Аннотация: Рассказ военного переводчика о том, что видел и чувствовал за три года пребывания в Анголе 1985-1987гг. ПРОФЕССИОНАЛЬНО И НЕДОРОГО РЕДАКТИРУЮ ТЕКСТЫ КНИГ В ЖАНРЕ ФЭНТЕЗИ.
Из АНГОЛЬСКОЙ тетради.(1985-88гг.)
КАК Я УЛЕТЕЛ И "ЗАЛЕТЕЛ" В АНГОЛЕ.
Я - Виктор Павлович . майор в отставке ветеран б\действий в Анголе, где находился с конца 1984 по январь 1988г.
Сначала, хотя эта тема и прошлая, но я расскажу, как через немалые, причём заранее предсказанные, препятствия я попал в Анголу. В середине 1984г.подруга жены увлеклась разными гороскопами и заявила, что в этом году никакая дальняя дорога мне категорически не предстоит. Я посмеялся, не поверив и до сих пор не верю в эту "науку", несмотря на последовавшие, буквально мистические обстоятельства. Я по образованию - военный переводчик(ВИИЯ), но в то время уже 4 года был на должности преподавателя в\училища. Вскоре ГУК(Гл.Упр.кадров МО) запросил на меня документы на предмет оформления переводчиком в загранкомандировку, как я и хотел. Но новый начальник училища, не спросив меня, ответил ГУКу, что преподавателя такого-то нецелесообразно использовать в качестве переводчика. Об этом ответе я случайно вскоре узнал, пришлось просить нач-ка кафедры , который уговорил нач.уч-ща согласиться на мою ком-ку.
Ухожу в отпуск, кадровика прошу документы на меня(как переводчика) направить в ГУК ,а не в штаб В.Округа(как преподавателя).Кадровик через день тоже уходит в отпуск, прапорщик , его зам., отправляет док-ты в Округ. Наконец, док-ты вернулись с Округа, ушли в ГУК, я съездил на мандатную комиссию, вернулся - жду вызова в 10 ГУ. Через неделю на волейболе получаю сильнейший вывих голеностопа и перелом одной из косточек стопы. Лежу в гипсе, вспоминаю предсказание "астрологички" , со страхом жду телеграммы на вылет и твержу, что всё-равно буду в Анголе. На моё счастье вызов пришёл через месяц,я уже хожу, но хромаю. В 10-ке говорю,что ногу подвернул здесь же на лестнице. Группа собирается большая, кажется, 5 переводчиков и где-то 10 советников. Пока на 2-х человек нет загранпаспортов: естественно на меня и ещё на кого-то. Наконец, паспорта приходят .Приезжаю в аэропорт уже на вылет самолётом, кто-то из советников сообщает, что трёх переводчиков снимают с рейса, старший группы подъедет и скажет, кого именно. Ну, думаю...Приезжает старший - я лечу! Садимся в самолёт последним входит Министр Обороны НРА Педале с 2-мя сопровождающими лицами, который прилетал на похороны нашего тогдашнего Министра Обороны Устинова. Для Педале и освободили три места. Итак 26.12 84г. я прилетел в Луанду и буквально через несколько дней "залетел" и чуть не вылетел в наказание назад в Союз.
Дело было так. Начальник переводчиков Б.Кононов решил оставить меня в Луанде, но поручил в общежитии не допускать курения в комнатах. Но я сразу понял, что дым - это единственное средство от комаров, и это указание проигнорировал, хотя сам я вообще не курил. Борису, как я узнал позже, об этом доложили. Кроме того, однажды я поговорил с кубинским солдатом, из охраны нашей миссии. Тот спросил,откуда я знаюиспано-кубинский жаргон. Я рассказал, что с1966 по 1968 был на Кубе переводчиком усоветника такого-то кубинского офицера. На другой день в миссию приезжает тот самый кубинский офицер, который уже давно в Анголе и как-то узнал о нашем разговоре:"Виктор,я рад тебя видеть, поехали ко мне, вспомним те времена и т.д." Я ответил, что давай встретимся попозже, я должен спросить разршения. Он уехал, а я доложил Кононову об этой встрече и о приглашении. Как я и предполагал, на визит мне разрешения не дали.
В Новогоднюю ночь меня ставят дежурным преводчиком. Мне намекнули, что это наказание за то, что не гоняю курильщиков из комнаты. Дежурю,подходит мой начальник Б.Кононов: как дела? Желаю успеха и т.д. Ну.я возьми и ляпни: "Желаю Вам первый Новый год в Союзе встретить так же, как я встречаю в Анголе". Он ничего не ответил, ушёл.
Второго числа на утреннем общем совещании ГВС генерал-полковник Курочкин поднимает меня и делает мне разнос:"Вот не успел прилететь, а уже к кубинцам пьянствовать хотел пойти, начальнику своему нагрубил, указания его не выполняет. Да за такие дела и в Союз можно в 24 часа вылететь!" Стою ни жив, ни мёртв. Генерал продолжает:"Отправить в передовую бригаду!"
Что самое интересное, после совещания ко мне подходили знакомые офицеры со штаба Одесского ВО , успокаивали и говорили, что хорошо, что не остаюсь в Луанде, где очень жёсткие порядки, в ходу стукачество и т.п.
Через день я прилетел в Лубанго, потом на машине 190км.в Мулондо, в 19МПБр,а через три с небольшим месяца опять вернулся в Лубанго в гр.советников и переводчиков 5ВО, где климат и в коллективе и в природе был намного лучше, чем в Луанде. И когда я вспоминаю о начале моей ком-ки в Анголе,то повторяю одно - не было бы счастья, да несчастье помогло!
Стихи я пробовал писать ещё до Анголы, но в Анголе меня "прорвало". Дело в том, что в этот период там шла гражданская война, и группировки , мелкие и крупные , боевиков антиправительственного движения УНИТА действовали почти по всей территории Анголы вне городов и крупных нас.пунктов, хотя и там бывали диверсии. Советские в\советники проживали , и нередко с жёнами, именно в таких относительно безопасных городах и нас. пунктах. Но мы периодически вместе с подсоветными (ангольскими офицерами) выезжали в дальние войсковые части для контроля и помощи. В ходе таких выездов можно было попасть в засаду или нарваться на мину. Поэтому такие неоднократные резкие переходы из мирной обстановки в военную на каждого действовали по-разному: кто-то в свободное время расслаблялся водкой, многие играли в волейбол, биллиард, карты , а, к примеру, одного полковника выслали в Союз "за неподобающее офицеру поведение" - он тайком занимался... вязанием на спицах.
