Артемий Чайко и Екатерина Короед
АНТРИАГОРРА
Первая серия
Зима уверенно вступила в свои права, и пейзажи уже не меняли цвета, оставаясь изумительно белоснежными. Сегодняшнее утро было одним из тех, в которые особенно приятно ходить на работу, университет в Эндерсе формально был ещё открыт, но фактически занятий уже не проводилось. Все студенты в преддверии Рождества разъехались по домам, поэтому учить стало некого и можно было спокойно, ни на что не отвлекаясь, доводить до ума все накопившиеся за семестр дела.
Университет с небольшим студенческим городком уютно устроились среди скал вдали от цивилизации, к месту вела лишь одна извилистая дорога, которую легко могло засыпать снежными бураном, что, к слову сказать, иногда случалось. Других подъездов не существовало, справа - ущелье, слева - горный массив. Ходили слухи, будто среди скал имеется ведущая сюда тропа, и некогда следопыты даже пытались найти сей тайный ход, но попытки их не увенчались успехом. Поэтому учащихся отпускали на каникулы раньше, чем в других учебных заведениях, дабы они успели добраться домой к праздникам, даже если погода что-нибудь учудит.
Университетский профессор Лайм Синклер обладал большим опытом преподавания и обширной научной практикой, он считался выдающимся специалистом в своей сфере, имел докторскую степень, но всё равно довольно долго пробивался в этот укромный уголок мира. С момента его первого приезда сюда прошло уже несколько лет, но Синклер так и не смог понять причины, по которой университет считается чуть ли не самым элитным во всей Северной Европе. Как по нему, так самое обычное учебное заведение, коих он перевидал великое множество. Разве что расположено в красивом месте, но и только. Поначалу Синклер пребывал даже в некотором разочаровании, увидев, на какое именно "сокровище" истратил столько усилий. Однако, первый же платёж мгновенно вернул энтузиазм. Возможность заниматься любимым ремеслом, высокий доход, красивое место среди девственной природы, что ещё нужно для счастья?
Главный учебный корпус, где располагались аудитории и кабинеты преподавателей, размещался в старинном особняке. Узкое и высокое сооружение, сложенное из хорошо очерченных блоков, двумя сторонами примыкало к скалам и имело несколько башен, отчего напоминало средневековый замок. Если бы не вездесущие антенны, установленные на крыше и фасаде, смотря на него, можно было решить, что ты переместился в далёкую рыцарскую эпоху, исполненную доблести и романтики.
Однако, древним учебное заведение выглядело только снаружи. Внутри здание было буквально напичкано самой разнообразной электроникой последнего поколения. В распоряжении преподавателей имелись интерактивные доски, компьютеры, электронные тетради, квадрокоптеры и даже гироскутеры, на которых можно было ездить с пары на пару прямо по просторным коридорам. Сотрудники учебного заведения настолько привыкли к высоким технологиям, что уже не могли себе представить, как это, писать обычной ручкой в блокноте или отправлять бумажные письма с почтальоном. Лайм Синклер был таким же, готовил лекционный материал исключительно в ноутбуке, рассылал задания и принимал контрольные по электронной почте, в крайнем случае на флэшке.
Ввиду удалённости и труднодоступности учебного заведения в рабочий период большинство преподавателей, подобно студентам, жило здесь же в нескольких небольших коттеджах. Дом, в котором жил Синклер, был самым ближним к въезду, поэтому по утрам, выпивая на кухне бодрящий кофе, профессор всякий раз наблюдал приступающего к обязанностям привратника, как здесь называли охранника на воротах.
Работы у того было совсем немного, доставка необходимого производилась раз в неделю, а новые люди приезжали в Эндерс нечасто. Звали университетского привратника Зигфрид Эльм, это был невысокий, несколько полноватый мужчина преклонных лет, больше напоминающий садовника, нежели стража. Двигался он медленно и вальяжно, также не спеша говорил и всегда казался невероятно умиротворённым, если не сказать сонным, словно напился валериановой настойки. Кроме того Эльм обладал интересным свойством распространять собственное спокойствие на окружающих, стоило поговорить с ним каких-нибудь пять минут, как раздражённый человек тотчас успокаивался, и все проблемы начинали казаться сущей ерундой.
Синклер, будучи по природе излишне нервным, регулярно пользовался этим даром привратника, и вскоре они сдружились. Эльм наверняка знал, что попадает в поле зрения Синклера, поэтому, завидев свет в окне, высоко поднимал руку и приветствовал друга, Синклер в ответ желал хорошего дня, хотя Эльм этого, конечно же, не слышал. Данный ритуал уже стал традицией и неуклонно повторялся изо дня в день.
Проснувшись сегодня, Синклер привёл себя в порядок и по обыкновению отправился на кухню, дабы с наслаждением выпить утренний кофе. Он зажёг свет и бросил взгляд в окно, но привратника на месте не оказалось. Возможно, тот уже прошёл в будку, но до ворот было слишком далеко, чтобы рассмотреть через узкое окошечко в двери, есть ли кто-то внутри. Синклер сварил кофе, выпил его и отправился в университет.
Проходя мимо будки он заметил, что внутри никого нет. Мало того, обычно всегда запертые университетские ворота оказались открыты настежь, а привратника Эльма нигде поблизости не наблюдалось. Синклеру всё это не понравилось, он остановился и настороженно огляделся по сторонам: вокруг было удивительно тихо, пустынный двор покрывал свежий снег, вдалеке на фоне скал из туманной дымки проглядывали башни университетского корпуса, подпирая зубцам серое небо, и при этом ни единого звука или шороха. Картина окутанного туманом раннего утра напоминала сцену из постапокалиптического романа, а стоящее беззвучие лишь усиливало чувство тревоги и ирреальности, как в странном сне.
Синклер встряхнул головой, стараясь разогнать это ощущение, затем прошёл к границе изгороди и осторожно выглянул наружу. Прямо за воротами начиналась трасса, по бокам которой высился серебристый лес, Синклер сделал ещё несколько шагов и, обернувшись, заметил привратника. Тот стоял метрах в ста левее на свободной от деревьев полосе около забора, что-то старательно рассматривая под собственными ногами. Должно быть, охранник увидел нечто очень важное, раз решился покинуть пост и бросить ворота открытыми. Заинтригованный не на шутку Синклер поспешил к Эльму. Приблизившись он поздоровался и, стараясь придать себе максимально непринуждённый вид, дабы не выдать волнения, небрежно поинтересовался, что же тот рассматривает.
- Следы, - почему-то вполголоса ответил Эльм и указал на снег около университетской ограды. - Здесь у забора какие-то странные следы.
Синклер присмотрелся: место покрывало множество действительно странных отпечатков, напоминающих знак "икс" с углублениями на концах фигуры. Следы подходили к самой стене, на которой виднелись царапины, как будто кто-то пытался перелезть на другую сторону. Синклер оглянулся, несколько цепочек таких же отпечатков тянулось к лесу, но не было ощущения, что оставившие их ушли в заросли, поскольку густой кустарник выглядел нетронутым, и даже снег на колючих ветвях остался лежать шапкой.
- Может, студенты балуются? - несколько неуверенно предположил он.
Учащиеся действительно регулярно устраивали розыгрыши, часто приурочивая их к праздникам, но обычно это были совершенно невинные шалости. В прошлом году, например, на Хэллоуин кто-то из студентов запустил квадрокоптер, накинув на него рваную простыню, но это "привидение" мало кого всерьёз напугало.
- Думаете? - с явным сомнением в голосе уточнил Эльм.
Синклер замялся, поскольку не понимал, в чём может быть шутка. Если бы это сделали студенты, то они бы, вероятнее, оставили следы где-нибудь на видном месте, а не там, где их вряд ли кто заметит. Интересно, как Эльм их вообще узрел?
- А мне вот кажется, что кто-то пытался перелезть забор, - добавил привратник.
От этих слов по спине профессора пробежали противные мурашки.
- Да ладно, кому это могло понадобиться? - возразил он. - Вон ворота, можно спокойно пройти. Как вы их вообще заметили?
- Как обычно совершал обход территории, пошёл вдоль забора внутри и услышал какие-то странные звуки, - принялся рассказывать Эльм. - Но тут высота футов семь, мне ни за что не перелезть, вот я и решил обойти снаружи и поглядеть, что там такое.
- Какие ещё звуки? - уточнил Синклер, отметив про себя, что привратник, оказывается, не робкого десятка.
- Ну такие, - Эльм сделал неопределённый жест рукой, словно не мог подобрать правильных слов. - Странные, одним словом.
- Может быть, это какие-то звери были? - вновь предположил Синклер.
- Да тут не водится никого, - мотнул головой Эльм. - Да и не звериные это следы, на снегоступы похожи.
Синклер заметил краем глаза какое-то движение средь облепленных снегом ветвей и рывком обернулся, но никого не увидел. Некоторое время он ещё осторожно всматривался в белизну, пытаясь понять, воображение ли его так разыгралось, или там правда что-то было, но точно ответить на этот вопрос так и не смог.
- Пойдёмте обратно, - предложил он. - В конце концов, никто ведь стену не перелез, значит, и беспокоиться не о чем. Наверняка, студенты что-то задумали, так дадим им возможность пошутить в меру их умений, - он улыбнулся.
Эльм согласно покивал и зашагал обратно. Когда ворота закрылись, а привратник занял положенное место в будке, в душе Синклера воцарился привычный покой, и он, мгновенно позабыв о странном инциденте, отправился в университет.
* * *
Поднявшись по небольшой лестнице и миновав просторный холл со стройными колоннами, он вошёл в рабочий кабинет и вдруг застыл, уставившись на письменный стол. По центру столешницы лежало нечто серое, напоминающее голову демона. Огромные клыки, морщинистая кожа, подобная черепашьему панцирю, и множество шипов разной длины, покрывающих голову вместо волос.
Синклер был материалистом и сразу понял, что сие есть очередная студенческая шутка, поэтому быстро огляделся, дабы не угодить в какую-нибудь ловушку, после чего уверенно двинулся к столу. Если вдруг где-нибудь спрятана видеокамера, пусть видят, что его так просто не напугать.
Но едва он протянул руку, чтобы взять предмет, как тотчас раздался жуткий рёв, глаза демонического существа распахнулись, засияв алым светом, и голова, ускользнув из-под пальцев, взмыла под самый потолок. Всё произошло так быстро, что Синклер даже не успел ничего сообразить, а лишь отпрыгнул назад, врезавшись спиной в стену, и уставился на носящуюся по воздуху голову. Лишь теперь ему удалось расслышать характерный звук пропеллеров.
Утомлённо вздохнув, Синклер, раздосадованный собственной легковерностью, взял длинную указку, взобрался на стол и, улучив момент, со всей силы врезал ей по летающей штуковине, сбив "демоническую голову" на пол. Как он и думал, это вновь был квадрокоптер, на котором сверху была приделана резиновая голова какого-то мифологического персонажа. Устройство продолжало светиться красным светом и издавать дурные звуки, пока Синклеру, наконец, не удалось найти блок питания и выключить его.
Как выяснилось при ближайшем рассмотрении, квадрокоптер оказался допотопным и летал на стареньком бензиновом двигателе, которые раньше использовали при создании авиамоделей. Наверняка, студенты, понимая, что после такой "шутки" устройство скорее всего будет испорчено, решили сэкономить и взяли совсем устаревший механизм. В довершение всего снизу на нём была приклеена бумажка с пожеланиями весёлых праздников и заверениями в глубочайшем почтении от учащихся первого курса.
Синклер на это лишь усмехнулся, подумав, что будь его сердце не таким сильным, то он вполне мог бы и отдать концы от подобных шуточек. Благо, в своё время он служил во флоте и имел великолепное здоровье. Оставался лишь один вопрос, как студенты ухитрились подсунуть ему сей сюрприз в закрытый кабинет? Наверное, просто подобрали пароль, ведь в университете практически не было механических замков, все двери запирались исключительно электронным способом, а для современной молодёжи разгадать код совсем не сложная задача. Синклер отодвинул летуна к стене, чтобы не мешал ходить, уселся в кресло и включил компьютер.
Вскоре к нему заглянул декан факультета Джаспер Хаузер. Благообразный седой джентльмен с аккуратными усами и бородой, сохранившими наперекор волосам прежний каштановый цвет, сперва слегка приоткрыл дверь и, просунув внутрь лишь голову, осторожно огляделся, будто чего-то опасаясь. Затем, увидев валяющуюся у стены демоническую маску, облегчённо выдохнул и поспешил пройти к столу, усевшись в кресле напротив Синклера.
- Значит, дружище, на этот раз и вам перепало от наших подопечных? - с лукавой усмешкой уточнил он, взглядом указав на поверженный квадрокоптер.
- Ну да, - Синклер оторвался от дисплея и поглядел на декана, - кстати, доброе утро, господин Хаузер! - он хитровато улыбнулся краешком рта. На самом деле они были знакомы ещё до университета Эндерса, к тому же крепко дружили, поэтому в личном общении опускали детали этикета, требуемые на людях, вроде бессмысленных приветствий и тому подобного.
- Доброе, доброе, профессор Синклер, - нарочито деловым тоном поддержал шутку Хаузер и разулыбался.
- А как вы догадались, что на этот раз шутники решили разыграть именно меня? - поинтересовался Синклер. - Судя по тому, как осторожно вы сюда входили, вы заранее ожидали подвоха.
- Зачем же догадываться? - Хаузер поднял руку и указал пальцем на массивный вентиляционный короб, висящий над рабочим местом профессора.
Синклер поглядел вверх: толстая квадратная труба тянулась вдоль стены под самым потолком, делала изгиб около высокого окна и выходила торцом в центр помещения. Кабинет декана был неподалёку, всего через пару дверей, и звук работающих пропеллеров вполне мог быть там слышен.
- Да, действительно, - задумчиво протянул Синклер.
Только теперь, обратив внимание на вентиляцию, он заметил, что защитная решётка снизу слегка приоткрыта. Желая проверить только что возникшую догадку, профессор взял указку, вскарабкался на край стола и, приподнявшись на цыпочках, потыкал ей решётку. Предположения подтвердились, та оказалась незапертой и тотчас откачнулась в сторону.
- Значит, вот как они запустили свой сюрприз в кабинет! - воскликнул Синклер, возвращаясь на место.
- Они горазды на подобные выдумки! - не без восхищения заметил Хаузер. - Правда, используют дары разума не для блага и развития.
- А ведь я грешил на систему безопасности, думал, они код подобрали, - поделился Синклер.
- Теперь понимаете, почему я не доверяю всем этим новомодным электронным штукам? - спросил декан. - Любой код можно взломать.
- А к любому замку можно сделать ключ, - парировал Синклер, он отлично знал, что декан тот ещё ретроград и продолжает пользоваться обыкновенными ключами.
- Верно, но по обычному замку всё сразу будет видно, к тому же механика значительно надёжнее любой электроники. Вот помню, однажды несколько лет назад здесь вырубилось электричество, и невозможно было открыть ни одну дверь, потому что все замки заблокировались, и лишь в мой кабинет доступ сохранился.
Синклер не застал тех событий, но неоднократно слышал от коллег рассказы о сильнейшей буре, разыгравшейся в высокогорьях Эндерса, когда ветром повалило линии электропередач, и университет остался без энергоснабжения. Тогда-то и выяснилось, что без питания электронные запоры блокируются без возможности аварийного открытия, и ремонтникам пришлось попотеть, чтобы всё восстановить.
Впоследствии руководство ВУЗа собиралось перенастроить систему, дабы исправить выявленную проблему, но, не желая прерывать учебный процесс, ограничилось лишь установкой дублирующего генератора и запасного входа, не зависящего от электричества. Эта была вторая дверь во всём университете, кроме кабинета декана Хаузера, которая запиралась механически, но не на ключ, а с помощью кодового замка, пароль на котором регулярно менялся, и знали его лишь избранные. На данный момент он представлял собой пять знаков, начиная с тысячного в числе пи.
- Кстати, чуть не забыл, - декан вынул из внутреннего кармана пиджака белоснежный конверт и протянул его Синклеру. - Тут вам, дружище, письмо прислали.
- Мне? - искренне удивился Синклер, взял конверт и повертел в руках, старательно рассматривая диковинку из доцифровой эпохи.
Конверт был сделан из очень толстой бумаги, настолько белоснежной, что, казалось, светился. Вместо данных отправителя и адресата на нём красивым каллиграфическим почерком было написано лишь "Антриагорра" спереди и "Университет Эндерса, Профессору Лайму Синклеру" на обратной стороне. Ещё имелась сургучная печать с оттиском герба.
Синклер владел многими европейскими языками и неплохо разбирался в местной геральдике, но слово и герб оказались ему незнакомы. Внутри конверта прощупывалось что-то толстое и увесистое, напоминающее пластиковую карту, но только больше размером. Некоторое время Синклер раздумывал, кто мог бы прислать бумажное письмо. Учитывая то, что в университете давно перешили на цифровые способы общения, предположений не возникало, как вдруг его осенило:
- Это, наверняка, ещё одна студенческая выдумка, - решил он. - Наверное, подумали, что как-то маловато учудили.
- Откроем? - с явным интересом предложил декан.
- Ещё чего! - усмехнулся Синклер. - Обойдутся, мне и одной глупой шутки достаточно, чуть инфаркт не словил! - он небрежно отбросил конверт к монитору, тот проскользил по полировке стола и застыл на самом его краешке, едва не свалившись на пол.
- Ладно, - разочарованно протянул Хаузер, всё-таки ему хотелось узнать, что же ещё такого выдумали озорные студенты. - Тогда я пойду собирать вещи к отъезду, а то мои, небось, уже заждались, - он поднялся с места, - и сюда уже возвращаться не буду, а вы сами всё закроете, когда закончите работу, договорились?
- Конечно. Кроме нас в здании кто-нибудь ещё есть?
- Никого, я разрешил библиотекарю сегодня не приходить, поскольку занятий всё равно нет, - декан положил на стол несколько карточек от электронных замков и один металлический ключ. - Это от моего кабинета на всякий случай, вдруг что понадобится, - пояснил он.
- Всё сделаю, не беспокойтесь, можете на меня положиться, - заверил Синклер, аккуратно убирая предметы во внутренний карман пиджака.
- Вам весёлого Рождества и увидимся в новом семестре! - Хаузер дружески улыбнулся, похлопал Синклера по плечу и вышел.
Профессор с некоторой завистью поглядел ему вслед, в преддверии праздников, когда все старались поскорее уехать домой к семьям, Синклер особенно остро ощущал одиночество, незаметное в рабочей суете учебного года. Он всегда загодя начинал искать, чем занять высвободившееся время, потому что крайне не любил возвращаться в пустое жилище, где его никто не ждал. По большому счёту, Университет и был его настоящим домом, поскольку только здесь он чувствовал себя нужным. В этом году повезло и подвернулся научный симпозиум в Андэнбурге, подготовка к которому и участие должны были по его прикидкам занять всё свободное время.
Оставшись в одиночестве, Синклер думал поработать над своим докладом, но разум упорно не желал трудиться. В голове крутилась одна и та же мысль, что пустующий на каникулах старинный особняк - отличное место для романтического уединения, лучше не придумаешь, и он непременно привёз бы возлюбленную встречать Рождество именно сюда, если бы, конечно, она у него была... Он с досадой шлёпнул ладонью по столешнице и, откинувшись на спинку кресла, утомлённо закрыл глаза. Синклеру было уже хорошо за сорок, но семью он так и не создал. И не то чтобы не было вариантов, скорее мешал не выветрившийся с молодости максимализм, стремление встретить именно свою "половинку", ту, что предназначена судьбой именно ему, но такое, видно, бывает лишь в сказках. А в реальности его время уносилось прочь, и надежды на домашний уют делались всё более призрачными. Желая вновь обрести душевный покой, профессор постарался максимально расслабиться, вслушиваясь в царящую вокруг тишину и умиротворяющий шорох снежинок, меланхолично падающих на каменный подоконник за оконным стеклом. Вскоре, сам того не заметив, Синклер заснул прямо сидя в кресле.
* * *
Ему привиделся изумительно красивый сосновый лес, наполненный солнечным светом, словно сошедший с картин Шишкина. Тонкие и стройные сосны с кружевной кроной росли свободно, далеко отстояв друг от друга, а между ними струились золотые лучи, и отовсюду слышались чудесные птичьи трели. Место казалось совершенно волшебным, и Синклер тотчас принялся бродить меж деревьев, наслаждаясь изумительным видением.
Вскоре лес закончился, и ноги ступили на тёплый прибрежный песок. Золотистый склон с редкими пучками ярко-зелёной травы плавно спускался к ультрамариновому океану, над которым плыл голубоватый туман. Уставший за зиму от холода и белизны, Синклер опустился на одно колено и с жадностью зачерпнул пригоршней сверкающую россыпь, но вместо песка в ладонях оказались старинные золотые монеты, жемчуга и драгоценные камни. Синклер сперва не поверил глазам, но вскоре убедился, что весь склон и прибрежный пляж действительно покрыты толстым слоем сокровищ.
Затем он заметил чуть правее на побережье разбитый галеон с обрывками парусов на покосившихся мачтах. Корабль лежал, слегка завалившись на бок, и производил впечатление чего-то древнего и весьма ветхого. Разум тотчас пронзила догадка, наверняка, все эти несметные сокровища, ныне устилающие побережье, высыпались из трюмов судна, что подтверждалось огромной пробоиной, зияющей в борте.
Синклеру захотелось получше рассмотреть старинный галеон и он быстрыми шагами направился к кораблю прямо по россыпям сокровищ, как вдруг подул сильный ветер, который подхватил туманное облако и стал сносить его в сторону. Профессор обернулся к морю и увидел очертания старинного замка, возвышающегося над волнами тумана. Сперва ему показалось, что это главный корпус университета, но затем Синклер понял, что раньше никогда не видел ничего подобного.
Две массивные башни по краям широкой крепостной стены с зубцами в форме "ласточкиного хвоста" походили на мираж, поскольку не отражались в воде, но в то же время размерами и серым цветом неприятно давили на психику. Синклер застыл, засмотревшись на видение, он силился понять, на чём же стоит замок, и ждал, когда ветер полностью отгонит туман, обнажив основание величественного строения. До заветного момента оставались считанные мгновения, как вдруг картина растаяла, и сон развеялся...
* * *
Из грёз его вырвал странный звук, отдалённо напоминающий цоканье копыт лошади. В обычной ситуации Синклер и не заметил бы его, но сейчас резко раскрыл глаза и озадаченно уставился в потолок. Долетевшее до ушей цоканье он ни за что не спутал бы ни с чем другим, ведь слышал его постоянно, то были шаги. Кто-то ходил наверху, прямо над его кабинетом. Звук перемещался, становясь едва уловимым, словно удаляясь, и вскоре вовсе стих. Некоторое время профессор продолжал настороженно глядеть вверх, старательно вслушиваясь в окружающее пространство и одновременно вращая в мыслях предположения, что бы это могло быть, может быть, спросонья показалось? Нет, это явно были шаги, настоящие человеческие шаги.
Синклер поглядел в окно, небо за которым почему-то окрасилось в нежно-сиреневый цвет, затем удивлённо перевёл взгляд на часы, оказалось, что уже прошло несколько часов. Такого с ним не происходило никогда, мало того, что задремал на рабочем месте, так ещё и не заметил, как проспал полдня! Недовольный странным поведением собственного организма, он поспешил подняться, расправил несколько замявшийся галстук, пригладил взъерошившиеся на затылке волосы и вышел в коридор.
Здесь Синклер замер и снова прислушался, потом быстро прошёл к кабинету декана Хаузера и подёргал дверную ручку, но дверь, как он и предполагал, была заперта. Только профессор подумал, что странные звуки были лишь остатками сна, как сверху вновь послышались шаги, только теперь они доносились уже из другого конца коридора, где этажом выше располагалась университетская библиотека. Синклеру даже показалось, что кто-то зашёл именно в читальный зал, но это выглядело вообще странно, ведь декан заверил его, что библиотекаря сегодня в здании нет. Впрочем, на этот раз слух мог и подвести. После последней реконструкции, в результате которой и появились те самые огромные вентиляционные короба, в университетском корпусе сделалась странная акустика, отчего звуки часто доносились совсем не с той стороны, откуда положено, однако, в любом случае их необходимо было проверить.
Профессор вернулся к лестнице в холле, поднялся на второй этаж и осторожно, стараясь не топать, двинулся вдоль по коридору. К его величайшему изумлению, дверь в читальный зал действительно была открыта, и из щели мерцал слабый свет. Синклеру стало как-то не по себе, можно даже сказать, это был страх, но он всё же сумел перебороть нахлынувшее беспокойство и двинулся внутрь.
Войдя, он напряжённо огляделся, но сперва никого не увидел, источник света скрывала колонна, поддерживающая своды потолка и стоящий около неё высокий книжный шкаф, заполненный старинными книгами. Синклер сделал несколько шагов по направлению к источнику света и только теперь увидел таинственного читателя.
Девушка в худи чёрного цвета с низко надвинутым на лицо капюшоном, словно специально спрятавшись от взглядов, сидела за колонной около высокого окна в полнейшем одиночестве, при свете настольной лампы читая какую-то толстенную книгу. В правой руке она держала наполовину сточенный снизу и сильно обгрызенный сверху карандаш, которым описывала в воздухе замысловатые фигуры. На фоне высокотехнологичного наполнения учебного заведения девушка смотрелась настоящим пришельцем из далёкого прошлого.
Узрев обкусанный карандаш, Синклер невольно улыбнулся, мгновенно узнав свою любимую студентку Мишель Децоро. Француженка проучилась в университете всего один семестр, но успела безоговорочно завоевать расположение профессора.
- Какой сюрприз! - воскликнул он, приближаясь. - Квадратный корень из трёхсот двадцати трёх? - спросил преподаватель следом.
- Семнадцать целых и девяносто семь сотых, - не отрываясь от книги, будничной интонацией мгновенно отозвалась Мишель.
- Поразительно! - с восторгом выдохнул Синклер. - А как насчёт площади нашего старого глобуса? - он хитро прищурился.
- Радиус? - уточнила Мишель.
- Двадцать пять сантиметров.
- Округлять или с тысячными?
- Округлять.
Девушка подняла взгляд к высокому сводчатому потолку, закусила кончик карандаша, задумалась на мгновение и выдала:
- Семь тысяч восемьсот пятьдесят четыре сантиметра, или семьдесят восемь с половиной дециметров.
- Вот это ум!
Девушка слегка улыбнулась и пожала плечами, продолжая пристально смотреть в книгу. Похоже, комплимент не сильно её впечатлил.
- Вашему интеллекту позавидует любой профессор! - и искренним восхищением добавил Синклер.
- На самом деле я очень устаю от того, что мой мозг постоянно работает, даже голова болит порой, иногда хочется просто отдохнуть, - пробурчала она себе под нос.
- Так сейчас самое время для отдыха, - подхватил Синклер. - Каникулы же, я был уверен, что вы давно уехали домой, почему задержались?
Мишель промолчала.
- Разве не слышали, что передают синоптики? - Синклер подсел к ней за столик. - Говорят, может быть сильная буря, так что есть риск застрять здесь надолго. Не боитесь?
Девушка вновь чуть улыбнулась и опять пожала плечиками, так и не посмотрев на преподавателя.
- Зачем вам что-то учить? - вновь попытался разговорить студентку Синклер. - По итогам семестра вы показали максимальный балл, какой только может быть. Выше уже научные степени и золотые медали.
- Вы собирались закрыть библиотеку? - Мишель наконец прервала чтение и подняла взгляд на профессора. - Я мешаю? Сейчас уйду, - она захлопнула книгу и поднялась.
- Да нет, я могу подождать, - остановил её Синклер, - работайте, сколько нужно. Просто я думал, что все давно разъехались, и никак не ожидал, что в библиотеке ещё кто-то может работать, - он был рад вновь встретить одарённую ученицу, но всё же в ситуации было что-то странное, как будто девушке было некуда идти.
Мишель медленно опустилась на место и задумчиво поджала губы. Казалось, она хочет что-то сказать, но не решается.
- Что-то случилось? - участливо поинтересовался Синклер, мгновенно поняв, что его предположения верны, и у Мишель действительно какие-то затруднения.
- Да, - сдержанно кивнула та.
- Рассказывайте! - предложил Синклер. - Мы здесь не только для того, чтобы вас обучать, но и должны следить за тем, чтобы всё было в порядке, так что можете смело обо всём мне поведать, а я в свою очередь постараюсь помочь.
- Машина не приехала, - пожаловалась Мишель. - Дядя должен был прислать за мной машину, но никто не приехал.
- Бывает, - Синклер улыбнулся. - Может быть, задерживается?
- Вообще-то уже три дня, как должен был приехать, - Мишель немного странно поглядела на профессора, будто чего-то опасаясь.
- Хм, - Синклер взялся за подбородок и призадумался. - А если позвонить вашему дяде? - предложил он.
- Его телефон не работает, - девушка вынула из сумочки допотопный аппарат с кнопками и продемонстрировала Синклеру список вызовов, где имелось несколько десятков звонков абоненту "Дядя".
- А другие номера?
- Я знаю только этот.
- Наверняка можно найти его контакты в университетской сети, - предположил Синклер. - Сейчас мы это выясним.
Мишель сразу заметно повеселела, а профессор вынул смартфон и подключился к локальной сети университета. В базе данных факультета действительно имелся файл с несколькими номерами дяди Мишель. Синклер последовательно обзвонил все, но ни на одном из номеров никто не отвечал. Один раз сквозь гудки пытались прорваться какие-то трещащие помехи, но и только.
- Что же делать? - задумчиво произнёс он, пытаясь найти решение странной ситуации. - А где вы живёте?
- В Коулвилле под Андэнбургом.
- Под Андэнбургом? - обрадовался Синклер. - Так нет ничего проще, я вас сам довезу.
- А это удобно? - засмущалась Мишель. - Это же очень далеко.
- Ерунда, - Синклер махнул рукой. - Я, собственно, и собирался в Андэнбург на симпозиум, так что с удовольствием довезу вас, только покажите дорогу.
- Спасибо, покажу! - Мишель кивнула.
Они покинули библиотеку, Синклер быстро проверил всё ли заперто, включил систему безопасности и пошёл готовить автомобиль к отъезду, Мишель тем временем отправилась за своими вещами, которые были уже собраны, ведь она ждала машину от дяди ещё третьего дня.
* * *
Массивные стальные ворота медленно разъехались в стороны, открывая обзор на припорошенною тончайшим слоем свежего снега дорогу. Здесь, в горах снег был настолько чистым, что от ослепительной белизны отдавал голубизной и искрился, словно алмазная пыль. Синклер даже не сразу нажал педаль газа, словно не решаясь разрушать столь идеальную картину. Привратник помахал рукой в окно и показал "OK", желая хорошей поездки. Лайм кивнул, и машина двинулась прочь.
Какое-то время они ехали молча, Синклер следил за дорогой, а Мишель, ещё сильнее натянув капюшон, смотрела в окно на проносящиеся мимо заснеженные сосны. Начинало смеркаться, небо затянуло серыми снежными облаками.
Синклеру захотелось завести со студенткой разговор, чтобы скоротать долгое путешествие, но он вдруг понял, что ничего не знает о девушке. В университете можно было говорить на тему учёбы и науки, но за пределами заведения он просто не мог выдумать тему.
Мишель поступила в этом году и проучилась всего один семестр, но уже успела затмить всех прочих учащихся. С первого взгляда Синклер был по-настоящему очарован её бесконечно острым умом. Девушка решала в уме сложнейшие задачи и разгадывала головоломные тесты так, будто сама их и придумала. Также Мишель обладала неимоверной памятью, запоминая целые книги вплоть до запятых, просто пролистав страницы и взглянув на них пару секунд. Конечно, у Синклера и раньше бывали одарённые студенты, но такого уровня работы мозга он не наблюдал даже у профессоров. Уже на первой аттестации стало ясно, что на курс поступила совершенно необыкновенная ученица.
Как известно, всезнаек недолюбливают, так случилось и с Мишель. Прочие студенты не спешили дружить с новенькой, скорее наоборот, однако явно и не травили, просто не принимая в свой круг. Синклер видел это и пытался опекать девушку, однако, Мишель была как будто даже довольна таким положением. В компании особо не стремилась, держалась замкнуто, с сокурсниками практически не общалась, а всё свободное время проводила либо в библиотеке, либо в университетской оранжерее, при этом таская за собой стопы книг.
По непонятной причине Децоро практически не пользовалась компьютером, писала от руки и предпочитала печатные издания их электронным копиям. Весь семестр девушка проходила в одном и том же чёрном худи с вечно надетым капюшоном и тонкой куртке. В ушах её всегда были наушники, словно Мишель пыталась максимально отгородиться от всего окружающего мира. Поначалу Синклер было подумал, что у студентки проблемы с социализацией, но уже первый разговор развеял все опасения. Мишель имела прекрасные коммуникативные навыки и в беседе совсем не казалась замкнутой. Видимо, ей было просто не интересно общаться со сверстниками, которых она столь сильно обогнала в развитии.
- А вы с дядей живёте? - наконец выдумал вопрос Синклер.
- Нет, я живу одна, дядя снял мне дом в Коулвилле, - не поворачиваясь, отозвалась Мишель. - Вот адрес, - она протянула ему листок с названием улицы и номером дома.
Вновь увидев бумагу Синклер даже поморщился:
- Это главная улица? - уточнил он.
- Да.
- То есть, просто свернуть с трассы и ехать до этого дома?
- Ага, - видимо, чтобы избежать дальнейшей беседы, Мишель надела наушники и так громко врубила музыку, что её отлично слышал и спутник.
Синклер поглядел на музыкальный проигрыватель, выглядывающий из-под края худи, и снова поразился, насколько допотопными вещами пользуется девушка: Мишель слушала кассетный плеер, коих он давно даже в магазинах не видал. Тут ему представилось, какая бы паника охватила жителей планеты, если бы вдруг все их электронные устройства враз перестали работать, ведь люди чрезмерно сильно привыкли к информационной среде, которой не существовало ещё совсем недавно. Он сверился с картой и попытался ввести в навигатор данные адреса, но устройство отказывалось работать, сообщая почему-то, что точка не обнаружена.
В нескольких милях от Андэнбурга Синклер заметил выезжающую с боковой дороги машину и притормозил, чтобы пропустить. Из-за заснеженных деревьев показался огромный шестиколёсный лесовоз, доверху загруженный толстенными соснами. Допотопная махина еле двигалась под тяжестью древесины и расточала вокруг себя клубы едкого чёрного дыма, производя отвратительное впечатление и явно нарушая экологические требования. Кое-как вывернув на трассу, гигант мигнул габаритными огнями и двинулся прочь настолько медленно, что Синклер недовольно цыкнул зубом:
"Теперь он будет так тащиться до самого Андэнбурга, и придётся ползти за ним. Не стоило пропускать!" - подумал он.
- Наш поворот, - раздался голос Мишель.
Синклер с удивлением обернулся к девушке, словно не поверив ушам. Та, сняв наушники, пристально глядела на него.
- Здесь? - он окинул недоверчивым взором заснеженный лес, стеной стоящий по бокам от шоссе.
Мишель кивнула.
- А разве там есть город? Я думал, только вырубки.
- Коулвилль как раз за вырубками. Нам туда, - она вернула наушники на место, вновь прибавила громкость и отвернулась к окну.
- Ну ладно, - пожал плечами Синклер.
Машина свернула на узкую дорогу и двинулась вглубь белоснежного царства. Заснеженные деревья под собственным весом здесь так сильно нависали над проезжей частью, что местами буквально сплетались ветвями, образуя сверкающий в свете фар шатёр, отчего дорога начинала напоминать тоннель.
Проехав немного, Синклер поглядел на карту и обнаружил, что навигатор отключился. Вместо привычного глазу маршрута высвечивалось лишь сообщение о сбое в сети. Он вынул смартфон, чтобы посмотреть карту в приложении, но обнаружил, что и тот тоже не работает.
- Странно, - пробормотал Синклер в недоумении. - Нет сигнала сети.
Мишель, хотя в её ушах продолжала грохотать музыка, вдруг резко обернулась, словно каким-то образом исхитрилась расслышать преподавателя, и поспешила выключить плеер.
- Здесь связь не работает, - сказала она. - Разве я вас не предупредила?
- Нет, - Синклер не успел договорить, потому что приборная доска внезапно погасла, фары тоже отключились, и мотор заглох.
Автомобиль потерял ход и по инерции выкатился на обочину, увязнув колёсами в пушистом снегу.
- Это ещё что такое? - Синклер попытался вновь завести двигатель, но тот даже звука не издал.
- Здесь в горах огромные залежи магнитного железняка, - пояснила Мишель. - Поле столь сильное, что глушит всю электронику. Как "Зона тишины" в Мексике. Знаете про такую?
- Конечно, - кивнул Синклер, - там невозможен приём радиоволн.
Теперь становилось понятно, почему девушка пользовалась кнопочным телефоном и допотопным плеером, видимо, только такие устройства и могли здесь работать.
- Подождите в машине, а я пойду, посмотрю, что стряслось с двигателем.
- Ладно.
Синклер вышел на улицу и глубоко вдохнул свежий, бодрящий воздух, наполненный дивными ароматами хвои. Однако, наслаждаться природой времени не было, требовалось как можно быстрее разобраться с машиной и доставить студентку домой. Он поглядел на наручные часы, но вокруг уже сильно стемнело и ничего не было видно, нажал кнопку подсветки, чтобы увидеть цифры, но экран лишь мигнул и погас, видимо, всё то же магнитное поле вырубило и его.
- Ну да, понятно, - философски заметил профессор и поспешил открыть капот.
В этот момент всё вокруг озарилось ярким светом, будто от молнии. Синклер вскинул взгляд к небу, чтобы увидеть источник света, но густые снежные облака уже вновь померкли, вернув облик серой ваты. Следом за вспышкой над округой разнёсся странный гул, от которого даже корпус автомобиля мелко завибрировал.
Синклеру вновь сделалось не по себе, как намедни около дверей университетской библиотеки, и противные мурашки прокатились по всему его телу от головы до пят. Подумав, что студентка тоже могла испугаться, он заглянул в салон, но Мишель как ни в чём ни бывало продолжала слушать музыку, будто бы и не заметив произошедшего.
- Наверное, линию закоротило где-то, - будто убеждая себя, зачем-то вслух произнёс Синклер и вернулся к работе.
Он провозился с мотором минут пятнадцать, но всё выглядело абсолютно рабочим. Даже мысли не приходило, что могло быть неисправно, а ведь он недурно разбирался в двигателях. Не солоно хлебавши, профессор вернулся в салон.
- Вы не замёрзли? - участливо осведомился он.
- Нет, - Мишель мотнула головой.
- Видимо, придётся ждать, пока кто-нибудь проедет, - недовольно произнёс Синклер, испытывая дискомфорт от того, что попал впросак на глазах у собственной студентки, да ещё и любимицы. - А вы тут ничего странного не замечали? - осторожно поинтересовался он следом.
- Не пытались починить мотор? - в ответ спросила девушка, пропустив вопрос мимо ушей.
- А что чинить? - Синклер пожал плечами. - На первый взгляд, вроде всё в рабочем состоянии, а вот почему не едем, не понимаю.
- Ну нельзя же так быстро сдаваться! - воскликнула Мишель и задорно улыбнулась. - Вы же сами меня учили позитивному мышлению, что всегда нужно верить в себя и свой успех, что мысль обладает силой, а визуализация - это образ будущего, и тому подобное...
Синклер искренне обрадовался, что девушка восприняла его мотивирующие речи так серьёзно. Он действительно всегда начинал лекции с мотивации в ключе позитивной психологии Эмиля Куэ, убеждал верить в себя и никогда не сдаваться, но большинство учащихся при первых же трудностях мгновенно забывало все его полезные наставления.
- И как это может пригодиться в вопросе техники? - усмехнулся Синклер.
- А давайте представим, что машина сама починилась, вдруг сработает? - Мишель скинула капюшон, высвободив длинные золотистые волосы, кои Синклеру практически не доводилось видеть раньше, положила ладошки на приборную доску, словно собираясь подтолкнуть машину изнутри, и закрыла глаза, явно концентрируясь на нужном образе.
Синклер несколько озадаченно поглядел на студентку, подозревая, что та просто смеётся над ним. Он, конечно, мог подыграть девушке, но как-то не очень хотелось снова выглядеть глупо, впрочем, а вдруг она это серьёзно? Переборов внутреннее сопротивление логического мышления, Синклер повторил движения Мишель, положив ладони на приборную доску, и стал старательно воображать звук заводящегося мотора. Однако это было не так-то просто, ведь ему казалось, что, как только он всерьёз поверит в волшебный метод, студентка тотчас разразится смехом.
- Вы не концентрируетесь! - с нажимом проговорила Мишель, будто читая его мысли. - А нужно прямо вот почувствовать это.
Слова как-то особенно сильно воздействовали на Синклера, и он моментально и живо вообразил звук работающего двигателя, да так явственно, будто тот всерьёз звучал в его ушах. Ещё мгновение и автомобиль действительно завёлся, а следом зажглась и подсветка приборной доски.
- Сработало! - обрадовалась Мишель и засмеялась.
- Странно, как это возможно? - искренне изумился Синклер, ведь он не мог придумать произошедшему никакого разумного объяснения.
- Сила осознанной мысли же. Или вы сами не верите в то, что рассказываете студентам?
Синклер резко обернулся к Мишель, последняя фраза требовала мгновенного опровержения, дабы не уронить авторитет многократно цитированных авторов позитивного мировоззрения:
- Конечно, верю! - поспешил заверить он. - Просто я давно не практиковался...
- Нда? - с подозрением уточнила Мишель и вновь накинула капюшон, она явно не поверила словам, ведь только что воочию наблюдала сомнения преподавателя. - Ну поехали тогда.
- Поехали.
Машина прошла ещё немного, и трасса, разъезженная лесовозами, превратилась в совершенно непроходимую кашу. Колёса вязли в снегу и едва проворачивались. Вскоре с правой стороны показался сворот на просёлочную дорогу, по которой медленно двигался очередной гружёный брёвнами гигант. После поворота шоссе вновь сделалось ровным, и движение стало комфортнее. Синклер сообразил, что примыкающая дорога вела к лесозаготовкам, значит, Коулвилль должен был быть уже совсем близко.
И действительно, через мгновение машина въехала в небольшой городок. Колувилль представлял из себя типичное захолустье с одной центральной улицей, вдоль которой выстроились домики. Первым, что сразу бросалось в глаза, было почти полное отсутствие освещения. Фонари появлялись крайне редко, и горели через один. Кроме того, несмотря на близость Рождества, ни на фасадах, ни в окнах ему не удалось заметить ни одной гирлянды или даже просто украшения.
Миновав полсотни однообразных строений, профессор был вынужден притормозить. Из-за темени вокруг он совершенно не разбирал номеров зданий и потому попросту не знал, куда ехать, а по обочине как раз шёл какой-то парень, у которого он и намеревался спросить дорогу. Синклер опустил стекло и поприветствовал прохожего, на что тот среагировал крайне странно, вздрогнул и застыл, выкаченными глазами уставившись на водителя.
- Прошу прощения, вы не могли бы подсказать, как проехать...
Прохожий снова дёрнулся, натянул воротник пальто до самых ушей и чуть ли не бегом кинулся прочь.
- Пьяный что ли? - пробормотал Синклер.
- Это через два дома по левую руку, - поспешила пояснить Мишель, вынув наушники. - Почти приехали.
Машина подъехала к небольшому одноэтажному домику с высоким крыльцом, уютно устроившемуся на склоне около живописно заснеженной ели. Окна были темны, но зато горел маленький светильник над входом.
- Ну всё, спасибо, что подвезли! - улыбнулась Мишель. - Увидимся в следующем году!
Девушка вылезла из автомобиля, взяла сумку с вещами и двинулась к дому.
- Вас проводить? - окликнул её Синклер.
- Нет, дальше уже я сама, - она снова слегка улыбнулась и стала подниматься по ступенькам.
Синклер проехал чуть дальше, чтобы сделать разворот, но не стал сразу уезжать, а остановился на другой стороне дороги так, чтобы домик Мишель оказался в поле его зрения. Он почему-то беспокоился за студентку и решил лично убедиться, что она успешно устроилась. Наблюдая, профессор по привычке достал смартфон, собираясь почитать новости, но связи с Интернетом по-прежнему не наблюдалось.
- Да как же они тут живут вообще! - возмутился он в пространство.
Тем временем на крыльце происходило что-то странное. Сперва Мишель пыталась открыть дверь своим ключом, но ничего не получалось. Потом она принялась жать клавишу дверного звонка. Сигнал был таким громким, что звук доносился даже сюда, неужели, внутри дома его можно было не услышать? Только Синклер решил, что там никого нет, дверь раскрылась, и на пороге показался какой-то сгорбленный старик. Сперва он что-то говорил, сильно жестикулируя, затем принялся чуть ли ни отпихивать Мишель от входа, наступая на неё. Затем и вовсе захлопнул дверь прямо перед её носом, и фонарик над входом погас. Мишель осталась растеряно стоять с сумкой в руках, потом спустилась к дороге и уселась на нижнюю ступеньку крыльца. Синклер, похвалив себя, что не уехал сразу, поспешил покинуть автомобиль и пошёл к девушке.
- Что сучилось? - напряжённо уточнил он, приблизившись.
- Домовладелец говорит, что не сдавал дом, и наотрез отказывается меня впускать, - пробормотала Мишель и совершенно обескуражено поглядела на профессора.
- Не сидите на холодном, замёрзнете, - Синклер подал ей руку, помогая подняться. - У вас договор с собой?
Студентка порылась в сумке и протянула преподавателю бумаги. Договор аренды был составлен весьма грамотно, не придерёшься, единственным, что Синклеру показалось странным, было слово "Aureus" в золотом овале, пропечатанное после подписи дяди Мишель. Такой же знак он уже видел в контракте с университетом при поступлении француженки, а также замечал на вещах девушки.
- Сейчас разберёмся, - заверил он.
Вновь зазвучал дверной звонок.
- Я же сказал тебе, проваливай! - дурным голосом заорал старикашка, высовываясь из-за приоткрытой двери, но, увидев перед собой цепляющегося головой за проём здоровяка с грубыми чертами лица и суровым взглядом, мгновенно умолк. - Вам чего? - вяло промямлил он испуганным тоном, мгновенно сменившимся на писклявый.
- Этот дом арендован, вот контракт, - максимально вежливо произнёс Синклер, демонстрируя бумаги. Внутри его распирала злоба, но он, как преподаватель, обязан был соблюдать правила цивилизованного общения, особенно в присутствии собственной студентки.
- Ничего не знаю! - бросил старик, мотнув седой головой. - Я ничего никому не сдавал, если напутали в агентстве, так с ними и разбирайтесь!
Он попытался захлопнуть дверь, но Синклер вовремя поймал створ рукой, не позволив этого.
- Погодите, уважаемый, - с нажимом сказал он. - За проживание в этом доме уплачены деньги, вы обязаны соблюдать контракт. Если вы передумали сдавать жильё в наём, то следовало оформить это в соответствии с правилами, а иначе где прикажете жить клиенту?
- Мне всё равно, где она будет жить, - продолжая тщетно тянуть дверь на себя, сквозь зубы прошипел старикашка. - Пусть хоть на улице под забором живёт, мне абсолютно всё равно! А если будете донимать, я вызову полицию!
- Нет уж, любезный, - уже всерьёз разозлился профессор. - Это я обращусь в полицию! - он погрозил оппоненту пальцем и отпустил дверь, которая тотчас с грохотом захлопнулась.
Синклер обернулся к Мишель и поймал её растерянный взгляд. Студентка пребывала в полнейшем недоумении по поводу всего происходящего и, очевидно, не представляла, что делать дальше в сложившейся ситуации.
- Всё будет нормально, - заверил Синклер. - Я сейчас позвоню и всё устрою.
Он вынул смартфон, но тот уже не просто не видел сеть, но даже не включался. Все попытки перезагрузки ни к чему не привели, устройство по непонятной причине отказало полностью.
- Что у вас тут за атмосфера дурная?! - воскликнул Синклер. Он терпеть не мог, когда электроника барахлила, что всегда приводило его в ярость. - Можно позвонить с вашего? - обратился он к Мишель.
- Можно, - она как-то странно усмехнулась и поспешила вытащить свой допотопный аппарат, который, как можно догадаться, уже также не работал.
- Ну вообще прекрасно! - только покачал головой Синклер.
- Да ладно, не тратьте время, - опустив взгляд, пробормотала Мишель. - Вы и так задержались, лучше езжайте по делам.
- Знаете кого-нибудь в городе? - словно пропустив реплику мимо ушей, поинтересовался Синклер.
Мишель отрицательно помотала головой.
- А поблизости есть кто-то, друзья, знакомые?
- Неа.
Заметив, что Мишель продрогла, Синклер поспешил отвести её в машину и включил обогрев, благо, эта система работала исправно.
Пока девушка, положив ладошки на дефлектор, отогревала руки в потоке горячего воздуха, Синклер старательно размышлял. Впервые за много лет он оказался в ситуации, когда не знал, как следует действовать. За годы работы профессор оброс многочисленными связями, и всего лишь один его звонок был способен решить все проблемы Мишель. Им бы сразу подыскали другое съёмное жильё, а этот противный старикашка ещё пришёл бы с извинениями за собственное поведение. Находясь без связи, Синклер внезапно ощутил давно забытое, отвратительное чувство беспомощности. И оно так сильно било по самомнению, что крайне самолюбивый Синклер воспринял ситуацию, как вызов, решив во что бы то ни стало восстановить справедливость.
- Послушайте, - обратился он к Мишель, всё хорошенько обдумав. - Я уезжаю на симпозиум, это займёт несколько дней, и вы могли бы пожить это время у меня в Андэнбурге. А потом я вернусь и разберусь с вашей проблемкой, - он специально сказал так, чтобы успокоить студентку несущественностью ситуации и одновременно показать собственную влиятельность.
Мишель с подозрением поглядела на преподавателя, будто он предложил нечто дурное.
- Я живу один, - поспешил пояснить Синклер. - И дом будет в полном вашем распоряжении. Кроме того, в Андэнбурге прекрасная связь, высокоскоростной Интернет и все прочие блага цивилизации, вы сможете связаться со своим дядей...
- Нет, это было бы слишком, - девушка покачала головой. - Я не могу пользоваться вашей добротой, тем более...
- Какие глупости! Я ж говорю, что буду на симпозиуме, и дом стоит пустой, так что вы ни в коем случае не стесните меня. И потом, я же не просто какой-то знакомый, а ваш преподаватель, на минуточку, и как уже говорил, обязан заботиться о вашем благополучии не только в стенах университета, но и вообще.
Ещё какое-то время он безуспешно пытался уговорить студентку поехать в Андэнбург, но та не поддавалась. Она приводила самые разные аргументы в пользу отказа, из чего Синклер понял, что Мишель просто не желает озвучивать истинную причину. Возможно, подумал он, девушка элементарно опасается ехать с профессором, которого знает всего полгода, что вполне логично и по сути правильно.
- Ладно, - задумчиво протянул он. - Но уж снять для вас номер в мотеле я просто обязан.
Против такой помощи Мишель, которой некуда было пойти, конечно же, не стала возражать. Однако выяснилось, что девушка не знает, есть ли в городе мотель. Синклер опять потянулся к смартфону, собираясь посмотреть электронную карту, но вовремя осёкся. Вновь накатила злость, мгновенно сменившаяся философскими размышлениями на тему того, как же легко человек способен привыкнуть, что за него думают бездушные машины.
Около получаса они колесили по городку, высматривая вывеску мотеля, но на глаза ничего не попадалась. Пару раз Синклер пытался спросить дорогу у редких прохожих, но те, как и прошлый, не отвечали, спешно уходя прочь.
Создавалось впечатление, что в этом захолустье все с ума посходили, и ситуация уже начинала просто бесить, когда Синклер вдруг приметил на крыше одного из домов тарелку спутниковой антенны. Он поспешил припарковать автомобиль на обочине и, поднявшись по высокому поскрипывающему крыльцу, принялся искать кнопку звонка. Однако таковой не оказалось, зато возле двери обнаружился медный колокольчик со шнурком, будто бы привезённый прямиком из девятнадцатого века. Замешкавшись на мгновение, Синклер всё же воспользовался антиквариатом, тем более, что колокольчик напомнил ему флотскую рынду и славные времена службы на авианосце.
