж кивнул и уселся перед телевизором смотреть теннис. Полуфинал "Австралиан Оупен". Я присоединилась к нему. Черт возьми, занимательнейшее зрелище!
 
  Глава 15
 
  Вечером во время ужина с сыновьями, вернувшимися из университета после, очень надеюсь, успешной сдачи очередного экзамена, я из кожи вон лезла, чтобы компенсировать недостаток внимания к членам семейства с моей стороны.
  Ваня, как примерный семьянин, можно сказать, приверженец домостроя, в хорошем понимании этого слова, уверен, что жена должна обихаживать семью, создавать уют и заботиться о домочадцах, а не мотаться по каким-то сомнительным поручениям полусумасшедшей старухи.
  В тот момент я была полностью с ним согласна, но я же обещала...
  А раз обещала - будь добра выполнять... Все, что в моих силах я сделаю для того, чтобы помочь несчастному Андрею.
  Не утерпела и позвонила Кирилловне. Дозвонилась с трудом, у той все время было занято. Для начала она выслушала мои новости, прокомментировала их и похвалила нас с Петей. В общем, справились с поставленной задачей.
  Я скромно поблагодарила, но было приятно...
  После чего уважаемая женщина поделилась своими новостями. Оказалось, что Андрей с Лизанькой практически ничего не узнали, к тому же поссорились и вернулись домой ни с чем.
  Неужели поссорились?
  - Да, я выспросила у Андрея причину, и он признался, что ссора произошла на почве личных отношений, - проворчала старуха.
  - Как это? Не может быть! Петя, брат родной, уверен, что девочка влюблена в Андрея еще со школы...
  - Так-то оно так. Но когда сегодня парень предложил ей подать заявление в ЗАГС, она отказалась. Правильно сделала, между прочим.... А Андрей вспылил, бросил все и отправился домой!
  - В общем, ему сейчас не до наследства, - подытожила я.
  - Похоже на то. Так что, Алина, надежда только на тебя. Ну, и на себя надеюсь, конечно, - безрадостно констатировала Людмила Кирилловна.
  - Ладно. Обойдемся без сопливых... Если мы с Петей правильно догадались, то ключ к разгадке - в этих двух участках, бывшего Емельяновского и Немиловой. И ключевая фигура - Ованезов! Только как к нему подступиться? - я попыталась проанализировать ситуацию.
  - Я, кажется, знаю, - гордо сказала Кирилловна. - Не забывай, у меня - широкая агентурная сеть по всему поселку. И, похоже, кое-кто в курсе кое-каких делишек Ованезова. Так что давай прощаться, нужно еще дозвониться в пару-тройку мест.
  Я положила трубку и задумалась...
  А мы что знаем об этом типе? Очень мало. И чем больше я о нем думаю, тем меньше он мне нравится...
  По слухам, Рафик Самуилович подвизается в каком-то агентстве по торговле недвижимостью. Это хорошо вписывается в схему с махинациями квартирами и участками. Собственная фирма и, возможно, купленные нотариусы для оформления бумаг - отличное прикрытие для деятельности такого рода. И, надо сказать, очень выгодной деятельности. Под носом у милиции. Которая такими вещами предпочитает не заниматься.
  - А мы заставим! Кирилловна "так это дело не оставит", - решила я. - И мы, конечно, ей поможем. Распутаем клубок. Тем более что дело вышло за рамки рядового мошенничества. Возможно, здесь криминал покруче: поджог, убийство...
  Уф! Даже немного не по себе. Ванюша прав, нужно поскорее собрать доказательства, и пусть милиция этим занимается. Тем более, праздники заканчиваются. Наконец!
  Наступило долгожданное завтра. С утра я ждала хозяина Людвига. Он обещал забрать своего кобеля пораньше, заехав за ним перед работой.
  Людвиг каким-то образом понял, что он сегодня отбывает домой. В честь этого устроил маленький спектакль, к его сожалению, для меня одной, так как остальные в семь часов утра еще спали. Для начала отказался гулять. Потом после долгих уговоров нехотя вышел на улицу, сделал свои дела и тут же вернулся, чтобы, сидя на кухне, сверлить меня взглядом.
