История эта, страшная в своей банальности и безысходности, началась
чуть менее тридцати лет назад. Хотя... С точки зрения генетики, вероятно,
гораздо раньше. Потому что не надо быть специалистом, чтобы
усмотреть в судьбе "героев" определенный посыл, доставшийся им по крови.
Вот только оправдывает ли это их жизнь: тусклую, заскорузлую, пьяную,
закончившуюся трагически как минимум для одного из них? А по большому
счету,- и не только для них самих...
ПЯТЕРО ПО ЛАВКАМ
Иван был старшим из детей в семье, подобные которым принято называть
неблагополучными. То есть не то, чтобы совсем неблагополучную, но даже по
"совковым" меркам
статус "приличной" чете Титковых и их пятерым детям присвоить было сложно.
Анна Ивановна, сама выросшая в многодетной семье без отца, погибшего в
Отечественной, женщина была малограмотная и трудилась на УМПО (тогдашнем
УМЗ) станочницей низкой квалификации. Там же на заводе познакомилась и
с мужем, Семеном Антоновичем. Тоже станочником, но высокой квалификации,
освоившим рабочую премудрость еще в военные годы пацаном с фабзавуча.
Знакомство плавно перешло в свадьбу, свадьба,- в пятерых ребятишек и
трехкомнатную "хрущевку", вместо положенной пятикомнатной. Семен Антонович
был не дурак выпить, Анна Ивановна, яростная противница спиртного, постоянно
была с мужем из-за этого в контрах. Так что скандалы в семье были явлением
обыденным. Тем более что денег на всех семерых всегда не хватало, несмотря
на достаточно высокие заработки главы семьи. И потому когда Иван, окончив
училище, пошел на завод и стал прилично зарабатывать, мать вздохнула
с некоторым облегчением. Ладно хоть старший теперь стал помогать, все полегче.
И еще молила Бога чтобы не стал пить как отец, чтобы не передалась зараза
по наследству...
Иван и не пил. И не курил. Вкалывал, помогал родителям тянуть младших.
Пока не пришло время служить. Два года в ракетных войсках пролетели быстро,
и однажды ночью в квартире Титковых прозвучал настойчивый звонок, и на
вопрос :"Кто там?.." уверенным баритоном Ивана ответили:"Свои..." А на
пороге стоял и он сам: мускулистый, подтянутый, в ладно сидящей форме с
начищенными до зеркального блеска нагрудными знаками за отличную службу.
Две сестренки к тому времени скоропалительно вышли замуж и жили
отдельно. А в их комнате Анна Ивановна, прибавки к бюджету ради, поселила двух
сельских девчонок из ПТУ, Ирину и Валю, поскольку денег по-прежнему не
хватало. И ничего удивительного в том, что Иван с Валентиной, постоянно
находясь в одной квартире, быстро нашли общий язык. Ля-ля, тополя... Вскоре
Иван заявил матери с отцом что теперь, как порядочный человек, он просто
обязан жениться.
УВИДЕТЬ УФУ И... ЗАЛЕТЕТЬ
Валентина от своих деревенских сверстниц отличалась немногим. Была младшей
дочерью из двоих детей своей матери-одиночки, похоронившей мужа когда дочери
не было и десяти лет. По деревенским слухам, в которых Антонину иначе
как курвой гулящей не называли (за глаза, разумеется), мужа она в могилу
загнала, выжав из него все соки. Валька, в общем, девочкой была хорошей.
Прилежно училась, с хорошим дипломом окончила школу. Занималась в клубе
в самодеятельности и мечтала стать артисткой. Хотя таланты
ее, надо сказать, были достаточно посредственными. При этом имела довольно
привлекательную внешность, если бы не вульгарность поведения и некоторая
лошадинность одуловатого лица. И еще острое, болезненно-брезгливое неприятие
деревенского быта. Поэтому вопрос жить ей в деревне или городе для нее
не стоял. Он был решен давно и окончательно: ей, любимой, жить только в
городе. Не царское это дело крутить хвосты колхозным коровам и морозить
интимные части тела в холодном сортире на задворках. И план был,
как вырваться из деревни. Простой, как все гениальное, и древний, как изворотливый
женский род. А именно: уехать на учебу в Уфу, познакомиться с молодым
городским, окрутить, затащить в постель и женить на себе. А потом прописаться
в его благоустроенную квартиру и зажить в свое удовольствие...
Первая часть плана удалась блестяще. Молодой, горячий и охочий, после
армии, до баб, Иван в постель запрыгнул резво. Со второй частью плана получилась
заминка. Объект Валентина выбрала не самый удачный. Практически сразу
после свадьбы заведя разговор о своей законной прописке в трехкомнатной
"хрущевке" Титковых и дальнейшем ее размене, она в ответ получила внушительный
кукиш под нос от Анны Ивановны. С соответствующими комментариями и выражениями,
в которых новоявленная свекровь, сама деревенская, никогда не стеснялась.