Дверь открыл чрезмерно полный, обрюзгший мужчина лет пятидесяти в затёртых джинсах и клетчатой рубахе без нескольких пуговиц и с тёмным пятном на отвисшем пузе. У него были красные глаза с сильно припухшими веками и странное отрешённое выражение лица, то ли недавно проснулся, то ли накануне много и старательно выпивал. Мужчина с подозрением оглядел гостя, затем молча отступил назад и сделал жест рукой, приглашая войти. Синклер прошёл и спешно прикрыл за собой дверь, дабы не простудить хозяина.
- Простите за беспокойство, - подчёркнуто вежливо начал профессор. - Дело в том, что у меня не работает телефон, а у вас на крыше я заметил спутниковую антенну...
- Ну и? - мужчина облокотился о стену и настороженно скривился.
- Вот я и подумал, что вы могли бы позволить мне позвонить с вашего телефона, если, кончено, не затруднит...
Хозяин дома прищурился, внимательно глядя на гостя и будто не понимая, что же тот от него хочет.
- Я вам могу заплатить за услугу, поверьте, вы меня весьма обяжете, поскольку...
- А! Нет телефона, - будто бы проснувшись, воскликнул мужчина и замотал головой. - Это не то, - он указал рукой на противоположную стену, из дыры в которой торчало два провода.
- Не понял?
- Телевизор, - пояснил мужчина. Он уставился на торчащие из стены провода и принялся задумчиво чесать в затылке, рассыпая по плечам охапки перхоти. - Спутниковое хотел, купил тарелку, но через месяц пошли ужасные помехи, короче, всё перестало работать, пришлось отказаться от затеи...
- Понятно, - разочарованно пробормотал Синклер. - Этот ваш магнитит...
- Какой магнитит? - насторожился мужчина.
- Ну у вас здесь, говорят, залежи руды, которые препятствуют работе электроники и связи.
- Залежи руды? - лицо хозяина дома застыло в гримасе удивления, и он даже огляделся по сторонам, будто бы желая лично увидеть сей таинственный магнитит.
- Ну мне так сказали, - растерялся Синклер. - Я здесь проездом.
- Ах, да, точно! - будто спохватился мужчина и энергично закивал. - Ничего не работает, ага.
- А вы не подскажете, где в городе можно остановиться, ну там, мотель, или в крайнем случае хостел?
Мужчина задумчиво уставился в давно не крашенный потолок, по которому ползал довольно большой таракан, потом перевёл взгляд на гостя.
- Ума не приложу, - пожал он плечами.
- А какие-нибудь муниципальные службы имеются? - Синклер как бы невзначай отступил в сторону, опасаясь, что насекомое может спикировать ему прямо на голову.
- Управление шерифа на выезде.
Несмотря на то, что он так и не смог воспользоваться телефоном, Синклер всё же был рад пообщаться хоть с кем-то относительно вменяемым в этом странном городке, поэтому искренне поблагодарил хозяина и поспешил покинуть дом.
Вернувшись в машину, он обнаружил странную картину: Мишель, вновь скинув привычный капюшон, зачарованно глядела в лобовое стекло широко раскрытыми глазами, будто наблюдая нечто фантастическое. По её золотым волосам при этом носились крохотные искорки, словно локоны пронзали лазерные лучи. Девушка так увлеклась чем-то впереди, что даже не сразу среагировала на его появление.
Синклера немедленно заинтересовало, что же так сильно привлекло её внимание, но он почему-то не решался сам посмотреть в ту же сторону. Внезапно на него накатила волна необъяснимого страха, которая буквально сковывала движения. По спине забегали ледяные мурашки, и профессор невольно поёжился. Он мог бы ещё долго пребывать в оцепенении, глядя на застывшую, подобно ледяной статуе, Мишель, если бы усилием воли не заставил себя повернуть голову.
За лобовым стеклом вдаль простиралась заснеженная дорога с пятнами жёлтого света от редких фонарей, по обеим сторонам виднелись очертания домов с тускло горящими окнами, довольно унылый пейзаж. Зато над всем этим высилось изумительно-синее ночное небо, усеянное огромными звёздами. Подгоняемые ветрами снежные облака расступились, обнажив небесный хрусталь, чьи россыпи, по всей видимости, и привлекли внимание студентки.
Откуда-то сверху из-за края окна на трассу изливалось изумительное голубое сияние, будто бы от полной луны. Синклер прикинул текущую фазу светила, но почему-то не смог сообразить, есть сегодня полнолуние или нет. Конечно, соответствующее приложение в смартфоне знало это наверняка, но в отсутствие Интернета не могло поделиться столь ценной информацией.
Сразу припомнился император Священной Римской империи Рудольф Второй Габсбург, в богатой коллекции которого, помимо множества алхимических инструментов и приспособлений, были в том числе часы, показывающие фазы луны. За эту диковинку, что в своё время считалась огромной редкостью и весьма ценилась, монарх отвалил немалую сумму золотыми дукатами, но мог ли он предположить, что спустя несколько веков такая же штука будет доступна совершенно бесплатно любому простолюдину, обладающему смартфоном? К слову сказать, в этом захолустье даже сейчас артефакт Рудольфа Второго пришёлся бы весьма кстати.
- Это восхитительно! - восторженно прошептала Мишель.
Её голос прозвучал мелодично и вдохновенно, мгновенно вернув Синклера в спокойное расположение духа. Он перевёл взгляд на девушку, подумав, что только поистине одарённый человек способен даже в сложные моменты восторгаться красотой окружающего мира.
- Действительно красиво, - согласился он.
- А вот это моё созвездие, - она указала изящным пальчиком на несколько особенно крупных звёзд, расположившихся прямо над дорогой.
- А моё любимое - Орион, - попытался поддержать беседу Синклер, но, кажется, промахнулся.
- Я не сказала, что оно моё любимое, - возразила Мишель. - Это просто моё созвездие.
- Понял, - кивнул тот. - А вот моё сейчас не видно, оно в другом полушарии, восходит позже, - он решил, что речь идёт о зодиакальных символах, и хотя не увлекался астрологией, всё же знал кое-что по теме.
Мишель ответила странным взглядом, судя по которому, он опять ошибся, но ничего уточнять не стала.
- А что вы делали в доме? - вместо этого поинтересовалась она.
- Думал, у них есть телефон.
- Нету?
- Нет, но хозяин подсказал, где здесь управление шерифа.
- А зачем нам к шерифу? - почему-то заволновалась Мишель.
- Не волнуйтесь, - поспешил успокоить Синклер, предугадав причину опасений. - Я не собираюсь ни на кого жаловаться или делать что-то в этом духе, просто у них-то уж должен быть телефон.
* * *
Они проехали весь городок в обратном направлении и действительно увидели приземистое одноэтажное здание с надписью "Управление Шерифа Коулвилля". Странно, как это Синклер не заметил его в первый раз? Наверное, просто не смотрел, как говорится, даже самый верный глаз, направленный не туда, может оказаться бесполезен. К зданию вела хорошо очищенная от снега тропка, но парковок поблизости не наблюдалось, поэтому пришлось просто встать на обочине.
Профессор покинул автомобиль и тщательно огляделся. Небо вновь затянуло снежными тучами, и опять пошёл снег, красиво искрясь в свете фонарей. По трассе с гулом прошёл очередной лесовоз с пустым прицепом, наверняка направляющийся к вырубкам. Синклер засмотрелся на махину, как вдруг что-то звонко хлопнуло над самым ухом, заставив его вздрогнуть. Звук был поразительно похож на выстрел, и Синклер принялся озираться в поисках источника. Он не заметил ничего подозрительного, как тут же хлопок повторился, а пространство вокруг озарило синей вспышкой, и в снег неподалёку спикировало несколько искр. Синклер осторожно поднял взгляд к вершине фонарного столба, стоящего тут же на обочине, мгновенно обнаружив источник звука. Оказалось, что искрили перехлёстывающиеся на ветру провода. В момент их соприкосновения раздавался характерный хлопок и возникала яркая вспышка с искрами.
- Схожу попрошу позвонить, - сказал Синклер, наклонившись к окну автомобиля.
- Я с вами! - воскликнула Мишель.
Они вошли в здание и очутились в небольшом коридоре, декорированном древесными панелями с заглублёнными в них софитами. Приглушённый свет и заметная прохлада наводили на мысль о перебоях с энергией. В конце коридора виднелось помещение холла с застеклённой стойкой ресепшена, за которой маячила фигура, очевидно, дежурного офицера. Синклер уверенно двинулся вперёд, а Мишель поплелась позади, несколько отстав. Вдруг снова раздался хлопок, и одновременно два софита в левой стене, выбросив снопы искр, погасли. Синклер замер и оглянулся на Мишель, опасаясь, что это могло напугать девушку, но та как будто бы ничего даже не заметила.
Весьма просторный холл был пуст, только в правой его части около автомата с газировкой околачивался какой-то длинный парень в кофте с капюшоном такого же чёрного цвета, как у Мишель. Молодой человек заметно суетился и даже как будто нервничал, поэтому сразу не понравился профессору.
- Здравствуйте, - Синклер приблизился к стойке и облокотился о край.
За стеклом сидел немолодой грузный мужчина с густыми седыми усами в полицейской форме и круглых очках. Перед ним на стойке лежал толстенный журнал, в который он что-то старательно записывал. Работа, по всей видимости, сильно увлекла его, поскольку тот не сразу обратил внимание на посетителя. Зато Синклер мгновенно приметил допотопный телефонный аппарат ещё даже с диском для набора номера, который стоял на столике за спиной дежурного.
- Чем могу помочь? - не отрываясь от бумаг и не поднимая взгляда, уточнил мужчина профессионально-рабочей интонацией.
- Можно от вас позвонить? - сразу спросил Синклер, наклонившись к окошку в стекле.
Дежурный вскинулся и, прищурившись, пристально поглядел на подошедшего через толстенные линзы.
- Телефон не работает, - сказал он, снял трубку с аппарата и зачем-то поднёс её к стеклу, будто желая доказать Синклеру, что говорит правду. Гудков действительно слышно не было.
- А есть в городе хоть какой-нибудь действующий телефон? - уже практически без надежды всё же уточнил Синклер.
- Этот действующий, просто сбои на линии, к утру обещали починить.
- Понятно. Но мне нужно позвонить, как можно быстрее.
- Что у вас случилось? - спросил дежурный, высунувшись наружу из окна. Его голос на этот раз звучал заинтересованно и с явным желанием помочь.
- Да тут такое дело, знаете ли, - начал было Синклер. - Даже не знаю, с чего начать.
- С самого начала, - слегка улыбнувшись, предложил дежурный. - Это всегда помогает.
- Я профессор из Эндерса, знаете это место?
- Нет, не знаю, - возразил дежурный, что показалось Синклеру несколько странным, ведь университет в Эндерсе был известен на весь мир.
- Ну это в горах на севере, там университет, в котором я работаю.
- Так.
- Я подвозил в ваш город свою студентку, где она снимает жильё, но хозяин дома отказался сдавать помещение, и ей негде переночевать...
Затем Синклер вкратце пересказал всё, что произошло. Полицейский внимательно выслушал, то и дело понимающе кивая, а после пообещал всё устроить:
- Вы пока подождите вон там, - он указал на приоткрытую дверь в левой стене холла. - Когда появится патрульный офицер, я попрошу его проводить вас к мотелю.
Синклер был несказанно рад, что ситуация наконец-то разрешилась в положительном смысле, и пригласил Мишель подождать вместе. В помещении у стены стояла длинная скамейка и напротив неё два мягких кресла. Синклер пошарил рукой по стене, нащупав выключатель, и нажал кнопку. Свет на мгновение зажёгся, но тотчас с хлопком погас вновь, а на пол около ног Синклера рухнуло стекло от лампочки. Стеклянная груша с оплавленными краями, оставшаяся вопреки ожиданиям целой, выбрасывая клубы белого дыма, подкатилась к его ботинку и завращалась на месте. Синклер с Мишель переглянулись. В этом городе с энергетикой явно творилась какая-то ненормальщина.
- Ну ладно, - пожал плечами Синклер. - В конце концов можно и в полумраке посидеть. Вы же не боитесь темноты?
- Мы - нет, - полушутя отозвалась Мишель.
Он оставил дверь приоткрытой, чтобы внутрь проникало хоть немного света из холла, и уселся в кресло в глубине комнаты. С этой позиции в открытую дверь было видно краешек стойки дежурного и можно было сразу увидеть, когда появится патрульный. Мишель устроилась в кресле спиной ко входу и собиралась вновь запустить любимый плеер, но вдруг передумала.
- Какой-то странный этот город, - тут же воспользовался паузой Синклер, решив, что студентка хочет продолжить общение. - Я по работе бывал во многих городах, и не только в столицах, но и в захолустье...
Мишель вскинула на него пристальный взгляд и прищурилась, словно сказанное её задело.
- Я не про то, что ваш городок захолустье, - поспешил отыграть он. - Просто я себя не очень комфортно чувствую без электроники, к которой привык...
- Захолустье, захолустье! - усмехнулась Мишель. - Чего тут слова подбирать, вы всё правильно сказали, дыра, каких поискать. Город, застрявший в начале двадцатого века.
- Значит, это не первый подобный инцидент? - догадался Синклер.
- Конечно, - просто ответила девушка. - В здешних краях люди довольствуются малым, и тем, кто к такому не привык, довольно трудно адаптироваться.
- Так, почему же ваш дядя не снимет вам жильё в местечке получше? - искренне удивился Синклер. - При учёте того, сколько вы платите за обучение в университете, не думаю, что жильё в элитном районе того же Андэнбурга стало бы проблемой.
Мишель задумалась, Синклеру даже показалось, что она сама толком не понимает, почему всё обстоит именно так.
- Скажем так, как говорится, дарёному коню в зубы не смотрят, - уклончиво пояснила она.
Синклер же подумал, что, видимо, у неё натянутые отношения с роднёй, и она может элементарно не иметь права попросить о чём-то более комфортабельном, чем эта дыра.
- А можно вам личный вопрос задать? - Мишель спросила это очень осторожно и таким тоном, что Синклер мгновенно внутренне напрягся. По роду деятельности он привык более к роли интервьюера, нежели интервьюируемого и, как оказалось, испытывал некоторую робость, находясь в противоположной позиции.
- Конечно, - максимально непринуждённо, чтобы скрыть внезапно возникшую неуверенность, отозвался он.
- Вы сказали, что живёте один, - начала Мишель. - Это осознанный выбор, потому что вам так удобнее, когда никто не мешает?
- Скорее, это осознанный выбор тех, с кем я пытался связать свою жизнь, - философски улыбнулся он в ответ. - Думаю, в отношениях именно я создаю больше помех, чем кто бы то ни было.
Синклер даже как-то сам удивился столь откровенному ответу и вдруг понял, что впервые рассказал что-то личное студентке. До этого момента ему бы и в голову не пришло откровенничать с учащимися. Видимо, Мишель как-то особенно влияла на него, заставляя делать несвойственные себе вещи.
- А это отчего так?
- Я контуженный, - развёл руками Синклер.
Мишель, решив, что преподаватель пошутил, захихикала, но заметив серьёзное выражение лица собеседника, тут же одёрнула себя.
- Вы серьёзно? - нахмурилась она.
- Абсолютно.
- А как это произошло?
- Ещё в молодости, когда служил на авианосце, около меня взорвался электрический щиток, да так, что я на какое-то время оглох.
Мишель внимательно слушала рассказ, всё же ожидая подвоха. Ей казалось, что преподаватель просто шутит и вот-вот рассмеётся её наивности, но этого не происходило. Выходит, Синклер говорил правду?
- С тех пор окружающие начали считать меня странным, - Синклер задумчиво посмотрел куда-то то ли в сторону, а скорее, внутрь себя. - Меня практически перестали интересовать вещи, из коих соткана обычная жизнь, я ушёл с флота, поступил в университет, занялся наукой...
- По вам не скажешь, - покачала головой Мишель. - В университете вы смотритесь раскрепощённым и весьма общительным.
- Иногда даже чересчур? - улыбнулся Синклер, вспомнив, как Мишель прервала беседу, заткнув уши любимым плеером.
- Просто я такой же интроверт, как и вы, - мгновенно поняв намёк, отреагировала она. - И сейчас бы вряд ли стала болтать, если бы плеер не вышел из строя.
Профессор понял, что ошибся, и Мишель вовсе не собиралась общаться, а просто вынуждено сидела в тишине.
- По-моему, тут вообще мало что работает, - покивал Синклер.
- А можно ещё вопрос?
- Теперь моя очередь!
- Правда что ли? - Мишель откинулась на спинку, сложив руки вместе и сплетя изящные пальцы на уровне лица, прижала подбородок к груди и поглядела на Синклера исподлобья внимательным, выжидающим взглядом. - Ну, валяйте, - согласие было дано какой-то странной интонацией, как будто девушке не понравились новые правила игры.
- Что значит "Aureus"?
Мишель удивлённо приподняла бровки:
- "Золотой" по-латыни, - мгновенно ответила она. - Вы же в совершенстве владеете этим древним языком.
- Это верно, конечно, но я имел в виду, что это означает в конкретном случае, - Синклер указал пальцем на поблёскивающий в полумраке металлический значок на худи Мишель. - Там написано "Aureus", и такой же логотип есть на вашей сумке.
- Может быть, знак производителя? - уклончиво ответила Децоро, словно сама не догадываясь о его значении.
- Это была бы, конечно, весьма хорошая версия, - слегка улыбнулся Синклер, - но я только что видел точно такой же знак в ваших документах на аренду дома, а ещё раньше в контракте на обучение.
Мишель отвела взгляд, явно не желая отвечать.
- Что-то семейное? - Синклер уже понял, что влез за запретную территорию, но всё же решил проявить настойчивость, поскольку терпеть не мог недосказанности.
- Это такой знак особый, - начала пояснять Мишель, продолжая смотреть куда-то в сторону. Ей явно не хотелось вдаваться в подробности, но, видимо, из чувства благодарности к преподавателю приходилось преодолевать себя. - Знаете, как у людей с эпилепсией или непереносимостью всегда есть при себе такой специальный жетон, где прописаны эти особенности. И это нечто подобное, честно говоря, ничего интересного...
Для кого предназначалась метка, и о чём она должна была сообщать, Мишель уточнять не стала.
- Теперь снова ваша очередь, - попытался продолжить беседу Синклер, но Мишель не захотела, поднялась с места и направилась к двери.
- Что-то пить захотелось, схожу за газировкой, я, кажется, видела в холле автомат, - пояснила она, обернувшись чрез плечо, и вышла.
Синклер остался ждать на месте. Кода прошло минут десять, он поймал себя на том, что нервничает, причиной чего, наверняка, был парень, отирающийся в холле. Конечно, вряд ли его студентке могло что-то угрожать в стенах управления шерифа, но всё же этот паренёк вызывал у него подозрение. Сразу же захотелось пойти и проверить, всё ли в порядке, но такое поведение могло не понравиться Мишель и выставить преподавателя в нелестном свете... Стоп! Синклер внезапно вспомнил, что именно такие сомнения, как и опасения быть превратно понятным, чаще всего являются препятствием для самых правильных поступков, поэтому мгновенно отмёл их, встал и быстрыми шагами вышел из комнаты.
Волнение сразу же развеялось, когда он увидел свою студентку в противоположном углу холла, подозрительного паренька же поблизости не наблюдалось. Успокоившись, он глубоко вздохнул и поспешил вернуться назад на своё место.
Ещё через пару минут дверь приоткрылась, и в помещение вошла сильно увеличившаяся в росте Мишель, вернее, Синклеру сперва только показалось, что это его студентка, а в следующее мгновение он понял, что наблюдает того самого парня из холла, чьё худи было практически идентично одежде Мишель.
- Не возражаете, я тут посижу? - со странноватой ухмылкой спросил вошедший и, не дождавшись ответа, уселся на место Мишель. - А это ваша дочь? - он пристально поглядел на Синклера и прищурился.
- А почему вас это интересует? - нахмурившись и сделав максимально строгий тон, уточнил профессор.
- Расслабься, дядя! - развязно усмехнулся парень. - Думаешь, приставать буду? Я так просто спросил, чтобы поддержать разговор.
Паренёк смотрелся беззлобным, хотя и себе на уме, и Синклер невольно засомневался, стоило ли относиться к нему с таким подозрением. Обдумав всё, он решил сменить гнев на милость:
- Да, это моя дочь, - весьма убедительно соврал он и постарался дружелюбно улыбнуться.
- Я так и подумал, - парень откинулся на спинку и заложил руки за голову. - Вы очень похожи, ну внешне, - он прочертил пальцем в воздухе круг вокруг собственного лица.
Профессор вновь насторожился, ведь парень явно соврал, поскольку сходства у них не было никакого. Мишель была светленькой и большеглазой, с маленьким носиком и пухлыми губами. Синклер же брюнет с грубыми чертами лица, глубокими скулами, волевым ртом, большим носом с горбинкой и маленькими глазками, прячущимися под густыми бровями. Если Децоро и могла быть его дочерью, то разве что приёмной...
В этот момент из холла донёсся хлопок, и вспышка света озарила дверной проём. Профессор от неожиданности вздрогнул, а парень лишь пожал плечами:
- Очередная лампочка, - кинул он.
- Да, действительно, - вспомнив лопавшиеся софиты, согласился Синклер.
Около входа послышались быстрые шаги, и в дверях показалась фигура мужчины в дутой куртке. В потёмках его трудно было рассмотреть, но по силуэту Синклер решил, что явился патрульный, приподнялся и окликнул того:
- Офицер!
Вошедший же, не ответив, резким движением вскинул руку, направляя её на кресло, в котором расположился парень. Комнату озарило несколькими вспышками, сопровождаемыми хлопками выстрелов. Парень, поражённый через спинку, слетел с сиденья и рухнул на пол. Синклер проследил за его падением, затем перевёл ошарашенный взгляд на стрелка, мысли профессора мгновенно спутались, утратив нить реальности, а в ушах встал белый шум. Произошедшее было настолько диким и иррациональным, что разум просто отказывался воспринимать наблюдаемое. Силуэт меж тем двинулся, в руке его показался пистолет, из ствола которого тянулась тоненькая струйка дыма. Он сделал шаг внутрь комнаты и стал поднимать оружие, наводя его на профессора.
Синклер понял, что шансов нет: до противника было слишком большое расстояние, что делало невозможной контратаку, однако в последний момент сработал какой-то спасительный инстинкт. Он вдруг, сам того не ожидая, кинулся к стоящей около стены скамье и всем весом навалился на её ближний край. Скамья тотчас подпрыгнула, ударив атакующего противоположным концом по руке и выбив оружие. Пистолет, завращавшись, улетел в сторону, а Синклер, воспользовавшись моментом, кинулся вперёд и нанёс противнику несколько мощнейших ударов. Мужчина попытался прикрыться руками, но атака оказалась слишком молниеносной, и он, крякнув что-то нечленораздельное, повалился на пол.
Синклер хотел было подобрать оружие, но, поглядев в сторону, куда улетел пистолет, упёрся взглядом в лежащего на полу парня. В своём чёрном худи он сильно походил на Мишель, и сразу становилось понятно, кто именно был подлинной целью поверженного ныне стрелка. Кровь застучала в висках, и паника переполнила разум. Синклер тотчас позабыл об оружии и кинулся в холл.
Пробегая мимо ресепшена, он остановился: стекло оказалось разбито, все стены забрызганы алым, а дежурный валялся на полу. Звуки, принятые ими за лопнувшую лампочку, на самом деле были выстрелами...
Внезапно ум пронзила пугающая догадка: стрелок, наверняка, был не один, и его подельники могут находиться в здании. Профессор бегло огляделся, но холл казался пустым. Самым разумным в такой ситуации было бежать к машине и валить отсюда подобру-поздорову, пока ещё можно. Но Синклер не мог бросить Мишель. Он пробежал холл и, остановившись у автомата, снова огляделся. Рядом имелся закуток, где стояло ещё несколько автоматов с кофе и сладостями, но Мишель и тут не оказалось, однако, в окошке первого виднелась банка колы, которую студентка, видимо, не успела забрать.
- Мишель! - тихо позвал Синклер на удачу, предположив, что девушка просто где-то затаилась.
Он оказался прав: решётка вентиляции в потолке над кофейным автоматом сдвинулась в строну, и в отверстии показалась француженка. Лицо её выражало невероятный испуг.
- Вылезай, скорее! - Синклер поставил ногу в окно выдачи напитка, приподнялся и помог девушке спуститься на пол.
- Что это было? - шепнула она, уставившись на преподавателя округлившимися от ужаса глазами.
- Не знаю, - нервно бросил Синклер. - Одного я уложил, но он может очухаться, поэтому надо уходить, как можно быстрее, за мной!
Он крепко схватил девушку за руку и поволок следом за собой к выходу, стараясь двигаться так, чтобы прикрывать её телом на случай возможной атаки. Однако, ни в коридоре, ни на улице около управления никого не оказалось, и они с Мишель беспрепятственно добежали до автомобиля.
Запрыгнув в машину, Синклер спешно заблокировал двери, после чего попытался завести двигатель, но ничего не получилось, совсем как на въезде в этот треклятый городок. Мотор лишь начинал заводиться и тут же вновь глох.
- Это опять электричество шалит, - догадался Синклер, потерпев неудачу в очередной раз.
Он бросил взгляд в окно, опасаясь, что стрелок мог успеть очухаться и вот-вот выскочит наружу, но на улице пока было тихо. В этот момент профессор подумал о Мишель, которая сидела рядом. Наверняка, девочка перепугалась и её необходимо срочно успокоить. Синклер обернулся к студентке и снова ощутил пробежавшие по спине мурашки. Мишель сидела, застыв в напряжённой неподвижности, взгляд же её был не просто испуганным, а исполненным ужаса, но смотрела не на здание, а прямо перед собой. В первый момент Синклер не понял, что Мишель там видит, ведь дорога была абсолютно пуста, но затем догадался: студентка смотрела в зеркало заднего вида, в котором мелькали какие-то неясные огоньки.
- Это ещё что такое?! - Синклер рывком обернулся и увидел в заднее стекло ряд силуэтов, выстроившихся на трассе позади автомобиля. Толпа человек тридцать с фонариками беззвучно, но стремительно приближалась к ним.
- Заводи машину! - прошептала Мишель, скидывая капюшон.
Профессор растеряно поглядел на студентку, потом вновь оглянулся на приближающихся людей. Ему вдруг подумалось, что это могут быть полицейские или другие городские службы, которые как раз идут им на выручку. Но тут произошло то, чего никто не мог ожидать. Силуэты ускорили шаг, почти бегом кинувшись к машине, при этом люди принялись размахивать светлячками фонариков над головами и что-то кричать. Всё это смотрелось и так совершенным безумием, но тут к крикам примешался странный нарастающий рёв, идущий непонятно откуда. Когда между преследователями и автомобилем оставалось уже каких-нибудь пара десятков метров, силуэты расступились, образовав брешь, в которой показался желто-чёрный снегоочиститель с ножом наперевес. Машина неслась на максимальной для себя скорости, явно намереваясь смести припаркованный автомобиль Синклера.
- Давай же! - Мишель изо всех сил вцепилась в его руку, буквально заставив вновь провернуть ключ зажигания. Автомобиль внезапно завёлся, и на скорости рванулся вперёд по обочине.
Синклер сам не понял, как за мгновение удалось так разогнаться, и едва успел вывернуть руль, дабы не сбить опору электропередач, выходя на шоссе. Обернувшись назад он успел заметить, как жёлто-чёрный трактор пронёсся по тому месту, где ещё мгновение назад стоял их автомобиль, повалив тот самый электрический столб.
Машина неслась с максимальной скоростью, выбрасывая из-под колёс фонтаны снега, и Синклер едва справлялся с управлением, постоянно рискуя вылететь с трассы. Он собирался покинуть город тем же путём, каким и прибыл, но истошный вопль Мишель заставил затормозить. В снежном облаке профессор не заметил преграды, чуть не врезавшись во что-то перегородившее трассу. Тормоза противно завизжали, и автомобиль, проехав по инерции ещё несколько метров, остановился, стукнувшись бампером о карданный вал мощного тягача.
Огромный лесовоз лежал на боку, полностью перекрывая длинным прицепом неширокую трассу. Раскатившиеся по шоссе толстенные брёвна не оставляли возможности объехать махину, а это означало, что они оказались заблокированы. Синклер собирался выйти и попытаться найти пути объезда, даже взялся за рукоятку дверцы, но Мишель вцепилась в него мёртвой хваткой, не позволив этого сделать:
- А если это ловушка, и они поджидают нас там?! - выпалила она. - Нельзя двери открывать, нужно просто продолжать движение!
Синклер схватился за голову и принялся массировать виски. В ушах всё ещё звучал рёв несущегося по пятам жёлто-чёрного гиганта, а мысли окончательно спутались, мгновенно превратив ранее идеально упорядоченный разум учёного в полнейший хаос. Конечно же, девушка была права, это он по запарке забылся и едва не совершил роковой ошибки, спасибо, что она его удержала.
- Но здесь одна трасса! - кое-как взяв себя в руки, воскликнул Синклер. - Чтобы покинуть город, нужно ехать обратно, а там эти психи с трактором, если он у них один...
Мишель припала к стеклу и всмотрелась в танцующие вокруг снежинки, впотьмах казалось, что к машине приближаются какие-то замысловатые тени, но всё это было, скорее всего, просто игрой воображения.
- Лесовозная дорога! - воскликнул Синклер. - Уедем по ней!
Машина сдала назад, развернулась и двинулась обратно в сторону города. С каждым столбом электропередач, проносящимся за окнами, нарастало напряжение. И Синклер и его студентка отлично понимали, что рискуют столкнуться с погоней до того, как доберутся до заветного поворота. Но пока дорога была чистой.
Внезапно впереди показалась кабина грузовика, выворачивающего на трассу. Синклер держался самой обочины, прижимаясь к кромке леса, дабы сразу юркнуть на просёлок, поэтому появление лесовоза оказалось для него неожиданным. Легковушка мгновенно ещё сильнее прижалась к краю шоссе, заехав колёсами в снежный отвал, и остановилась, пропуская гружёного лесом гиганта. Когда лесовоз поравнялся с легковушкой, напряжение достигло апогея. Беглецы вдруг осознали, что водитель грузовика может быть заодно с теми, кто устроил стрельбу. Ему достаточно было слегка повернуть руль, и многотонная махина могла бы просто смести их автомобиль с трассы. Пока метровые колёса проплывали мимо, разгребая снег, эти мысли волнами паники накатывали на беглецов, это ж надо было так подставиться! Но ничего страшного не произошло, лесовоз ушёл своей дорогой. Очевидно, водитель не знал о том, что трасса перекрыта.
Когда путь освободился, со стороны города донёсся знакомый рёв снегоочистителя, который уже явно вышел на трассу. Не желая вновь испытывать судьбу, Синклер поспешил заскочить на лесовозную трассу.
* * *
Можно было ожидать, что легковушка увязнет в снегу, но просёлочная дорога на поверку оказалась в разы лучше асфальтированного шоссе. Тяжёлые лесовозы так хорошо утрамбовали полотно, что получилась идеально ровная поверхность, движение по которой не составляло особого труда.
- Знаешь, куда она ведёт? - уточнил Синклер, посмотрев на спутницу.
Мишель мотнула головой.
- Ах, работала бы здесь моя электроника, сразу бы всё увидели, и карту и маршрут проложили бы!
Сперва дорога шла меж высоких заснеженных сосен, затем справа открылся покрытый снегом склон, под которым виднелся лес. Здесь из опасений свалиться пришлось сбросить скорость, тем более, что на трассе практически не имелось освещения, лишь иногда попадались фонари, установленные на деревянных мачтах, смотрящихся явной времянкой. Машина прошла уже около полумили, но навстречу не попалось ни одного лесовоза, что казалось странным.
- Может, мы не туда свернули? - предположила Мишель, видимо, подумав о том же самом.
- Ума не приложу! - честно признался Синклер.
Тут дорога пошла резко вниз, и взору открылась небольшая долина меж гор. Тучи снова несколько расступились, и в центре неба средь звёздных россыпей показался огромный голубой диск луны. Всё же сегодня, получается, было полнолуние.
Синклер решил сделать передышку и хоть как-то сориентироваться, притормозил и попытался встать на обочине, но дорога была настолько узкой, что для манёвра пришлось крепко заехать в сугроб. Мотор стих, и в салоне повисла напряжённая тишина.
Профессор нервно потирал пальцами переносицу, судорожно перебирая в голове все возможные варианты, пытаясь хоть как-то объяснить себе произошедшее. Мишель просто молчала, иногда испуганно озираясь и прислушиваясь.
- Что это вообще было?! - наконец воскликнул Синклер, раздражённо хлопнув ладонями по рулю. - Весь город одновременно сошёл с ума? Так не бывает!
Мишель пожала плечами и поёжилась.
- Газировка, - сказала она.
- Что "газировка"? - не понял профессор.
- Банка там осталась в автомате, когда убегали, не успела захватить, жалко же, уже купила...
Синклер озадачено взялся за подбородок, и как это она ещё помнила о какой-то банке? Вдруг в голову пришла спасительная мысль, которая, хоть и показалась сперва фантастической, могла бы всё объяснить.
- Слушай! - он всем корпусом повернулся к девушке и пристально посмотрел ей в глаза. - Это был розыгрыш?
Мишель нахмурилась и поглядела на преподавателя, как на сумасшедшего.
- Что розыгрыш? - осторожно уточнила она.
- Всё это, отказ в аренде дома, странные люди в городке, стрельба, - Синклер вспомнил про валяющийся в его кабинете квадрокоптер. Возможно, и тут имел место подобный розыгрыш, просто намного более масштабный, а Мишель могла сговориться с однокурсниками и заманить его. - Если это шутка, то она явно удалась, я выгляжу полным идиотом!
- Как такое можно подстроить?! - изумилась Мишель, и изумление это было настолько искренним, что мгновенно опровергло все подозрения.
- Да-да, - спохватился Синклер, сразу же поняв, какую глупость сморозил. - Никто не знал, что декан отпустит библиотекаря, сам уйдёт раньше и попросит меня всё запереть. Чтобы такая махинация сработала, Джаспер, то есть декан Хаузер сам должен был быть в курсе...
- Это у вас от шока, - снисходительно заметила девушка, она немного успокоилась и вновь перешла на "вы". - Просто мысли спутались.
- Но ведь и те, кто всё это устроил, не могли заранее знать нашего маршрута, - вдруг сообразил Синклер. - А лесовоз на трассе, зачем они его перевернули, если не думали, что мы станем уезжать? Этот стрелок пришёл явно не чтобы просто попугать.
- Стрелок? - Мишель испуганно уставилась на преподавателя. - Вы видели, кто стрелял? Я только услышала звук и сразу спряталась, а потом вы появились...
- Когда ты пошла к автомату, в комнату зашёл какой-то мужик и начал стрелять, - Синклер на мгновение замолчал и задумался. Эх, жаль, что в городке не работала связь, ведь ему было достаточно сделать всего один звонок, и уже через полчаса в этом паршивом захолустье десантировалась бы вся полиция кантона. - У тебя есть какие-нибудь враги, я не знаю, может быть, у твоего дяди? - принялся прощупывать почву Синклер.
- У меня? - Мишель округлила глаза. - А я-то тут при чём?
- Ну я не знаю, должна же быть какая-то причина, чтобы подсылать киллера.
- Вы думаете, что этот стрелок за мной приходил? - губы Мишель задрожали. - Почему?!
- Вскоре после того, как ты вышла, в комнату зашёл тот парень, что околачивался в холле, он сел на твоё место и на нём была похожая одежда, - начал пояснять Синклер. - В кресле да ещё со спины нетрудно перепутать, я сам сперва принял его за тебя, а этот мужик только вошёл и сразу же выстрелил, видимо, дежурный сказал ему, где мы расположились.
- Дежурный? - девушка нервно сглотнула. - Он помогал стрелку?
- Не думаю, - покачал головой Синклер, - его тоже застрелили...
Вдруг по салону скользнул луч света, отразившись в зеркале заднего вида. За разговором пассажиры просто не заметили, как на дороге появился лесовоз. Тут же тишину разрезал протяжный автомобильный гудок. Синклер с Мишель синхронно оглянулись: лесовоз стоял в нескольких метрах, извергая из труб густой чёрный дым и сигналя. При этом было заметно, что прицеп доверху наполнен брёвнами, хотя ехал он как раз в сторону вырубок.
- Почему не объезжает? - заволновалась Мишель. - Дорога-то свободна.
- Может, боится нас зацепить, - неуверенно предположил Синклер.
Водитель лесовоза вновь посигналил, и махина медленно двинулась вперёд.
- Что-то мне это не нравится, может быть, стоило...
Синклер не успел договорить, как лесовоз оглушительно взревел, рванулся вперёд и ударил машину бампером. Припаркованная легковушка, будучи в разы легче, буквально подпрыгнула, вылетела из сугроба и, перевалившись через снежный отвал, начала сползать по склону. При этом автомобиль принялся заваливаться на противоположный бок, явно намереваясь перевернуться.
Мишель, едва удержавшись на кресле, с ужасом уставилась в боковое окно, за которым разевало пасть бездонное ущелье. Лесовоз же продолжил движение и снова ударил автомобиль. Синклер понял, что времени нет, и нужно срочно что-то предпринять, иначе они с Мишель просто свалятся с обрыва. Впереди виднелось какое-то каменное сооружение, вроде торчащей из снега стены, видимо, призванное удерживать склон от оползания. Это был единственный шанс, и Синклер выжал педаль газа. Автомобиль, продолжая двигаться боком к обрыву, рванулся вперёд...
- Держись! - едва успел выкрикнуть профессор, как машина влетела капотом в укрепление.
Мишель вцепилась в ручку двери, дабы не расшибиться о приборную доску, и кое-как удержалась. По идее должны были бы сработать подушки безопасности, но этого почему-то не произошло. Сперва студентка решила, что Синклер от паники сошёл с ума, раз решился на самоубийственную выходку, но на удивление это сработало. Преподаватель продолжал удерживать педаль газа в нажатом состоянии, колёса, выбрасывая в стороны фонтаны снега, неистово вращались, всё сильнее вжимая автомобиль капотом в стену, и за счёт возникшего трения сползание к пропасти замедлилось.
Водитель лесовоза тоже понял смысл действия, поэтому сдал немного назад, намереваясь ещё раз долбануть машину, но тут уже Синклер не стал ждать, и сам вывернул руль. Автомобиль мгновенно скатился по склону, скрывшись из виду, а тягач-лесовоз на полной скорости впечатался в преграду.
Грохот оглушил округу, освещённый лунным светом лес завращался, и по салону полетели вещи. Мишель от ужаса зажмурилась, решив, что это конец, но через несколько мгновений движение остановилось, и всё стихло.
Студентка осторожно приоткрыла глаза и огляделась: автомобиль стоял на колёсах, хоть немного и завалившись на бок. С одной стороны виднелась поверхность склона в снегу с глубокими рытвинами от колёс. С другой не было ничего, кроме верхушек сосен. Создавалось впечатление, что машина просто зависла в воздухе, каким-то чудесным образом прилипнув к скале...
Девушка ошарашено поглядела на преподавателя, но профессор, как будто бы и сам плохо понимал, что же произошло. Он спешно опустил стекло и высунулся наружу, оглядевшись. Оказалось, что под склоном проходила ещё одна дорога, которую и трассой-то язык не поворачивался назвать, скорее, уступом скалы, на которую-то и сполз автомобиль. Причём, дорога эта была настолько узкой, что на ней даже легковушка едва помещалась, одним бортом уверенно нависая над бездной. Синклер поглядел вверх: лесовоз отсюда виднелся лишь крылом с разбитой фарой, из которой осыпались жёлтые искры.
Вернувшись в салон, он первым делом кинулся к девушке, но нашёл, что она держится совсем неплохо для настолько критической ситуации. Мишель лишь вжалась в кресло и вцепилась в приборную доску, будто бы боясь выпасть из закрытой машины.
- Лучше бы уж это было студенческим розыгрышем! - хватая ртом воздух, прошептала она.
Синклер изо всех сил улыбнулся, вышло как-то уж слишком натянуто. Однако то, что Мишель способна шутить, было бесспорно хорошим признаком.
- Надо уходить отсюда, - заключил он. - Проехать не сможем, а вот этот придурок сейчас поймёт, что к чему...
- Вы ругаетесь? - искренне изумилась Мишель. - Я думала, преподаватели, тем более профессоры, никогда не говорят грубостей, - её замечание прозвучало совсем не к месту, ведь сейчас были проблемы и поважнее, но почему-то вызвало у Синклера нервный смех.
- Это не преподаватель говорит, - парировал он. - Сейчас я чувствую себя снова на флоте в боевой обстановке... - он не успел закончить фразу, поскольку сверху вновь взревел мотор.
- Уезжает? - с надеждой в голосе пролепетала Мишель.
Синклер опасливо высунулся в окно и старательно прислушался, звук действительно удалялся.
- Вроде бы, - неуверенно произнёс он. - Вперёд прошёл, ну, в смысле, прямо по курсу, - он посмотрел вверх, край лесовозного прицепа почему-то по-прежнему торчал над обрывом.
- Наверное, отцепил брёвна и ушёл налегке, - предположил Синклер. - Что ему вообще там делать с полным прицепом?
Тут же сверху послышался треск ломающихся кустов и режущий слух скрежет металла. Прицеп лесовоза стал сползать с шоссе, нависая над машиной...
- Прочь, скорее отсюда! - завопил Синклер, схватил Мишель за руку и потащил за сбой.
Когда они выбрались из машины, прицеп, гружёный брёвнами, уже катился по склону, оглушая округу жутким грохотом. Синклер просто каким-то чудом ухитрился ухватиться за ветви кустарника и отвести Мишель в сторону, когда металлическая конструкция долбанула колёсной парой по багажнику его легковушки.
От удара автомобиль профессора подпрыгнул и встал на задний бампер, словно цирковой гимнаст балансируя на самом краешке обрыва. Прицеп при этом занял вертикальное положение, лишь слегка покачиваясь из стороны в сторону, когда с него в ущелье срывался очередной древесный ствол. Брёвна одно за другим соскальзывали с креплений и уносились за край дороги, откуда затем доносились глухие удары, разносимые снежным эхом по всей округе.
После каждого падения склон слегка сотрясался, тактильно напоминая Синклеру вибрацию сотового телефона. Угрожающая громадина также испытывала вибрационное воздействие, и в любой момент могла обрушиться в их сторону, при этом Синклер не мог абсолютно ничего предпринять. Длина прицепа была такова, что при его падении вряд ли удалось бы убежать даже по ровной поверхности, что уж говорить о заснеженном склоне.
Мишель, также прекрасно поняв реальность угрозы, в панике прижалась к профессору и от ужаса так вцепилась в его пальто, что длинными ногтями разорвала ткань. Синклер осторожно обнял её свободной рукой и максимально мягко, стараясь не делать лишних движений, лёг на склон.
- Не двигайся, - прошептал он на ухо студентке. - Может, пронесёт... - мужчина боялся даже лишний раз выдохнуть в сторону балансирующей громадины, чтобы не спровоцировать падение.
Внезапно что-то громко и звонко хлопнуло, это лопнули шины задних колёс, машина дёрнулась, встав полностью вертикально, и прицеп, сорвавшись с багажника, по большой дуге унёсся под обрыв. Автомобиль Синклера последовал за ним. Вершины сосен колыхнулись, сбросив с ветвей серебристую пыль, и через мгновение разрывающий барабанные перепонки грохот накрыл близлежащие склоны, а из ущелья выпорхнуло огромное снежное облако. Синклер облегчённо выдохнул, худшего не произошло, и у них вновь появился шанс на спасение. Мишель ещё какое-то время продолжала лежать на нём, вцепившись ногтями в прорванную одежду, боясь даже пошевелиться, и лишь затем потихоньку разжала пальцы.
- Что это было? - мотнув головой, пролепетала девушка. - Он что, сбросил на нас прицеп?!
- Сам не знаю, - Синклер огляделся по сторонам. Ему было трудно вообразить, что кто-то пожертвовал собственным автомобилем, ещё и гружёным отборной древесиной, чтобы уничтожить их. - Наверное, прицеп сам скатился, когда тягач уехал...
Мишель приподнялась на руках, сползла с Синклера и уселась на склоне, упершись ногами в толстые ветви кустарника. Её взгляд бесцельно блуждал по округе, словно в поисках чего-то, но на самом деле она глядела глубоко внутрь себя, постепенно приводя в порядок растрёпанные мысли.
- Куда дальше, профессор? - наконец спросила девушка, совсем не к месту пакостно ухмыльнувшись.
Вопрос, таким образом, прозвучал насмешкой, и Синклер недовольно скривился, он отдавал себе отчёт, что потерпел почти полное фиаско. Почти, потому, что они со студенткой ещё оставались живы. Почём он знал, куда дальше, и что тут вообще происходит? Он ощущал себя полностью дезориентированным и даже опыт службы во флоте, как ни странно, уже не помогал. Однако нельзя было позволить девушке догадаться о плачевности ситуации, поэтому Синклер принялся спешно выдумывать дальнейшую стратегию:
- Для начала стоит попытаться убраться со склона, - заявил он. - Я бы предложил лезть обратно на трассу, - он указал взглядом вверх. - Но, кто даст гарантию, что этот... - он хотел было снова выругаться, но на этот раз сдержался, - скажем так, дровосек, не остался там.
- Значит, вниз? - прекрасно понимая, что больше некуда, всё же уточнила Мишель. Сказывалась студенческая привычка подчиняться авторитету преподавателя и всякий раз спрашивать его одобрения.
- Видимо, да, всё равно другого пути не наблюдается... - философски заметил Синклер и, предложив девушке руку, принялся осторожно спускаться по склону к узкой обледеневшей дороге, нитью тянущейся вдоль самой кромки обрыва.
* * *
Идти было непросто, около склона дорога обледенела особенно сильно, но приходилось держаться именно этой стороны, поскольку около ущелья было ещё опаснее.
- Это, наверное, старая трасса для лесовозов, - предположил Синклер, преподавательская привычка заставляла вечно всё комментировать, особенно это проявлялось в присутствии студентов. - Эрозия склонов, - он указал рукой куда-то вверх, где в свете луны лишь угадывались очертания скалы, - сперва построили эту трассу, потом ту, по которой мы приехали, её укрепили этими бетонными штуками, а весь сток устремился в ущелье, вот старую дорогу и размыло.
- Это вы к чему говорите? - поинтересовалась Мишель, словно намекая на бесполезность информации.
- К тому, что эта трасса тоже должна куда-то вывести, - тут же нашёлся Синклер.
- Ааа, - протянула девушка, вытащила любимый плеер, надеясь запустить устройство, но то по-прежнему не включалось.
- Сильно замёрзла? - уточнил Синклер.
- Да нет вроде, - соврала Мишель и поёжилась.
- Ну нет, так не пойдёт, - он остановился, снял пальто и накинул его девушке на плечи. - Ещё неизвестно, сколько будем плестись, а ты уже вся продрогла, - профессор сам не заметил, как перешёл на "ты".
Мишель попыталась отказаться от одежды, но Синклер настоял.
- В экстремальных ситуациях следует поступать согласно разуму, а не эмоциям, - сказал он, - вам же читали технику безопасности, а ты нарушаешь основополагающие правила и можешь переохладиться.
- А как же вы? - с сомнением спросила студентка, закутываясь в несуразно большую для своего роста вещь.
- Во-первых, как ты уже знаешь, я моряк, а моряки никогда не мёрзнут, - с улыбкой соврал Синклер.
- Вот только не надо бравады! - Мишель нахмурилась. - Сами же только что призывали к логике.
- Верно, - согласился Синклер, - во-вторых, у меня под пиджаком толстый свитер, так что всё нормально.
Однако даже демонстрация свитера не убедила студентку.
- Давайте тогда носить его по очереди, - предложила она.
- Нет, так только всё тепло растратим, - возразил Синклер, - но я тебе обещаю, если по-настоящему стану замерзать, то попрошу погреться.
- Не верю.
- Я закалённый, - с нажимом заверил Синклер. - Поверь мне, говорю же, во флоте служил.
- Свет.
- Что свет?
- Там, впереди...
Синклер обернулся и действительно увидел какое-то световое пятно прямо по курсу.
- Вот и отлично, значит там есть жизнь, давай быстрее!
Они ускорили шаги, держа курс на источник света, но не прошли и полсотни метров, как упёрлись в очередного каменное сооружение, укрепляющее склон. Дорога в этом месте сузилась до тоненькой тропки, и бетонный блок полностью перегораживал проход. Кое-как перебравшись на другую сторону, они продолжили движение, но внезапно Синклер остановился.
- Назад! - резко скомандовал он, схватил Мишель за руку и поволок обратно к каменной преграде.
Девушка ничего не поняла, но так испугалась, что без колебаний подчинилась.
Сзади послышался уже хорошо знакомый рёв мотора. Это было немыслимо, но тягач лесовоза каким-то волшебством ухитрился спуститься на трассу и уже нёсся на беглецов. Мишель не могла видеть его, но отлично слышала. Вскоре дорога озарилась светом фар, в котором беглецы увидели собственные длинные тени, значит, лесовоз был уже совсем близко.
Только они успели запрыгнуть на каменный парапет, как тягач уже оказался тут же. Гигант нависал колёсами над обрывом, но всё же рискнул пойти на таран. Махина с такой силой врезалась в парапет, что даже смяла массивный бампер. От удара казавшаяся несокрушимой конструкция содрогнулась и мгновенно пошла трещинами.
Синклер кинулся к балансирующей на самом краешке Мишель и в последний момент успел ухватить её за край пальто. Дабы не сорваться уже вместе, он рванулся назад, и они повалились на обледеневшую поверхность бетона, откатившись к основанию укрепления.
Тягач с одной уцелевшей фарой и покорёженным радиатором, из которого валил густой серый дым и летели оранжевые искры, осторожно попытался сдать назад, чтобы повторить атаку, но ему это не удалось. В момент столкновения с преградой махина левой частью сорвалась с обрыва, плотно усевшись рамой на дорогу. При попытке сдвинуться с места тягач ещё сильнее принялся оползать под уклон, поэтому водитель тотчас бросил опасные попытки.
Мишель, затаив дыхание, с ужасом в глазах неотрывно следила за махиной, не решаясь даже подняться. Синклер же на каком-то подсознательном уровне сразу понял, что это его шанс. Разум профессора по-прежнему был затуманен ирреальностью происходящего, однако инстинкт из прошлого вновь сработал, как надо. Сам до конца не понимая, что делает, просто подаваясь порыву, который называют чутьём, Синклер вскочил на ноги, в один прыжок преодолел огромное расстояние и очутился на склоне около тягача. Внутри кабины послышался характерный щёлчок, который был прекрасно знаком ему ещё со времён службы в морском флоте, так щёлкал оружейный затвор...
Синклер мгновенно ухватился за толстые ветви кустарника, прижался спиной к склону, а ногами упёрся в кабину, будто бы пытаясь оттолкнуть стального гиганта. Идея совершенно безумная, ведь сдвинуть многотонную махину человеку попросту невозможно, но обледенение сделало своё дело, и тягач поддался. Почувствовав успех, Синклер стиснул зубы и налёг изо всех сил, казалось, мышцы вот-вот лопнут от натуги, но это его не останавливало.
Водитель, смекнув что к чему, лишь успел приоткрыть дверцу, намереваясь сигануть прочь из кабины, но было поздно. Тягач стремительно понёсся по ледяной корке, завалился на бок и через мгновение сорвался в ущелье. На узкой дороге остались лишь следы протектора его колёс и россыпь ржавых деталей, видимо, отвалившихся при таране. Через несколько секунд из-под обрыва донёсся глухой грохот, эхо подхватило его и мгновенно разнесло по округе, следом прогремел оглушительный взрыв. Огненный столб взметнулся из ущелья, быстро сменившись смрадным чёрным дымом. Синклер обессиленно сполз по склону на трассу, раскинул руки и громко рассмеялся.
- Вот так тебе, знай наших! - тяжело отдуваясь, крикнул он в пространство.
Ликование продлилось недолго, поскольку он вспомнил о Мишель, кое-как поднялся и поспешил к ней. Девушка в несуразно большом пальто сидела на парапете, подтянув колени к подбородку и обхватив их руками, при этом несколько отрешённо глядела куда-то в сторону.
В свете полной луны, окрасившем фигуру Мишель в бледно-голубой цвет, застывшую в неподвижности студентку издалека вполне можно было бы спутать с искусной статуей работы гения, подобного Бернини. Синклер решил, что она в глубоком шоке, но, когда приблизился, девушка улыбнулась.
