Тому, кто с высокомерным видом говорит "Да, у подростков трудная жизнь", хочется дать по морде, за её выражение. Ведь он сам не верит в то, что говорит. По той же морде и видно. Нормальная жизнь. Да, не без заморочек. А когда их не бывает? Норма ведь.
Ну, да, и в его жизни были заморочки. И первая из них - его имя. Иван. Твою ж...! Папаша назвал, в честь своего папаши. Чтоб им обоим...! Назвал, и свалил. Падла. А его теперь каждый третий норовит назвать Ванька, а каждый восьмой - Иван-дурак. Бесит. И только мама - мама Люба - так произносит "Ваня", "Ванечка" (и никогда "Ванюша"), что сразу хорошо становится. Да и если в будущее закинуть - у его детей какое отчество будет? Иванович. И ещё хуже - Ивановна. С горя очуметь.
И ещё заморочка с влюблённостью. Угораздило, блин! Она старше его на два года. Да, два года это не много. Только не когда тебе четырнадцать. Фиг ты к шестнадцатилетней подвалишь. Что, с словами "Юля, давай дружить"? Я вас умоляю!
Хотя, по большому счёту, он уже вполне... Только кто ж поверит? Да и поверит... Как говорилось в старом анекдоте: "Да кто ж ему дасть?!".
Вот и третья заморочка - неконтролируемый стояк. Это - да! Бывает, как выпрется - и куда деваться? Похвалиться при случае? Ну, да! Случаи такие бывают - провалиться хочется. Нет, вообще-то, ему есть, чем похвалиться. Шестнадцать сантиметров - не так уж плохо для его возраста. Кажется. Да, он измерил! Да, прикладывал линейку! Отвалите!
Ну, и что прикажете? Он совсем чуть-чуть ниже её. А плечи у него пошире будут. И у него... Да только шансов - ноль. Юля встречается с восемнадцатилетним жлобом, они могут "засосаться" прямо на улице, и понятно... Это даже не облом. Это - пролетаешь мимо.
Отношение со старшим поколением были у него... никакими. Он игнорил их, они игнорили его. Кроме мамы. Её он очень любил. Именно как маму. Никакого эдипова комплекса. Хотя, в детстве, он видел её голой. Да! Он за ней подсматривал! Тогда это его очень впечатлило. Какого пацана не впечатлит вид голых "титей" и выпуклый низ живота? Но сейчас, когда у него появились - Да! - предпочтения, её грудь была совсем небольшой, к тому же, с некоторых пор она начала полнеть. Но её лицо, для него, оставалось таким же милым. Ему нравилось, что ничего другого он у неё видеть не хочет.
Вот другие, некоторые, старшие женщины его привлекали. Ну, конечно! А что вы хотели?! Такие... Слово "грудь" в отношении... да, блин! титек - ему казалось оскорбительным. Это у него грудь - она же грудная клетка - а там... Дайте две, что называется.
Но поскольку, так или иначе, сталкиваться с взрослыми приходилось, без всяких небольших напрягов не обходилось. Эти взрослые, чтоб их, продолжали держать его за пацана. Особенно тётушки. Их отношение к нему так его достало, что однажды он сорвался и сердито сказал сестре мамы, тёте Гале:
- Хватит держать меня за маленького мальчика! У меня стояк бывает покруче, чем у вашего мужа! Да и мозгами я не обижен.
Ему понравилась реакция на его слова - поражённое лицо тёти Гали и всеобщий ржач, - кроме лица мамы. Ей он тихо сказал:
- Прости, мам. Но достала. - К его радости она понимающе улыбнулась.
А недавно его троюродная сестра Клава, которая учится на филфаке, с усмешкой сказала, что слово "взрослый" - это всего лишь прилагательное, на которое навинтили понты. А любой филолог знает, что прилагательные вторичны. Первичны - существительные. Ребёнок, подросток, девушка, юноша... старик. Всё - существительные. И только взрослые... знайте, блин, своё место.
И ещё - обычно, прилагательное - это производное от существительного. Это - норма. А "взрослый"? Тут вообще извращение. Есть существительное - "взрослость", - образованное от прилагательного. Не нормально. Поэтому оно, практически, и не используется. Язык не любит такие извращения.
Большинство сидело, пытаясь всецело осознать её слова, решить - это был взгляд филолога на грамматический загиб, или их мордой об стол зафигачили. И только дедушка Клавы, деда Гена, искренне рассмеявшись, сказал:
- Верно, внуча! Так их! Возомнили о себе до хренища, по отношению к вам ведут себя распаскудно, а копни их - пустота. Ты права - одни понты. И это - позор. Я, когда был маленький - охренительно давно, - был уверен, что взрослые всё знают. А как же иначе? С годами я понял - нихрена они не знают, а понимают и того меньше.