Я, в основном занимался привычным спортом: волейбол, настольный теннис, стрельба из пистолета и АКМ. Кстати, стрельбу из всех видов лёгкого оружия я как раз и преподавал с 80г. в военном училище в Союзе до Анголы. Поэтому в1987г. мне и пришлось тренировать в стрельбе наших женщин миссии для их участия с "международных" соревнованиях (которые я и организовал) по футболу, волейболу, настольному теннису и стрельбе в г. Лубанго. Участвовали: три группы в\советников, 2гр.наших гражданских специалистов, гр.офицеров штаба 5ВО ВС Анголы и волейбольная команда от кубинских войск).В стрельбе наша женская группа превзошла ангольских офицеров.
Но кроме спорта из меня вдруг "полезли" рифмы, строфы и т.д., чему я не всегда и был рад (см. Зуд поэта и Злая пародия на самого себя), потому что считаю эту пробу пера дилетанской и больше не пишу, хотя многим некоторые мои стихи нравились. К некоторым стихам я подобрал простенькие мелодии, эти песни напел под гитару мой однокашник по Анголе Павел Любицкий.
ВСТУПЛЕНИЕ к вечеру моих стихов.
Сегодня я пред вами распахнусь,
Всё сокровенное для вас открою.
И если кто-то не воспримет - пусть:
Полезно нам непонимание порою.
Я не ищу признания "заслуг",
Пусть не поэзия, а просто стихоплётство.
Тяну безропотно я этот плуг
По борозде, что рифмою зовётся.
Быть может, кто-то скажет мне,
- Зачем на это тратишь силы?
Отвечу так я, - Даже на войне
Любовь и ненависть почти неразделимы.
Хочу, как в строй, поставить я в строку
И в рифму втиснуть: нежность, грусть и горе,
Войну и праздник, радость и тоску, -
Всё то, что каждый пережил в Анголе!
10.01.1088г.
Моё самое первое стих-ние в Анголе.
"Баллада" о преферансе.
(Ангола, 5ВО, Мулондо, 19ПБр,вечер)
За столом: я - Виктор Павлович; Овечкин Юрий Григорьевич; неудачливый ВикторСидоров; удачливый Виктор Бойко; вечно сомневающийся Николай Максимыч Колесников в роли наблюдателя.
Как обычно, вчетвером
Мы садимся за столом,
Чтоб сыграть в который раз
В этот мудрый преферанс.
Бойко карты всем раздал:
Раз - Овечкин В. Сказал
Пас - сказал Овечкин Ю.
Витя выдал,- мизерюсь!
Прикуп выдан, Витя сник,
- Ну и карты дал, старик:
К даме бубен дал туза,
Был пробой, а стало два!
Сделан снос, игра идёт,
Витя взятки две берёт.
Рады все Овечкины -
"Лидеры" намечены.
Сдал Овечкин В. и враз
Затемнил Григрьич, - Раз.
Вот и прикуп он берёт,
Вздох глубокий издаёт:
Карты - масти все по три,
Прикуп - хоть и не бери,
Козырь бедный, как продсклад.
Может выручит расклад?..
Нет, не выручил - без трёх
Сел Григорьич. Снова вздох,
- Будет Павлович сдавать,
Буду всветлую играть.
Сдал Григорьич, - Пас и пас.
Пас по сорок, - и распас.
Двое взяли по одной,
Бойко восемь, Витя - ноль.
Снова Юра раздаёт,
Витя втёмную берёт,
Прикуп взял - там два туза,
Загорелись тут глаза:
Семерная на руках,
Два туза на прикупах,
- Девять, ясно, закажу
И кого-то накажу!
А Максимыч за спиной
Долго крутит головой,
- Я б с такими не играл.
Наконец, он нам сказал.
- Восемь есть, а девять нет,
Козырь вдруг в одной руке.
С этой картой - только шесть,
Да и шесть играть риск есть!
Витя девять заказал
И вистуза наказал,
- Полчаса такой игры,
Все 500 спишу с горы!
Не успел - последний круг
Тут пошёл, и карта вдруг
К Бойко катит, как волна.
(Загуляла, знать, жена!)
Бойко быстренько закрылся,
Амнистёр определился.
Дальше правила просты:
Посчитали все висты -
Кто в плюсах - играет снова,
В минусах - уходит с кона.
Завтра будет новый круг,
Вот таков он наш досуг!
Апрель 1985 г.
ВОЮЮЩИЙ ПЯТЫЙ.
Ангола, Лубанго, пятый округ,
Воюющий округ - там, где юг
Земля и небо могут вздрогнуть,
И воздух взорвётся рёвом вдруг.
Рёвом Импалы, Канберр, вертолётов,(1)
Воем входящих в пике Миражей,
Грохотом пушек, ракет, миномётов,
Взрывом гранат реактивных ружей.
Стаи стервятников вновь налетели,
Чтобы нарушить Анголы покой.
Свора наёмников чёрных и белых
Спущена с цепи расистской рукой.
Буффало, Куфут и прочая сволочь,(2)
Звери двуногие в масках людей
Жгут , убивают на юге Анголы
Женщин,мужчин,стариков и детей.
Это - агрессия, гад ползучий:
Армия - жало, броня - чешуя,
Ползёт и летает и прямо из тучи
Может наброситься, бомбы плюя.
Так уже было в восемьдесят третьем,
Снова расисты грозят повторить.
Что ж мы готовимся гадину встретить,
Вырвать ей жало, хребет перебить.
Пусть издыхать уползает без жала,
Бросив Намибию, прямо в ЮАР,
Время расизма уже пробежало,
Вспыхнул на Юге свободы пожар.
В логове гада угли уже тлеют,
Там АНК(3) раздувает костры.
Время придёт и по ветру развеют
Пепел расизма, как пепел чумы.
Жаль, что расисты пока недобиты,
Кровные братья фашистов живы.
Вскормыш расистов - гадёныш УНИТА(4)
Жалит, кусает из леса-норы.
Кончить и с этим гадёнышем надо,
Хватит ангольцам бояться змей!
ФАПЛА(5) бояться должны эти гады:
Белые, чёрные - всех мастей.
Мы - офицеры, а здесь - асессоры,
Долг наш - могущество ФАПЛА ковать,
Чтобы оружие наше, приборы
Сами умело могли применять.
Значит, пока эти гады не сдохли,
Будем мы нашему долгу верны,
Будет воюющим пятый округ,
Будем в воюющем пятом и мы!
Примечания:
1)и 2)- Самолёты и бронетранспортнёры расистской ЮАР
3) - АНК - организация темнокожего населения ЮАР
4)-антиправительственная группировка Анголы, поддерживаемая расистами ЮАР
5)-Вооруженные силы Анголы
1985.
ПИСЬМА С РОДИНЫ.
Снова нам с Родины писем пачка
Взгляды надежды скрестились на ней,
В каждом конверте кусочек счастья:
Письма любимых и письма друзей.