- Это было круто! - с неподдельным восторгом вымолвила Мишель. - Я, честно признаться, думала, такое бывает только в кино.
- Всего лишь физика, просто совпало несколько факторов, - отмахнулся Синклер. - Скользкое покрытие, неудачное для противника расположение, уклон, ну и осталось лишь приложить немного усилий. Дайте мне точку опоры, и я переверну весь мир, так говорил древнегреческий мыслитель и инженер Архимед Сиракузский.
Объяснение профессора прозвучало так, словно финт был следствием тонкого научного расчёта, но Мишель не была столь наивна, чтобы спутать жест отчаяния с продуманной тактикой.
- Хочешь сказать, был уверен, что удастся сбросить махину с обрыва? - с недоверием переспросила она, вновь перейдя на "ты".
- Разумеется, нет, - честно признался Синклер. - Профессор университета Эндерса, конечно, мог бы предположить такую возможность, но никогда не рискнул бы провернуть нечто подобное в реальности.
- Звучит, как будто это не ты седлал, - заметила Мишель, явно не поняв смысла сентенции.
- Ты удивишься, но это сделал действительно не я.
- Как это?
- Это был я более ранней версии, - Синклер опёрся о парапет защитной стены, как о кафедру и устало выдохнул. - Когда я служил в морском флоте, тогда я был отважным малым, и вот тот парень, которого я, надо признаться, редко вспоминаю, вполне мог бы провернуть такую штуку. По крайней мере, у него точно хватило бы отваги и куража для этого.
Мишель снова улыбнулась.
- Давай слезай и пошли, а то примерзнёшь, - он протянул ей руку и помог спуститься на дорогу. - Здесь творится истинное безумие, поэтому нужно поскорее выбираться.
Они вновь двинулись по той же трассе в прежнем направлении. Синклер слегка прихрамывал, видимо, заработал растяжение, а Мишель постоянно испуганно озиралась по сторонам, вздрагивая от каждого шороха. Так они прошли некоторое расстояние и вышли к тому месту, где старая лесовозная дорога соединялась с идущей поверху трассой. Тягач спускался именно здесь, это было ясно по глубоким рытвинам, оставленным колёсами в снегу и разбросанным вокруг большим осколкам льда.
Синклер хотел выбираться наверх, но Мишель возразила. Студентка опасалась двигаться в сторону вырубки, ведь никто не мог дать гарантии, что это безопасно. Вместо этого она предложила спускаться в долину, через которую предполагала вернуться к трассе на Андэнбург, и указала на узкую тропку, уводящую куда-то вниз.
Синклер оглядел заснеженный пейзаж, но не смог на глаз определить расстояние, однако, трасса на Андэнбург должна была располагаться совсем близко. Пока он размышлял, смогут ли они пробраться через долину, Мишель продолжала старательно убеждать его в собственной правоте. Обычно молчаливая студентка внезапно сделалась невероятно красноречивой и уверенной в себе, напором слов буквально подавляя Синклера. Настойчивость её в сочетании с уверенностью и усталостью самого профессора после сражения дала плоды.
- Я отлично ориентируюсь на местности! - в довершение речи заверила Мишель, пристально поглядев ему прямо в глаза. - Пожалуйста, доверься мне, как будто теперь ты мой ученик, - очень серьёзно попросила она.
Наивная просьба стала последней каплей, и Синклер, сам не понимая почему, согласился. Они кое-как спустились по тропке в долину и двинулись прямо по снегу, держа курс перпендикулярно трассе. Если они всё правильно прикинули, то это было самым верным направлением. Конечно, существовал риск, что лесовозная трасса могла быть и не прямой, что свело бы на нет все расчёты, но тогда Синклер об этом почему-то не подумал.
* * *
Прошло уже, наверное, часа два, а долина всё никак не кончалась. Причин того могло быть две, либо неверно оцененное расстояние, всё же ехать на машине и идти пешком, да ещё и по снегу, не одно и то же. Либо, неправильно выбранный курс.
Синклер брёл следом за Мишель, глядя ей в спину. Впервые оказавшись в столь непривычной для себя роли ведомого, он бы, наверно, испытывал чувство дискомфорта, но на данный момент это было наименьшей из проблем. Вокруг с каждым мгновением становилось всё холоднее, снег под ногами уверенно сменялся ледяной коркой, а луна всё чаще скрывалась за снежными тучами, отчего мгновенно темнело и двигаться приходилось практически наугад. Видимо, это и была та самая буря по пути в Эндерс, о которой намедни говорили синоптики, а если так, то ничего хорошего от погоды ждать не приходилось.
Профессор уже сто раз пожалел, что доверился Мишель. Несмышлёная девочка могла элементарно находиться в состоянии шока, и её уверенность была следствием изменённого состояния сознания, а не чего-то другого. Впрочем, чего другого? Мишель была здесь впервые, как и он сам, так откуда бы она вообще могла знать, в какую сторону следует держать путь? Нет, зря он поддался усталости и желанию сбросить с себя, наконец, эту утомительную ответственность! Но теперь уже было бесполезно сокрушаться, они зашли слишком далеко во всех смыслах, и оставалось надеяться, что на пути попадётся хотя бы какое-то жилище, поскольку в противном случае им никак не выжить.
Тучи унеслись прочь, оставив прореху, и вновь проглянула луна, в мгновение ока залив снежные пейзажи голубоватым сиянием, в котором прямо по курсу показались ели, очевидно, они вышли на опушку леса. Мишель шла уже по колено в снегу, но продолжала уверенно двигаться в намеченную сторону. Синклер окликнул её, но девушка не среагировала. Это заставило его утвердиться в мысли, что у студентки от стресса расстроилась психика. Также очевидным стало и то, что это тупик, за деревьями проглядывал горный склон, где явно не могло быть никаких инфраструктурных объектов. Нужно было срочно возвращаться, пускай это и вряд ли получится, но, как говорили на флоте, всегда стоит использовать все шансы, даже самые призрачные. Синклер ускорил шаги, нагнал Мишель и, взяв за плечо, заставил остановиться. Девушка рывком обернулась и настороженно уставилась на профессора.
- Там ничего нет, - максимально доброжелательным тоном, каким разговаривают с не вполне адекватными людьми, заверил Синклер. - Нужно возвращаться, так у нас будет хоть какой-то шанс, а то замёрзнем просто. Слышишь, как ветер усиливается?
Мишель нахмурилась, словно он говорил на иностранном языке и она совершенно его не понимала, затем вдруг потянулась и вынула из уха наушник. До ушей спутника тотчас донеслась едва уловимая мелодия.
- Плеер заработал, - буднично пояснила она. - Я и включила. Ты что-то мне говорил?
Синклер, поняв собственную ошибку, на мгновение замялся.
- Я говорил, что нам нужно разворачиваться, если хотим выжить, - повторил он. - Дальше вряд ли есть жилища или вообще какие-то сооружения, единственный шанс для нас - это попытаться вернуться в город.
- Ну да, - кивнула Мишель. - Вот они обрадуются и сразу же нас и прикончат!
- А так мы замёрзнем! - воскликнул Синклер. - Погляди вокруг, здесь ничего нет, и дальше даже идти некуда!
- Да мы уже почти пришли, - с той же уверенностью заверила Мишель и, ускорив ход, зашагала вперёд.
Синклер от бессилия лишь всплеснул руками и поспешил следом. В этот момент вокруг вновь потемнело, причём настолько, что на мгновение совсем ничего не стало видно и даже пришлось остановиться. Он покрутился из стороны в сторону, но не смог рассмотреть даже собственной вытянутой руки. В кромешной тьме мгновенно растворились и все звуки, даже шелест снежинок и хруст льда под ногами, как будто компьютерная программа из-за сбоя перестала прорисовывать локации, оставив лишь персонажей. Знатоку природы Синклеру это показалось крайне странным, ведь в полнолуние не могло быть такого мрака даже при самых плотных тучах, к тому же он внезапно осознал, что не чувствует земли под ногами, будто бы очутился посреди космического пространства, что, разумеется, тоже невозможно.
Единственный здравый вывод напрашивался сам собой: от стресса и усталости начинал барахлить организм, и это просто у него потемнело в глазах. Синклер сунул руку в карман пиджака, нащупал кистевой эспандер, который всегда носил с собой для здоровья, и принялся сжимать его, стремясь хоть немного ускорить кровоснабжение. Странно, но это сработало почти мгновенно, завеса тьмы тотчас рассеялась, вернув залитую лунным светом зимнюю панораму и фигуру Мишель в огромном мужском пальто, бредущую впереди.
Пока они шли, профессор регулярно оборачивался на собственные следы, проверяя, не сбились ли они с выбранного курса, однако после странного помрачения сознания, обернувшись, Синклер увидел лишь ровный снег...
Когда он вновь нагнал студентку, они уже добрались до кромки леса.
- Я последний раз говорю, ты сама не знаешь, что делаешь, это последствия шока, поверь мне! - выпалил он. - У меня уже тоже какие-то сбои с мышлением.
- Сбои? - Мишель нахмурилась.
- Неважно, - отмахнулся Синклер. - Мы и так уже упустили свой шанс, нужно немедленно разворачиваться, пока мы не совсем замёрзли и ещё сохранили силы двигаться...
- Смотри! - перебила его Мишель и вскинула руку, указывая на деревья.
Синклер утомлённо вздохнул, для приличия оглянулся в сторону леса и тотчас застыл от увиденного. Сквозь заснеженные заросли искрились какие-то огни. Это было настолько невероятно, что он даже приоткрыл рот в изумлении, ведь ещё минуту назад точно видел поднимающиеся за лесом горы. Внезапно сердце ускорило бег, кровь застучала в висках, отчего тело мгновенно согрелось и сделалось даже жарко. Охваченный приливом странной бодрости, он напролом ринулся на свет, словно мотылёк, прямо через кустарники. Лес оказался всего лишь небольшой рощей, что лишь издалека казалась непролазной чащей. Миновав её, профессор Синклер очутился на краю пологого склона, уходящего в небольшую долину, в центре которой около серебристой поверхности озера виднелось какое-то поселение. Он не мог поверить в такую удачу и так обрадовался, что даже не удивился, откуда Мишель могла знать об этом месте. Девушка прошла мимо, бросив на преподавателя торжествующий взгляд, и стала спускаться к ярко освещённым домикам.
* * *
Вскоре на склоне показалась утоптанная тропка, двигаться по которой было не только намного быстрее, но и в разы комфортнее. Чем ближе были домики, тем теплее становилось вокруг, наверное, из-за того, что долина была хорошо защищена от ветров. Снаружи поселение ограждал изящный заборчик высотой не больше метра, и тропа подводила прямо к калитке. Добравшись до входа, Мишель сразу сообразила, где защёлка, и они без труда прошли внутрь. За оградой воздух почему-то степлился ещё сильнее, сделавшись поистине весенним, как в обогреваемой оранжерее, и в нём можно было даже различить едва уловимые ароматы тропических фруктов. Миновав границу, Синклер тотчас ощутил невероятное облегчение, словно камень с души упал, и хоть не знал, в чём же причина дивной перемены, но мог поклясться, что давно но испытывал столь радостного ликования и лёгкости.
Внутри селение оказалось просто идеальным, словно из праздничного семейного фильма, особенно после унылых пейзажей снежной долины и убогого Коулвилля, где даже освещения почти не было. Домики выглядели добротными и ухоженными, чистые стёкла в ярко освещённых окнах, почищенные от снега черепичные крыши, такие же чистые дворы, мощёные булыжниками, и горящие повсюду фонарики свидетельствовали, что обитатели относятся к месту с искренней любовью и заботой. Картину праздничного уюта дополняли гирлянды, обрамляющие окна и кромку крыш некоторых домиков, цепочки разноцветных огоньков весело перемигивались, создавая невероятно умиротворяющую атмосферу.
Синклер с Мишель поспешили к ближайшему дому и постучались. Некоторое время никто не отвечал, затем дверь раскрылась, и на пороге показался благообразный старец с серебристо-седой бородой и такими же волосами. На нём были старые потёртые джинсы, толстенный свитер с отложным воротником и наспех наброшенная поверх рабочая куртка, явно заношенная, поскольку логотип компании-производителя на кармане затёрся до такой степени, что его не представлялось возможным прочитать.
- Э, простите за беспокойство, - начал Синклер, на ходу выдумывая легенду, - у нас машина сломалась, а связь не работает...
- Мы долго шли и замёрзли, - подхватила Мишель, - помогите, пожалуйста!
- Заходите скорее! - старец отступил в сторону, приглашая гостей внутрь.
Хозяин оказался молчалив, но гостеприимен. Он проводил путников в небольшую комнатку с камином, пожарче растопил очаг, дал каждому по тёплому одеялу и куда-то вышел. Синклер тотчас набросил своё на плечи и устроился на диване около окна. Мишель же, видимо, замёрзнув особенно сильно, заняла кресло подле камина, закутавшись и в пальто и в одеяло так, что остался виден лишь её порозовевший на морозе носик.
Вскоре хозяин вернулся и принёс две деревянные кружки с горячим чаем. Мишель буквально выхватила угощение у него из рук и принялась с жадностью пить согревающий напиток, после чего блаженно улыбнулась, откинулась на спинку кресла и мгновенно, совсем как ребёнок, задремала.
- Сморило твою спутницу, дружище, - заметил старец, усаживаясь на диван около гостя.
Синклер согласно покивал и сделал большой глоток из кружки.
- Спасибо, что впустили, и за чай, - поспешил поблагодарить он, - мы не хотим вас стеснять, нам бы только связаться с властями, пара звонков, и я всё улажу.
- Звонков? - удивился хозяин дома. - Прости, дружище, но тут телефонов нет, - он мягко улыбнулся и добавил: - и электричества тоже.
Синклера словно током прошибло, он озадаченно уставился на хозяина и некоторое время сидел неподвижно, словно окаменев, затем принялся медленно оглядываться по сторонам. И действительно, в светильниках, создающих столь уютную атмосферу, как и в камине, трепетало живое пламя, видимо, они работали как в старину на масле. Профессор обшарил самым внимательным взглядом всё досягаемое пространство, но не сумел заметить ни единого кабель-канала, проводка и вообще хоть какого-нибудь намёка на присутствие технологий.
Домик, показавшийся замёршему и усталому профессору сначала столь уютным, мгновенно превратился в убогую хибару из совсем доисторических времён. Синклер всерьёз недоумевал, как можно жить в такой глуши и не иметь при этом элементарных средств связи, неужели обитатели этого странного места на самом деле научились обходиться без достижений цивилизации? Синклер быстро поднялся и поспешил выскочить на улицу.
Идеально вычищенный дворик в свете фонарей выглядел всё так же уютно, профессор вышел на его центр и всмотрелся в плафон рукотворного светила, но и в нём вместо лампочки танцевал огонёк. Растерявшись ещё больше, Синклер вспомнил о гирляндах, которые просто из-за размера должны были работать на светодиодах, и поспешил к ближайшему украшенному жилищу. Но едва сверкающая и переливающая цепочка огоньков оказалась в его руке, ладонь тотчас ощутила жар, гирлянды были сделаны из крохотных, изумительно тонко выполненных светильников, внутри которых теплился всё тот же живой огонь. Причём было совершенно непонятно, как те ухитрялись так долго светить, ведь в устройстве явно не могло находиться много топлива, также оставалось загадкой, каким образом их зажигали.
Синклер был полностью обескуражен, он вернулся во двор гостеприимного домика, и в надежде поймать сеть вынул смартфон. Однако устройство так и не заработало. Тогда он раздражённо сунул его обратно в карман и утомлённо вздохнул. Взгляд профессора случайно скользнул в сторону и тотчас выхватил нечто, незамеченное ранее. Синклер насторожился, зачем-то опасливо огляделся, сделал несколько шагов к ближайшей скамейке и, присев на корточки, аккуратно отряхнул свежий снежок с её спинки.
На одной из досок было нацарапано уже виденное им ранее слово "Антриагорра".
Вторая серия
Капли дождя рисовали на лобовом стекле замысловатые узоры, водитель, то и дело зевая, старательно следил за дорогой и не обращал внимания на них, а вот расположившемуся на заднем сиденье пассажиру среди потоков воды грезились самые разные образы. В стремлении позабавить своего владельца, уставший от однообразных, окрашенных непогодой в серый цвет пейзажей, разум выкладывался на все сто. Джентльмену виделся то доблестный красавец-рыцарь в старинных доспехах, то величественный замок, то грациозный дракон, расправивший перепончатые крылья и вот-вот готовящийся взлететь. Конечно, парейдолия не красит интеллектуалов, но сейчас она была как нельзя кстати. Путешествие оказалось безумно долгим и неимоверно скучным, если бы не плещущийся вокруг дождь, так его и вообще можно было бы считать наискучнейшим в истории со времён Марко Поло.
Сперва допотопный и громоздкий, но подчёркнуто роскошный драндулет, выполненный в дизайне ар-деко, долго петлял по узким улочкам пасторального городка старой Европы, затем вышел на шоссе, взяв курс в сторону гор, голубыми пирамидами возвышающихся над белой завесой плотного тумана. Пассажир взглянул в окно, желая прикинуть, далеко ли до цели, но пейзажи в здешних краях так сильно походили друг на друга, что трудно было определить даже, где они находятся в текущий момент. Однако на устах пожилого джентльмена отчего-то заиграла странная улыбка, будто ему внезапно вспомнилось нечто особенно прекрасное, и эти воспоминания радостью отразились на лице.
- Скоро доедем, - не оборачиваясь, бросил водитель. - Это уже рядом, - машина тем временем миновала спускающийся в долину туман и стала взбираться по крутому шоссе меж высоких сосен.
Пассажир в ответ вежливо кивнул, водитель, разумеется, не мог заметить движения, но джентльмен обладал исключительно великолепными манерами и считал необходимым соблюдать этикет, даже если того никто не видит.
Наконец, дорога привела к большим воротам, за которыми возвышался величественный серый особняк с красной черепичной крышей. Около ворот располагалась будка охраны с маленькими окошечками, более напоминающими бойницы средневекового замка. После предъявления пропуска привратнику, который водителю пришлось буквально вжать в грязное стекло, ворота с неимоверным скрежетом и будто нехотя раскрылись, и автомобилю разрешили въехать на территорию.
Пассажир удивлённо огляделся: поместье больше походило на крепость, двор огораживал высокий забор, увенчанный к тому же острыми пиками, а среди крон деревьев просматривались наблюдательные вышки. Около входа на стене особняка виднелась изрядно облезшая и давно выцветшая табличка с надписью на французском "Психиатрическая клиника".
- Приехали, - заявил водитель и посигналил.
Пассажир вновь слегка кивнул. Несколько минут они ждали ответа, но ничего не происходило, в дальней части двора бродили люди, судя по форме, как у привратника, охранники, но никто не спешил встречать гостей. Выждав ещё немного, водитель вновь посигналил, на этот раз подольше. Только после этого дверь в доме раскрылась, и на крыльце показался человек в белом халате. Он прищурился и некоторое время внимательно рассматривал транспортное средство, затем вытащил из кармана очки, старательно протёр их краем халата, надел и вновь посмотрел на приехавших, после чего всплеснул руками, поспешил к машине и сам раскрыл пассажирскую дверцу.
- Рад встрече! - учтиво произнёс он приятным бархатистым голосом. - Как добрались, месье Ролле?
- Благодарю вас, доктор Кейн, добрался неплохо, правда, едва не уснул в поездке, - пассажир по-доброму улыбнулся и вылез наружу. - Это ведь вы доктор Кейн? - на всякий случай уточнил он.
- Да, мы разговаривали с вами по телефону, - подтвердил тот.
Теперь они могли пожать руки и лучше рассмотреть друг друга. Доктор Кейн был молод и довольно красив, высокого роста, широкоплечий, с холеным лицом и маленькими смоляными усиками. Под белым халатом виднелся дорогой костюм "тройка" с аккуратно повязанным галстуком и золотой заколкой на нём.
Месье Ролле же оказался уже очень немолод, в старомодном пальто с потёртостями около пуговиц и толстом шарфе, который только усиливал ретроградное впечатление. У него были длинные волосы миндального цвета с проседью, поднимающиеся шапкой и спадающие на плечи, доброе и несколько наивное выражение лица, маленькие глазки за толстенными линзами очков, большой нос, "козлиная" бородка и готовый к улыбке рот. В целом он произвёл на доктора приятное впечатление, в чём не последнюю роль сыграла именно эта готовность улыбнуться, хотя несколько смущал возраст, ведь Кейн не ожидал, что тот окажется настолько стар.
- Желаете передохнуть с дороги, или сразу займёмся нашим делом? - уточнил доктор Кейн. - Насколько я понимаю, вы приехали издалека?
- Действительно, я прибыл из очень далёких земель, но смею вас заверить, ничуть не устал, - месье Ролле по-дружески улыбнулся новому знакомому. - Если не возражаете, я бы предпочёл сразу приступить к оформлению бумаг.
- Кроме бумаг есть ещё кое-какие формальности, - туманно произнёс Кейн, - возможно, это займёт несколько больше времени, чем вы думали, - он словно пытался предупредить гостя, что возникли некие трудности, но Ролле почему-то проигнорировал намёк.
- Вот и поторопимся! - с той же доброй, обезоруживающей улыбкой воскликнул тот.
- Как вам будет угодно, - доктор Кейн поджал губу и смерил приезжего пристальным взглядом. - Будьте любезны, следуйте за мной, - его интонация сделалась профессионально-холодной, что могло бы насторожить, но месье Ролле вновь не среагировал и как ни в чём не бывало, слегка прихрамывая, двинулся следом.
За дверями оказался ещё один пропускной пункт и вторая дверь. Охранник разрешил доктору пройти вперёд и некоторое время внимательно рассматривал посетителя через окошечко, словно чего-то опасаясь. Видимо, тот ожидал, что гость предъявит пропуск, но у месье Ролле никаких пропусков не имелось, и потому он просто ждал. Доктор Кейн тоже стоял на месте и молчал, при этом настолько пристально следя за визитёром, что можно было подумать, будто он ждёт от него какой-то реакции, словно проводит психологический эксперимент.
- Всё нормально, он со мной, - наконец заявил Кейн и сделал незаметный жест рукой, явно подавая привратнику тайный знак.
Тот недовольно скривился, но всё же открыл вторую дверь. Ролле приложил руку к груди и в знак признательности слегка кивнул охраннику, после чего зачем-то ещё и задорно подмигнул. За дверью открылся длинный коридор, по правую рук тянулись одинаковые двери, по левую - окна, затянутые снаружи металлической сеткой. Грохот усилившегося дождя наполнял помещение ровным белым шумом, вместе с царящим вокруг вечерним сумраком создавая странный эффект нереальности. Казалось, что всё происходящее - всего лишь чей-то странный, замысловатый сон, ещё немного, и стены расплывутся, подобно акварели в капле воды, персонажи растают в воздухе, и грёзы унесутся прочь, оставив после себя лишь слабое послевкусие...
Здесь доктор Кейн сбавил скорость и двинулся очень медленно, из чего Ролле мгновенно смекнул, что тот собирается завести беседу, так и оказалось.
- Это, конечно, меня не касается, но, может быть, вы бы согласились рассказать немного о ней? - спросил он, обернувшись к гостю.
В ответ Ролле лишь недоумевающе приподнял брови.
- Просто дело в том, что все мы, как бы это сказать, в значительной степени обескуражены происходящим, - заметив искренность удивления собеседника, добавил доктор. - Лично в моей практике такое впервые и, наверное, не нужно пояснять, что любой человек, имеющий отношение к науке, когда встречается с чем-то сверхъестественным, хочет во что бы то ни стало найти для себя хоть какое-то разумное объяснение происходящему...
- Вы знаете, - пожилой джентльмен озадаченным движением взялся за "козлиную" бородку, как будто даже несколько растерявшись. - Я бы рад вам помочь, но даже не знаю, что и сказать. Честно говоря, для меня самого всё это не менее удивительно, чем для вас.
- То есть, если я вас правильно понял, вы хотите сказать, что раньше ничего странного не замечали? - в тоне доктора Кейна чувствовалось напряжение, граничащее с недоверием.
- Да нет, - мгновенно отозвался месье Ролле, словно спеша возразить. - Знаете, на самом деле я ведь просто мало с ними общался, я, как вы знаете, не особенно близкий родственник, у всех своя жизнь, понимаете, свои заботы.
- Вы имеете в виду, что если бы не эта ситуация, то вы бы не стали её забирать, я правильно вас понял? - уточнил Кейн, в вопросе чувствовался явный подвох. - Я к тому, что если это для вас слишком накладно, возможно, у неё найдутся какие-нибудь другие родственники, которые могли бы...
- Что вы, доктор Кейн! - тотчас прервав собеседника, воскликнул месье Ролле. - Как же родные люди могут быть обузой? Наоборот, я человек немолодой, своих детей нет, полагаю, это будет полезно всем, не только ей, но и мне тоже!
- Возможно, вы и правы, - доктор Кейн сдержанно кивнул. - И всё же, я попросил бы вас постараться припомнить всё, что было странное и необычное, сами понимаете, это ведь всё не просто так, - он обвёл взглядом пространство коридора, сознательно обращая внимание гостя на прочные стены и стальные двери с мощными электронными запорами, на которых горели голубые огоньки.
- У вас тут всё действительно надёжно, как я посмотрю, - оценивающим тоном заметил Ролле, уставившись на скрытые решётками лампы освещения в потолке. - Можно подумать, здесь обитают чудовища.
- В некотором роде, - уклончиво ответил доктор. - Вы же знаете, что это за заведение?
- Психиатрическая клиника, - месье Ролле пожал плечами. - Бедлам, иными словами, - он привычно по-доброму улыбнулся.
- Нет, вы ошибаетесь, - доктор Кейн покачал головой, - то не просто бедлам, как вы изволили выразиться, а психиатрическая клиника для наиболее опасных преступников, здесь несколько уровней защиты.
- В самом деле? - удивился Ролле.
Доктор Кейн с подозрением поглядел на гостя, стараясь понять, действительно ли тот не знает, куда пожаловал, либо так здорово играет роль, однако визитёр смотрелся вполне естественно.
- Неужели на самом деле была нужда помещать ребёнка в такую крепость? - ещё раз внимательно оглядев пространство, Ролле нахмурился.
- Это всё для её же безопасности, - как бы мимо ходом бросил доктор Кейн.
- По-моему это несколько излишне...
- Ещё недавно я мог бы с вами согласиться, но из того, что нам пришлось прибегнуть к столь серьёзным мерам предосторожности, вы, я думаю, должны понять, насколько ситуация экстраординарная.
Месье Ролле кивнул.
- Потому я вас снова спрашиваю, не было ли в то время, когда вы общались, связанных с ней каких-нибудь странных происшествий, которые было бы трудно объяснить, может быть, ваш брат рассказывал вам что-то, может быть, писал в письмах...
- Сестра.
- Что "сестра"? - Кейн остановился и обернулся.
- Говорю, она дочь моей сестры, а не брата, - пояснил тот.
Доктор Кейн прищурился и пристально поглядел гостю в глаза. В разум мгновенно закрались сомнения, быть может, этот человек действительно ничего не знает, и он зря его подозревал? Впрочем, в чём конкретно он подозревал гостя, доктор Кейн и сам до конца не понимал.
- Значит, вы брат её матери, а не отца? - уточнил он.
- Получается, так.
- Понятно, - Кейн вновь зашагал, - нам дальше.
К этому моменту они уже миновали коридор и зашли в небольшую комнатку, где помещался только столик с лампой и два кресла.
- Присаживайтесь, - предложил доктор Кейн.
Месье Ролле занял ближайшее место, а Кейн тем временем закрыл и запер дверь. На электронном замке вспыхнул такой же голубой огонёк, свидетельствующий, видимо, о том, что тот активирован. Увидев это, гость скептически усмехнулся, что, разумеется, не ускользнуло от внимания доктора Кейна. Мужчина с подозрением скосился на пожилого джентльмена, вынул из кармана большой металлический ключ и, очевидно, для надёжности дополнительно запер дверь ещё и им.
- Я так понимаю, что девочки здесь нет? - внезапно строгим металлическим тоном спросил месье Ролле, вероятно, заранее зная ответ. От добродушного выражения его лица не осталось и следа, а улыбка превратилась в злобно сжатые губы.
- А я так понимаю, что вы не её дядя? - с нажимом произнёс доктор Кейн, приблизившись и наклонившись к самом улицу гостя. Острый взгляд профессионального психолога с огромным стажем впился в собеседника, словно стремясь прожечь того насквозь. Обычно этот приём срабатывал безотказно, заставляя пасовать даже матёрых психопатов, но месье Ролле даже не шелохнулся, в его маленьких глазках за толстенными линзами очков читалось неимоверное сосредоточение и безупречное владение собой. Получив такой странный отпор, доктор Кейн внезапно сам испугался и поспешил отстраниться.
В этот момент в другой части комнаты открылась дверь, и в помещение вошло трое мужчин в белых халатах, видимо, санитары. Старец снял очки и утомлённо потёр пальцами переносицу.
- Ну каждый раз одно и то же! - недовольно буркнул он себе под нос.
- Вы не похожи на дядю, лучше сказали бы, что вы её дедушка, - заметил Кейн, явно приободрившись подкреплением. - На этом-то вы и прокололись, друг мой.
- Не друг вы мне, - покачал головой визитёр. - Значит, я прав, и девочки здесь нет? - вновь повторил он вопрос совершенно безапелляционно, словно это доктор Кейн его сумасшедший пациент и обязан отвечать на все вопросы.
- Нет, она здесь, в здании, - отлично сыграв самоуверенность, ответил Кейн, на самом деле странный персонаж с каждой секундой пугал его всё больше. - И я, возможно, даже разрешу вам пообщаться, если вы расскажете мне, что тут происходит, - кажется, он предлагал договориться.
- Заманчивое предложение, - джентльмен вновь добродушно улыбнулся, но теперь уже было понятно, что это всего лишь маска. - Только вот я сюда не беседовать приехал, а забрать мою племянницу.
- Боюсь, месье Ролле, это невозможно, - покачал головой доктор Кейн и сделал жест рукой, прося санитаров приблизиться.
- Повторяю, - гость встал и шагнул к собеседнику, его интонация сделалась угрожающей, - отдайте мне девочку, и я уйду, как будто бы ничего и не было, не упрямьтесь, доктор, не стоит рисковать, - последняя фраза прозвучала уже как дружеский совет, словно Ролле искренне заботился о новом знакомом, пытаясь удержать того от очевидной ошибки.
- Ничего не выйдет, - твёрдо заверил доктор Кейн. - Если не станете сотрудничать, нам придётся вас задержать и передать властям, сами понимаете, история слишком серьёзн...
Доктор Кейн не успел договорить, раздался какой-то противный электрический треск, голубой огонёк на замке погас, и из устройства повалил серый дым. Все переглянулись, тут же со звонким хлопком разлетелась настольная лампа. В комнате воцарился полумрак, в котором виднелись две сверкающие точки, Кейн присмотрелся, и с ужасом понял, что ледяной серебристый свет изливается прямо из глаз гостя.
- Отдай ключ, - спокойно, даже умиротворённо попросил месье Ролле и тут же добавил окриком: - быстро!
Доктор Кейн обернулся к санитарам, которые почему-то оказались уже на полу, словно кто-то их вырубил.
- Отдай ключ! - с нажимом повторил пожилой джентльмен, наступая на мужчину.
Доктор Кейн было хотел отпихнуть противника, но понял, что не может даже пошевелиться. Какая-то неведомая сила завладела его телом, мгновенно лишив возможности двигаться.
- Ай, как нехорошо! - месье Ролле запустил руку в карман доктора, пошарил там и сам вынул ключ. - Как нехорошо обижать маленьких! - он не спеша отпер замок и, принявшись насвистывать незатейливый мотивчик, вышел прочь.
Доктор Кейн попытался двинуться, но тут уже силы окончательно покинули его, мужчина кое-как привалился к стене и медленно сполз по ней, усевшись на пол.
Странный визитёр тем временем вернулся в коридор и, продолжая непринуждённо напевать, вновь пристально оглядел помещение, несколько мгновений он всматривался в однообразные двери палат, словно мог видеть сквозь стены, затем быстрыми шагами без каких-либо колебаний направился к одной из них. Когда джентльмен приблизился, замок пискнул, и дверь сама собой раскрылась.
Внутри в совершенно пустой комнате на большой кровати сидела девочка лет семи с золотистыми волосами, заплетёнными в две толстенные косы, и в видавшей виды кофте, покрытой множеством катышков. Джентльмен прошёл внутрь и огляделся: голые стены, пустой потолок даже без следов лампочки, толстое резиновое покрытие на полу. Кровать, на которой сидел ребёнок, также выглядела странно, она была сделана не из металла, а из дерева и прикручена винтами к полу точно по центру помещения. Винты же сверху были залиты воском.
- Привет, малышка! - мягко произнёс он, приближаясь и опускаясь перед девочкой на одно колено. - Здесь, наверное, ужасно скучно?
- Скучно - не то слово! - буркнула малышка, исподлобья осторожно поглядев на посетителя.
- По-моему, самое время отсюда свалить, - месье Ролле поправил воротник и улыбнулся. - Ты не находишь? - глаза его лучились нескрываемой радостью, словно он давно ждал этой встречи и был безмерно счастлив вновь увидеть малютку.
Девочка улыбнулась ему в ответ и с готовностью закивала.
- Я твой дядя, - поспешил представиться гость.
- Дядя? - с недоверием переспросила девочка. - А чем докажешь?
Ролле вынул из-за пазухи белоснежный медальон овальной формы, отстегнул от цепочки и протянул его малышке. Та взяла вещицу и внимательно рассмотрела: с одной стороны он был совершенно гладким, а с другой имелась выпуклая золотистая надпись "Aureus" в золотом овале. Заметив узор, девочка ахнула, тотчас вскинув радостный взгляд на визитёра. Месье Ролле бережно взял её на руки и поспешил покинуть здание.
Контрольный пункт при входе они миновали без проблем, двери почему-то оказались открыты нараспашку, электронные замки на них дымились, а в кабинке охранника никого видно не было. Во дворе тоже оказалось пусто, словно сотрудников смыло продолжающемся дождём. Водитель же, словно пьяный, валялся рядом с раскрытой дверцей машины, ключи торчали в замке зажигания...
Через минуту допотопный драндулет в стиле ар-деко уже на полной скорости уносился прочь от клиники, однако месье Ролле решил не возвращаться в город, вместо чего свернул на просёлок и скрылся в долине, куда с гор продолжал стекать белоснежный туман.
* * *
Доносящаяся откуда-то издалека чарующая мелодия постепенно трансформировалась в звон капели, и остатки сна растворились в этом весеннем звуке. Мишель раскрыла глаза: было самое ранее утро, солнечный свет струился из окон и растекался по дощатому полу, отчего каждая пылинка становилась золотой. Мишель скосилась на камин, судя по углям, огонь давно погас, но, несмотря на это, в комнате было довольно тепло. Синклер сидел на диване напротив и с явным интересом наблюдал за девушкой.
- О чём думаешь? - чуть осипшим спросонья голосом поинтересовалась она.
- Сам не знаю, - в ответ пожал плечами профессор и слегка улыбнулся, ему было приятно, что Мишель продолжила назвать его на "ты", словно бы в этот момент он даже помолодел. - Мне вдруг подумалось, что ты могла бы быть моей дочерью, в смысле, не ты могла бы быть ею, а что у меня могла бы уже быть дочь твоего возраста, - поняв, что изъясняется сумбурно, Синклер замялся.
- А мне снился удивительный сон! - нараспев протянула Мишель, сладко потянувшись. - Я куда-то летела, как птица раскинув руки, вокруг клубился туман, а я так обожаю туман! И постепенно из него стали появляться очертания величественного города, я видела башни, высокие башни и флаги над ними, там пахло мандаринами и в небесах парили птичьи стаи нежного розового цвета, как самый ранний восход... А тебе что снилось?
- Мне? - Синклер задумался, припоминая. - Снилось, что звонили из университета. А потом я проснулся и понял, что телефон по-прежнему не работает, да и скоро он окончательно разрядится и станет совершенно бесполезным предметом.
Мишель мгновенно нахмурилась, от былого благодушия не осталось и следа, она-то во сне совершенно позабыла обо всём, что произошло в Коулвилле!
- И, знаешь, что? - продолжал Синклер. - Я вдруг ощутил какое-то неимоверное облегчение, словно освободился от чего-то, сбросил груз с плеч. Я сидел у окна, смотрел на двор, как по снегу скользят голубые тени, а за горными вершинами вспыхивают первые лучи зари, розовые, как твои птицы из сна, и не мог припомнить, когда же в последний раз ощущал такую же первозданную тишину, да и было ли это вообще? Мне всегда казалось, что без технологического прогресса жизнь немыслима, но теперь я уже не так в этом уверен.
- Я забыла вас поблагодарить, - Мишель скинула одеяло и уселась поудобнее, подобрав ноги под себя.
- За что? - удивился профессор.
- Вчера вы спасли мне жизнь, причём, не раз.
- Да нет, - Синклер постарался сказать это максимально небрежно. - Нам просто очень повезло, да и ты держалась прекрасно, так что тут ещё вопрос, кто кого спасал.
Мишель улыбнулась, она, конечно же, поняла, что профессор просто не хочет ущемлять её эго, и его тончайшая деликатность была ей приятна.
- А где хозяин дома? - девушка спрыгнула с кресла и поспешила к окну. - Так пусто, как будто городок вымер, - заметила она, окинув взглядом дворик.
- Не знаю, я его с утра не видел, - честно говоря, после нервотрёпки в Коулвилле Синклеру было так уютно и спокойно в этом доме, что он лишь сейчас вспомнил о добром человеке, приютившем их.
Словно ответ на вопрос Мишель, послышался скрип входной двери, и через мгновение в комнату вошёл хозяин дома. Благообразный старец с серебристо-седой бородой и пышными волосами широко улыбался и буквально лучился радостью. На плечах его куртки виднелся снежок, а в руках он держал плетёную корзину, доверху заполненную разноцветными ягодами.
- С добрым утром, друзья! - приветствовал он. - Вам нужно подкрепиться, пойдёмте в столовую, я насобирал нам поесть.
Слово "насобирал" немного покоробило гостей, ну в самом деле, не живёт же сей городок собирательством, как в первобытное время? Однако, голод штука такая, что привередничать не приходится.
* * *
Через минуту они уже сидели за простым деревянным столом и ели удивительно вкусное угощенье. Ягоды оказались сочными и сладкими и отлично утоляли голод, наполняя тело столь необходимой энергией. Единственным минусом было то, что натуралист Синклер не знал, что за плоды перед ним, что, учитывая его широкие познания, казалось довольно странным.
- Я хотел спросить, а вы не знаете, что значит "Антриагорра"? - внезапно спросил профессор и пристально поглядел на хозяина дома.
- Антриагорра? - переспросил старец, подняв удивлённый взгляд. - Впервые слышу, наверное, какое-нибудь дерево.
Синклер с подозрением прищурился, ему не понравилась интонация гостеприимного хозяина, который будто бы впервые слышал слово, хотя просто обязан был заметить его, написанным на скамейке в своём же собственном дворе. Мишель же и вовсе пропустила реплику мимо ушей, даже не удосужившись уточнить, почему в сложившейся ситуации господина профессора интересует такая ерунда.
- Вчера утром я получил странное письмо, - выдержав паузу, продолжил Синклер, не забывая пристально следить за реакцией собеседника. - На нём было написано "Антриагорра", а ночью я видел точно такую же надпись, нацарапанной на скамейке у вас во дворе.
- Ума не приложу, что бы это могло значить, - как ни в чём не бывало ответил старец. - Да это и неважно, потому что я уже обо всём договорился.
- О чём вы договорились? - заволновалась Мишель.
- Вот сейчас доедим и я вас провожу, - хозяин дома вынул из кармана что-то маленькое, протянул Мишель и аккуратно вложил вещицу в её ладонь так, чтобы Синклер не смог ничего увидеть.
Повисла пауза. Мишель скосилась на профессора, словно ожидая ободрения, затем осторожно поднесла руку к самому лицу и разжала пальцы. Лицо её тотчас озарилось улыбкой облегчения, светлой и немного наивной.
- Что там? - насторожился Синклер, попеременно глядя то на старца, то на студентку.
- Всё хорошо, - заверила Мишель, пряча полученную вещицу в карман, - сработало!
Синклер лишь одобрительно кивнул в ответ, большего от него не требовалось. Разумеется, профессор понял, что внятного объяснения не дождётся и решил не ломать попусту копий.
* * *
После завтрака они покинули селение и двинулись в сторону, противоположную той, откуда пришли. Хозяин дома презентовал Мишель тёплую куртку, которая тоже оказалась ей не совсем по размеру, но по крайней мере не настолько огромной, как пальто Синклера.
Идти по утоптанному снегу было также легко и просто, как по асфальту, однако ноги профессора после вчерашних приключений всё же немного болели, как бы намекая владельцу, что стоит почаще выбираться из уютного профессорского кабинета в спортзал.
Вспоминая развернувшиеся накануне события, он и сам удивлялся, как сподобился проделать всё это. Конечно же, он пошутил, говоря Мишель про более раннюю версию себя, но, похоже, это действительно было так. Теперь профессору казалось, что где-то в глубине его личности, успешно скрываясь за стильным костюмом и галстуком, действительно продолжает жить тот отважный моряк, коим он был когда-то.
Пешком они миновали озеро, которое вблизи оказалось совсем небольшим, затем по широкой тропе, проложенной, видимо, каким-то техническим способом, вышли на склон и направились вниз. Солнце к тому времени уже поднялось достаточно высоко, и по-летнему пригревало, воздух вокруг потеплел ещё сильнее, и в нём уже чувствовался странный привкус моря, какой бывает лишь в южных странах. Синклер, как бывалый моряк, мгновенно уловил эту незримую перемену и удивлённо поглядел на спутника.
- Такое ощущение, что мы где-то на юге, - заметил он, но старец ничего не ответил, уверенно продолжив шагать по склону.
- На юге? - Мишель кинула взгляд на профессора. - А как же снег?
- В горах снег лежит даже в тропических широтах...
Профессор принялся озираться, стараясь по расположению солнца прикинуть, куда же они могли выйти из Коулвилля. Все его краевые географические познания хором утверждали, что ничего подобного наблюдаемому пейзажу в окрестностях Андэнбурга быть не может. Во время бегства из городка они с Мишель не пересекли ни одной дороги, что могло быть только в случае движения на северо-запад, но там лежали леса национального парка и никаких скал не имелось. К тому же, Синклер помнил, что пройдя рощу, они двигались к деревушке по склону, значит, это место должно было находиться намного ниже Андэнбурга, но ничего подобного на картах кантона он никогда не видел. Всё это было невероятно странно, а особенно смущал по-весеннему тёплый воздух, ну откуда он мог взяться посреди зимы?!
Однако настоящее удивление было ещё впереди. По мере спуска снег на склоне таял буквально на глазах, и вскоре ноги путешественников ступили на ковёр из зелёных трав. Мишель была настолько поражена, увидев зелень после белоснежных пейзажей Эндерса и Коулвилля, что не сразу поверила глазам и даже присела на корточки, чтобы коснуться растений руками.
- Они настоящие, - обернувшись к профессору, улыбнулась она. - Не галлюцинация.
- Я был прав, вот только теперь вопросов ещё больше, - Синклер оглянулся на оставшееся позади царство зимы и увидел их спутника, который остановился точно на границе трав.
- Ну всё, - заявил старец, - дальше уже сами дойдёте, там будет дорога, вы увидите, идите строго по ней, вас встретят.
Синклер озадаченно поглядел на провожатого, затем перевёл взгляд на студентку, та одобрительно кивнула.
- Спасибо огромное, вы нам очень помогли! - Мишель на прощание улыбнулась седобородому джентльмену и продолжила путь.
Профессор пожал провожатому руку и двинулся следом.
Дальнейшая дорога заняла около часа, когда они добрались до пологого места, вокруг уже не было и намёка на зиму, шелестел листвой густой лес, травы поднялись выше колена, а жара стояла такая, что Синклеру с Мишель даже пришлось снять верхнюю одежду. Подтверждая догадку профессора, над вершинами деревьев вдалеке парили заснеженные горные вершины, похоже, что в таком же месте располагалась и их спасительная деревушка.
* * *
Как и обещал старец, лесная тропа вскоре обратилась широкой дорогой и вывела путников в уютную зелёную долину, обрамлённую белыми скалами, напоминающими зубы дракона. Прямо по курсу виднелось скопление строений, окружённое невысоким жердяным забором с открытой калиткой. Домики смотрелись сплетёнными из ветвей и производили достаточно несерьёзное впечатление. Деревушку разделял искрящийся на солнце ручей, через который было перекинуто множество мостиков. Большинство из них представляло собой простые настилы из досок, но в центре имелся один каменный мост.
- Наверное, нам туда, - сказала Мишель, скидывая худи и оставаясь лишь в майке. Она бы избавилась ещё и от любимых ботинок, если бы, конечно, имела летние кроссовки на замену.
- Уверена?
- Не совсем, вот доберёмся, скажу точно.
- Ладно, - Синклер пожал плечами, один раз интуиция студентки уже спасла им жизнь, и теперь он просто не имел права сомневаться в ней.
Вскоре путешественникам удалось наконец увидеть и местных жителей, группа мужчин в цветастых рубахах, шортах и жёлтых сомбреро на окраине деревушки строили что-то из жердей. Едва завидев гостей, они мгновенно отложили работу и с интересом уставились на пришельцев. Синклер сразу напрягся и вышел вперёд, словно прикрывая собой студентку, мало ли, что может быть у них на уме? Однако работяги лишь проводили их удивлённым взглядом и продолжили трудиться.
В центре места как раз напротив каменного мостика располагалось большое округлое здание с пирамидальной крышей. Стены его действительно были сплетены из ветвей, причём, довольно небрежно, поскольку в них имелось множество щелей. А крышу, что была раза в два выше самого строения, покрывали охапки сухой травы. Когда путешественники миновали мостик и приблизились, из домика вышли двое и поспешили навстречу гостям. Синклер вновь предупредительно выступил вперёд, но на этот раз Мишель остановила его, поймав за рукав пиджака.
- Всё в порядке, - поспешила успокоить она.
- В самом деле? - профессор с подозрением поглядел на новых знакомых.
Тот, что стоял справа, обладал высоким ростом, имел внушительные размеры и угрожающий вид, с ног до головы он был закован в мощные доспехи с массивным шлемом. Такой броне позавидовал бы, наверное, любой уважающий себя рыцарь Круглого стола. На бронированном наплечнике Синклер мгновенно приметил уже неоднократно виденную надпись "Aureus" в золотом овале. Стоящий же слева, наоборот производил довольно позитивное впечатление, это был мужчина небольшого роста средних лет с полным добродушным лицом и кудряшками золотистых волос вокруг начинающейся лысины. Одеяние его состояло из голубоватого балахона, похожего на древнеримскую тогу, и старомодных сандалий на босу ногу.
- Мы рады встретить вас! - мгновенно приветствовал он, учтиво поклонившись. Его товарищ, видимо, попытался сделать то же самое, но из-за громоздких доспехов сумел лишь слегка качнуться.
- Взаимно, - сдержанно отозвался Синклер.
- Я тоже безумно рада! - воскликнула Мишель. - Не думала, что всё получится так здорово!
- Всё будет ещё лучше! - улыбнувшись немного детской, совершенно обезоруживающей улыбкой, поспешил заверить мужчина в тоге. - Мы выдвинулись сразу же, как только получили информацию, скоро вы будете дома, - он с неподдельным обожанием посмотрел на Мишель и повторил. - Скоро вы будете дома!
- А вы не подскажете, так, чисто чтобы удовлетворить моё любопытство, где мы сейчас? - спросил Синклер.
- Профессор! - мужчина схватил его ладонь обеими руками и принялся трясти в неистовом рукопожатии, словно они были старыми верными друзьями. - Мы очень благодарны вам за всё, что вы сделали! Знайте, мы никогда не забудем вашей помощи, вы даже не представляете, какую услугу оказали всем нам! - казалось, ещё немного и он прослезиться от признательности.
Синклер опешил, совершенно не понимая, что происходит, но едва высвободил руку из чрезмерно крепкого рукопожатия, как к нему кинулся латник, заключив профессора в не менее крепкие объятия. Этот жест выглядел настолько естественным и искренним, что профессор растерялся ещё больше. В конце концов, он так растрогался, что тоже слегка приобнял металлического великана и даже похлопал того по спине.
- Ну вот и всё, - подытожила Мишель, в свою очередь подходя к Синклеру. - Спасибо, что спас меня и доставил сюда, - она пристально поглядела ему в глаза и слегка улыбнулась.
- Да на здоровье, - стараясь выглядеть непринуждённым и одновременно упиваясь внезапно взыгравшей гордостью, бросил Синклер. - Главное, чтобы с тобой всё было хорошо.
- Не беспокойся, теперь со мной точно всё будет хорошо.
- Да, мы о ней позаботимся, - заверил мужчина в тоге. - А за вами придёт транспорт, который доставит вас туда, куда скажете.
Синклер нахмурился, судя по всему, дальше Мишель намеревалась продолжать путешествие уже без него.
- Я обычно трудно схожусь с людьми, но мне кажется, что по тебе буду скучать, - Мишель отвела глаза в сторону и быстрым движением провела пальцами по ресницам, словно смахивая компрометирующую слезинку.
Синклер застыл и нервно проглотил слюну, пытаясь прогнать мгновенно возникший в горле комок, это прощание выглядело так, словно они больше никогда не увидятся.
- Ты точно хочешь пойти с ними? - шёпотом уточнил профессор, отведя Мишель чуть в сторону. - Уверена, что они те, за кого себя выдают?
- Уверена, - Мишель старательно закивала.
- Точно? - продолжал сомневаться Синклер.
- Стопроцентно, я его знаю, это господин Ли, он друг моего дяди, - Мишель вытащила из кармана предмет, который получила от хозяина дома за завтраком, и протянула его Синклеру.
Им оказался белоснежный медальон овальной формы, на котором с одной стороны поблёскивала слега выступающая над поверхностью надпись "Aureus" в золотом овале.
- Что это? - Синклер покрутил вещицу в пальцах и попытался вернуть Мишель, но та остановила его руку.
- Типа тайного знака, - уклончиво ответила она. - Это тебе, мне хочется, чтобы у тебя осталось что-то на память обо мне.
- Поверь мне, такие приключения не забываются, - попытался пошутить профессор и натянуто улыбнулся. - Получается, теперь всё в порядке?
- Ну да.
- А как же университет, ты же вернёшься в Эндерс после каникул? - в вопросе звучала явная надежда.
- Боюсь, что нет, - Мишель покачала головой. - Теперь это уже слишком опасно.
Профессор хотел было что-то возразить, но осёкся. В конце концов, он всего лишь преподаватель, какое право он имеет указывать студентке, как той жить, исходя лишь из своей симпатии? Это и эгоистично, и глупо, и недопустимо, тем более для профессора...
- Я так понял, что никто мне ничего объяснять не будет, верно? - после небольшой паузы, позволившей схлынуть эмоциям, спросил он.
- Да нечего объяснять, - Мишель вновь посмотрела Синклеру прямо в глаза ясным, открытым взглядом. - Я сама ничего толком не знаю, а то, что знаю, тебе не пригодится.
- Мы можем пообедать вместе, а потом наш человек проводит вас к транспорту, - заметив, как не хочется Синклеру расставаться с Мишель, предложил Ли. - Если желаете, конечно.
Профессор, разумеется, был бы рад провести ещё немного времени в компании одарённой студентки, но решил не затягивать прощание.
- Ну, тогда до свидания, - он снова старательно улыбнулся чтобы подбодрить девушку и похлопал её по плечу. - Через мои лекции прошли тысячи студентов и студенток, но, поверь мне, не было никого, кто мог бы сравниться с тобой, - добавил он очень серьёзно. - У тебя огромный талант, и не только к наукам, но и вообще ко всему, не забывай об этом, с таким умом успех тебе обеспечен!
- Хорошо, я запомню, - пообещала Мишель и вдруг приподнялась на цыпочках и чмокнула Синклера в щёку, после чего поспешила скрыться в доме.
Профессор проводил её взглядом и тяжело вздохнул. Вскоре пришёл обещанный проводник, и они вместе покинули деревушку.
* * *
Проводником оказался молодой юркий паренёк в просторной рубахе, словно с чужого плеча, и соломенной шляпе. Всю дорогу он о чём-то без умолку болтал, активно жестикулировал, а иной раз так увлекался собственными рассказами, что даже подпрыгивал. Говорил он, как и все здесь, на французском, с каким-то странным акцентом, который Синклеру был совершенно не знаком, хотя профессор и без труда всё понимал.