  Я выпроводила гулять непривередливого Вилли и вновь занялась Людвигом. Попыталась его накормить. Не тут-то было: кобель капризничал с упоением. Пришлось пойти у него на поводу и вместо того, чтобы готовить завтрак для всей семьи, кормить Людвига собачьим кормом с руки. Со стороны это, наверное, выглядело, уморительно. Кобель неторопливо приближался ко мне, медленно обнюхивал корм в руке, выбирал один маленький хрустик, отходил, долго жевал, потом подходил вновь, тщательно выбирал новый кусок и так до тех пор, пока мне не надоело.
  - Все, - заявила я торжественно, - остальное будешь кушать дома. Хозяин насыплет тебе корм в миску и уедет на работу. Капризничай, сколько влезет! Жаль, что у нас телесные наказания не в ходу, а то я тебе всыпала бы!
  Вскоре приехал хозяин Людвига, поблагодарил меня, передал привет Ивану и забрал свое сокровище. Пес, конечно, не мог сдержать радости, хотя всем своим видом дал понять хозяину, что он все равно недоволен.
  Тут я не сдержалась и наябедничала про бойцовские подвиги Людвига, показала его сломанный зуб и царапины на морде. Молодой человек еще раз извинился за своего любимца, посадил собаку в джип и уехал.
  Вернувшись в дом, я первым делом торжественно распахнула двери с кухни в компьютерную комнату и нашу спальню. Собаки радостно пробежались по дому, Вилли с опаской вошел в спальню, но ничего интересного, кроме спящего Ивана не увидел. Людвиг уехал. Ура! Свобода всем собакам, сидящим взаперти!
  Я решила, что работа не волк, подождет. Пойду сегодня попозже.
  Проснулись мои мужчины. Парни позавтракали и уткнулись в свои учебники. Ванюша отправился на работу, а я все думала о нашем расследовании и никак не могла сосредоточиться на текущих делах. А именно, на приготовлении обеда. А также на составлении инструкции для детей: как самим поесть и чем покормить собак, ничего не перепутав.
  - Хорошо, все-таки, что Вилли теперь драться не с кем. Хоть об этом голова болеть не будет, можно спокойно работать, - пришла в голову приятная мысль.
  На работе же народ весь был вялый, давали о себе знать непривычно долгие каникулы. Лишь единицы смогли съездить на отдых, остальные "зажигали" в Москве. И для многих это было серьезным испытанием.
  Всеобщее мнение сводилось к тому, что хорошо, что все, наконец, закончилось. Здоровье-то не железное...
  По сравнению с коллегами я выглядела более чем сносно - просто огурчик. Оказывается, жить в деревне - совсем неплохо, даже зимой. Тонус обеспечен. Целый день на ногах, в хлопотах по хозяйству и прочих делах, о чем я решила не распространяться. Иногда полезнее молчать, чем говорить. Что я и делала весь рабочий день.
  Смоталась домой пораньше, все равно настроение было нерабочее...
  В конце концов, если возникнет что-то срочное, могу и дома доделать, благо компьютеров хватает...
  Срочного ничего не образовалось, зато дома Вовка сообщил, что Людмила Кирилловна его замучила звонками и вопросами, когда я появлюсь.
  Я разогрела ужин для ребят, отправила собак гулять и набрала номер Кирилловны. Занято, как всегда.
  Что она хотела мне сказать? Почему такая срочность? Наверное, что-то разузнала...
  Но телефон был все время занят.
  Наконец, ближе к вечеру, нам удалось пообщаться. Оказывается, Кирилловна все же нашла людей, знающих Ованезова, а что еще ценнее, девушку, дочь знакомого знакомых, работающую секретарем в "Сфере", той самой фирме по недвижимости.
  - Знаешь, мне удалось вытянуть из Любочки, что сам Ованезов формально не является владельцем фирмы, но фактически держит все в своих руках. Так, по крайней мере, девушка поняла ситуацию, проработав чуть больше года, - сказала "мисс Марпл" нашего уезда.
  - Здорово, что вы все разузнали, только нам-то какой прок от этой информации?
  - Есть прок, не сомневайся, - ответила старуха. - Во-первых, мы теперь знаем, где искать Рафика Самуиловича.
