Белоус Олег
Физиков обижать чревато...

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками Юридические услуги. Круглосуточно
Оценка: 10.00*5  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Конец XXI века. Миром правят "суперы" - генетические аристократы, могущественные и живущие сотни лет. Обычные люди, "натуралы", - лишь расходный материал в их играх. Физик Марк Воронов, став пешкой в этой игре, оказывается в числе первых колонистов Красной планеты. Вскоре он понимает: грандиозный проект терраформирования - лишь прикрытие. На Марсе скрыта древняя тайна, способная уничтожить старый мир и открыть дорогу к новому этапу эволюции... Жесткие губы Марка Воронова едва заметно искривились в легкой улыбке. Сквозь иллюминатор он видел бескрайние просторы ржаво-красной пустыни, под небом странного, словно обрызганного чьей-то кровью, цвета. Они уходили к необычайно близкому горизонту. Зрелище было величественным и подсознательно угнетающим безжизненной чужеродностью. Сверху смотрело тускло-белое солнце - удивительно маленькое, не алое, как на Земле. И невольно вспоминалось чьим именем названа планета: именем грозного бога войны - Марса!
  Я - кара Господня. Если вы не совершали смертельных
  грехов, Господь не пошлет вам кару в лице меня!
  
  
  Когда ты смотришь в бездну,
   бездна тоже смотрит на тебя
  

Предисловие

  
  Жесткие губы Марка Воронова едва заметно искривились в легкой улыбке.
  
  Он стоял в шлюзовой и смотрел в иллюминатор. Пейзаж Марса подавлял чужеродностью. Бескрайние просторы рыжевато-коричневой пустыни под странного, розового цвета небом, словно хранившим тайны древних цивилизаций, уходили к необычайно близкому горизонту. С неба смотрело солнце - удивительно маленькое, не алое, как на Земле, а тускло-белое. У дальнего горизонта пробивала муть неба гигантская гора, будто размашисто нарисованный тушью по окрашенной в бурые цвета бумаге. Что это было? Павлина? Аскрийская? Он, земной физик, плохо ориентировался в марсианской топографии. (гора Павлина - потухший вулкан на Марсе, расположенный в провинции Фарсида, рядом с марсианским экватором. К северу от него находится вулкан гора Аскрийская, а к югу - вулкан гора Арсия).
   'Черт возьми, вот я и на чертовом Марсе! Здесь будет первое настоящее поселение за пределами Земли. Все прежние станции и заводы на орбите и Луне - игра в песочнице на заднем дворе Земли. А это - дальнее Заземелье. Суровый, чужой, но отныне Марс наш'.
  
  И пусть его доставили сюда против воли и Марс был для него огромной, величиной с планету, тюрьмой, без права возвращения на Землю. Сквозь горечь и злость пробивалось другое чувство - гордость. Необъяснимая, иррациональная гордость пионера. Ему предстояло не просто выжить - силой воли и упрямства доказать планете: человек не просит разрешения. Человек приходит и строит. Он никогда не думал, что жизнь примет такой неожиданный поворот. Еще совсем недавно он вел размеренную жизнь вполне обеспеченного, семейного человека. Работал в уютной лаборатории на Земле, в прекрасном древнем городе Белграде и коллеги сулили ему блестящие перспективы.
  
  Недолгое шипение, пока земной воздух откачивался из шлюза посадочного модуля 'Енисея'. Сигнальная лампочка на стене загорелась зеленым. Тяжелые двери бесшумно распахнулись, он постоял, собираясь с духом и, шагнул на марсианскую поверхность. Сердце забилось чаще. Несмотря ни на что он не мог не волноваться - не так много людей побывали так далеко от родной планеты.
  
  'Господи, зачем я сюда попал? Но он не жалел о своем решении - путешествии в один конец. Он уплатил адекватную цену!'
  
  Марк оглянулся. Никогда он не предполагал, что кривая жизни забросит так далеко от родной планеты и близких. При мысли о жене и детях сердце болезненно сжалось, и он усилием воли прогнал эти мысли.
  Трудно представить ощущения человека, который позавчера по собственным биологическим часам лег в камеру сна, вчера проснулся на корабле в дальнем космосе, а сегодня стоит на почве чужой планеты.
  Марк услышал негромкое гудение электромоторов и обернулся. Из невидимого ему грузового шлюза один за другим выезжали из-за угла спускаемого аппарата автоматические погрузчики и разгружали надувные модули будущего поселения на песок. Несколько 'танчиков' универсальных инженерных роботов (УИР) деловито копались отвалами в грунте, роя котлованы под жилища - для защиты от космической радиации будущий город будет в основном подземным.
  
