*****
На третий день свершилось чудо.
Открылась дверца - вышел я.
Глаза мои, захлопав грустно
спросили тихо - ну и что?
Меня, однако, не спросили,
Зачем тут я? Кто я такой?
Никто не интересовался,
Откуда взялся сам собой.
В недоумении шагал я
По гулкой, мрачной мостовой,
Как вдруг колонны две, навстречу
Друг-другу встретились, и я
Среди людей в комбинезонах
И с одинаковыми лицами стоял.
Комбинезоны по стандарту
На них надеты, а их лица
Своим тупым однообразием
Унылых черт меня сразили.
Я шёл, заглядывая в лица
Тупых существ, что проходили мимо,
И думал, что хоть каплю смысла
Вложить в их мозг необходимо.
Остановился я в раздумье,
И взглядом проводив колонну,
Я погрузился в мир иллюзий.
Когда ж очнулся - было поздно,
И понял я, что провожаю взглядом
Колонну номер два, и смысл,
Который подарить хотел я существам,
Исчез... Так я остался один.
*****
В избушке старой и больной жила старушка одиноко.
Восьмой десяток ей пошёл - хоть крепок зуб, да с оком плохо.
А рядом в домике простом - четыре стенки, крыша, дверь
Седые волосы считал старик, хоть зуб неймёт, но оку верь.
И вот насмешница судьба тропинками по лесу побежала.
Не утомила дедушку ходьба, и вот избушка перед ним предстала.
Что ждёт меня за дверью той? - подумал старичок почтенный -
Тюрьма, сума или разбой, или быть может ад кромешный?
Сложив свой груз судьбе на спину, толкнувши дверь, старик вошёл.
Присел к остывшему камину, и вот какую речь завёл :
"Давно со мной случилось это, кругом кандальный звон стоял,
И я, рукой костыль сжимая, в Сибирь далёкую шагал.
Когда же рука под подкладом шинели внезапно наткнулась на горстку махорки,
Хромать перестал и воспрял даже духом, соседей своих распотешить задумал.
Смотрите, ребята, чего я нащупал в подкладе шинельки своей фронтовой.
Приличную жменю чудесной махорки! Покурим, ребята, отвлёкся конвой.
Но тут конвоир, заподозрив измену,ко мне бодрым шагом точас зашагал.
Волыной своей мне уткнулся в пчёнку, ишапку подставив, сказал - насыпай!
Потом кандальники смотрели, сжав кулаки и стиснув зубы,
Как их мечты и сны сгорают, и думали при этом грубо:
Когда ты, подлая скотина, работать не желая, водку жрал,
Другие люди гнули спины и обустроили Урал.
Потом рванулась к власти банда горлопанов,
И ты на площади "да здравствует!" кричал.
Теперь ты гонишь по дороге арестантов, не получив того, что вождь наобещал."
Замолк старик и закурил цигарку, и несколько мгновений помолчал.
Потом вздохнул и головою свесясь - Эй, правда, выходи... - он тихо прошептал.