- Верхняя турель, сто девятые на двенадцать часов!
- Есть, сэр, точно!
Трах-та-та-тах!
- Один дымит, падает, падает! Готов!
Бум! Взорвался! Браво, верхняя турель!
Януш вытер пот со лба и покачал спарку "Браунингов" - под плексигласовым колпаком стало жарко. Весны здесь вообще теплые, и кузнечики уже донимают. Старик вздохнул и полез вниз с неудобного велосипедного сиденья, хрустя ревматическими суставами. Мальчишки-соседи ох и посмеялись бы, глядя на его полеты внутри собственной головы. Играет, дурень лысый полумертвый, сам с собой.
Сколько ни носит человека по свету, а все же в преклонные годы нужен свой дом, хоть как вот такой дощатый беленый коттеджик возле старого летного поля. Как померла Магда, Януш твердо решил осесть, покончить с сезонными мотаниями туда-сюда, и примеривался, раза два почти решаясь, но вовремя выяснялись разные детали, то термиты, неучтенные милосердными (к термитам) хозяевами дома, то еще что. А тут просто таки подфартило, как некогда в покер - лет десять он не держал в руке фишек, да, все десять, с тех пор, как обещал Магде. Слово его всегда значило - железно! И друзья-коллеги по картам тоже это знали.
Предложение включало и жилье, и неутомительную работу - хоть не больно денежно, да сколько ему теперь нужно. И, вдобавок, он теперь живет рядом с любовью всей своей жизни, второй после Магды, а если хронологически, то первой.
Так при маленьком авиамузее под открытым небом, в зеленых полях, на окраине штата, где почти никогда не идет снег, поселился смотритель - плешивый сморчок всегда в одной клетчатой рубахе с распашным воротом, хлопковом синем комбинезоне и желтых от пыли китайских кроссовках, в юности нахально и безуспешно выдававших себя за доподлинный "Найк".
Скоро среди десятка самолетов, навеки нелетающих, у старика нашлись любимцы. Толстый серебристый и желтокрылый "Буффало" он с чего-то прозвал Смигом и по своей, тайной примете, дружески попинывал по спущенному колесу, проходя.
Но самой внушительной и самой уважаемой была "Бетти Лу", тускло-алюминиевая громада - "летающая крепость" Б-17. Имя написали желтыми хвостатыми литерами умелые руки на дюрале у носа, они же нарисовали пониже прехорошенькую рыжую стервочку в синем цельном купальнике и ковбойских сапожках, давно, когда "крепость" еще грозово рокотала в свободном небе над пленной Европой.
Внутри "крепость" гораздо меньше, чем снаружи, и тощему Янушу по приставной лесенке приходилось втискиваться через дверцу перед правым стабилизатором, недоумевая, каково же приходилось здоровым молодым пилотам с парашютами. Самолет изрядно послужил - краска на приборах пооблезла, шины колес стерлись до лысости, заплатки пятнали фюзеляж, а в спинке одного пилотского кресла осталась дыра сантиметров двух диаметром.
Он облюбовал верхнюю турель, где когда-то сидел бортмеханик. Януш за весну вычистил и смазал нестреляющие пулеметы, полозки и зубчатки турели, даже зашил порванную кожу на сиденьице - и теперь перевоплощался иногда, наслаждаясь в полуденные тягучие часы, под хорал бешеных кузнечиков.
В июне, спустя неделю после дня рождения Магды, он проснулся ночью, услышал ее шаги, но то всего лишь пришла в гости бродячая кошка. Януш развел сгущенного молока в блюдце, черно-белая путница уткнула туда носик, урча. Старик впихнул узловатые ступни в кеды и вышел поглядеть Луну, все равно, он знал, теперь скучно ворочаться до утра.
Луна выдалась на изумленье - круглая и тугая, мерцали звездочки в небе и белели звезды на крыльях, в черных сплошных кругах. "Бетти Лу" посверкивала стеклами - Януш через тесный хвост, сгибаясь, через отсек штурмана с астролюком - можно было выпрямиться, через пустой и гулкий бомбоотсек по решетчатому мостику над закрытыми створками - прошел "к себе".
Залез, повозился, взялся за рукоятки, холодные, собственноручно обмотанные изолентой. Теперь он сам стал самолетом. Четыре мертвых мотора выставили черные лопасти пропеллеров. Януш с тихим щелчком повернул установку и прицелился в Луну, четким перекрестьем в самую середку.
- Огонь, механик, огонь! - прошептал он.
Кто-то кашлянул снизу.
Старик как-то сразу уверился: в кресле командира сидит призрак. Таких лунно-белых лиц у живого не найдешь, а если к тому же гость одет в полный пилотский доспех образца сорок первого года, даже лямки древнего "Ирвина" перекрещиваются на кожаной коричневой груди.
- Простите, - полубеззвучно сказал призрак, - я не ожидал Вас.
- Я...я ничего, не против. - Старик замолчал, соображая, о чем будет интересно беседовать призраку. О здешней жизни? Или наоборот, он поймет это как величайшую бестактность?
- Да я и так могу видеть ваш белый свет. Правда, только маленький кусочек и в такие вот, лунные ночи. Я Джон, а Вы?..
- ...Я...Януш, очень приятно. Да. Вы правда...с той стороны?
- С той стороны, правда.