  - А зачем его искать, он же не прячется, сам в милиции появился, в жилконторе...
  - Не перебивай, раз говорю, что это может понадобиться, значит, так и есть! - продолжала старуха. - Вот сбила меня с мысли...
  - Да, - продолжила она, ухватив ускользающую мысль, - мы вот возьмем, да и припрем его к стенке, куда он тогда денется? Впрочем, я не об этом. Во-вторых, у меня благодаря Любочке есть список телефонов, где Рафик периодически появляется, его друзей и знакомых. Я попробую под разными предлогами разузнать, такое ли надежное алиби у этого господина на момент пожара...
  - Так вам все и рассказали...
  - Не боись, я что-нибудь придумаю, разузнаю все так, что никто и не поймет, в чем дело. - Кирилловна явно входила во вкус детективной деятельности. - Расспрошу, но по-хитрому. Сочиню какую-нибудь историю.
  - Здорово, - восхитилась я. - А когда?
  - Да сегодня же, перекушу чего-нибудь, а то целый день сижу на телефоне, даже поесть некогда...
  - Пока я бездельничаю, вы вон сколько всего разузнали, - мне стало неловко.
  - Что есть, то есть. Я чуть ли не сотню звонков сделала, весь блокнот телефонными номерами исписала, один посоветует туда позвонить, другой сюда. Так потихоньку и разведываю, что хотела. Хотя еще надо насчет Емельянова разузнать поточнее. А еще хочу участковому пожаловаться на соседей.
  - Каких соседей?
  - Ну этих, что в мастерской работают по ночам.
  - Вспомнила. Вы еще боялись, что они подслушивают.
  - Точно подслушивают, я-то их разговоры слышу очень хорошо, особенно с кухни и из ванной, только не нужны мне эти секреты. Я за справедливость: хочу добиться, чтобы мастерскую закрыли!
  - А участковый причем тут? Вы же судиться с ними собирались, я уж и письмо ваше напечатала, - немного присочинила я, впрочем, намереваясь тут же сесть за компьютер и набрать текст письма.
  - Это хорошо, письмо не помешает, занесешь его завтра с утра.
  - Только вечером, с утра я на работе.
  - Ладно, приноси вечером. А пока я с участковым так пообщаюсь. Видано ли дело, когда тебя в собственном доме через стенку отборным матом посылают, куда подальше.
  - Как это? Те рабочие вроде не агрессивные...
  - Да это я сама не сдержалась. Хотела принять ванную, даже не ванную, а ноги попарить, схватилась за кран, а меня как стукнет током. Я заорала, а они через стенку смеются, оказывается, что-то мастерили, или проводку меняли, повредили провод, и через влажную стенку в ванной комнате меня током стукнуло. Стенка-то общая, вот они, наверное, проводку повредили. Мою, естественно.
  - Ужас, - только и могла сказать я. - Вы уж, дорогая, не подходите к этой ванной, черт с ней. Вызовите электрика, пусть проверит все и починит, чтобы можно было пользоваться без опаски.
  - Вот еще, электрику деньги платить нужно, а у меня их нет, лишних. Я сыну позвонила старшему, тому, что в Москве живет, он в электричестве понимает. Обещал прийти, но не раньше выходных, он работает допоздна.
  - Не подходите вы к этой ванне, потерпите до выходных. С рабочими не ругайтесь и не связывайтесь с Ованезовым. Позвоните следователю, пусть он этим занимается, алиби проверяет и вообще...
  - Ты еще мне будешь указывать, что можно делать, а что нельзя. Молоко еще на губах не обсохло, а туда же, учить.
  Мое терпение лопнуло, я сухо попрощалась и повесила трубку.
  И отчего после разговора с Кирилловной я чувствую себя, как выжатый лимон?
  Весь вечер мы гуляли с собаками во дворе, расчищали дорожки от снега. Я даже совершила тимуровский поступок: почистила немного дорожку за оградой, чтобы почтальону было удобней подходить к нашему ящику, висящему на калитке.
  Дети, естественно, "порадовали" маму, заявив, что все мои усилия зряшные, потому что за ночь снега опять навалит до самой крыши. Я разозлилась, но смолчала. Пусть только сдадут свою сессию, я им все выскажу, все припомню... А сейчас промолчу...