Когда они вышли за границу белых скала, напоминающих зубы дракона, взору открылась изумительная зелёная бухта с золотым песком, ультрамариновым морем и пышногривыми пальмами. Сомнений не оставалось, это действительно были тропики, только вот непонятно, откуда взявшиеся в заснеженных лесах Андэнбурга.
Проводник сказал, что транспорт скоро прибудет и предложил профессору подождать на пирсе, но Синклер так истосковался по лету, что оставил около дощатого настила только зимнюю часть гардероба, свитер и пальто, а сам в пиджаке пошёл бродить по прогретому солнцем песку подальше от болтливого проводника. Найдя в стороне небольшую возвышенность, профессор уселся прямо на землю, предавшись незатейливому созерцанию восходящего в зенит белого диска.
* * *
Только сейчас, сидя на пляже под палящим солнцем и ковыряясь сухой палочкой в золотистом песке, Синклер задумался о том, почему местные жители его понимают. Ещё утром он логично полагал, что находится всё же где-то неподалёку от Андэнбурга, и вопрос языка не возникал, но теперь, когда самые смелые его предположения получили подтверждение, становилось очевидно, что вероятность встретить на другом конце света людей, говорящих с тобой на одном языке, практически равна нулю. Но это, бесспорно, было так. Всё указывало на то, что в данный момент он находился очень и очень далеко и от Эндерса, и от Андэнбурга, вероятно, даже вообще в другом полушарии.
Силясь разгадать эту загадку, логичный разум учёного выдвигал самые разные, подчас невероятные, гипотезы, призванные хоть как-то объяснить происходящее, и так старался в работе, что незаметно для себя игнорировал вероятностную нереальность всех подобных объяснений. Например, думал профессор Синклер, переворачивая веточкой очередную ракушку и наблюдая, как из неё высыпается сверкающий песок, он мог отключиться и прийти в себя только здесь. Гипотеза могла бы объяснить то, как он переместился за тысячи километров, совершенно того не заметив, однако проверить её можно было, лишь сверившись с точным временем, ведь после всего произошедшего своим часам он уже не мог полностью доверять.
Затем можно было предположить, что они с Мишель попали в некое пространственное искажение, позволившее им мгновенно переместиться на другой край света. Синклер, конечно же, сам не верил в такие, отдающие желтизной истории, но слышал о подобном не раз. В конце концов, ну и что, что сам он никогда ничего такого не наблюдал, кто поручится, что это стопроцентно невозможно? Другой стороны луны, к примеру, профессору тоже видеть лично не доводилось, однако ж ему не приходило в голову отрицать наличие таковой.
Здесь Синклер закономерно вспомнил о пределе эмпирического познания, который подчас и играет злую шутку с исследователями. С одной стороны, изучая естественную природу, люди слишком сильно полагаются на собственные органы чувств и ментальное восприятие, искажая реальность. С другой, полагают невозможным многое из того, что вполне себе существует, лишь по причине отсутствия эмпирического опыта. Не попал ли и он в ту же ловушку собственного разума? Быть может, Синклеру невероятно повезло, и Создатель сам раскрыл ему тайную сторону всемирной механики, постичь которую теперь мешала лишь догматичная зашоренность академического мышления?
Размышляя, профессор внезапно с удивлением обнаружил, что по большому счёту его уже не так сильно волнует фантастичность происходящего. Теперь главным, что на самом деле беспокоило разум, оказалось расставание со студенткой, и это было не только чувство ответственности и озабоченности её благополучием, но нечто ещё. Похоже, за прошедший семестр он успел слишком сильно привязаться к девушке и, конечно же, предпочёл бы, чтобы она пожила у него. По крайней мере, было бы намного приятнее возвращаться с симпозиума, если бы дома его ждала Мишель...
В этот момент палочка наткнулась на что-то и звякнула. Синклер отвлёкся от мыслей, потянулся и вытащил из песка какой-то золотистый предмет. Отряхнув находку от песчинок, профессор с удивлением обнаружил, что держит на ладони несколько золотых украшений. Они спутались замочками, но было видно, что это массивные серьги и медальон в виде меча. Находка поразила Синклера, который тотчас припомнил свой странный сон с побережьем, усыпанным сокровищами. Совпадение казалось настолько невероятным, что профессор не удержался и вновь запустил руку в прогретый песок, а вдруг ещё что-то найдёт? И вновь на ладони оказались сокровища, на этот раз золотое кольцо с розовым камнем и инкрустированный белыми кристаллами крестик. Синклер тщательно ощупал находки, встряхнул головой и даже ущипнул себя за ногу, пытаясь понять, а не сон ли и это, но нет, на сей раз всё оказалось взаправду.
Тогда он посмотрел на солнце, которое успело вскарабкаться в самый зенит и вполне могло напечь непокрытую голову. Убедившись, что он находится в реальности, а не в стране грёз, Синклер принялся шарить руками по песку, находя всё новые драгоценности. Через несколько минут ему удалось набрать целую пригоршню золотых сокровищ, которые, казалось, разбросаны здесь повсюду.
Не понимая, что это может значить, профессор подозвал проводника. Парень приблизился и, едва заметив обескураженное выражение лица гостя, расплылся в улыбке.
- Они ненастоящие, - поспешил пояснить он, отвечая на немой вопрос профессора. - Ими тут весь пляж завален, только это не пиратские сокровища, как вы могли бы подумать, а просто игрушки.
- Не понял? - Синклер решил, что в глазах проводника выглядит, должно быть, так же глупо, как незадачливые старатели времён золотой лихорадки, добывавшие пирит вместо золота. - Как, игрушки?
- Ну просто очень хорошо сделанные, многие путают и принимают их за настоящие сокровища, - снисходительно отозвался проводник и указал рукой в сторону океана. - Здесь, неподалёку от берега проходил контейнеровоз со всяким ширпотребом, как раз разыгрался шторм, и часть груза оказалась за бортом, ну а прибоем всякие безделушки вынесло на пляж. Это произошло много лет назад, уже и забылось, а поначалу такой ажиотаж был, дети с пляжа не вылезали, собирали эти, так сказать, "сокровища". Я тогда совсем мелким был, так эти "сокровища" постоянно выносило с волнами.
- Какая странная история, - заметил Синклер, вновь вспомнив свой сон. - Спасибо, что рассказали.
Парень кивнул и удалился. Синклер же решил продолжить исследовать пляж, в конце концов, думал он, если это даже ненастоящие сокровища, то всё равно они красивые и выглядят преотлично. Их можно будет положить в какую-нибудь прозрачную вазочку и поставить на видное место в кабинете так, чтобы гости могли видеть их лишь издали, а потом рассказывать, будто это настоящие древние драгоценности, добытые с затонувшего галеона.
Он неспешно поднялся и с удовольствием оглядел великолепный южный пейзаж: лазурная вода искрилась, разбрасывая солнечные зайчики, пальмы в безветрии едва заметно покачивали пышными гривами, и с океана в бухту плыл тончайший голубой туман. Всё было наполнено умиротворением и первозданной красотой, наверное, именно так выглядела земля до того, как на ней появились первые люди.
В этом уголке мира, похоже, почти ничего не указывало на существование отравляющей атмосферу и загрязняющей воду промышленности, и, созерцая дивную картину, профессор даже подумал, что не так уж и дурно избавиться от технологического прогресса. При условии, конечно, если вся планета станет таким же изумительным зелёным островом, как этот.
Обещанный транспорт явно опаздывал, морская гладь просматривалась максимально далеко и была совершенно пуста, если не считать голубой полоски тумана вдалеке, а значит, можно было продолжать наслаждаться этим волшебным местом.
Синклер глубоко вдохнул. Свежий бриз, пропитанный ароматом моря с чуть терпкими нотками цитрусовых, наполнил лёгкие, мгновенно придав бодрости и энергии. Профессор двинулся по растущей в песке траве, но не сделал и десятка шагов, как внезапно застыл, напряжённо уставившись перед собой. Кровь застучала в висках и в ушах зашумело, а по спине понеслись ледяные мурашки. Синклер не совсем поверил глазам, но увиденное им вызывало настоящую панику. В этот момент сзади послышался какой-то технический шум, и донёсся голос проводника, профессор нервным рывком обернулся: над бухтой виднелся силуэт самолёта. Издалека машина походила на двухмоторный пропеллерный гидроплан, о чём свидетельствовали массивные поплавки "лодки" под днищем.
- Сюда, идите скорее сюда! - кричал проводник и призывно размахивал руками. - Транспорт пришёл!
Синклер застыл в нерешительности, не понимая, что следует предпринять. Ведь ему могло просто показаться... Профессор зажмурился, силясь отделить реальность от возможных фантазий, встряхнул головой для верности и осторожно вновь посмотрел себе под ноги: нет, зрение не обманывало. Прямо перед ним на песке виднелись следы в форме буквы "икс". Точно такие же, с углублениями на концах, которые ему уже доводилось наблюдать вместе с охранником Эльмом около университетской ограды в Эндерсе. Только здесь их было намного больше, несколько цепочек таких отпечатков тянулись от кромки воды, но шли исключительно там, где росла трава, словно кто-то пытался скрыть признаки своего присутствия.
- Идёмте скорее! - вновь прокричал проводник, звук авиамоторов тем временем стал уже почти осязаемым, самолёт готовился к приводнению.
Цепочки следов тянулись ещё несколько метров, поднимались на песчаную возвышенность и за дюнами уходили в заросли кустарника, ветви которого были сильно обломаны, что просматривалось даже с расстояния. Синклер прикинул, что здесь вполне мог иметься другой путь к деревушке, в которой осталась Мишель.
- Господин профессор, идите сюда, ваш транспорт прибыл! - продолжал надрываться проводник.
Гидроплан же тем временем уже успел приводниться и на малых оборотах пропеллеров уверенно двигался к пирсу.
Синклер ещё раз обернулся к побережью, но времени объяснять не было, он лишь махнул рукой проводнику и бегом кинулся по следам.
* * *
Лишь пробежав приличное расстояние, он вдруг остановился и задумался о том, что же именно делает.
В самом деле, у профессора при себе не было никакого оружия, даже не имелось хотя бы маломальского плана, так что же он собирался делать, настигнув тех, кто оставил следы? Похоже, в нём просто вновь пробудился тот отважный моряк, каким он был в молодости. Несколько мгновений Синклер размышлял о разумности преследования и пытался продумать дальнейшие действия, но ничего не получалось.
Аналитический разум университетского профессора полагал очевидным, что одному ему не сдюжить, ведь, судя по количеству следов, противников было достаточно много. Единственно правильным решением в такой ситуации было повернуть назад и попытаться найти подмогу, но ведь Мишель могла грозить опасность, и в таком положении ей больше был полезен отважный молодой моряк, нежели рассудительный преподаватель в возрасте, поэтому он уверенно продолжил движение.
Расчёты не подвели, вскоре проложенный цепочками странных следов путь вывел к расщелине в скалах, за которой открывался вид на зелёную долину, и профессор тотчас узнал место, именно здесь они расстались с Мишель. Хотя он уже догадывался, что может увидеть, но в первые мгновения ошарашено застыл на месте: со стороны поселения доносились крики, ругань и какой-то грохот, а над хижинами поднимались клубы чёрного дыма.
С расстояния понять, что именно там происходит, было совершенно невозможно, однако казалось очевидным, что на деревушку напали. Не раздумывая более ни мгновения, Синклер сломя голову кинулся вперёд, преодолев расстояние за считанные секунды, одним прыжком перемахнул через забор и побежал к центральной хижине, где, как ему помнилось, должна была находиться студентка. Конечно же, профессор не успел толком запомнить расположение строений, тем более в пелене заполнившего деревушку дыма ориентироваться получалось едва ли, зато каменный мостик служил отличным ориентиром.
Добравшись до него, Синклер мигом нашёл нужный дом, пробрался под окна и, осторожно отогнув бамбуковые занавески, заглянул внутрь. Логично подумать, что после всего произошедшего профессора вряд ли можно было легко удивить, но то, что Синклер увидел внутри, ввергло его в настоящий шок. Ни Мишель, ни встречавших их людей в хижине не оказалось, зато внутри орудовало двое огромных существ несуразно-странного вида.
Угловатые металлические великаны в поеденной ржавчиной броне более напоминали машины, нежели людей, однако ходили и двигались, совсем как живые. Движения их сопровождались ужасающим металлическим лязгом и скрежетом, должно быть, именно такие звуки можно было услышать во время рыцарских турниров в Ноттингеме.
У одного из гигантов на спине болтался такой же металлический ранец с выхлопной трубой, из которой валил дым и вылетали оранжевые искры, от соприкосновения с которыми плетёные стены и травяной потолок местами уже начинали тлеть. Синклер не успел подробно рассмотреть странных созданий, как внезапно раздался оглушительны рёв, и стальной великан с трубой куда-то испарился, оставив после себя дыру в потолке, из которой посыпался сухостой. Невероятно, но похоже, что он выпрыгнул наружу, однако сделал это так быстро, что Синклер попросту не успел ничего заметить. Профессор мигом упал наземь и затаился у основания хижины, ожидая, что чудовище приземлится где-нибудь рядом, но этого по непонятной причине не произошло.
Убедившись, что опасность миновала, хоть и не поняв, куда подевался гигант, Синклер поспешил обратно к мосту, на ходу прикидывая, куда двигаться дальше. Требовалось как можно скорее отыскать Мишель, пока монстры не добрались до неё, но в деревушке было слишком много строений, большинство из которых уже вовсю пылало, и проверить все их просто не представлялось возможным.
- Я здесь! - голос Мишель прозвучал где-то совсем рядом.
Синклер не поверил ушам, застыл и оглянулся, пытаясь понять, не почудилось ли ему.
- Я здесь! - повторила девушка.
Поняв, где именно прячется студентка, профессор ловко спрыгнул в воду и заглянул под мостик. Так и оказалось, хитрая Мишель сидела под каменным сводом, притаившись среди густых трав.
- Ну, слава Богу! - шёпотом воскликнул Синклер, хватая студентку за руку и таща за собой. - Скорее, скорее, уходим!
Мишель выбралась наружу, но здесь внезапно упёрлась, отказываясь следовать за профессором.
- Друзья дяди, они там укрылись, - вымолвила она, указывая рукой в сторону небольшой хижины на другой стороне ручья.
- Невозможно! - отрезал Синклер. - Ты видела, что там за монстры? Нужно уходить, и как можно быстрее! - он снова потянул девушку за руку, а Мишель снова не поддалась.
- Им нужно помочь! - стиснув зубы, процедила она.
- Мы ничего не сможем сделать! - Синклер едва удержался, чтобы не сорваться в крик. - Это просто глупо!
- А разве не глупо было возвращаться сюда за мной? - парировала Мишель, вцепившись в профессора прожигающим взглядом. - Ты же вернулся за мной, вернулся один, даже не зная, что тут может быть! Разве это не было глупо?!
- Я просто не мог тебя бросить, - растеряно пробормотал Синклер.
- И я не могу их бросить! - заключила Мишель. - Если уходить, то только всем вместе!
Синклер бегло огляделся: дым сгустился настолько, что от него уже слезились глаза, со всех сторон доносились крики, грохот и металлический лязг, который наверняка издавали уже виденные им чудовища. Похоже, они были здесь повсюду. В таком хаосе самим бы уцелеть! Он прекрасно понимал, что попытка помочь кому-то ещё может обернуться гибелью для всех, но аргументы Мишель оказались слишком убедительными, да и в конце концов он просто не мог отказать девушке в столь благородном порыве.
- Ладно, - Синклер отпустил руку и схватил Мишель за плечи. - Только держись за мной и делай всё в точности так, как я скажу, договорились?
Студентка кивнула.
- Отлично!
Синклер быстрыми шагами направился к указанной хижине, как вдруг прогремел взрыв, и строение разлетелось на обломки, а их с Мишель ударной волной повалило на землю. Переведя дух, девушка осторожно приподнялась и стеклянным взглядом уставилась на догорающие обломки строения, среди которых с отвратительным скрежетом ворочалось что-то огромное и металлическое. Казалось, она в шоке и не до конца поняла, что произошло, поэтому даже не думала убегать.
- Уходим, уходим скорее! - Синклер помог ей встать, крепко схватил за руку и вновь поволок за собой, на этот раз Мишель уже не стала упираться.
Выбираться из деревушки профессор решил тем же путём, что и пришёл сюда. Пока они сломя голову неслись по тропе в обратном направлении, Синклер мысленно неустанно молился, чтобы самолёт не улетел без них. Иначе всё это окажется бессмысленным, ведь рано или поздно железные великаны непременно поймут что к чему и отправятся на побережье. О том, что за существ или машины он только что наблюдал, профессор даже не думал, просто не было времени.
* * *
Продравшись сквозь кустарник, Синклер нервно расхохотался, он не мог поверить счастью, но гидроплан оказался на месте, покачиваясь на небольших волнах около пирса. Проводника поблизости видно не было, зато по настилу взад-вперёд прохаживался пилот.
- У меня сейчас ноги отвалятся! - простонала Мишель, едва поспевая за профессором.
- Ещё немного, поднажмём! - шепнул Синклер, буквально волоча студентку за собой.
Увидев бегущих, пилот сперва, видимо, испугался и инстинктивно рванулся к машине, но затем всё же передумал.
- Это мы, мы просто немножко опоздали! - прокричал Синклер, вбегая на скользкий от воды деревянный настил. Он так спешил, что даже не успел подобрать свой нехитрый скарб, который остался лежать на пирсе.
- Не улетайте, пожалуйста, без нас! - вторила ему Мишель. - Мы уже здесь!
Добравшись до самолёта, Синклер уже едва стоял на ногах, жадно хватал ртом морской воздух и буквально обливался потом. Только теперь, переводя дух, он наконец отпустил руку Мишель, и та плюхнулась на пирс, кое-как уцепившись за торчащую сваю, чтобы не упасть совсем.
- Мне сказали только об одном пассажире, - с сомнением заметил пилот и кивнул на сидящую перед ним Мишель.
Голос его в первые мгновения показался Синклеру каким-то странным, как будто человек сознательно старался сделать его ниже. Наверняка, парень был очень молод и хотел казаться старше, для чего нарочито басил, однако проверить предположение не представлялось возможным. Помимо стандартной утеплённой куртки с высоким стоячим воротником, застёгнутым к тому же на несколько ремешков, и шлема на пилоте был надет толстенный шарф, вдобавок несколько раз обёрнутый вокруг шеи и закрывающий лицо до самых глаз. А ещё массивные лётные очки, причём с затемнёнными стёклами, которые полностью скрывали внешность.
- Ошиблись, бывает, - мгновенно нашёлся Синклер. - Но мы очень торопимся, нужно вылетать прямо сейчас!
Пилот ничего не ответил, лишь повернул голову, посмотрев куда-то за спины беглецам.
- Да чтоб вас... - Синклер утомлённо закатил глаза.
Он мог бы обернуться, но и так знал, что именно увидит позади. И точно, на другой стороне пляжа в кружевной тени пальм уже отлично виднелись несуразные фигуры металлических гигантов.
- Это ещё что такое? - пилот не сумел скрыть волнения, отчего голос его сделался писклявым.
- Хочешь проверить?! - рявкнул Синклер.
- Да не особо...
- Валим, валим отсюда скорее! Мишель, внутрь, быстрее! - он схватил пилота за плечи и буквально затолкал в самолёт.
Мишель же подгонять не требовалось, едва поняв, что преследователи уже в поле зрения, девушка вскочила и, словно позабыв об усталости, со скоростью молнии юркнула в салон.
- Пристегнитесь, живо! - скомандовал пилот, поспешно занимая место у штурвала.
Синклер огляделся, но мест для пассажиров не увидел. Внутри салон гидроплана оказался пустым и более походил на транспортный отсек. Декоративная обшивка отсутствовала, и видны были не только конструкционные элементы корпуса, но даже пучки проводов, тянущиеся вдоль стен. Кабина, если её так можно было назвать, отделялась от остального пространства лишь неглубокой бороздой в ветхом напольном покрытии. Видимо, здесь когда-то стояла переборка, но теперь она отсутствовала, и получалось, что кресла пилотов стоят прямо в грузовом отсеке, либо грузовой отсек разместился в кабине, что, по сути, одно и то же.
Пока Синклер соображал, куда следует пристёгиваться, пропеллеры взревели, и машина двинулась по водной глади, при этом корпус уже неистово трясло, и нетрудно было догадаться, что ждёт не пристёгнутых пассажиров после взлёта. К счастью, Мишель заметила откидывающиеся сиденья по правому борту, у которых действительно имелись ремни безопасности. Профессора они повергли в уныние, ведь выглядели хуже, чем на допотопных автомобилях, просто привинченные винтами в стену лямки с расхлябанной застёжкой. Когда они уселись и кое-как пристегнулись, самолёт был уже в воздухе и, заложив круг, уходил прочь от побережья. Синклер повернулся через плечо и посмотрел в замызганное стекло иллюминатора, с высоты бухта смотрелась совсем крохотной, а пирс и вовсе превратился в тонюсенькую ниточку, которую невозможно было даже толком разглядеть.
- Куда летим? - поинтересовался пилот, обернувшись к пассажирам.
- Я не знаю, - прокричал в ответ Синклер, пытаясь заглушить рёв авиамоторов.
- У меня заказ доставить вас туда, куда вы скажете, - по-деловому сообщил пилот. - Давайте курс.
Синклер посмотрел на Мишель, надеясь, что та что-нибудь подскажет, но девушка отрицательно мотнула головой.
- Какой курс? - Синклер усмехнулся. - Как я могу сказать, куда лететь, если даже не знаю, где мы?
- Вы должны назвать мне пункт назначения, иначе я не смогу выполнить заказ, - ответил пилот.
Профессор задумчиво поджал губы, он всегда чрезвычайно высоко ценил собственный интеллект, но с тех пор, как накануне покинул Эндерс, всё чаще ощущал себя полным глупцом. Однако, требовалось во что бы то ни стало найти какой-то выход из сложившейся ситуации, пока пилот вообще не передумал их везти, и Синклер выдал первое, что пришло на ум:
- Куда-нибудь, где есть цивилизация, - попросил он. - Любой город или порт, главное, чтобы там была связь с миром.
- Кемп-Эрст-Уэтро подойдёт?
Синклер с Мишель переглянулись, студентка не знала такого места и надеялась, что профессор пояснит, где это, но тот, несмотря на обширные познания в географии, также впервые слышал название.
- А там есть связь, ну с внешним миром? - осторожно уточнил он.
- Там аэропорт, - бросил пилот с явной укоризной в тоне, мол, как можно не знать таких элементарных вещей и, посмотрев через плечо, смерил пассажира уничижительным взглядом. - Международный, к слову казать, вас это устраивает?
- Вполне! - воскликнул Синклер, обрадовавшись, что наконец-то сможет вернуться в цивилизацию и, быть может, восстановить душевный покой.
- Ну и то славно, - пилот усмехнулся, самолёт наклонился на правое крыло и стал разворачиваться.
Прошло минут пятнадцать, гидроплан шёл достаточно ровно, в иллюминаторе виднелось лишь бескрайнее голубое море без единого клочка суши, по которому можно было бы хотя бы предположить, где они находятся.
- Я всё больше утверждаюсь в предположении, что мы где-то в южном полушарии, - сказал Синклер и поглядел на Мишель.
Студентка не ответила, потому что уже успела задремать, сказывался стресс, да и ровный шум двигателей действовал умиротворяющее, располагая к отдыху.
- Точно, юг, но как это возможно? - уже шёпотом добавил он.
- Я не сплю, - не раскрывая глаз пробормотала Мишель. - Просто перешла в режим энергосбережения, я всего лишь студентка, бегать по горам не приучена, - она улыбнулась.
- В самом деле, - согласился Синклер, и вдруг до ушей его донёсся странный звук. Он прислушался, и действительно, к гулу авиамоторов примешивался ещё какой-то дополнительный, ужасно раздражающий треск.
- Слышишь? - встревожено обратился он к Мишель.
- Что? - девушка нехотя раскрыла глаза и с опаской оглядела салон.
- Какой-то звук странный, - Синклер вновь выглянул в иллюминатор, чтобы проверить, всё ли в порядке с двигателем, но пропеллер вращался ровно, как ему и положено. - Ещё не хватало, чтобы этот допотопный драндулет начал сбоить...
Мишель немного истерично рассмеялась, её позабавила совсем не академическая речь профессора.
- Да нет, - успокаивающе сказала она, - эта трескотня нас уже давно преследует, ты просто не замечал, - вдруг лицо её приобрело испуганное выражение, кажется, до самой Мишель вдруг дошёл смысл того, что она только что сказала.
- Да не может быть! - воскликнул Синклер, отстегнул ремни и поспешил к иллюминатору в противоположном борту.
Некоторое время он пристально изучал пространство, но кроме изумительной голубизны небес и синевы океана ничего не видел, левый мотор тоже работал нормально, однако около этого борта дополнительный звук, похожий на треск испорченных шестерёнок, становился слышен явно громче. Не найдя причины, профессор немного успокоился.
- Ложная тревога, - заверил он, поворачиваясь к Мишель и краем глаза уже замечая что-то в иллюминаторе.
Синклер вновь прильнул к стеклу, за которым двигались два тёмных объекта. Это совершенно не укладывалось в голове, но крылатую машину преследовали те же металлические существа, которые разнесли деревушку. Только они как-то увеличились в объёме и обзавелись мощными пропеллерами. Похоже, эти странные во всех смыслах создания умели ещё и летать. Теперь становилось понятно, куда подевался тот, выпрыгнувший через крышу.
- Что там?! - Мишель попыталась подняться, но от волнения всё никак не могла расстегнуть застёжку ремня.
- Преследователи! - Синклер кинулся к пилоту. - За нами погоня, нужно от них оторваться!
- Какая ещё погоня? - пилот скептически хмыкнул. - На радаре чисто.
- Это не самолёт, сам посмотри! - Синклер вцепился в спинку кресла и развернул пилота лицом прямо к боковому окну. Преследователи уже поравнялись с кабиной и их было отлично видно.
- Эй, руки убрал! - оттолкнув профессора, возмутился пилот. - Угробить нас решил? - его взгляд упал за окно, и пилот мгновенно умолк. - Это ещё что за дрянь? - от удивления он даже протёр очки.
- Не знаю, но они чрезвычайно опасны.
- Ладно, - протянул пилот, возвращая кресло в исходное положение. - Попробуем поиграть в эту игру.
Моторы взревели ещё сильнее, выбросив назад струи чёрного дыма, гидроплан ускорился и начал набирать высоту, а летуны мгновенно скрылись из виду, унеся с собой и противный треск. Синклер поспешил в заднюю часть отсека и выглянул в иллюминатор: летающие преследователи теперь оказались далеко позади и виднелись лишь крохотными точками, однако продолжали неотрывно следовать за самолётом.
- Не отстают, - заметил профессор и кинулся обратно к пилотскому креслу. - Не отстают! - уже в голос повторил он, чтобы перекричать шум работающих на полную мощность двигателей.
- Вижу, - сквозь зубы процедил пилот, кивнув на экран в приборной доске около штурвала. В центре круглого, чуть выпуклого стекла с зеленоватой подсветкой, видимо, это и был тот самый допотопный радар, покачивался белый силуэт самолёта, за которым мигали две красные точки. - Уцепились как репей за хвост.
Профессор прислушался, к рёву авиамоторов вновь начинал примешиваться тот же противный треск.
- Что они нам сделают, самолёт же настолько больше? - в пространство спросила Мишель, и тут же что-то грохнуло прямо около иллюминатора, а корпус махины содрогнулся.
- Попали! - пилот от досады ударил ладонью по приборной доске.
- Куда?! - опешил Синклер.
- В топливопровод, - пилот постучал пальцем по стеклу топливомера, стрелка на котором заметно ускорилась. - Ничего себе, а говорили, просто доставка и никаких проблем!
- Я вам за всё заплачу, - поспешил заверить Синклер. - Если выберемся и вы доставите меня в цивилизацию, я вам куплю новый самолёт!
Пилот с явным недоверием скосился на пассажира, после всех приключений профессор стал похож на бродягу-оборванца, отчего в подобные обещания верилось с трудом.
- Это, конечно, радует, - заметил лётчик, - но если хотите меня этим воодушевить, то, поверьте, моя жизнь мне дорога не меньше, чем вам ваша.
Красные точки на экране уже почти нагнали гидроплан, треск чужих пропеллеров вновь резал слух.
- Поддай газу! - в панике вскричал Синклер.
- Мы и так идём на максимальной! - в ответ рявкнул пилот. - У меня транспортник, а не ракета! - он осёкся и поспешил добавить, нежно погладив ободранную приборную доску ладонью: - Но ты, конечно, лучше всякой ракеты!
Снаружи вновь громыхнуло, на этот раз прямо над кабиной, самолёт тряхнуло, а с потолка посыпалась труха: ошмётки старой краски и клочки изоляции. Пилот опасливо оглядел салон, потом придирчиво изучил приборы и выжал ручку управления двигателями до отказа, однако заметно скорости это не прибавило.
- Ладно, - пилот вскинул голову, окинув взглядом несущуюся навстречу океанскую ширь, и тут же приметил облако, шапкой сидящее на воде чуть левее. - Попробуем оторваться в тумане!
Гидроплан снизился, развернулся, слегка завалившись на крыло, и устремился к клубящейся белизне. При приближении казавшееся издалека небольшим облако поглотило весь горизонт, за окнами забурлила белая завеса, и видимость прямо по курсу сразу же снизилась практически до ноля. Рассмотреть можно было лишь потемневшую до синевы поверхность океана и какие-то розовые полосы на ней.
В это мгновение красные точки на экране нагнали самолёт, вернувшись в прежнюю позицию около левого борта. Синклер в напряжении уставился за окно: мелькающая в белых клубах железная фигура летуна вновь шла рядом, уверенно сближаясь.
- Держитесь! - крикнул пилот. - Может немного трясти! - и совершенно не к месту заливисто рассмеялся.
Синклер едва успел ухватиться за кресло пилота, как самолёт резко завалился на бок и понёсся прямо на преследователей. Моторы взревели, корпус протяжно заскрипел, и в салоне запахло горелым. Мишель так перепугалась, что даже не сумела закричать, а просто вжалась в спинку сиденья и замерла.
В круге иллюминатора среди расступающейся под натиском мощных пропеллеров туманной пелене мелькнули стремительно приближающиеся стальные доспехи с рядами крупных заклёпок, и тут же послышалось два глухих удара, за которыми последовал треск обшивки и звон. Манёвр аса удался на славу, летуны были повержены, но похоже, весили они прилично, так как столкновение заставило многотонную махину качнуться в обратную сторону. Кресло рывком развернуло, а незадачливого профессора швырнуло на пол, и он откатился к ногам Мишель.
Девушка на это даже не среагировала, словно отключилась. Нет, тело её было полно бодрости, но вот разум настолько устал, что упорно не желал работать. Ещё час назад Мишель была уверена, что всё позади, и скоро она вернётся в родные места, но безумная гонка началась вновь, и вновь требовалось бороться за выживание.
Она обхватила руками голову и зажала уши, ей внезапно ужасно захотелось, чтобы дурацкие приключения враз закончились, и она просто вернулась домой, в привычную и уютную обстановку. Разумом понимая невозможность того, чувствами же Мишель страстно устремилась именно к этому, столь манящему образу, который с каждой секундой становился всё явственнее и отчётливее. Казалось, ещё немного, и уютный дом из счастливых воспоминаний вырвется из фантазии в реальность, сотрёт её, займёт собой всё пространство...
- Получай! - ликующий вопль пилота переполняло невыразимым восторгом.
Синклер вскочил на ноги и, слегка прихрамывая, поспешил к иллюминаторам, успев заметить, как поверженные преследователи, вращаясь вокруг собственной оси, стремительно уносились вниз, тая в голубизне.
- Молодец, вот это здорово! - воскликнул профессор.
Пилот на похвалу не среагировал, он озадаченно рассматривал приборы с почему-то застывшими стрелками, то и дело нервно постукивая по стёклам. Это выглядело совершенно немыслимым, но после столкновения с неведомыми летунами, все приборы одновременно отказали и показывали значения, как на аэродроме, словно самолёт и вовсе никуда не летел, а стоял себе спокойненько где-нибудь на взлётно-посадочной полосе.
Тем временем, Синклер обратил внимание, что клубящийся за окнами туман стал проникать внутрь салона. Его белёсые волны катились по отсекам, словно проходя сквозь стены, чему профессорский ум никак не мог найти разумного объяснения. Вскоре всё пространство вокруг приобрело ровный белоснежный цвет, поглотивший салон, а следом исчез и гул моторов. Синклер решил, что у него снова шалит восприятие, привычно полез в карман за эспандером, но ничего не нашёл, похоже, тот остался на пирсе вместе с остальными вещами. Тогда он зажмурился и мотнул головой, а когда раскрыл глаза, то упёрся взглядом в Мишель. Та, наконец сумев расстегнуть ремни безопасности, стояла коленями на сиденье и что-то рассматривала в иллюминатор. Профессор приблизился и тоже посмотрел наружу.
Внизу, прямо под ними поверхность океана приобрела изумительно-розовый цвет самой ранней утренней зари. Неисчислимая стая фламинго парила над волнами, завораживая красотой и грацией движения. Зрелище было настолько прекрасным, что Синклер мгновенно позабыл обо всех невзгодах, такого неописуемого восторга он не испытывал уже давно.
Вдруг мимо иллюминатора что-то со свистом пронеслось, оставив в воздухе белый след, Мишель вздрогнула, наконец оторвав взгляд от птиц, и испуганно оглянулась на пилота. Тот уже вновь невозмутимо вёл махину, словно даже не заметив произошедшего.
Синклер с Мишель переглянулись, и профессор поспешил к доске управления. Приборы вновь работали штатно, на зеленоватом экране радара ничего кроме самолёта не наблюдалось. Свист повторился, на этот раз он был громче, и профессор тотчас узнал его, а следом что-то чиркнуло по корпусу.
- Разворачивайся, назад! - в панике вскричал Синклер.
- Что случилось? - рывком обернулся пилот.
- По нам стреляют!
- Стреляют, кто? - растеряно пробормотал пилот. - Мы над океаном, тут не может быть... - он не успел договорить и остолбенело уставился за фронтальное окно.
Прямо по курсу из облачной белизны медленно выплывал силуэт скалы, над которой метались лучи прожекторов. Внизу громадины сверкнуло несколько вспышек, и прямо перед носом самолёта пространство со свистом рассекли белые линии.
- Подойдём ближе и нас срубят! - констатировал Синклер. - Из-за тумана они нас пока просто плохо видят!
В этот момент гидроплан вышел из облака, пелена мигом растаяла, и впереди показался окутанный туманом остров. У его подножья вновь засверкали вспышки, и уже стало видно, как от скал отделяются светящиеся точки и, оставляя белые следы в воздухе, устремляются навстречу самолёту. Пилот дёрнул штурвал, но тот не поддался, и допотопная пропеллерная махина продолжила двигаться прямо. Казалось, что теперь летающую посудину уже ничего не спасёт, но произошло невероятное: стаи фламинго внезапно слажено, как по команде, устремились к самолёту, буквально облепив его со всех сторон. Послышалось несколько взрывов, похоже, орудия попадали в птиц. За окнами полетели охапки розовых перьев...
- Они защищают самолёт, - сама не поверив сказанному, изумлённо вымолвила Мишель. - Похоже, они защищают нас!
- Если не разлетятся ещё немного, самолёт сможет выйти из зоны поражения, - напряжённо заметил Синклер.
Вновь что-то грохнуло совсем рядом, однако в очередной раз миновав машину, самолёт лишь хорошенько тряхнуло, а фламинго вокруг было уже столько, что можно было подумать, будто к острову движется огромная розовая туча.
- Птицы для самолётов не менее опасны, - упавшим тоном произнёс пилот. - Всё, отлетались!
- Что случилось?! - воскликнул профессор.
- Мотор, - скупо отозвался пилот, кивнув в сторону левого окна.
Синклер поспешил к иллюминатору и припал к стеклу: под левым крылом в окружении десятков фламинго вместо двигателя болтался лишь пылающий стальной каркас, от которого назад уносился хвост густого дыма.
- Хорошо ещё, что топливо всё вытекло, а то бы разнесло в клочья...
- Что же делать?! - профессор вновь рванулся к пилоту.
- Прыгать, я постараюсь выровнять самолёт, чтобы он ещё прошёл какое-то время прямо, - пилот хлопнул ладонью по застёжке на груди, избавляясь от ремней безопасности, а едва те упали, выпрыгнул из кресла и кинулся в хвостовую часть салона.
- Э, ты куда?! - Синклер озадаченно уставился на пилота, который уж проворно надевал парашют.
- Берите парашюты и прыгайте, дурачьё! - он распахнул дверь, за которой проносилась розовая стая, и тут же вывалился спиной вперёд.
Всё произошло с такой неимоверной скоростью, что профессор даже не успел среагировать. Мишель же кинулась в хвостовую часть, где на стене висели ранцы с парашютами.
- Скорее, сюда! - воскликнула она, снимая их со стены. - Времени нет!
Свист орудий звучал уже постоянно, и постоянно же слышались взрывы, гидроплан подбрасывало и раскачивало из стороны в сторону. В какой-то момент Мишель не удержалась на ногах и свалилась, поехав по полу в сторону хлопающей на ветру двери. Синклер едва успел подскочить и удержать девушку.
- Скорее, скорее, нужно надеть парашюты! - Мишель поползла обратно к ранцам. - Ты же должен знать, как это делается!
Синклер осторожно подобрался к двери и захлопнул её, потом поспешил к студентке. Взяв первый попавшийся парашют в руки он понял, что совершенно не знает, как с ним работать.
- Ну?! - в исступлении вскричала Мишель, увидев заминку.
- Я моряк, а не лётчик! - в ответ взорвался Синклер. - Я никогда не прыгал с парашютом! Да и возможно ли это на такой высоте?! Он раскрыться не успеет!
Мишель в бессилии заметалась по салону.
- Ну тогда возьми управление, придумай что-нибудь! - она схватила профессора за воротник и поволокла к штурвалу. - Только быстро, а то грохнемся!
Синклер окинул взглядом приборную доску: часть приборов он более-менее знал, вернее, только догадывался об их назначении, остальные же и вовсе видел впервые. Ко всему, оборудование самолёта было настолько древним, что больше напоминало архаичную экспозицию в музее авиации.
- Как этим управлять?! - вскричал он. - Это рухлядь какая-то!
Тотчас прогремел взрыв, на этот раз птицы не помогли, вспышка озарила салон, фламинго струями понеслись прочь, и самолёт принялся резко снижаться, целясь носом в основание острова-скалы.
- Давай, быстрее! - Синклер схватил Мишель, усадил на прежнее место и пристегнул ремнями безопасности. - Теперь наклони голову к коленям и прикрой её руками, это очень важно...
Он вспомнил историю о женщине, которая единственная выжила после крушения авиалайнера лишь потому, что сделала всё именно так, как было указано в классической инструкции, и уже собирался поведать её Мишель, но понял, что времени совсем нет. Девушка же смотрела на профессора с явным недоумением, ведь он по сути предлагал остаться в падающем самолёте, да ещё и пристегнуться к нему, что смотрелось очевидным самоубийством.
- Просто доверься мне! - не придумав ничего лучше, произнёс Синклер, повторив то, что недавно сказала ему сама Мишель. - Я знаю, что делаю!
Девушка на мгновение задумалась и, спешно ухватившись за предложенную соломинку, согласно кивнула. Едва они успели защёлкнуть застёжки, как за фронтальными окнами кабины уже показалась земля. Синклер пригнул голову к коленям и прикрыл её руками, показывая, как это следует делать, Мишель повторила то же самое, только от страха ещё и зажмурилась.
Гул оставшегося мотора перешёл в свист, по корпусу что-то часто забарабанило, и тут же махину сотряс мощный удар, пол подскочил, как при землетрясении, а из иллюминаторов со звоном брызнули стёкла. Кресло пилота сорвало с креплений и зашвырнуло в хвостовой отсек. Свист мгновенно прервался, сменившись режущим слух скрежетом рвущегося металла и скрипом каркаса, а Синклера с Мишель с такой силой бросило в сторону, что ремни безопасности едва не лопнули от натуги. Затем движение прекратилось, гидроплан застыл, и шум стих. Теперь снаружи доносились лишь повторяющиеся хлопки, с которыми ещё продолжавшие вращаться по инерции лопасти рассекали воздух, да журчание воды на фоне.
* * *
Мишель осторожно раскрыла глаза, перед взглядом плыл серый туман, предметы раздваивались, а в голове продолжал кружить противный гул уже давно остановившегося пропеллера. Зная по книгам, что в состоянии шока человек может не ощущать боли и не замечать полученных повреждений, студентка решила какое-то время не двигаться, чтобы точно определить, всё ли цело, но вдруг кто-то схватил её за руку и потянул куда-то. Мишель даже не успела понять, что это был профессор, и не заметила, как расстегнулась застёжка ремня безопасности, а уже очутилась снаружи, стоя по колено в чём-то тёплом. Вокруг простиралась водная поверхность, над которой стояла зеленоватая дымка испарений, было невыносимо жарко, пахло водорослями и гниющей древесиной.
Как оказалось, самолёт приземлился, вернее, приводнился посреди какого-то болота или сильно заросшего озера. Он лежал на воде чуть завалившись на правый бок, фюзеляж дымился, а на задранном вверх левом крыле меланхолично продолжал вращаться погнутый винт пропеллера.
Отойдя от первого шока, Мишель встряхнулась и посмотрела на профессора, ожидая разъяснений.
- Это гидроплан, - спешно выпалил Синклер. - У нас была низкая скорость и небольшая высота, я прикинул траекторию и решил, что есть шанс приводниться.
- Ладно, - Мишель с брезгливостью оглядела промокшие брюки, - но зачем было прыгать в воду, может, стоило дождаться помощи внутри самолёта?
- Какой помощи? - Синклер не смог сдержат смешка, хотя и понимал, что реакция девушки это всего лишь последствия шока. - Нас сбили, а, значит, нет никаких оснований считать их дружелюбными, понимаешь? К тому же, они наверняка знают, куда мы упали, уверен, скоро здесь будет патруль.
Мишель вздрогнула лицом и принялась нервно поправлять растрепавшиеся волосы, вместе со словами профессора пришёл и страх.
- Всё нормально, - поспешил успокоить Синклер. - Мы непременно выберемся, только надо побыстрее уходить, я пойду впереди, а ты ступай точно за мной, шаг в шаг, договорились?
Студентка кивнула, и они двинулись сквозь туман испарений. Идти по колено в воде само по себе не очень просто, так ещё и ноги постоянно норовили увязнуть в придонной каше. Вокруг повсюду из воды торчали полусгнившие стволы, обломанные ветви и какие-то странные древесные выросты конической формы, напоминающие сталагмиты, о которые было крайне легко зацепиться. Местами этих штук было так много и росли они так плотно, что приходилось огибать скопления, иной раз ступая в жиже по самый пояс. Радовало только, что вода была хотя бы тёплая.
- Что за гадость! - воскликнула Мишель, в очередной раз споткнувшись об острый вырост. Тот оказался трухлявым и развалился на части, выбросив облако щепок. - Специально эти палки здесь понатыкали что ли?
- Это не палки, - Синклер остановился и обернулся к девушке. - Пневматофоры, дыхательные корни, здесь когда-то стояли мангровые леса, но их вырубили... Стоп! - он резко замолчал и схватил отломавшийся кусок древесины.
- Что? - не поняла Мишель.
- Похоже, это авиценния блестящая! - воскликнул профессор с неподдельной радостью, как будто сделал поистине эпохальное открытие.
- И что?
- А то, что ареал авиценнии крайне ограничен, это совершенно невероятно, но мы с тобой либо где-то в Южной Америке, либо в Африке, - он на мгновение задумался, - я ставлю всё же на Южную Америку.
- Почему?
- Сам не знаю, просто так кажется.
Девушка из любопытства тоже отломала кусочек трухлявого корня и поднесла к лицу, из гнилушки осторожно выбрался большущий чёрный муравей и замер в нерешительности. В отличие от многих, Мишель ничуть не боялась насекомых, поэтому принялась с интересом его рассматривать, ведь таких великанов ей ещё никогда не доводилось наблюдать.
- Не знаю, Америка это или Африка, но если тут муравьи такие, то страшно подумать об остальной фауне, - недовольно заметила она.
- Это не просто муравей, - Синклер попытался взять насекомое в пальцы, но то поспешило перебраться на руку студентки.
- Ты ему не понравился, - попыталась пошутить девушка и перевернула ладонь, чтобы профессор всё же смог рассмотреть насекомое.
- Это динопонера гигантская, - заключил Синклер. - Или динозавровый муравей, один из самых больших представителей вида, и водится он только в одном месте...
- Хочешь сказать, что знаешь, где мы? - догадалась Мишель. Она попыталась посадить насекомое на торчащий из воды обломанный древесный ствол, но муравей упорно не желал покидать её руки.
- Да, почти знаю, - Синклер огляделся, надеясь заметить ещё что-нибудь, что могло помочь ему точнее определить местоположение. - Динопонера эндемик Перу, как я и думал, мы в Южной Америке, вот только я ума не приложу, что это за место. Мы улетели от побережья совсем недалеко, если предположить, что мы в Перу, то это, скорее всего, остров Сан-Лоренсо, но на нём нет никаких поселений, тем более городов.
- Может быть, это другой остров? - предположила Мишель. - Разве у побережья Перу он только один?
- Не один, конечно, но, судя по размерам, это может быть только Сан-Лоренсо, - Синклер обратил взор к Мишель и удивлённо поднял брови.
Вокруг девушки летало множество насекомых, начиная от довольно крупных стрекоз и заканчивая крохотными зелёными бабочками, вместе они создавали нечто наподобие ореола, а в толще воды плавали маленькие рыбки. Эти золотистые создания с тонкими плавниками кружили вокруг ног студентки, словно их притягивало магнитом, притом, около Синклера в воде ничего подобного не наблюдалось. Огромный муравей тоже не собирался покидать Мишель, уверенно устроившись на её ладони.
- Как ты это делаешь? - спросил Синклер.
Мишель нахмурилась:
- Что делаю?
- Ладно, забудь, - профессор махнул рукой и двинулся дальше. - Пошли, надо выбираться, - за неполные сутки он успел насмотреться на такое количество странностей, что необычное поведение местной фауны казалось наименьшим из них. Главным было поскорее добраться до цивилизации.
Мишель вдруг испуганно обернулась в сторону, тело её при этом невероятно напряглось. Из тумана доносились чьи-то голоса, металлический скрежет и булькающие шаги, группа людей двигалась через воду где-то совсем неподалёку.
- Похоже, это они, - констатировал профессор.
- Патруль? - испугалась студентка.
- Ага, патруль или береговая охрана, - он прислушался, стараясь определить, приближаются люди или удаляются, но усиленное испарениями эхо отзывалось то с одной, то с другой стороны, крайне усложняя задачу.
- Значит, правильно мы ушли.
- Да, но и тут оставаться нам совершенно не следует!
Синклер схватил её за руку и поспешил в противоположную звукам сторону, успев лишь заметить среди пелены несколько призрачных угловатых фигур. Беглецы старались двигаться максимально тихо, но и быстро, что в воде получалось едва ли, на удачу берег оказался совсем рядом. Взобравшись по скользкому склону, они очутились в зарослях невысокого кустарника, где можно было укрыться и переждать какое-то время, заодно передохнув.
Мишель осторожно высунула голову над сплетающимися ветвями, покрытыми ажурными листиками, и огляделась: взору открылась узкая равнина ядовито-зелёного цвета, сплошь уставленная убогими хибарами. Сооружения смотрелись ветхими и старыми, единственное, что приходило в голову при их виде, это слово "трущобы". Никаких дорог или даже тропинок не наблюдалось, казалось даже, что строения просто свалены кучей, словно разбросанный в беспорядке хлам. Мишель подумала, что это им на руку, ведь здесь удобно затеряться.
Облако испарений, стоящее над вырубленными манграми, на возвышенность не добиралось, и потому место великолепно просматривалось. Зато на другой стороне трущоб снова клубился туман. Мишель скользнула взглядом выше и опешила: над молочно-белой завесой, на сколько хватало взгляда, ввысь уносилась стена из серых небоскрёбов. Одни напоминали современных офисных гигантов, другие больше смахивали на башни древнего замка, а самое огромное строение по центру пейзажа окутывала паутина толстенных труб, расточающих белый дым, который, стекая, и образовывал то самое облако на дальней границе равнины.
Видимо, это был какой-то завод, поскольку от сооружения доносился низкочастотный гул, похожий на тот, что издают электрические подстанции. Собственно, весь город издавал подобный шум, только значительно меньший. Между вершин небоскрёбов, едва проглядывая средь свинцовых облаков, неспешно плавали сигарообразные тени каких-то летательных аппаратов, но из-за высоты рассмотреть их не удавалось.
- Невероятно! - шепнул вынырнувший рядом из кустов Синклер. - Это точно никакой не Сан-Лоренсо.
- Не важно, - Мишель повернулась к профессору, - придётся идти в город, другого прохода здесь попросту нет.
Преодолеть поселение не составило труда, обитающие здесь оборванцы не обращали ровным счётом никакого внимания на пришельцев, которые, к слову сказать, после путешествия уже мало чем отличались от местной бедноты. Пару раз, правда, Синклеру слышались шаги и голоса, которые он принимал за преследование, но к счастью тревога оказывалась ложной.
Выбравшись на противоположную сторону, беглецы очутились на самой окраине города, где уже имелся асфальт. Внутрь мегаполиса вела узкая, затянутая белым туманом улочка, по обеим сторонам которой возвышались массивные здания. Причём, справа тянулась ещё и стена в человеческий рост. Синклер, оценивая риск продвижения по закрытому пространству, замешкался, но Мишель без капли сомнений шагнула вперёд.
Пройдя в тумане метров сто буквально на ощупь, она внезапно остановилась около стены, и на губах студентки заиграла странная и крайне неуместная в текущей ситуации улыбка.
- Что с тобой? - заметив перемену на лице спутницы, Синклер встревожился. Похоже, даже такие крепкие нервы, какими обладала Мишель, всё же дали слабину. - Что тебя насмешило?
- У меня какое-то странное чувство, - отозвалась та и несколько отрешённым взглядом обвела окружающее пространство.
Синклер проследил за её взглядом, местечко, в которое они попали, выглядело, мягко говоря, не особенно респектабельно. Улочка была до безобразия узкой, как будто строители экономили место, асфальт под ногами полопался, и в залитых водой трещинах были видны прежние его слои, положенные здесь когда-то давно. Здания выглядели безумно старыми, даже допотопными, из-под обшарпанной облицовки всюду проглядывали кирпичи, да и те уже были изъедены выбоинами. В основании строений обосновалась густая зелёная плесень, а стены повыше покрывали крупные капли конденсата, похоже, всему виной был этот влажный белый туман. Стена, в трещинах которой проросла всевозможная зелень, так та и вообще, казалось, вот-вот развалится.
- Что за чувство? - Синклер наклонился и пристально поглядел Мишель в глаза.
- Не знаю, - та пожала плечами, продолжая загадочно улыбаться. - Даже не знаю, как его назвать.
- Ну хоть, на что похоже? - профессору во что бы то ни стало требовалось получить ответ. Если это была какая-то разновидность ауры, то по описанию он мог попытаться определить, в чём именно проблема.
- Смешно сказать, - Мишель наморщила лоб, словно у неё заболела голова, - такое ощущение, - она сделала многозначительную паузу и тоже пристально поглядела в глаза собеседнику. - Такое ощущение, что я дома.
- Как дежа вю? - Синклер озадаченно взялся за подбородок, такого ответа он уж точно не предполагал.
- Возможно, - протянула девушка, встала на цыпочки и сорвала растущий над стеной голубой бутон. - Мне всё здесь кажется очень знакомым и даже родным, да, именно родным, и этот запах! - она поднесла цветок к лицу и жадно вдохнула аромат. - Апельсин и шоколад.
Синклер приблизился и втянул носом воздух, бутон в самом деле расточал изумительный запах цитрусовых и какао.
- Но ты же никогда не бывала здесь? - поспешил уточнить он.
- Не знаю, - Мишель вцепилась свободной рукой профессору в рукав пиджака и крепко сжала пальцы. - Правда, не знаю, вполне может быть, что и бывала, но просто не помню.
