Выборы президента и случайность

Современные выборы президента основаны на простой идее: вся страна должна выбрать одного человека. На практике это означает, что кандидат должен сначала стать известнее остальных, затем убедительнее остальных и лишь потом, если останется время, пригоднее остальных.

Отсюда возникают миллиардные кампании, политическая реклама, телевизионные дебаты, фабрики компромата и специалисты, способные превратить посещение овощного рынка в доказательство государственной мудрости. Избирателю показывают тщательно собранный образ, а затем предлагают проголосовать за него как за живого человека.

Венецианская система избрания дожа была устроена противоположным образом. Она не пыталась найти идеального кандидата и не доверяла одной большой коллегии. Вместо этого в ней чередовались жребий и голосование.

С 1268 года членов Большого совета сначала сокращали жребием до тридцати, затем до девяти. Эти девять выбирали сорок человек, которых жребий сокращал до двенадцати. Двенадцать избирали двадцать пять, жребий оставлял девять, девять выбирали сорок пять, жребий сокращал их до одиннадцати, а те формировали окончательную коллегию из сорока одного выборщика. Для избрания дожа требовалось не менее двадцати пяти голосов. Процедура сохранялась, с небольшими изменениями, до конца Венецианской республики. (Iris)

На первый взгляд кажется, что венецианцы просто не умели остановиться. Но избыточная сложность и была главным свойством системы.

Политический сговор требует предсказуемости. Нужно заранее знать, кто будет принимать решение, кого можно убедить, кому следует заплатить, чьего родственника устроить на должность и кому своевременно напомнить о старом уголовном деле.

Жребий разрушает эту информацию.

Как только возникает группа, которую можно обработать, случайный отсев меняет её состав. Как только формируется коалиция, следующий этап лишает часть её участников права влиять на результат. Как только влиятельное семейство понимает, кто будет выбирать дожа, оказывается, что эти люди выбирают не дожа, а следующую коллегию.

Случайность здесь не выбирает правителя. Она мешает заранее выбрать выборщиков.

Именно поэтому венецианскую систему правильнее называть не лотереей, а комбинаторным механизмом. Случайность действует не отдельно, а в сочетании с осмысленным голосованием. У каждой процедуры своя работа.

Голосование оценивает людей. Жребий разрушает зависимости между ними.

Голосование позволяет предпочесть компетентного кандидата некомпетентному. Но оно же создаёт большинство, фракцию и возможность сделки. Следующая жеребьёвка разбирает эту конструкцию и возвращает системе неопределённость. Затем новое голосование опять вводит человеческое суждение.

Получается политический маятник. Если оставить только голосование, процедуру можно захватить. Если оставить только случайность, результат будет бессмысленным. Но при чередовании случайности и выбора слабость одной процедуры компенсируется другой.

В современной президентской системе это могло бы выглядеть так. Сначала из населения случайно выбирают несколько сотен граждан. После проверки их независимости и предоставления им доступа к информации они формируют широкий список кандидатов. Другая случайная коллегия изучает опыт, решения, имущество, связи и возможные конфликты интересов этих людей. Следующая группа проводит собеседования и сокращает список. Финальная коллегия выбирает президента квалифицированным большинством.

Будущие выборщики заранее неизвестны. Поэтому бессмысленно годами обрабатывать именно их. Нельзя построить устойчивую сеть подкупа, если на каждом этапе её участников выбрасывает из процесса статистика. Нельзя гарантировать победу, контролируя одну комиссию, потому что за ней появится другая, сформированная независимо.

Заговор при этом не становится невозможным. Политика вообще редко предоставляет такую роскошь. Но заговор резко дорожает.

Чтобы управлять итогом, необходимо одновременно контролировать правила допуска, экспертные проверки, несколько случайных выборок, промежуточные голосования и финальное большинство. Причём заранее неизвестно, какие именно люди окажутся в каждой коллегии. Проект по покупке президента начинает напоминать попытку подкупить погоду.

В этом состоит первая функция случайности: она создаёт непредсказуемость.