  В наушниках щелкнуло, и привычный баритон, начальника будущей базы разрезал тишину:
  
  - Воронов, как слышите меня? Прием!
  
  Марк сжал губы в злобную строчку.
  
  - Слышу хорошо, - он откашлялся - в горле запершило, словно туда попала марсианская пыль, - Все в порядке, приступаю к осмотру территории.
  
  - Не торопись. Хорошенько осмотри периметр, - связь оборвалась.
  
  Он осторожно шагнул по марсианской почве, и следы, глубокие и четкие, остались в рыжем марсианском грунте, словно памятники человеку, стремящемуся покорить новый мир.
  
  Он сделал шаг. Второй. Марсианская пыль, поднятая ботинком, осела медленно, торжественно.
  
  Непривычная гравитация делала походку кинематографично-медленной, но с каждым движением Марк все больше привыкал к новым условиям.
  
  И в этой тишине вдруг отозвалось эхом давно заученное, почти забытое - чувство первой строчки новой книги. Не его диссертации. Главы из книги, что пахла старым переплетом и обещанием приключений. Где капитан Блад принимал командование белопарусной шхуной. Где Д'Артаньян впервые скрещивал шпагу с врагом - мерзавцем. Где Сайрус Смит осматривал только сто открытый берег.
  
  Марк Воронов ставил отпечаток подошвы на пыли Дальнего Заземелья. И этого было достаточно. Больше, чем достаточно.
  
  ... Сверкающий медными листами форштевень пиратского корабля не рассекал темно-зеленую вест-индийскую волну, в ушах не звучал свист рассекаемого ветра, а в руке не лежала рукоять абордажной пиратской сабли. Но в груди бушевало то самое, давно забытое чувство - чувство безграничной свободы, чувство форштевня, рассекающего волну неизведанного моря. И пусть его корабль был сшит из титана и кевлара, а море было из ржавой марсианской пыли - он был его капитаном.
  
   И, пожалуй, так он не был счастлив ни разу за прожитые сорок лет.
  

Глава 1

  
  Весна, за четыре месяца до высадки 3-й марсианской экспедиции.
  
  У Белграда собственная главная артерия - улица князя Михаила, сербский аналог Арбата или Невского. Ее воздух густ от ароматов жареной плескавицы, свежего кофе, пыли старых книг и аромата истории. Все здесь дышало южнославянским духом - непокорным и горьким, как полынь. По обеим сторонам, словно стражи эпох, выстроились здания - тяжеловесный неоренессанс и неоклассицизм соседствует с ажурной эклектикой, чьи фасады испещрены балкончиками-клетушками и причудливыми орнаментами, Это создавало ощущение наслоившегося времени.
  
  Неторопливые горожане, любопытные туристы, снимающие взмывающие в небо шпили сербских православных церквей и, завсегдатаи кафе, часами сидящие под полосатыми тентами за столиками уличных кафе, здесь - лишь часть пейзажа. Не пройдя по его булыжникам, не узнаешь настоящего Белграда, чья история тянется от древнеримского Сингидунума.
  
  К одному из особняков, окрашенному в теплый, выгоревший на солнце охристый цвет, бесшумно подкатило робототакси и остановилось. Через миг из дверей вылетел Марк Воронов - ухоженная бородка, усы, залысины, которые он не скрывал, а носил с видом человека, которому нечего доказывать. В XXI веке исправить это - не проблема, но дорого, весьма дорого, а он предпочитал вкладывать деньги в обожаемую семью и детей. В руке он лихо зажал бумажный пакет с логотипом престижной сети супермаркетов 'Фреш' - видимо, с сюрпризом для домашних.
  
  - Берегись! - ломкий, подростковый голос позади.
  
  Марк шарахнулся в сторону. Ничуть не беспокоясь о прохожих, мимо промчалась, балансируя на тихо шипящих ботах, (аналогах роликовых досок, только левитирующих), стайка подростков в разноцветных шлемах и наколенниках. Девочка лет тринадцати проскочила между мамашей с коляской и двумя совершенно седыми пенсионерами, едва не врезавшись в угол здания. Досадное происшествие не ухудшило отличное настроение Марка. Буквально подлетел к подъезду дома на ходу мазнув взглядом по рекламе очередного блокбастера на стене. Что-то на тему Панафриканской войны 2071 года.
  