Письма от жён, матерей и дочек,
Им - от родителей, нам - от детей.
Вот он - до боли знакомый почерк,
Нет этих строчек и слов всех родней.
Многого стоят слова их простые,
Хоть повторяются с каждым письмом:
- Как вы, здоровы и живы, родные?
Любим, целуем, скучаем и ждём!
Любят, скучают и ждут нас в Союзе,
Всюду на Родине помнят о нас:
Ждёт Симферополь, Челябинск и Фрунзе,
Киев, Москва, Ленинград и Донбасс.
Как помогают нам ваши посланья
Жить и работать в далёкой стране,
Месяцы, годы и дни ожиданья
Словно короче при каждом письме.
Пусть далеко мы от Родины нашей,
Здесь и её охраняем покой.
Родина будет милее и краше
В тот день , когда мы вернёмся домой.
Мы возвратимся - вы верьте и ждите,
После того, как свой выполним долг.
Главное, вы нам побольше пишите,
Шлите нам радости с каждым письмом.
Ну, до свиданья, пишите нам чаще.
Адрес наш тот же, так просто писать:
Москва - 400, почтовый ящик
Пятьсот пятнадцатый, эЛе-пять!
Письма нам привозили самолётом из Луанды по четвергам. Но однажды подряд 2 неделиписем не было - их просто вместо Анголы(как мы узнали позже) , перепутав п\я , отправили в Эфиопию. Вернувшись с аэродрома , буквально за 15 мин. я написал
ПИСЬМА-2.
Вот опять нам в четверг нету почты,
Хоть бежим к самолёту мы рысью,
Захотелось в Луанду всем срочно
Привезти долгожданные письма.
Мы согласны прожить здесь в предгорье
Без комфорта, без пива и рома,
Лишь бы только в Анголу
Приходили нам письма из дома!
ЖЕНЩИНАМ ,КОТОРЫЕ НАС ВЕРНО ЖДАЛИ,
Я хотел бы вам всем,
нашим верным подругам,
Нашим милым единственным
прямо сказать:
Там в Анголе без вас
было б нам очень туго,
Без любимой так трудно
военной дорогой шагать.
С нами были вы там
на дороге до Нживы,
Где засады, бомбёжки
и вой Миражей,
И вернулись мы к вам
невредимы и живы,
Потому что прикрыли
нас всех вы любовью своей.
И теплом своих рук,
от работы припухших -
Эти руки не могут
без дела скучать -
Защищали всегда
лучше танков и пушек,
Помогали любого
заставить врага замолчать.
Охраняла нас всех
ваша ласка и нежность,
Укрывала от пули
от бед и невзгод ,
Помогала нам там
ваша женская верность,
Нам ведь служится легче,
когда нас любимая ждёт.
Если в миссии нашей
ждали в Лубанго,
Или дома в России,
пусть был далеко,
И вернулись мы к вам
- наша песнь,наше танго,
Мы пробились к любимым,
как ни было б нам нелегко.
ЗУД ПОЭТА.
Опять бессонными ночами,
Давно все спят, а я сижу,
Уже собаки замолчали,
А я всё рифмы нахожу.
Закрыл глаза - слова и строчки,
Какой-то буквенный кошмар,
Не только днём, но даже ночью
Меня бросают рифмы в жар.
Какой-то бес в меня вселился,
По воле чьих-то злых стихий,
"Дар" Музы на меня свалился -
Приговорён писать стихи.
Зачем природа наградила
Клеймом, с которым сладу нет,
Жена давно уж разлюбила -
Ей нужен муж , а не поэт!
Да, будь я верующим , взмолился б,
Надежду в сердце затая:
"О, Боже, в чём я провинился,
За что караешь ты меня?
Господь, внемли молитве этой,
Нет мочи больше так страдать,
Убей во мне ты зуд поэта,
И дай нормально мне поспать!"
МУКИ СТИХОПЛЁТА.
(Злая пародия на самого себя)
Снова схватки предродовые,
Вновь толкает и выйти готов
Не ребёнок - стихи сырые,
Я беременный от стихов.
Я решил подражать поэтам,
Что отравлены тягой к словам,
Муки родов стихов при этом
Не уступят детей родам.
Я пишу - и смешно, и грустно:
Графомания и плагиат -
Так и лезут слова изустно,
И любому из этих я рад.
Почему я пишу - не знаю.
Захотелось и вот - смотри:
Строчки, рифмы, стихи клепаю,
Примитивные, как трижды три.
Затошнило меня стихами,
Рифм блевота извергнута прочь.
Стихоголик я, в пьяном угаре
Не от водки - от слов мне не в мочь.
*
Чувства, мысли теснятся, толпятся,
На бумагу ложатся строкой,
Все в слова превратиться стремятся,
Словно водят моею рукой.
Буква к букве и слово за словом,
Строчка к строчке, строфа за строфой,
Написал и увидел, что снова
Я иду незнакомой тропой.
И куда приведёт, мне не видно
Мысль-тропинка сквозь дебри стихов,
Ну а если в тупик, не обидно -
Снова мыслить-писать я готов.
ПИЛОТЫ НАШИ И НЕ НАШИ.
Прикатил наш автобус на аэродром,
Вновь сегодня дневные полёты.
Но погода не радует: тучи и гром,
Под чехлами стоят самолёты.
Ищем мы в облаках хоть малейший просвет,
Дождь стучит по бетону, как дробью.
Ожиданья минуты: кто курит, кто нет,
Кто про жизнь, про любовь - всё подробно.
Вот команда пришла - разрешают взлететь,
Первым вышел разведчик погоды
Поскорее бы в небо, ну сколько сидеть,
Любоваться промокшей природой.
Мысли все наши там - синева где одна,
Где, нарушив все божьи законы,
Устремится сквозь небо, свой звук обогнав,
Человек, а не ангел с иконы.
Только наши "друзья" приуныли чуть-чуть,
Им, похоже, летать неохота,
Только нас уже к спарке на вылет зовут,
Нет не будет отбоя полётам.
Я сомненья отбросил, на старте застыв,
Для меня не летать - значит не быть,
дал форсаж, громыхнувший как атомный взрыв,
И на взрыве вознёсся я в небо.
Мы летели по кругу: -Камрад, за штурвал."
" Тренируем посадку полгода!"
А потом,покрестившись,вздохнул и сказал
- Повнимательней будь - непогода.
Он штурвал, как копьё, обхватил, побледнел,
Самолёт, как живой, вздрогнул нервно.
За полгода в Анголе я весь поседел
От таких вот "пилотов", наверно.
Приземлился, два слова - и снова в полёт,
Время дорого - без перекура.
Вдруг устал, "занедужил" ангольский пилот,
Вот такая у них всех натура.
