Голодный, старый крокодил не в силах есть,
Возможно, боли слишком много накопилось.
Сознательно напасть, но не успеть...
Самоубийственно осознанная милость.
Живи, еда, - как будто приговор,
Я слишком стар, и я всегда в ладу с собою.
Кто в праве забирать - не враг, не вор,
Он просто ест, а не играется с судьбою.
И эту тайну жизни жертве не понять:
Живя сейчас - не вспоминать о том, что было.
И чтоб оправившись, смогла бы осознать,
То милость старых, очень старых крокодилов.
*
*
Город вымер, опустел, ослепли окна,
Мотыльки порхают возле фонарей.
Я тот агнец, что был намертво прикован,
Подойди же, и убей меня скорей.
Не насытишься... - жасмин цветет так сладко,
Не умрешь... - надежда тот еще палач.
Знаю все твои слова и все повадки,
Ты же зверь... Ну так охоться, а не плач!
Душу высосешь из глаз и сердце вырвешь,
Доедай... все из чего я состоял.
Я умру... Но ты со мною тоже сгинешь,
Ты нашел во мне всё то, что я искал.
Город вымер, опустел, оглохли стены,
В черных окнах отражается жасмин.
Где-то воют полицейские сирены,
Будто волки на охоте средь руин.