- Это как? - Синклер успокаивающим движением положил свою руку поверх её кисти и ощутил, как та нервно подрагивает.
- Просто я помню себя только с подросткового возраста, - сбивчиво затараторила Мишель, нервно оглядываясь по сторонам. - Примерно лет с двенадцати, ну так, чтобы явно вот, когда я стала я, а до того только по рассказам. Ну и в памяти иногда всплывают отдельные отрывки, какие-то сцены, иногда во сне видела странные вещи, а потом выяснялось, что это было на самом деле...
- Какие вещи?
- Странные, - Мишель сделала шаг в сторону и прислушалась, опасаясь возможного преследования. - Однажды мне приснилось, что я смотрю в зеркало, - голос её наполнился тревожными нотками, какие бывают, когда ребёнок рассказывает о своих страхах, - и вдруг с ужасом понимаю, что это не зеркало, а какая-то рама от картины, а моё отражения - это не я, просто какая-то другая девушка, очень на меня похожая. И в то же самое время я понимаю, что это - я, какая-то часть меня, очень злая, очень страшная часть меня, которую я не хотела бы видеть. Она мне не нравится, но она всегда со мной, даже когда я забываю о её существовании...
Синклер нахмурился, вслушиваясь в каждое слово и стараясь всё тщательно запоминать, для Мишель это, безусловно, было чрезвычайно важно, а значит, и для него тоже.
- И мне стало страшно, очень страшно от того, что эта другая я сидит напротив, и нас не разделяет ничего, кроме воздуха, - Мишель так погрузилась в воспоминания, что хотя физически находилась здесь, внутренним зрением, похоже, наблюдала собственные сны того далёкого времени. - Понимаешь?
Синклер кивнул и успокаивающим движением погладил её по руке.
- И чтобы прогнать этот страх, как-то подружиться, что ли, с собой, я протягиваю к ней руку, хочу дотронуться, - на её ресницах блеснули слезинки, - а от этого мне ещё страшнее, я боюсь, что она, эта другая я, может броситься на меня, но...
- Что? - Синклер приблизился почти что вплотную. - Что произошло потом?
- Ничего, - рассказчица, внезапно вернувшись в реальность, смущённо улыбнулась, отпустила его рукав и спешно вытерла глаза. - Она, то есть я, просто засмеялась и убежала, - Мишель облизнула пересохшие губы. - Это был ужасный смех, он напугал меня больше всего прочего, иногда я слышу его отзвуки во снах...
- Ну успокойся! - максимально бодро воскликнул Синклер. - Это только сон, ты же такая умная, студентка университета, отличница, должна понимать, что сны это всего лишь отражение наших дневных мыслей, которые по большому счёту не зависят от нас. Взрослые люди не задумываются об этом и транслируют собственные страхи, суеверия и прочую лабуду детям, которые, в свою очередь, воспринимая взрослых, как непререкаемую истину, строят на этом собственное мышление.
- Лабуда - не университетское слово, - поправила девушка.
- Но зато оно очень чётко характеризует суть явления, - парировал профессор.
- Да-да, я знаю, это называется детерминизмом.
- Вот именно, так что какие бы ни были сны, они не твои, а привнесённые кем-то, но они всё равно подчиняются тебе, - интонация Синклера сделалась привычной преподавательской, как и полагается университетскому профессору. - Твоё сознание - это твой дом, никто не смеет указывать, что там должно быть, и ты в любой момент способна выбросить весь хлам, сотворив внутри разума свой собственный Эдемский сад.
- Звучит ободряюще, - согласилась Мишель, - но для этого требуется воля, а если человек не волевой, то это вряд ли удастся.
- Я бы так не сказал, лично я сам не особенно верю в волю, дающуюся от рождения, - скептически возразил Синклер. - Как говорил мой профессор когда-то, когда я сам был студентом, воля - это росток, который нужно поливать и удобрять, заботиться о нём, тогда вырастет крепкое могучее дерево и расцветёт, а если полагаться на природную данность, то вряд ли получится даже чахлый кустик, как, впрочем, и с любым другим навыком.
Мишель ничего не ответила, но слова профессора ей понравились, она улыбнулась Синклеру и двинулась дальше.
Вскоре улочка вывела их на небольшую округлую площадь, плотно окружённую высотными домами и больше напоминающую стакан, здесь было ещё жарче, чем на побережье, Синклеру даже пришлось снять пиджак, а Мишель, хоть и была в майке, буквально не успевала вытирать пот с лица, который катил по коже огромными каплями, или это был всё тот же вездесущий конденсат.
В окружающих строениях на нескольких первых этажах почему-то совсем не имелось нормальных окон, только узкие бойницы над зияющими чернотой прорехами дверей, а фасады покрывало зеленой порослью чего-то, напоминающего плющ, и со всех сторон доносился гул и шум работающих механизмов. Место это, скорее, напоминало вычурный заводской цех, но совсем не город. На другой стороне площади виднелся ещё один проход меж зданий, а рядом с ним на круглом ступенчатом постаменте, прильнув к стене, Синклер просто не поверил глазам, телефонная будка!
Позабыв об осторожности, профессор кинулся к допотопному устройству, как к лучшему другу, распахнул дверцу и влетел внутрь, схватив заветную трубку. Эбонитовая штуковина с выщерблинами на корпусе ответила томным гудком, сигнализируя, что, несмотря на древность, аппарат всё же работает, и Синклер возблагодарил Создателя за такой подарок.
Однако, радоваться было рано, при ближайшем рассмотрение выяснилось, что у устройства связи древних эпох отсутствовал даже циферблат, вместо которого имелась только одна клавиша и щёлочка размером со среднюю монету, что тотчас заставило профессора скиснуть. Подоспевшая Мишель мгновенно поняла причину удручения Синклера и, как смогла, постаралась утешить:
- Надо поискать кого-нибудь, чтобы попросить монетку, - предложила она.
- Нам не стоит пока светиться на улицах, - возразил Синклер.
- А что такого? - Мишель взяла у него пиджак и обвязала вокруг талии на манер юбки, прикрыв промокшие брюки. - Сколько здесь людей живёт, наверняка, туристы есть, юг же, а в туристических странах народ всегда гостеприимный, мало ли, кому может понадобиться телефон? Думаешь, они успели бы оповестить всех обитателей?
- Да, да, ты, конечно же, права, - Синклер зажмурился и потёр пальцами переносицу, - это просто от стресса, голова плохо варит. Сейчас пойдём и попросим монетку.
- Не-не, - Мишель отрицательно мотнула головой, - просить буду я, девушкам больше доверяют, а ты держись подальше.
- Ладно, - Синклер усмехнулся, он вновь поменялся со студенткой ролями, оказавшись ведомым. - Вот, - он снял с руки часы и отдал Мишель, - предложи их взамен, не знаю, сколько они ещё протянут после всего, но даже неработающие, они стоят очень дорого.
- Ага, - Мишель кивнула и направилась к выходу с площади.
Синклер двинулся следом, отметив про себя, как преобразилась походка девушки, обычно семенящая и смотрящая лишь себе под ноги, готовясь очаровывать местных жителей, Мишель внезапно распрямилась и вышагивала, словно топ-модель на подиуме. Профессор впервые засмотрелся на неё, как на женщину, хотя обычно не воспринимал своих студенток иначе, чем учениц.
Проулок вывел к оживлённой улице, Мишель приблизилась к стоящим около здания мусорным контейнерам и осторожно выглянула наружу. Вокруг растекался лёгкий белёсый туман, откуда-то сверху на мощёную округлыми булыжниками дорогу сходили золотистые солнечные лучи, под которыми проезжали редкие автомобили. Старомодные, изрядно ржавые и с деталями разного цвета, при движении они ужасно тарахтели, выбрасывали из выхлопных труб чёрный дым и расточали вокруг дурную бензиновую вонь. Похоже, в здешних краях и не слыхивали об экологических топливных стандартах и заботе об окружающей среде.
Первые этажи зданий на противоположной стороне сплошь занимали однообразные магазинчики со стеклянными витринами. По узким тротуарчикам неспешно двигались прохожие, внешним видом мало отличающиеся друг от друга. Мужчины в основном были одеты в обычные брюки с очень широкими штанинами, светлые рубашки и шляпы, женщины в короткие платья, при этом и те и другие смотрелись как-то ужасно серо и однообразно, каждый походил на всех остальных.
Мишель показалось, что она перенеслась в один из старых чёрно-белых фильмов, которые иногда показывали в университете Эндерса на лекциях по истории, как будто время остановилось в этом краю света, или ради шутки даже двинулось в обратную сторону.
- Какое-то захолустье, - произнёс появившийся за плечом Синклер. - Что-нибудь беднейшее, где никто не заботится ни о природе, ни о здоровье.
- Ну я пошла?
Профессор опасался за девушку, но делать было нечего, поэтому он кивнул. Студентка встряхнула головой, расправляя волосы, для дополнительной маскировки вставила в уши наушники, хотя включать плеер не стала, и уверенно вышла на тротуар, зашагав вдоль дороги. Синклер выждал несколько секунд и, стараясь держаться непринуждённо, двинулся следом. Оставшись в брюках и рубашке, профессор почти не выделялся среди местных обитателей, разве что, галстуком да более узкими штанинами.
Мишель миновала уже нескольких человек, но заговорить ни с кем не попыталась. Конечно, она могла элементарно засмущаться, но Синклер решил всё же положиться на её чутьё. И вскоре это сработало, заметив около витрины очередного магазинчика какого-то пожилого джентльмена, Мишель быстро завела разговор. Синклер остановился и сделал вид, что рассматривает витрину, краем глаза поглядывая на студентку. Девушка тем временем продолжала беседу, показывая мужчине часы. Тот, видимо, не сильно заинтересовался вещицей и скрылся внутри магазина. Мишель же поспешила назад к Синклеру.
- Ну что? - бегло оглядевшись, поспешил уточнить профессор.
Он опасался, что они всё же могут привлекать внимание, но горожанам, похоже было абсолютно не до них. Прохожие в основном внимательно смотрели себе под ноги, не обращая внимания на других людей, а некоторые и вовсе прямо на ходу упоённо читали книги. Причём, Синклеру не удалось заметить, чтобы кто-то пользовался хоть какими-то гаджетами.
- Ничего, - Мишель тихонько рассмеялась. - Он, как я и говорила, принял меня за приезжую, и объяснил, что здесь телефоны работают бесплатно, надо просто снять трубку и нажать кнопку.
- Здорово! - Синклер всерьёз восхитился такой системой, но вдруг задумался, как Мишель смогла понять иностранца. - А на каком языке он говорил? - уточнил профессор.
- На французском, - просто ответила Мишель. - Причём, как в тех местах, откуда я, мы прекрасно поняли друг друга.
- Тогда пошли звонить.
Синклер было направился обратно, но Мишель поймала его за руку и развернула, показав на другую сторону улицы. Там на стене дома между витрин висел такой же телефонный аппарат, около которого расположился лоток уличного торговца. За прилавком стояла женщина с утомлённым выражением лица и что-то вяло перекладывала в лотке.
Светофоров поблизости не наблюдалось, поэтому они перешли улицу прямо здесь, тем более, что машин практически не было. Синклер снял трубку, вновь услышав знакомый гудок, и уже собирался нажать клавишу, как вдруг послышался шум. Профессор решил, что едет машина, но на всякий случай всё же обернулся: по тротуару в их сторону бегом нёсся десяток человек в громоздких угловатых доспехах, шлемах и с ранцами за спиной. Некоторые держали в руках угрожающего вида орудия с конусовидными стволами.
Пока Синклер соображал, куда прятаться, Мишель нашлась мгновенно, схватила его и повалила за торговый лоток. Отряд пронёсся мимо, ничего не заметив, топот, сопровождаемый стальным лязгом, скрылся вдали. Поняв, что опасность миновала, Синклер приподнялся и поймал на себе взгляд. В панике они как-то совершенно позабыли о продавщице. Торговка всё с тем же утомлённым видом смотрела на перепачканных путешественников, которые, лёжа у неё под ногами, мало походили на студентку и профессора, а скорее на двух бродяг. Синклер нервно заозирался, ведь сейчас продавщица обо всём догадается, поднимет шум, и их схватят, но... Женщина сочувственно вздохнула, поглядела на парочку с неподдельной жалостью, вынула из лотка увесистый горячий пирожок и протянула его Мишель, затем такой же отдала Синклеру.
- Мерси, - мгновенно нашлась девушка и улыбнулась.
- Да, да, благодарю, вы очень любезны, - добавил Синклер.
А продавщица лишь отступила в сторону и отвернулась, она опасалась, что бродяги попросят ещё что-нибудь, а ей мало хотелось раздавать весь товар за так.
Во избежание столкновения с патрулём, Синклер предложил вернуться на площадь, где был телефон. Пока они шли обратно, Мишель старательно уплетала пирожок, как видно, успела проголодаться.
- Вот видишь, - говорила она, улыбаясь, - иногда потёртый вид может принести пользу.
Синклер ещё был сыт, поэтому свой есть не стал, а решил приберечь на потом, мало ли, сколько им придётся торчать в этом городе...
- Да, я всегда мечтал о карьере попрошайки, - тоже улыбнувшись, отозвался профессор. Несмотря на опасность, ситуация показалась ему забавной. К тому же он максимально ярко представил, как среагировал бы на это декан Хаузер, если бы, конечно, наблюдал предыдущую сцену.
Вернувшись в будку, Синклер снял трубку и нажал клавишу, гудок сменился потрескиванием, за которым послышался приятный женский голос. Телефонистка говорила уже на английском и просила назвать номер, с которым следует соединить. Синклер долго и старательно пытался объяснить, что ему требуется сделать международный звонок, просил подсказать, как это можно устроить, но сотрудница телефонной станции как будто не понимала его.
В конце концов она заявила, что может соединить с любым городским номером, а другой информацией не владеет и посоветовала отправиться на пункт телефонной связи. Повесив трубку, Синклер едва сдержался, чтобы не расколотить устройство. Столько времени он мечтал добраться до работающего телефона, и вот, наконец, повезло, но оказывается, что в этом захолустье он не полезнее его собственного неработающего смартфона. Лишь присутствие Мишель да профессорское звание заставили его сдержать порыв бесполезного и совершенно лишнего гнева.
- Я так понимаю, мы отсюда вряд ли скоро выберемся? - студентка снова улыбалась, но напряжённые брови выдавали нарастающую тревогу.
Синклер покинул будку, на ходу придумывая как будет успокаивать девушку, но вдруг со стороны улицы донёсся уже хорошо знакомый топот, перемежающийся металлическим лязгом. Сомнений не было, тот же патруль, видимо, взял след и уже приближался к площади.
Мишель заметалась на месте, уйти отсюда можно было только по той же узкой улочке, но отправляться туда теперь представлялось крайне опасным. Если с обратной стороны выход был заблокирован, то проход превращался в отличную ловушку.
- Нет, туда идти слишком рискованно, - Синклер указал на открытый вход одного из подъездов. - Спрячемся там.
Со скоростью стрелы, пущенной Робином Гудом на турнире лучников в Ноттингеме, они влетели в чернеющий проём, взмыли по мокрой от испарений лестнице и затаились на площадке. Через узкое грязное стекло, что не мыли, наверное, с момента постройки здания, Мишель видела, как площадь бегом пересекла группа вооружённых латников, куда те направились дальше, увидеть уже не получалось, но топот стремительно стихал.
- Туда и пошли, - шепнул Синклер.
- Тише! - Мишель приложила палец к губам. - Там кто-то ещё идёт...
Профессор осторожно приблизился к стеклу и выглянул наружу. На площадь вошёл высокий стройный человек в плаще и шлеме, как у мотоциклиста. Он прошёлся через центр "стакана", потом вернулся к телефонной будке, поднялся и некоторое время провёл внутри, вероятно, звонил. Затем вышел, внимательно оглядел окружающие фасады, вынул свисток и трижды очень громко просвистел. Эхо подхватило противный звук и разнесло по округе, в ответ зазвенели водосточные трубы. Через минуту вновь послышался топот, и на площадь вернулся отряд. Человек что-то им сказал, указывая рукой в сторону автострады, после чего они спешно покинули место.
- Пронесло что ли? - не поверив себе, спросила Мишель.
Но Синклер и сам не знал пронесло или нет, однако покидать убежище желания не было, поэтому он решил не торопиться и посмотреть, что будет дальше. Так они просидели около окна примерно полчаса, после чего всё же решились выбраться наружу. Оказавшись на пороге, Синклер понял, что покинуть убежище не так-то просто, ему будто бы физически оказалось сложно переступить порог. И куда, интересно, подевался тот отважный моряк, которым он был ещё недавно, возвращаясь в деревушку среди похожих на драконьи зубы скал? Однако, это требовалось сделать, ведь Мишель была рядом, а ему крайне не хотелось при ней ударить лицом в грязь, пришлось выходить...
И вновь встал вопрос, куда двигаться дальше. Рассудив логически, беглецы приняли решение возвращаться на побережье. Конечно, сохранялась опасность, что и там мог блуждать патруль, но в противоположной стороне отряд присутствовал точно, и, вероятно, поджидал их. Они уже даже двинулись в выбранную сторону, как вдруг Мишель одёрнула профессора.
- Я бы так и сделала, - сказала она, пристально поглядев Синклеру в глаза. - Показала бы, что ушла туда, - она кивнула в сторону ведущего к автостраде проулка, - чтобы точно знать, куда двинется противник.
- Да, я об этом не подумал, - Синклер кивнул, действия людей на площади в самом деле походили на хитроумную ловушку.
- Они знают, что у нас только два варианта уйти, значит, нужно...
- Значит, нужно придумать третий, тот, о котором они не догадываются, - договорил за неё профессор.
Он наскоро огляделся, прикидывая, куда можно податься, и внезапно заметил просвет между зданий. Внизу примерно до уровня человеческого роста он был прикрыт куском кровельного железа, поэтому сразу заметить проход, да ещё в тумане, было непросто. Совместными усилиями им удалось оторвать металл, и пока беглецы ныряли в образовавшуюся щель, на площади уже слышался топот погони.
- Не уймутся никак! - сердито воскликнула Мишель.
- Ясное дело, - кивнул Синклер, - так что припустили!
Здания располагались, как выяснилось, не так уж и плотно, и хоть под ногами валялся мусор и вокруг стояла вонь, в щели можно было даже бежать. Они быстро преодолели расстояние и выскочили в каком-то закутке. Прямо по курсу возвышалось покрытое плесенью здание, слева в просвете между строений виднелась улица с проезжающими автомобилями, а справа в глубине закутка располагался каменный забор, довольно высокий, но перед ним валялись деревянные ящики из-под продуктов, которые можно было использовать в качестве приступки.
- Попробуем перелезть? - предложил профессор.
- Попробуем.
Мишель двинулась вперёд, но Синклер вдруг ни с того ни с сего метнулся наперерез, схватил её за плечи и повалил на землю, прикрыв собой. Тотчас над ними с низким гулом пронёсся огненный факел, и воздух наполнился отвратительной нефтяной вонью. У входа в закуток со стороны улицы возвышалась фигура в шлеме, поливающая перед собой огнём.
- Всё, сдаёмся! - закричал Синклер, продолжая прикрывать собой студентку.
Пламя тотчас сошло на нет и стрелок отшагнул в сторону, учтиво открыв кому-то путь. Профессор осторожно оглянулся через плечо и увидел прямо перед собой того человека в плаще и шлеме, как у мотоциклиста, который командовал отрядом на площади.
Он приблизился, снял шлем, продемонстрировав беглецам молодое и довольно красивое лицо, присел на корточки и принялся с неподдельным интересом и даже изумлением разглядывать пришельцев, словно перед ним были посланцы далёкого космоса.
- Те самые? - словно не поверив собственным глазам, уточнил он, поворачиваясь к напарнику с огнемётом в руках, тот кивнул. - Странно выглядят как-то...
Синклер картинным движением откинул упавшие на лицо волосы, поправил галстук и приосанился, насколько это было возможно в лежачем положении.
- Мы случайно здесь, - поспешил заверить он. - Самолёт упал, мы даже не знаем, куда прилетели!
- Пилот что ли? - нахмурился парень.
- Пассажиры, - Мишель медленно приподнялась и пристально поглядела на парня. - Можно даже сказать, балласт, - она натянуто улыбнулась.
Парень усмехнулся, похоже, шутка пришлась ему по душе, а, может, понравилась сама гостья.
- Ладно, потом разберёмся, - он поднялся и подбоченился. - А пока вставайте и за мной!
Синклеру с Мишель ничего не оставалось, как подчиниться. Они покинули закуток и в окружении странных латников двинулись вниз по затянутой туманом улице.
Третья серия
В славящемся своими туманами Лондоне бывает в среднем сорок пять туманных дней в году, на острове Ньюфаундленд, что в Атлантике, их до ста двадцати, в этом же уголке света туман бывает триста шестьдесят пять дней в году, а в високосный и того больше - триста шестьдесят шесть. Одна плотная белая волна дымки набегает на побережье с океана, а навстречу ей с суши катит другая, но уже из пара, поэтому место сие практически всегда скрыто от взглядов густой завесой тумана.
Проходящие мимо корабли и пролетающие над затерянной землёй самолёты неизменно видят лишь сидящее на воде огромное белое облако, и если бы не тонкая отмель, золотистой линией отблёскивающая на закате средь ультрамаринового простора, то вряд ли хоть кому-нибудь пришло бы в голову, что здесь есть остров. Хотя, какой там остров, так, крохотный островок, одиноко торчащая посреди моря скала, окружённая у подножья полоской изумрудного леса и большую часть времени виднеющаяся лишь серым силуэтом в тумане.
Место смотрелось поэтично красивым, но пустынным и заброшенным, будто никогда не ступала здесь нога Homo sapiens, а утёс целиком принадлежал лишь птицам, облюбовавшим его отвесные стены. Однако, впечатление это было обманчивым, и в реальности островок являлся обитаем, просто тайной сей владели лишь посвящённые. На половине вышины скалы, где та разделялась, образуя площадку, стоял старинный дом. Его невозможно было заметить в тумане даже с помощью морского бинокля, но он там был. Добротно выстроенный наперекор всем ветрам замок из больших камней с жарко горящим камином в уютном холле мог бы укрыть от непогоды команду целого фрегата, но целиком и полностью принадлежал лишь одной своей обитательнице.
Джентльмен с козлиной бородкой и в строгом костюме тройке сидел на камне у самой кромки песчаной отмели так, что набегающий прибой всякий раз омывал носки его туфель. Рядом с мужчиной на песке лежала старая, но сохранившая хороший вид трость с массивным набалдашником. По внешности джентльмена, достаточно стереотипной, но в то же время запоминающейся, трудно было сделать точный вывод о его возрасте, сам по себе мужчина выглядел ни молодым, ни старым, но присутствовавшая здесь же, на затянутом туманом побережье девушка, мгновенно превращала его в старика. Рядом с изящной фигуркой, прогуливающейся у воды, джентльмен смотрелся в лучшем случае её отцом, а то и вовсе дедушкой. И с той же родственной любовью смотрел он на неё неотрывно, ловя каждое движение, словно присматривая за ребёнком, и лишь иногда чуть склонял голову набок, меняя угол обзора.
Она же вела себя так, словно была тут совсем одна, не удостаивая мужчину и каплей внимания, что-то напевала себе под нос, бросала в воду камушки. Из-за тумана разобрать черты её было трудно, поэтому скажу лишь, что была девушка совсем юной, с голосом мелодичным, как у фей в старинных легендах. Грация и лёгкость движений добавляли образу сходства со сказочными персонажами, и если бы не присущий современному наблюдателю скепсис, он бы в самом деле мог решить, что на берег выбралась ундина.
Когда девушка, нагулявшись вдоволь, вернулась к месту, где сидел джентльмен, лицо его озарилось улыбкой, столь счастливой и наивной, что на мгновение он даже как будто бы помолодел. Но подруга не оценила реакции, даже сквозь туман было заметно, как недовольно она нахмурилась. Наблюдатель тотчас перестал улыбаться и обрёл вид напряжённый.
- Я понимаю твоё недовольство, - мягко, словно извиняясь, обратился он к девушке. - Конечно, это очень утомительно, всё время быть здесь и не иметь возможности влиться в общество подобных себе. Я знаю, сколь трудно вести затворнический образ жизни в уединении, особенно для юной леди, но, поверь мне, так будет не всегда!
- Ты уже говорил это и не раз, - в ответ невежливо фыркнула девушка. - Повторяешь, как попугай, как будто от твоей болтовни что-то изменится.
- О, не говори так! - лицо джентльмена обрело страдальческое выражение. Казалось, он больше переживал из-за её отшельничества, чем даже она сама. - У меня есть план, хороший план, который непременно сработает, просто на его реализацию оказалось нужно немного больше времени, чем я рассчитывал, - поняв, как жалко звучат оправдания, мужчина стыдливо опустил взгляд к золотистому песку.
Очередная волна тумана прокатилась по отмели, на мгновение скрыв девичью фигуру и оставив джентльмена наедине с его мрачными мыслями. Мужчина поморщился недовольно и сжал кулаки.
- Однажды всё получится, - будто убеждая самого себя, продолжил он речь. - Поверь мне, придёт время, и я обязательно добьюсь своего! Я разгадал уже почти все секреты, и как никогда близок к решению главной задачи, ближе всех, кто шёл по этому пути до меня, и я непременно решу её, решу для тебя. Тогда у тебя будет всё, всё, что ты только пожелаешь, всё, чего ты на самом деле заслуживаешь...
- Да будет тебе! - ещё более грубо перебила его собеседница. - Сыта по горло твоими сказками и древними легендами, - она не скрывала раздражения, словно королева, разговаривающая с подданным. - Прежде, чем ты на чего-нибудь сподобишься, я сама придумаю, как выбраться из этой трижды проклятой дыры.
- Не сердись, Кайса! - умоляюще попросил джентльмен. - Прошу тебя, только не сердись! Конечно же, ты имеешь право возмущаться. Просто обстоятельства бывают разными, и мы не всегда в силах изменить их, иногда приходится подолгу ждать своего звёздного часа, - он поднялся и, чуть прихрамывая, приблизился к девушке. - Но ты своего непременно дождёшься, клянусь! По крайней мере я приложу к тому все усилия, сделаю всё, что смогу, ради тебя ничего не пожалею!
Ему нестерпимо хотелось заключить девушку в объятия, прижать к себе, приласкать, но он не смел даже встать рядом, остановившись на некотором расстоянии. Она в ответ лишь недовольно хмыкнула, явно не веря красивым речам.
История, предшествующая этому разговору, началась давно. Тогда Кайса намеревалась во что бы то ни стало покинуть пустынный островок и перебраться поближе к цивилизации, она поведала о своём намерении единственному искренне преданному другу, но вместо поддержки тот немедленно принялся убеждать её отказаться от задуманного. Без тени смущения он запугивал совсем ещё юную девчушку сопутствующими рисками, одновременно обещая ей в скором времени блестящее будущее да и вообще всё, что угодно, лишь бы она осталась. В глубине души девушка понимала, что все старания его продиктованы одним лишь желанием оставаться рядом с нею, но мужчина говорил так страстно и искренне, что в конце концов она согласилась.
В первое время окружённый девственной природой дом в живописном уголке, достаточно элитный по местным меркам, казался уютным убежищем от всех мирских невзгод, словно волшебный замок из книжки. Наивная Кайса действительно чувствовала себя героиней романтического романа, принцессой, ожидающей триумфа, и искренне верила речам друга, что триумф тот не за горами. Но время шло, а ничего существенно не менялось. Девушка взрослела, и вместе с уходящим прочь детством, выветривалась её наивность, место которой занимало разочарование. Бывший друг и наставник, коего она всегда считала самым близким человеком на свете, теперь вызывал у неё лишь раздражение, и если бы он не был ей нужен, Кайса наверняка ба не стала с ним даже говорить.
- Ничего не пожалеешь? - девушка с недоверием прищурилась и лукаво улыбнулась самым краешком рта. - А если для этого потребуется твоя жизнь? - кажется, она захотела проверить его преданность. - Отдашь?
- Клянусь, отдам, - тон его внезапно сделался уверенно-жёстким, даже строгим, а в бесцветных глазах сверкнул огонь. Мужчина преданно посмотрел на собеседницу и добавил с ещё большей уверенностью: - не знаю, как, но клянусь: однажды ты будешь иметь всё, что захочешь. Тогда я лично надену тебе корону, и все склонятся перед тобой.
Кайса перестала улыбаться и задумчиво поглядела мимо него. Мужчина снова был так искренен в речах, что она, кажется, опять готова была ему поверить.
- А ты не боишься? - уже совершенно серьёзно спросила девушка.
Джентльмен нахмурился, явно не поняв, о чём идёт речь.
- Не боишься такой королевы? - догадавшись, в чём загвоздка, уточнила вопрос Кайса.
- Я мечтаю о такой королеве! - спешно заверил мужчина. - Они все мечтают, - он указал рукой в противоположную скале сторону, будто оба собеседника хорошо знали, что находится за белёсой пеленой тумана.
- Мудрецы пишут в древних книгах, что короны всегда запачканы кровью, если это правда, - она сделала паузу, переведя взгляд на собеседника и пристально посмотрев ему в глаза, - то моя может оказаться целиком из крови... Не думал об этом?
- Это не имеет значения, - спокойно ответил мужчина, опускаясь на песок. В тот момент ему вспомнились слова, приписываемые матери римского императора Нерона, якобы сказанные ею перед восхождением сына на трон, и, кажется, сейчас он с уверенностью мог бы их повторить.
* * *
Человек по имени Вильям, о котором пойдёт речь дальше, не был богат и знатен, не обладал связями, не выделялся большим умом, но являлся одним из самых незаменимых жителей острова, потому что именно на его уже совсем немолодых плечах держалась существенная часть этого странного города.
Много лет Вильям трудился ремонтником, поддерживая в рабочем состоянии самые разные технические системы, обеспечивающие жизнеспособность места. Спектр выполняемых им работ был столь широк, что вряд ли вообще имелось оборудование, которое не смогли бы починить его руки.
Блуждая дни напролёт в технических тоннелях, он не только быстро и точно выполнял ремонтные задания, но и попутно чинил всё прочее, что попадалось на глаза. Вильям был не простым работником, ремонт - его призвание и страсть, и мужчина искренне радовался, приводя в порядок технику. Поэтому ему всегда поручали самую ответственную работу.
Будучи нелюдимым от природы, Вильям любил трудиться в одиночку и всегда прекрасно справлялся, но возраст, как известно, берёт своё, и на склоне лет мастеровому всё же пришлось обзавестись подмастерьем. С некоторого времени ему стал помогать начинающий ремонтник Кейт. Паренёк смышлёный, исполнительный и весьма способный, но, главное, такой ж молчун, как и сам Вильям. Эту черту молчать, когда прочие болтают, старый ремонтник ценил в подмастерье особенно.
Сегодня из городских мастерских поступил наряд на ремонт водопровода. Центральное оборудование показало падение давления в трубах, но местные сотрудники не имели доступа в необходимые отсеки и потому не сумели ликвидировать течь, пришлось вновь обращаться к Вильяму. Тот взял с собой помощника и отправился в глубины городских коммуникаций.
Из снаряжения у них был лишь небольшой деревянный ящик с набором самых простых инструментов, который вряд ли сумел бы впечатлить сотрудников ремонтных служб современных мегаполисов, но Вильям и не нуждался в богатом инструментарии, золотые руки были его главным и самым ценным инструментом, и на них он полагался больше, чем на любые технические приспособления.
Они спустились в тоннели на окраине и потом долго петляли по извилистым, залитым водой путям среди паутины труб и проводов, пока не добрались до нужного места. Кейт здесь раньше не бывал и потому беспрестанно водил тусклым фонариком из стороны в сторону, с интересом рассматривая нанесённые на стены символы, многие из которых раньше ещё никогда не видел.
- Эти метки указывают, где заканчивается наш допуск, - ответил на беззвучный вопрос помощника Вильям и указал пальцем на красный круг, нарисованный около запертой двери. - Увидишь такой - держись подальше, туда могут проникать только ремонтники с высшим допуском.
Парень кивнул, и они продолжили путь. Порыв обнаружился вскоре по характерному шуму льющейся воды, Вильям сразу же перекрыл вентиль, остановив поток, но шум почему-то не прекратился, только стал несколько иным. Кейт озадаченно поднял взгляд вверх, всмотревшись в переплетение многочисленных труб и прислушался.
- Генераторы ратуши, - вновь пояснил Вильям, вытерев грубой рабочей рукавицей вспотевший лоб, надо сказать, в коммуникациях жара стояла ещё большая, чем на улице.
- Мы что, в самом центре? - удивился Кейт и, словно усомнившись в том, посветил фонариком вверх, но тусклый луч потонул в темноте, выхватив лишь часть вибрирующей металлической опоры, по которой катились крупные капли вездесущего конденсата.
- Под самым центром, - поправил его старый ремонтник. - Давай-ка приниматься за работу.
Они быстро залатали старую трубу, но вновь запустить водоснабжение линии не удалось. Причину найти тоже долго не получалось, вода просто не желал идти, и даже знаток техники Вильям не понимал, в чём проблема.
- Там защитный клапан! - вдруг радостно воскликнул Кейт, заметив в глубине помещения массивный вентиль, путь которому преграждал глубокий канал для отвода воды. - Видимо, он автоматически закрылся.
- Наверное, ты прав, - согласился Вильям, приблизившись к краю и посмотрев вниз. - Вот только добраться до него вряд ли получится, придётся идти в обход...
- Я смогу! - бодро заверил Кейт и, не дождавшись одобрения, полез через пропасть по трубе.
- Только будь осторожен, а то...
Ремонтник не успел договорить, потому что помощник его тут же сорвался со осклизлой поверхности и с дурным воплем полетел в канал. Вильям в ужасе бросился к краю, но поток уже унёс парня прочь. Прикинув планировку, он кинулся носиться по казематам, прислушиваясь к шуму водостока, спускаясь всё глубже и уже не обращая внимания на предостерегающие метки...
Своего нерадивого помощника он вскоре нашёл сидящим в луже около стены под раскрытым вентиляционным окном, тот был насквозь мокрый, и от него противно воняло затхлостью, но, к счастью, физически цел и невредим, если не считать пары ссадин.
- На ходу ухватился за решётку и прошёл по воздуховоду, - пояснил он.
Вильям так обрадовался, что всё обошлось, что даже не стал ругать подмастерье, а наоборот даже попытался его ободрить.
- Ничего, парень, - сказал он, помогая Кейту подняться. - Со всеми бывает, вот помню, в бытность моей юности, мы как раз работали на запуске депо и...
- Знак! - перебив его, вдруг испуганно воскликнул помощник и ткнул пальцем куда-то в сторону.
Вильям направил луч фонарика туда же, и увидел валяющийся деревянный створ, на котором хорошо просматривался красный кружок.
- Проклятье! - сквозь зубы процедил Вильям. - Я и не заметил...
- Интересно, а куда мы попали? - Кейт удивлённо огляделся.
Вокруг было неимоверно просторное помещение с высоким потолком, совсем не характерное для городских коммуникаций, к тому же освещённое тусклым золотистым светом, источника которого заметить не получалось. Вокруг не было привычных труб и проводов, зато стены, пол и потолок покрывали ряды крупных заклёпок. В отдалении на противоположной стене виднелся какой-то выступающий механизм, похожий на вмонтированный в стену авиационный мотор.
- А это что? - странная штуковина так заинтриговал парня, что он, позабыв обо всём, поспешил приблизиться.
В центре опутанного частично поржавевшими трубочками устройства, поверх радиаторов и обмоток, располагалась выступающая панель гладкого металла, разделённая на две части - побольше и поменьше. В левой, которая была больше, имелась тонкая прорезь и под ней стрелочка указателя. Из правой, словно горельеф, выступали тронутые ржавчиной кронштейны, на которых держался стеклянный сосуд, похожий на очень большую пробирку. Сверху ёмкость закрывалась конусовидной резиновой крышечкой, а снизу из неё отходил стеклянный капилляр, изгибающийся и заходящий в отверстие на панели. Изнутри стекло было обильно испачкано чем-то бордово-коричневым.
Вид устройства смутил Кейта, ведь, несмотря на обширные технические познания, парню ещё не доводилось видеть ничего подобного.
- Что это? - наивно поинтересовался он, обернувшись к подошедшему Вильяму.
- Самый опасный секрет этого города, - неимоверно помрачнев, отозвался он. - И я не хотел бы иметь с ним ничего общего...
Они долго и кропотливо восстанавливали поломанный защитный створ, а на обратном пути Вильям принялся водить помощника кругами, словно стараясь сделать так, чтобы он не смог запомнить дорогу к странному устройству.
Чувствуя вину, парень молча подчинялся всем указаниям наставника, и лишь на узкой городской улочке, когда они вернулись на поверхность, решился задать волнующий его вопрос.
- Так и всё-таки, что же мы такое нашли? - спросил он, посмотрев Вильяму в глаза.
- Ничего! - в ответ строго бросил тот и многозначительно нахмурился. - Запомни, парень, хорошенько запомни, - он приблизился вплотную и понизил голос, - мы ничего не нашли, и лучше бы тебе помалкивать на эту тему даже наедине с собой, понятно? Мне проблемы совсем не нужны, тем более на старости лет.
Кейту проблемы, как вы понимаете, тоже не требовались, поэтому он просто покивал и больше ничего спрашивать не стал.
* * *
- Интересно, куда они нас ведут? - скосившись на профессора, шепнула Мишель.
- Надеюсь, в консульство, - попытался пошутить Синклер. Нет, ну в самом деле, должно же быть в этом захолустье хоть какое-нибудь дипломатическое представительство хоть какой-нибудь цивилизованной страны. - Кроме шуток, полагаю, если бы хотели убить, то разделались бы с нами прямо там. Для этого достаточно было ещё разок пальнуть из огнемёта... Наверное, как нелегальных мигрантов доставят в полицейский участок, или как он тут у них называется.
Мишель кивнула, слова профессора казались вполне логичными, потому несколько успокаивали.
Стражи из патруля никак не среагировали на разговоры подопечных, как будто вовсе их не слышали. Ровно также странную группу игнорировали прохожие, словно ничего неординарного вообще не происходит. Некоторые даже специально отворачивались, старясь не встречаться с пришельцами взглядом. Так они прошли, наверное, метров триста, как вдруг что-то громко хлопнуло.
Отряд вмиг остановился, сжавшись кольцом вокруг задержанных. Но профессор, пользуясь большим ростом, смог заметить, как у ехавшей навстречу по улице автоцистерны лопнуло заднее колесо, и машина грохнулась на мостовую, завалившись на бок. Автомобильный поток был совсем не сильным, и машины ехали медленно, поэтому катастрофы не случилось, и все успели благополучно разъехаться, но вот цистерна дала течь, и содержимое полилось на мостовую. Лужа подозрительного ядовито-зелёного цвета стремительно ширилась, подбираясь к тротуару, и от неё поднимались клубы испарений. В воздухе мгновенно повис тошнотворный, чуть сладковатый запах.
- Химия какая-то, - сообразил Синклер. - Закрой лицо! - он поднял край своего пиджака, служившего Мишель юбкой, и сунул девушке в руки, а та мгновенно прикрыла нос и рот.
Тут профессор заметил, что предводитель патруля ведёт себя как-то странно. Пока прохожие, пятясь и расступаясь, испуганно следили за опрокинувшейся цистерной и растекающейся лужей химикатов, парень в плаще шарил напряжённым взглядом по верхотуре, словно пытаясь разглядеть что-то на крышах стоящих рядом зданий. Он старательно напрягал зрение, щурился, менял угол обзора, но рассмотреть ничего так и не смог. Мешал дым, обильно валящий из заводской трубы, высящейся за домами совсем рядом.
- За мной в обход! - наконец скомандовал он, бросив беглый взгляд на профессора и студентку. - Обойдём по дворам от греха подальше.
Патрульные, как по команде вернулись к изначальному построению, расширив круг, и свернули в сторону, углубившись в примыкающий к центральной улице проулок, заполненный туманом. Их поведение показалось Синклеру ещё более странным, ведь, являясь, по-видимому, хорошо подготовленными и экипированными для действий в экстремальных условиях, они не только не попытались оказать помощь водителю и не стали эвакуировать прохожих, но и прибавили скорости, словно убегая от кого-то.
Вскоре туман вокруг сгустился настолько, что видимость упала до пары метров. Предводитель патруля от этого, похоже, разволновался ещё больше, поскольку приказал своим людям держать ухо востро и вновь надел защитный шлем. При этом фигура парня вытянулась струной и расточала неимоверное напряжение, которое буквально можно было пощупать руками, любой шорох в белёсой пелене заставлял его нервно вздрагивать и испугано озираться по сторонам.
- Что-то происходит, - прошептала Мишель.
- Я тоже заметил, - отозвался Синклер, имея в виду поведение сопровождающих. - Они явно чего-то боятся.
- Я не о том, - всё так же шёпотом возразила девушка. - Просто чувствую...
- Что чувствуешь? - Синклер опасливо скосился на спутницу.
- Чувствую, что сейчас что-то произойдёт...
Она не успела договорить, замолчала и вскинула взгляд вверх. Над переулком разнёсся громкий шелест, словно от крыльев тысяч взлетающих птиц, заставивший группу тотчас остановиться. Заполняющий проход туман колыхнулся, и пахнуло жаром, после чего раздался стук многочисленных капель.
- На верхотуре трубу прорвало, - отступая назад, проговорил предводитель патруля. - Опять...
Синклер постарался всмотреться в клубящийся туман, но сумел разглядеть лишь струи, льющиеся вдоль стены здания. Судя по пару и усилившейся жаре, прорвало водовод с кипятком.
- Надо ремонтникам сообщить, - сказал один из сопровождения. - Что-то многовато поломок в одном месте...
- Многовато, - протянул в ответ предводитель, пристально всматривался ввысь. - Действительно, многовато поломок...
- Возвращаемся? - поинтересовался другой.
- Сейчас что-то произойдёт! - уже в голос воскликнула Мишель и испуганно вцепилась в ладонь Синклера.
Отвечая на движение, профессор начал сжимать пальцы, но рука студентки внезапно выскользнула обратно. Причём, произошло это чрезвычайно быстро. Синклер рванулся следом, но Мишель рядом уже не было, а через мгновение покрытый лужами и глубокими трещинами асфальт с неимоверной скоростью понёсся прочь.
Всё произошло настолько молниеносно, что никто ничего не успел сообразить. Когда Синклер понял, что кто-то подхватил его под руки и тащит вверх, то едва сумел совладать с инстинктом и не врезать нападавшему. За мгновения они взмыли так высоко, что попытка высвободиться теперь равнялась бы самоубийству. Он лишь осторожно обернулся через плечо, увидев старый ржавый топфхельм.
Снизу всё произошедшее смотрелось ещё безумнее: мужчина и девушка внезапно со скоростью гоночного болида взмыли вверх и тут же растворились в тумане. Сопровождающие из патруля даже не поняли, куда подевались подопечные, в панике заметавшись по месту. А предводитель от неожиданности застыл на месте, словно окаменев.
- Наверху! - догадавшись, крикнул кто-то.
Все вскинули орудия...
Из тумана с гулом выпорхнули алые воронки, словно внизу расцвели огненные цветы, однако пламя лишь лизнуло подошвы обуви, не причинив беглецам вреда.
Путешествие закончилось в облаке белого дыма, пахнущего подгоревшим молоком, на куске профилированного кровельного железа где-то на верхотуре. Человек в ржавом шлеме отпустил Синклера, и профессор грохнулся на металлическую поверхность, едва не слетев с края. Мишель была тут же, сидела напротив и испуганно озиралась по сторонам. Рядом валялся тонкий металлический трос, на котором, очевидно, они и поднимались.
Синклер развернулся и увидел втащившего его человека: тот был одет в серый комбинезон, наподобие тех, что носят лётчики, и экипирован как альпинист. Он, словно цирковой акробат, невозмутимо стоял на самом краю металла так, что его ноги в шипованных ботинках наполовину нависали над бездной, и спешно сматывал трос. Второй человек в аналогичном снаряжении только с ещё более проржавевшим шлемом возвышался около Мишель. Профессор вскочил и в нерешительности уставился на шлемоносца. Инстинкт бравого моряка подсказывал ему, что сейчас самое подходящее время для атаки, но ведь эти двое, похоже, оказали им большую услугу, просто спасли.
- Стоп! - воскликнул человек в шлеме, словно прочитав мысли мужчины, и добавил по-деловому: - шутить не стоит, а то оба свалимся, и я не гарантирую, что смогу нас снова вытащить. Лучше помоги смотать трос, и от края отойди, - он продолжал спешно накидывать серебристую нить на руку большими петлями.
Тем временем внизу предводитель патруля был в ярости.
- Не стрелять, не стрелять! - кричал он в исступлении, носясь между подчинёнными и силой опуская их орудия к земле. - С ума посходили? Быстро убрали всё! Только безопасными, только безопасными!
Подчинённые торопливо убрали огнемёты, а двое вытащили странные штуковины с тонким коротким стволом и огромным барабаном, направив их вверх...
Синклер выполнил указание, поднял трос и шагнул назад от края, как тотчас снизу в металл со звоном что-то ударилось, потом ещё и ещё. Местами, где железо проржавело, образовались дыры, из которых выскочили остро-отточенные наконечники.
- Это ещё что? - Мишель вскочила на ноги, дополнительно приподнявшись на цыпочках, и испуганно уставилась на возникающие из металла шипы, если они способны были пробить сталь, то подошвы и подавно.
- Стрелы с парализатором, - пояснил второй верхолаз в шлеме звонким девичьим голосом.
- Что вам нужно? - Синклер поспешил к Мишель и, взяв её за руку, завёл себе за спину. - Вы нас явно с кем-то перепутали.
- Желаете вернуться на улицу? - судя по интонации, девушка в шлеме усмехалась.
- Нет! - воскликнула Мишель. - Ни в коем случае! Нам и здесь хорошо.
- Ну тогда за мной! - человек в шлеме кинулся прочь, скрывшись в тумане.
Профессор со студенткой переглянулись и последовали за ним. Второй верхолаз пошёл следом. Сзади, подгоняя беглецов, продолжали грохотать бьющиеся в перекрытие стрелы.
Металлический лист оказался перекинут между крышами высотных зданий около той самой заводской трубы, из которой валил то ли дым, то ли пар, густой и белый, заполняющий всё вокруг. В таких условиях, да ещё и на скорости понять, куда наступать, было практически нереально, поэтому Синклер держался точно за мелькающим впереди силуэтом верхолаза, разумно полагая, что тот уж точно знает верную дорогу.
Некоторое время они сломя голову неслись по скрипящим мосткам, пока наконец дымка не рассеялась и впереди не показался край крыши. Казалось, дальше ничего нет, только застрявшее между зданий облако, но шлемоносец даже не замедлился и, будто обезумев, сиганул в пустоту. Синклер с Мишель же застыли на краю.
- Прыгайте! - скомандовала девушка в шлеме, проносясь мимо, и сама сиганула в клубящуюся белизну.
- Ну что? - пробормотала студентка, немного запыхавшись от беготни, но со странным задором в голосе: - прыгнем?
Профессор поглядел вниз, но кроме белёсого тумана ничего не увидел. Даже не было понятно, куда делись эти двое сумасшедших, если только не предположить, что пропасть бездонная, и они до сих пор не успели долететь донизу.
- Куда прыгать? - засомневался профессор и, ожидая преследования, опасливо оглянулся.
- Ну эти же куда-то сиганули!
- Мало ли, что у них есть кроме тросов, может, парашюты какие-нибудь специальные.
- Ага, или крылья, - нервно пошутила Мишель. - Ты же их видел!
- Это слишком рискованно!
- Значит, рискнём! - Мишель изо всех сил вцепилась Синклеру в руку и сиганула за верхолазами в туман, профессору пришлось сделать то же самое.
Уже в полёте мужчина понял, что не стоило поступать столь необдуманно, но даже не успел испугаться, поскольку через мгновение приземлился на металлическую решётку рядом с людьми в ржавых шлемах.
Завеса облака осталась выше, они пролетели через неё во время прыжка, а отсюда открывался захватывающий дух вид. Решётка, оказавшаяся верхней площадкой пожарной лестницы, располагалась около кирпичной стены неимоверно высокого сооружения, напоминающего башню средневекового замка. С одной стороны стеной высились такие же башни, всех их опутывала паутина многочисленных труб, из которых валил белый дым, образующий вверху ту самое облако. Прямо по курсу как на ладони лежал город, который они видели накануне, подлетая к острову. Только теперь его можно было рассмотреть во всей красе.
Если характеризовать увиденную часть мегаполиса одним словом, то больше всего подошло бы "мешанина". Массивные здания в стиле ар-деко соседствовали с явно готическими сооружениями из средневековья, а между ними вклинивались ультрасовременные хай-тек-небоскрёбы. Сверху всё покрывал лес бесчисленных труб, извергающих обильный дым, средь молочного океана которого неспешно парили огромные серые дирижабли, похожие на китов.
- Я думал, они побоятся прыгать в неизвестность, - с усмешкой заметил верхолаз. - Уже приготовился обратно за ними лезть.
- Не пугливей вас! - с явной гордостью бросила Мишель. - Может, объясните, что здесь происходит?
- Объясним, - легко отозвалась девушка в шлеме. - Только сперва нужно найти безопасное место.
- А то ваши друзья наверняка уже ищут вас по всему городу, - добавил парень. - Чем быстрее будем шевелиться, тем больше шансов уйти.
Синклер замялся, ему совершенно не хотелось возвращаться назад, но и доверяться новым знакомым было в высшей степени неразумно. Он поглядел на Мишель, желая понять, что о дальнейших действиях думает она, но студентка тоже пребывала в нерешительности.
- Ну так идём или будем здесь торчать, пока нас не сцапают? - раздражённо бросил парень. - В конце концов, можете оставаться, если желаете, чтобы вас поймали! Задание мы выполнили, а тащить вас нам никто не поручал, так что, adios, amigos! - он махнул рукой и принялся спешно спускаться по лестнице, девушка последовал за ним.
- Ладно, - решился Синклер. - Мы с вами!
* * *
Стремясь к жизненным целям, люди часто совершенно не задумываются о том, что они будут делать после их достижения. Им кажется, что вот только стоит заветной мечте воплотиться в реальность, как тут же наступит абсолютное блаженство без каких-либо проблем, и именно по этой причине многие оказываются элементарно не готовы пожинать счастливые плоды собственных устремлений.
Такими же заблуждениями страдал городской префект Сабио Феррейра, почему и оказался в точно такой же ситуации. Много лет он стремился лишь к тому, чтобы занять место как можно выше, в идеале самому стать главой города. Постепенно амбициозная цель сделалась для мужчины идеей фикс, вытеснив все прочие устремления, и он готов был положить буквально всё на алтарь её достижения.
Вы можете подумать, что Феррейра был обыкновенным карьеристом, страстной, но вполне типичной иллюстрацией тщеславия, однако на самом деле высокая должность требовалась ему исключительно в качестве инструмента для достижения подлинной цели, той, о которой знали только двое.
Меж тем при всех недюжинных стараниях продвинуться по карьерной лестнице почему-то никак не получалось, и единственное, чего ему удалось добиться, была должность префекта одного из городских районов, к тому же, что особенно оскорбляло самолюбие, самого маленького в агломерации. Единственным плюсом должности можно было считать расположение офиса, из окон которого открывался изумительный вид на залив, но работавший неподалёку завод так сильно дымил, что чаще префекту приходилось наблюдать лишь белёсый туман его токсичных выбросов.
Оборачиваясь порой назад, Феррейра искренне недоумевал, почему, приложив столько усилий, так и не смог добиться желаемого. Казалось, он сделал буквально всё, и возможное и невозможное, но так и остался стоять на месте, словно сама судьба считала его недостойным столь желанной цели.
Такие размышления, отягощённые к тому же чувством жгучего стыда от неспособности исполнить данной клятвы, отзывались приступами мучительной депрессии, усиливающимися с каждым годом. И самым отвратительным было то, что в погоне за призрачной целью в будущем мужчина совершенно разучился получать удовольствие от жизни текущей. Литература, музыка, живопись, светские приёмы, приятные беседы и даже вкусная еда давно перестали приносить ему хоть какую-то радость.
Но эмоциональная сфера не терпит вакуума, и в отсутствии чувств позитивных разум Феррейры стал заполняться негативом. Мужчина научился успешно скрывать свои истинные чувства, дабы не навредить карьере, но с каждым годом всё сильнее ненавидел собственное окружение, как подчинённых, подозревая всех подряд в стремлении его подсидеть или навредить иным образом, так и вышестоящих коллег, кому неистово завидовал.
