За черёмухой цветущей,
за сиренью белой - небо,

синее, что поперхнуться
бездной воздуха боишься,
пока будешь, кувыркаясь,
падать ввысь, крича до хрипа.
Потому что дна не видно,
нет за небом основания,
ни из стёкол, ни из камня,
ни воды, ни туч из пуха,
только синева до рези,
пусто без конца и края.
Но скользят по кромке зренья
то ли горы, то ли море,
где-то далеко и странно
кажется, что нереально
с высоты упасть на землю,
манит потому, что небо...
Падаю и просыпаюсь
в солнечных осколках полдня
на спокойной глади моря:
только б сразу не убиться,
за минуту до забвенья,
чтобы глянуть на мгновенье,
перед тем, как всё исчезнет

вверх
на синь и бездну неба.