В тринадцать он убил человека. Да, это была случайность. Но оно травило ему душу много лет.
Борька Шмелёв, его старый ненавистник, семнадцатилетний курсант кадетского училища. Было часов девять августовского вечера, он возвращался из магазина, расположенного за забором их коттеджного посёлка, когда из-за угла, куда он собирался повернуть вышел Борька.
- А-а, Санёк! - Осклабился он. - Пиздарики к тебе пришли! - И вытащил из-за спины довольно большой нож.
У Сашки не было бы шансов, но Борька был пьян. Сашка - с другом Володькой - тренировались в отработке приёмов, просматривая ролики в интернете. Всё произошло быстро. Неловкая возня, неумелые попытки ставить блоки и наносить удары, и в итоге - нож в правом боку Борьки.
Сашка так орал, вопил, практически выл, что на это сбежалось уйма народу из посёлка. Его родители - Егор и Мария, - старшая сестра - Ирина. Родители Борьки - Вячеслав и Марина. И ещё куча народу. Сашка рыдал, повторяя "Я не хотел! Так не должно было быть!". Рыдания видимо разрывали ему грудь.
Он видел, как Борька умер на руках матери. Это добавило отчаяния в его крик. Вячеслав, присев рядом с ним, взял его лицо в ладони и убедительно сказал:
- Саша, ты ни в чём не виноват! Это ведь он напал. Это -необходимая самооборона.
- Но он мёртв! - воскликнул Сашка. - Я его убил!
- Нет! Он погиб по своей вине.
Всё это ничуть Сашку не успокоило, его рыдание продолжалось, так что, когда подъехала скорая, Ирина попросила вколоть ему что-нибудь. Это было сделано, Сашка вырубился, и отец отнёс его домой на руках.
А потом началась тихая жуть. Каждый раз, когда он встречался на аллеях посёлка с родителями Борьки, он убегал прочь в слезах. Один раз Вячеслав поймал его и пытался убедить, что они его ни в чём не винят. Но толку не было. И так продолжалось почти год, пока...
Вообще-то, можно сказать, ему не повезло изначально. Он родился реально не красивым. Практически - уродливым. Сестра, которая была старше его на шесть лет, относилась к нему как к недоразумению. Да и отец особо не жаловал. Реально его любила только мать. Естественно, он её обожал.
Все ведь считают, что дети симпатичны. А тут реально не симпатичный ребёнок. Так что детство его радостным не было.
В посёлке была полная его противоположность. Лена. На год старше его. Невероятно красивая девочка. Именно, что невероятно. Она, конечно, была всеобщей любимицей. Её, почему-то, называли "Наша вишенка". Последний жлоб посёлка относился к ней с трепетом. Так что ощущение того, где он, и где она, было у него чётким.
Однажды - ему было шесть - он стоял у своих ворот, ожидая, когда выйдет его семья. Мимо проходила Лена - они жил на одной аллее - и, как ни странно, с улыбкой сказала:
- Привет!
- Привет, - ответил он, чувствуя смесь удивления и застенчивости.
Лена решила, что одного приветствия как-то недостаточно и, по быстрому сообразив, спросила:
- Ты в школу в этом году? - Он кивнул. - Читать-писать умеешь? - Он отрицательно покачал головой.
Возмущение, которое вылезло на лицо Лены, было непомерным. Тут из ворот вышли его родители и... огребли по самое не балуй.
- Вы спятили?! Возмущённо почти кричала Лена. - Он, такой, придёт в школу, ничего не умея?! Да вы чокнутые!
Из ворот вышла Ирина, и получила своё:
- Ты! Сестра называется! Братом вообще не занимаешься?! - И, осмотрев их всех, заключила: - Осталопы!
Потом она посмотрела на Сашку и спросила:
- Хочешь научиться читать? - Он утвердительно кивнул. Она взяла его за руку: - Идём.
Когда они пришли к ней, она возмущённо казала бабушкам - их у неё было две - и старшему брату:
- Прикиньте! Его читать не научили!
Она повела его на второй этаж, в их с братом комнату, вытащила букварь и пакет с большими пластиковыми буквами. Высыпав буквы на пол, она сказала:
- Погнали!