  Так поздно Кирилловна мне еще не звонила: был первый час ночи, и я, естественно, спала.
  Муж, уткнувшийся в телевизор, где транслировали очередной боксерский суперматч, попытался ее убедить позвонить завтра. Но не смог и сдался, разбудив меня. Я взяла трубку и услышала возмущенный голос:
  - Алина, представляешь, этот гад мне еще и угрожает! Вот наглость!
  - Кто, Людмила Кирилловна? - я никак не могла проснуться и понять, что от меня хотят.
  - Ованезов собственной персоной, вот кто...
  - А как вы?
  - Да он сам позвонил мне только что, разбудил, да так нахамил, что я теперь до утра не засну...
  - А что ему надо было? - мне ужасно хотелось побыстрее вернуться в кровать, завтра ведь рабочий день...
  - Представляешь, ему кто-то сообщил, что я собираю доказательства против него, что настраиваю Андрея не иметь с ним дел. Он, видишь ли, хочет парню денег дать, чтобы тот от своей доли наследства отказался...
  - А кто мог донести, разве кто-нибудь из наших знакомых с ним общается?
  - Мало ли доброхотов. Может быть, у него в милиции знакомые, даже не "может быть", а наверняка есть. Передали, что я это дело так не оставлю, да еще и приврали, наверное...
  - Не пойму, что все-таки ему от вас было нужно?
  - Он позвонил и таким противным голосом, думает, я испугаюсь, попросил не лезть в его дела, а то мне, подумать только, будет плохо...
  - А вы?
  - Да что я, не на такую напал! Видали мы и покруче бандитов! Тоже мне! В общем, я ему все высказала, что думала...
  - И зря!
  - Я тоже так думаю, что зря, - неожиданно согласилась старуха. - Он все у меня выведал, теперь будет повсюду трубить, что я сумасшедшая. Эх, надо было трубку бросить и не разговаривать с ним!
  - Хорошие мысли приходят слишком поздно, - я попыталась успокоить бедную женщину. - Но все же лучше с ним дел не иметь, мы ж не знаем, какие у него связи. И денег полно! Вон как инспекторшу умаслил из жилконторы...
  - Кабы только ее! А брак с алкоголичкой как провернул шустренько! Там же не дураки в Загсе работают, да только этот жук нашел, кого "подмазать"...
  - Тем более, с ним лучше не связываться, - я совсем валилась с ног, так хотелось под одеяло.
  - Погоди, это еще не все, - старуха почти успокоилась и спать не собиралась.
  - Господи, что еще?
  - Я этого мошенника перехитрила. Как была уверена, что его алиби - липа, так оно и оказалось!
  Я затаила дыхание, а Кирилловна продолжала:
  - Представляешь, я ему со злости просто так брякнула, что это он Алку оглушил и дом поджог. Сказала, что он потерял во время пожара мобильный телефон, а я нашла! Значит, получается, что был там! - старуха сделала эффектную паузу и продолжала:
  - Тут наш соседушка просто озверел, стал орать, предлагать деньги, чтобы я молчала и ни во что не вмешивалась. И чтобы отдала этот мобильник... Фактически признался...
  - Какой мобильник? Откуда он у вас?
  - Да тот самый, что Вася с Раечкой откопали, когда клад искали. Я у них отняла, хотела сдать в милицию, да не досуг было, замоталась. А тут вспомнила, дай думаю, совру, что мобильник целехонек, в рабочем состоянии... Рафик Самуилович, даром, что тертый калач, купился на мой обман. На самом деле, трубка-то вся обгорела и никуда не годится...
  -Значит, он там был, - я задумалась о том, "как страшно жить", когда вокруг такое творится.
  - Что молчишь? Язык проглотила?
  - Практически, да. Я вот о чем размышляю: наш злодей билеты на поезд предъявил в милиции, значит, заранее готовил себе алиби... Знаете, я на вашем месте позвала бы следователя и все-все ему рассказала.
  - Я так и собираюсь, завтра с утра созвонюсь...
  - И дверь никому бы не открывала, кроме своих. Никому, ни почтальону, ни газовикам, ни всяким электрикам, ну, сами понимаете...
