Теннесси Уильямс

Ребенок Муни не плачет

Действующие лица

Муни, рабочий

Джейн, его жена

Ребенок Муни (роль без слов)

Кухня в дешёвой трёхкомнатной квартире, расположенной в промышленном районе большого американского города. Плита и раковина явно свидетельствуют о неряшливости хозяйки. В углу натянута бельевая верёвка, на которой сушатся пелёнки и синие рабочие рубашки. Над плитой прикреплён плакат с надписью: Улыбайтесь. На кухонном столе стоит маленькая искусственная ёлка.

Самым заметным и притягательным предметом в комнате является новенькая игрушечная лошадка-качалка, расположенная в центре сцены. В ней есть что-то благородное и почти трогательное: каштаново-бурая масть, длинная развевающаяся грива, изящные золотистые ноздри и алые, слегка изогнутые губы. В облике лошадки словно воплощён дух безграничной свободы и стремительного, бесстрашного порыва.

Когда поднимается занавес, сцена погружена в полумрак; лишь слабый голубоватый свет пробивается сквозь окна и двери. Из соседней комнаты доносятся приглушённые стоны и скрип пружин кровати.

Джейн (за сценой). Хватит ворочаться, ты мешаешь мне спать.

Муни. А ты думаешь, я сплю?!

Слышится грохот.

Джейн. Тише! Ребёнка разбудишь.

Муни. Ребёнок, ребёнок! Что важнее чтобы он спал или я? Кто деньги в дом приносит я или ребёнок?

Пауза.

Джейн. Встану и подогрею тебе молока. Может, хоть это тебя успокоит.

Муни невнятно ворчит. Джейн тихо выходит на кухню. Она удивительно хрупкая, словно маленькая мандаринка, завернутая в лохмотья некогда роскошного японского шелкового кимоно с цветочным узором. Она шаркает по кухне в мужских войлочных тапках, которые постоянно соскальзывают с её маленьких ног. Джейн плотнее запахивает кимоно на груди и дрожит. Несколько раз кашляет, раздражённо поглядывая на будильник на подоконнике стрелки показывают почти четыре утра. Её молодое, миловидное лицо с тонкими чертами имеет нездоровый желтоватый оттенок. Виски и крылья носа натёрты мазью Викс ВапоРаб^[1], тёмные волосы растрёпаны.

Джейн (резким шёпотом). Зачем? Я сама принесу тебе молока...

Звук скрипа мебели и тяжёлых шагов.

Вот так, обязательно разбуди ребёнка неуклюжий бык!

В дверях появляется Муни крепкий парень лет двадцати пяти. Он жмурится от света и раздраженно хмурится, натягивая фланелевую рубашку и заправляя её в вельветовые брюки.

Все из-за пива. От него в животе бурлит, вот он и не спит.

Муни. Ой, да выпил-то всего два стакана после ужина.

Джейн. Два по двадцать шесть унций! Перестань метаться, ради всего святого! Ты можешь хоть минуту посидеть спокойно?

Муни. Не могу. Мне нужно двигаться.

Джейн. Может, у тебя давление?

Муни. Нет. Просто... меня пугает это место. Здесь чертовски тесно. Не успеешь сделать и шести шагов, как упрешься в стену. [Полуулыбаясь] Взять бы топор пара ударов, и я бы проломил её насквозь.

Джейн. Муни! И почему я не вышла замуж за обезьяну и не уехала жить в зоопарк?

Муни. Не знаю.

[Джейн наливает горячее молоко в синюю чашку.]

Джейн. Садись, пей. Ты хоть знаешь, сколько сейчас времени? Четыре утра!

Муни. Четыре, значит? [Продолжает беспокойно ходить по комнате.] Скоро заводской свисток. Эй, сони, на работу! Старик-голландец будет стоять, поглаживая свой пузатый живот, и смотреть, как мы вбиваем данные в карты. Привет, Муни, скажет он. Опять опоздал? Думал, это послеобеденный чай? Это его коронная шутка. У него всегда одна и та же, каждое утро одно и то же...

Джейн. Ну и что...

Муни. Ха-ха, Муни, скажет, ты, небось, всю ночь на звезды глазел? Сколько их там было, Муни? Сколько насчитал? [Подходит к окну и распахивает его.]

Джейн. Закрой сейчас же! На мне под халатом ничего нет.

Муни. А я ему отвечу: Видел, конечно. Но не чета тем, что в Онтарио ни в какое сравнение не идут, мистер. Они здесь как пузыри жира. А вот там, в северных лесах, по ночам...