Читать он научился очень быстро. И никогда не читал по слогам. В процессе обучения они реально стали с Леной друзьями. У него, конечно, хватало ума не влюбляться в неё. Хотя, его, время от времени, подначивали, что он влюблён. На это он всегда мрачно отвечал:
- Я не дурак!
На следующий год Лена подкараулила Сашкиного отца и повелительно сказала:
- Так, у Саши скоро день рождения. Купите ему ридер. Ну, читалку. Стоит не так уж дорого. Не разоритесь. - Егор согласно кивнул.
Вскоре он отвёз Сашку в магазин, подвёл к полке с ридерами и сказал:
- Выбирай.
Сашка выбрал небольшой ридер. И был счастлив. Приехав домой, он тут же побежал к Лене, но её не оказалось дома.
- А что ты хотел? - спросил Николай, её семнадцатилетний брат.
- У меня ещё фантастики много. Хочешь? - Сашка кивнул.
Через два года Егор, с удивлением, понял, что они с сыном могут классно поговорит об Азимове или Гаррисоне.
Пубертат начался у Сашки в десять лет. Об этом вскоре стало известно всем - после купания он вышел из реки со "стояком". Удивлённый смех слышался далеко.
Вскоре у него попёрла щетина, и отцу пришлось учить его бриться. Впечатление на его семью это, конечно, производило сильное. Их мальчик, да? Надо сказать, что отношение с сестрой у него наладились. Она перестала смотреть на него как на уродливого ребёнка. Она признала в нём личность. А уж когда... Когда у твоего брата возможен "стояк", а ты ещё даже, в свои шестнадцать, не целовалась по-настоящему...
Однажды, уже в одиннадцать, он проспал, и пришёл в школу не побрившись. Одна старшеклассница, увидев его, громко сказала:
- Эй, Саш, у тебя что-то вокруг рта размазано.
- Это - щетина, - спокойно ответил он.
Девки рассмеялись. "Ну, конечно!". Одна из них подошла к нему и, послюнив большой палец, попыталась оттереть "грязь". Осознав, что это действительно щетина, она удивлённо сказала:
- Прикиньте, девки, а пацан-то реально созрел!
Девичье любопытство - классная вещь. Временами. Первый минет он получил в одиннадцать. Похоже, она просто хотела убедиться. То ли кто-то ей не поверил, то ли некоторые хотели приколоться, но... он был счастлив, в общем.
Тогда же, в одиннадцать, случилось первое серьёзное столкновение с Борькой. Этот малолетний жлоб всегда, с раннего детства, доставал его издевательством и злыми насмешками. Но со временем Сашка начал ему отвечать, и вскоре стало очевидно, что он уделывает Борьку на словах.
И тогда тот решил уделать Сашку на деле. Со своим дружком из соседней деревни они затащили Сашку в небольшую рощу близь посёлка, и начали бить его кастетами. Было очень больно. Упав в траву, Сашка нащупал ветку и начал тыкать ею, куда получится. В итоге - Борьке он проткнул щёку. Насквозь. А его дружку просто вынес левый глаз.
На их вопли прибежал охранник въезда в посёлок, выяснил в чём дело, и, поддерживая, повёл Сашку домой. Отец тут же повёз его в травмпункт. Там они столкнулись и с Борькой с отцом. Увидев их и осмотрев Сашку, Вячеслав сказал Егору:
- Пиши заявление в полицию.
В итоге Борька огрёб проблем, и был отдан родителями в кадетское училище, в надежде, что там вправят ему мозги. Но они не вправились.
А щетина у него реально пёрла во всю. И ему это нравилось. Не смотря на возражение матери, он отпускал её чем дальше, тем больше. Ему казалось, что она несколько скрадывает его уродство. В конце концов, мать с этим смерилась.
А в четырнадцать он умудрился заиметь окладистую бороду. Это было что-то. В посёлке, при встрече с ним, все начинали улыбаться, а то и смеяться. Довольно скоро его прозвали Бородач.
Вот таким он и заявился в девятый класс. Ржач по всей школе стоял жуткий. Но только один день. Его классная руководитель - Мария Петровна, - после её урока истории, остановила его на выходе и попросила сбрить бороду.