  Через пару минут мигнул световой индикатор на двери квартиры - искусственный интеллект квартиры узнал хозяина; щелкнул замок, и дверь открылась.
  
  - Я уеду жить в Белград, я уеду жить в Белград. А потом в Москву! - напел он слегка фальшивя. Голос эхом отражался от стен, наполняя пространство радостными вибрациями, - Дорогая, поздравь меня! Я почти гений! - выкрикнул он, не сдерживая переполнявших эмоций.
  
  Он был самым счастливым человеком на свете! Ладно пусть не самым, но одни из самых счастливых и это не подлежало сомнению.
  
  Он был счастлив. Безоговорочно, до головокружения. Сомнений не оставалось.
  
  С детства Марк бредил единой теорией поля - Святым Граалем физики. Десятилетия наука топталась на месте, словно слон в посудной лавке, порождая горы сложной математики, но не давая прорыва. Теория более-менее сносно описывала строение материи на уровне молекул, атомов и нуклонов, но все пути вглубь микромира упирались в незримые, но непреодолимые барьеры. Физики десятилетиями усложняли теорию, вводили новые измерения, придумывали головоломные способы перенормировки, но вместо прорыва - лишь горы изощренной математики, за которой терялась сама физическая суть. И вот он, Воронов, нашел частное решение. Не великое открытие, но уверенный шаг вперед. Его хвалил сам завлаб. В руке он крепко держал бутылку вина - такой повод непременно необходимо отметить! Тем более что впереди ждали два долгожданных выходных дня.
  
  Квартира встретила непривычной тишиной. Уютная двушка в центре Белграда, которую они снимали тринадцатый год и понемногу копили на покупку жилья в Москве, всегда наполняла жизнь и тепло. Везде идеальная чистота, детей не было: старший - в школе при русском посольстве, младшая - в детском садике там же. В прихожей - человекообразная фигура - заряжался от розетки домашний робот по имени Мвамба - незаменимый помощник домохозяйки - его купили, когда стало ясно, что Анна беременна Егором.
  
   Но где же она сама? Она обещала дождаться!
  
  - Анна? - но в ответ - молчание. Марк недоуменно пожал плечами. Что-то случилось? А почему тогда не предупредила? Непонятно!
  
  Он заглянул в детскую и на кухню - никого, тишина, только из окна доносился едва слышный человеческий гул, а из закрытых кастрюль на плите тянуло аппетитным ароматом. Заскочил в спальню и, взгляд зацепился за идеально белый прямоугольник на примятой ткани постели. Он выглядел так инородно, что Марк невольно насторожился. От ликования не осталось и следа. Медленно, словно сапер к взведенной мине, приблизился и поднял листок. Всего несколько наспех нацарапанных почерком жены строк: 'Меня не ищи. Я нашла другого мужчину и полюбила его. Прости, если можешь, ты же знаешь - я всегда была дурой. Будьте счастливы без меня'. Слово 'счастливы' резануло глаза особой, леденящей сердце жестокостью.
  
  Еще днем он строил планы на год вперед, а к сейчас... Его мир рухнул, оставив после себя оглушительную пустоту.
  
  'Родители Марка владели небольшой частной лабораторией, занимавшейся исследованиями и производством высокотехнологичной продукции. Они совершили открытие, которое заинтересовало один из фондов Рокфеллеров, но наотрез отказались его продавать. История закончилась в лучших традициях уголовной хроники: гибель 'при невыясненных обстоятельствах', лаборатория, внезапно оказавшаяся по уши в долгах, и ее таинственный переход к сомнительным личностям. Уже повзрослев, Марк выяснил, что все эти личности были связаны с тем самым заокеанским фондом.
  
  Словом, история грязная. Но что, в сущности, может сделать полиция, когда в дело вступают интересы транснациональных гигантов? Чьи бюджеты сопоставимы с ВВП целых стран, чье влияние на медиа - абсолютно, а 'частные военные компании' - всего лишь благообразный ярлык для армий, превосходящих по мощи вооруженные силы иного государства.
  
  О той, прошлой жизни и о родителях он почти не помнил - был слишком мал, когда они погибли. В памяти остались только сильные мужские руки, подбрасывающие его, хохочущего, к потолку.
  
