Сегодня нищий снова обосновался напротив лавки старьевщика Харриса. Тот снова недовольно поглядывал сквозь витрину, но пока не решался прогнать бродягу. Старик пристально вглядывался в пустую жестянку. Словно от этого на ее дне могла блеснуть золотая монета. Сегодня никто не спешил делиться с ним заработанными тяжелым трудом деньгами. Он вздохнул и хотел было поудобнее устроиться, что бы вздремнуть, как взгляд его упал на долговязого парнишку, стоявшего неподалеку. Тот прислонился к кирпичной стене и, не таясь, наблюдал.
- П-шел прочь! - Недовольно прикрикнул бродяга. - Сегодня у меня ничего нет, и тебе нечего будет стащить.
Окрик перешел в кашель, надрывный, свистящий. Казалось, что старик прямо сейчас задохнется, но он отдышался и завозился, пристраивая жестянку на видном месте.
Вместо того, что бы скрыться, парень оторвался от стены и лениво пошел прямиком к нищему. Тот, заметив подобный маневр, схватил первое, что попалось под руку, и приготовился отбиваться. Долговязый равнодушно посмотрел на пустую жестянку, затем на нищего.
- Сто монет, - тихо сказал он - Я дам тебе сто золотых монет.
- Сто золотых? - Эхом повторил бродяга, нервно облизнув обветренные губы.
- Ты получишь их, если отдашь мне карту, - продолжил парень, продолжая удивлять старика еще больше.
Он вдруг засуетился, тщательно запахивая полы ветхой хламиды.
- Нет у меня никакой карты, - бормотал бродяга словно растерянно. - Я вообще не знаю, о чем ты толкуешь. Придумал тоже, карты какие-то...
- Сто золотых, - повторил долговязый. - Подумай хорошо. Это щедрое предложение.
Старик усердно делал вид, что не замечает парнишку, и перебирал свой скарб.
Долговязый развернулся, сделал шаг в сторону дороги, но затем остановился и полуобернувшись бросил:
- Сейчас очень не безопасно жить на улице. Мало ли что может случиться ночью. Нападет кто, что бы ограбить или еще чего похуже...
Он замолчал и продолжил свой путь.
- Я согласен! - Поспешно выкрикнул нищий, продолжая хищно облизывать губы.
- Верное решение, - усмехнулся парень, возвращаясь.
Он передал бродяге увесистую сумку, и спрятал за пазуху желтоватые лист бумаги, сложенный вчетверо.
Выйдя из внутренней комнаты, старьевщик привычно посмотрел сквозь витрину. Мысленно он приготовился продолжить хаять треклятого нищего, но слова застряли у него в горле. Старик, казавшийся больным и немощным, сейчас с резвостью молодой борзой убегал в конец улицы.
- Ну и хорошо, ну и замечательно, - пробормотал Харрис, успокаивая себя, - Не будет больше распугивать клиентов.
Но его все больше одолевало любопытство, что могло заставить нищего так удирать? Он целый день поглядывал на улицу, но бродяга так и не вернулся. Не было его и на следующий день, и все неделю и даже после.