Дескать, жить,- живите ради Бога, но о размене даже не заикайся. У меня еще
вон двое младших подрастают. Да и с дочерьми-скороспелками не известно еще
как сложится.
Словом, дело вскоре дошло до скандалов. Валентина на благоверного давила,
он давил на мать и отца и все кончилось откровенной конфронтацией, после
чего Анна Ивановна просто указала снохе на дверь. С ней вместе, разумеется,
ушел и Иван. С год скитались с родившейся дочкой по съемным квартирам,
а потом уехали в родную и так не любимую деревню Валентины.
ВОТ КТО-ТО С ГОРОЧКИ СКАТИЛСЯ...
Устроились в деревне, надо сказать, по тогдашним меркам очень даже неплохо.
Пожив какое-то время у матери Валентины скопили на небольшой домик, обстановку,
мотоцикл и цветной (роскошь по тем временам!) телевизор "Фотон", стоимостью,
насколько помню, под девятьсот рублей. Была такая возможность. Иван устроился
грузчиком на Благовещенский комбинат минеральных удобрений, за вредность
и каторжный труд получал до шестисот рублей в месяц. Правда, содержала
его Валентина только лишь как рабочего быка, в условиях самых неприхотливых.
Мотался Иван на работу ежедневно за тридцать километров на попутках, питался
кое-как, чаще яичницей с лучком с грядки, ходил в одной и той же одежке.
Но пахал. Тем более что родился сынишка и расходы на содержание семьи
увеличились. То есть, на содержание жены и детей. Сам он довольствовался все
той же неприхотливой пищей и одеждой. Полки и отделения шифоньеров ломились
от одежды и белья Валентины и детей. Валентина, временами, даже
ленилась стирать белье, просто выбрасывая его и покупая новое. Благо муж
деньги приносил исправно и немалые. Сама она работой не перетруждалась,
устроившись заведующей сельским клубом, открывая его один раз в день на
киносеанс и дискотеку с танцами-шманцами и пьяными молодежными разборками.
Словом, времени свободного было хоть залейся, поскольку и на детей она
много жизненных сил тратить не стремилась, держа их на том же полуголодном
пайке что и Ивана. И так продолжалось до тех пор, пока Иван впервые не
застал ее в постели с чужим дядей, залетным художником из райцентра...
Избил ее Иван люто. Только что не покалечил. Отсидел за бытовое хулиганство
пятнадцать суток и... запил. Да так, как может пить только русский мужик
с горя: постоянно и беспробудно. Пил дома, скупая самогонку у известных
в деревне перегонщиков. Пил на работе с мужиками, благо выпивка была дармовая.
Дешевое вино для брожения удобрений привозили с Закавказья составами. За
какой-то год он опустился, сгорбился и постарел лет на десять. Валентина
тоже не отставала, тем более что и раньше, за компанию с матерью, выпить
была не дура... В общем, диспозиция такая: Иван пьет на работе, Валентина
в деревне, и дети брошены. Хорошо если бабка будет тверезой и вспомнит
о них, накормит хоть чем-то и спать к себе приведет. А бывало и так, что
Валентина где-то и с кем-то таскается, Иван "завис" на заводе в обнимку
с канистрой нацеженного дурного вина из цистерны, и дочь с сыном спят в
в пустом и холодном доме, надеясь что мать утром объявится трезвая,
не пахнущая дешевым мужским одеколоном, а отец не станет ее "учить" армейским
ремнем.
Приезжала из Уфы Анна Ивановна, плакала, умоляла сына развестись и честно платить
алименты на детей. Пытались Валентину усовестить соседи, председатель сельсовета,
школьная учительница. Тщетно. Оба опустились за пару лет катастрофически
и безнадежно. Прахом пошел дом, опустел от хороших вещей и мебели, кое-как
содержался огород и малочисленная живность. Да и той вскоре и запах
выветрился в прохудившемся сарайчике. Дети росли...
Дети росли и наблюдали стремительное и бесповоротное падение в болото
своих родителей. Сынишка Антон рано пристрастился курить, лет в четырнадцать
стал втихаря попивать и почти забросил учебу. В развитии он существенно
отставал от сверстников, мало с кем общался. Единственной его страстью
стали лошади, и на конном дворе он пропадал практически постоянно. Едва
дотянув восемь классов, оставшись практически неучем, пошел работать
скотником. Старшая, Света, рано вышла замуж. Тоже за городского. Чем-то
очень похожего на ее отца: честного, работящего но слабохарактерного и
к тому же с подорванным здоровьем. Родители к тому времени спились окончательно.
Отец остался инвалидом, замерзнув однажды зимой по пьяному делу в поле,
по пути с работы домой, и отморозив пальцы на руках и ногах. К тому
же лишился тридцати процентов зрения после принятия "на грудь" синтетического
пойла, и остался полуслепым, согбенным, худым и страшным стариком в
свои неполные пятьдесят лет. Но это случилось уже после самого трагичного
в этой семье...
