Сегодня я впервые увидела шов.
- Хорошо заживает, - сказала медсестра, раздвигая пластырь.
Я кивнула. Как будто есть вариант не кивать, когда тебе вытирают промежность.

В палате стоял телевизор. Звук был выключен, но по губам женщины в утренней передаче я поняла: речь про счастье. На экране показывали апельсины и пляж Кони-Айленд с парком развлечений.

Я смеялась.
Не громко. Так, чтобы не помешать соседке по палате доесть кефир.

Фотограф не звонил. Впрочем, фотографы ню не звонят. Они архивируют попы и сиськи.

Я представляю его сейчас в студии: он открывает папку с пометкой Rockaway28 и увеличивает изображение.
Паром NYC Ferry в направлении Rockaway.
Моя попа.
Мои сиськи.
И галочка в углу - "selected".

Я пыталась вспомнить, зачем мы тогда пошли в ресторан. Он хотел снять закат на острове Стэйтн айленд с видом на "Свободу, озаряющую мир". Я хотела есть.

- Можно я съем тебя? - пошутил он.
- Только если без вспышки.

Через три дня я не смогла встать.

Он снял, как я лежу в номере из которого видна та сама статуя в Верхней Нью-Йоркской бухте.
- Ню, - предупредил он. - Эскиз.
Теперь я знаю, что это был снимок диагноза.

Я снова смотрю на шов.
Он не прямой.
Хирург был, видимо, не фотограф.

Медсестра возвращается.
- Как самочувствие?
- Отличное. Особенно у попы. Она в архиве.

Она улыбается.
- Хорошо, что хоть кто-то из нас там.