  Воспитывала сироту жившая в Подмосковье бабушка, бывшая для него всем. И семья для мальчишки, отчаянно скучавшего по родителям, была понятием святым. Друзья считали Вороновых идеальной парой, да и сами они за годы совместной жизни ни разу не дали повода усомниться в прочности союза.
  Не может быть! Нет! В голове скрипели и искрили от напряжения извилины, мельтешили догадки, варианты, идеи и просто обрывки мыслей. Сердце ныло, в висках толчками билась кровь. Странное существо человек - не признает очевидного, надеется на чудо, а если чуда не произошло, в беду все равно не верит. Хотя вот она, беда...
  
  Это какое-то чудовищное недоразумение. Анна вот-вот появится на пороге и со смехом объявит, что это всего лишь розыгрыш. Глупый, чудовищный розыгрыш! И мы посмеемся. Наверное...
  
  Марк ринулся к шкафам, лихорадочно ткнул в сенсор. Створки синхронно распахнулись, до боли пахнуло таким знакомым, таким родным запахом ее духов. Полки зияли безжалостной и оглушительной пустотой: ни разноцветных платьев на плечиках, ни аккуратных стопок белья - ничего.
  
  И лишь на верхней полке, в кромешной тишине, стояли ее куклы. Анна коллекционировала куклы, но не фарфоровых красавиц - она собирала неказистых, сломанных, с отбитыми конечностями и стершейся краской. 'Лечила' их, шила им новую одежду. И потом придумывала каждой свою, непременно печальную, историю. И теперь они молча смотрели на Марка своими стеклянными глазами - безмолвные свидетели того, что от ее жизни здесь не осталось ничего. Кроме них.
  
  Опустошение ударило, почти физически. Он не сел - рухнул на край постели, сломленный неподъемной тяжестью потери. В звенящей тишине в голове пульсировала одна мысль: 'Она ушла. Ушла'. Еще минуту тому назад в жизни все было хорошо, и он игнорировал все сложности мира конца 21 века, все его несправедливости. Он был профессиональный ученый и 'парил' в сфере чистого разума и увлекательном мире субъядерной физики, был выше грязи окружающего мира. Но миг и мир еще одному идеалисту доказал, что это не так - с размаху ударил нечищеным сапогом гопника в лицо. Одна из двух опор, дававших силы жить, - семья разрушилась и, вместе с ней и налаженная жизнь. Анна была для него всем - их взаимоотношениям завидовал весь институт и, от предательства у него подкосились ноги. Он почувствовал себя не просто обманутым, а стремительно пустеющим, как будто из него вытекли все чувства, оставив после себя лишь огромную, зияющую пустоту, холодную и безвоздушную, как вакуум.
  Он замер посредине спальни. Последний шанс. Последний. Откашлялся - горло сжимал спазм.
  
  - Домовой, - произнес хрипло, - а где Анна?
  
  - Марк, - откликнулся через миг домашний искусственный интеллект, - она собрала чемодан и четыре часа тому назад вышла из квартиры. Адрес не оставляла.
  
  Слова 'четыре часа тому назад' прозвучали приговором. Ноги стали ватными, он почувствовал, как пол уходит из-под ног и пошатнулся.
  
  И в эту же самую секунду страшную тишину разорвал резкий, требовательный звонок телефона. Марк вздрогнул, словно от толчка. Посмотрел на экран - напоминание: 'Ясли. 17:00'. Пора ехать забирать дочку...
  
  Тело двигалось на автомате, отдельно от парализованного горем разума. С застывшим, ничего не выражающим лицом-маской, поднялся и двинулся вмиг постаревшей, грузной походкой на выход из спальни. Ему еще предстояло понять, осознать уход жены и собраться с силами для встречи с дочерью.
  
  Четыре дня. Четыре бесконечных дня прошли с того момента, как Марк Воронов узнал, что жена ушла к другому. Четыре дня, за которые его налаженная жизнь самовлюбленного эгоиста, уверенного в исключительном праве на успех, превратилась в кромешный ад. Его будущее всегда виделось ему ослепительным: Нобелевская премия, институты, борющиеся за его внимание, всемирная слава. Что до прочих неудачников, тех, кто не сумел выгрызть у судьбы шанс, - о них он думал мало. Лишь смутно допускал, что каждый из них мог бы стать если не гениальным физиком, то уж по крайней мере уважаемым профессионалом.
  
  И все это рухнуло. Сгорело в одночасье.
  
