И темнота прилипала к коже, как тёплая летняя морось
на ночь глядя. Как мошкара у одинокого фонаря,
за светом которого
синяя мгла, а дальше - тьма,
непроницаемая, как слепота, приснившаяся в кошмаре
в три часа ночи.

А ты не в постели, а на ногах,
идёшь по асфальту влажному
в детской пижаме с рыбками синими и чёрными жабами
и читаешь босыми ногами неровности на асфальте,
как азбуку Брайля:

Там за поворотом чудовища (настоящие)
идут навстречу тебе не спеша,
чтоб как тряпичную куклу порвать
наскоро боженькой свёрстанную.
Но ты уже не беги, а иди,
времени мало совсем осталось,
с вероятностью сбывшегося наяву кошмара
монстры по запаху найдут и съедят,
чавкая мясом и хрустя костями...

Смотри...

Лучше смотри, какая вокруг красота,
и тёплый асфальт, и чёрные лужи, в которых луна
как нарисована,
и с чёрной листвы по обочинам на тротуарах роса
пишет слова, тире и точки каллиграфическим почерком.

И пижама сырая прилипла к твоей белой коже,
и из-за дальнего поворота, наконец...

наконец, появились чудовища.