Вторая функция состоит в разрыве связей между этапами. Если один и тот же состав участников последовательно отбирает кандидатов, проверяет их и выбирает победителя, первоначальное большинство сохраняет власть до конца. При смене коллегий каждый этап получает относительную самостоятельность. Ошибка, пристрастие или сговор первой группы не обязательно воспроизводятся следующей.

Третья функция заключается в ограничении накопления влияния. В обычных выборах преимущество растёт само из себя. Деньги создают известность, известность привлекает сторонников, сторонники создают ощущение неизбежной победы, а неизбежность приносит новые деньги. Кандидат становится популярным оттого, что он уже популярен.

Жребий обрывает этот круг. Медийная известность остаётся одним из факторов, но перестаёт быть пропуском в президентство. Перед случайной коллегией знаменитому кандидату приходится отвечать на те же вопросы, что и малоизвестному судье, губернатору, учёному или управленцу.

Четвёртая функция случайности связана с представительством. Открытые политические собрания почти всегда заполняются людьми, которые особенно любят политические собрания. Это отдельный человеческий тип, иногда полезный, но не вполне тождественный населению страны.

Случайная выборка способна включить тех, кто никогда не вступил бы в партию, не пошёл бы на митинг и не стал бы тратить выходной на обсуждение избирательной программы. При корректном формировании коллегии в неё попадают не только профессиональные участники политики, но и люди, на которых эта политика обычно обрушивается уже в готовом виде.

Наконец, случайность способна не только предотвращать сговор, но и смягчать поражение. Именно эту функцию особенно ясно показывает коптская система избрания патриарха.

При избрании главы Коптской православной церкви сначала действует человеческий отбор. Кандидатов проверяют, после чего большая коллегия духовенства и мирян голосованием сокращает список до трёх финалистов. Затем их имена помещают в одинаковые запечатанные носители и кладут в чашу на алтаре. Ребёнок с завязанными глазами вытягивает одно имя. В 2012 году таким способом был избран Папа Тавадрос II. (Coptic Orthodox Church)

Здесь случайность включается не в начале процедуры, а в самом конце. И это принципиально.

Жребию не поручают отличить достойного человека от недостойного. Эту работу выполняют эксперты и выборщики. Случай получает право действовать только после того, как пространство выбора сужено до нескольких приемлемых кандидатов.

Иначе говоря, люди определяют область разумного решения, а жребий выбирает точку внутри неё.

С религиозной точки зрения через руку ребёнка проявляется Божественный промысел. С институциональной точки зрения происходит другое: ни одна церковная группировка не может полностью присвоить результат.

Если победителя определяет обычное большинство, выигравшая фракция получает не только должность, но и доказательство собственного превосходства. Проигравшие оказываются отвергнутой стороной. Старый спор продолжается уже после выборов, только теперь одна группа контролирует вершину иерархии.

Жребий меняет смысл результата. Победитель получает должность, но не может утверждать, что его направление окончательно победило остальные. Проигравшие кандидаты не объявляются худшими. Каждый из них был признан достойным, но имя одного оказалось вытянуто.

Поэтому коптская модель выполняет пятую функцию случайности: она разделяет получение власти и политическое торжество.

Венецианская и коптская системы используют один принцип по-разному. В Венеции случайность многократно вмешивается в процедуру и разрушает возможные коалиции. У коптов человеческий отбор проходит почти до конца, а жребий разрешает остаточный конфликт между несколькими допустимыми вариантами.

Венецианская случайность защищает процесс от захвата. Коптская случайность защищает сообщество от раскола.

Для современного государства можно было бы соединить обе модели. Случайно сформированные коллегии последовательно проверяли бы и отбирали кандидатов. А если в финале оставались бы две или три фигуры, каждая из которых получила необходимое квалифицированное большинство и признана пригодной, окончательный выбор можно было бы передать жребию.

Это звучит странно только потому, что привычная система маскирует собственную случайность. На исход современных выборов влияют погода, неудачная реплика на дебатах, болезнь кандидата, колебания цен за неделю до голосования, ошибка социологов, удачный видеоролик и несколько тысяч голосов в случайно оказавшихся решающими округах. Случайность уже присутствует в политике, просто сейчас она действует бесконтрольно и притворяется волей народа.

Комбинаторная система не устраняет случайность. Она приручает её и выдаёт ей должностную инструкцию.