- Я всё понимаю, Саша, - сказала она, - но ученик с такой бородой в школе не приемлем.
Она была хорошей учительницей, так что Сашка сбрил бороду. Но это имело некоторые последствия.
Тем летом, когда он стал Бородачом, он впервые при встрече с родителями Борьки не убежал. Наоборот. Он застыл, поражённый. На руках у тёти Марины была маленькая белобрысая девочка. Увидев его реакцию, Марина улыбнулась и чуть приподняла девчонку:
- Это - Оля. Теперь - наша дочь.
У Сашки был такой замес эмоций и мыслей, что в пору было что-нибудь выкрикнуть. Он пошёл поближе и погладил девчушку по голове. Она тут же, с восторженной улыбкой, потянулась к его бороде.
- Можно подержать? - попросил он.
Оказавшись на его руках, Оля сразу запустила обе ручонки ему в бороду, получая от этого явное удовольствие. Вообще-то, его щетина, хоть и довольно длинная, отнюдь не была мягкой. Но девчонке она явно нравилась.
В тот день он пришёл домой, как потом шутила Ирина, сияя, как лампочка в тысячу ватт. Ведь Оля означала, что у Шмелёвых снова полная семья. Его чувство вины ушло вглубь.
Через пару дней, измучившись, Он пошёл к Шмелёвым, не мало удивившимся, и попросил разрешения побыть с Олей.
- Да ради бога! - улыбнулся Вячеслав, указав на стоящий во дворе манеж, где возилась Оля.
С тех пор он бывал у них часто. Очень часто. Он обожал возиться с Олей, предоставлять свою бороду в её полное распоряжение. Вот тут и случился швах, когда он побрился. Она его не узнала. И даже испугалась. Он был в отчаянии.
Понадобилось время, чтобы она к нему привыкла. Но все равно она смотрела на него с опаской. Он столько раз, закрыв ей глаза ладонью, повторял: "Оля, это я, Саша. Слышишь?". Но она, в первую очередь, видела.
Когда он, на осенних каникулах, отпустил щетину, она была очень рада. И очень возмущена (выражение на её мордашке сомнений не допускало), когда он снова пришёл бритый.
Ещё в четырнадцать Сашка узнал то, что удивило его невероятно. У Лены начались проблемы со слухом, и обследование выявило у неё нейрофиброматоз второго типа. Генетическое заболевание. А раз у родителей его нет...
У одного из двух постов охраны посёлка - довольно больших кабин - растёт большой куст вишни. Вот под него её и подкинули. Работавший тогда охранник - Игорь - вошёл внутрь посёлка с плачущим младенцем на руках и выражением охренения на лице. Первыми ему встретились Владимир, его жена Оксана и их десятилетний сын Колька.
- Смотрите, какая-то тварь ребёнка бросила! - сказал он тихо, с гневным выражением.
Оксана взяла ребёнка на руки, посмотрела и удивлённо сказала:
- Господи, какая красивая!
- Девчонка? - спросил Колька.
Оксана дала ему посмотреть, и не смотря на плач, девочка реально была очень красивая. И это явно только что рождённый младенец!
- Голодная, - сказал Владимир.
- Конечно, - сказала Оксана и вспомнила: - Ах, у нас же молока дома нет!
Владимир достал из кармана карточку и протянул Кольке:
- Сбегай, молока купи. - Колька уже убежал, когда он опомнился: - Чёрт, забыл про подгузники сказать!
Но Колька вернулся и с молоком, и с подгузниками. Это он сказал "Оставляем себе!". Это он сказал "Назовём Еленой, потому что прекрасная". (Через годы Лена, шутя, ему сказала, что если бы он знал легенду, он бы знал, какой Елена была заразой). Это он, обормот, которого терпеть не могли все девчонки, кроме одной - Вари, - потому что он их всех доставал лапанием, вдруг стал офигенно заботливым и любящим братом.
Когда были улажены все дела с удочерением - мама Ира, будучи юристом, помогла - Колька пришёл на главную площадку посёлка с очень решительным видом.
