Здесь что-то было спрятано, в ворохе опавших листьев
возле бордюра,
касаясь краешка лужи
коготками
кленовыми с коричневыми прожилками,
робко;
это умиравший сентябрь, юноша седовласый,
искал источник своей недолгой жизни,
свергнутый старшими братьями с виноградного трона
и брошенный на потеху нищим и прокажённым,
язвами покрываясь
и рубцами;
просил прощения у мёртвых бабочек,
что ворохами пёстрой бумаги
кружились на ветру
с листвой опавшей,
набиваясь в волосы, в рот, в карманы
царапая и лаская
тонкую кожу, высохшую, как пергамент,
на которой татуированные пентаграммы
дарили тайные знания,
но тем лишь, у кого были зрачки
цвета неба
в день когда златовласый король был свергнут.

Он там и сгинул, возле бордюра,
не найдя то, что спрятано было июлем,
и предназначалось августу,
но того юноша-старец очаровал песней,
крепко-крепко обняв напоследок,
и вслед ему выпустив бумажных змеев из клетки;

плача и умоляя ждать его
в парке осеннем,
обещая найти и поделиться секретом
бессмертия;

вот только не успел,
умер,
как будто и не жил,
а был придуман.