  В спальне с наглухо закрытыми окнами - удушающая духота; спертый, тяжелый воздух пропитан спиртным и протухшей едой. За окном красный сплюснутый круг солнца сползал к горизонту, не по-весеннему затянутому антрацитовыми тучами, и в комнате - вечерняя полутьма. В молчаливых громадах домов одни за другими вспыхивали сиротливые огоньки окон. На трехногом переносном столике перед Марком на кровати в линялых растянутых штанах и накинутой на голое тело куртке, - наполовину пустые бутылки из-под водки и пива, и заляпанная пальцами рюмка. Между ними сиротливо белела раскрытая упаковка болгарского сыра с надкусанным краем и несколько батончиков подозрительного вида в яркой упаковке. В стене-телевизоре что-то вещали о нарушениях прав человека в французской исламской республике, но Марк не вслушивался.
  
  Алкоголь... - вечный утешитель потерявшихся мужских душ, стал единственным прибежищем. Горьким, обжигающим, но - единственным. Впервые Марк попробовал спиртное на выпускном, в семнадцать лет, и с тех пор позволял себе выпить только по большим праздникам. Теперь же он пил без разбора, закусывая чем придется - даже бесплатной едой для бездомных на основе белка из насекомых. Тупое алкогольное безразличие чередовалось с приступами яростной ненависти к изменнице и отчаяния. Мысли о смерти накатывали волнами, но каждый раз он вспоминал о детях.
  
  Даже в этом состоянии он не забывал покормить Пряника - старенького йоркширского терьера, почти члена семьи. Кто выводил собаку гулять, он не знал и даже не задумывался об этом.
  
  'Дзинь!' - звонкий, надоедливый звук разрывал череп. Марк заторможено повернулся к телефону, почувствовав, как в висках застучало.
  
  - Заткнись, сука!!! - взревел, рука смахнула телефон со стола. Он с глухим стуком грохнулся об пол.
  - Вот так! - произнес довольным голосом потише.
  
  Водка на столе манила влажной прохладой, исходящей искристыми капельками на стекле. Решительно скрутил пробку с бутылки и набулькал в рюмку. Теперь закусить...
  
  Водка огненной струей пролилась по пищеводу. Поднял батончик. Тьфу, какая гадость. Но как закуска сойдет.
  
  Наклонился, пожевывая батончик, поднял с пола телефон и открыл последнее сообщение. 'Уважаемый Марк Александрович, в связи с систематическими прогулами вы уволены'. Сморщился, словно съел что-то кислое, вяло махнул рукой и отшвырнул телефон. Уволили? И черт с ним! Уже ничего не имело значения.
  
  - Дерьмо, - с глубокомысленным видом громко произнес Марк и поднял палец вверх. - Ик... Вся жизнь дерьмо!
  
   Лицо кривилось от эмоций, которые, казалось взорвут его изнутри. Поднял рюмку, несколько мгновений смотрел на нее стеклянным взглядом, затем с раздражением махнул рукой. Да какие тут рюмки! Отшвырнув ее, она со звоном покатилась по полу.
  
  Примерился, цапнул за горлышко бутылку. Водка словно вода полились в горло.
  
  - Да гори оно все пропадом!!! А чего ты кобенишься, Марк? - заорал, обращаясь непонятно к кому. - Смирись, урод! Урод! Урод! Ты же уже и так смирился, придурок...
  
  Обессиленно откинулся. Алкоголь сделал свое дело, злость постепенно унялась, сменившись дикой тоской. Глаза заслезились. Еще сто грамм, и он бы расплакался в алкогольной истерике.
  
  - Ик...ой... - прикрыл рот ладонью. Один глаз мужчины смотрел на бутылку в руке, другой куда-то в сторону окна.
  
  Странный звук из-за закрытой двери детской, наконец пробился сквозь алкогольную 'блокаду'. Марк замер и медленно повернул голову. Больше всего звук напоминал скуление брошенной, оставленной на улице безжалостными хозяевами собачонки.
  
  Пряник? Он повернулся. Собака лежала в лежанке, в полутьме поблескивали коричневые искорки глаз. 'А тогда кто?' Марк осторожно опустил бутылку на столешницу и обернулся к детской.
  