Разумеется, сама жеребьёвка должна быть публичной и проверяемой. Нужно защищать исходную выборку, критерии допуска граждан, источники случайных чисел и независимость экспертных заключений. Иначе государство получит не венецианскую республику, а лототрон с заранее приклеенным шариком.

Кроме того, случайность не должна прикрывать власть экспертов. Самое уязвимое место любой подобной конструкции находится не в урне, а перед ней: кто допускает кандидатов и по каким критериям. Если список формирует закрытая корпорация, вся последующая жеребьёвка превращается в перемешивание заранее отобранной колоды.

Поэтому полноценная система требует открытого выдвижения, прозрачных критериев, нескольких независимых проверок и права случайных коллегий возвращать необоснованно исключённых кандидатов. Комбинаторика защищает от захвата только тогда, когда ни один участник не контролирует все её входы.

Такая процедура, скорее всего, не выбрала бы самого харизматичного политика. Она предпочла бы человека с подтверждённой компетентностью, устойчивой репутацией и сравнительно низким антирейтингом. Не того, кого одна часть страны готова носить на руках, а того, при котором другая часть не начинает собирать чемоданы.

Это можно счесть скучным результатом. Но скука главы государства сильно недооценена. Президент не обязан ежедневно производить исторические события. Иногда достаточно, чтобы он не становился одним из них.

Главная идея комбинаторного выбора состоит не в том, что случайность мудрее народа. Случайность вообще ничего не знает о государственном управлении. Зато она обладает качеством, которого почти никогда нет у влиятельных людей: у неё нет родственников, спонсоров, партийной карьеры и планов на следующий электоральный цикл.

Люди должны оценивать кандидатов. Эксперты должны проверять факты. Выборщики должны обсуждать последствия. Но между этими действиями полезно несколько раз встряхнуть коробку.

Не для того, чтобы случай выбрал президента.

Для того, чтобы никто другой не смог сделать это заранее.

Методика выбора президента

Методика исходит из неприятного, но полезного предположения: люди, претендующие на высшую власть, почти наверняка захотят повлиять на процедуру её получения. Поэтому хорошая система должна не искать безупречных людей, а ограничивать возможности обычных.

1. Формирование гражданской коллегии

Из числа совершеннолетних граждан случайным образом выбираются пятьсот человек. Выборка корректируется так, чтобы она приблизительно отражала население по регионам, возрасту, полу и социальному положению. Политические активисты не запрещены, но и не получают преимущества только потому, что умеют часами заседать и произносить слово "повестка".

От участия освобождаются люди, неспособные временно оставить работу, тяжело больные и те, чья зависимость от кандидатов очевидна. Остальным выплачивается достойное вознаграждение. Государство не должно требовать гражданского подвига исключительно от тех, кому нечем оплачивать аренду.

Имена членов коллегии не публикуются до начала процедуры. Это первая мера против внезапного появления у них дальних родственников, выгодных контрактов и патриотических конвертов.

2. Выдвижение кандидатов

Кандидатов могут предлагать профессиональные объединения, университеты, судейские коллегии, органы местного самоуправления, гражданские организации и группы избирателей. Самовыдвижение допускается, поскольку человек, желающий стать президентом, всё равно найдёт способ об этом сообщить.

Для регистрации требуется не популярность, а подтверждённый опыт управления, отсутствие тяжёлых коррупционных нарушений, раскрытие имущества, связей и возможных конфликтов интересов. Кандидат также проходит медицинскую и психологическую проверку, но не на предмет нормальности вообще, что уничтожило бы политический класс, а на способность исполнять обязанности.

3. Первое человеческое сито

Пятьсот граждан изучают документы кандидатов, слушают независимых экспертов и могут задавать вопросы. Рекламные ролики, лозунги, партийная символика и специально обученные дети в объятиях кандидата запрещены.

После обсуждения коллегия тайным голосованием сокращает список, например, до двадцати человек. На этом этапе выбирают не президента, а людей, которых ещё не стыдно рассматривать.

4. Первый жребий

Из пятисот выборщиков случайно отбираются сто. Остальные прекращают участие и возвращаются к нормальной жизни, где президент обычно существует в виде налогов, новостей и перекрытых улиц.

