Очень молодая девушка вошла в аптеку, и попросила у провизора - женщины средних лет:
- Аскофен и Димиа, пожалуйста.
Пожилая женщина, стоящая не далеко, увидев, что выложили на прилавок, чуть возмущённо спросила:
- Это что? Противозачаточные?
- Ага.
- А тебе сколько лет?
- Шестнадцать.
- А не рановато тебе такое?
- Мне рановато "залететь".
Выражение на лице пожилой и её тон становились всё более возмущёнными.
- Твои родители знают, что ты...?
- Конечно. Папа купил мне первые ещё год назад, когда у меня парень появился. Я прибалдела, вообще-то. А он сказал "Ладно. Но как только, так сразу".
Стоящий неподалеку мужчина, ждущий, пока его жена то-то там выберет, рассмеялся:
- Я недавно ролик видел. Там девчонка на вечеринку собирается и отец её спрашивает: "Контрацептивны взяла?". Она так с возмущением: "Пап, мне только пятнадцать!", а он разводит руками и говорит: "Ну, а мне - тридцать!".
Девушка захохотала:
- Это прям про нас! Моему папе тридцать два!
Сквозь смех мужчина спросил:
- А маме?
- Тридцать три.
В аптеке смеялись все, кроме той пожилой, осуждающе качающей головой.
Ну, да. Это были очень молодые "любовники". Слово, которое точно определяло их отношения - у них была любовь - но значение которого давно приобрело сомнительный характер. Вера была старше Вадима на год, но это не имело значения. Он был выше её, довольно широк в плечах, да и если сравнить их лица - ещё не очевидно, кто старше.
При очередной их встрече он увидел у Веры испуганное лицо.
- В чём дело?
Немного помявшись, Вера выдохнула:
- Я беременна! - она заплакала. - Это катастрофа! Отец меня убьёт!
Крепко обняв её и поцеловав в голову, Вадим сказал:
- Спокойно. Никто вас не убьёт.
Вера удивлённо взглянула на него:
- Нас?
- Вас с ребёнком.
- Какой ребёнок, Вадим?! Мне только шестнадцать! - воскликнула Вера поражённым тоном.
Воспроизведя тот же тон, Вадим воскликнул:
- Какой аборт, идиотка?! Тебе только шестнадцать!
Он снова обнял её, она вжала своё лицо в его плечо.
- Завтра переходишь жить ко мне. - Он накрыл пальцами её губы, видя, что она собирается возразить. - Да. У нас будет семья, и будет ребёнок. Сегодня поговорю со своими, а завтра приду за тобой и поговорю с твоими.
- Отец тебя точно убьёт.
- Да ни фига! Я заявлюсь ему зятем, и ничего он не сможет сделать.
Родители Вадима - Сергей и Татьяна - конечно, прибалдели от заявления сына, но по его лицу и тону было понятно, что решено и будет.
На следующий день он пришёл к Вере с большой сумкой, явно удивив и насторожив её родителей. Попросив их сесть на диван, он рассказал им, как обстоят дела.
- Я забираю её жить вместе. У нас будет семья.
- А не рановато ли вам с семьёй?! - чуть возмущённо спросил отец Веры - Константин.
- Нет. Я поступаю в технический колледж. Ученичёк я так себе, так что лучше профессию получу. - И обратившись к матери Веры - Валентине, - попросил: - Помогите Вере собрать вещи, пожалуйста.
Константин сидел на диване с таким выражением лица, какого ни его жена, ни дочь никогда не видели. Вера шепнула матери:
- Его кондрат не хватит? - Валентина чуть улыбнулась и пожала плечами.
Чуть погодя, Константин спросил:
- А как она одиннадцатый закончит?
- Никак - ответил Вадим. - Потом разберёмся.
- Значит, высшее образование ей не светит?
- Похоже, нет. Но, вообще-то, и без него нормально можно.
- Нормально?! Для кого?