  Поднялся. Пошатываясь прошел мимо блестящих пластиком встроенных шкафов коридора и открыл дверь детской. Дочь, обнявшись со старшим братом, сидела на диванчике. При звуке открывшейся двери Эля, обожаемая, долгожданная, подняла взгляд на отца. Взгляд, наполненный ужасом. Кристально чистым ужасом. Из глаз безостановочно катились слезы. Так плачут только дети. Чисто, светло и безнадежно. И некому сказать, что все будет хорошо и плохое пройдет. Солнце улыбнется и вернется потерянное счастье. Гоша, с покрасневшими глазами, глядел с немым укором и вызовом.
  
  - Папа? - пискнула с какой-то непонятной надеждой Эля.
  
  Кадык мужчины дрогнул.
  
  'Как же я докатился до такой жизни, что меня боятся собственные дети?'
  
  В этот момент что-то внутри него надломилось.
  
  - Сейчас! Сейчас... - вытянул ладони вперед Марк, попятился. Тихо прикрыл дверь, слегка шатнувшись, подобрался к зеркалу в спальне. Хорош! Нечего сказать! Из полумрака смотрела гнусная рожа. Именно рожа - он не мог это назвать иначе. Отечное землисто-бледное лицо с мешками под покрасневшими глазами, заросло густой шетиной, с безумным взглядом. В них плавала тупая, животная покорность собственной участи. Будто тот, кто жил внутри, давно сдался и безучастно наблюдал за разложением собственной оболочки со скучающим безразличием.
  
  Стоп! А какое сегодня число? Он вспомнил сообщение об увольнении из института и это придало разбитому телу странных сил и до стола он добрался куда энергичнее, чем шел к детям. Поднял телефон. Вторник, вечер. Господи, он пил не только выходные, но и два рабочих дня! Он, гордившийся безукоризненной дисциплиной!
  
   И тут ему в голову пришла другая мысль: что все эти дни ели дети? От одной мысли, что они голодали из-за него, волна стыда накатила с такой силой, что он даже протрезвел. Он точно ничего не покупал! Сходить спросить? Нет! Стыдно! Посмотреть в холодильнике?
  
  На полках белело несколько коробок с надписью на этикетке: 'Пицца'. Он поднял одну. Дата выпуска - воскресенье. Значит он никак не мог ее купить. Тогда кто? Он еще ничего не понял, но по спине уже прополз ледяной мурашок - первый вестник грядущей беды. И тут обожгла мысль: это Гоша - скопил из карманных денег небольшую сумму на летающий бот, потратил ее чтобы прокормить себя и сестру!
  Он простонал от волны непереносимого стыда за то, что напугал собственных детей, за то, что бросил их, погрузившись в собственную боль. Жгучая злость на самого себя горячей волной смыла алкогольный дурман. Не просто прогнала туман в голове, а выжгла, оставив после себя ясную, холодную и невыносимо болезненную пустоту. Сознание, еще секунду назад тонувшее в тяжелом хмельном забытьи, пронзила острая, почти физическая боль самоосуждения.
  
  Он едва удержался от стона, но вместо этого подошел к окну, рывком распахнул створки. Ветер принес с Дуная речную свежесть, смешанную с нежным, горьковатым запахом сирени и каштанов, выдувая запахи хмеля и затхлости.
  
  Вернувшись к столу, поднял полупустую бутылку, покачал в руке, словно взвешивая.
  
  - Козел! - прошептали губы. Лицо исказила гримаса - он со сего маха швырнул в стену - бутылка молнией рассекла воздух.
  
  - Бам! - разлетелась водопадом стекла и брызг. Остро запахло алкоголем. В звоне осколков, уходила в небытие прежняя жизнь.
  
  Пес вскочил, залаял, прижавшись к полу громко, испуганно.
  
   Марк ощутил взгляд, обернулся и увидел в дверном проеме детей и страх в их глазах.
  
  'Родные, сделаю все, чтобы защитить вас и дать достойное будущее!' Он отвернулся от детей.
  
  - Никогда больше. Никогда больше не буду пить! - отчеканил, глядя на холодно блестящие осколки на полу. И добавил про себя: А Анну не прощу. Никогда и ни за что! Месть? Пусть будет так. И одновременно почувствовал, как в душе разливается все эти четыре дня не посещавшее спокойствие...
  Анна, первая красавица белградского института физики 'Винча' с выгоревшей на солнце челкой и репутацией недотроги, работала секретарем у декана.
  
  После окончания Факультета проблем физики и энергетики Московского физико-технического института, кстати на бюджетном месте, Марк поработал по специальности и его прямо так скажем, заметили и пригласили поработать в Белграде. Предложение работать в крупнейшем в Юго-Восточной Европе институте физики вполне его устроило. Он был полон оптимизма, ведь у него был главный капитал - талант и острый ум, а в Москве ничего не удерживало - бабушку, единственную родню он два года как схоронил на подмосковном луговском кладбище, и теперь был полон решимости начать все с чистого листа.
  