- И... что там?
- Да... как Вам сказать. Тут такое дело - когда я там здешние прогулки еле-еле помнятся, будто сон, увиденный в детстве и потом забытый. А когда приходишь сюда, от там остаются бессмысленные клочки - волокна света, черты чьих-то лиц, пара слов. Наверное, так специально сделано. Для неразглашения, - показалось, призрак улыбается щелью белых губ.
- Военная тайна, значит. Понимаю. - Януш опустился на соседнее сиденье, нисколько теперь не боясь. - Хотелось бы мне посмотреть самому.
- Всем бы хотелось, - вздохнул фантом, - да только дорога туда в один конец. Видите? - сквозь его шлемофон глянула звезда. - Если вы очень захотите когда-нибудь... Ну, я смогу взять вас с собой - насовсем. Но лучше не стоит.
- Вы как-то связаны с "Бетти", да? Я ведь про нее ничего не нашел, про "крепости" написано много, но о нашей "Бетти" там нет. Нигде.
- Может быть напишут. Я на ней летал с сорок первого. В этом кресле. А в Вашей турели сидел Майк Толлер - веселый был, одни веснушки. Погиб нелепо, мгновенно, от шальной пули нашего "Мустанга".
Скоро рассветет, мне ничего, а Вы так не выспитесь...
"Не беда" - хотел ответить Януш - и проснулся. Солнце яростно било желтым пламенем в лобовые стекла. Круглое световое пятно золотой монетой лежало на полу, за креслом ночного пришельца - свет протиснулся сквозь дыру в спинке.
День прошел, прохромал, прополз до жути медленно и пусто. К полуночи, не в силах терпеть, Януш накинул байковую теплую куртку и захватил фонарик.
Луна чуть подтаяла с одного бока, и смотритель заволновался - может, уже поздно? Дорога закрылась - и была ли, сон ли?
Призрак уже сидел там.
Он не удивился Янушу, конечно, и не рассердился. (А мог бы? Вопрос) Но вместо расспросов Януш вдруг рассказал всю жизнь с самого начала.
Призрак умел слушать, только изредка направляя краткими, уместными вопросами.
- Значит, я даже не узнаю, увидимся мы там? Пока не...
- Думаю, так.
- А вы других тут встречали?
- Нет, - сожалеюще пошевелил перчаточными пальцами экс-пилот. - Ни разу. Мы ведь не в замке, где привидений - что кроликов в садке.
- Так и кишат, так и прыгают!
- Точно. Мне очень приятно было Вас видеть, жаль, завтра прощаться.
- Как прощаться?!
- Полная луна прошла. Еще одна ночь осталась.
- А через год?
- Через год? - призрак отвел темные, размытые глазницы. - Осенью музей переведут в ангары - военные оставляют устаревшую авиабазу неподалеку. Вас отправят на пенсию, не придется мерзнуть от сквозняков.
- И... это точно? Ничего...
- Ничего Вы не поделаете, успокойтесь. А я исчезну.
Последняя лунная ночь.
- Сами говорите, если я очень захочу...
- Да Вы подумайте разумно...
- Я с первой встречи только и делал, что думал. У меня ведь есть и другие способы, а?
- Есть...
- Да и какая мне, в сущности, разница? Ну год, два. Потом - рак или паралич. А так может с ней и увидимся...
- Должны увидеться. Просто должны.
- Садитесь в свою башню, Януш, вам лучше будет видно.
Старик забрался под решетчатый остекленный колпак, взялся за рукоятки. Странно, он совсем не боялся, только предчувствие небывалого, невозможно удивительного, и безопасного, как для ребенка дальнее путешествие в неизвестное с родителями.
- Верхняя турель готова, командир! - четко сказал он. И засмеялся.
Мумии моторов ожили, загудели тихонько, винты раскрутились и пропали в туманных дисках. Старая "Бетти Лу" развернулась почти на месте, не задев соседей, не замечая сетки изгороди, помчалась по траве плешивыми колесами, подрагивая.
- А огни включать не будем, Джон?! - Януш крикнул и свистнул от восторга, как в двадцать лет. Ему и стало двадцать - не болела докучная спина, суставы работали с глянцевой точностью, глаза видели до заклепочки на плоскостях.
- Нам не нужны огни! Но раз ты просишь!
И трупы аккумуляторов дали свет. Ясная белая звезда на огромном круглом киле, зеленая на правом крыле, красная - на левом.
"Как на океанском пароходе!" - восхитился бортмеханик-стрелок.
Темная равнина плавно канула вниз, Луна мурлыкнула ласково, словно кошка.
... - Жалко все же старика. Это ж надо, нашел место. Кто его просил тискаться в самолет? Ну и инфаркт. - Да, Дэнни, я, пока вытаскивали деда, тут на сиденье нашел одну штучку. Серебряная браслетка с... - ...Погоди, "Джон Ирвинг Хаффер, 1941". Посетители лазили, какой-то ветеран потерял. Оставь себе. - Да уж, где его теперь найдешь...
4 ноября 2004 г.
P.S. Сочиняя рассказ, автор и понятия не имел, что в одном из музеев США сохраняется Б-17 с собственным именем... "Бетти Лу". Творится ли там какая-нибудь бесовщина, автору неизвестно. Так литература отражает жизнь, подчас сама не зная об этом.