После возмущённые "прилагательные" пытались оспорить это, но было совсем не интересно. Доводы у них были крайне тупыми.
Иван стоял у окна и смотрел на закат. Был июль, так что солнце садилось близко к северному горизонту. Но уже не так близко, как три недели назад. Ему очень нравилось, когда солнце западало так далеко. Для него это было как знак, что настал пик лета, которое он обожал. Но теперь солнце начало свой сдвиг к югу, и это было грустно. Он ненавидел то, гдн солнце садится зимой. В этом было что-то издевательское, на его взгляд.
Завтра ему предстояло ехать в деревню. Одному. Маме надо было ещё доработа четыре дня до отпуска. Он сядет на вкзале на сто восьмой автобус, доехать до посёлка Крутой, а там его встретят. Главное - остановку не пропустить. Деревня Болотово. Болотистое местечко что ли?
Остановку не пропустил, поскольку придорожный знак "КРУТОЙ" был довольно большим. Там его встретил дядя Саша - троюродный брат мамы - и они проехали километров пять, оказавшись в Болотово.
По дороге Иван спросил:
- А у вас что, реально болота вокруг?
- Только одно. Но большое.
- И много там утопло? - спросил Иван с лёгкой усмешкой.
- Да нет, - пожал плечами дядя Саша. - Никто туда и не прётся, в общем-то.
Когда они приехали, Иван увидел, что дом стоит лицом к лесу, и между ними только метров двести поросшего травой пространства. Это было круто. Когда до леса рукой подать, жизнь, наверное, другая.
Среди тех, кто был у дома, и внутри, оказалась, на первый взгляд, девушка - но потом выяснилось, что молодая (двадцать пять лет) женщина. Лиза - их сразу познакомили. Она была симпатичной, но, по причине "малогрудости", взгляд Ивана больше цеплялся за её короткую юбку. Юбка была не облегающая, из лёгкой ткани в цветочек, но каким-то образом облегала низ живота Лизы, подчёркивая уходящий в междуножье треугольник.
После ужина они вдвоём сидели за оградой - Лиза, попивая пиво из бутылки, на свале больших брёвен, а Иван, чуть наискосок от неё (чтобы не было соблазна пялиться ей между коленей), на небольшом колуне.
В процессе лёгкой болтовни выяснилось, что у Лизы есть дочь - Катька - трёхлетняя оторва. Иван сразу заулыбался. Ему очень нравились маленькие девчонки. Как вид. Симпатичные, прикольные, часто удивляющие умом. Бывает очень неожиданно. А главное - ему от них ничего не было нужно, в отличии от ровесниц и тех, кто старше.
- Много болтает? - спросил он, улыбаясь.
- Не заткнёшь. - Лиза отпила пива из бутылки. - И бесконечные вопросы. Блин! У меня столько ответов нет.
Иван хохотнул:
- На детские вопросы отвечать обязательно.
- Ага! Если ответы знаешь.
- А муж есть? - спросил Иван, хотя кольца не видел.
- Нет. И не было. - И увидев смесь удивления и интереса на лице Ивана, сказала: - Я от любовника залетела.
Эти слова, невольно, вызвали у Ивана такое лицо, что Лиза чуть хохотнула.
- У нас бывает, знаешь ли.
Она повернулась к нему спиной и, нагнувшись, потянулась за другой бутылкой пива. Короткость её юбки он уже оценил, но она оказалась короткой настолько, что белые трусики Лизы оказались на виду. Это были не стринги. Но они были маленькими. Настолько, что плотно, резинками, обтягивали промежность. Главная складка не проступала, но была так очевидна...
Естественно, он тут же заимел стояк. Он попытался по быстрому упрятать стояк между ног, но не успел. Лиза обернулась и тут же всё увидела.
- Ого! - произнесла она с улыбкой. - Это у тебя на меня так? На мои трусишки?
Иван отрицательно покачал головой:
- Нет. На мысль, что под ними.
- Ну, конечно! - рассмеялась Лиза. - А ты честный. И ничего так, я смотрю. Сколько у тебя? Ведь измерял? - Лиза игриво улыбнулась.
- Шестнадцать, - после некоторого сомнения сказал Иван, отведя взгляд в сторону.
- Ничё так! - Лиза повела головой в сторону. - А ты ещё растешь. Ещё пару-тройку лет и добро пожаловать, что называется.