- Значит так! Лена никогда не должна узнать правды! Её родила мама Оксана! Всем ясно?!
К нему подошёл семнадцатилетний Егор и, положив руку Кольке на плечо, сказал:
- Глупостев не говори, Колян! У нас есть и гады - честь имею! - и сволочи - пальцем показать? - но таких паскуд точно нет.
Так и хранился этот секрет. Только эпитет "Наша вишенка" был тайной отсылкой. И когда Лена, успокаивая расстроенного Николая, сказала, называя его как в детстве:
- Блатик, вы не перестанете быть моими родными, от того, что я приёмная!
Владимир сказал:
- Ты не приёмная. Ты - найденная.
В четырнадцать же лет с ним случилась ещё одна классная штука - ему "дали". Вернее - "дала". Нашлась одна добрая душа. Двадцати двух лет. Правда, по пьяни. Ну, и ладно. Ощущения ведь все равно "те самые".
Девичий интерес к нему давно пропал. Он перестал быть необычным. К тому же повзрослели "нормальные"... В общем, пришло время обломов.
И тут...
Полезно, оказывается, отпустить бороду в таком "раннем" возрасте. Не то, чтобы сойдёшь за взрослого, но можешь, типа, показаться "подходящим". Вот и славно.
После девятого класса он сразу отпустил бороду. К абсолютному восторгу Оли. Ему так нравилось держать её на руках, пока она своими ручонками гладила и тормошила его бороду. Она только один сильно дёрнула его за бороду. Но, увидев его реакцию, испугалась, и больше никогда так не делала.
В конце концов, он с некоторым удивлением понял, что стал практически своим в доме Шмелёвых. Он так часто и много возился с Олей, что было ощущение, что он реальный старший брат. Ну, учитывая, как он обожал её - так оно и было.
А ещё он начал задумываться о сущности самого их посёлка. Да, в нём жили состоятельные, иногда очень даже люди. Но это были люди. И вот тут...
Узнав, что пятнадцать лет они хранили тайну о появлении Лены, он подумался, а что ещё у них может храниться? И тут началась складываться мозаика.
В детстве он удивлялся, почему у Лены две бабушки. С возрастом он понял - лесбийская семья. Блин! Но у них двое детей. Как это? Чуть позднее и это до него дошло. ЭКО. И в тринадцать, чуть смущаясь, он спросил у дяди Володи:
- Вы с тётей Машей... через ЭКО?
- Она - да - с улыбкой кивнул Владимир. - А меня усыновили. Мы жили здесь - на пятой аллее, в восьмом доме. Когда мне было пять, мои родители погибли в жуткой автокатастрофе. Их хоронили в закрытых гробах. А Маша не захотела, чтобы я попал в детдом. Прикинь, десятилетняя девчонка выступает с такой идеей!
- Она вас... что... любила?
- Нет! - рассмеялся Владимир. - Просто, как ни странно, считала хорошим пацаном. Жалко ей было меня.
- А как же им разрешили? Они же...
- Да никак. Официально меня усыновили дядя Юра - старший брат мамы Иры - и его жена, тётя Катя. Даже легенда была, для проверяющих, что я живу в одной комнате с Мишей (сыном дяди Юры).
- Ни фига себе! Обманули государство?!
- Ну, да! Тоже Машина идея, кстати. Мне потом мама Ира рассказывала, что когда мама Наташа сказала, что они, по закону не являются семьёй, и им никто не позволит усыновить ребёнка. Маша тут же посмотрела на дядю Юру, он сразу всё понял, улыбнулся, и сказал "Сделаем!".
Уже позже Сашка задумался о том, что и это посёлок хранил в себе.
Как-то он зашёл поговорить с Леной, но дома оказалась только баба Наташа. Она была реально красивая. А ещё у неё была очень большая грудь. Но это была грудь бабушки, поэтому воспринималась как-то иначе. Но Сашка точно осознавал - будь она молодой, фиг бы он спокойно постоял бы перед ней, как сейчас. Только сидеть, скрестив ноги, чтобы затаить "стояк".
Он собирался уйти, но вдруг решился:
- Извините, но когда все узнали, что вы с бабой Ирой... ну...?