Джейн (нетерпеливо). Северные леса! Закрой окно!

Муни. Ладно. [Послушно закрывает.]

Джейн. Пей молоко. Ведешь себя как сумасшедший, ей-богу.

Муни. Ну и потешится же Голландец!

Джейн. Над чем? Смотри, доболтаешься.

Муни. Да он разнесет по всему заводу: Слыхали, что Муни сегодня сморозил? Говорит, видел звезды не чета тем, что в Онтарио, когда он валил лесные гиганты.

Джейн. Ну и дураком же ты выставишься. А я с ног валюсь. [Наливает себе дымящегося молока.]

Муни. Ты когда-нибудь видела реку Святого Лаврентия?

Джейн. Нет. Я видела только мокрые пеленки и так долго, что уже тошнит.

Муни. Вот я и спрошу Голландца. Спрошу, видел ли он когда-нибудь Святого Лаврентия.

Джейн. [подозрительно] С чего бы это?

Муни. Она огромная. Понимаешь? Синяя, как небо, и течет прямо на север. Слыхала о таком, Джейн? Река, которая течет на север!

Джейн. [равнодушно отпивая молоко] Нет.

Муни. Единственная в мире!

Джейн. Эмма говорит, капля парегорика помогает от такого поноса словами. В следующий раз попробую.

Муни. Мы как-то спорили, и Спук выдал: мол, всё потому, что у Полярного круга земля идет под уклон! [Ухмыляется.]

Джейн. Что?

Муни. Говорит, поэтому она и течет на север.

Джейн. Да кому какое дело?

Муни. Вот именно! Голландцу тоже плевать. В этом-то и прикол. Скажу ему: она огромная, чертовски огромная, ее называют Озером тысячи островов!

Джейн. Он решит, что ты спятил, и отправит тебя туда вплавь.

Муни. Конечно, отправит. В этом и соль! Скажу ему: она синяя, как небо, по берегам пихты, сосны, лиственницы, и воздух пропитан... запахом... горячего молока, а? Вот Голландец бы поржал! Горячее молоко в четыре утра! Разболтал бы всему заводу, что Муни подавай молочко перед сном, когда он отправляется баиньки к Дреме.

Джейн. Муж Луизы Краузе начал нести подобную чушь, и его забрали санитары. Теперь он в смирительной рубашке, даже жену не узнает. Деменция прекокс так они это назвали! [Муни резко хватает кружку и выплескивает молоко на пол.] Муни! Ты что творишь, остолоп? Доброе молоко перевел!

Муни. Горячее молоко, а?

Джейн. Господи помилуй! Ты и твой дружок ну и семейка. Неудивительно, что над вами весь завод потешается. Твое поведение это чистое безумие! [Муни возмущенно фыркает.] Да, безумие! Только так это и называется!

Муни. Безумие, значит? Ну конечно, эти орангутаны считают меня психом. А знаешь почему? Потому что я смотрю на мир иначе.

Джейн. Иначе... Да ты до того особенный, что от тебя уже тошнит, и смешного тут мало! Поверь, если бы я знала...

Муни. (пытаясь оправдаться) Я просто вижу вещи под другим углом, вот и всё. Остальные парни сама знаешь им всё до лампочки. Едят, пьют, спят со своими бабами. Какое им дело до чего-то еще? Солнце встает, в субботу получка, и ладно! А потом они сдохнут. И что? У них дети подрастают, занимают их места, идут на завод. Едят, пьют, спят с бабами и ждут субботней получки.
(горько усмехается) А я... Господи, Джейн, мне нужно что-то большее!

Джейн. Чего тебе еще надо, дурень ты несчастный? Нет ничего, кроме этого. Конечно, если бы ты был богат, мог позволить себе особняк и пару лимузинов...

Муни. (с отвращением) Эх, ты... Ты даже не понимаешь, о чем я. (устало опускается на клетчатый линолеум и обхватывает колени руками) Ты никогда не поймешь. Это такая штука, которой не заразишься.

Джейн. Ну и слава богу. Уж лучше подхватить оспу.

Муни. Я как-то встретил одного старика у реки. Спину повредил, работать не мог, ждал отправки домой. Мы напились, и я выложил ему всё, что на душе. А он сказал: Конечно. Ты не доволен. И я тоже. Нам нужно больше того, что жизнь нам дает, парень.