  - Знаю без тебя, что ты меня учишь! Вот пообщалась с этим подлецом, зря, конечно, не стоит он... Однако теперь я пуганая, никого в дом не пущу и даже по телефону с ним разговаривать больше не буду. Как увижу на определителе номера, что он звонит, так и не буду трубку брать.
  - Правильно. А я, как к вам соберусь завтра вечерком, так прямо от калитки прозвонюсь на ваш телефон с мобильного, если смогу, или покричу, вы должны услышать.
  - Договорились, только мне завтра может быть не до тебя будет, я еще не знаю, как день сложится. Ладно, утро вечера мудренее. Ну, спокойной ночи.
  Я заснула, как убитая и через минуту, как мне показалось, уже вскочила, потому что зазвонил будильник - семь часов утра.
  Рядом уютно посапывал муж, вчера он угомонился поздно, трансляции самых интересных боксерских поединков почему-то проводятся далеко за полночь... А пропустить никак невозможно...
  Я вспомнила, что сегодня утром приедут за Вилли. Быстро отправила собак гулять, приготовила завтрак, перекусила сама и покормила собак. Как только я одела Вилюше ошейник, он запрыгал, забегал и стал внимательно смотреть в окно - понял, что скоро за ним приедут. За окном было еще темно, но Вилли разглядел джип своего хозяина и оглушительно загавкал. Я быстро накинула куртку, схватила пакет с вещами и миской Виллика и выскочила вместе с ним за дверь, предварительно заперев своих собак, чтобы не мешались под ногами.
  Хозяин красавца-кобеля стоял посреди двора, не имея возможности двинуться до тех пор, пока радость Вилли немного не поутихнет. Я одобрила такое поведение: когда пятьдесят килограмм живого веса резвятся, можно и травмироваться случайно.
  Наконец, кобель успокоился, позволил взять себя на поводок, сел в машину на пассажирское сиденье, и отправился домой на Кутузовский проспект.
  Мне стало грустно: вроде бы хлопот поубавилось, да без весельчака Вилли в доме стало совсем тихо...
  Но время поджимало - пора на работу.
  На работе я вместо нужных дел стала набирать на компьютере текст писем Людмилы Кирилловны по поводу мастерской, мешающей и ей, и соседям. Ей, конечно, больше всех, потому что работа по производству фонтанов и всякой другой "дешевки" велась практически через фанерную стенку.
  Провозилась дольно долго, распечатала письма в пяти экземплярах, потом поработала немного, хотя мысли витали где-то в другом месте. В конце концов, промаявшись без толку, отправилась домой.
  Покормила обрадованных собак и замученных подготовкой к экзаменам детей. Тут и Ванюша появился с воплем, что он голоден, как сто волков. Я покормила его, после чего мой муж обратил внимание на то, что я сегодня какая-то странная.
  - Алина, ты как-будто отсутствуешь... Ау? Ты где?
  - Тут я, тут, никуда не делась, - ответила я довольно резко. - Просто я все время думаю...
  - О чем же, моя дорогая девочка может думать? Тебе никто не говорил, что женщинам вообще много думать вредно.
  - Ладно уж, хохмач, я думаю о Людмиле Кирилловне. Надо бы к ней сходить, да темно уже. Мы в принципе договорились созвониться, но она сама не звонит, а у нее...
  - Занято, как всегда.
  - Нет, и это очень странно, - я опять загрустила, потому что идти никуда морозным вечером не хотелось, - у нее телефон не отвечает.
  - Велика беда, сама знаешь, как наши телефоны работают. Снег лег на провода или дождь хлещет, все одно - телефоны молчат, - рассудительно заявил мой муж, прихлебывая горячий чай. - А вообще, если тебе так приспичило идти к ней прямо сейчас, что ж, я провожу тебя. Прогуляюсь заодно. Может быть, Грусю возьмем? Пока ты будешь с Кирилловной языками молоть, я с собакой зайду к нам в новый дом. Посмотрю, все ли там в порядке. Что-нибудь поделаю, мусор уберу, а потом вместе вернемся.
  - Отлично, спасибо, милый, - я побежала одеваться потеплее. Не люблю мерзнуть.
  У дома Кирилловны стояла милицейская машина.