  В то утро его вызвал декан. Пока он ждал в приемной, разговор со 'Снежной Королевой' как-то сам собой перерос в спор. Слово за слово - и они поругались. Она, вспыхнув, обозвала Марка 'надутым пуделем'. Он не сдержался и в ответ обозвал ее 'Снежной Королевой'!
  
  И тут произошло невообразимое. Анна стремительным движением стащила с носа Марка очки, демонстративно облизала обе линзы и, протянувши их обратно, бросила язвительно:
  
  - Вот теперь видишь все в настоящем свете?
  
  Марк сидел с глазами, круглыми, как блюдца, принимая из хрупких девичьих рук заляпанные, расплывающиеся в грязных разводах очки.
  
  Холодная война между своенравной красавицей-сербкой и русским длилась полгода.
  
  Все изменилось накануне общеевропейского Дня Второго чуда на Висле - праздника в честь победы 2052 года, когда объединенные русско-китайские силы остановили у границ Старого Света армию Ибн Амра.
  Марк замер у двери приемной, массивной, словно банковская, колебался какое-то время, но потом решился. Сердце колотилось. Слишком многое поставлено на карту. Он чувствовал: отступит сейчас - и потеряет кураж. Вздохнув, откашлялся и решительно толкнул дверь.
  
  Анна подняла взгляд невозможных глаз, цвета бутылочного стекла, фыркнула, точно кошка, но это его не остановило. Сейчас или никогда!
  
  Протянул руку. Из кармана лучшего пиджака, черного, как смоль, появилась бархатная коробочка в форме сердца. Крышка отскочила с тихим щелчком, и на черном бархате вспыхнуло изящное кольцо с голубовато-белой искоркой фианита.
  
  Анна ахнула, прижав пальцы к пухлым губкам.
  
  - Выходи за меня, - выдохнул Марк и взял ее за руку. - Стань моей женой... чтобы я мог отомстить тебе за этот год!
  
  Он увидел, как глаза Анны закатились вверх.
  
  Будто во сне, мужчина наклонился к девичьему лицу, вдохнул свежий, цветочный запах шампуня и терпкие ноты духов...
  
  И поцеловал в потянувшиеся навстречу алые губки бантиком.
  
  Много позже, уже после свадьбы она призналась, что просто хотела привлечь внимание симпатичного русского. Да- неуклюже, но ведь получилось...
  
  Марк услышал шорох и повернул голову. Робот по имени Мвамба с веником и совком в руках приблизился к осколкам и наклонился.
  
  Человек вытер ладонью слезы с разом словно постаревшего лица и твердой походкой направился в детскую. Пришло время взять на себя ответственность за себя и своих детей.
  

Глава 2

  
  Со спортом у Марка отношения не складывались, несмотря на отличную физическую форму и брутальную внешность. Исключением была лишь утренняя зарядка - до того, как Анна предала его, это был нерушимый закон. Кроме субботы и воскресенья, разумеется. Его комплекс был прост до аскетизма: двадцать приседаний, тридцать отжиманий, десять подтягиваний. Жесткий режим для поддержания формы. Но сегодня рутина дала сбой. Не было ни сил, ни - что главное - малейшего желания.
  
  Он подошел к шкафу, достал из него стереофотографию изменщицы и рухнул за компьютерный стол, за которым провел столько времени, работая дома, а теперь вынашивал план мести. Долго вглядывался в улыбающееся лицо, которое так обожал, а по его собственному лицу ползла судорога бессильной ярости. В висках стучало: 'Предала. Предала всех нас'.
  
  Руку свела болью - он сжал кулак так, что, казалось, кости вот-вот треснут. Обхватив кулак другой ладонью, с трудом разжал онемевшие пальцы. И тут же они, будто имеющие собственную волю живые существа, впились в край фотографии. Хрустнул пластик.
  
  'Женщины...' - подумал он отстраненно. 'Женщины... Они незаметно становятся частью твоего существования. 'Я' и 'она' сливаются в 'мы', в семью, и ты уже не мыслишь себя без нее. И как же больно и гадко, когда тебя предают. Порвать! Сейчас же порвать и сжечь! Стереть с лица земли, как она стерла нашу семью!' - бешеным потоком застучало в висках. - Но память всегда плохо горит. не выжжет образ из сознания.
  