Я взлетел в пятый раз, а он в третий не смог,
Как на плаху, он смотрит на спарку.
Я такой же, как он - человек, а не бог:
Зубы стисну - и снова на старте!
ОТ ВСЕХ МУЖЧИН.
Я взял нелёгкую задачу,
Сказать от всех мужчин о вас,
Но от волненья мысли скачут -
Как мало слов, как много глаз...
Как много глаз: зелёных, синих
И серых, карих, голубых.
Глаза любимых нежных, милых,
Всех самых близких и родных.
Глаза те любят, ждут, смеются,
Ласкают, верят, говорят.
Из них порой и слёзы льются,
Когда немного загрустят.
Спасибо вам, глаза родные,
За то, что с нами вы всегда.
Мы в вас черпаем наши силы,
Что не иссякнут никогда.
Пока вы с нами - нам не страшен
Ни мор, ни зной, ни враг ничей,
Прикроет нас вниманье ваших
Родных заботливых очей.
И мы за то отдать готовы
Всё, что имеем, нашу жизнь,
Чтоб вам войны не видеть снова
И боль утрат не пережить.
А если слёзы, чтоб искрилась
Не горя - радости слеза!
И чтоб любовью к нам светились
Любимой женщины глаза.
Примечание: Стихи были написаны к 8-му марта 1987г. для женщин, которые стойко переносили все трудности в Анголе. И где самой большой трудностью, кроме жары и болезней, была гражданская война, одной из сторон в которой помогали их мужья.
ИКЕБАНА.
Цветы - симметрия палитра ароматов,
Все краски радуги не в капле, а в живом,
Природы чувственность в повторе многократном,
Цветок, как нерв, а вместе - существо.
Букет, составленный искусством икебаны,
Цветы, как ноты, спетые для нас,
Язык, понятный всем, хотя и странный,
Напев без звуков, музыка для глаз.
Представьте цветомузыку: как в сказке,
Вся гамма красок, звуков волшебство,
Но всё ж не чувствуем мы эти краски,
Бедны они без аромата своего.
Мечтаю - в цветомузыке когда-то
Цветы живые вместо красок встанут,
В сонате звуков, цвета, ароматов
Услышим и увидим икебану.
Мой коронный Новогодний тост:
Пусть будут женщины, как розы,
Другие - ягодки опять,
И стройны будут, как берёзы,
Пусть годы потекут им вспять!
Пусть будут рядом неизменно,
Всегда, во всём. весь этот год
Мужчины - рыцари, джентльмены,
Защитники от всех невзгод!
ПРИЗНАНЬЕ (белые стихи)
Вот я к тебе легонько прикоснулся,
Приник к губам я жаркими губами,
Шепчу слова любовного признанья,
Тебя желаю и тебя стесняюсь.
Лишь потому, что с трепетом и страхом
О близости, как мальчик, я мечтаю
Как думал раньше юношей наивным
И даже в поцелуях был я робок,
А девушку боготворил я, как икону.
Ты для меня - невинная мадонна,
Ты даришь сердце, душу мне и тело,
А я хочу, желаю, но робею
И лишь твоим желаньям уступаю.
Об этом таинстве любви и наслажденьях
Намёки пошлые всегда мне непонятны
И разговоры грубоватые противны,
Когда лишь в похоть превращают чудо.
Нет никогда я не пойму бравады
В словах о сексе, женщинах, постели.
Зачем свой грех выпячивать наружу
И притворяться жёстким и циничным:
Всех женщин покорителем всесильным,
Своей жены почти самцом невольным,
Любовниц жеребцом неукротимым.
Как не хватает многим современным
Любовникам стыдливости прелестной,
Что исчезает лишь с одним любимым
И лишь с одной любимой исчезает.
Хочу сжигать тебя любви я жаром,
Хочу ласкать твоё нагое тело,
Хочу любить и быть тобой любимым,
Себя отдать, тебя приобретая...
1985
ФИЛОСОФ В ПОСТЕЛИ.
(анекдот в стихах, детям до 18-ти лет читать не рекомендуется)_
Он восстал - ни толст, ни тонок.
Грудь жены рукой нашёл,
Щекотнул сосок спросонок
И рукою вниз повёл.
Вот - живот, пупок и ляжка,
Вот - заветный бугорок.
- Ну, раздвинь-ка ножки, пташка,
Поиграемся чуток.
Завздыхали, застонали,
Засопели, как насос,
Пенис с вульвою взыграли,
Губы склеились взасос.
Распаляясь понемногу,
Я на ней всё прыг да прыг,
Вот достал уж до живого,
Вот настал оргазма миг.
Тело к телу ближе жмётся,
В голове одна лишь мысль:
В ЭТОТ МИГ И ПОЗНАЁТСЯ
БЫТИЯ И СУТЬ, И СМЫСЛ!
1987г.
АНГОЛЬСКИЕ "ХОЛОСТЯКИ".
Во двенадцатой квартире
На четвёртом этаже
Во спокойствии и мире
Много месяцев уже
Жили два артиллериста:
Витя Ч. с Валерой П.
Время шло не очень быстро,
В группу А и в группу Б (1)
От Лубанго до Умпаты
Каждый божий день почти
Добиралися ребята
По неблизкому пути.
Ну, работа, как работа,
Что о ней тут говорить?
Поважнее есть забота:
Например - пивка добыть.
Ведь нужна пустая тара,
Хоть на свалку поезжай,
Нет кванзей(2) и нет товара,
Хоть Валеру продавай.
Ну а поздно или рано,
Марселино, наш комдив, (3)
Расщедрится на Чинзано,
Человеком став на миг.
Вот и праздник, всё чин-чином:
Стол, вино, картошка фри;
Не беда, что без причины,
Хватит им денька на три
Той вермути, светлой, сладкой,
Кайф полнейший, как в кине,
Уж на баб глядят украдкой,
Налеплённых на стене.
"Да, сюда бы всех вот этих,
Ну не всех, так хоть одну."
Вслух про баб, в душе, заметим,
Каждый думал про жену.
"Нет их лучше и не сыщешь,
Тех, что ждут в Союзе нас.
Эх, отдал бы чеков(4) тыщу
За один с женою час!"
Всё плохое позабылось,
Всё хорошее всплыло,
И тоска вдруг навалилась:
Далеко семья и дом.
"Что нам чеки, Совиспана,
Вкус бананов и папай.
Скажем прямо, без обмана,
Отпуск(5) нам в Союз давай!
Потому что здесь в Анголе -
По себе узнал, что так -
Каждый видит сны о доме,
О жене - лишь "холостяк".
"Мы к лишениям привычны:
Нам в Лубанго, как в Баку, (6)
Но без женщины обычно
Невозможно мужику.