  - Видишь, Ванюш, следователь приехал, старуха собиралась с ним поговорить по поводу Ованезова. У нее мобильный телефон, найденный на пожарище. Я тебе рассказывала...
  - Да-да, - ответил муж рассеянно. - Только кроме милицейской машины, скорая и еще какие-то люди, что они тут делают?
  Мы подошли к воротам, где нас окликнул молоденький милиционер. Я объяснила, что договаривалась с Людмилой Кирилловной, что принесу ей кое-какие бумаги. Парнишка пригласил нас войти:
  - А что у вас за собака? - засмотрелся он на нашу Грусеньку.
  - Собака отличная, лабрадор, слыхали о такой породе? - загордилась я.
  - Можно я подержу ее, пока вы будете в доме? - спросил он с надеждой. Груся, однако, не согласилась с такой постановкой вопроса и тихонько заворчала...
  - Да я и не собираюсь заходить, - сказал Ванюша, - мы с собакой погуляем, подождем нашу маму Алину.
  - Вы тоже зайдите, - настойчиво попросил парнишка, - собаку можете взять с собой. Она у вас дрессированная? Домашняя?
  - Конечно, очень домашняя и исключительно дрессированная. Пойдем, Ванюш, а то я начинаю замерзать, - и я потянула его в дом.
  В гостиной было полно народу, какие-то мужики, пахло куревом и дешевой кожей курток. Я поискала глазами хозяйку, но не нашла.
  - А, знакомые все лица, - промолвил мужик, сидящий за столом.
  - Здравствуйте, - мы с Ванюшей топтались у порога. Груся вежливо села, боясь гавкнуть, чтобы не выгнали на мороз. А главное, она боялась разлучиться с хозяевами, хотя бы ненадолго...
  Я узнала следователя, ведущего дело Аллы Немиловой.
  - Вполне естественно, - подумала я, - старуха так рвалась пообщаться.
  - А где Людмила Кирилловна? - спросил Ванюша, поглядев на часы. Он еще надеялся успеть ненадолго заглянуть в наш новый дом.
  - Людмила Кирилловна умерла, - ответил симпатичный мужчина лет сорока, посмотрев на меня ясными глазами своей матери.
  - Похож на хозяйку дома. Наверное, это Сергей, ее старший сын, - подумала я. И тут до меня дошел смысл его слов.
  - Как умерла? Что случилось? - я оглядела мрачные лица. - Я только вчера вечером с ней по телефону разговаривала.
  - Она и мне звонила в полночь, - пояснил Сергей. - А сегодня звоню-звоню, никто не отвечает. Я отпросился с работы, приехал, а дверь не заперта. Маму нашел в ванной, уже остыла. В гостиной все перевернуто. Я вызвал скорую и милицию...
  Мы с Ваней молчали, не зная, что сказать. Груся тихо сидела у наших ног. Следователь задавал нам какие-то вопросы, я механически на них отвечала. Потом попросила разрешения сесть: ноги меня не держали.
  - Она умерла в ванной? - наконец, выдавила я из себя. - Но ведь в ванне неисправно проводка, нельзя было ею пользоваться.
  - Я маме то же самое говорил, обещал починить в выходные, - сказал Сергей. - Но она упрямая, ничего не слушала. Боюсь, если она решила, что током не бьет, то можно принимать ванну...
  - А, может быть, это был сердечный приступ? - спросила я.
  - Если бы сердце, то почему дверь открыта, даже взломана, и в гостиной следы погрома? - спросил Сергей. - Вот поэтому я полагаю, что маме помогли умереть. А потом взломали дверь...
  - Что же вы сидите, это ведь дело рук соседей, тех, что проводку повредили в стене. Они могли все подстроить, слышимость через стенку здесь отличная, - я почти кричала на следователя. Он смотрел на меня очень внимательно.
  - Услышали, что она пошла в ванную, - продолжала я, - подождали, пока включит воду, подсоединили напряжение и...
  В углу кто-то всхлипнул. Это был Андрей.
  - Капитан, что там с соседями? - спросил следователь своего помощника.
  - Сидят несколько гастарбайтеров. По-русски не понимают. Похоже, что они ни при чем.