Мужчина, честно говоря, уже не надеялся на успех, когда в жизни префекта внезапно начали происходить настоящие чудеса. То, чего раньше приходилось добиваться в поте лица, получалось теперь играючи. Сами собой подворачивались нужные люди, невообразимо удачным образом складывались в его пользу обстоятельства. За кратчайший период он сменил множество должностей и стал заместителем главы города.
Казалось, ему бы радоваться, но вместо того Феррейра растерялся. В шаге от заветной цели груз ответственности оказался настолько велик, что сделался неподъёмным. Страх допустить ошибку и не оправдать доверие не просто затмил радость от близости мечты, но и сделал мужчину настоящим неврастеником. Всегда строгий и требовательный к себе и к другим, теперь в роли заместителя бывший префект обрёл черты психопата-перфекциониста, влезал во все дела и лично проверял каждую мелочь. Он боялся даже покинуть офис, позже всех уходил с работы, а приходил задолго до открытия, по пути прокручивая в голове тревожные мысли о текучих задачах.
О том, что должность его - всего лишь инструмент, он будто бы позабыл, поскольку просто не успевал воспользоваться достигнутыми наконец возможностями. Лишь когда глава города отбыл куда-то по рабочим делам, и Феррейра наконец-то стал наместником всей агломерации, мужчина сумел немного расслабиться и вернуться к основной цели. Пускай должность эта была всего лишь временной, но вне контроля со стороны отбывшего главы полностью развязывала ему руки.
Выйдя поутру из дома в новом качестве, он наконец-то ощущал себя по-настоящему свободным и уже продумывал план действий, которые необходимо осуществить. Обычно он торопливо семенил и глядел исключительно себе под ноги, теперь же шёл медленно и вальяжно, широко расправив плеч, выставив грудь и свысока глядя на встречных горожан.
Узкая улочка между высотных зданий, более напоминающая щель, как обычно, была затянута туманом, в котором утренние звуки делались гулкими и множились эхом. Шаги людей и падающие с карнизов капли конденсата, обычно не замечаемые слухом, внезапно показались Сабио волшебной музыкой, таинственной и невероятно умиротворяющей. Казалось, что цель его заветная уже достигнута, и ощущение это чудесным образом переменило всё естество наместника, в мгновение ока очистив разум от повседневных тревог.
Феррейра брёл, как будто даже специально замедляя шаг, словно желая впервые опоздать, ведь над ним сейчас не было никого, кто мог бы то заметить, и искренне наслаждался моментом триумфа, дарующего это новое, столь волшебное чувство спокойствия. Хотелось как можно дольше продлить сие волшебное состояние, и на подходах к городской ратуше Феррейра даже заглянул в кафе, чего обычно никогда себе не позволял.
* * *
Спустившись немного по пожарной лестнице, верхолазы в ржавых шлемах перебрались на прилегающую площадку и направились вдоль здания, Мишель с Синклером неотступно следовали за ними. Дальнейший путь пролегал по опутывающим строения решётчатым мосткам и перекрытиям, мокрым от конденсаты и потому чрезвычайно скользким, среди клубов горячего белого пара, столь густого, что в нём едва ли получалось ориентироваться.
Побродив по техническим конструкциям какое-то время, все четверо вышли к массивной металлической двери с маленьким иллюминатором в центре. Ведущий остальных шлемоносец подал знак рукой остановиться, сам же осторожно приблизился и постучал.
В иллюминаторе вспыхнул свет, и дверь тотчас отворилась. На пороге показался человек в рабочей одежде и массивных очках, закрывающих половину лица. Он напряжённо огляделся, видимо, опасаясь чего-то, после чего скомандовал заходить. Верхолазы мигом прошмыгнули внутрь, а Синклер вновь замялся. Он совершенно не понимал, что происходит, и хотя странные персонажи спасли им жизнь, всё же не доверял им.
- Поздно раздумывать, - воскликнула Мишель и буквально втолкнула профессора внутрь.
Затем они ещё долго бродили по узким коридорам с тянущимися вдоль стен пучками кабелей, более похожим на технические тоннели, несколько раз меняя направление движения.
Путешествие завершилось в просторном помещении с низким потолком и каплями конденсата на нём. Справа всю стену занимало огромное панорамное окно, завешенное жёлтыми жалюзи, слева высились металлические шкафы, от которых исходил электрический гул. Прямо напротив входа располагался старенький письменный стол, заваленный кучей бумаг, а рядом с ним спиной к вошедшим стоял какой-то человек.
Он сосредоточенно рассматривал сложенный несколько раз лист и был так увлечён этим занятием, что как будто не заметил гостей, по крайней мере никак на них не среагировал. Лишь когда первый шлемоносец объявил: "Те, кого вы ждали, доставлены!", он медленно обернулся, позволив гостям рассмотреть себя.
Это был мужчина лет тридцати в потёртом комбинезоне, похожем на те, что были и на верхолазах. Поверх комбинезона на нём было надето что-то вроде брони на толстых ремнях, а лицо снизу до половины прикрывал странный воротник из тонкой металлической сетки. Его внешность с правильными чертами и внимательным взглядом можно было бы назвать достаточно привлекательной, но вот выражение его лица, брезгливо-недовольное, мгновенно портило всё впечатление. Обернувшись, человек сперва без особого интереса поглядел на гостей, но внезапно преобразился: глаза его широко распахнулись, а на губах заиграла странная улыбка.
Синклер решил, что он, как и те двое в деревушке, узнал Мишель, но мужчина внезапно бросился именно к профессору, как к лучшему другу, с которым давно не виделся, и, схватив за плечи, стал пристально вглядываться в его лицо. Синклер несколько опешил от столь радушного приёма, но сопротивляться не стал, субъект не показался ему опасным, лишь немного странно одетым.
- Он! - отпрянув назад, выпалил мужчина. - Точно, он! - он кинулся обратно к столу, порылся в бумагах и, выхватив какой-то маленький листок, вновь подбежал к гостям.
На листке оказались распечатанные на принтере фотографии мужчины и женщины. Изображение было чёрно-белым и нечётким, с плохо пропечатанными полосами, наверняка, делалось на допотопном оборудовании с заканчивающейся краской в картридже, но даже в таком качестве на нём без труда угадывались Синклер и Мишель. Мужчина несколько раз обежал парочку, торопливо переводя взгляд с фото на оригиналы, после чего взволновался ещё сильнее.
- Наконец-то! - воскликнул он, и взгляд его засиял от радости. - Я, честно говоря, и не думал, что получится! Это безумная идея, по-настоящему безумная...
- Но она сработала, - самодовольным тоном добавил стоящий поодаль шлемоносец.
- Верно! - мужчина глубоко вдохнул, стараясь успокоиться, а переведя дух, обратился к профессору: - я счастлив, что мои люди подоспели вовремя, и я имею удовольствие созерцать вас! - он протянул профессору руку.
Мишель с Синклером переглянулись, откуда у мужчины могли быть их фотографии?
- Мы тоже очень рады встрече, - соблюдая формулу вежливости, выдал Синклер и пожал предложенную ладонь.
- Да, - кивнула Мишель.
- Вы привезли послание, оно с вами? - спешно уточнил мужчина в комбинезоне, попеременно переводя взгляд с Синклера на Мишель и обратно.
- Послание? - Децоро посмотрела на профессора. - Какое послание?
Тот растерянно приподнял брови.
- По-моему, это какая-то ошибка, - вымолвил профессор и попытался осторожно взять листок с изображением, чтобы лучше его рассмотреть.
Мужчина в комбинезоне нахмурился, от былой радости и следа не осталось. Он отдал Синклеру фото, а сам вопрошающе обернулся к человеку в шлеме, тот в ответ лишь пожал плечами.
- Это фото сделал мой дядя, - всмотревшись в изображение, сказала Мишель. - Как раз перед отъездом в Эндерс. А ты здесь совсем другой, на себя не похож.
Синклер на изображении действительно заметно отличался от того человека, который сейчас держал в руках листок, будучи значительно моложе. Он стоял в непринуждённой позе, привалившись к стене, словно позируя, и с лёгкой улыбкой глядел в объектив. Одет он был в рабочую куртку с затёртым логотипом на кармане, подозрительно напоминающей ту, что носил приютивший их накануне белобородый джентльмен. Стена позади профессора была сделана из стеблей тростника или бамбука, напоминая хижину, и в несколько слоёв обклеена выцветшими рекламными плакатами. Изображение на них при таком качестве фотографии, разумеется, разобрать не представлялось возможным, но вот текст местами прочитать было можно, судя по отдельным словам это был французский. Также в кадр попадал край деревянного столика, на котором стояло что-то, напоминающее допотопный телефонный аппарат с эбонитовой трубкой, какие теперь можно встретить, разве что, в музее.
Профессор старательно всматривался в фотографию, изо всех сил пытаясь припомнить, кем, когда и, главное, где она была сделана, но почему-то ничего не получалось. Казалось, этот момент жизни совершенно выпал из его памяти, будто кто-то стёр его ластиком. Закончив рассматривать себя, он поднял взгляд на мужчину в комбинезоне. Тот молча стоял напротив, очевидно, всё ещё ожидая послания.
- Понимаете, - начал Синклер, - дело в том, что мы летели на самолёте и, очевидно, сбились с пути, мы совершенно не намеревались лететь к вам, это произошло случайно, и если вы позволите мне воспользоваться телефоном, то я мигом всё улажу...
- Погодите-погодите, - перебил его мужчина, - вы хотите сказать, что не специально прибыли сюда?
- Вот именно, - подтвердил профессор.
- Но ведь вы же профессор Лайм Синклер?
- Да, это я, к вашим услугам.
- Профессор Лайм Синклер из университета Эндерса?
- Всё верно.
- А вы - Мишель Децоро, племянница месье Ролле? - мужчина в комбинезоне перевёл взгляд на Мишель и ещё сильнее нахмурился.
Та растеряно кивнула, судя по всему, она должна была знать мужчину, но лицо его показалось студентке совершенно незнакомым.
- В таком случае я ничего не понимаю! - воскликнул тот. - Если это в самом деле вы, - он выхватил из рук Синклера фото и ещё раз сверился с изображением, - а это не вызывает сомнений, то у вас должно быть для нас послание.
Не понимая, что от них хочет этот странный субъект, профессор со студенткой вновь переглянулись.
- Я Шерман, тот самый Шерман, - мужчина приложил руку к груди и приветственно склонился. - Или вы сомневаетесь?
Повисла пауза. Синклер уже давно перестал понимать, что происходит, но теперь буквально впал в прострацию. Всё это было настолько странно и дико, что не находило никакого разумного объяснения.
- Послушайте, - утомлённо вздохнув, произнёс профессор, - я вас не знаю, никакого послания у меня нет, потому что я не собирался никуда ехать, всё это какое-то недоразумение, и я... - он осёкся, внезапно что-то вспомнив. - Постойте, вы сказали о послании, речь о конверте, озаглавленном "Антриагорра"?
- Да! - выпалил Шерман, вновь оживившись. - Именно об этом конверте, вернее, о его содержимом, оно при вас?
Синклер нахмурился и потёр переносицу, пожалев, что так небрежно обошёлся с посланием. Ну в самом деле, что мешало ему открыть конверт и хотя бы посмотреть, что там внутри?
- Нет, его при мне нет, - упавшим голосом, ответил профессор и добавил: - к сожалению.
- Провал! - Шерман обхватил руками голову, будто она у него внезапно разболелась, и, пошатываясь, побрёл к окну. - Полный провал! Это полный провал, полнейший, я же говорил ему, что не сработает. И стоило всё затевать! - сокрушённо бормотал он, тяжело шагая по помещению.
- А что там было? - спросил профессор.
- Всё, - нехотя отозвался Шерман. Он добрёл до окна и, раздвинув пальцами жалюзи, задумчиво поглядел сквозь замызганное стекло куда-то вдаль. - Всё, что нам нужно.
Ситуация выглядела - хуже некуда, но внезапно Мишель пришла в голову спасительная мысль. Она подскочила к профессору и, приподнявшись на цыпочках, шепнула в ухо:
- Скажи, что добудешь им эту штуку, если помогут выбраться!
"А ведь это мысль!" - подумал Синклер и быстрыми шагами приблизившись к Шерману, заговорил:
- Слушайте, господин Шерман, у нас действительно нет этого конверта сейчас, но я его видел, даже держал в руках, я знаю, где он находится в данный момент, и если это послание в самом деле настолько вам нужно...
Шерман резко обернулся и пристально посмотрел профессору в глаза. Он подумал, что Синклер может лгать, и пытался понять так ли это. Однако, взгляд профессора был уверенным, что вселяло надежду.
- То есть, вы его не потеряли? - изумился Шерман.
- Нет, я его просто не взял с собой, - пояснил профессор. - Я не подумал, что оно может иметь какое-то значение, принял за студенческий розыгрыш...
- Значит, вы знаете, где послание? - для верности уточнил Шерман. - Вы уверены, точно уверены?
- Конечно, уверен, оно осталось у меня дома, - профессор специально соврал, опасаясь, что странные верхолазы могут предпринять попытку сами заполучить ценный для них предмет. - Мне бы только добраться до моего кабинета, и я смогу доставить его вам без особых проблем, - Синклер доверительным движением положил мужчине руку на плечо и отвёл его чуть сторону. - Давайте договоримся так, вы поможете нам с моей студенткой вернуться в Андэнбург, а я сразу же привезу вам этот конверт.
- Это было бы прекрасно, - Шерман покачал головой, - но, боюсь, отсюда вряд ли удастся выбраться...
- В каком смысле? - насторожился Синклер.
- В прямом, - просто отозвался Шерман. - И не думайте, что я вас обманываю. Послание имеет такую ценность, что если бы это было возможно, я бы жизни не пожалел, чтобы вернуть вас в ваш, как он называется, Андэнбург... - он вновь раздосадовано мотнул головой.
- Хорошо, - Синклер не намеревался так легко сдаваться, - давайте по-другому, если уехать отсюда возможности нет, то хотя бы организуйте мне связь с Андэнбургом или Эндерсом, у меня много друзей в этих городах, я скажу им, как взять ваше послание, они его заберут и доставят, куда скажете!
Шерман на мгновение задумался, после чего вскинул на профессора взгляд ещё более пристальный, чем раньше. Предложение казалось вполне реализуемым, а он просто не мог упустить такой шанс.
- Связь, в смысле, телефонный звонок? - спешно уточнил он. - И вы уверены, что сможете разрешить проблему удалённо?
- Ну да, - Синклер кивнул. - Надеюсь, междугородняя связь у вас хотя бы есть?
- Надо подумать, - Шерман, наскоро прокручивая в голове все варианты, метнулся к стоящим при двери верхолазам в ржавых шлемах. - Скай, - окликнул он первого. - Мы можем это сделать?
- Можем, - человек в шлеме уверенно кивнул. - Но придётся немного подождать, пока сигнал вернётся.
- Что за сигнал? - поспешил уточнить Синклер.
- Это долго объяснять, - отозвался Шерман. - Если в двух словах, то связь с материком устанавливается только тогда, когда поблизости пролетает специальный корабль. У нас есть телефон дальнего действия, но без корабля он бесполезен. Так что, вероятно вам придётся остаться здесь на некоторое время, если вас это, конечно, устроит, - он попеременно посмотрел на профессора и студентку, - жильё и всё необходимое мы, разумеется, обеспечим.
Путешественники переглянулись.
- И долго придётся ждать? - спросил профессор.
- Не знаю, наши карты и расписание настолько устарели, что вряд ли кто-то сможет сказать точно, - вместо Шермана отозвался Скай.
- Ну хоть примерно? - вступила в разговор Мишель.
- Может быть, несколько дней, может быть, несколько недель...
- Ну это уже что-то! - с облегчением выдохнул Синклер, после всего произошедшего ему казалось, что он уже никогда не вернётся в цивилизацию и потому даже такая убогая перспектива безмерно его обрадовала.
- Странно, - протянул Шерман и поглядел на профессора с явным подозрением. - Такое ощущение, что вы вообще ничего не знаете...
- А должны? - в ответ искренне удивился Синклер.
- Ну вы же попали сюда.
- Мы сами не знаем, как ухитрились, - Мишель улыбнулась.
- А, кстати, - профессор подошёл ближе и понизил голос: - где мы вообще?
Шерман озадаченно почесал в затылке, но ничего не ответил, следом обратившись к Скаю.
- Устрой их где-нибудь в безопасном месте, - приказал Шерман. - А когда появится связь, я дам знать.
- Где-нибудь на окраине? - уточнил шлемоносец.
- Нет, лучше в центре, в отеле, сейчас это самое спокойное место, - он перевёл взгляд на Синклера. - Но нужно будет строго соблюдать правила безопасности.
- Никаких проблем! - поспешил заверить тот.
- В таком случае, Скай всё покажет, идите, - Шерман бросил взгляд на шлемоносца, - проводи их.
- Я всё же хотел уточнить, - профессор почти вплотную приблизился к Шерману: - а где мы, собственно, что это за город?
Мужчина вновь пристально посмотрел Синклеру в глаза, явно раздумывая, стоит ли говорить, но всё же ответил:
- Антриагорра.
Когда Синклер с Мишель в сопровождении верхолазов покинули помещение, и Шерман остался один, он тут же засомневался в верности принятого решения. Ведь пришельцы вполне могли обмануть, и даже внешнее сходство с полученными портретами не убеждало его до конца. Ведь, если случайное появление парочки здесь ещё можно было как-то объяснить, например, тем, что их отправили вслепую, то поведение профессора смотрелось полным безумием. Из тех данных, которыми располагал Шерман, следовало, что Синклер должен быть полностью в курсе, но в реальности всё обстояло наоборот. Мужчина ещё долго размышлял над всем произошедшим, пытаясь понять, что же это было, но прийти к какому-нибудь конкретному выводу так и не сумел, решив ждать корабля. Он рассуждал так: в конце концов, это их шанс, пусть и малюсенький, но всё же шанс, а кто станет от него отказываться?
* * *
Об инциденте с пришельцами и последующим бегством нарушителей вскоре было доложено городскому наместнику, который тотчас приказал вызвать провинившихся подчинённых к себе.
Готтолду Нуаре, так звали предводителя патрульных, ещё ни разу не доводилось отчитываться перед столь высоким начальством, тем более после сокрушительного провала. Он отлично знал суровый нрав наместника, о котором ходили леденящие душу слухи, но шёл на встречу с Феррейрой без страха. В силу гордого характера Нуаре не уважал вечно задирающих нос наместников, которые тяжелее вилки ничего не держали, потому не желал ни молча выслушивать брань, ни оправдываться. Поднимаясь по широкой каменной лестнице меж величественных колонн, он торопливо обдумывал все возможные варианты беседы, смотря на ситуацию, словно гроссмейстер на шахматное поле боя. И чтобы выиграть ему также был нужен холодный разум и хитрая стратегия.
Перед массивными дверями с барельефом, изображающим городской пейзаж, Нуаре остановился, цепляясь взглядом за переминавшегося рядом спутника. Им был начальник городской стражи по фамилии Херн. Привратники в полной броне и шлемах сами раскрыли створки и жестом потребовали продолжить путь. Готтолд глубоко вдохнул и первым сделал шаг.
Когда двери с грохотом закрылись за их спинами, Нуаре поёжился от накапливающегося напряжения, но всё же поднял взгляд, без страха смотря вперёд. Он ведь уже не мальчишка, не первый год работал на улицах, и отчитывать его, а тем более, учить работе, не смел никто, даже наместник.
Феррейра сидел за столом в глубине кабинета с видом отрешённым, но внезапно вскочил с места и подлетел к вошедшим. Лицо его искажала гримаса гнева, а глаза яростно горели.
Готтолд почувствовал, как закипает кровь, предстоящий разнос казался ему оскорбительным. Он ожидал, что Феррейра тут же начнёт кричать, ругаться, и грозить всевозможными карами, которые обрушит на них с Херном, который, надо сказать, сразу сник и от страха уже едва держался на ногах. Но к их общему удивлению наместник не только ничего не сказал, но даже и не потребовал объяснений, он просто стоял напротив и сверлил мужчин тяжёлым, исполненным ненависти взглядом. Не выдержав напряжения, Готтолд сам заговорил:
- Мы оказались не готовы к их появлению, как с луны на нас свалились. Их гидроплан упал в старые мангры. Мне сразу доложили, и мы начали преследование, но из-за затора пришлось изменить маршрут - он обернулся к Херну, ожидая его слов, но товарищ боялся даже взгляд поднять на наместника, старательно рассматривая пол. Науре возмущенно хрустнул челюстью и продолжил: - но в переулке хлынула вода, мы замешкались, и дальше вы знаете. Безумие...
Феррейра продолжал хранить молчание, тогда голос наконец подал Херн.
- Им помогли эти, - он указал пальцем вверх, очевидно, намекая на спустившихся с крыш верхолазов. - Нуаре действовал в полном соответствии с инструкцией, это я могу утверждать, - начальник так высоко ценил Готтолда, что даже несмотря на страх перед наместником старался выгородить любимчика. - Никто не смог бы предугадать такой ход. Но я клянусь вам, мы их непременно поймаем, перед тем, как отправиться к вам, я приказал подготовить усиленные патрульные группы, и...
- Хватит! - перебил Феррейра, заскрежетав стиснутыми зубами. - Никаких патрулей, всё отменить!
Подчинённые не поверили ушам и изумлённо поглядели на наместника, затем переглянулись. Услышанное было настолько диким, что удивление на мгновение затмило все прочие чувства.
- Не понял? - осторожно переспросил Херн. - Как это отменить? А гидроплан, они же могут к нему вернуться!
- Это больше не ваша компетенция, - скупо пояснил Феррейра. - Весь инцидент переходит под мой личный контроль, так что никаких патрулей, никакого шума, ничего. Ясно? - он попеременно посмотрел на обоих мужчин многозначительным взглядом. - Ясно, я вас спрашиваю?
- А что нам делать, прикажите просто сидеть сложа руки? - с недовольством фыркнул Готтолд. - Мои люди уже добывают информацию, дополнительные группы наготове и ждут только команды, а вы хотите...
- Всё отменить, немедленно, - строго отрезал Феррейра. - Возвращайтесь к повседневным обязанностям и обо всём произошедшем забудьте. С этого момента вам даже говорить об инциденте запрещается, ничего не было.
- Разрешите идти? - сквозь зубы процедил Нуаре.
Наместник кивнул.
- Идите.
Науре бросил недовольной взгляд на Херна, рассерженный его бесхребетностью, и поспешил пикнуть кабинет. Решение наместника выглядело невероятно странным, но, кажется, вполне устроило не амбициозного Херна, ведь никаких последствий вопиющий провал не повлёк.
Готтолд же был вне себя от злости и раздражения, потому что в первую очередь пострадало его эго. Несмотря на прямой приказ наместника, самолюбивый Нуаре решил продолжить поиски страной парочки и во что бы то ни стало довести работу до финала. В голове его уже сложился план действий.
Оставшись один, Феррейра схватился руками за голову и бегом описал круг по кабинету, он был в ужасе. Столько лет он мечтал об этом моменте, столько сил и здоровья истратил на достижение цели, стольким пожертвовал ради неё, и вот, в первый же день на вожделенном месте всё сразу же пошло наперекосяк! Такого подвоха он не ожидал, и, будучи человеком крайне мнительным и суеверным, принял инцидент ни много ни мало за проявление преследующего его злого рока.
Эта мысль произвела настолько угнетающий эффект, что какое-то время Феррейра просто не знал, что предпринять. Однако, вскоре выработанный многолетней работой профессионализм возобладал, и мужчина смог взять себя в руки. Помимо срыва основной работы странный инцидент мог иметь далеко идущие последствия. Умный наместник прекрасно понимал, что ему может весьма не поздоровиться, если во время его управления агломерацией будут проблемы. Он решил действовать осторожно. Сперва отодвинуть от работы городскую стражу, чтобы те, стремясь реабилитироваться, не наломали дров, а уже затем, с холодным умом заняться выяснением всех деталей произошедшего.
Полагаясь на всё тот же многолетний опыт, он верил, что сможет разрешить ситуацию до возвращения главы города и, таким образом, избежать нежелательных последствий, но, чтобы уложиться в оставшееся время, ему всё же следовало поторопиться.
* * *
Несмотря на все перипетии, Синклер чувствовал удачу. Во-первых, эти странные люди явно очень нуждались в том послании, которое лежало на его рабочем столе в кабинете университета Эндерса, а добыть его теперь мог только он, значит, какое-то время они с Мишель могли чувствовать себя более-менее в безопасности. Если им так нужно послание, рассуждал он мысленно, то они постараются сделать всё возможное, чтобы защитить нас. Во-вторых, наконец-то в этой кутерьме появилась хоть какая-то стратегия, и стало более-менее понятно, что следует делать дальше, что для профессорского ума, привыкшего мыслить формулами и теоремами, было намного комфортнее всей предыдущей чехарды.
Обещание Шермана обеспечить их жильём и всем необходимым - тоже представлялось огромным достижением, даже несмотря на имеющиеся опасения. Сам-то Синклер, являясь человеком аскетичным, об этом не сильно задумывался, а вот за благополучие Мишель всерьёз переживал. Хотя девушка держалась молодцом, проявляя недюжинную физическую и психологическую выносливость, опытный педагог отлично видел, насколько та на самом деле устала. А, получив крышу над головой и какое-никакое обеспечение, можно было наконец перевести дух, собраться с мыслями и уже затем с новыми силами искать выход из сложившейся ситуации.
Мишель так далеко, как профессор, не думала, но действительно вымотавшись от нервотрёпки, радовалась, что просто сможет расслабиться и отдохнуть. Ей уже представлялось, как она сбросит заношенную одежду и заберётся в тёплую ванну, смыв вместе с потом усталость и терзающие душу страхи. Студентка ещё не знала, насколько комфортабельные отели в этом допотопном городке, но уже одно расположение того в центре представлялось многообещающим.
Вряд ли они стали бы, рассуждала она про себя, размещать в центре города какую-нибудь третьесортную ночлежку, наверняка, это фешенебельная гостиница с самыми высокими стандартами сервиса, пускай, даже и в понимании этого доисторического захолустья.
Путь до отеля в центре Антриагорры оказался не так сложен и страшен, как мог показаться в начале, зато давал время разглядеть, наконец, более-менее подробно это необычное место. Двигаться приходилось преимущественно вновь по крышам зданий, соединенным многочисленными переходами, в клубах белого пара. С высоты птичьего полёта город напоминал заброшенный и обветшавший завод, который ухитрились оживить какие-то невероятные умельцы. Повсюду в глаза бросался проржавевший металл, стены, крыши, опоры, всё имело оранжево-коричневый оттенок. Городская техника смотрелась допотопной: автомобили, поезда, монорельсы, скрипучие фуникулёры с древним дизайном были взяты словно из музея начала двадцатого века, меж тем, кажется, превосходно функционировали.
- А почему ваш товарищ с нами не пошёл? - поинтересовался Синклер.
- Во-первых, можно на "ты", - отозвался парень. - Во-вторых, это моя сестра, у неё тоже полно работы.
- Можно и на "ты", - согласился профессор.
Путешествие завершилось на небольшой площадке у стены высотного здания в стиле ар-декосреди нагромождения гудящих труб, откуда дальше мосткам уже было попросту некуда вести.
- И куда дальше? - спросила Мишель.
- Туда! - скомандовал Скай, откидывая крышку люка и указывая рукой в проходящий внизу округлый тоннель с вибрирующим полом.
Синклер в сомнении поджал губу, но видя как напряглась студентка, решился пойти первым. Он спустился в тоннель и едва удержал равновесие, мало того, что сетчатый пол плясал под ногами, так снизу ещё и нёсся мощный поток воздуха.
- Ерунда, - Синклер натянуто улыбнулся Мишель и протянул ей руку. - После всего того, через что мы уже пробрались, это даже несерьёзно обсуждать.
- В самом деле, - Мишель тихонько рассмеялась и, мгновенно успокоившись, полезла следом.
- Внизу вентиляция отеля, мы идём как раз над воздуховодом, - наконец-то соизволил пояснить Скай, когда они добрались примерно до середины хода.
В этот момент профессор заметил в мятой металлической стене дырку с ржавыми краями и остановился, попытавшись осмотреться. Снаружи сильно воняло дымом, а вокруг хода клубился вездесущий белый пар, сквозь который в отдалении проступал лишь фасад здания в стиле ар-деко с множеством окон. Рассмотреть что-то толком было затруднительно, но Синклер догадался, что это и был отель.
- Почти как Коридор Вазари, - заметила Мишель, когда и до её носа долетела вонь дымящих труб, и, глянув на грязь под ногами, добавила: - только не такой комфортабельный.
- Ну так и я не Козимо Первый, - философски отозвался Синклер. - Не будем привередничать.
Завершился ход в каком-то техническом помещении, где мелко вибрировали уже все стены и даже потолок. Тут Скай прошёл вперёд, отпер дверь, более напоминающую шлюз на корабле, и двинулся дальше, показывая путь.
Некоторое время они шли по странному узкому коридору с ободранными стенами, который то и дело на разной высоте пересекали осклизлые трубы и пучки проводов. И если под одними достаточно было просто пригнуться, то через другие приходилось в прямом смысле перелезать. Скай ничего не пояснял, но Синклер сам начинал догадываться, где они идут.
- Мы что, внутри стены? - озвучил он догадку.
- Ага, - не оборачиваясь кивнул Скай. - Скоро придём.
Вскоре по правой стороне хода стали появляться двери, они располагались на разном расстоянии друг от друга, имели разный размер и форму. Около двери с табличкой "1812", проводник остановился, вытащил из кармана связку ключей на большом кольце и принялся их перебирать.
На взгляд Мишель все они были совершено одинаковые, отличаясь лишь степенью потёртости, но для Ская, видимо, имели существенное различие, поскольку возился парень долго. Наконец, выбрав один, он отстегнул ключ и протянул его девушке.
- Это, конечно, не уровень "Хилтона", - предупредил он, - к которому, рискну предположить, вы привыкли, но, на самом деле, тоже вполне комфортное место для проживания.
Синклер хмыкнул, его позабавило, что здесь он смотрелся снобом.
- Да ладно, нам бы хоть просто, чтобы было, где голову приклонить, - улыбнулась Мишель.
- Ну и отлично, - Скай кивнул и, наконец, снял шлем, прикрепив его у пояса.
Под ржавым забралом скрывался довольно симпатичный юноша. Рыжеволосый, конопатый парень, обаятельно улыбающийся во все тридцать два зуба. Его лицо было измазано чем-то черным, а зелёные глаза задорно сияли. Молодой верхолаз наверняка понравился бы Мишель, если бы она не была настолько усталой.
Студентка вставила ключ в замочную скважину и со скрипом провернула механизм. За приоткрывшейся дверью показалось узкое длинное помещение, напоминающее тот же коридор, только раза в четыре шире. Одна из длинных стен была обклеена ветхими желтоватыми обоями, другая побелена известью. В торцевой стене справа имелось высокое узкое окошко, почти до самого верху заклеенное тонкой папиросной бумагой, которая практически не мешала льющемуся с той стороны стекла золотистому солнечному свету, а слева высился шкаф, подпирающий довольно высокий, хоть и ободранный потолок.
- Один из лучших номеров, - чуть ли не с гордостью заявил Скай. - Главное, здесь есть самое настоящее окно. Проходите, располагайтесь!
Он прошёл к окну и, встав ногами на подоконник, выглянул в полоску стекла над бумагой.
- Какой там чудесный день сегодня! - закинув руки за голову, мечтательно пропел парень и сладко потянулся. - Главное, вечером, когда будете включать свет, опускайте защитную штору, - он указал на болтающийся вдоль рамы шнурок.
Синклер с Мишель недоумённо переглянулись, никто из них явно не понял воодушевления проводника. Из мебели в помещении имелась лишь какая-то допотопная рухлядь, два старых дивана с лопнувшей обивкой вдоль стены с дверью, стол и несколько стульев у противоположной, да плетёное кресло-качалка около окна. При этом из-за побеленной стены доносился довольно громкий шум и регулярно раздавался грохот, похожий на тот, которым в театре изображают гром.
- А это ещё что такое? - спросил Синклер, опасливо опускаясь на край дивана, ему казалось, что едва он коснётся этого антиквариата, тот либо развалится, либо из него полезут тараканы, а то и крысы.
Парень спрыгнул с подоконника и прошёл к середине помещения.
- Там кухня, - он небрежно шлёпнул ладонью по стенке над столом. - Вентиляция молотит на полную практически двадцать четыре часа в сутки, ну и посудой гремят.
- Ты думаешь, в таком шуме реально выспаться? - возмутился Синклер. - Я и подумать не мог, что это настолько "не уровень Хилтона"!
- Сами не заметите, как привыкните и вскоре даже замечать ничего не будете, - в ответ заверил Скай. - Поверьте мне, человеческий мозг такой хитрый механизм, что умеет сглаживать даже сильные раздражители.
- Да я сам себя едва ли слышу!
- В этом-то и смысл, - парень многозначительно улыбнулся. - Если мы себя не слышим, то и с той стороны вряд ли смогут понять, что мы здесь.
- Он дело говорит! - мгновенно поддержала Мишель. - По крайней мере, так безопаснее.
- Значит так, - Скай вынул из-за пазухи два прямоугольных листка плотной бумаги и положил на стол. - Это ваши талоны на обслуживание. Если что-то понадобится, что угодно, пища, вода, средства гигиены, выходите и идёте вправо до упора, там комната обслуживания, предъявите талоны, вам всё выдадут, у вас полный пансион.
- Это уже недурно, - кивнул Синклер.
- Здесь есть некоторый запас провизии и воды, - парень прикрыл входную дверь, за которой оказался совсем старый "пузатый" холодильник. - Самой простой, надо сказать, но голодать точно не будете. В шкафу на всякий случай одежда, посмотрите, вдруг что подойдёт. - он взялся рукой за затылок и задумчиво уставился в пол. - Так... Что ещё?
Мишель было раскрыла рот, собираясь спросить про нечто важное, но Скай вновь заговорил.
- Ах, да, точно! Ещё вот вам деньги, - он вынул из кармана и бросил на стол стопку банкнот, настолько мятых, словно их стирали в машинке. - На всякий непредвиденный случай...
Фраза профессору не понравилась.
- Какой ещё случай? - нахмурившись, уточнил он.
- Ну, мало ли, - парень замялся и продолжил, нехотя: - ну там, если нужно будет уходить быстро, ну и при этом вы окажетесь одни в городе... Да, - поняв, что сказал лишнего, поспешил он сменить тему, - если вдруг захотите пообщаться с кем-нибудь, спросите в комнате обслуживания, они покажут, как выйти в общее пространство...
- А где здесь... - Мишель замялась. - Ну комната для этого...
- Ну конечно же, я должен был первым делом об этом подумать! Замотался просто, сами понимаете, гости у нас бывают крайне редко. Туалет там, - Скай указал рукой на шкаф. - За правой дверцей.
Мишель, не дослушав, кинулась в указанном направлении и скрылась в шкафу.
- Расскажу кому - не поверят! - Синклер мотнул головой, чем дальше всё закручивалось, тем бредовее казалось ему происходящее. - Зато теперь я могу полноценно вообразить, как чувствуют себя тараканы, поскольку тоже живу в щели!
Скай по-доброму усмехнулся.
- Ну, скажите честно, господин профессор, не так уж здесь и убого, хоть и не Хилтон? - спросил парень, непонятно почему, но явно рассчитывая на утвердительный ответ.
Синклер ещё раз огляделся и подумал, что на самом деле в качестве перевалочной базы это было не худшим жилищем, если бы не его студентка Мишель, для которой, он, разумеется, предпочёл что-нибудь более элитное.
В этот момент Мишель выскочила из шкафа и испугано уставилась на Ская.
- Там кто-то есть! - шепнула она.
- Нет там никого, - скептически бросил проводник. - И быть не может, всё проверили сто раз.
- Есть! - возразила девушка. - Я слышала, потому и убежала.
- Пошли, я всё покажу.
На этот раз они отправились в шкаф все вместе. Не сказать, что профессор удивился, но за дверцей действительно располагался проход, шириной не более метра, в конце которого имелись унитаз и крохотная раковина. Здесь не так слышался кухонный шум и из-за стены действительно доносились голоса.
- Просто с той стороны тоже санузел, - пояснил Скай, немного понизив голос. - Поскольку мы, можно сказать, паразитируем на этом здании, то и туалеты приходится делать там же, где они располагаются в отеле.
- А слив с той стороны не услышат? - заволновалась Мишель.
- Вряд ли, - Скай пожал плечами. - Тут много всяких труб проходит, постоянно что-то льётся. Мы специально размещаемся под прикрытием естественных шумов.
- А может быть, нам всё же стоило разместиться на окраине? - Синклер пристально поглядел на проводника.
- А, может быть, вы оставите меня одну на минутку? - нетерпеливо перебила его Мишель. - Я вообще-то тут по делу!
Поняв оплошность, мужчины спешно ретировались.
- Я думаю, что на самом деле именно здесь самое безопасное место, - заверил Скай, когда они вернулись в комнату. - По крайней мере, никому точно не придёт в голову искать нарушителей в центре города.
Синклер покивал, не сказать, что он согласился с доводами парня, просто понимал, что другого варианта нет, да и слишком устал для препирательств.
- Я должен идти, - проводник взялся за ручку двери. - Попозже постараюсь зайти, ну и если вдруг появится связь - сразу дам знать, а вы пока отдохните, - он раскрыл дверь и, уже шагнув на порог, повернулся через плечо к Синклеру и добавил: - а у вас очень красивая дочка!
- Спасибо, - нарочито недовольным тоном отозвался профессор, последняя фраза почему-то рассердила его. - Сам рожал.
* * *
Так прошли сутки. Сидеть без дела и ждать корабля было скучно, к тому же днём узкое помещение между стен прогревалось едва ли не до состояния сауны, но ни Мишель, ни Синклер за всё время не решились покинуть убежища. Лишь к вечеру профессор, который заметно хуже переносил жару, предложил выбраться наружу и немного осмотреться. Девушка, разумеется, думала идти вместе и даже прочитала мужчине целую лекцию на тему того, почему в экстренных ситуациях ни в коем случае нельзя разделяться, но Синклер ни в какую не соглашался.
- Понимаешь, - говорил он с отческой заботой в голосе, - пока ты здесь, я более-менее спокоен, всё-таки, эти парни судя по всему не профаны и хорошо обустроились, а снаружи наверняка бродят патрули.
- Так они тебя и сцапают! - восклицала в ответ Мишель. - А я буду тут торчать, как дура, а если они сумеют наладить связь с цивилизацией, я даже не буду знать, что делать!
- Один я смогу легко уйти, у меня всё-таки какая-никакая профессиональная подготовка, - возражал профессор, следом продолжая уговаривать: - ты же сама видела, на что я способен, так что не бойся за меня, всё будет хорошо, я быстро вернусь, только раздобуду нам какой-нибудь еды повкуснее, чем эти припасы.
Поскольку имевшаяся в холодильнике пища в самом деле оставляла желать лучшего, при этом ещё и воняла затхлостью, как, впрочем, и всё в этом городе, студентка в конце концов согласилась.
Синклер взял часть денег и отправился искать выход наружу. Планировка отеля представлялась ему достаточно очевидной, но тайные ходы так петляли, что он едва ли представлял, куда идти. Иногда ему попадались прочие обитатели тайного пространства меж стен, выглядевшие довольно странно. На одних были комбинезоны, как у верхолазов, и шлемы, другие более походили на бродяг в рванье. Но все встреченные им "постояльцы" неуклонно проявляли невероятное дружелюбие, вежливо и радостно здоровались, крепко жали руку, иногда даже приобнимали или похлопывали по плечу. При этом в их поведении не чувствовалось и капли лицемерия, словно все они искренне питали к незнакомцу исключительно добрые чувства.
Пока Синклер блуждал по ходам среди труб и проводов у него появилось странное, но стойкое впечатление, что он вернулся домой после долгого путешествия. Атмосфера дружбы, столь желанная и такая редкая для больших городов, удивительно умиротворяла, создавая иллюзию защищённости. В таком обществе, казалось, можно ничего не бояться, ведь каждый обитатель тайного пространства, видимо, мог полностью положиться на остальных, а те, в свою очередь, на него.
Выход за пределы места профессор обнаружил совершенно случайно по движению воздуха. Ветер исходил из глубины хода, где подрагивал желтоватый свет. Синклер перебрался через паутину покрытых каплями конденсата труб и очутился около небольшой трещины в стене, за которой виднелось что-то, напоминающее штору, через дыру в которой сочились солнечные лучи. Профессор прислушался, рядом было тихо и потому он рискнул полезть в щель.
Отодвинув материю, оказавшуюся холстом с какими-то надписями на французском, видимо, это был местный рекламный баннер, он потихоньку выбрался на затянутую тёплым туманом улицу и огляделся: ввысь уносилось величественное здание отеля в стиле ар-деко, чью вершину окутывало густым белым облаком, из которого выглядывало серое брюхо огромного дирижабля. Лежащую прямо перед ним широкую трассу, мощёную крупными булыжниками, пересекало множество заглублённых в мостовую рельсов, однако, никакого транспорта поблизости не наблюдалось. Прохожих было тоже совсем немного, поэтому профессор уверенно двинулся вперёд.
Стараясь не привлекать внимания, он неспешно перешёл на другую сторону и зашагал вдоль витрин, чьи стёла покрывали капли всё того же вездесущего конденсата, а в углах зеленела плесень. Идея освежиться после жары помещений не увенчалась успехом, на улице царила всё та же влажная духота, при этом около строений почему-то было ещё жарче, чем на открытом пространстве, хорошо, что солнце уже клонилось к закату, и дневной зной понемногу спадал.
Заметив закусочную, Синклер решил заглянуть, чтобы купить Мишель что-нибудь повкуснее. Сам-то он был неприхотлив и использовал пищу в качестве предлога, чтобы пойти осмотреться. Помещение смотрелось неказисто, небольшое, с низким потолком и всего несколькими столиками, но из глубины заведения доносились столь приятные ароматы приготовляемой пищи, что привередничать профессор не стал.
Он прошёл внутрь и расположился за столиком напротив какого-то человека, который читал газету. Вскоре к клиенту подошла женщина в засаленном фартуке с чёрном металлической пластиной и мелком в руках. Синклер, конечно же, сразу догадался, для чего ей нужны эти предметы, но невольно всё же испытал изумление, когда та стала записывать заказ мелком. Профессор тяжело вздохнул, ему сразу вновь во всех высокотехнологических красках припомнился его любимый университет в Эндерсе, с компьютерами, бытовой техникой и электронной почтой...
Однако, еда оказалась настолько вкусной, что заставила забыть о допотопности этого странного города. Быстро перекусив, он заказал пакет провизии с собой и принялся ждать. В этот момент сидящий напротив человек опустил газету к столу и окликнул его.
- Привет, как устроился? - раздался приятный женский голос.
Синклер вздрогнул от неожиданности и вскинул взор: напротив него за столиком, небрежно откинувшись а спинку стула, расположилась молодая девушка не старше двадцати пяти, достаточно привлекательная, с утончённым испанским лицом, раскосыми карими глазами и роскошными огненно-рыжими волосами, собранными в пышный хвост. Одета она была в какой-то толстый плащ с высоким воротником, покрытый множеством карманом и ремешков, и по степени заношенности напоминающий рабочую одежду.
- Что, не узнал? - растерялась девушка и чуть нахмурился густые брови.
Синклер напрягся лицом, он спешно перебирал в памяти все знакомые женские лица, силясь вспомнить, где мог видеть её, но на ум ничего не приходило, только голос показался слышанным ранее, но и только.
- Простите, мы разве знакомы? - сдержанно и сохраняя вежливость, уточнил он. - Мне кажется, вы обознались...
- Вы только посмотрите на этого амиго! - воскликнула девушка с наигранным возмущением, подалась ближе и перешла на шёпот: - угрохал мой самолёт, я на нём, между прочим, на хлеб себе зарабатываю, и не помнит! Ещё, кстати, обещал мне новый купить, я не забыла, я никогда ничего не забываю! - она хищно улыбнулась и вернулась в прежнее положение, откинувшись на спинку стула.
- Погодите, - опешил Синклер, наконец поняв, почему голос пилота показался ему неестественным. - так это вы были за штурвалом... - он не поверил себе.
- Я, я, - покивала девушка. - Хотела подзаработать, называется, а застряла в этой дыре, теперь ещё и без самолёта.
- А как же вы, - профессор опасливо оглянулся и понизил голос, - ну, не попались этим, - он кивнул в сторону улицы, намекая на патруль.
- Я везде пристроюсь, - отмахнулась девушка.
Синклер испугался, что она может выдать его и принялся извиняться, хотя и на самом деле испытывал чувство вины:
- Я должен попросить у вас прощения за всё это, знаю, что принёс вам много проблем, но, поверьте мне, и сам не ожидал, что всё так получится, сами понимаете, форс-мажор, непредвиденные обстоятельства, одним словом, я действительно куплю вам новый самолёт, как только доберусь до цивилизации...
- Ладно, чего болтать попусту, - прервала его девушка, и добавила, улыбнувшись лукаво: - честно говоря, я рада, что ты жив. Кстати, как твоя юная спутница?
- Всё в порядке, - в ответ вежливо улыбнулся профессор. - Посадка, правда, была не очень мягкой, но кости целы, а это главное.
- На самом деле вам крупно повезло. Когда я поняла, что вы остались в гидроплане, была уверена, что вам пришёл конец.
- Я прикинул, что высота для парашюта уже слишком мала, ну и решил попробовать приземлиться, мы свалились в прибрежные мангры...
- Тоже лётчик? - предположила девушка.
- Нет, - Синклер качнул головой. - Моряк.
- Моряк?
- Но это в прошлом, сейчас я профессор университета, Лайм Синклер, - мужчина привстал и протянул девушке руку.
- Профессор - это здорово! А что так длинно? - она ответила на рукопожатие, не вставая с места и не сняв с кисти перчатки. - Миранда Джеральдс.
- Лайм, можно просто Лайм. Приятно познакомиться.
- Взаимно. Значит, ты моряк, и где служил?
- Бывший моряк, я же говорю, это было очень давно.
- Бывших моряков не бывает, - уверенно заявила Миранда.
- Пожалуй, - вспомнив недавние приключения, усмехнулся Синклер.
- Так, где служил? Давай, рассказывай, хоть развлекусь, а то на этом забытом Богом острове новостей вообще не бывает, как будто застряли в начале двадцатого века.
- Почти двадцать лет назад на авианосце "Ферлонг", и был, смею заверить, бравым малым...
Собеседница подняла на мужчину озадаченный взгляд и нахмурилась.
- То есть, в море даже не ходил? - с некоторым разочарованием спросила она.
В этот момент к ним подошла женщина с заказом и поставила на стол бумажный пакет, из которого ещё шёл пар. Профессор не знал, сколько это стоит, поэтому протянул стопку купюр, сотрудница закусочной вынула две, кинув в карман на фартуке и, порывшись в нём же, высыпала на стол пригоршню мелочи. Все монеты были разного размера и с разным рисунком, но все одинаково старые и с потёртыми краями.
- Сдача, - прокомментировала она и удалилась.
- Почему не ходил? - удивился профессор, отодвигая пакет к краю стола, чтобы он не загораживал собеседницу. - Во всех морях и океанах бывал, если бы был писателем, мог бы написать о тех плаваниях не хуже, чем Марко Поло.
- Шутишь? - Миранда вновь лукаво улыбнулась. - Забавно. Но если не хочешь рассказывать, мог просто прямо сказать, я же не заставляю.
- Не понимаю, в чём шутка? - растерялся Синклер, подумав, что с годами так сильно сдал, что собеседница не может поверить в его бравое морское прошлое. - Верой и правдой служил на "Ферлонге" в походах по трём океанам и девяти морям.
- Шутка затянулась, - поморщилась девушка. - Я знаю, что авианосец "Ферлонг" потерпел крушение у берегов Эквадора в первом же плавании.
- Что? - Синклер глуповато улыбнулся. - Ты, наверное, спутала названия, корабль прослужил десятилетия и сейчас тоже бороздит просторы океана... - он замолчал, внезапно сам усомнившись в сказанном.
Роясь в памяти о том, далёком уже времени, профессор почему-то никак не мог припомнить деталей своей службы. Воспоминания были яркими и живыми, словно всё происходило только вчера, но почему-то представляли из себя самые общие картины. Хорошо в памяти отложились лишь моменты поступления на корабль и списания на берег.
- Ты что, не знал, что твой "Ферлонг" затонул? - девушка удивлённо приподняла брови.
- Нет, - Синклер машинально мотнул головой, но тотчас спохватился. - В смысле, он не затонул!
Миранда вновь поглядела озадаченно и тут же поднялась.
- Пошли, я тебе кое-что покажу, - она взяла мужчину за руку и потащила за собой прочь из забегаловки.
Синклер не знал, куда ведёт его новая знакомая, да и вообще, насколько безопасно бродить по улицам, но был так заинтригован, что подчинился.
- Не бойся, не сдам, - шепнула Миранда, когда они вышли наружу. - Здесь мы с тобой в одной лодке, а я своих не сдаю, тем более моряков.
Они прошли немного, причём, девушка уверенно вышагивала впереди, а профессор покорно тащился сзади, и вскоре добрались до какого-то здания с колоннами при входе.
- Музей мореплавания, - пояснила Миранда, открывая дверь и рукой приглашая спутника войти, - прошу.
В небольшом зале с куполообразным потолком царил полумрак и почти не было людей. По периметру высились стеклянные витрины с различными экспонатами, от старинных биноклей с золочёными деталями, до огромных ржавых якорей, а в центре под куполом висел деревянный остов какой-то доисторической посудины с удлинённым носом. Лайм обожал морскую тематику и даже в текущих условиях был бы рад ознакомиться с любопытной экспозицией, но девушка, не задерживаясь, направилась в дальнюю часть зала. Там она остановилась около небольшой витрины, стена над которой была сплошь покрыта фотографиями.
- Вот, - Миранда указала пальцем на одно из изображений.
Отставший Синклер поспешил приблизиться и присмотрелся. На снимке, чёрно-белом и очень невысокого качества, было изображено побережье, сплошь усыпанное обломками: кусками металлической обшивки, болтами. По ним трудно было определить, что за судно потерпело крушение, даже сделать вывод о классе последнего вряд ли получилось бы, но картинка внезапно показалась профессору чрезвычайно знакомой.
Сопровождающая подпись сообщала, что на снимке запечатлено побережье Эквадора, на которое вынесло обломки авианосца "Ферлонг". Не поверив себе, он кинулся разглядывать прочие снимки, многие из которых оказались вырезками из журналов и южно-американских газет. На каждом изображении, где корабль ещё был цел, он безошибочно узнавал тот самый авианосец, на котором служил в молодости.
- И вот ещё, - девушка отступила чуть в сторону, позволяя мужчине увидеть витрину.
Синклер скосил взгляд и не поверил глазам, под стеклом стояла золотистая рында, на которой отчётливо читалось название "Ферлонг".
"Значит, я был прав, и мы действительно где-то неподалёку от Эквадора, - подумал профессор, - если они даже сумели достать рынду".
- Не может быть! - сбивчиво пробормотал он и растеряно поглядел на Миранду.
- Значит, ты действительно служил на "Ферлонге"? - девушка сложила руки на груди и привалилась к стене, напряжённым взглядом уставившись на мужчину. - Интересно, как ты не заметил, что он потонул? - она усмехнулась.
- Наверное, это какой-то другой корабль, просто очень похожий, - предположил Лайм. Разум профессора пребывал в настолько сильном когнитивном диссонансе, что готов был, скорее, поверить в существование двух полностью одинаковых кораблей, чем согласиться с невероятным предположением о том, что его плаваний не существовало.
- Не знаю, как-то странно это, - девушка пожала плечами.
- Есть только один способ это проверить, - заявил Синклер, ставя пакет с едой из закусочной на пол.
- Какой? - насторожилась та.
- Я должен послушать, как она звонит.
Миранда опасливо огляделась, нет ли в помещении смотрителя.
- Только быстро! - она приподняла стекло витрины.
Синклер торопливо схватил золотистый колокольчик и, поднеся к уху, легонько встряхнул, заставив его звякнуть. И тотчас в сознание профессора из глубин разума хлынул небывалый водопад воспоминаний. Свежий ветер, высокое солнце, ультрамариновая даль и солёные брызги, улыбающиеся матросы и угрюмый адмирал, всё виденное им в молодости, предстало пред внутренним взором столь яркими картинами, что на мгновение профессору показалось, будто он вновь стоит на палубе "Ферлонга", готовясь к своему первому в жизни плаванию...
