Место было скверное, гиблое. Непроглядная темень, промозглая сырость пробирающие до костей сквозняки. Серый в полном отчаянии пробирался по едва различимой тропе, то обходя ребристые на ощупь глыбы, то ухая в зловонную, жадно чавкающую жижу. Он никак не мог вспомнить, где он и как сюда попал. Вероятно, допившись по обыкновению до невменяемости, он проехал на электричке свою остановку и спросонья выскочил на каком-то полустанке. Каждый раз одно и то же.        Казалось, он шел целую вечность. Наконец, обогнув очередное препятствие, Серый заметил проблески приглушенного света. Слава Богу! Первое, что бросилось в глаза - это громадный пёс жутковатого вида, лежащий перед мрачными воротами, преграждавшими путь. Пёс, урча, что-то грыз. Серый пригляделся, и его обильно стошнило - в этом "что-то" он признал человеческий позвоночник.        - Да ты, Серый, слабак! - профырчала псина, оторвавшись от лакомства, - А сам-то как своего лучшего друга Вадима схавал? Ты бы видел это со стороны!        Серый вспомнил, как пару лет назад подставил Вадима крайним в одной совместной, сомнительной сделке, и тому пришлось продать московскую квартиру и уехать вместе с женой и двумя детьми в провинцию к дальним родственникам. Вадим писал пару раз, но, не получив ответа, исчез из его жизни. От нахлынувшего вдруг стыда Серого опять начало выворачивать наизнанку.        - Ладно, заканчивай! - гавкнул на него пёс, - Ишь какие мы сентиментальные. С благополучным тебя прибытием, Серый. А я Цербер, просто Цербер. Не обессудь, но врата я для тебя распахивать не стану - не велика птица! Да они и не открывались не знамо сколько - приржавели, поди. Давай выбирай, что тебе откусить?        - ??!!!        - А это здесь такая пропускная система. Хотя теоретически ты имеешь право отказаться. Как вот этот, - и Цербер мотнул мордой в сторону останков, которыми только что закусывал, - Но тогда ты даже в Ад не попадешь.        - А куда же я тогда попаду?        - А вот сюда - пёс неуклюже плюхнулся на задницу и похлопал себя по брюху. Вид у него при этом был прекомичный.        - Варианты ещё имеются? - деловито поинтересовался Серый.        - Есть-есть, как не быть. Ты можешь сесть на мое место и пропускать прибывающих грешников. Работка непыльная, только скучная. Народец чаще пресноватый попадается. Это только кажется, что грешники сплошь и рядом - ребята с перчиком и хренчиком. На самом деле в них одно дерьмо. Откусишь болезному руку, а оттуда как попрет! А ведь в обязанности стража входит и уборка территории. Ты думаешь, по каким болотам и буеракам ты сюда пробирался? Это я от ворот отгребаю.        Серый представил, сколько ему пришлось вынужденно хлебнуть по пути, и его опять начало мутить.        - Хватит блевать-то - не в хлеву ведь. Так пойдешь на мое место, или тебе ногу откусить?        - А сколько я...? - хотел поподробнее расспросить Серый, но Цербер оскалил зубы:        - Не на базаре! Да - нет - и дело с концом.        - Да...        Серый, судорожно позевывая, почесывал задней лапой за ухом, пытаясь выудить вошь, когда на тропинке показалась согбенная, громко матерящаяся фигурка.        - Ба! Да знакомые все лица - это же Грек, кинувший его на десять штук баксов.        Грек приблизился и с ужасом уставился на Серого.        - Что, Грек, *издец пришёл? - ласково спросила дьявольская собачка, облизываясь, и с удовольствием откусила ему головку. <май 2007>