- Для человека. Самого человека.
Эти слова, явно, придавили Константина окончательно. Вообще-то, он считался очень суровым мужиком. И был таковым, по сути. Но случай с беременностью дочери и поведение Вадима выбили его из обычного настроя. Пацан ведь, а ведёт себя как мужик. Когда через пару лет один его коллег спросил Валентину "Это звероящер правда своего зятя так любит?", она, с улыбкой, ответила: "Не зятя, а сына".
К подспудному удивлению родителей Вадим оказался заботливым мужем. Реально мужем. Когда они узнали, что будет дочь, он был в восторге. Отец, шутя, сказал, что всем мужикам сын нужен, а он девчонкой счастлив, Вадим сказал:
- Пап, девчонка ведь! Прекрасное создание!
Они решили, что назовут её Светой. Светик будет, как сказал Вадим. Она родилась, нормально, в феврале. Когда Вадиму "вручили" её в роддоме, у него, к умилению всех, потекли слёзы. То, каким он был отцом, поражало всех на убой. Он меня дочери подгузники, купал её, и, будучи дома, с рук не спускал. И, когда она подросла, он всегда был на её стороне.
И вот, при таких исходных, Светлана "залетела" в двадцать два. Когда она, сокрушённо, призналась родителям, Вадим удивлённо спросил:
- Свет, какого...?
Светлана вздохнула:
- Я тогда ни с кем не встречалась, поэтому пе-зе не пила. Ну и, однажды, по пьяни... захотелось, блин! Рискнула, дура!
- И кто он? - спросила Вера.
- Козёл. Когда Машка узнала, с кем я... сказала, что я ебанутая. Так и есть, видимо. И... я боюсь аборта.
- Сдурела что ли?! - воскликнул Вадим. - Какой аборт?! Биологический идёт на... А мы получаем внука. Или внучку.
Так появился Колюня.
Он был всеобщим любимчиком. Особенно прадедушки в нём души не чаяли. Они были от него в восторге. Когда он начал говорить, Вадим разговаривал с ним постоянно. Он просто рассказывал Коле всё подряд - случаи на работе, размышления о их жизни, истории из семейной юности. Коля слушал его с таким внимательным личиком, что Вера и Светлана просто угорали.
Коля рос быстро. Или это время бежало быстро. Колю баловали - по полной программе, - но он, как ни странно, не избаловался. Ну, конфеты он получал спокойно. В разумных пределах, конечно. У них иначе быть не могло.
Когда Свете было четыре, она попросила конфету. Но Вера ей отказала, сказав, что скоро обед, и она испортит себе аппетит. Света посмотрела на мать со смесью недоумения и обиды.
Но Вадим тут же, как всегда, встал на сторону дочери и доказал, что конфеты ни фига не портят аппетит, и что мама потом это увидит. Так что они со Светой зажевали по конфете. По дороге на обед Вадим тихо сказал дочери:
- Не подведи меня.
Света с таким усердием поглощала пищу, что Вера потом шутила, что дочери стоит специально давать конфеты перед обедом.
Вообще-то, это было обычным делом, что Вадим вставал на сторону дочери, даже, если она утверждала полную ерунду. Он вставал рядом с ней и выдавал аргументы в защиту её утверждений. Но делал он это таким образом, что, в конце концов, Света сама понимала, что это - чушь. Иногда, став чуть старше, она оборачивалась к нему и тихо говорила: "Пап, я всё поняла".
То же самое было с Колей. Правда, его утверждения были не частыми, и редко неразумными.
Когда коле было четыре, Светлана поймала его на попытке подсмотреть, когда она переодевается. Присев перед ним, и взяв его за плечи, она спокойно сказала:
- Слушай, я - твоя мама. За мамой нельзя подсматривать. Это неправильно.
- Прости пожалуйста, - сказал он, глядя в пол, но тут же горячо добавил: - Но все это делают!
