Твои глаза... – сказала она мне и опустила голову.
– Твои глаза всегда спокойные, задумчивые
и зеленые...
Твои глаза мгновение назад вдруг стали
белыми.
Белыми от ярости
или ненависти...
Будто прицельно стреляя
горящими стрелами.
И допуская в реальную жизнь
вариант неизбежности.
Твои глаза меня ненавидели только что?
Ненависть?
Ненависть...
Ненависть – это слишком громко.
Все тем же знакомым до боли, спокойным тоном
хотелось сказать тебе (если смогу
снова в себе
задавить
себя,
как всегда,
навсегда
или временно)
СДОХНИ! НУ СДОХНИ ЖЕ, НАКОНЕЦ!
Не уйди... Потому что «уйди» не решит проблему.
Потому что уйдя ты останешься в этом мире.
Потому что придется дышать одним
с тобой
воздухом.
Потому что поздно, милая, слишком поздно...
ПРОСТО СДОХНИ!
Просто
сдохни...
Я умираю от глухой невозможности
сказать это вслух
тебе в лицо.
Вот только глаза
иногда
выходят из-под контроля.
И сердце опять наливается холодным свинцом…
Ты жива, ты жива... а значит мне нет покоя.
Снова сглатываю блевотину собственной ненависти,
молча,
ни слова вслух...
корчась
(я нем и глух!)
–Ты что-то сказала мне, милая?
–Твои глаза...
–Да?
–Твои глаза ненавидели...
–Что?
–Извини, я наверное снова что-то себе придумала... Иногда я боюсь твоих глаз, зеленых до одури... Точнее, когда они становятся белыми...
–Не понимаю тебя.
–И этой
твоей
улыбки.
–Улыбки?
–Улыбки, похожей на звериный оскал...
Извини, я был груб, когда кричал тебе,
пусть и молча, в своей голове,
СДОХНИ.