Иван взглянул ей в лицо и с усмешкой спросил:
- А шестнадцать сантиметров тебя не устроят?
- Не дерзи, парниша! - возмутилась, хоть и с улыбкой, Лиза. - Молодой ещё! - она особо выпирала "о". - И, кстати, да, не устроит.
Он специально усиленно изобразил грусть, чтобы не показать удивление. Ведь то, что он видел, никак не вязалось с большим размерами. Как же у них так устроено?
Чтобы разредить обстановку (нашла чем), Лиза спросила:
- У тебя девушка есть? - Иван отрицательно покачал головой. - А что так?
Иван вздохнул:
- Дурак потому что.
Лиза посмотрела на него с интересом.
- В каком смысле?
Иван вздохнул ещё глубже и помотал головой.
- Втюрился в шестнадцатилетнюю.
- И чего?
- У неё парень. И по полной программе, судя по всему.
- Такая красивая?
Иван чуть поморщился в сомнении:
- Да нет. Просто симпатная. Ну, и что надо - на месте.
Лиза улыбнулась:
- А что тебе надо?
- В первую очередь - титьки, конечно.
Лиза рассмеялась:
- Ну, конечно! В этом вы все из младенчества не вылезаете. Всем титю подавай! Я тут, кстати, не при делах.
Она ненадолго обеими ладонями прикрыла свои маленькие грудки. Этот жест показался Ивану таким интимным, что у него опять попёрло. Благо Лиза перевела задумчивый взгляд в сторону.
Внезапно её взгляд - в сторону леса - перестал быть задумчивым и стал удивлённым.
- Какого хрена?!
Иван обернулся туда же, и в его мозгу вспыхнула мысль "Нихуя себе!".
Из леса вышли и остановились три человекообразных объекта, по виду которых было очевидно, что это - призраки.
- Дядя Саша! - громко позвал Иван, не оборачиваясь к дому.
- Регулярно, - раздражённо сказал дядя Саша. - Не сидится им на болоте.
В это время Лиза - порассматривав бутылку пива и, в конце концов, решив, что дело не в нём - допила пиво до конца.
И тут Иван, посмотрев на призраков с полминуты, направился к ним, игнорируя вскрик дяди Саши "Ты куда, дурило?!".
Подойдя ближе, он увидел, что призраки могут составлять семью. С охренительной натяжкой, правда. Мужик - с самой большой степенью призрачности. Местами кожа висела на нём такими же лохмотьями, что и одежда.
Женщина выглядела "поприличней", но обтянутый кожей череп на месте лица и свисающие чуть ли не до пупа титьки, явно когда-то впечатляющие, производили неприятное впечатление.
Третьей была девка. Неявно молодая. Неявно - потому что призрачность поглощала все приметы живого, оставляя лишь намёки. У неё были длинные, явно когда-то рыжие, волосы, Когда-то симпатичное лицо. И небольшая грудь, которая, видимо по причине малости, оставалась на положенном ей месте.
Подойдя к ней чуть ближе, Иван сказал:
- Привет.
После явного но недолгого сомнения (Иван ругнул себя, осознав, что это слово для девки не может быть приветствием) смущённо ответила:
- Здравствуй.
- Тебя как зовут?
- Агафья. А тебя?
- Иван.
Агафья внезапно улыбнулась и, к своему удивлению, Иван увидел на её лице выражение, которое столько раз видел на лицах живых девчонок. Похоже, кое в чём они веками одинаковые. И вот с этим выражением на лице девка спросила:
- Царевич что ли?
Иван невольно хохотнул:
- Да нет! Скорее - дурак!
Агафья тоже улыбнулась. Тут Иван решил перейти к делу.
- А вы чего выходите, собственно? Вам чего-то надо?
Агафья чуть пожала плечами:
- Да ничего нам не надо. Просто выходим.
- Типа проветриться?
- Чего?
- Ничего. Не бери в голову. А в лесу вы где живёте?
- Мы не живёё.
- А, ну да! Обитаете где?
- Нигде. Нас ведь нет.
- Так, стоп! Сейчас же вы здесь есть?
Агафья обернулась на своих спутников, затем неуверенно произнесла:
- Ну... да. Странно.
Иван хмыкнул:
- Не то слово! Охренеть можно, вообще-то.
Агафья смотрела на него с выражением сожаления на лице. Потом она внезапно наклонилась, схватила подол своей длинной юбки и задрала его до груди, открыв Ивану свои бледные с оттенком зелёного ноги и туловище с маленьким треугольником рыжих волос внизу живота.