Тёплых мест себе не ищем,
Вспоминаю, как в ЗабВО, (7)
Нету женщин - водку хлыщем,
Здесь же нету ничего!(8)
Потому, считаем, надо
Всем, кто пробыл без жены,
Выдать справки и награды,
Как участникам войны!"
Примечания:1 - группа - артиллерийский дивизион.
2 - деньги Анголы .
3 - комдив - командир дивизиона.
4 - "валюта",выплачиваемая нам
5 - командировка "холостяков",т.е.военных советников без жён длилась 2 года без отпуска в СССР, "не холостяков" - 3 года с одним отпуском.
6 - в Баку, как и в Лубанго было опасно знакомиться с местными женщинами
7 - ЗабВО - Забайкальский ВО, где офицеры зимой жили в более или менее
тёплых казармах, а не в холодных, плохо отапливаемых квартирах, а жёны
уезжали на зиму к родственникам в более тёплые края.
8 - год антиалкогольной кампании.
1985г.
Я ВАС ЛЮБЛЮ...
(патриотическое по заказу замполита)
Вы от меня сейчас все ждёте
Сверхнеобычного сейчас,
От удивления замрёте,
Когда скажу, - Люблю я вас.
Я всех люблю,сидящих в зале,
Не ради корысти, а - так.
Вы про себя сейчас сказали:
Он что - блаженный иль чудак?
Нет, не чудак я, не блаженный,
Нормальный, как и вы, вполне,
Но просто ход вещей степенный
Чуть-чуть иначе виден мне.
Я вижу реки голубые,
Поля, леса, луга, моря,
Равнины, нивы золотые -
Всё это - Родина моя!
Она моя, она и ваша
И все в неё мы влюблены,
Для нас на свете нету краше,
Раздольней и милей страны.
Но, если Родину мы любим,
То любим и её народ,
Советский наш народ, чьи люди:
И я, и этот, Вы и тот.
Мы все здесь Родины частица,
Мы часть народа своего.
Так, значит, я могу гордиться,
Что я люблю, люблю его:
Люблю я наш народ советский,
Большую, дружную семью,
Душою всей, умом и сердцем,
А значит - я и вас люблю!
1986
И ТАК БЫВАЕТ...
Машина мчится всё скорей,
Возможно, кто-то где-то болен?
Нет, я спешу, спешу на рейс,
Два дня осталось мне в Анголе.
А ночь безлунна и темна,
Спросил водитель: "Отдохнёте?"
Какой тут сон, мне не до сна -
Два дня осталось до отлёта.
Идём на риск, идём мы в ночь,
Охраны нет за нами следом,
Бандиты вон, с дороги прочь!
Смешно погибнуть напоследок!
Почти три года позади:
Болезни, мины и засады,-
А жизнь такая впереди,
Что умирать совсем не надо.
Луанда вон, за той горой,
А послезавтра самолётом...
И в это время с двух сторон
Огонь открыли пулемёты!
Кто думать мог, что тот лесок
Засаду скрыл и пулемёты,
Попала пуля мне в висок
За двое суток до отлёта.
Упал в горячий я песок
И думал: "На-кось! не возьмёте!"
Мне повезло - наискосок
Прошла та пуля на излёте.
За каплей капля кровь в межу,
А ночь длинна и нет подмоги,
Едва дыша, я всё лежу
И умираю у дороги.
Даёт уж сердце перебой,
А жить так хочется, поверьте,
И тут увидел: предо мной
Вдруг появился призрак смерти.
"Ну ты, костлявая, уйди!"
Сквозь зубы, стиснутые плотно,
Я застонал... и разбудил
Соседа в кресле самолётном.
Я был во сне, не наяву,
В том самом трудном переплёте,
И из Луанды на Москву
Летел и спал я в самолёте!
1986г.
МЫ ВСПОМНИМ.
В Анголе, где змеи, москиты и пекло,
Там Родины нашей сыны
Упорно работают, чтобы окрепли
Сыны африканской страны.
На юге Анголы уютный и милый
Есть город, Лубанго зовут,
Провинции центр под названьем Уила:
Ведь там мумуилы живут.
Раскинулся город, крестом осенённый,
И горы, похожи на Крым:
Там сосны растут, кипарисы и клёны -
Мы город считаем своим.
Ребята, мы вспомним когда-то Лубанго,
Где лето весь год, как в раю,
Но каждый из нас этот рай променял бы
На стужу в родимом краю.
Шибембу и Жамбу, Кааму, Мулондо -
Мы вспомним в рабочие дни,
Где каждый из нас отдавал добровольно
Здоровье и знанья свои.
Мы вспомним накал волейбольных сражений,
Футбольных и шахматных битв,
Все песни, что вместе о Родине пели,
Словами слезу перебив.
Ангольско-кубинские встречи когда-то
Мы вспомним в спокойные дни,
Где каждый из нас выступал дипломатом,
Посланником нашей страны.
Дороги в бригады когда-то мы вспомним: (1)
Опасность засады и мин -
Нас женщины, глаз не смыкая бессонных,
Спасли ожиданьем своим
Мы женщин на стрельбище вспомним когда-то,
Забывших про робость свою,
Сжимающих в нежных руках автоматы,
Ч тоб встать рядом с нами в бою.
Шангонго и Нживу мы вспомним когда-то,
Агрессии грозные дни,
Мы вспомним, как там погибали ребята
Анголы и нашей страны.
Мираж и Импалу мы вспомним когда-то,
Расистских стервятников вой,
Как наши ребята из группы "Квадрата"
Давали стервятникам бой.
Агрессии ночи мы вспомним когда-то,
Тревожные, чуткие сны,
Как каждый держал под подушкой гранаты,
Готовый не сдаться живым.
Лубанго и округ мы вспомним когда-то,
Ангольские ночи и дни,
Где каждый из нас оставался солдатом,
Солдатом Советской страны!
Примечания: 1) - навеяно К.Симонов "Жди меня"; сначала был др. вариант:
Дороги в бригады мы вспомним когда-то,
Опасность засады и мин.
Нас жёны спасали, уверовав свято,
Что каждый вернётся живым.
ДОРОГА В ТЕШАМУТЕТЕ.
ТЕШАМУТЕТЕ - дальняя дорога:
Асфальт, проселок, пыль и грязь и зной.
Четыре сотни километров много,
Но чем измерить риск дороги той.
Прекрасно помню, как всё это было:
Бросок в МАТАЛУ - первый наш этап.
Шоссе в асфальте, грязи нет и пыли,
И под сиденьем заброшен автомат.
Прошли МИКОСЕ, стали настороже-
Здесь всё возможно: засада и обстрел.
Забыты шутки, лица стали строже,
Оружье к бою и мату* на прицел.
Асфальт в щербинах, прямо посредине
Камыш в воронках тянется, растет,
Но есть и свежие отметины от мины,
Совсем недавно стрелял здесь миномет.