- Это он! - ошарашено воскликнул мужчина. - Это голос "Ферлонга", я узнал его! Не знаю, как такое возможно, но это рында с моего авианосца!
В помещение музея зашли новые посетители.
- Прячь обратно, пока не заметили! - шепнула Миранда и, шагнув в сторону, загородила собой витрину.
Расставаться с частью полюбившегося корабля было невероятно сложно, будто в витрину профессор должен был вернуть осколок своей бравой юности, но разум возобладал, и он поставил вещь на место.
- Мне нужно идти, - вспомнив, что оставил Мишель одну, заторопился Синклер. - Спасибо за экскурсию... - он посмотрел на девушку и внезапно заметил, что она не просто привлекательна, а по-настоящему красива.
Та мгновенно перехватила взгляд и улыбнулась, мужчина ей тоже приглянулся.
- Да, я совсем позабыл спросить, - спохватился мужчина, - может быть, вам нужна какая-то помощь?
- Это тебе, похоже, нужна помощь, - снисходительно заметила Миранда. - Наверно, посадка была очень не мягкой, раз у тебя память шалит. Но за предложение спасибо, - она кивнула. - В общем, если что-то понадобится или просто захочешь поболтать, снова приходи в кафе и спроси Миранду, там меня все знают, договорились?
- Конечно, спасибо ещё раз, - Синклер покивал и пошёл прочь.
- Запомни, ты должен мне гидроплан! - усмехнулась ему вслед рыжеволосая девушка.
* * *
Обратно профессор вернулся через ту же самую дыру, но быстро заблудился, на улице за время их похода в музей уже порядочно стемнело, а внутри ходов электрическое освещение практически отсутствовало. Поблуждав в полумраке немного, профессор решил воспользоваться "правилом правой руки" и, следуя ему, проверить все доступные направления. Это правило заключалось в том, чтобы при движении по ходу сворачивать только в правую сторону, чтобы потом легко найти обратный путь, поворачивая уже влево. Оно, конечно, могло не сработать, если ходы имели многократные пресечения, но в простых лабиринтах помогало безотказно, а обиталище странных жителей должно было быть как раз несложным.
Пройдя немного по узкому тёмному ходу, в котором вновь порой приходилось двигаться боком и пригибаться под трубами и провисающим проводами, Синклер уже понял, что выбрал неверное направление, но всё же продолжил движение. Вдалеке он увидел танцующий свет, как от огня, и решил посмотреть, что это такое.
Ход привёл его к небольшому помещению, стены которого опутывали многочисленные трубы. Здесь было непривычно прохладно, а потолок местами покрывал иней. Сверху доносился гул, от которого стены слегка вибрировали. Синклер сразу догадался, что он находится под холодильными установками, где сотрудники настоящего отеля хранят продукты.
В центре комнатки стоял большой металлический светильник с живым огнём внутри, танцующее пламя которого и было видно на расстоянии, однако устройство совершенно не производило дыма, и в помещении было свежо. Около светильника на трубе восседал какой-то немолодой джентльмен с длинными волосами и "козлиной" бородкой в заношенной куртке, уже знакомого профессору фасона, а вокруг него расположились дети разного возраста в столь же потёртой одежде и парень постарше.
Джентльмен что-то рассказывал им, а те увлечённо слушали. Появление Синклера ничуть не смутило собравшихся, рассказчик даже на мгновение не прервал повествования, словно вообще его не заметил, только одна маленькая девочка, сидевшая ближе всего на выступающей из пола трубе, обернулась к профессору и, приветливо улыбнувшись, похлопала ладошкой рядом, приглашая присесть. Профессор осторожно приблизился и, опустился рядом на трубу, решив тоже послушать рассказ.
- Вы даже не можете себе вообразить, - вдохновенно излагал рассказчик, и глаза его сияли подлинным восторгом. - Но эта скала, на которой стоит Антриагорра, живое существо, вернее, живой механизм. Дым, извергающийся из заводских труб - его дыхание, несущие воду каналы - кровеносная система, а ещё у него есть сердце, только это, - он перешёл на шёпот и обвёл собравшихся многозначительным взглядом, - страшная тайна... Где-то в глубинах острова, в самом его средоточии спрятано сердце Антриагорры - таинственный механизм, наречённый древними зодчими "Висцера". Созданный в те времена, когда ещё не придумали даже самой первой паровой машины, до поры до времени он спит, но стоит только вновь запустить механизм, как сразу же все услышат его неистовое биение.
Джентльмен сделал паузу, отхлебнув чего-то из фляжки, а слушавшие рассказ дети стали переглядываться между собой, потом обратили вопросительные взоры на парня.
- Но ведь это всего лишь легенда, - сказал тот с таким сомнением в голосе, что невозможно было понять, утверждение это или вопрос.
Рассказчик в ответ лишь усмехнулся:
- Всё является легендой, пока не будет доказано, - философски заметил он. - Просто никому ещё не удалось добраться до него. Избранные, конечно, знают, где "Висцера", но они надёжно хранят сей секрет...
- А вы знаете? - спросила девочка, которая сидела рядом с профессором.
- Я? - рассказчик наигранно насторожился. - Я вам этого не говорил, - он лукаво улыбнулся, всем видом давая понять, что, разумеется, он-то уж точно знает все секреты Антриагорры. - А хоть бы и знал, так что с того? Даже если бы мы нашли таинственную "Висцеру", то не смогли бы ею воспользоваться.
- Почему? - вновь спросила та же самая девочка.
- Да потому что запустить механизм не представляется возможным. Для того требуется специальная перфокарта, которая хранится далеко за пределами острова, и доставить её сюда никто не может...
- А сделать точно такую же? - спросил парень.
- А с чего копировать? Перфокарта была создана в единственном экземпляре.
- Странно, как зодчие не подумали, что могут элементарно потерять перфокарту? - удивился парень. - Как тогда они сами собирались пользоваться созданным механизмом?
- Самим им перфокарта не была нужна, потому что механизм можно также активировать при помощи особой крови, коей в те древние времена обладали все обитатели Антриагорры, - старец откашлялся и покачал светильник, отчего огонь разгорелся ярче. - Но со временем всё изменилось, и теперь ею обладают лишь единицы, да и те, зная о "Висцере", старательно скрывают свой дар.
Повисла пауза, в которой слышно было лишь, как потрескивает пламя. Тишину нарушила снова та же самая девочка:
- А что этот механизм делает? - спросила она.
- Не знаю, - джентльмен пожал плечами. - В древних книгах сказано, что если пробудить "Висцеру", и сердце Антриагорры вновь заработает, то всё сразу изменится, изменится кардинально и бесповоротно, - он поглядел вдаль задумчивым взглядом и повторил: - кардинально и бесповоротно.
* * *
Синклера не было уже слишком долго, и Мишель начала нервничать. Когда за окном стемнело, она опустила защитную штору и включила свет. В электрическом освещении узкое помещение смотрелось неуютно и навевало уныние. В голову студентке мгновенно полезли всякие пугающие мысли относительно того, что могло приключиться с профессором. Внезапно раздался стук в дверь, девушка решила, что вернулся Синклер и сломя голову кинулась открывать, но на пороге стоял Скай.
- Привет, - улыбнулся рыжеволосый парень, и его зелёные глаза задорно сверкнули. - Хотел поглядеть, как вы тут устроились.
Сегодня он смотрелся совсем иначе, лицо было абсолютно чистым, да и одет по-обычному в брюки и футболку. Мишель потянула носом, от гостя приятно пахло одеколоном.
"Я ему понравилась, - сразу догадалась она. - Сейчас будет сыпать комплиментами".
Настроя на романтику у студентки не было никакого и она уже думала спровадить внезапного ухажёра, как вдруг в голову ей пришла другая мысль.
- Скай, - позвала она и очаровательно улыбнулась. - Тут такая жара, а в туалете только крохотная раковина, ни искупаться, ни голову помыть, даже душа нет, - Мишель сделала просящий взгляд, - может, организуешь по-дружески?
Парень просиял, девушка ему в самом деле очень приглянулась и он был просто счастлив оказать ей услугу.
- Вообще-то с этим здесь большая проблема, учёт воды очень строгий, поэтому нас могут раскрыть...
Мишель состроила обиженную мину и недовольно засопела.
- Но для тебя, - спохватился Скай, - сделаю! Пойдём? - он предложил душке руку.
- Ну пошли, - она хлопнула рукой по его ладони и демонстративно сунула руки за пояс брюк. - Веди.
Парень цыкнул зубом и прищурился, самоуверенное поведение девушки ему понравилось.
Они покинули комнату и некоторое время блуждали по ходам, остановившись в узком тупике около маленькой квадратной дверки, запертой на висячий замок. Дверка была около метра в высоту и больше походила на люк, Скай отпер замок и, приоткрыв створ, осторожно заглянул внутрь.
- Кажется, никого, рабочий день-то закончился, - сказал он, прислушиваясь. - Лезь за мной! - парень встал на четвереньки и двинулся внутрь.
Мишель с сомнением огляделась, но всё же последовала за ним. Миновав короткий ход, они выбрались в углу какого-то тёмного помещения с очень влажным воздухом и запахом плесени. Пол выстилала чрезвычайно старая и плотно покрытая паутиной трещин кафельная плитка, а из темноты доносились звуки падающих капель.
- Подожди здесь минутку! - шепнул Скай и, поднявшись, метнулся к закрытой двери, в щели под которой виднелась полоска света. Он прильнул к деревянной поверхности ухом и замер, простояв так, наверное, минуту.
- Ну что там? - не выдержала в конце концов Мишель.
- Всё нормально, - довольно улыбнулся Скай и провернул защёлку, заперев дверь изнутри, после чего вернулся к спутнице. - Мы в душевой комнате персонала отеля, - пояснил он, передавая Мишель маленький фонарик. - Ванная в дальнем углу, набирай воду потихоньку и старайся не шуметь, сейчас на этаже никого нет, но мало ли...
Мишель поглядела с сомнением, но фонарик взяла.
- То есть, можно идти помыться? - недоверчиво уточнила она.
- Ну да, - просто ответил Скай. - А я постерегу вход.
- Вот как? - девушка многозначительно покачала головой. - А ты подглядывать не будешь?
- Нет, что ты! - горячо заверил парень и не смог сдержаться, тут же улыбнувшись во все тридцать два зуба.
- А я не буду бельё снимать! - Мишель пакостно ухмыльнулась и пошла искать ванну.
Та располагалась в углу за клеёнчатой занавеской и была чрезвычайно старой с трещинами на эмали и отбитыми краями. Рядом на прогнившей деревянной полочке стояли большие флаконы с шампунем. Мыться в таких условиях Мишель было очень неуютно, но едва она раскрыла первый попавшийся флакон, и до ноздрей её долетел чарующий парфюмерный аромат, девушка позабыла обо всём. Набрав ванну до краёв и взбив, насколько это было возможно, пену, студентка положила включённый фонарик на полочку, разделась и забралась в воду. Только теперь, оказавшись в тёплой ванной, она поняла, как сильно устало её тело, и не только от всех этих приключений, но и от длинной зимы.
"Наверное, я всё же тропический человек, - подумала Мишель, откинувшись головой на край ванны, - в жаре и влаге чувствую себя гораздо лучше..."
В объятиях ароматной пены волнения мигом отступили и пугающие мысли рассеялись. Облегчённо выдохнув, путешественница закрыла глаза и, наверное, впервые за долгое время сумела полностью расслабиться...
* * *
Когда опустившееся за горизонт солнце сменила полная луна, в её серебристом свете у самой кромки воды показалась изящная девичья фигурка. Обитательница дома на утёсе под покровом ночи покинула убежище и направилась к океану. Войдя в неспешный прибой, она уселась на большом камне, забравшись на него с ногами, и прикрыла глаза, словно собираясь медитировать. Некоторое время девушка восседала так в ночном беззвучии, как вдруг внезапно растаяла в воздухе...
Кайса раскрыла глаза: она сидела в холле на полу рядом с горящим камином. Небольшой огонь в очаге едва ли согревал, но на контрасте с прохладным ночным бризом показался ей обжигающе жарким. Девушка опустила взгляд к своим мокрым босым ступням, с которых на пышный ворс ковра стекала морская вода.
- Работает! - произнесла она вполголоса и довольно улыбнулась. - Надо ещё раз попробовать.
Девушка вернулась к берегу и снова устроилась на том же камне. Луну успели скрыть облака, но сочное фиолетовое небо теперь освещалось зарницами. Гроза бушевала где-то у линии горизонта, поэтому до побережья не долетало даже отзвуков далёкой непогоды, лишь яркие вспышки то и дело озаряли бескрайний простор.
Кайса вновь закрыла глаза и погрузилась в расслабление, старательно вспоминая место около очага по всех подробностях. В момент, когда она ощутила, как тело обволакивает его теплом, девушка распахнула ресницы, но вместо пылающего огня увидела над собой ободранный потолок с отваливавшимися кусками краски, которые болтались на длинных нитях пыльной паутины в полумраке. Кайса испугалась, не поняв, где находится, и принялась суетливо озираться по сторонам. Она сидела в наполненной до краёв ванне в каком-то тёмном помещении, по мутной воде плавала пена, на которую сверху изливался чрезвычайно тусклый электрический свет...
Четвёртая серия
Слушая рассказчика, Синклер сам не заметил, как задремал. В этом сновидении ему явились образы из услышанной легенды, вот только в каком-то утрированном, гротескном виде: в глубине пещеры с оглушительным грохотом и металлическим скрежетом билось огромное механическое сердце, сшитое из листов стали, окутанное сетью толстых труб и паутиной проводов, покрытое рядами заклёпок и уже основательно проржавевшее.
Местами ржавчина до такой степени изъела громоздкий механизм, что в толстом металле образовались сквозные дыры, из которых сочилось золотое сияние, ослепительное и пульсирующее, словно живой огонь. Пространство вокруг поражающего воображение устройства заполнял густой едкий дым, среди чёрных клубов которого порой можно было заметить всполохи оранжевого пламени и багровые брызги, похожие на венозную кровь. Последние при каждом ударе стального "сердца" разлетались веером и крупными каплями, похожими на драгоценные рубины, оседали на стальных стенах, затем медленно стекая вниз, где уже скопилось большое количество этой непонятной субстанции.
Однако, зловещая картина чудовищного механизма не пугала профессора, а вызывала только жгучий исследовательский интерес, как жерло извергающегося вулкана у учёного. Разглядывая это металлическое "сердце", похожее одновременно и на живой орган, и на безумное устройство, Синклер, как истый приверженец науки, силился прежде всего понять, как устроено сие чудо инженерии, как оно функционирует и для чего могло быть создано, но, несмотря на обширные познания в науке и технике, на ум ему теперь почему-то совсем ничего не приходило, даже самых общих догадок.
Затем картина видения вдруг стала растворяться, как снег на асфальте в лучах весеннего солнца, стремительно сменяясь причудливыми городскими пейзажами, виденными им накануне с верхотуры: снова перед взором профессора проплывали проржавевшие крыши и запотевшие оконные стёкла, закопчённые дымовые трубы, покрытые сажей и окалиной, а так же облака вездесущего пара, похожие на сахарную вату, среди которых медленно и вальяжно плавали огромные серые дирижабли, похожие на китов...
Когда мужчина проснулся, в помещении уже никого не было, а светильник, которым пользовался рассказчик, давно погас, и в полумраке предметы лишь угадывались. Заволновавшись, что оставил свою студентку одну так надолго, профессор поспешил подняться и, расправив пиджак, который за время приключений успел утратить уже весь былой лоск, торопливо зашагал обратно к комнате ! 1812.
Он полагал, что хорошо запомнил путь, которым шёл, и потому быстро доберётся обратно, но, пройдя немного по тёмному ходу, оказался в совершенно незнакомом месте и неожиданно вступил обеими ногами во что-то мокрое. Пол здесь пошёл немного под уклон, а откуда-то из-за стен доносился сильный шум, тревожный и стремительно нарастающий, словно неподалёку изливался Ниагарский водопад.
Удивлённый Синклер опустил взгляд к земле и увидел, что коридор действительно заполняет вода, причём, чрезвычайно мутная и грязная, с большими масляными пятнами на волнующейся поверхности.
"Должно быть, прорвало трубы!" - только и успел подумать он, как тут же раздался оглушительный грохот, словно именно в этот момент здание отеля принялись сносить, используя для того, как в старину, кран с большущей гирей.
Пол качнулся из стороны в сторону, как при землетрясении, стены зашатались, и в одной из них внезапно образовалась огромная брешь, из которой с рёвом хлынула вода, принявшаяся стремительно заполнять ход. Синклер заметался на месте, судорожно соображая, что же предпринять для спасения, как вдруг из прорехи выскочил мужчина в странной форме, какой профессору ранее ещё видеть не доводилось. Появившийся персонаж, судя по всему, был морским офицером, вот только облачение его более напоминало наряд из фантастического фильма середины двадцатого века про космос, нежели настоящую форму.
- Быстрее! Быстрее, Синклер, давай! - громкий голос "моряка" эхом отражался от металлических стен, многократно усиливаясь. - Ты что, окаменел?! - он уставился на профессора так, словно давно и хорошо его знал, да и тот вдруг показался Синклеру знакомым.
В полумраке лицо пришельца трудно было хорошенько рассмотреть, но он чем-то сильно походил на декана Хаузера, вот только значительно моложе. Наверняка тот именно так и выглядел в бытность своей молодости.
- Что... что происходит? - в растерянности пробормотал профессор.
По стенам хода побежали световые пятна от многочисленных фонариков, затем мимо мужчин с топотом пронеслось несколько матросов, чья форма опять же выглядела ненастоящей. Они бегом обогнули похожего на декана моряка и запрыгнули в прореху, из которой тотчас повалили клубы чёрного дыма с сильным запахом гари. Вода тем временем всё продолжала хлестать, успев подняться уже до уровня колена.
Синклер понял, что происходит какая-то глобальная катастрофа, отчего в районе солнечного сплетения возникло до омерзения противное покалывание. Он уже давно не ощущал такого сильного чувства страха и оттого на мгновение впал в ступор. Стремясь объяснить странную ситуацию, натренированный за годы ум учёного привычно принялся искать причину происходящего и предположил, что по прибрежному мегаполису ударило чудовищное цунами. Поскольку странный город стоял на острове, располагаясь перед самой раскрытой пастью бездонного океана, вполне логично было предположить, что огромная волна могла очень быстро накатить на него и затопить улицы...
- Синклер! - снова с остервенением рявкнул моряк, нарушив ход мыслей профессора. - Быстрее!
Лайм уже собирался ответить, что не знает мужчину и не намерен подчиняться его грубым окрикам, когда внезапно догадался, что моряк обращается вовсе не к нему.
Взгляд "молодого декана Хаузера" был устремлён Синклеру за спину, куда тот и поспешил обернуться. Прямо перед ним стоял какой-то парень в такой же форме, как у моряка, с нагрудной нашивкой "Дж. Синклер". Казалось, он не может сделать шага, словно увяз во всё прибывающей воде, и лишь упирался дрожащими от напряжения руками в металлические стены узкого хода, чтобы бурный поток не унёс его вместе с собой. Пальцы молодого человека изо всех сил цеплялись за выпирающие из стен округлые заклёпки, но то и дело соскальзывали с мокрой поверхности, заставляя матроса нервно дёргаться.
От происходящего вокруг безумия разум буквально вскипал, и обычно всегда выдержанному профессору внезапно захотелось перестать себя наконец сдерживать, как полагалось при его должности, поддаться панике и хотя бы заорать, но вместо этого он зачем-то кинулся к парню и, схватив его за руки, поволок в ту сторону, куда звал моряк, похожий на декана Хаузера. Движение через толщу воды было настолько трудным, что порой казалось, будто здесь жидкости не по колено, а по горло: ноги вязли, как в глинистом иле великой Амазонки, и буквально отказывались ступать, но Синклер не привык сдаваться и упорно продолжал бороться с бушующей стихией.
- Я Homo sapiens, я вырубил миллионы гектаров тропических джунглей и истребил множество видов, так что и с тобой, цунами, справлюсь! - со странным азартом приговаривал он, впервые в жизни как будто действительно гордясь разрушительными для экологии планеты последствиями человеческой деятельности. - Что мне твоё бурление, когда мои сородичи осушили великие реки, обратили моря в пустыни и даже целые океаны уже страдают от антропогенного воздействия?
При этом в голове его крутилась какая-то странная фраза, словно выпавшая из многочисленных книг по саморазвитию и позитивному мышлению, которые он когда-то читал:
"Эмоции - ничего не значат, эмоции - слабость. Забудьте о них! - снова и снова повторял кто-то уверенным металлическим голосом, словно коуч, читавший лекцию по психологии. - Если будете потакать своим страхам, то тьме океана и всем его чудовищам не составит труда завладеть вашими сердцами! Никаких эмоций, никаких эмоций, никаких эмоций, не позволяйте им брать верх над разумом! Только холодный, чистый разум!"
Исключительно на силе воли одолев поток, профессор всё же кое-как сумел доволочь своего тёзку до прорехи и втащил его внутрь, очутившись в крохотном помещении около узкой лестницы с очень крутыми ступеньками. Странного моряка с внешностью декана из университета Эндерса рядом уже видно не было, а пол под ногами оказался почему-то совершенно сухим, что казалось невероятным после путешествия через затопленный коридор. Дыма, который так яростно валил из дыры, внутри, к слову сказать, тоже почему-то не было.
Не зная, что делать дальше, Лайм решил поддаться инстинкту бывалого моряка, который недавно уже спасал ему жизнь, и, подхватив парня, стал карабкаться наверх. Добравшись до люка над лестницей, он принялся колотить в него изо всех сил, то ли надеясь, что его услышать, то ли стараясь выбить, и вскоре тот распахнулся. В образовавшемся проёме вновь возникло лицо того же моряка, который вблизи показался Синклеру ещё более похожим на приятеля Хаузера.
- Давай, залезай! - крикнул он, протягивая профессору руку. - Подай мне его и лезь следом, я вас вытащу!
В этот момент парень, которого волок Лайм, внезапно выскользнул, причём как-то странно, словно сам вырвался из мокрых рук спасателя, и свалился к самому основанию лестницы. От досады позабыв об университетской культуре общения, профессор грязно выругался и, кряхтя, полез следом за упавшим вниз.
- Элоруз, не смей! Живо наверх! - грубо окрикнул его моряк командным тоном. - Не рискуй жизнью, дурак, выбирайся сам, выбирайся, безумец, я тебе говорю!
- Я не уйду без него! - обернувшись через плечо, яростно бросил Синклер. - Уходи сам!
- Я тебе приказываю! - ещё более жёстко потребовал "молодой декан Хаузер". - Приказываю!
- Я должен его вытащить, просто обязан! - профессор спрыгнул со ступеньки и плюхнулся в солёную воду, которая заполняла уже всё обозримое пространство вокруг.
Внезапно совершенно оглушительно завыла сирена, вода окрасилась кровавыми бликами аварийных огней, и взявшаяся непонятно откуда волна едва не сбила Синклера с ног. Страх казался сильнее разума и силы воли, но, несмотря ни на что, Лайм продолжал метаться по месту, отважно пытаясь вытащить упавшего парня. Набирая в лёгкие побольше воздуха, он суетливо шарил руками в бурлящей воде, затем нырял в бурный поток, отчаянно силясь разглядеть хоть что-нибудь, затем выныривал, и вновь повторял все описанные манипуляции. Было очевидно, что в совсем небольшом пространстве никого кроме него самого нет, ведь унести тёзку воде было просто некуда, но Синклер не оставлял попыток найти упавшего парня...
Внезапно всё прекратилось, шумы иссякли, и пространство погрузилось во мрак, столь тёмный и глухой, словно само небытие. Затем до слуха мужчины донеслись нежные птичьи трели и лёгкий шум прибоя. Эти ласкающие звуки так сильно контрастировали с предшествующим грохотом страшной катастрофы, что душа от них просто млела. Хотелось как можно дольше побыть в этом странном, расслабленном состоянии, наслаждаясь волшебным многоголосием и ни о чём не думая, но беспокойство за оставленную в затопленном отеле Мишель заставило профессора раскрыть глаза.
С трудом разлепив сильно слипшиеся веки, он понял, что лежит на каком-то пляже, широко раскинув руки и вдыхая неимоверно свежий воздух, наполненный ароматами тропических фруктов. Вся одежда его была перепачкана и изорвана, в голове страшно гудело, как внутри звонящего колокола, а в крепко сжатых пальцах оставалась нашивка с надписью "Дж. Синклер".
Не понимая, что произошло, и где он очутился, учёный поспешил приподняться и торопливо огляделся: прогретый и залитый солнцем тропический пляж вместо песка был сплошь покрыт несметными сокровищами, сверкающими золотыми монетами и прочими драгоценностями, а на дальнем его краю виднелся выброшенный на берег и лежавший на боку галеон. На покосившихся мачтах его развевались обрывки парусов, похожие отсюда на зацепившихся за иссушенную солнцем древесину призраков, а в борту корабля зияла пробоина огромного размера. Внезапно в этой чёрной дыре показалось какое-то движение, затем из неё выбрался гигантский осьминог, в солнечном свете показавшийся Синклеру абсолютно золотым и покрытым сверкающими алмазами, который неспешно сполз по борту и устремился к воде.
Чуть дальше, в тумане неподалёку от потерпевшего крушение старинного судна, взгляд профессора заметил очертания крепостной стен с двумя башнями. Внезапно поднялся сильный ветер, который принялся отгонять влажную пелену от сооружения, но Синклер вновь не успел досмотреть финал таинственной мистерии, потому что как раз в этот момент кто-то дёрнул его руку...
* * *
Пока Мишель принимала долгожданную ванну в старой душевой по ту сторону стены, охранявший её под дверью Скай старательно обдумывал, как бы произвести впечатление на понравившуюся ему девушку. Будучи достаточно привлекательным, он, надо сказать, никогда не испытывал проблем в общении с противоположным полом, будучи тем самым ловеласом, который без особого труда способен завоевать расположение многих, и которым завидуют прочие, менее привлекательные парни, но таинственная путешественница понравилась Скаю так сильно, что ему захотелось сделать для неё что-то по-настоящему особенное.
Конечно же, первым делом на ум парню пришла классическая идея подарить красотке нечто удивительное, то, что, без сомнения, оценит любая, даже прибывшая из самый прекрасных краёв света принцесса. На такой случай у Ская как раз имелось несколько сокровищ, которые безусловно смогли бы впечатлить кого угодно, даже самую избалованную особу.
Во-первых, в его распоряжении имелась просто отличная табуретка, да не какая-нибудь деревянная, которая в местном чрезвычайно влажном климате могла быстро сгнить, или металлическая, что мгновенно заржавеет средь вездесущего пара, а из пластика! Да-да, вы не ослышались, у Ская действительно была табуретка, на все сто процентов сделанная из самого настоящего пластика! Во-вторых, у него имелся миниатюрный арифмометр, сработанный так хорошо, что он мог бы дать фору даже электронному калькулятору, которого, честно говоря, сам Скай в жизни никогда не видел, хотя и читал о нём когда-то в вынесенном на берег неугомонными волнами глянцевом журнале. Ну и, наконец, в-третьих, жемчужина коллекции молодого человека, позволявшая ему чувствовать себя истинным богачом - коробка шоколадных конфет с ликёром, срок годности которых вышел всего-то чуть больше трёх лет назад! Конечно, вам может показаться, что это самые обычные вещи, которые вряд ли могут заинтересовать кого бы то ни было, но в Антриагорре они являлись совершенно бесценным сокровищем.
В условиях длительной отрезанности от остальной цивилизации, мегаполис Антриагорра испытывал тотальные проблемы с поставками чего бы то ни было, и потому некоторые товары было здесь просто неоткуда взять. В частности, большой редкостью были предметы из пластика, ведь этого удивительного материала на острове всегда катастрофически не хватало. Так же в доступе отсутствовали высокотехнологичные устройства, включая даже давно устаревшие калькуляторы, и все производили расчёты на обыкновенных счётах, чей оглушительный треск с утра до ночи стоял во всех лавках и офисах города, поэтому любой, самый захудалый арифмометр ценился здесь особенно высоко, тем более такой компактный, помещавшийся в кармане, каким обладал Скай. Конфет же на острове почти не производилось, поскольку здесь не произрастало шоколадное дерево, а регулярных поставок какао, неотъемлемого ингредиента сего лакомства, не было налажено. Ну а про ликёр уже и говорить не приходится, его в Антриагорре просто не было.
Конечно, за дефицитные товары можно было выручив немалые деньги. В частности, конфеты можно было продать дважды, отдельно шоколад и отдельно ликёр, который вообще стоил баснословно много, но Скай предпочитал иметь такой волшебный резерв. С каждым сокровищем было невероятно жалко расставаться, ведь парень просто не знал, когда ему снова удастся заполучить хоть что-нибудь подобное, но уж больно хотелось заинтересовать понравившуюся девчонку!
"Допустим, я подарю ей табуретку, - рассуждал он мысленно, переминаясь с ноги на ногу коло запертой двери. - Эта вещь в хозяйстве, конечно, полезная, но как-то странно предлагать девушке мебель. Мало ли что она может подумать, получив такой, мягко говоря, неромантичный подарок... Арифмометр тоже выглядит довольно сомнительно, вдруг он ей просто не нужен, ведь кто знает, какая у неё профессия, быть может, она и считать-то толком не умеет? Да и в самом деле, что ей вообще считать, если она фактически с неба упала и ничего при себе не имеет? - сам парень умел, не пользуясь вспомогательными устройствами, вести счёт до ста и потому полагал себя чрезвычайно образованным. - Точно, подарю конфеты, - решил он, наконец, - это беспроигрышный вариант! Помнится, знающие люди говорили, что все молоденькие девушки любят сладкое, значит, и ей должно понравиться! К тому же шоколад - это очень вкусно, а ликёр поможет ей расслабиться".
Рассудив так, Скай решил прямо сейчас отправиться за подарками. Он ещё раз старательно прислушался, нет ли кого поблизости от двери, затем бесшумно проскользнул к потайному выходу и торопливо покинул душевую. Парень полагал, что пока Мишель плещется в ванне, смывая с себя накопившуюся усталость, он вполне успеет сбегать в своё жилище и вернуться, ведь знал здесь все тайные ходы лучше, чем свои пять пальцев.
* * *
Синклер распахнул глаза: он снова находился в той же комнатке с опутанными трубами стенами, сидя на прежнем месте, а девочка, что недавно задавала вопросы рассказчику, настырно тянула его куда-то, ухватившись маленькими ручками за рукав его пиджака.
- Ты что здесь спишь? - серьёзно и даже немного строго спросила она, увидев, что мужчина пробудился. - Экий лежебока! Холодно же, простудиться можешь, лучше ступай к себе, ступай-ступай!
Профессор встряхнул головой, опасаясь, что и эта сцена может оказаться его очередным сном, после чего перевёл ещё плохо сфокусировавшийся взгляд на девочку.
- Тебе нехорошо что ли? - поспешила уточнить та и озабоченно нахмурилась. - Хочешь позову кого-нибудь?
- Да нет, что ты, всё нормально, - поспешил заверить в ответ Синклер и следом пожаловался: - я просто, понимаешь, заблудился, не помню, где моя комната. Пока шёл наружу, был уверен, что отлично запомнил все ходы и повороты, а когда обратно залез, то сразу же и запутался.
- Так коридоры же время от времени меняются, - снисходительно улыбнувшись, пояснила девочка и указала пальцем вверх: - наше пространство зависит от их, когда модули отеля перемещаются, оно тоже сразу трансформируется...
Профессор нахмурился, он не понял, что за модули в отеле могут менять конфигурацию здания, и тотчас припомнил виденное во сне металлическое сердце из легенды. Прочие образы из снов казались ему по пробуждении блёклыми и нереальными, проступающими перед внутренним взором как бы через дымку тумана, а этот странный механизм, поражающий гениальностью инжирной мысли своих создателей, но почему-то казавшийся зловещим, оставался невероятно ярким, словно был реальным, как если бы Синклер когда-то видел его собственными глазами...
Припоминая таинственное сновидение, профессор погрузился в воспоминания, но та же девочка вновь вырвала его из внезапных грёз:
- А номер-то своей комнаты ты хоть помнишь? - участливо поинтересовалась она.
- Тысяча восемьсот двенадцать, - мгновенно выдал Синклер. - Как у Наполеона, нетрудно запомнить...
Девочка прищурила один глаз и подняла взор к потолку, явно что-то старательно вспоминая, затем обеими ладошками взяла профессора за руку и потащила к выходу.
- Пошли-пошли, ладно уж, раз ты такой недотёпа, покажу тебе, где это, - снисходительной интонацией пообещала она и усмехнулась. - Только не тормози, а то мне давно к себе пора, я маленькая и спать раньше ложусь.
Они прошли, казалось, совсем немного, свернули пару раз и, перебравшись через сильно парящие трубы, выбрались в уже знакомый ход. Узнав пространство, откуда недавно начинал путешествие, Лайм даже удивился, как ухитрился заплутать в такой простой планировке. Похоже, скрытое в стенах пространство действительно часто менялось, ведь ничем другим объяснить произошедшее просто не получилось бы.
- Иди туда, твоя комната по правой стороне, - снисходительно напутствовала проводница, махнув ручкой вперёд, и, насмешливо хихикнув, юркнула в соседний ход.
Синклер задумчиво почесал в затылке и несколько неуверенно двинулся в указанном направлении, по пути размышляя над странными сценами и образами, виденными только что во сне. Откуда взялось столь подробное видение стального "сердца", смотревшееся так реалистично, словно существовало где-то в реальности? Кем был тот странный моряк? Почему он так походил на декана Хаузера, но называл его другим именем, а не Лаймом? Отчего его фамилия во сне принадлежала незнакомцу и, наконец, какой же секрет таит в себе замок с двумя башнями, который всякий раз так старательно скрывает туманная завеса?
Вскоре по правую руку действительно показалась дверь с заветным номером "1812", и профессор, наконец, успокоился, ведь это означало, что сейчас но вновь увидит Мишель, однако внутри той не оказалось. Отсутствие студентки на месте взволновало Синклера не на шутку и, проверив на всякий случай, шкаф, он поспешил назад в коридор. Он намеревался уже бежать обыскивать все окрестные ходы, но, выскочив из комнаты, едва не столкнулся с проносящимся мимо Скаем. Тот ловко увернулся и, отскочив к стене, звонко рассмеялся, похоже, у парня было отличное настроение. Тут профессор заметил в руках бегуна коробку конфет и сразу же всё понял.
- Где она? - невероятно строго и даже сердито бросил Синклер и, вперив в парня напряжённый взгляд, нахмурился.
- Ванну принимает, - небрежно отозвался парень. - Я скоро её приведу.
- Но уж нет! - профессор отрицательно покачал головой. - Что значит "приведёшь"? Так не пойдёт! Я с тобой пойду.
Скай на это лишь снисходительно усмехнулся, но возражать не стал:
- Ну ладно, папаша, пошли, - хмыкнул он.
Когда вскоре они вместе добрались до ведущей в душевую потайной двери, Синклер забеспокоился ещё сильнее.
- А ты уверен, что её не услышат? - нервно спросил он. - Стены-то тонкие, слышно, как там воду сливают, значит, и её услышать могут, ты об этом не подумал?
- Нет, - махнул рукой Скай и белоснежно улыбнулся во все тридцать два зуба. - Рабочий день давно закончился, поэтому душевая пустует...
Когда до профессора вдруг дошло, что именно происходит, он по-настоящему испугался.
- Так что, получается, душевая на той стороне? - тяжело задышав от охватившего его волнения, воскликнул Синклер. - То есть, Мишель сейчас за стеной, в здании отеля?!
- Ну да, - растерянно пожал плечами Скай. - Мы иногда пользуемся удобствами здания, а как иначе? В этом ведь нет ничего такого...
Он не успел договорить потому что профессор самым грубым образом тотчас его перебил:
- И ты оставил её одну на той стороне, а сам ушёл?! - мужчина с ужасом схватился за голову, словно на самом деле был её отцом: в уме его просто не укладывалось, как парень мог поступить так неосмотрительно и подвергнуть беззащитную девочку столь страшной опасности. - Оставил мою Мишель снаружи и ушёл, свалил, как последний предатель?!
- Да всё нормально, я запер дверь изнутри! - попытался возразить проводник, но Синклер уже ничего не слышал.
В мыслях профессора понеслись ужасающие картины того, что могло бы произойти с Мишель, если бы она вновь попала в руки патруля. Можно было подумать, что студентка действительно была его дочерью, ведь от страха за неё у Синклера даже зашумело в ушах, а спина покрылась холодным потом. В панике он принялся осыпать Ская самыми разными обвинениями, порой совершенно нелепыми, и всевозможными проклятиями, говоря примерно в такой манере:
- Ты что, совсем с ума сошёл, недоумок?! Кто тебе позволил подвергать мою дочь такой опасности?! Ты не имел права поступать так, ещё и тайком от меня! - кричал он, размахивая руками, после чего переходил к угрозам: - если с ней что-нибудь случится, если хоть волосок упадёт с головы моей дочки, я от тебя мокрого места не оставлю, негодяй, придурок! А ну-ка быстро возвращай её обратно, немедленно возвращай или пожалеешь!
До того абсолютно поглощённый приятными фантазиями о том, как станет дарить девушке конфеты и как та будет благодарна, Скай опешил. Он никак не ожидал подобной реакции от пришельца и потому попросту не находился, что сказать, только стоял и, хлопал глазами, ошалело глядя на встраивающего истерику мужчину. Наконец, у парня взыграло самолюбие, и он собирался уже ответить обезумевшему Синклеру в той же манере, а может, ещё и похлеще, но не успел, потому что из-за стены вдруг раздался истошный вопль.
Услышав его Скай в панике выкатил глаза и тотчас кинулся через потайной лаз внутрь, а профессор, упав на четвереньки, спешно полез за ним.
Оказавшись по ту сторону, в тёмной душевой, мужчины не сразу сориентировались и, лишь когда душераздирающий крик повторился, вместе кинулись туда, откуда раздавался звук. Перепуганная Мишель стояла около наполненной да краёв ванны, прижимаясь спиной к стене и прячась за клеёнчатой занавеской, при этом нервно водила лучом фонарика по сторонам. Когда Скай с Синклером появились перед ней, студентка от неожиданности вновь вскрикнула, но, узнав их, тут же кинулась к профессору, как к родному. Закутавшись в занавеску, она прижалась к нему, словно испуганный ребёнок к родителю после приснившегося кошмара, а он тоже поспешил её обнять.
- Там, там кто-то есть! - тяжело дыша, прошептала девушка с испугом, и махнула мокрой рукой в сторону ванны. - Там!
- Да показалось тебе, - состроив скептическую гримасу, поспешил успокоить Скай и, взяв у неё фонарик, шагнул к ванне, впрочем, сделал это несколько опасливо. - Это у тебя от темноты просто нервы сдали, ничего тут нет!
Сперва неяркий луч электрического света выхватил из темноты поверхность воды, покрытую комками пены, затем скользнул к залитому водой кафельному полу. В помещении никого не было, но парень опасался реакции разбушевавшегося пришельца поэтому не поленился сунуть руку в воду и проверить ванну, разумеется, под пеной оказалась только лишь пустая вода.
- Видишь, нет здесь никого, - успокаивающей интонацией, заверил Синклер, сам дополнительно всё осмотрев. - А что ты видела?
- Я? - Мишель вскинула на профессора растерянный взор, словно не поняла вопроса. - Наверно, я задремала, а потом открыла глаза и увидела... Не знаю, что я увидела... Это было похоже на отражение, точно, я увидела своё отражение, вот только какое-то странное, - девушка частила, глотала слова и вообще совсем не походила на себя обычную, видимо, очень сильно испугалась. - А потом я присмотрелась и поняла, что в ванне есть ещё кто-то, какая-то девушка, она смотрела на меня так странно, пугающе, я бы сказала, а потом вдруг улыбнулась... Мне стало так жутко от этой улыбки, пробрало до костей, что называется от ужаса, вот я и закричала, закричала и сразу же выскочила из воды...
Синклер со Скаем обменялись напряжёнными взглядами.
- Может быть, тебе это просто приснилось? - осторожно спросил парень, подбирая с пола её одежду и протягивая ей. Он чувствовал вину за произошедшее и изо всех сил старался сгладить ситуацию.
Синклер хотел было возразить, что его дочь не сумасшедшая и может отличить явь от сна, но затем вспомнил свои странные сновидения и промолчал.
- Или зеркало где увидела? - озвучив новое предположение, Скай прошёл к полке и действительно нашёл зеркало, но, покрутив его в пальцах, поставил на прежнее место: увидеть своё отражение в нём с такого расстояния да ещё в темноте девушка вряд ли могла.
- Не знаю, - Мишель уже немного успокоилась и стала возвращать привычное самообладание. - Может быть, очень может быть...
- А может, свалим отсюда, пока никто нас в самом деле не заметил? - как бы невзначай предложил Скай и показал глазами в сторону двери. - Ты, подруга, столько шума наделала, да и мы с твоим отцом расстарались, а нас ведь и услышать могли...
- С отцом? - настороженно переспросила Мишель и обратила вопросительный взгляд к профессору.
- Да, точно! - нервно спохватился тот, поспешив перевести разговор на другую тему. - Скай прав, надо уходить скорее!
Бросать следы своего пребывания в душевой было чрезвычайно опасно, но, боясь быть застигнутыми сотрудниками отеля, все трое поспешили немедленно покинуть опасное место. В конце концов, мало ли, кто из служащих мог оставить этот беспорядок? Наверное, на заполненную ванну, сорванную занавеску и воду на полу действительно никто бы просто не обратил внимания, но Скай допустил намного более серьёзную ошибку, ставшую впоследствии роковой: второпях он забыл вновь отпереть дверь душевой, а, опасаясь новых упрёков и обвинений, попросту скрыл то от своих спутников.
Однако, это не помогло, и вернувшись в коридор внутри стены, Синклер продолжил распекать парня:
- Ты подверг Мишель опасности! Ты не имел права так поступать! - беспрестанно и гневно восклицал он. - Бог знает, что могло произойти, если бы я тебя не встретил, даже подумать страшно!
Самолюбивый Скай тем временем злился всё сильнее, но в присутствии понравившейся девушки уже не решался ответить оскорблениями.
А профессор, не видя никакого сопротивления, с каждым мгновением распалялся всё сильнее и в конце концов так разошёлся, что случайно всё же назвал студентку дочкой:
- Мужчина не смеет бросить беззащитную девушку в опасной ситуации, когда вокруг столько угроз, тем более мою дочь! - на этом слове он осёкся и, поджав губы опасливо скосился на насквозь мокрую Мишель.
Та немного нервным движением убрала волосы с лица и снова посмотрела на него вопросительно, но уже в следующий момент всё поняла и, решив подыграть, подмигнула ему.
- Не надо, папочка, не ругай его! - произнесла она успокаивающей интонацией и погладила профессора по плечу. - Это я попросила Ская придумать, как тут помыться, я сама, просто уже невозможно было терпеть пот и грязь, а он всего лишь выполнял мою просьбу. Так что, если кто и виноват в случившемся, - она вновь подняла взгляд на Синклера и повторно подмигнула, - то только я...
Тот ничего не ответил, но ругаться сразу же перестал, и дальнейший путь до комнаты номер "1812" они проделали молча. Скай же был так безмерно доволен тем, что девушка заступилась за него, что враз перестал злиться на грубость её отца. Конечно же, он увидел в том признак симпатии с её стороны, но дарить Мишель просроченные конфеты сразу после произошедшего казуса всё же не рискнул, решив подождать, пока успевшая намокнуть коробка снова просохнет.
Вернувшись в комнату, Синклер хотел покормить студентку, но Мишель после случившегося окончательно лишилась сил, упала на диван и почти разу уснула. Профессор хотел было уложить её поудобнее, но побоялся будить, просто укрыл своим пиджаком, что в окружающей жаре, впрочем, совершенно требовалось, а сам уселся рядом и стал смотреть на спящую, снова размышляя о том, что она в самом деле могла бы быть его дочерью.
* * *
Есть поговорка, гласящая, что без работы даже самый совершенный механизм, находясь в вынужденном простое, очень быстро покрывается ржавчиной и приходит в совершеннейшую негодность. Её нередко применяют и к людям, подразумевая, что рабочий, долгое время не применяющий на практике свои профессиональные навыки или познания, рискует потерять квалификацию.
Это утверждение во многом справедливо, вот только стоит добавить, что у ситуации, когда человек не может в полной мере реализовать собственные умения, есть и психологическая сторона. Страх, он возникает после долгого простоя, становится главным препятствием: людям становится сложнее возвращаться не только к любимым делам, но и даже к бытовым обязанностям.
Поэтому практика бездействия влияет не только на физические показатели жизни, но и на выработку гормонов. Страх подавляет мотивацию, а затем и вовсе нарушает гормональный баланс. Отсюда депрессия. Любому организму для развития необходим стресс, но в умеренных дозах - такой вид напряжения еще называют эустрессом.
Страх получить этот стресс, напротив, парализует волю и заставляет избегать любых активных действий. Но если перебороть себя и все же залезть в это стрессовое "гнездо", то может выясниться, что на самом деле всё не так страшно, как казалось издалека. Впрочем, тут есть и другая загвоздка - привыкание к адреналину.
Люди, обладающие особенно опасными профессиями, как, например, спасатели или пожарные, порой остро нуждаются в экстремальных ситуациях. Логикой они понимают, что отсутствие последних - благо, умом радуются царящему умиротворению и спокойствию, но глубоко в сердце жаждут эпичных достижений в стиле знаменитого Геркулеса, ведь те не только дают им привычный уже адреналин, но и позволяют поддерживать профессиональную форму.
Предводитель патрульных Готтолд Науре, человек по-настоящему влюблённый в свою работу и на самом деле высокопрофессиональный, был как раз из таких. Патрулируя тихие улицы этого умиротворённого во всех отношениях города, на которых происшествия случались крайне редко и носили обычно исключительно технический характер, вроде прорыва износившихся труб, он чувствовал, что попросту зря тратит своё время и теряет навыки, которые могли бы принести гораздо больше пользы в активной деятельности, буквально изнывая без настоящей работы.
Готтолд готов был бы отдать всего себя ради достижения высоких целей, но никто его о том не просил, он жаждал славы величайшего защитника обездоленных, судьбы рыцаря справедливости, но не знал, как достичь того в царящем вокруг сонном спокойствии, и в бессилии просто ждал своего звёздного часа, искренне веря, что однажды, пусть и очень нескоро, но сей прекрасный момент триумфа всё-таки настанет.
За всё время работы парень всего только однажды попал в по-настоящему достойную передрягу. Тогда Нуаре только вступил в ряды патруля, и у одного заведения произошла массовая потасовка из-за украденной коробки конфет с ликёром. Готтолд лично разнимал смутьянов и даже потом устроил длительную и довольно утомительную погоню за вором сладостей по крышам соседних зданий, но так никого и не поймал. Однако, того прилива адреналина и ощущения счастья от опасной работы хватило, чтобы парень точно понял: ему ужасно хочется ещё больше подобных приключений.
Поэтому-то произошедшее вторжение странных пришельцев, которое для временного наместника Феррейры оказалось настоящей катастрофой, для предводителя уличного патруля Антриагорры Готтолда Нуаре стало невероятным благом и тем самым шансом обрести, наконец, всё, так страстно им желаемое.
Вся история с самого начала выглядела для него увлекательнейшим приключением, как сюжет книги, которых молодой человек, к слову сказать, успел прочитать великое множество, и, носясь по городу в поисках пришельцев, он впервые с того случая с конфетами чувствовал себя, как минимум, персонажем такого романа - смелым и сильным защитником Антриагорры, настоящим Геркулесом острова.
Прекрасная же незнакомка с большими глазами, чья красота сразу приглянулась парню, добавляла истории изюминку романтики, а противостояние с могущественным наместником однозначно возводило охваченного горячими фантазиями парня в разряд самых главных героев воображаемого произведения. Ну как после всего этого он мог добровольно отказаться от невероятно завидной роли, предложенной ему Провидением, и не продолжить поисков пришельцев в обход указаний Феррейры? Конечно же, не мог. И, конечно же, не отказался.
Вот только осуществить задуманное после непростой беседы с тем на деле было отнюдь не так просто, как это бывает в бульварных бестселлерах. После прямого запрета наместника Антриагорры заниматься странной историей, у Нуаре просто не осталось помощников. Феррейра хоть и был временным, но его приказания исполнялись беспрекословно, поэтому никто не желал даже слышать о том, чтобы пойти против воли наместника. Начальник городской стражи, на помощь которого Готтолд всё же рассчитывал в некоторой степени даже после произошедшего, так и вовсе не позволил ему раскрыть рта. Едва Херн понял, о чём собирается завести разговор его подчинённый, он просто развернулся и ушёл, не оборачиваясь и ничего не говоря.
В такой ситуации самолюбивому и упрямому Нуаре, чей неуёмный нрав и без того требовал всегда выходить победителем из любой, даже самой трудной ситуации, просто не оставалось ничего другого, как только обратиться к своим неофициальным связям. А надо сказать, что за годы успешной работы, предводитель патруля обзавёлся огромным количеством подобных в самых разных кругах городского общества и потому не сомневался, что сумеет добиться желаемого самостоятельно, даже без помощи коллег.
Для начала он связался со знакомыми журналистами, работавшими в мелких бульварных газетёнках, с которыми в разное время сводила его работа, и попросил делиться информацией обо всех подозрительных событиях, происходящих в городе. Неказистые издания, державшиеся на плаву исключительно благодаря дешёвому эпатажу, омерзительным скандалам и дутым сенсациям, традиционно имеющим мало общего с реальностью, не брезговали работать даже с самыми нелепыми и безумными слухами, ввиду чего получали порой чрезвычайно ценную информацию, которая проходила мимо больших средств массовой информации. На то Готтолд ставку и делал.
Затем он разыскал адрес знакомого частного детектива, чей офис располагался в одном из наиболее злачных районов Антриагорры, и с утра пораньше, предварительно созвонившись, отправился к нему на встречу.
Довольно красивая и ухоженная женщина среднего возраста в светлом плаще приподняла голову и, поглядев из-под широких полей шляпы, встретила Нуаре лёгкой улыбкой, когда парень, преодолев клубящийся у входа пар, вошёл в крохотное кафе с запотевшими от испарений стенами. Затем учтивым жестом изящной руки указала на гостеприимно пустующей стул, приглашая присоединиться к своему столику. Судя по всему, она хорошо относилась к Готтолду и была искренне рада его видеть.
- Ну что там у тебя? - даже не поздоровавшись, бросила женщина и, подперев подбородок кулаком, посмотрела на парня томным взором. - Чем я могу тебе помочь на этот раз?
- Сразу видно профессионала, - сдержанно улыбнулся ей в ответ Нуаре. - Сразу переходишь к делу без всякой болтовни, вот что я на самом деле ценю в людях, а то сейчас, знаешь, столько все болтают, болтают-болтают, а сделать ничего толком не могут, все силы у них, видимо, в эту болтовню и уходят! А то, чего хуже, ещё и мне пытаются мешать...
- Спасибо, конечно, за комплимент, но не могу ответить тебе тем же, - усмехнулась женщина, намекая на разговорчивость приятеля, который, к слову сказать, обычно был весьма немногословен.
Поняв, что действительно говорит много лишнего, Нуаре умолк и помрачнел. Некоторое время он просидел так, приводя мысли в порядок, после чего подался вперёд и, тоже опершись на руки, приблизился к собеседнице почти вплотную.
- Мне нужна информация, но так, чтобы об этом знали только мы с тобой, - шепнул он.
- Не удивил, - хмыкнула женщина. - Ко мне все в основном и приходят за информацией и конфиденциальностью.
- Ну, это и понятно, ты же профессионал в этом...
- Короче, Нуар! - не желая слушать лишнюю лесть, прервала его собеседница. - Просто скажи, что тебе нужно, и обещаю, что сделаю всё в лучшем виде, если это, конечно, в моих силах, ладно?
- Понял, - парень кивнул. - Значит, так, я хочу выяснить, куда подевались двое людей, которые недавно прибыли в наш город. Сразу скажу, что это не относится к работе, а является исключительно моим личным интересом. Сможешь выяснить, на острове они ещё или нет, и если они здесь, то где могут прятаться? Мне может пригодиться любая, даже кажущаяся совсем незначительной зацепка.