Джейн. Жизнь дает тебе ровно столько, сколько ты можешь у нее вырвать.

Муни. Не знаю. Иногда я смотрю на свои руки... Господи, до чего же они нелепые.

Джейн. Посмотри на свои руки! Сплошное ничтожество.

Муни. Они такие... пустые. Бесполезные. Понимаешь? Мне кажется, я должен делать ими что-то другое, а не просто вставлять болты в эту бесконечную цепь.

Джейн (бросает ему тряпку). Вот, держи. Попробуй подержать это для разнообразия в своих чудесных ручках. Вытри молоко с пола!

Муни (лениво вертит тряпку в руках). А иногда мне кажется, что пусты не руки. Пустота где-то внутри.

Джейн. Ага, в голове. Ты вытрешь наконец это молоко?

Муни (встает и потягивается). Уже вытер! Муни человек свободный. Мне плевать, кто что думает. Живи да умирай вот и всё, что нужно! (бросает мокрую тряпку в раковину)

Джейн (вяло поправляя вещи). Поверь, если бы я знала, что ты станешь таким, я бы не бросила прежнюю работу. Я бы сказала мистеру ОКоннору: Конечно! Покупайте мне эту шубу из шиншиллы.

Муни. Конечно, сказала бы. Я знаю, милая.

Джейн (шмыгая носом). Какой смысл девушке жить честно? Глядя на то, как всё складывается, понимаешь: лучше бы я приняла предложение мистера ОКоннора. Но нет! Я же питала иллюзии Ты так красиво говорил, произвел такое впечатление при знакомстве!

Муни. С тех пор много воды утекло.

Джейн. Да.

Муни. Когда это было, Джейн? Как давно?

Джейн. Десять месяцев назад. А кажется десять лет.

Муни. Десять месяцев. А ребенку сколько? Месяц? Ровно месяц?

Джейн (вспыхнув). Как у тебя язык повернулся такое сказать?! Будто это я настаивала, будто я не могла подождать, пока мы

Муни. Да нет, ты тут ни при чем. Это природа она тогда взяла над нами верх. Помнишь? Танцзал Парадиз на набережной. Мой первый вечер в городе после полугода в лесу. На тебе было красное шелковое платье с таким глубоким вырезом. Ха! Хороша же ты была тогда. Волосы уложены в тысячу мелких кудряшек таких тугих, что мизинец едва пролезал.

Джейн (смягчаясь, поддаваясь воспоминаниям). Да Я делала такую прическу каждую субботу. Мейми всегда говорила, что ни у кого волосы так долго не держат завивку.

Муни (с лукавой жестокостью). Ага, так оно и было. Кудряшки, красное платье Природа взяла верх, правда, Джейн?

Джейн (настороженно). Что ты имеешь в виду?

Муни. То, как ты прижималась ко мне во время танца это ведь тоже природа, верно? Когда играли Розы Пикардии и свет погасили мы почти не двигались, просто стояли в обнимку. Твое дыхание было таким теплым на моей шее и от тебя пахло духами.

Джейн. Духами? О да. Нарцисс. Мистер ОКоннор подарил их мне на день рождения.

Муни. Точно, Нарцисс! А что ты шептала мне на ухо, Джейн?

Джейн (возмущенно). Я шептала? Это ты шептал, а не я!

Муни. Правда? Может, и так. Тебе и говорить ничего не нужно было того, как ты танцевала, было достаточно. В общем, я попался.

Джейн (в ярости). Попался?! Попался?! Как ты смеешь?!

Муни. Да, попался и еще как. Духи, кудряшки, вырез Знаешь, я понял: держать тебя в объятиях и кружиться в вальсе на захудалой танцплощадке куда лучше, чем махать топором в северных лесах, валя огромные деревья.

Джейн (задыхаясь от негодования). Ты ты! (Закрывает лицо руками).

Муни (уже мягче). Ну я не то чтобы жалею об этом.

Джейн (сломленным голосом). А что ты тогда имел в виду?

Муни (беспокойно расхаживает по кухне). О, не знаю, не знаю (Внезапно замирает и обнимает Джейн). Люди болтают всякое, вечно что-то случается. Что это значит? Понятия не имею. Но мне кажется, даже безумец глухой, немой и слепой сотворил бы мир получше этого! (Целует обнаженное плечо Джейн, с которого сползло кимоно). Давай сбежим отсюда, милая!

Джейн (шмыгая носом). Сбежим? Ты о чем?

Муни (горячо). Бросить всё к чертям! Вот о чем я.