С ТРУПОМ В ОБНИМКУ
С годами Валентина от постоянных попоек и битья мужа подурнела, окончательно
растеряла следы былой привлекательности и как женщина не котировалась
теперь даже у командированных в колхоз на уборку шоферов. Из клуба ее
попросили, за аморальное поведение и пьяные разборки с Иваном. Устроилась
она посудомойкой в открывшееся кооперативное кафе на проходящей рядом
с деревней трассе, где ее моральный облик мало кого интересовал а возможностей
напиться было хоть залейся. Чаще всего зарплату она получала "натурой":
немудрящими продуктами и выпивкой. У Ивана заработки с приходом перестройки
пошли на убыль, от былого благополучия не осталось и следа. Теперь они
пили вместе, дома. Пили, скандалили, дрались...
Однажды, когда выпивка кончилась так не кстати (а когда она кончается
кстати?), "догнались" какой-то гадостью, привезенной Иваном с работы. Лафа
с халявным вином к тому времени кончилась, с отделением от Союза Закавказья,
и завод работал на синтетической гадости, получившей в народе прозвание
"шадым". Вот им и "догнались". А на утро, когда Иван проснулся, Валентина
уже остыла. Отравилась. Но это выяснилось только после вскрытия и экспертизы.
А поначалу Ивана забрали в райотдел как подозреваемого в убийстве и предложили
ему весь спектр "услуг" данного "пансионата": от угроз и требования чистосердечного
признания в убийстве, до "слоника" и "вертолетика", повредив и без
того уже не богатырское здоровье. Жаловаться он ни на кого, естественно,
не стал когда выяснилось что убийства не было (кто примет всерьез слова
испитого деревенского бича?) а был несчастный случай.
Во всяком случае не было прямого убийства. Здраво рассуждая, вгонял он
Валентину в гроб. И она сама стремительно катилась к этому. Только судьба
распорядилась так, что сердце не выдержало у нее у первой, и оставила
она Ивана жить с... Осознанием своей вины?..
ФИНАЛ?
Сейчас дом в деревне безнадежно заброшен всеми троими. Иван живет в Уфе,
в примаках у какой-то алкоголички, сын которой недавно скончался от передозировки
наркотиков. Света живет со своим мужем-тряпкой, вьет из него веревки. работает
дворником в одном из уфимских ЖЭУ, растит ребенка и... гуляет от мужа
и пьет. Антон женился и развелся, оставив жену с ребенком. Живет у сестры.
Работает с отцом на оптовом продуктовом складе разнорабочим.
Оба пьют немеряно. Мизерная зарплата улетает в два-три дня, потом начинается
житье-бытье за счет ассортимента склада, в счет зарплаты. Антон удивительно
похож на своего отца. Но не того, молодого, симпатичного, сильного и работящего,
а нынешнего: дряхлого, испитого и сгорбленного. Неучем он так и остался,
едва умеет расписываться в ведомости на зарплату, и уже год мечтает заплатить
за учебу и выучиться хотя бы на электрокарщика. Необходимые полторы тысячи
рублей собрать никак не удается...
Света тоже поразительно похожа на свою мать: то же одуловатое лицо с хитрыми
лисьими глазами и грубоватыми чертами, та же вульгарность в поведении.
Характером очень похожа на Ивана: простодушна и честна. С предельной
честностью наставляет мужу рога, и простодушно не скрывает этого. Тот молчит
и терпит. Надолго ли?..
Надо бы закончить какими-то высоконравственными словами, но нет их. Да
и нужны ли они? В новинку ли то, о чем написано? Так живут не единицы семей,
не десятки и даже не сотни. Так живут тысячи. Десятки тысяч. Может быть,
сотни... Рядом со мной. Рядом с вами. Так чем же страшна эта история? Да именно
своей обыденностью. Своей бытовой заурядностью. Хотя, если бы я добавил
кое-какие подробности, то получился бы неплохой триллер, читать
который людям впечатлительным не рекомендуется. Делать я этого не стал.
Ни к чему смаковать грязь.
Как-то в одной компании довелось мне стать свидетелем дискуссии на тему:
зависим ли
человек от обстоятельств, или же судьбу свою устраивает он сам? И даже
какие-то проценты пытались вычислить: насколько? Я в той дискуссии участия
не принимал. Для меня такой вопрос не стоит. Однозначно, очень многое
зависит от человека, его воли, целеустремленности, твердости характера. Бывает
так, что и в самых неимоверных условиях люди сохраняют свои честь и человеческое
достоинство. А свинью можно и в царский дворец поселить, все равно лужу найдет.
Обстоятельства только корректируют поведение индивидуума. Тот самый генотип,
что достался нам от предков. Но и его можно изменить, имея сильное желание
и волю. Иначе жизнь общества, учитывая наследственную зависимость и закон
геометрической прогрессии, превратится в кошмар. Не говоря уж о том, кому
наследственность досталась не самого лучшего свойства...