  - Их там было не меньше десятка, а, главное, бригадир, он русский, с ним Людмила Кирилловна как раз и ругалась по поводу мастерской. Бригадир там? - повернулась я к капитану. Он отрицательно помотал головой:
  - Я так понял, он сбежал, а те парни, что остались, ничего не говорят, только трясутся. Ничего, заберем их с собой, проверим регистрацию, найдем переводчика, разберемся...
  Кое-кто вышел на улицу, остались мы с Ваней и Грусей, Сергей со следователем и Андрей.
  - Это все из-за меня, - переживал парень. - Это из-за меня она погибла. Хотела, чтобы по справедливости, хотела помочь мне.
  - Успокойтесь, - строго сказал следователь. - Что конкретно вы можете сообщить по данному делу?
  - Давайте я вам кратко расскажу, о чем речь. А вы решите, стоит ли это внимания или нет. Следователь кивнул, Ваня подсел с Грусей поближе, и я по-быстрому изложила все, чем мы занимались последнюю неделю, начиная с визита в жилконтору. Андрей со своего места поправлял меня, если я допускала неточность...
  - Какого черта вы все это затеяли? Вам что милиции мало? Что вы полезли не в свое дело? - заорал Сергей, покрывшись красными пятнами. Вне себя от злости.
  - Это я виноват, Людмила Кирилловна хотела мне помочь, - лепетал Андрей из своего угла. - Я должен сам был собрать доказательства и идти с ними в милицию. А она решила помочь. Вот чем дело кончилось.
  - Да, кишка тонка вам связываться с господином Ованезовым, - промолвил мой муж. Кем он тебе, Андрюша, приходится? Отчимом?
  - Да я его ни разу не видел, только по телефону общался, - всхлипнул парень. Он мне звонил пару раз, предлагал денег, чтобы я от наследства отказался. Только я не стал с ним разговаривать, как подумаю, что он виноват во всем, так тошно становится...
  - Ладно, спокойно, разберемся, - промолвил представитель закона. - А вы, - он повернулся к Сергею, - прежде чем обвинять других, подумали бы, в чем вы их обвиняете. Насколько я знал вашу мамашу, она сама решила навести справедливость, и никого не слушала. Я ведь с ней по нескольку раз на дню общался по телефону. И хорошо представлял, чем занимается Людмила Кирилловна. Кстати, она очень и очень неглупая и активная женщина была. Побольше бы мне таких работников!
  - Господи, кому она помешала? - сказал Сергей. - Она ведь совершенно безобидная была, только что громко ругалась, а по сути - человеком была очень мягким.
  - И добрым, - сказала я.
  - Что они у нас искали? - Сергей оглядел всех нас.
  - Я думаю, несчастный мобильный телефон, найденный на пожарище, - вслух подумала я. Следователь кивнул.
  - Кирилловна была уверена, что он принадлежал Ованезову, - продолжала я. - И тот в телефонном разговоре практически ей в этом признался. А значит, его алиби - ни к черту. Я выразительно посмотрела на следователя, он снова кивнул:
  - Разберемся. И с ним тоже. Мы ведь руки сложа не сидели, работали...
  В общем, никуда он от нас не денется, доказательств против него достаточно.
  - Давайте, я вам передам все свои записи: тут мы расследовали, то есть опрашивали "подозрительных "владельцев домов, тех, на которых нам указала молодая инспекторша из жилконторы, - я отдала следователю свою тетрадку с записями и зачем-то напечатанные мною письма.
  Следователь аккуратно взял тетрадку, положил на стол:
  - Вот что, вы все кроме Сергея можете идти, если понадобитесь, я вам позвоню, запишите, пожалуйста, еще раз свои телефоны вот здесь.
  - Обратите внимание на участок Емельянова, он самый подозрительный в нашем списке, - ткнула я пальцем в свои листочки. - И, похоже, этот след тоже ведет к Рафику Самуиловичу.
  Следователь снова кивнул. Как сказал мне позднее мой муж, когда я разойдусь, спорить со мной никто не рискует...
  Дома у меня началась истерика. Я винила себя. Ах, если бы я знала, ни за что не оставила бы старуху одну. "Как страшно жить", - подумала я и велела мужу тащить коньяк. Если я не выпью, сойду с ума.