Джейн (испуганно отстраняется). Ты хочешь сказать покончить с собой?

Муни (с нетерпеливым смешком). Да нет же! Я не умирать хочу, я хочу жить! Я говорю о том, чтобы вырваться из этого паршивого города. Дым, гудки, заводы, бесконечные коробки зданий Попадешь в этот капкан и всё, выхода нет. Нужно бежать, пока еще есть силы! Уехать туда, где чисто, где есть простор, чтобы размахнуться топором! Где есть время, чтобы им помахать! Господи, Джейн, неужели ты не видишь не видишь?!

Джейн (насмешливо). Понимаю. Ты хочешь запрыгнуть в товарный вагон?

Муни. А хоть бы и в товарный! Скажем прощай Голландцу и пошлем его к черту!

Джейн (срываясь на истерический смех). Я с ребенком и воспалением груди, ты со своим топором! Рождество в товарном вагоне, так, Муни?

Муни. Еще бы! Я со своим топором мы прорубим себе путь сквозь этот мир!

Джейн (смеясь). Ну и шуточки! Какой чудесный бред!

Муни. Шуточка, значит? Кто сказал, что это шутка?

Джейн. Муни, мой огромный, чудесный мужчина! Он прорубит себе путь (давится смехом) сквозь этот мир!

Муни (начиная злиться). Значит, смеешься надо мной?

Джейн. Муни так его зовут! На заводе только и слышно: Муни то, Муни сё! Все потешаются над моим мужиком, смеются ему в лицо, а он такой чертовски тупой, что даже не понимает этого! Они тебя насквозь видят, Муни. Голландец тебя насквозь видит. Ты просто мечтатель, глазеющий на звезды! Тебе бы палатку поставить и гадать людям по руке! Ох, дурак ты этакий Если б это не было так смешно, я бы рыдала. Ты со своим топором! Мы встретим Рождество в товарном вагоне! Ха-ха! Ты и с топором? Курам на смех! Ты даже елку срубить не смог мне пришлось покупать ее в дешевой лавке! А та лошадка (у нее перехватывает дыхание, голос хрипнет от смеха) это вообще номер! Притащил лошадку-качалку за пять долларов, когда у нас даже на больничный счет денег нет!

Муни. Я соврал тебе, Джейн. Я отдал за ту лошадку десять пятьдесят.

Джейн (ошеломленно). Десять пятьдесят? Ты... ты... Нет, не может быть. Даже ты не мог...

Муни. Она стоила дороже!

Джейн. Дороже?! Дороже?! Да ты... [У нее перехватывает дыхание].

Муни. Конечно, дороже!

Джейн. Купить лошадку за десять пятьдесят для месячного младенца... За такое в тюрьму сажают!

Муни. Да он до нее еще дорастет, Джейн. (Смущенно.) У меня в детстве была такая.

Джейн. Видимо, ты с нее упал и крепко ударился головой!

Муни. Не-а. Отец как-то в субботу напился и притащил такую из лавки старьевщика. Мама тогда бесилась точно так же, как ты сейчас. А я... я был от нее без ума. Мы оба забрались на лошадь он сзади, я спереди и запели: Скачи, лошадка, к кресту в Данбери.

Джейн. Боже мой! Теперь я понимаю, в кого ты такая. Он ведь тоже был сумасшедшим!

Муни. Не-а, он был умный. Сбежал от нас.

Джейн. Сбежал от твоей матери? Ну, неудивительно!

Муни. Больше я о нем ничего не слышал.

Джейн. Ну... наверное, получил по заслугам.

Муни (со вспышкой ярости). Лучше, чем то, что досталось мне!

Джейн. А что тебе досталось?

Муни. Тощая желтая кошка вот что мне досталось!

Джейн (ахнув). О-о-о... Господь должен поразить тебя на месте за такие слова!

Муни. Да? Повторяю еще раз: желтая кошка. Тощая желтая кошка!

Джейн бьет его по лицу. Муни звереет. С рычанием он бросается вперед и вцепляется ей в горло. Несколько мгновений они яростно борются, пока Джейн не обмякает у него в руках.

Джейн (слабо). Отпусти... пожалуйста... ради всего святого!

Муни [с отвращением]. А-а... до чего же ты мягкотелая!

Он грубо отталкивает её. Джейн врезается в дверь, едва удерживаясь на ногах: она судорожно цепляется за дверную ручку и край раковины. Муни, не глядя на её ошарашенное лицо, нервно подтягивает ремень. Ему стыдно, но он пытается скрыть это за напускной бравадой.