- Ты не про тех, случаем, что свалились недавно с небес, наделав шума? - женщина нахмурилась и понизила голос. - Слухи ходят, что их там было не двое, а трое...
- Вот как? - Готтолд мысленно усмехнулся. История, которую временный наместник Феррейра старался скрыть, похоже, уже гуляла по умам островитян, которые так истосковались по свежим новостям, что хватались за любые слухи, а это было ему только на руку, ведь могло помочь в осуществлении задуманного. - Может быть, и трое, но меня интересуют только двое...
Женщина как бы невзначай приложила палец к губам, призывая замолчать, чуткий Нуаре тотчас подчинился.
В этот момент к столику подкатился кофейный автомат, похожий на огромный металлический шар, немного ржавый и покрытый со всех сторон рядами заклёпок, из которого сзади валил белый пар, а спереди торчало несколько трубок разного диаметра. "Чихая" и "кашляя" каплями конденсата, он с сильным скрежетом провернулся и, занеся одну из трубок точно над стоящей на столике пустой чашкой, с шипением наполнил её до отказа напитком цвета тёмной карамели.
- Ваш заказ, - проговорило устройство следом сквозь сильный шелест и громкие щелчки, словно голос механизма был записан на старинной аудиокассете, а воспроизводился на допотопном магнитофоне. К слову сказать, в реальности всё именно так и обстояло.
По помещению кафе тем временем поплыл невероятно чудесный и совершенно непередаваемый аромат свежесваренного кофе, от которого Готтолд невольно облизнулся. Затем автомат с ужасным скрежетом уехал вглубь кафе и, словно устав, привалился округлым стальным боком к стене, а женщина вытащила носовой платок и старательно отряхнула воду с широких полей своей шляпы.
- Теперь понимаешь, почему я сижу тут в шляпе? - спросила она. - Или думал, я просто незнакома с правилами приличия?
- Понимаю, - многозначительно покивал в ответ Нуаре и чуть брезглив отряхнул собственную куртку от попавших на ткань брызг. При этом движении стало заметно, что под верхней одеждой у него нет ничего, кроме чрезвычайно мускулистого тела. - Но она непромокаемая, так что нормально.
- Давай к делу, - снова одёрнула его собеседница, - как они выглядят, знаешь?
- Один очень высокий и здоровый такой жлоб, прямо классический громила, лицо при этом ужасно грубое с большим таким, массивным носом, и взгляд ещё, надо сказать, злобный, как у дегенерата, - прикрыв глаза, чтобы получше вспомнить внешность пришельцев, проговорил парень. - А вторая - девушка, худая, маленькая, со светлым волосами, вообще вся такая светленькая... Очень стройная, даже худенькая, талия, как у осы, а ещё у неё очень красивые глаза, которые смотрят как-то странно, словно она постоянно задумчивая, - описывая облик девушки, Готтолд так замечтался, что сам не заметил, как стал романтично улыбаться. - Светлые волосы, которые струятся в потоке ветра...
- Всё ясно, - невежливо хохотнула женщина. - Это точно не по работе!
Реакции собеседницы мгновенно вывела парня из грёз и он, нарочито кашлянув, поспешил вернуть своё обычное чрезвычайно серьёзное выражение лица.
- Понравилась так сильно? - собеседница многозначительно улыбнулась. - Неужели, и впрямь так хороша, что проняла даже твоё ледяное сердце?
- Нет, ты не так всё поняла! - спохватившись, запротестовал Нуаре. - Просто я так подробно описываю, чтобы тебе было легче работать, ведь всегда легче работать, когда лучше знаешь, что именно ищешь...
- Само собой, - глава детективного агентства глубоко вздохнула и, потянувшись, по-дружески похлопала парня по плечу. - Не переживай, найду я её тебе, вместе с её светлыми волосами, струящимися в потоке ветра, можешь мне довериться. А теперь, если не возражаешь, я всё-таки выпью свой замечательный кофе.
- Конечно-конечно, - парень торопливо кивнул. - Да и я тоже закажу, пожалуй, чашечку, а то аромат такой, что просто с ума сводит! - он потянулся в сторону и нажал кнопку в форме полусферы, выглядывающую из большой, насквозь ржавой металлической панели, немного криво привинченной к стене рядом со столиком.
В дальнем углу заведения, где "отдыхал" кофейный автомат, вновь послышалось знакомое "чихание" сего волшебного устройства, за которым последовал гул и скрежет, с которым то устремилось к клиенту. Подруга Нуаре сняла шляпу, выпустив на волю густые золотистые косы, и надела её парню на голову.
- Защита от брызг, - пояснила она и, с симпатией оглядев приятеля, добавила: - а тебе идёт!
Готтолд ничего не ответил, ведь был слишком погружён в свои собственные мысли. Сделанное подругой замечание внезапно раскрыло ему то, что ранее ускользало от сознания - таинственная девушка, упавшая с небес вместе с громилой, действительно очень ему понравилась, и осознание этого сильно смутило молодого человека.
"Неужели, - размышлял он, словно сам не до конца тому веря, - я на самом деле затеял всё это и собрался рискнуть карьерой не ради безопасности жителей города, а только лишь для того, чтобы вновь её увидеть?"
Сей вопрос пока что так же остался без ответа...
* * *
Возвращаясь на работу после встречи в кафе Нуаре специально выбрал дорогу подлиннее, чтобы в пути ещё раз хорошенько всё обдумать, из-за чего стал свидетелем существующего в этом краю света красивейшего явления природы, о котором мы просто не можем вам не рассказать.
Узкая улочка, более похожая на коридор, по которой он шёл от места, обычно была окрашена в серые тона, так свойственные всему городу, но внезапно обрела изумительный малиновый цвет, словно какой-то неведомый художник разлили повсюду свои чудесные краски. Следом стремительно спустился густой и такой же малиновый туман, который буквально затопил весь проход, видимость мгновенно упала практически до ноля, поднялся небывало сильный ветер и вокруг заметно похолодало.
Любого туриста происходящее, как минимум, смутило бы, а то и вовсе ввергло в суеверный страх, но Готтолд с рождения жил на острове Антриагорры и хорошо знал, что происходит. Увидев творящиеся вокруг удивительные перемены, он лишь меланхолично поднял ворот куртки, спрятав в него лицо, отступил за массивный выступ здания, мимо которого проходила улочка, и укрылся под нависающей над местом трубой.
Технически явление, известное краеведам под именем "Амарантовых ветров Антриагорры", состояло в смешении тумана, гонимого морским бризом, с пыльцой местного растения-эндемика, обильно попадающей в воздух в период цветения последнего, которая и придавала пелене свойства цвета и температуры. Оно длилось совсем недолго и не представляло существенной опасности, если только не продолжать движение наугад, рискуя в отсутствии нормальной видимости налететь на кого-нибудь, и не вдохнуть слишком много этой загадочной пыльцы, но вблизи смотрелось потрясающе красиво и потому невероятно ценилось любителями экзотики.
Иные специально приезжали в Антриагорру только ради того, чтобы увидеть это поистине необычайное явление, но из-за того, что предсказать место его очередного появления с точностью не представлялось возможным, порой целыми днями просто бродили по городу в ожидании ветров. Таких ценителей в шутку называли "ловцами Амарантового ветра", а то и просто "ветряками" или "флюгерами".
Нуаре знал, что скоро туман вместе с бризом унесётся прочь, и потому просто пережидал непогоду, но вдруг до его слуха донёсся едва уловимый и удивительно красивый перезвон, словно кто-то звонил в маленькие хрустальные колокольчики. Этот звук, возникающий, видимо, всё из-за той же вездесущей пыльцы, хотя учёные так и не смогли достоверно подтвердить данную гипотезу, нечасто сопровождал "Амарантовые ветра", и услышать его удавалось далеко не всем очевидцам красивого явления.
Суеверные люди считали этот перезвон явлением потусторонним, причём, одни полагали благословением, именуя "Пением огненных фей", якобы рождающихся в глубинах амарантового тумана, а другие боялись и называли не иначе, как "Зовом морских чудовищ", которые с помощью попутных бризов отправляли свои жуткие голоса на сушу. Впрочем, в технологичной Антриагорре суеверных людей было довольно мало.
Ещё существовал легенда, что при появлении малинового тумана ни в коем случае нельзя смотреть в небо, поскольку там якобы появляется плывущая, подобно облакам, флотилия призрачных парусников, и увидевший корабли будет тут же проклят, либо лишится рассудка.
Скорее всего, это всё, конечно же, сказки, но вот у "Амарантовых ветров" есть одно необыкновенное свойство, которое действительно подтверждено наукой. При контакте с пыльцой эндемика глаза коренных обитателей Антриагорры, происходящих от корня древней цивилизации, облюбовавшей остров много-много веков назад, мгновенно меняют свой цвет, становясь серебристыми, и при взгляде со стороны будто расточают слабое белёсое свечение. Надо сказать, что благодаря этому некоторые приезжие, по собственной воле или случайности, очутившиеся в необычном тумане, совершенно неожиданно открывали для себя и собственное родство с древним населением Антриагорры.
Эффект сей всегда проявляется сильнее, если туман сопровождает перезвон, поэтому сейчас у прячущегося за выступом под трубой Готтолда глаза в прямом смысле светились, как у призрака, причём весьма ярко, что могло бы даже всерьёз напугать какого-нибудь туриста, не знающего местных особенностей, но, к счастью, кроме Науре в тот момент на узкой улочке почти никого не было. Если не считать, конечно, экипажей флотилии призрачных парусников, беззвучно плывших прямо над его головой где-то в изумительно-малиновой вышине...
"Амарантовые ветра" чаще всего наблюдались у береговой линии, где в мангровых зарослях и произрастал эндемик с удивительной пыльцой, а в глубине острова явление почти не было заметно. Поэтому смотревшая в окно Мишель видела лишь лёгкую розовую дымку, медленно плывущую среди паутины парящих труб над далёкими крышами...
* * *
После вчерашних приключений студентка так устала, что поднялась необычно поздно, хотя из-за стены уже давно звучал привычный шум кухонной вентиляции да грохот посуды, и сразу же пошла смотреть в окно, прижавшись носом к самой верхней его части, на которой не имелось папиросной бумаги.
Вдоволь налюбовавшись розоватой дымкой, окутавшей городские окраины, Мишель сладко потянулась и, медленно повернув голову, сразу встретилась глазами с напряжённым взглядом профессора. Синклер сидел на диване в том же виде, что и вечером, будто вовсе не ложился, при этом лицо мужчины имело выражение глубочайшей задумчивости, как если бы весь разум его теперь занимала только одна чрезвычайно важная мысль.
- Что? - тут же встревожилась девушка и, торопливым движением поправив растрепавшиеся за время сна волосы, поспешила к нему.
- Нам надо очень серьёзно поговорить, - заявил в ответ профессор той пугающей интонацией, которую Мишель хорошо знала ещё с детства и всегда крайне недолюбливала. - Или сперва позавтракаем?
Студентка уже догадывалась, что речь пойдёт о произошедшем накануне инциденте в душевой отеля, и разволновавшийся преподаватель, скорее всего, начнёт упрекать её в неосмотрительности, пугать тем, что могло бы произойти страшного в случае их раскрытия, одним словом, читать нотации - стандартный набор любого заботливого родителя, словно Синклер в самом деле был ей отцом. Подобная перспектива совсем не радовала самолюбивую и своенравную Мишель. Она с раннего детства терпеть не могла подобное с собой обращение, требуя от взрослых уважения и равноправных отношений, тем более не имела абсолютно никакого желания выслушивать критику спросонья, да ещё на пустой желудок, но после всего пережитого вместе с профессором и того, что он сделал для неё, решила всё же позволить ему высказаться и вытерпеть его нравоучительную тираду.
- Нет уж, потом позавтракаем, - махнула она рукой. - Чего тянуть-то? А поговорить нам действительно надо и лучше будет сделать это прям сейчас, вот только сразу скажу, что полностью с тобой согласна: мне не следовало доверяться первому встречному оболтусу, не стоило нарушать правил и рисковать нашим инкогнито, подставляя заодно и тебя, это я и сама прекрасно понимаю! Просто после того купания в мангровых зарослях и последовавшей беготни по жаре я так вымоталась, что не смогла устоять перед соблазном принять нормальную ванну...
- Постой, я не о том, - спохватился Синклер, осторожным движением дотронувшись до её руки.
- Не о том? - Мишель нахмурилась и присела рядом. - А о чём же тогда?
- Понимаешь, - Лайм сделал паузу и странно усмехнулся. То, что он собирался сказать, самому ему казалось ещё большим безумием, чем даже всё это волшебное путешествие от Эндерса до странного острова. - Понимаешь, Мишель, тут такое дело, даже не знаю, как сказать, короче, похоже...
- Ну что, что? - уже всерьёз занервничала девушка. - Вот просто ненавижу эту манеру у взрослых вечно тянуть резину. Ну почему нельзя сразу сказать всё, как есть, без утомительных предисловий?
- Просто это может прозвучать, как полное безумие, а мне бы не хотелось выглядеть в твоих глазах сумасшедшим...
- Ну говори уже! - не в силах уже ждать, Мишель всплеснула руками.
Синклер тяжело вздохнул и вытер рукавом пиджака вспотевший лоб:
- Значит так, Мишель, похоже, что я совсем не тот, за кого ты меня принимала всё это время. И я тебе больше скажу, похоже, что я даже не тот, за кого сам себя принимал, вернее, - он осёкся, - откровенно говоря, теперь я вообще не знаю, кто я...
- О чём ты говоришь? - студентка напряжённо нахмурилась, явно не поняв сказанного. - Давай уже подробнее, а?
- Помнишь, я рассказывал тебе, что в молодости был моряком и служил на флоте?
Студентка кивнула:
- Конечно, ты об этом регулярно упоминаешь, с самой первой лекции, как я поступила. Помню, я ещё тогда подумала, что это такой хитрый способ установить более доверительный контакт со студентами, рассказывая им байки о своих былых похождениях, но после всего, что видела... - в её голосе прозвучало искреннее восхищение. - Такая реакция, как у тебя, только у моряка быть и может!
- Это, конечно, верно, - согласился Синклер. - Вот только, похоже, что на самом деле ничего этого никогда не было. То есть, может быть, и было, но во всяком случае не со мной.
- Это как? - Мишель изумлённо округлила глаза.
- Дело в том, что когда я вчера выходил за провизией наружу, то зашёл в какую-то забегаловку и встретил там пилота, который вёз нас сюда, ну и мы разговорились. Я рассказал о своём морском прошлом, упомянув название авианосца, на котором служил, а она сказала...
- Она? - удивилась девушка.
- Да, она, пилотом оказалась женщина.
- Ладно, давай дальше.
- А дальше выяснилось, что авианосец "Ферлонг", тот самый, на котором я служил, - мужчина снова осёкся, - вернее, на котором, как мне казалось, я служил, в реальности потерпел крушение неподалёку от Эквадора в самом первом плавании. Здесь, в городе есть музей мореплавания, он совсем недалеко от отеля, и в нём есть экспозиция, посвящённая тому кораблекрушению. Там даже хранятся обломки "Ферлонга"...
Мишель озадаченно взялась рукой за подбородок:
- И? - не понимая, что всё это может значить, задумчиво протянула она.
- Я был там, Мишель, был и собственными глазами видел корабельный колокол с "Ферлонга", мало того, даже позвонил в него и, ты не поверишь, но я узнал его звон! - глаза Синклера сверкнули. - Это точно был он, я совершенно точно не смог бы спутать его ни с каким другим колоколом! Я абсолютно уверен, что слышал его раньше, слышал в тех плаваниях, которые сохранились в моей памяти, но которых, похоже, что и не было никогда.
- Как же это возможно? - девушка встряхнула головой. - Если честно, звучит действительно, как полнейшее безумие.
- Сам не знаю, но это не главное, - профессор вскочил и нервно прошёлся по узкому помещению, задержавшись около окна, из которого уже струился утренний свет, скудный, но оттого не менее жаркий.
Поднимающееся солнце вырисовывало на матовой поверхности папиросной бумаги замысловато переплетающиеся узоры, похожие на древние иероглифы, меж которых танцевали тени огромных бабочек, летавших с той стороны стекла. Их было почему-то очень много, словно все крылатки острова по непонятной причине решили одновременно слететься именно к этому окну. При этом некоторые насекомые явно пытались пролезть внутрь помещения, старательно набиваясь в зазоры стекла.
- Главное то, что, - Синклер вернулся и вновь присел рядом со студенткой на диван, - я вдруг понял, что не помню огромный кусок собственной жизни, причём раньше я этого как-то никогда не замечал. Просто не задумывался о том периоде, а сейчас вот пытаюсь вспомнить, но ничего не вспоминается. Знаешь, такое бывает спросонья, встал и не можешь понять, кто ты такой и где находишься? Хорошо помню, как поступил на службу, помню, как путешествовал со своей командой по трём океанам и девяти морям, а потом, как пробел какой-то, ну и вот... - речь его замедлилась, а взгляд сделался отсутствующим, словно в тот момент профессор глядел внутрь себя. - И вот, значит, я уже стою в аэропорту среди тропического леса, вокруг пальмы, под ногами золотой песок, и меня встречает декан Хаузер. Потом снова пробел, судя по всему, очень большой, и вот мы вместе с ним уже едем куда-то, в дороге Джаспер рассказывает мне зачем-то о моих же научных достижениях, перечислят публикации, говорит, что мне, дескать, очень повезло, что я счастливчик, мол, с первого раза сразу же вытащил выигрышный билет, ну и в таком духе. А затем я уже в университете Эндерса, сижу в своём рабочем кабинете и проверяю студенческие работы, снова заходит Джаспер и говорит, что к нам зачислили новую студентку Мишель Децоро, в смысле тебя... А вот этот период с тех пор, как я ушёл со флота, как учился, писал и защищал диссертацию, ну и вообще всё, что тогда было, просто не могу вспомнить! Даже то, как получал профессорское звание, не помню. А это ведь несколько лет было, как минимум... Вернее, должно было быть...
- Может быть, у тебя амнезия от стресса? - поразмыслив немного, предположила Мишель. - Такое бывает, я читала. Это психологический феномен, который называется диссоциативная амнезия. Он возникает, когда психика не справляется с очень сильной нагрузкой, и разум, защищая себя, даёт сбой. В результате ты потерял часть информации, которая просто выпала из твоего сознания. Вероятно, стресс от катастрофы "Ферлонга" стёр не только воспоминания о самом событии, но и попутно зацепил большой временной отрезок.
- Хочешь сказать, что я пережил кораблекрушение, и мой мозг скрыл эту информацию от сознания в качестве защиты, что-то вроде вытеснения? - профессор Синклер, который уже сомневался, что является профессором на самом деле, произнёс это с явным воодушевлением, ведь наконец-то нашёл хоть какое-то внятное объяснение происходящему. - А ведь это вполне вероятно, вполне! - тем временем разум его пошёл уже дальше, с облегчением предположив, что и многие другие фантастические вещи, которые он наблюдал в последнее время, так же могли быть лишь порождением его травмированной психики, что невероятно радовало обладателя рационального мышления.
- Типа того, - девушка пожала плечами.
- Это бы всё объясняло! - хорошенько обдумав предположение студентки, воскликнул Синклер. - Вот только непонятно, откуда в таком случае в моей памяти появились воспоминания о том, что было в морских походах, если на самом деле их никогда не было? Я ведь отчётливо помню все маршруты, заливы и проливные зоны, даже запах смолы и мокрого дерева в порту Арвельдона... Если ничего этого никогда не было, то откуда же в моей голове могла бы взяться вся эта информация? - он вопросительно посмотрел на Децоро, надеясь, что та сумеет дать убедительное объяснение и тем окончательно умиротворит его разум.
- Хорошо, что это не экзаменационный вопрос, - улыбнулась в ответ Мишель. На самом деле ей было совсем не смешно, но она просто хотела подбодрить профессора.
- В самом деле, - тот тоже улыбнулся, в свою очередь желая разрядить ситуацию.
- При желании всему можно найти объяснение, даже, казалось бы, самым нелепым вещам, поэтому, думаю, и здесь это возможно.
- Ну, какое, например, можно придумать этому объяснение? - Синклер напряжённо потёр переносицу. - Только то, что я сумасшедший.
- Ну, почему же сразу сумасшедший? Существуют, в частности, такие конфабуляции, то есть ложные воспоминания, это когда разум конструирует в памяти события, которых никогда не происходило в реальности. Они могут формироваться, например, из чужих историй, услышанных человеком, из просмотренных им фильмов или прочитанных книг, даже из снов, и бывают порой субъективно чрезвычайно реалистичными, настолько, что сам человек просто не может усомниться в реальности мнимых событий из прошлого.... А ещё, - подумав немного, продолжила Мишель, - есть такая диссоциативная фуга, когда человек может становиться на время другой личностью. Я вот читала про одного такого, страдающего диссоциативной фугой человека, который ни с того ни с сего вдруг уехал в другой город, открыл там мелочную лавку и несколько месяцев жил совершенно другой жизнью, после чего однажды вдруг проснулся уже вновь прежним собой и не только недоумевал, как это всё получилось, но ещё и ничего не помнил о жизни, проведённой в этом городе.
- Получается, что у меня тоже может быть расстройство личности? - насторожился профессор.
- Не знаю, - Мишель вновь пожала плечами. - Честно, не знаю, но на мой взгляд, на сумасшедшего ты не похож, скорее... - она замолчала и, пристально глядя на мужчину, оценивающе прищурилась. - Может быть... - тон её сделался каким-то странным, словно она вдруг поняла, что именно происходит, но пока не решалась озвучить свою новую догадку.
- Что может быть? - уловив эту перемену, ещё сильнее заволновался Синклер.
- Хочешь, - Мишель подсела ближе и доверительным движением положила ладони ему на плечи, - я попробую помочь тебе вспомнить что-нибудь из того периода?
- Какой-то психологический приём?
- Нет, просто у меня есть такой, как бы это получше сказать, дар.
- Дар?
- Ещё с детства, я могу как бы пробуждать к жизни подавленные воспоминания других людей. Конечно, только в том случае, если они сами этого захотят.
- А есть что-то, чего ты не умеешь? - мягко улыбнулся Синклер.
- Ну... - Мишель нарочито задумчиво подняла глаза к обшарпанному потолку. - Я не умею вызывать грозу. Впрочем, я даже и не пробовала! - она рассмеялась. - Ну так, что, попробуем?
- Вызвать грозу? - попытался пошутить профессор, но тотчас со стороны окна донёсся раскат грома, такой сильный, что был отчётливо слышен даже сквозь стоящий в помещении шум, а по заклеенному папиросной бумагой стеклу забарабанили частые капли дождя. Солнце ж при этом странным образом продолжало ярко светить, и бабочки тоже не куда не улетали.
Произошедшее до такой степени поразило Синклера, что он тут же умолк и напряжённо уставился не девушку. Мужчина почти не сомневался, что именно Мишель вызвала внезапную непогоду и сейчас откровенно в этом признается, но студентка сделала вид, что ничего не заметила.
- Нет, - строго поправила она, - я предлагаю попробовать пробудить твои воспоминания о том периоде, который ты, как утверждаешь, забыл, хочешь?
- Давай, - растерянно пробормотал профессор и бросил взгляд в сторону окна, за которым уже ярко сверкали молнии. - Что нужно делать?
- Ничего, просто возьми меня за руки и закрой глаза, я буду говорить, а ты просто расслабься и слушай мой голос, только мой голос. Постарайся отключиться от прочего шума и сконцентрироваться только на том, что я говорю, понял?
- Понял, - Синклер вложил свои кисти в ладони девушки и старательно зажмурился.
Мишель откашлялась и начала медленно и монотонно проговаривать какие-то странные и очень длинные слова, затем перешла просто на буквы, после чего на числа и отдельные цифры.
Профессор думал, что это что-то вроде эриксоновского гипноза, и не сильно верил в успех, ведь едва ли поддавался подобным воздействиям, но внезапно ощутил невероятное умиротворение. Мелодичный голос Мишель, сливаясь с шумом вентиляции за стеной, звуками дождя и раскатами грома, почему-то порождал в его душе чувство удивительного спокойствия, которое затем приятно разливалось по всему телу, но не вызывало желания уснуть, как это обычно бывает, а наоборот, придавало невероятной бодрости. Ум же учёного при этом пребывал в блаженном расслаблении. Все внешние раздражители откатились куда-то вдаль, став совсем незначительными, словно их окутал плотный туман, и только ласкающий слух голос Мишель, выступивший вперёд среди шумов, звучал теперь явственно и отчётливо.
- Пять, три, два, - мягко проговариала она, - один, один, ноль.
Услышав слово "ноль", Синклер внезапно осознал, что отсчёт завершён, и, будто бы сорвавшись с борта "Ферлонга", стремительно полетел куда-то вниз. Последнее, что донеслось до его ушей, была странная фраза, произнесённая голосом его студентки Мишель: "Висцера открывает то, что закрыла!", после чего мужчина отключился.
Что происходило дальше, профессор не помнил. Когда он пришёл наконец в себя, то лежал на диване в маленькой комнатке, спрятавшейся между стена отеля, а его юная спутница, склонившись, озабоченно смотрела ему в лицо.
- Я уснул что ли? - уточнил он и, поспешив подняться, принялся расправлять замявшуюся одежду.
- Выпей, - Мишель сунула ему в руки кружку воды и заставила сделать несколько больших глотков. - На а теперь рассказывай, что было, видел что-нибудь?
Синклер задумчиво почесал в затылке:
- Видел, - немного неуверенно подтвердил он. - Тот же сон, какой доводилось уже не раз видеть раньше, довольно странный.
- Расскажи! - тотчас резко воскликнула девушка и приблизилась, чтобы лучше слышать его. К этому моменту гроза уже прекратилась, а вот шум кухни по ту сторону стены сделался просто оглушительным.
- Я лежал на пляже, но вместо песка повсюду были рассыпаны сокровища, ещё там был разбитый галеон и крепость, крепость, которая поднималась над туманом, - начал пересказывать видение профессор, поднеся губы к самому уху Мишель. - Туман сносило ветром, я всё ждал, когда он его совсем сдует, чтобы рассмотреть строение получше, мне почему-то очень хотелось его увидеть, настолько хотелось, что просто сил не было ждать, как в детстве, когда чего-то очень-очень хочется... Но так и не получилось, словно что-то мне мешало, затем сон сменился, и я вновь очутился на том же пляже, только в другом месте, лежал на спине и смотрел, как по высокому лазурному небу плывут белоснежные облака, а моей душой владело невыразимое блаженство и умиротворение, какого я наяву, наверное, и не чувствовал никогда. Будто я оказался в самом настоящем раю...
Услышав это, Мишель мрачно нахмурилась, потом, поразмыслив немного, склонилась к своему ботинку и вытащила из его подошвы, спрятанную в выемке маленькую капсулу.
- Это что? - живо заинтересовался Синклер. Ему подумалось, что у студентки припасено какое-то волшебное лекарство, которое она намеревается ему дать, чтобы восстановить нарушенную память.
- Хочу проверить одно весьма смелое предположение, - уклончиво отозвалась девушка и протянула ему капсулу. - Возьми и открой, только подожди, пока я отойду подальше.
Профессор поглядел удивлённо и глуповато хихикнул.
- А это ещё зачем?
- Просто делай, что говорю! - строго потребовала Мишель и, спрыгнув с дивана, поспешила отойти в самый дальний угол помещения, встав около шкафа. - Теперь открывай, только повернуть нужно.
В другой ситуации чрезвычайно осторожный мужчина никогда бы не выполнил подобных указаний, но сейчас слишком доверял студентке, чтобы заподозрить её в том, что она станет причинять ему какой-либо вред, поэтому тотчас раскрыл капсулу. Внутри той оказалась тонкая стеклянная трубка меньше дюйма в длину, заполненная странной золотистой жидкостью, которая словно бы сияла и разбрасывала вокруг себя множество бликов.
- Возьми её в руки, - попросила Мишель из своего угла и, приоткрыв дверь шкафа, спряталась за ней, как за щитом. - В самые пальцы.
Профессор вновь подчинился, взявшись за стекло, но ничего не произошло.
- Не лопнула? - словно не поверив собственным глазам, переспросила девушка.
- А должна была бы? - настороженно уточнил Синклер.
- Значит, ошиблась! - с явным облегчением прокомментировала студентка. - Нет, не должна была, но могла бы.
Профессор озадачено осмотрел странный предмет. Золотистая жидкость внутри трубки явно двигалась, словно вскипала, хотя он удерживал её ровно и бережно.
- Теперь завинти обратно, только, пожалуйста, очень осторожно.
Когда Синклер убрал трубочку в капсулу и закрыл ту, Мишель наконец вылезла из-за двери и вернулась назад.
- Это какой-то тест? - предположил профессор. - Но что ты хотела им проверить?
- Мне показалось, - девушка взяла капсулу и поспешила убрать её обратно в подошву ботинка. - Показалось, что я знаю, кто ты на самом деле, но предположение моё не подтвердилось.
- Всё интереснее и интереснее! - заинтригованно воскликнул Синклер. - Но каких-то пояснений у тебя просить, я так понимаю, бессмысленно?
Мишель подняла глаза и посмотрела на мужчину извиняющимся взором:
- Прости, пожалуйста, - мягко попросила она. - Я бы, конечно, ничего не стала от тебя скрывать, но есть некоторые тайны, которые, так сказать, принадлежат не только мне, поэтому я не имею права раскрывать их никому, даже самым близким людям.
Приняв последнее на собственный счёт, профессор мгновенно растаял и был уже готов больше вообще ничего не спрашивать.
- Ладно, - понимающе улыбнулся он. - Тогда давай думать, чем мы с тобой будем завтракать, впрочем, возможно, уже обедать, не знаю, как в здешних краях принято называть приём пищи в это время суток.
* * *
Нуаре был весьма умён, поэтому не рассчитывал на быстрый результат, и оказался прав. В последующие дни всё было тихо, и никакой полезной информации ни от газетчиков, ни от знакомого частного детектива не поступало, но Готтолд ни в коем случае не отчаивался. Будучи крайне дисциплинированной личность, он обладал не только завидным терпением, но и огромным перечнем других, не менее полезных качеств для человека, стремящегося всегда добиваться своего, поэтому, находясь в вынужденном простое, вновь сконцентрировался на своих прямых обязанностях, ещё усерднее трудясь в патруле, чем прежде.
Вечером после очередной смены, молодой мужчина вернулся домой и, завалившись на кровать, обвёл взглядом помещение. Уже несколько лет он проживал в крохотной комнатке, напоминающей номер отеля, который по причине убогости не мог бы претендовать даже на одну звезду, и в котором из мебели имелось только самое необходимое: стол, пара стульев, комод с небогатым скарбом, ну и та самая кровать, на которой он сейчас валялся. Кроме этого здесь стоял силовой тренажёр - непременный атрибут интерьера для любого патрульного Антриагорры, и несколько стеллажей с книгами, которые парень с упоением читал в свободное от работы время.
Количество изданий в его личной библиотеке можно было назвать достаточно большим, но отнюдь не разнообразным, в основном это были книги, непосредственно относящиеся к его работе, по точным наукам и технике, что составляло единственный интерес хозяина дома, ну и, разумеется, те самые приключенческие романы, героем которых он так мечтал когда-нибудь стать.
Теснота обиталища и поистине спартанская обстановка, лишённая даже минимального уюта, всегда устраивала Готтолда, поскольку тот от природы являлся истинным аскетом. Будучи искренне уверен, что забота о безопасности граждан Антриагорры - его призвание, Науре целиком и полностью концентрировался исключительно на своём нелёгком труде, и на всё прочее у него просто не оставалось ни сил, ни времени.
Пожалуй, единственное, что он хотел бы поменять здесь, был вид из окна. Рождённый и провёдший детство в маленьком домике на лазурном побережье, предводитель патруля мечтал видеть за окнами такую же дивную морскую даль с искристыми золотыми восходами и томными малиновыми закатами, как в те времена, но в его каморке имелось только одно очень маленькой окно, да и то, выходящее прямиком на грязный промышленный район. Мало того, что перед вечно запотевшим стеклом почти всегда висело непроглядное облако пара от соседствующей с его домом фабрики, так ещё и снаружи здание опутывали многочисленные трубы, из-за чего у мужчины порой создавалось впечатление, что он живёт в какой-то норе.
Впрочем, и с отсутствием красивого вида, надо сказать, непритязательный молодой человек тоже вполне нормально мирился, вот только было это до настоящего момента...
Сегодня наблюдаемое вокруг пространство показался Готтолду вдруг почему-то ужасно тесным и крайне неуютным, чего раньше с ним никогда не бывало. Странная крамольная мысль, внезапно и назойливо посетившая голову, неимоверно смутила парня, и логический ум его тотчас принялся искать причину её возникновения.
Перебирая в памяти события прошедшего рабочего дня на городских улицах, Нуаре вдруг вспомнил, как утром засмотрелся на прохожую, которая чрезвычайно походила на ту, свалившуюся с неба девушку. Тогда утром, стоя под парящей трубой около маленькой закусочной на оживлённой улице, он даже не заметил, какие чувства владели его сердцем, но теперь чётко понимал, что засмотрелся на прохожую исключительно потому, что она походила на ту девушку... Однако, при чём тут весьма скромный интерьер его комнаты?
Ещё некоторое время Готтолд ломал голову над этой загадкой, а разгадав, испугался сделанного открытия. Похоже, он просто впервые увидел собственное жилище глазами понравившейся ему незнакомки, вообразив, что она могла бы подумать о его доме, и потому тот вдруг показалось ему таким убогим.
Готтолд вскочил и нервно встряхнул головой, подобного с ним ещё никогда не происходило... Неужели, он и в самом деле влюбился в таинственную незнакомку? Каким чудом подобное вообще могло произойти с ним - главой патруля, чей разум всегда был так чист и совершенно чужд наивным чувствам? Ему хотелось бы немедленно опровергнуть это предположение, но Нуаре был логиком и не привык врать себе, поэтому вынужденно признал: да, он влюбился и влюбился по-настоящему, ведь увиденный лишь раз образ девушки упорно не желал покидать его ума.
Чуть позже, когда мужчина размышлял о том, стоя перед сном на узком балконе здания под спустившимися почти до самой земли белыми облаками пара, среди которых вальяжно, словно киты, проплывали огромные серые тени дирижаблей, он вдруг очень чётко осознал, что и его рвение в работе, появившееся в эти дни, тоже было продиктовано всё тем же новым чувством: он просто подсознательно надеялся вновь увидеть запавшую в сердце незнакомку со светлыми волосами, поэтому и наматывал километры по хорошо знакомым улицам, всматриваясь в лица всех встречных людей.
В этот момент раздался громкий и противный звон, будто кто-то с силой колотил большой ложкой по кастрюле - то был звонок телефона. Услышав его, Готтолд поспешил вернуться внутрь и, пройдя в общий коридор, снял трубку. Стоит сказать, что личные устройства связи на острове тоже были далеко не у всех, а главе патруля такое полагалось по должности. Однако Нуаре, зная потребность людей в телефоне, разместил свой аппарат за дверью комнаты, чтобы соседи, поживающие здесь же, тоже имели возможность им пользоваться при необходимости. Кому-то это может показаться крайне неудобным, но Готтолд был убеждённым альтруистом и практически всегда ставил чужие потребности выше своего собственного комфорта, что, конечно же, заслуживает уважения.
Звонил один из тех журналистов, к которым он недавно обращался за информацией. Парень сказал, что по его сведениям люди, интересующие Нуаре, могли скрываться в одном из зданий в центре и недвусмысленно намекнул на известный всем отель. Однако это не произвело на Готтолда особого впечатления:
- Эту байку я уже слышал, и давно, - усмехнулся он, решив, что собеседник просто пытается отделаться от его просьбы, рассказав известные всем в городе слухи, и добавил с нескрываемым сарказмом: - и, хочешь сказать, это все сведения, что тебе удалось добыть?
Действительно, упорные слухи о том, что в толстых стенах, массивных перекрытиях и запутанных коммуникациях зданий городского центра обитают различные отщепенцы ходили уже очень давно. Поначалу, ещё при прежнем главе острова, эти предположения вызвали большой переполох, и городская стража даже предпринимала попытки проникнуть в тайные укрытия, подключая к работе диггеров и иных исследователей урбанизма, но в результате ничего кроме мусора и паутины в пустотах между стенами найти им не удалось. Газетчики, конечно же, утверждали, будто прятавшимся удалось всех обмануть и сбежать, но из разумных людей мало кто верил в подобную фантастику.
В конце концов, истории о людях, тайно живущих в стенах больших зданий, сделались обычной городской легендой, которая, к слову сказать, приносила недурные дивиденды отельерам, повышая спрос на комнаты, соседствующие с помещениями "Антиагорры", как в просторечии именовали пустоты в стенах. Туристы, прибывающие на остров, специально стремились снимать такие номера и по вечерам старательно прислушивались ко всяким шорохам, пытаясь расслышать тайных обитателей по соседству.
Разумеется, действительно обитающие в таких местах люди, давно покинули опасные пространства и даже не приближались к тем местам, где их возможно было бы вычислить, но это не мешало охотникам за тайнами впоследствии рассказывать о якобы лично услышанных ими "голосах Антиагорры".
Однако звонивший поспешил отвергнуть скептицизм Нуаре и заявил, что у него есть доказательства того, что всё это реальность, а не выдумка.
- У меня там знакомая работает на кухне отеля, - сказал он, - она говорит, после затянувшейся смены пошла принять душ, а душевая оказалась заперта, причём изнутри. Конечно, сотрудники отеля утром всё там проверили и ничего не нашли, но она говорит, что зашла в помещение первой и собственными глазами видела на полу мокрые следы, уходящие прямо в стену...
- Мистика да и только! - ещё более скептично бросил в ответ Нуаре и добавил снисходительно-понимающей интонацией: - однако, дружище, спасибо за информацию, будем считать, что мы с тобой в расчёте, - он положил трубку и вернулся в комнату, намереваясь завалиться спать, но вдруг задумался.
Только теперь ему пришло в голову, что городская легенда может быть отличным прикрытием для беглецов, и если даже он сам - глава патруля не верит в подобную возможность, то лучшего места для тайного укрытия не сыскать на всём острове. Эта мысль, подкреплённая к тому же железной логикой его отточенного ума, заставила парня взглянуть на полученную от газетчика информацию совсем иначе.
Сон слетел окончательно, и Готтолд решил, что нужно немедленно отправляться в злополучный отель, но всё же сдержал себя. Импульсивность в таком деле могла стоить ему как минимум карьеры в патруле, поэтому он решил проверить вновь возникшее предположение осторожно.
На следующий день, уточняя маршрут патрулирования, он как бы невзначай внёс улицу с гостиницей в карту предстоящей работы и уже к обеду был на месте. Время он тоже рассчитал специально, отпустил товарищей по патрулю утолить голод в ближайшую закусочную, а сам отправился к отелю.
Оглядев величественное сооружение в стиле ар-деко, само напоминающее целый город и вершиной теряющееся где-то среди белой ваты облаков, Нуаре утвердился в пришедшей накануне мысли. Спрятать внутри столь огромного здания можно было, наверное, многое. Особенно сильно гипотезу поддерживали многочисленные трубы, тянущиеся к верхним этажам исполина от соседних строений, по которым вполне можно было бы проникнуть в отель, минуя улицы и не попадаясь никому на глаза.
Воодушевившись, он поспешил внутрь, чтобы всё лично осмотреть, но столкнулся с непредвиденной сложностью. Конечно же, главу патруля без проблем пропустили внутрь и даже позволили пройти в служебные помещения, ведь в городе его весьма уважали и многие даже знали в лицо. Вот только жуткий шум старой вентиляции и прочего оборудования, стоящий в рабочих помещениях, не позволял порой услышать даже то, что происходило по эту сторону стены.
Поблуждав по помещениям среди сотрудников, многие из которых приветливо улыбались ему, а то и кидались жать руку, благодаря за прекрасную работу, он ни с чем вернулся на улицу и вновь встал перед величественным строением, уставившись на него безмерно разочарованным взглядом, словно потерпевший поражение рыцарь на дракона.
Действительно, в тот момент здание отеля казалось ему ни много ни мало чудовищем, не только сокрушившим его усилия, но и посмеявшимся над ним. Раздражение и злость буквально зашкаливали, но Нуаре просто не знал, что может предпринять. При такой толщине стен и перекрытий, какие он увидел в старой гостинице, понять, прячется ли кто-нибудь здесь, представлялось затруднительным даже в полнейшей тишине, что уж говорить о ситуации, когда местами производственные шумы не позволяли услышать даже свой собственный голос.
Пару раз обойдя здание кругом и потоптавшись немного около его стены, по иронии судьбы как раз в том месте, где высоко над ним располагалось узкое, заклеенное папиросной бумагой окошко временного обиталища понравившейся ему незнакомки, он понуро поплёлся за коллегами в ту же закусочную. Требовалось успеть перехватить хоть что-нибудь съестное перед продолжением рабочего дня, тем более, что после смены ему нужно было ещё и пройти полагающийся по должности регулярный медосмотр.
Как уже говорилось, Готтолд был из тех, кто крайне болезненно переживает поражения и стремится всегда добиваться поставленных целей во что бы то ни стало, поэтому нынешний провал повлиял на него особенно сильно. Получалось, что наместник Феррейра был прав, а он ошибался, что было особенно обидно.
Доработав смену в таком дурном настроении, парень отправился на медосмотр. Кабинет врача, занимавшегося контролем состояния здоровья городских патрульных, располагался на так называемом втором этаже города. В тех местах, где не очень высокие здания стояли особенно тесно, их крыши превращались в новый уровень городской территории. Достаточно было только подняться по лестнице между домов, и здесь уже вновь наблюдалось пешеходное движение, стояли всевозможные магазины, кафе, а местами, где крыши были соединены между собой на достаточно большой территории, даже ездили машины.
Пристроенное к соседнему зданию помещение буквально зависло над проходящей внизу улицей и, казалось, держится только на многочисленных трубах, опутывавших его снаружи, словно щупальца, а к двери сооружения вели узкие мостки с шаткими перилами. Преодолев их, Нуаре очутился в небольшом кабинете, где было заметно свежее, чем на жаркой улице, и приятно пахло валериановой настойкой.
Медсестра, молоденькая рыжая девчушка с веснушчатым лицом и голубыми глазами, явно симпатизировала парню, потому что встретила его появление радостной улыбкой. Готтолд же остался мрачен, молча прошёл внутрь и, сняв рубашку, уселся в кресло.
- Ну что проверять твоё состояние, Нуар? - увидев его мускулистое тело, рассмеялась медсестра. - И так видно, что со здоровьем у тебя всё нормально. Тебя вообще можно было бы поставить тут в углу и использовать как наглядный образец идеального патрульного.
Против такого комплимента парень уже не смог устоять и наконец несколько смущённо улыбнулся.
- Ну полагается же, - пожал плечами он.
- Ну если полагается, то - да, то - конечно, - девушка поднялась с места и приблизилась к парню, начав прощупывать пульс. Сердце Готтолда билось идеально, строго соблюдая положенный ритм. - Хотя я даже не знаю, что мне тут делать... - она задумчиво обернулась к своему рабочему столу, на котором были разложены несложные медицинские инструменты. - Давай, что ли, послушаю тебя, так, ради формальности.
Глава патруля согласно кивнул. Медсестра вернулась к столу, взяла с него стетоскоп и, вставив в уши, вновь приблизилась к парню. Когда устройство коснулось его кожи, Науре весь встрепенулся и странно на него уставился, затем поспешив схватить в пальцы.
- Холодный что ли? - удивилась медсестра. - Давай, погрею в руке...
- Да нет, не в этом дело, - возразил Готтолд, начиная расплываться в счастливой улыбке. - Просто ты только что подсказала мне одну совершенно гениальную идею! - выпалил он следом. - Стетоскоп, конечно же, стетоскоп! Как я сам об этом не подумал?
* * *
Странная история, приключившаяся с ним в коммуникациях под городским центром, даже спустя время продолжала будоражить воображение Кейта, и он никак не мог выбросить из головы странное устройство, виденное там. Реакция старого ремонтника, его наставника, на произошедшее, как это обычно и бывает, только раззадорила любопытство юнца, поэтому парень не смог удержаться и вскоре всё же вновь заговорил на запретную тему.
Это было глубокой ночью после длинного трудового дня, когда они, выпачканные в грязи и с насквозь мокрыми ногами отдыхали в ближайшей забегаловке, которая ещё работала в такое время. В заведении кроме них двоих никого не было, если не считать хозяина кафе и бесчисленных мотыльков, круживших вокруг тусклых светильников под потолком. Но мужчина давно уже спал, улёгшись головой прямо на барную стойку, а крылатым посетителям забегаловки до бесед клиентов явно не было никакого дела.
- Я узнал, что это такое мы нашли, - наконец решился и произнёс Кейт.
Вильям вскинул напряжённый взгляд и посмотрел на него неодобрительно.
- Я же предупреждал тебя, чтобы ты и думать не смел о этом! - с нажимом произнёс он и нахмурился. - Даже думать не смел!
- Но эту легенду знают даже дети! - парировал помощник, невольно повысив голос, но ту же осёкся и опасливо посмотрел в сторону барной стойки - лежавший на ней хозяин заведения продолжал храпеть.
- И тем не менее говорить на эту тему не стоит, - строго отрезал Вильям и опустил взгляд к тарелке с толстенными спагетти, которые уже почти доел.
- Ну, пожалуйста, - протянул Кейт, перейдя на шёпот, - Вильям! Меня раздирает дикое любопытство, разве вы сами не были молоды и не хотелось ли вам в те времена узнать всё об этом удивительном мире? - он вопросительно посмотрел на наставника.
Вильгельм отложил вилку в сторону, тяжело вздохнул и поднял задумчивый взгляд к потолку. Обшарпанную поверхность того пересекали многочисленные трубы и покрывали крупные капли вездесущего конденсата, что не добавляло интерьеру кафе эстетики, но это не мешало старому ремонтнику с наслаждением вспоминать молодые годы.
- Ну, Вильям, дружище, хотя бы в общих словах! - продолжал тем временем уговаривать его молодой помощник. - По вашей реакции я понял, что вы знаете намного больше, чем те, кто пересказывает легенду о Висцере, поведайте мне это, я вас очень прошу, клянусь, что никому ничего не скажу!
- Точно? - с подозрением уточнил старый ремонтник.
- Клянусь! - горячо заверил Кейт.
- Ну ладно, парень, - Вильям оглянулся через плечо на спящего владельца кафе и, понизив голос до едва слышного шёпота, продолжил: - тогда давай договоримся так: я расскажу тебе кое-что об этом, что сам знаю, но ты больше никогда не станешь касаться этой темы в разговорах со мной и сам тоже не будешь пытаться разузнать о Висцере, согласен?
Помощник торопливо покивал.
- Клянусь! - с ещё большей горячностью повторил он.
- Значит так, слушай, - Вильгельм перегнулся через стол, приблизившись к помощнику почти вплотную. - Легенды говорят, что запуск этого странного механизма перевернёт всё в городе, что с его включением Антриагорра изменится коренным образом раз и навсегда, слышал, наверно?
Кейт снова кивнул.
- Но никто не говорит, что конкретно произойдёт с его включением, а я знаю... Когда я был таким же молодым, как ты сейчас, то тоже работал подмастерьем у опытного мастера по фамилии Дасон, который был намного-намного более умелым, нежели твой покорный слуга даже теперь...
- Не может такого быть! - воскликнул помощник, ведь искренне считал наставника самым непревзойдённым ремонтником на всём белом свете.
- Может-может, - в ответ польщённо усмехнулся Вильям. - Так вот, он рассказывал мне по большому секрету, что однажды главы Антриагорры поручили ему изучить эту самую Висцеру. Он старался изо всех сил, используя все обширнейшие знания, коими обладал, но мало что понял в механизме, потому что на первый взгляд тот кажется чрезвычайно простым, однако вне рабочего состояния, как Дасон говорил мне, совершенно невозможно понять, какие функции на него могли бы быть возложены. В общем, ему удалось составить примерную схему Висцеры, насколько это получалось без разбора механизма, что было строжайше ему запрещено, как и даже просто касаться его руками. Однако, чтобы убедиться в правильности сделанных предположений относительного внутреннего устройства Висцеры, требовалось пропустить через механизм жидкость. Дасон предложил залить в него обыкновенную воду, что по идее не должно было бы никак ему повредить, но получил невероятно жёсткий отказ. Тогда-то ему и объяснили, почему все так страшатся этого металлического "сердца"...
- И почем уже? - напряжённым шёпотом уточнил Кейт, по ошибке ткнув своей вилкой в тарелку Вильяма и начав наматывать на зубья столового прибора чужие спагетти. - Что произойдёт с островом, когда "сердце" Антриагорры снова начнёт биться? - парень изнывал от предвкушения, полагая, что сейчас старый опытный ремонтник Вильям раскроет ему страшную тайну древности, но его ждало разочарование:
- Этого никто на самом деле не знает, - ответил тот, - потому что уже давно не осталось на этом свете людей, которые создавали Висцеру, но зато известно, что произойдёт за пределами Антриагорры...
Последнее предложение Вильям произнёс с такой многозначительностью, что у парня по спине невольно пробежал холодок:
- Что? - испуганно спросил он.
- Представь на минутку, что далеко-далеко за морями и океанами существует такой же остров, как наш, и на нём обитают страшные чудовища, которые всегда стремились опустошить Антриагорру, уничтожить всех её обитателей, но не знают, где сейчас находится благословенный остров. Однако, каким-то образом им удалось настроиться на сигналы механизма, много веков работавшего в глубинах нашего города...
- Хотите сказать, что именно поэтому Висцеру когда-то и отключили? - мгновенно догадался Кейт.
Вильям покивал.
- Иначе прятаться нам было бы бессмысленно, ведь они, эти чудовища рано или поздно всё равно бы без труда узнали наше местоположение.
- Я что-то не пойму, - парень встряхнул головой. - Как же эти чудовища могут не знать местоположения острова, если всегда хотели его уничтожить? Ведь изначально они знали, где он располагается...
Старый ремонтник многозначительно улыбнулся и, заложив руки за голову, откинулся за спинку стула:
- Ну подумай, ты же молодой, умный, - с ехидцей в тоне предложил он.
Лицо парня обрело выражение глубочайше задумчивости, затем резко вытянулось, словно разум молодого человека в тот момент озарила какая-то невероятная догадка. Он вскинул взор и округлившимся глазами уставился на собеседника.
- Мы что, плывём?! - выпалил Кейт в изумлении.
Вильгельм не стал подтверждать предположение, лишь приложил палец к губам и лукаво улыбнулся одними только глазами:
- И помни, парень, - сказал он, - ты поклялся, что больше никогда не станешь касаться этой темы и никому ничего не расскажешь.
* * *
Широкая ультрамариновая гладь океана простиралась до самого горизонта, в полный штиль смотрясь ровной, как зеркало. По водной поверхности медленно, не спеша двигалась крохотная точка, то ли лодка, то ли плот. Постепенно она увеличивалась в размерах, меняя очертания и позволяя лучше себя увидеть. Когда нечто приблизилось к наблюдателю настолько, что всё действительно стало можно хорошо рассмотреть, сделалось понятно, что это не плот, не лодка и даже не корабль, а... остров! Остров с возвышающимся в форме пирамиды мегаполисом, окутанный дымом заводских труб и пара, уверенно пересекал морской простор, двигаясь в сторону восходящего солнца и оставляя за собой широкий белопенный след.
Картина смотрелась настолько невероятно, что буквально завораживала. В момент, когда наблюдатель узнал в мегаполисе свой родной город, его душу охватило такое невыразимое ликование, что он даже вскрикнул от восторга...
Покинув чудесные грёзы, Кейт действительно вскрикнул, но тут же прикрыл себе рот рукой. Он лежал в гамаке, закреплённом между поддерживающих потолок колонн, а рядом, на соседнем месте дремал его наставник старый ремонтник Вильгельм, который, к счастью, не проснулся от его вскрика. Успокоившись тем, что всё-таки не разбудил наставника, чего он сильно испугался, Кейт убрал руку ото рта, глубоко вздохнул и, перевернувшись на другой бок, уставился в окно. Висящая над ночным городом луна в клубах тумана казалась голубоватой, словно море, а парню снова мерещилось видение из сна с плывущим через бескрайни океан островом...
Посвящается Екатерине Короед
Иллюстрации - Екатерина Короед
Продолжение следует...