Он был доверчив и верил всему, что ему говорят.
Такие редки; другие предпочитают не верить.
С точки зрения нормы глупости, он был "умноват",
Но, при этом, мог "и сеять, и веять".
Маэстро, я, поверьте, не рисую Вам кальку с себя!
(Впрочем, чёрт Вас возьми, Вы - из тех, кто редок:
Возьмёте - и поверите!..)
Демон-судьба,
Как известно, берёт сюжеты из бреда...
Он писал поэмы, которые обычно никто не читал,
И наивно надеялся на известность в Интернете.
С точки зрения нормы глупости, он не "встал
с колен", а всю жизнь "проползал" на этих
самых коленях у пьедесталов тех, кто НАД
высился,
истребляя желанье подняться...
Маэстро, Вы же помните - он был "умноват",
А на коленях просто легче поклоняться.
Другие проходили рядом, привычно убыстряя шаг.
Пролетали ослепляющими искрами метеорных вспышек
А тот, что на коленях; что одет в помятый пиджак;
Что славен лишь тем, что о нём никогда не услышат, -
Плыл невозмутимо
над пылающим зноем песков
в океане ползущего времени еле заметных движений
в той Вселенной, Маэстро, что в умах дураков
Живёт без тревог и волнений!
Он был доверчив...
О, как же он мне надоел
Привязанностью
назойливо-липкой -
Чудак, что среди пустыни о чём-то пел,
Пиликая на задрипанной скрипке!..
2008.