Муни. Я ухожу, слышишь? Сваливаю. Скажешь Голландцу, чтобы отдал тебе мой заработок он должен за три дня, с полуторной оплатой за субботу.

Он окончательно поправляет ремень и направляется к крючку, где висит его куртка лесоруба. Накидывая её, он бросает на Джейн быстрый, украдкой взгляд. Хмыкает. Наклоняется, подбирает топор. С осторожной гордостью проводит пальцем по лезвию, делает неловкий пробный взмах. Глаза торжествующе загораются. Он смотрит на Джейн как сбежавший зверь на свою клетку. Она застыла, глядя на него полными боли, затравленными глазами. Муни сплёвывает на пальцы, снова проводит ими по стали.

Муни [хрипло]. Всё ещё острый. Старый добрый топор...

Он идёт к выходу, возится с задвижкой.

Муни. Может, ещё... увидимся когда-нибудь, Джейн. Бывай.

Он резко распахивает дверь и замирает на пороге. В комнату врывается ледяной воздух.

Муни. Чуешь, какой ветер? Ночь ясная, чистая. Морозец... А звёзды? Миллионы их, а? Массовое производство, всё с размахом вот это Бог! Миллионы звёзд миллионы людей. Только со звёздами Он знал, что делать: пришпилил к небу для красоты. А люди... люди здесь, в грязи. Ох, больно их много, Господи! Видать, они у Тебя из-под контроля вышли. Ползают друг по другу, рвут и мечут, живут и помирают, пока земля не превращается в сплошное месиво из трупов! Как же так вышло? Чёрт, до чего ж забавно! Да ладно... Человек должен жить своей жизнью. Пробивать себе дорогу сквозь чащу...

Поток ледяного воздуха выводит Джейн из оцепенения. Она сползает на пол и, словно полураздавленный зверёк, ползёт к Муни.

Джейн [хрипло]. Муни! Ты ведь не бросишь меня, милый? Меня с ребёнком, с воспалением груди, без гроша в кармане?

Муни поворачивается к ней. Его лицо измучено. Он лихорадочно шарит по карманам, выгребает мелочь и швыряет её на пол.

Муни. Полтинник! Деньги на табак! Это всё, что у меня есть. Прощай!

Джейн. Постой!

Она вцепляется ему в руку ярость делает её хватку мертвой.

Джейн. Есть кое-что, что ты должен забрать с собой! Твоя собственность, Муни... Пожалуй, тебе стоит прихватить её!

Муни. У меня есть всё, что нужно.

Джейн. Нет, не всё. Есть еще кое-что, что отправится с тобой. Подожди здесь. [Быстро направляется к двери в глубине сцены.]

Муни. Какого черта ты

Замирает у двери. Джейн стремительно возвращается, держа на руках ребенка.

Джейн. На! Вот твой ребенок, Муни! Забирай его. Давай, идите уже оба! [Впихивает ребенка в опешившего Муни, который не решается его взять.] Мне эти спиногрызы даром не нужны. Мне на работу пора. ОКоннор вернет меня на старое место, обязательно вернет. А вы двое прыгайте в товарняк и встречайте Рождество в теплушке. Может, даже папашу своего найдете Будете вместе песенки распевать, красота!

Она заливается безудержным смехом и выбегает из комнаты. Муни осторожно держит ребенка. Растерянно смотрит на его личико, хмурится, тихо ругается сквозь зубы. Наконец с грохотом захлопывает дверь.

Муни. Очередная ее дурацкая выходка! [Ребенок начинает плакать.] Заткнись! [Затем мягче.] Ребенок Муни не плачет. [Слегка улыбается и начинает покачивать малыша.] Нет, ребенок Муни не плачет. Вырастет будет махать огромным топором, как папаша. Сам себе дорогу в лесу прорубит.

Он отходит от двери, полностью поглощенный ребенком. Кажется, он уже забыл, что собирался куда-то уходить.

Глянь, какая лошадка! [Кивает на новую игрушку.] Санта-Клаус купил ее для ребенка Муни. Десять пятьдесят стоила! Видишь? Какая блестящая! Хорошая, а? Ну чего ты плачешь? Папа никуда не уходит. Нет Папа просто шутил.

Медленно опускается занавес.

1. Патентованная мазь для растирания и ингаляций при простуде, продается под товарным знаком Викс (Vicks).