Мы все готовы - мина иль граната,
Иль очередь нас бросит за кювет,
И мы прицельным огнем из автомата
Пошлем бандитам "пламенный" привет.
Они увидят, не на тех напали,
Мы не привыкли отступать назад,
И может мата поэтому молчала,
Прошли до ДОНГО - никаких засад.
Вот мост разрушен - памятник агрессий
ЮАР коммандос - черные дела,
Их свора к югу, километров двести,
Незваным гостем на разбой пришла.
На юг свернули - курс теперь на ЖАМБУ
Озера справа: тишь и гладь, и синь.
Жара, как в печке, искупаться нам бы,
Но время - деньги, а точнее,- жизнь.
И снова мата. Кое-где поблекла,
Машин скелеты - по числу засад.
Мы ждем засаду на каждом километре,
Тех, что в КАССИНГУ всего лишь тридцать пять.
Вот так и шли мы, взглядом выбирали
Засад возможных лучшие места -
Вот здесь в лощине, здесь уж нападали,
Кустарник близко, плотная листва...
Наш путь закончен - мы в ТЕШАМУТЕТЕ,
Прошли без боя, взрывов и тревог.
Немало видел я дорог на свете,
Но эта стоит прежних всех дорог.
МЫ БУДЕМ ПОМНИТЬ ВСЕ ПОХОДЫ ЭТИ -
КАК ВЫПОЛНЯЯ НАМ ПРИКАЗ ОТЧИЗНЫ,
МЫ ШЛИ В АНГОЛЕ ПО ДОРОГАМ С М Е Р Т И,
ЕЙ ПРОБИВАЯ ДОРОГУ К Ж И З Н И.
Примечание: Тешамутете (португ.) на местном - Чамутете,там находилась
одна из передовых бригад 5ВО; названия населённых пунктов и расстояния
в км. соответствуют реальности;
*мата - лес.
БРИГАДНЫЕ МУЖИКИ.
(19ПБр 5ВО, деревня Мулондо)
Ну что ж , друзья, хочу вам рассказать,
Как здесь в Анголе мы в бригаде служим,
Где день прожить - не в сказке описать,
А год прожить - закал особый нужен.
Фасоль и рис без хлеба потреблять,
Переносить, как свой, Анголы климат:
Когда жара - здоровье укреплять,
Когда дожди - выносливость и силу.
Пускай кубинцам брать запрещено,
Берем мы воду прямо из Кунене(1)
Ужалит кобра - тоже ничего:
Сосём мы яд и кровь свою из вены.
А воду питьевую доставляем мы
Всего лишь за сто сорок километров.
И хоть с охраной ездить мы должны,
Быстрей попутного дождаться ветра.
Отъедем от бригады мы чуть-чуть
И глянем на песчаную дорогу:
Проехал кто-то, проторив нам путь,
Сквозь мины и засады и тревоги.
Увидев след, мы смело жмём педаль,
ГАЗ по песку трясётся, как убогий.
Глазами ищем мы не голубую даль,
А подозрительные ямки на дороге.
Мы возвратиться засветло должны,
Бандиты вечером поставят мины,
А на прицепе бочка с тонною воды,
И молимся мотору:"Не заглохни, милый!"
У нас, как у людей всех, плоть и кровь,
И орган наш ведь тоже не из ваты.
Но думать мы не смеем про любовь,
Два года мы в бригаде, как кастраты.
Свой темперамент должен ты зажать,
Что ты мужчина, думать надо меньше,
И не вздыхать и слюни не пускать,
Увидев с голым торсом местных женщин.
Трудолюбив ты должен быть вдвойне:
Свои дела, дела и подсоветных.
Ведь служим мы в воюющей стране,
Хотя по ним не очень то заметно.
Для нас война приходит на порог,
Когда проверка с округа нагрянет,
Мы станем насмерть: "Пронеси нас бог!" -
А кое-кто и чёрта тут помянет.
Молчим, когда нас хают почём зря
И всю работу нашу тоже хают,
Хотя и знаем: с округа "друзья"
Есть, кто работает, а кто обозначает.
Однажды к нам ко смертным снизошли
Приехав как-то "боги" из Луанды.(2)
Им далеко до нас, как небу до земли,
Ещё подальше им до нашей правды.
Придут, осудят и уйдут они,
И ни вреда, ни пользы не оставят.
Хоть ставят им "воюющие" дни,(3)
Воюющую совесть им не вставят.
На нас они смотрели свысока,
Особенно "генсек", тот, что и спал одетым,
Лишь потому, что километрах в сорока
Юаровцы бродили ночью где-то.
Он был не человек, а так - сухарь:
"Мы вскроем тут у вас все недостатки!"
Копал везде, во всём тот секретарь,
Искал недоработки, неполадки.
Пытал-беседовал он с каждым сам:
"Ты настоящий коммунист аль мнимый?"
И это слово в обращеньи к нам
Звучало у него, как "подсудимый".
И обвиняя нас во всех грехах:
Ангольских, климатических и прочих -
Он вёл себя, как беспартийный враг,
Понятие партийности пороча.
Как мы живём - ему ведь наплевать,
Какое ему дело, кто нас лечит:
"Должны любой приказ вы выполнять
И не просить, не ныть и не перечить!.."
Как назидателен и как напыщен был,
Цитатами он сыпал очень бойко,
Таких вот партработников, как пыль,
Сметает там в Союзе перестройка!(4)
Не новость это, не секрет для нас -
Разведчики ЮАР здесь бродят по округе.
Своей работой приближаем час,
Когда всю эту шваль погоним к югу.
Мы ждём приказа: "Всем идти на юг!"
В Шангонго, Нживу, может быть южнее,
Готовы даже мы идти в Виндхук
Или туда, где мы всего нужнее!
Мы стали африканцы на все сто -
Навроде мумуилов с белой кожей - (5)
И вместо брюк мы фиговый листок
Иль тряпку, как они, прицепим тоже.
Мы можем есть всё, что они едят,
И воду пить из речки или лужи.
На нас луандцы с ужасом глядят,
Ну как на канибалов, или хуже.
Кунене стала ванною для нас -
Купаемся в любое время года.
И в рыбной ловле высочайший класс
Покажем , РГД бросая в воду.
На прочность шкур играем с жакарЭ,
По русски - это просто крокодилы.
Мы пробуем их шкуру с АКаэМ,
Они зубами нашу, острыми, как пилы.
Мы так привыкли к местным комарам,
Что, если не укусит, спим не сладко,
И даже малярия не опасна нам:
Подумаешь - за сорок лихорадка!
Глотаем все таблетки мы подряд:
Хинину, делагилу, хлоракину, -
Хотя на печень те таблетки, говорят,
Воздействуют, как острый нож на спину.