Смысл жребия состоит в том, что коалиции, сформированные на первом этапе, не могут автоматически перейти во второй. Тот, кто уже успел договориться со ста пятьюдесятью выборщиками, обнаруживает, что большинство из них больше ничего не решает. Политическая инвестиция превращается в дорогое воспоминание.

5. Проверка кандидатов

Сто выборщиков получают доступ к полным досье двадцати кандидатов. Проверяются их решения на прежних должностях, источники имущества, связи с бизнесом, участие родственников в государственных контрактах, способность работать с несогласными и склонность объяснять все ошибки происками врагов.

Проводятся не телевизионные дебаты, а продолжительные слушания. Кандидат должен отвечать на конкретные вопросы, а не победить соперника выразительным поднятием брови.

По итогам слушаний остаются семь кандидатов.

6. Второй жребий

Из ста выборщиков случайным образом выбираются двадцать пять. Вместе с ними в финальную коллегию входят шестнадцать новых граждан, также выбранных по жребию из первоначальной выборки. Получается сорок один человек.

Такой состав не позволяет одной группе полностью унаследовать решения предыдущей. Одновременно в нём сохраняются люди, знающие материалы дела, и появляются новые участники, не успевшие привыкнуть к кандидатам, экспертам и бесплатному кофе.

7. Финальный отбор

Сорок один выборщик рассматривает семь оставшихся кандидатов и квалифицированным большинством сокращает список до трёх. Каждый финалист должен получить не менее двух третей голосов.

Это заставляет искать не самого любимого кандидата, а наиболее приемлемого для разных групп. Человек, вызывающий восторг у двадцати выборщиков и желание эмигрировать у остальных, выбывает независимо от качества его лозунгов.

8. Окончательный выбор

Если один кандидат получает не менее трёх четвертей голосов, он становится президентом. Значит, разнородная коллегия сумела договориться и вмешательство случая больше не требуется.

Если такого большинства нет, имена трёх финалистов помещаются в одинаковые запечатанные конверты, после чего один из них вытягивается публичным жребием.

Ребёнок здесь необязателен. В светском государстве достаточно прозрачной машины, нескольких независимых источников случайности и комиссии, способной убедительно доказать, что шарик с нужным именем не был заранее нагрет, утяжелён или благословлён министром внутренних дел.

9. Смысл финального жребия

Жребий не выбирает между хорошим и плохим кандидатом. К этому моменту плохие уже должны быть удалены экспертной и гражданской проверкой. Он выбирает между несколькими людьми, каждый из которых признан пригодным.

Тем самым случайность прекращает борьбу там, где дальнейшее голосование лишь измеряло бы силу фракций. Победитель получает должность, но не может объявить себя воплощением исторической воли народа. Проигравшие не признаются недостойными. Их просто не вытянули.

Это снижает политическую температуру. Власть перестаёт выглядеть законной добычей победившего лагеря.

10. Защита от улучшений

После введения системы немедленно появятся предложения сделать её эффективнее. Политические партии захотят заранее готовить "гражданских экспертов". Корпорации предложат технологическую платформу. Спецслужбы объяснят, что секретность выборщиков мешает национальной безопасности. Телевидение потребует хотя бы одних дебатов с музыкальной заставкой.

Все подобные улучшения должны рассматриваться как попытки вернуть процедуре предсказуемость.

Главное достоинство системы состоит именно в её неудобстве. Она неудобна для партий, спонсоров, политтехнологов, семейных кланов и людей, заранее знающих, кого должен выбрать народ.

Для граждан она тоже не слишком удобна. Им придётся изучать документы, слушать специалистов и принимать решения без пятнадцатисекундных роликов. Но демократия вообще становится особенно уязвимой, когда её главным достоинством объявляют простоту использования.

Такая методика не гарантирует великого президента. Она решает более реалистическую задачу: не позволяет гарантировать конкретного президента тем, у кого достаточно денег, связей и телевизионного времени.

Люди отбирают достойных. Жребий ломает сговор. Большинство ищет согласие. Случайность ставит точку там, где политика уже начинает ставить капканы.