  Но вместо этого он с отвращением шлепнул снимок на стол лицом вниз, словно закапывая его.
  Резким движением Марк пододвинул к себе персональный терминал.
  
  Марк положил пальцы на серый пластик клавиатуры - она неприятно холодил вспотевшие ладони. Объемное изображение, похожее на рекламную голограмму, выползло из щели видеотрека и заискрилось в полумраке комнаты, освещая осунувшееся лицо призрачным светом.
  
   [Welcome to net!] - прозвучал механический голос.
  
  Марк с раздражением дернул головой, настраивая угол обзор. Пальцы, привыкшие к быстрому набору, уверенно пробежались по податливым клавишам.
  
  [Login Bay_13]
  
  [Enter your password:]
  
  Он поднял застывшее лицо к камере, луч сканера заскользил по сетчатке глаз. 'Как унизительно - машина видела меня насквозь, в то время как я годами не видел душу спавшей рядом женщины!'
   [Определение произошло корректно. Здравствуй, Марк!]
  
  Он фыркнул, мысленно послав к черту наигранное дружелюбие искусственного интеллекта. Его раздражало все - от заставки до собственного дыхания.
  
  Марк надел на руки перчатки виртуальной реальности, на голову плотно лег шлем и - с Богом, помолясь - скользнул в интернет.
  
  И реальный мир вокруг растворился.
  
  Перед глазами появилась заставка - облачка на идеально голубом небе с огненными буквами: 'Интернет' и, ниже 'Добро пожаловать!' (само собой понятно, что на русском - система определила родной язык пользователя). А вот в гробу я видал ваш 'обычный' вход и инет!
  
  То, чем я займусь, требует нестандартных путей, недоступных вездесущим суперкомпьютерам и полиции - ведь у него не было необходимого допуска. Поэтому Марк решил действовать самостоятельно и плевать, что это незаконно.
  
  Он не был героем и всю жизнь старался избегать передряг. Исключение делал лишь для тех, кто действительно попал в смертельную ловушку. Анна предупреждала, что Сербия - не Россия и рано или поздно он нарвется на настоящие неприятности, но Макс ничего не мог с собой поделать. Однажды проходя мимо частного дома, он услышал доносящиеся оттуда крики, потянулся к телефону - вызвать полицию, но тут же осознал бессмысленность этого жеста. Не успеют они добраться! Сам не заметив, как, он уже бежал - возможно, уверенности придавал травматический пистолет в кармане, а может, подстегивали леденящие душу вопли.
  
  Но едва он нашел нужную дверь, крики уже смолкли...
  
  - Приватный допуск!
  
  Тишина. Темнота - запущен режим независимого доступа. Вот и ладненько. А теперь максимальная осторожность, чтобы не потревожить системы защиты. В противном случае у него не больше минуты на то, чтобы исчезнуть, пока цифровые псы не вцепились в глотку.
  
  Три дня. Семьдесят два часа, прожитых в липком кошмаре из визуализированного (предложенный в визуальной форме) цифрового кода, пикселей, редких бутербродов с какой-то гадостью и горького, словно желчь, кофе. Он почти не выходил из инета, отрываясь лишь на короткие, тревожные провалы в сон, где снились испуганные глаза детей. Под предлогом внезапной 'деловой командировки' он отправил их к теще. Поступок вызывал жгучий стыд, но Марк заглушал его яростью. Ничто не должно отвлекать!
  И вот, после бесконечных блужданий по инету и все новых неудач, он нашел ее. Не на официальных радостных фото в соцсетях, а на зернистой записи с камеры заднего вида какого-то беспилотника. Анна выходила из подъезда довольно обшарпанной гостиницы. И это вызвало удивление. Неужели у любовника не нашлось средств снять что-нибудь поприличнее?
  
  Волна дикого, пьянящего восторга ударила в голову, сжимая горло. Есть! Он нашел! 'Убью суку. Должен. А потом себя!', - он пытался загнать себя в ярость, как в клетку, но она не слушалась. Где-то в глубине, под всеми этими слоями гнева и боли, сидел тот самый мальчик, который верил в любовь и честь, и этот мальчик с ужасом смотрел на него, нынешнего. Он не мог. Он физик, творец, а не палач и убийца. К тому же дети. Нельзя оставлять их сиротами.
Оценка: 10.00*5  Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"