Наталья улыбнулась:
- Ну, когда нам пятнадцать-шестнадцать было. В первую очередь - парни, которых мы динамили. Но эти подозрения были на уровне презрительного вопроса "Ты что, лесба?!". А в шестнадцать-семнадцать мы признались семьям. Достал, знаешь ли, вопрос "Когда парень появится?".
- А как к этому все отнеслись?
- Спокойно. Мы, вообще-то, не первая лесбийская пара тут у нас. Бабушку Оксану знаешь? Широкову. - Сашка кивнул, с удивлением на лице. - Так вот, у неё тоже была любимая, с которой они прожили много лет.
Бабушка Оксана была очень старенькая, так что представить, что она... Практически не возможно.
- У нас все всё знают?
- Ну да, наверное. Посёлок хранит секреты для наружи, но внутри... Думаешь, никто не знает, что вы с Танькой...? - и, увидев слегка испуганное выражение на лице Сашки, успокаивающе сказала: - Спокойно, спокойно. Никого это не волнует. Ты же Бородач, а не сопливый мальчишка. Да и она - не милфа. Нормально.
- А мои знают?
- Только мама. Но она давно считает тебя взрослым.
После паузы, потребовавшейся Сашке, чтобы переварить информацию, он, чуть игриво, спросил:
- А есть "страшный" секрет в нашем посёлке? Чтобы прям...
Наталья пожала плечами.
- Да нет, вроде. - Она задумалась ненадолго. - Ну, было когда-то ограбление, но там дело было в другом.
- В чём?
- Давай сядем, - улыбнулась она, и они прошли в гостиную.
Они уселись на диване, совсем близко друг от друга, так что у Сашки никак не получалось не осознавать, что он находится сантиметрах в десяти от большой женской (хоть и бабушкиной) груди.
В общем, жила у нас тут семья. Хворостовы. Муж, жена и дочь. Катя. С каких-то пор все начали замечать, что с Катей что-то не так. Потом, однажды увидели синяки у Жанны. Это мать Кати. Она сказала, что упала с лестницы. Никто ей не поверил.
Однажды Жанна с Катей уехали на юбилей к матери Жанны. На все выходные. На следующий день, поздно вечером, его ограбили.
- Ограбили?! - удивился Сашка. - У нас?!
- Ага. Перелезли через стену, где там дерево растёт, и вломились к нему. Двое. В балаклавах. Чтобы узнать код сейфа, его тыкали ножом. И в яйца. Всё забрали и свалили.
- И что с ним было?
- Ну, полицию и скорую он вызвал. В итоге - яиц он лишился. Жанна через погода с ним развелась и уехала. Он продал дом. Потом мы узнали, что он продал свою долю в бизнесе, все деньги положил на имя Кати, все бумаги подкинул в их почтовый ящик, и покончил с собой - повесился.
- А в чём секрет?
- Через несколько лет мы, не все, узнали, что это сделали... Юра и Миша.
- Брат бабы Иры и его друг?!
- Да. Это их скоблило, и они, в конце концов, признались родным. Но родители Юры не удивились.
- Почему?
- Где-то за год до этого тётя Лена, мать Юры, встретила Жанну и та сказала, что уверенна - это сделали Миша и Юра.
- На каком основании?
- Незадолго до ограбления Миша вынудил Катю сказать, что с ней творится. И она, со слезами, рассказала, что отец заставляет её - одиннадцатилетнюю - делать ему минет, раздевшись догола. А когда мать попыталась призвать его к совести, он её избил.
- Ублюдок сраный! - выпалил Сашка. Наталья кивнула. - Значит, они всё это придумали и сделал? А алиби у них было?
- Конечно, - улыбнулась Наталья. - Они были в кино.
- А как вы об этом узнали?
- Юра признался, когда я была у них. На воскресных шашлыках. Заявил, что он убил человека. Так его это скоблило. Но дядя Лёша, его отец, будучи юристом, сказал, что это даже на доведение до самоубийства не тянет. Только нанесение тяжких телесных.
- А что они сделали с украденным?
- Выбросили в реку. Никаких сомнений.