- Ты чего?! - потрясённо спросил Иван.
- Хочешь?
- Нет! Сдурела?!
Агафья выпустила подол из рук и вздохнула:
- А он хотел.
- Кто?
- Барин мой. Фрол Кузьмич. Очень хотел. Много.
- Тебе сколько лет было?
- Пятнадцать. Кажется.
- И что в итоге? В смысле - чем дело кончилось?
- Я повесилась.
- Гореть в аду твоему барину!
Агафья помотала головой:
- Ада нет. И рая тоже. Сказки это.
Тут Ивана просто пробило на ржач. Перед ним стоит девка-призрак и говорит "Сказки это". Шиза в абсолюте. Агафья смотрела на него с удивлением.
Заставив себя прекрать смеяться, Иван сказа:
- Знаешь, есть такая штука - наука.
- Знаю, - кивнула Агафья... - Учёные люди есть.
- Так вот, наука психология говорит, что для того, чтобы проб... беда перестала мучить её надо отогнать. Просто сказать ей "Пошла ты на...". Понимаешь?
- Не могу.
- Почему?
- Мне было больно. Очень. Всегда.
Иван в отчаянии закатил глаза. Ну и что вот с ней делать? Минуточку. Делать? С ней? Он сознавал, насколько безумна идея, пришедшая ему в голову. Но это была идея.
Он вплотную подошёл к Агафье, чтобы заслонить её от Лизы и дяди Саши, и тихо сказал:
- Подними юбку до... пупа. Осторожно, руки не разводи.
Когда Агафья сделала это, он, сдержанным жестом, сунул сои пальцы в её междуножье. Там было холодно. Но он все равно начал ласкать, только приблизительно представляя, где и как это надо делать.
Сначала на лице Агафьи появилось удивление. Затем - большое удивление. А потом это переросло в такое выражение, что Иван, продолжая процесс, не хило напрягся.
В конце концов, это перешло в выражение удовольствия, Агафья закрыла глаза, тихо застонала и... исчезла. Даже без хлопка. Сразу после этого двое других призраков повернулись и ушли в лес.
Когда Иван возвращался к дому, Лиза подбежала к нему с удивлённым лицом.
- Что ты сделал?!
- Решил её проблему, - пожав плечами, сказал Иваен.
- Какую проблему?
- Личную.
Лиза закатила глаза.
- Что, сказать не можешь?
- Нет.
Когда он подошёл к дяде Саше, тот, качая головой, усмехнулся:
- Ну, ты прям изгоняющий дьявола!
Иван чуть поморщился:
- Это не дьявол. Её звали Агафья. Несчастная девка.
Когда поздно вечером они с Лизой лежали на диване (Лиза) и на раскладушке (Иван) в одной комнате, Лиза, в конце концов, утомившись сдерживаться, тихо спросила:
- Ну, Вань, что ты сделал?
- Не хочу об этом говорить.
- Но почему?
- Не хочу выставляться долбанутым.
- Перестань! Ну, скажи, какая у неё была проблема?
С минуту подумав, а затем вздохнув, Иван сказал:
- Ей было пятнадцать, её барин, сука, насиловал её. Ей было очень больно. В конце концов, она повесилась. А теперь сама подумай, как можно решить с такой проблемой.
Лиза задумалась на несколько минут, а потом, с коротким смешком, догадалась.
- Погоди! Ты сделал ей приятно?! Пальцами?!
- Ну, да, - вздохнул Иван.
Лиза начала бешено хохотать, закрыв лицо ладонями, чтобы не побеспокоить хозяев.
- Ты оторгазмил призрака! Господи! Я сейчас уссусь!
- Не зли меня! - изобразив сердитый тон, тихо сказал Иван. - Я с призраками управляюсь, а уж с тобой...
- Не надо! - Лиза притворилась испуганной. - Рукоблудие не приемлю, а что побольше - тебе не дам.
- Жаль, - довольно искренне вздохнул Иван, вызвав очередной смешок у Лизы.
На очередной вечер призраков было, естественно двое. Иван, вздохнув, оставил Лизу сидеть с пивом на брёвнах и подошёл к женщине-призраку.
- Тебя-то как зовут? - спросил он не таким уж заинтересованным тоном.
- Ольга.
- И что тебя гложет?
- Сыночек у меня был. Я так его любила. И он меня так любил. Он так любил сосать мои сиськи.
У Ивана тут же сложилось в голове, что он её сиськи сосать точно не будет.
- Давай присядем, - сказал он и опустился на траву.
Ольга села чуть сбоку от него. При этом её титьки опустились ей на колени. Зрелище было... малозабавное.