  Дети хотели что-то возразить, но решили, что себе дороже. Они Кирилловну не знали, поэтому весть о ее смерти воспринимали не очень близко к сердцу. Больше всего их волновало то, что я так жутко расстроена.
  Спустя несколько дней мы созвонились с Андреем. Он сообщил, что бригадира гастарбайтеров ищут, он пока скрывается, но это до поры до времени. Деваться ему некуда. А то, что он накануне встречался и шушукался с Ованезовым, сами гастарбайтеры готовы подтвердить под присягой. После того как они посидели в приемнике-распределителе и поняли, что им по большому счету ничего не грозит, вдруг стали вполне прилично изъясняться по-русски. И согласились помогать следствию.
  Ованезову предъявлено обвинение и взята подписка о невыезде, но он не теряет присутствия духа и надеется выкупить участок Немиловой для своей фирмы у ее наследника. Сама-то Алла продавать свой участок не соглашалась ни за какие деньги. За это и поплатилась. Участок Емельянова, как выяснили в милиции, приобрела, естественно та же фирма "Сфера" у "законной" супруги. Наш деятель от недвижимости надеется продать оба участка вместе за огромные деньги. Уже есть возможные покупатели...
  - Андрей, а как же ты? Ты ведь не сможешь распоряжаться наследством еще черт знает сколько времени, пока эта тягомотина не закончится? - спросила я.
  - Да, уж, - вздохнул Андрей. - Я так рассчитывал на эти деньги. Ведь Лизанька согласилась за меня замуж. Теперь вопрос один - жилищный.
  - Как было бы хорошо, если бы Ованезов не зарегистрировал свой фиктивный брак, - рассуждала я. - Пусть судится хоть десять лет, ты и бабушка - вот реальные наследники!
  - Кстати, я хотел спросить, ты ведь записывала в жилконторе данные из свидетельства о браке. Не помнишь, когда этот брак зарегистрирован?
  - Помню, естественно, потому что это дата рождения моего свекра - двадцать пятое августа. Я таким способом частенько запоминаю даты, если могу их ассоциировать с известными мне событиями.
  - Знаешь, - разволновался Андрей. - Похоже, я смогу доказать, что этот брак - липа. И что моя мать не могла присутствовать на своем бракосочетании...
  - Почему?
  - Потому что она в это время лечилась от алкоголизма в одной из подмосковных клиник, и выйти за пределы территории лечебного учреждения не имела возможности. Так что я теперь точно могу доказать, что этот брак не просто фиктивный, он недействителен. В клинике все зафиксировано - кто и когда... Ясно, как божий день, что вместо моей матери на церемонии присутствовала другая женщина! Элементарная подмена...
  - Здорово! Давай, доказывай, не думаю, что это будет очень сложно.
  - Я тоже на это надеюсь, - воодушевился Андрей, и мы тепло распрощались.
  А дома... Который день я не находила себе места.
  - Ну что ты такая грустная? Что нос повесила? Опять винишь себя? Брось, - муж заглянул мне в глаза и расстроился.
  Обычно, я держу себя в руках и стараюсь не выдавать своих истинных чувств. Зачем? Никто не должен страдать оттого, что тебе плохо.
  - Как бы не было тошно, держи спину прямо и виду не показывай, - говаривала моя бабушка, интеллигентка в пятом поколении.
  - Эй, послушай! - муж оживился и посмотрел на меня внимательно, - а что если нам нашу Грусю свести с каким-нибудь супертитулованным кобелем, Чемпионом, нет, лучше Интерчемпионом. Знаешь, какие чудесные щеночки родятся... - и Ванюша мечтательно присвистнул.
  Я невольно улыбнулась, представив себе нашу Грусю в качестве юной мамаши. Заботливо кормящей и вылизывающей ораву пищащих коричневых крошек с розовыми носами и ладошками...
  - Конечно, Ванюша, обязательно, только попозже, она еще совсем молодая собачка, неопытная.
  - Как хочешь... Мне почему-то кажется, что щенки и хлопоты и все, что с ними связано - это как раз то, что нам сейчас нужно.
  Я вздохнула и подумала, как мне повезло с мужем...
  И с детьми...
  И с собаками...
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"