После этого рассказа у Сашки были смешанные чувства. То, что мужик был конченным ублюдком, для него было несомненно. Он представил образ Кати с отцом, и у него сжались зубы. Но общая картина... Он не был уверен, как к этому относиться.
Основная проблема с сексом в том, что его хочется. На постоянке. Особенно, если тебе пятнадцать, и ты уже знаешь, как оно.
Так что Сашка выждал, когда Танька будет дома одна и пошёл к ней. На её лице появилось чуть насмешливое выражение, когда она увидела его. Это увеличило степень его смущения, но всё-таки он сказал:
- Слушай, давай... это... Я хочу попробовать... куни сделать.
Танька рассмеялась с лёгким удивлением:
- Куни?! С твоим волосьём?! Сдурел?! Что я потом делать буду со своей...?!
- Но она мягкая, - сказал он с некоторой обидой. - Оле нравится с ней возиться.
- Оля делает это ручонками! Осознай разницу, дурилка!
Но он её, конечно, уговорил. И он очень старался. Это дало ему ощущение полновесности. В том числе и в жизни. Странно, но и такие вещи кажутся дополняющими ощущение жизни.
Помня про историю с Леной, он был уверен, что никто и никогда не скажет Оле об удочерении. Но эта оторвочка сама всё поняла в одиннадцать. У неё была ямочка на подбородке, и она как-то узнала, что это генетическая штука; так что если у родителей нет... Но она успокоила мать с отцом, сказав, с подростковым апломбом, что ей не важно, у кого она вылезла, а важно, у кого она родная.
С Танькой они "кувыркались" ещё три года, пока она, вдруг, не влюбилась и не выпрыгнула замуж. Он уже учился на физмате. В универе Бородач стало его "когноменом", как сказал один "историк". Но тут его бородатость не была чем-то "неподходящим", как в школе.
Лена собиралась стать учительницей начальных классов. Вот ведь повезёт некоторым сопливым обалдуям заиметь такую красивую первую учительницу! Она уже была замужем. За чёртовым Валеркой, который был влюблён в неё с пелёнок. С её пелёнок. Он был старше её на два года. И ведь добился, гад!
Ольге было тринадцать, когда однажды она зашла к Александру, и обнаружила его в мрачном настроении, сидящем во дворе на скамье.
- Ты чего? - спросила она чуть удивлённо.
- Помнишь, какой сегодня день?
Ольга немного задумалась, а потом осознала.
-А-а! сегодня день, когда Борис... погиб. Вы что, были друзьями?
Александр горько усмехнулся:
- Нет. Это я его убил! - и у него потекли слёзы.
Выражение потрясения продержалось на лице Ольги секунды три. После этого в ней включилась возмущённая малолетка:
- Минуточку! Так это на тебя он напал с ножом?! - Александр кивнул. - Так это была самооборона! Тебя кто-нибудь - мама или папа - обвиняли в убийстве?! Ты же, блин, у нас дома как родной! Тебя даже баба Клава любит! Какого хрена ты плачешь?!
- Чувство вины не проходит. Хотя я сознаю, что моей вины нет, но она во мне есть.
- Ну и дурак! - Она обратилась к жене Александра Насте: - Дай ему валерьянки. Или титьку. Успокой недоумка!
Она повернулась и ушла с их двора, даже, казалось, своей задницей выражая возмущение. Надо сказать, что она всё это высказала кандидату физико-математических наук, занимающийся квантовой физикой.
Жизнь в их посёлке так и шла. Баба Наташа, ко всеобщему огорчению, умерла уже больше десяти лет назад. У Николая, брата Лены, родился сын - Миша - с ДЦП. Но они ездили в Китай, где последствия ДЦП хорошо правят, так что пацан только чуть подтягивал левую ногу и картавил. Николай поручил Лене сделать его охренительно умным, и она это сделала. Мальчишку отвели в школу в пять лет, и сейчас, в двенадцать, он учился в восьмом классе. Александр тоже в этом поучаствовал, научив его считать. В три года.
Посёлок, в его ограде, оставался закрытым. Но не явно. В него приезжали-заходили гости. Изредка, очень, появлялись новые жильцы. Но тут хранилось то, что когда-то произошло, случилось, было сделано.