- Как звали сынка?
- Феденька.
- И что случилось?
После минутной паузы, Ольга тихо произнесла:
- Я его убила.
- Как?!
- Бревно у сарайки стояло, я его жопой толкнула, оно на Федю и упало.
- Просто несчастный случай, - не очень уверенно сказал Иван.
- Я его убила! - повторила Ольга и заплакала.
Только вот плач у призраков отличается от нормального человеческого плача. Это больше похоже, будто человек подавился и вот-вот задохнётся насмерть.
Тут к ним подошла Лиза, присела на корточки (и это в короткой юбке!) и спросила:
- А у этой в чём проблема?
Иван рассказал ей. И тут Ольга снова повторила:
- Он так любил сосать мои сиськи!
Лиза криво усмехнулась:
- Оно и видно. Отсосал по самое некуда. Долго ты ему титьку давала?
- Всю жизнь.
- В смысле?! До пяти лет что ли?!
- Да.
- Да ты охренела! Ты что?! Это ведь не нормально!
- Он так любил...
Лиза махнула рукой и поднялась на ноги.
- Такое не возможно разрешить. Это - безнадёжная патология.
Иван, подчиняясь внутреннему порыву, подсел поближе к Ольге, преодолевая некоторую брезгливость, приподнял ладонью её правую, очень тяжёлую, грудь, и поводил ею из стороны в сторону. Лиза смотрела на это высоко подняв брови от удивления. Затем он резко сбросил титьку с ладони, отчего она тяжело упала на колено, глухо ударив по животу.
- Тебе больше некого кормить - сказал он жёстко. - Фёдора убило бревно. А если бы он сейчас увидел твои титьки - его бы стошнило. Ты превратилась в жуткое создание. Он не такими твои сиськи любил. Совсем не таким.
После слов Ивана, посмотрев на него, Ольга опустила взгляд на свои титьки, приподняла их обеими руками, сокрушённо покачала головой и исчезла.
- Твою ж мать! - восторженно вскрикнула Лиза. - Ванька, ты просто гений!
А Иван взглянул на направившегося к лесу третьего призрака.
- Эй! Погоди. Может, не будем откладывать твою проблему на завтра?
Призрак обернулся.
- У меня нет проблем. Я просто сопровождающий.
- Сопровождающий куда?
- Не куда, а когда. - После этих слов призрак повернулся и ушёл в лес.
- Очень понятно! - чуть зло выпалил Иван.
На следующий день он сказал дяде Саше, что хотел бы побывать на болоте. Просто постоять на краю. Дядя Саша посмотрел на него секунд пять и сказал "Лады. Пойдём".
Пробираться по лесу оказалось не так уж легко. Ивану подумалось, что лохмотья одежды и кожи третьего призрака как раз и есть результат хождения по лесу.
Болото просто оказалось пространством, где вода казалась большими лужами среди островов травы. Было понятно, что это никакие не островки, скорее всего, но выглядело всё совсем не тревожно.
- И как тут можно утонуть? - спросил Иван.
- С дури, - усмехнулся дядя Саша.
На пятый день, наконец-то, приехала мама. Иван был так рад, когда они обнялись и поцеловали друг друга в щёки. Он по ней очень соскучился. Хотя нельзя сказать, что он скучал все эти дни. И без призраков было довольно занятно.
Лиза явно прониклась к нему уважительной симпатией, так что то, что ему было позволено увидеть, наполняло его восторгом. Например, она спокойно переодевалась при нём на ночь. Раздевалась до нижнего белья (очень маленького, кстати), надевала большую футболку - данную ей тётей Валей, женой дяди Саши, - потом растягивала лифчик через ткань и, каким-то образом, вытаскивала его из рукава. Впечатлял сам процесс. Но, конечно, больше всего его взгляд притягивали трусики и соображения о том, что под ними. Замечая его взгляды, Лиза снисходительно улыбалась, но не рвалась прикрыться. Он был очень благодарен ей за всё это.
Вернувшись в город, Иван почувствовал, что воспринимает его иначе. Словно что-то в нём изменилось. Дома, которые раньше были чем-то само собой разумеющемся, теперь мешали взгляду. Мешали видеть. А слышать что-то было вообще невозможно.
Но зато и взгляд его изменился. Встретив как-то Юльку, он вдруг осознал, что больше не влюблён в неё. Аж удивился. Но теперь, когда в нём было то, что он получил (именно так! Получил, как он теперь понимал) от Лизы, его взгляд на Юльку стал... рациональным, что ли. Всё. Прошло. Вот и ладненько!