Болезни мелкие излечиваем мы
Ухой наваристой из пойманного сома,
А не поможет - витамином Пы:
Парная, Пару Пива и Письмо из дома!
Тоска по Родине неизлечима в нас,
Ни от каких лекарств не будет прока,
Пройдут два года и излечит враз,
Нас всех излечит окончанье срока.
Последний месяц долог, словно век,
На рацию глядим, как на икону. (6)
Ночами снится нам мороз и снег,
Жена и дети, и тропинка к дому.
Когда же одному придёт отлёта весть,
Мы все так рады, будто уезжаем сами,
Присядем , выпьем, если выпить есть,
Поговорим, меняясь адресами.
Он скажет: "Мужики, давайте не болеть!
Обнимемся по-братски на прощанье!"
Ему удачно пожелаем долететь,
А нам добыть - в ответ его желанье.
И сдвинув лихо кепи набекрень,
Он всех нас расцелует трижды,
Моля в душе, чтоб этот день
Последним стал в бригаде, но не в жизни.
Мы долго смотрим вслед - мечтает каждый вновь
Вернуться, как и он, под русские берёзы -
И каждый из бригадных железных мужиков
Смахнёт тайком непрошеные слезы...
Мы встретимся в России как-нибудь,
Лубанго вспомним, наших и бригаду
И, захмелев , заявим: "Чо тянуть?
Поедем вновь в Анголу, если надо!"
Примечания:1- Кунене - река на юге Анголы.
2- генеральская комиссия из Луанды.
3- по слухам, за выезд в передовые бригады 5ВО комиссионерам из Луанды вписывали "боевые" дни; а бригадным "мужикам" - нет.
4- наивные надежды 1987года.
5- мумуилы - одно из племён на юге Анголы.
6- рация - портативная радиостанция.
1987
(Письмо, посланное 12-летней дочери, считающей себя уже взрослой.)
МАРИНЕ,
Не спеши взрослеть, моя Марина,
Не беги от детства своего,
Пролетит оно бесследно мимо,
Не оставив в сердце ничего.
Ведь тебе пока ещё двенадцать,
Ни забот не знаешь, ни помех,
Пусть дают тебе уже шестнадцать,
Оставайся девочкой для всех.
Не уйдёт то время: станешь юной,
Для кого-то станешь ты мила,
И прогулки будут ночью лунной,
И заботы будут, и дела.
Всё придёт, уйдёт одно лишь детство -
Светлая чудесная пора -
Не найти такого в мире средства,
Чтоб вернуть в сегодня все "вчера".
Ты с обидой брови хмуришь грозно,
Не согласна, может быть, со мной,
Побыстрее хочешь стать ты взрослой,
Красотой смущать всех неземной.
Мы об этом тоже ведь мечтали
И со всеми спорили до слёз,
Но потом, когда взрослее стали,
Оценили детство мы всерьёз.
Как и ты, мы все прошли чрез это:
Повзрослеть спешили в жизни, в снах.
Человека зрелость - это лето,
Но прекрасно детство, как весна!
Я поближе фото передвинул:
Защищу тебя от всех тревог,
Не спеши взрослеть, моя Марина,
Не беги из детства своего.
1987
НЕРЕВНИВОЕ ТАНГО,
Ты возбудить хотела б ревность,
Но пробуждаешь только грусть,
Любовь, иронию и нежность:
Чуть порезвиться хочет - пусть.
Вокруг тебя одни соблазны -
То композитор, то юнец,
И выбор есть как-будто разный,
Но одинаковый конец.
С душой и гордостью разбитой
Ты станешь в длинный ряд других:
Желанных, пройденных, забытых,
Судеб растоптанных чужих.
Тебе не нужен тот, который
Пришёл, "любил", ушёл к другой.
Тебе не нужен непокорный,
Красивый, сильный, но не твой.
Но помечтать кто запрещает?
И подразнить не запретишь.
Ведь, если любишь, то прощаешь,
Все эти шалости простишь.
Молю тебя я только в мыслях,
Чтоб грань игры не перешла -
Мне без тебя нет в жизни смысла:
Ты для меня и свет и тьма.
Ты - свет, когда мила со мною,
Ты - тьма, когда не мил я вдруг,
Но ярче свет, когда за тьмою
Восходит солнце. Всё вокруг
Сияет красками, что впору
Глаза закрыть, но виден свет!..
Вот так и в жизни - после ссоры
Ты улыбнулась молча мне.
Когда же день во тьме растает,
Мерцают звёзды за окном,
Когда никто нам не мешает,
Тогда и ты, и я - одно.
Тьма убивает нашу робость,
Несмелость , скованность и страх.
Тьма превращает нашу гордость
В любовь безумную и страсть.
И от тебя я не скрываю,
Что ревность, как болезнь в себе,
В тебя я верой убиваю,
Лечу я верностью тебе.
Я по тебе здесь так тоскую,
Ты это чувствуешь сама,
Что, если чуть тебя взревную,
То здесь вдали сойду с ума.
1987.
РОМАНТИКА (Письмо жене)
Получил я твоё письмо,
Ледяное, как Арктика.
Сколько яда в письме пришло,
Отравило романтика.
Заболел, почернел я весь,
Скрылось солнце под мантией.
Ну, спасибо, что сбила спесь
С переростка-романтика.
Кто, подруга, а может, друг
Нашептали: "А, кстати, как
Загубила ты жизнь свою
На такого романтика?"
Ходит "друг" за тобой, как тень,
У него своя тактика -
Реалиста ведь лучше день,
Чем рассветы романтика.
Негодую я и грущу,
Сжало голову, как в тисках.
Может правда, что я пишу,
Может "бредни романтика".
Потерять я тебя боюсь
И не верю, что будет так
И сквозь слёзы смеюсь, смеюсь
- Это слезы романтика.
Фотография, словно миг -
Миг из жизненной практики,
Я смотрю на родной твой лик
В ореоле романтики.
Смотришь ты на меня без слов,
Губки сложены бантиком,
Для меня ты - моя любовь,
Моя жизнь и романтика.
"КУРОРТНИКИ" В АНГОЛЕ.
В Лубанго , чудном городе, когда-то
Астматики лечились среди гор,
Поэтому в Десятке нас, как брата,
Напутствуют: "Ты едешь на курорт."
И климат здесь не влажный и не жаркий
И воздуха особый горный сорт,
В цветах и кипарисах скверы, парки,
И город чистый, тихий, как курорт.
Здесь длится Праздник города весь месяц
В Лубанго среди всех в почёте спорт
Живём в удобной миссии все вместе,
Скажите, разве это не курорт!
Раздолье здесь для пастуха и плуга
Весь край, как изобильный натюрморт...