Светлана невольно улыбнулась:
Ну, да. Но это все равно неправильно. Особенно за мамами. Просто нельзя.
- А за кем можно? - поинтересовался Коля.
Светлана рассмеялась:
- Да не за кем нельзя, дурачок! Это всех обижает.
- Ты на меня обиделась?
- Совсем чуть-чуть, - успокоила его Светлана. - Но больше так не делай. И, подумав, добавила: - И тем более за бабушкой. Уж поверь мне - не стоит. - Коля понимающе кивнул.
В сорок пять Вера влюбилась в другого мужчину. Он был старше её, доволен в браке, так что шансов у неё не было никаких. Но чувство двигало ею по полной программе.
Она призналась Вадиму. Это были потоки слёз от обоих, а потом их жизнь покатилась к чёрту. Они спали в одной постели, но под разными одеялами, спиной друг к другу. Практически не разговаривали. И Светлана, и Коля понимали, что что-то не так. И очень не так. Когда Светлана, наконец, добилась от матери объяснения, она просто сказала:
- Мать, ты охренела!
Всё кончилось тем, что у Вадима реально "поехала крыша". Постепенно. Но неудержимо. Сначала, раздражённые вскрики; всё громче. Потом, во время обеда, посуда летела на пол, однажды он попытался изнасиловать Веру средь бела дня, но это было что-то на уровне дурной шутки. В конце концов... Он мог просто, в комнате, спустить штаны и начать мастурбировать. Однажды за этим его застал Коля. Не прекращая процесс, Вадим сказал:
- Сейчас, кончу, и поболтаем.
Разговора не случилось.
Вадима, естественно, уволили с работы. Он теперь постоянно был дома, иногда вытворяя жуткие для восприятия вещи. В конце концов, он оказался в психоневрологической лечебнице.
Константин был в бешенстве на дочь, когда она, в слезах, призналась, в чём причина.
- Дура! Чёртова дура! Вы почти тридцать лет вместе прожили! Такого мужа просрать! И из-за чего?! Дура!
Сергей упрекал её молча. Обе их матери тоже предпочитали молчать. А Вера продолжала любить того человека.
Когда Светлане было двадцать девять, она встретила мужчину, в которого, постепенно, влюбилась. Второй раз в жизни.
Она понятия не имела, как на это отреагирует Коля. Очень опасалась. В конце концов, она села на диван, усадила сына рядом, и неуверенно заговорила:
- Знаешь, сынок, тут такое дело... В общем... я влюбилась.
К своему удивлению она увидела на лице сына радостную улыбку.
- Правда! Класс! Он хороший, да?!
- Да - ответила она, стараясь скрыть удивление.
- А он кто?
- Он инженер на большом заводе.
- Ооо, умный значит.
- Ну, да! - хохотнула Светлана. - Очень даже.
- А когда мы познакомимся?
- Скоро.
Познакомились. И очень понравились друг другу. Для Коли дядя Миша стал важным собеседником, которого ему очень не хватало с тех пор, как деда Вадим... пропал.
Через пару месяцев Михаил предложил переехать к нему и жить вместе. Сделали. Это было в облегчение и Светлане, и даже Коле. С Верой теперь было очень сложно общаться. Она будто огородилась в себе, и снаружи были только резкие ответы и претензии. И Светлана не то, чтобы возненавидела мать, но носила в себе постоянное чувство упрёка.
Оставшись одна, Вера чувствовала себя... почти нормально. Сначала было пиво. Потом вино в коробках. До водки дело не доходило, но это все равно был алкоголизм. То чувство, из-за которого всё слетело к чертям, прошло. Она искренне считала себя дурой. А ещё - стервой, Потому что чувство к Вадиму, их долгая и страстная любовь, не вернулась
Хотя, она изредка ездила в клинику на свидания с Вадимом, но каждый раз это было что-то неприятно невнятное. И всё-таки каждый раз она спрашивала, когда можно будет забрать его домой.