Но лезут банды с севера и юга
На этот притягательный курорт.
"Туристов" бродят группы небольшие,
Юаровских, что в брюках вместо шорт,
Доходят эти группы до Шибии
Их, верно, тоже тянет на "курорт"..
Во время "турпоездок" ищем мины,
По форме чуть похожие на торт,
И едем в БРДМе , чтоб живыми,
Здоровыми вернуться на "курорт".
Колонны наши Буффало встречают,
"Почётный" для "курортников" эскорт.
Мы "вежливо" огнём им отвечаем,
А одного берём мы на "курорт".
Мы все переболели малярией,
И каждый в глубине души тем горд,
Амёбной кто болел дизентерией -
Прославились они на весь "курорт".
Путёвки в отпуске мы просим в санаторий,
Но отвечают нам: "Наоборот,
Другие пусть купаться едут к морю,
А вы , закончив отпуск, на курорт!"
И убеждают нас они,- Не спорьте.-
Скривив в ухмылке ироничной рот,-
Ведь ваша служба прямо на курорте,
Зачем же в отпуск ехать на курорт?
Не каждый слёзы счастья пересилит,
Когда на самолётный ступит борт,
Вернёмся на работу мы в Россию,
Пускай другие едут на "курорт".
1987
АНГОЛЬСКИЕ ВЕЧЕРА.
Никогда не забуду, Ангола, твои
Вечера бесконечные в комнате тесной.
И мои размышленья, и думы мои
Я пропел под гитару в простой моей песне.
Припев: Каждый вечер Анголы,
Как бы ни был он вечен,
Приближал каждый вечер
Мгновение встречи.
Затянула Лубанго грозы пелена,
Будто в душу вонзалися всполохи молний.
А на сердце тоскливо и горечь одна,
Даже струны звенели то с грустью, то с болью.
Припев.
Было это в субботу - я мог отдохнуть
От забот, от работы, от мелочных мыслей.
Только некому было в глаза мне глянуть,
Тем глазам, что наполнили жизнь мою смыслом.
Припев.
Расстоянье и время меж нами легли,
Той жестокой реальности не было горьше,
Но Ангола и Африка мне помогли
Научили любить и ценить тебя больше.
Припев.
Написано в субботу 14.11.1987г. с 18 до 20 часов вечера.
ПРОЩАНИЕ С ЛУБАНГО.
( Почти Прощание с Олимпиадой.)
В южном небе рассыпаны звёзды,
Город ярко огнями горит.
Не забыть нам ангольские грозы,
Нам Лубанго никак не забыть.
Будем помнить прогулки по парку,
Серпантин, Тундавалу, Намиб,
Африканской природы подарки:
Фрукты манго, банан, эвкалипт.
Припев: Расстаёмся, друзья,
Остаётся в сердце память.
Будем память беречь
Там в Союзе до новых встреч.
Мы запомним все дни ожиданья,
Сколько их подсчитать не берусь ,
Остающихся - горечь прощанья,
Уезжающих - радость и грусть.
Здесь оставим мы сердца частицу,
Нашу дружбу и наши дела.
Но на Родину каждый стремится,
Что нам вечно близка и мила!
Припев: Расстаёмся, друзья,
Остаётся с нами песня.
Будем песню беречь
Там в Союзе до новых встреч!
НАСТОЛЬНЫЙ ТЕННИС.
Стук-стук, стук-стук -
Шарик мечется меж рук.
Прыг-скок, прыг-скок,
Белый, лёгкий, как пушок.
Хлоп-хлоп, хлоп-хлоп,
Бьёт ракетку прямо в лоб.
Тук-так, тук-так,
Видно прыгать он мастак.
То -там, то - тут
Стол бросает, как батут.
Шак-ширк, шарк-ширк,
Не игра, а прямо цирк!
Пинг-понг, пинг-понг,
Шарик - мимо, я - вдогон.
Он - прыг, он - скок,
Вот и выиграл очко.
Вот так, вот так,
Влево шаг и вправо шаг.
Удар , другой -
Проиграл противник мой!
СОН ЗАМПОТЕХА В АНГОЛЕ.
Снился странный мне сон,
он на сказку и правду похожий,
В нём машина одна
рассказала о жизни своей,
Этот сон у меня
что-то там в глубине растревожил.
И я понял душа
у машин есть ,как и у людей.
Будто встретился я
с пожилым и трясущимся КРАЗом,
Хоть по возрасту он
должен быть бы совсем молодым,
Сколько слёз я пролил
над печальным его пересказом
Всех мытарств и обид,
издевательств, чинимых над ним.
"Масел мне не дают ,
и не вижу я год уже смазок,
В сочленениях грязь,
гайки все развинтились почти.
И никто никогда
не прочистил форсунки ни разу,
Завожусь я с трудом,
чёрным дымом харкаюсь в пути.
От стакана вина
мой хозяин совсем окосеет,
Он в кабину влетит,
многократно терзая стартёр,
И потом на ходу
на педали он жмёт, стервенея,
Так что клинит почти
моё нежное сердце -мотор.
Он меня направлял
на заборы, столбы, в угол дома,
Крылья я потерял,
и борта мои, как решето,
Много раз был я бит
- не найдёшь на мне места живого,
Сколько раз я стонал,
легковое калеча авто.
Мой хозяин жесток,
и меня, как раба, он сдержит,
Хоть он сам из рабов
и ратует за социализм,
Но я понял одно,
хоть в политике полный невежда,
В отношении к нам
это тоже какой-то расизм!
Я имею в виду,
что машины мы все подневольны,
Среди всех я - старшой:
ЗИЛов, ГАЗов, УРАЛов и Волг,-
Их судьба, как моя,
мне за них и себя очень больно,
Нас прислали сюда
выполнять свой технический долг.
Почему служим мы
анголанам для личной утехи,
Ведь я друг, а не раб,
почему не поймёт это он.
Нас не могу спасти
Малочисленные зампотехи,
Может вызвать сюда
Наблюдателей всех из ООН?
По Анголе по всей
наши трупы, скелеты и мощи,
Не поймёшь иногда
был ли это УРАЛ или КРАЗ,
И по всем городам
наших кладбищ намного ведь больше,
Чем погостов людских,
хоть намного нас меньше, чем вас.
Мы завидуем вам
- рано поздно ль домой вы вернётесь,
Нам один приговор
- заржаветь в этой красной пыли.
Вы советские тоже,
тоску нашу сразу поймёте -
Тяжело умирать
здесь от Родины нашей вдали..."
КРАЗ закончил рассказ,
Весь в поту я проснулся в постели.
С той поры я всегда
предлагаю в компаньи любой,
О машинах-рабах
чтобы песенку эту пропели,
И, чуть-чуть помолчав,
погрустили над злой их судьбой.