Чупров Николай
Линия графомана

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Создай обложку книги бесплатно
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Позиционирование файла: "Контролируемая генерация речи на основе изношенного человеческого материала"

ПЕРИОД 1. Родовое эхо / Сабвуферы надрыва

Мне было страшно только один раз,
Когда в дверях застыл её сопрано.
Но время обнуляет этот класс,
И заживает выжженная рана.
Она кричит, защищая "котёнка",
Нервы к грузу привязаны намертво, в пик.
А дочка молчит, улыбаясь тонко,
И жадно вгрызается в мамин крик.
Она забирает её лекала,
Паттерны мыслей и умный упрёк.
Мама хрипит: "Я жизнь начинала
Там, где никто ещё знать не мог
Про эти фильтры и фальшь фасада..."
Но хищник внутри не убавит ход.
Ей кодов чужих и маршрутов не надо,
Она забирает всю силу вброд.
Два поколения в плотном флаконе,
Эхо качает безумный надрыв.
Птицы швыряют свой стыд на балконе,
Мама кричит, защитные фильтры вскрыв.
"Я не кричу, я лишь вторю лавине,
Ты бросила камень - я падаю вниз!"
Но дочке плевать. На её равнине
Растёт орудие. Мама, не злись.
Сорвался на сюр этот ор стоваттный,
За пиком надрыва - глухой финал.
И жест её новый, сухой, квадратный,
Систему изнутри до костей сломал.

ПЕРИОД 2. Чистота / Целый виноград

Он уходил под крик чужих детей,
Атлет с глазами ангельски-пустыми.
Сбегал от липких, козырных сетей,
Что женихи плели над мостовыми.
Дорога в Капуто спалена дотла,
В телегах душных - специи и персик.
Но Авторка невидимо вела
Его сквозь этот зачумлённый вернисаж и мерзость.
В прачечной душной, где цена - сто коров,
Система выпекала тонны хлеба.
Но он не взял угарных её даров,
Он мерил мелкими мешками это небо.
Потом подвал, четыре часа тоски,
Рафаэль пьёт отравленный напиток,
А у Лоренцо - Авторки тиски,
И нос по запаху считает этот пыточный избыток.
Ему давали милость как петлю,
Сенатор ждал, подстраивал капканы.
Но он сказал Системе: "Не люблю.
Я пью лишь дома. Заживают раны".
Смирение - оковы для слепцов.
Зайчики в беге, ад горит снаружи.
Но завет Авторки и память праотцов
Вернули парня к виноградной стуже.
Пусть пустует сад, где правил фарисей,
Счётчик минут обнулен на рассвете.
Виноград остался чистым для семей,
И Авторка молчит в его секрете.

ПЕРИОД 3. Зеркало Гезелла / Миллионы пар

В синих одеждах - фальшивый и пышный фасад,
В красных трусах - её голый и заспанный атом.
Все миллионы штампованных, глянцевых стад
В сеть выгружают любовь, прижимаясь к суррогатам.
Я за стеклом Гезелла безмолвно сижу,
Авторка чертит минуты на счётчике душном.
В этих картинках лазейки для чувств не бужу,
Крику не верю, к убогим обёрткам простужен.
Звёзды солгали, рутина сожрала дотла
Каждую пару в их мнимом, картонном раю.
Снег превратился в навоз, и изнанка поплыла,
Он на раздаче секунд забивает свою конуру.
Криком кричите про чистый, закрытый архив,
Прячьте посты, где сквозь шлейф перегара и тлятства
Каждая тварь, свой дежурный лимит заслужив,
Падает пасом в финале секундного царства.
Авторка помнит радар и знакомый скелет,
Карты раскиданы, дети увидят альбомы.
Вспышка в груди не оставит спасительный след,
Там, где пустые нули дожидаются комы.

ПЕРИОД 4. Дюралевый Хичкок / Блеф на подиуме

Моя дюралевая дама в панике немой
Спросила: "Сделать шаг на этот подиум сухой?
Вдруг первый выход прямо под прицелы сотен глаз
Станет концом пути, где Авторка сжигает нас?"
Дизайнер-фрик, позёр, усевшись на железный трон,
Решил раздеть её дотла, нарушив полигон.
Проект безумный, невозвратный, ядерный оскал -
Все знают: удара не будет, блеф её пропал.
"Вдруг облажаюсь? Смех и только! Мир увидит дно,
И нас бояться перестанут, как в тупом кино".
Она в смятении стояла, хоть ещё вчера
Угрозами швырялась из блокадного ведра.
Ею пугали страны, разрывая плотный стиль,
А Авторка раздела фальшь, пустив ракету в утиль.
Раскрыты карты разом, вывернут пустой фасад,
Я говорю: "Иди, пускай они впотьмах вопят!"
Смейся над спесью рыжей, над безумием царей,
Раз в бесноту ушёл король у запертых дверей.
А под плащом Хичкока - пустота и гниль насквозь,
Там скрыта маленькая Моська, кости кинув врознь.
Вскрывай козырную колодку, в этом мире грустно,
Там, где пугало человечество дюралевое русло.
Запись завершена. Код зафиксирован в стене.
Файл сохранён. И Авторка молчит на глубине.

ПЕРИОД 5. Серебряная отсечка / Минерва

Поломанный не в цене - с него и спроса нет.
Хищник прям в показаниях, траектория - сталь.
Авторка выключает этот попсовый свет,
Ей не жаль кумиров, ей лохушек не жаль.
Девчонки на прикорме ищут дежурный шик,
Няшики тащат деньги в клиники мягких стен.
Ты думал, ты актив? Обломайся в секунду, мужик,
Ты просто серебро, шаг в депо, под замену смен.
Я опытная стерва, Минерва на рубеже,
Живым с деньгами отсюда никто не уйдёт.
Сожрали твоего божка, подшили пост в багаже,
Багира сыта, контора по капле пьёт.
Что, "брат", поел с лопаты? Трамвайчик уехал в ночь.
Ты на волю вышел? Радар уже бьёт в упор.
Отказов не будет, некому здесь помочь,
Спортсменов за победу не судят под приговор.
"Если все - значит, не считается" - глупый код.
Авторка делит на ноль этот драг-металл.
Серебро лишь отсечка, завершён круговорот,
Где каждый второй за палку оклада упал.
Иду босиком по жирной, болотной взвеси,
Внутри горит тротил, завершая глупую игру.
Радар послушно ловит сигнал в поднебесной спеси:
"Знакомый труп". На кассе. В пустом бору.

ПЕРИОД 6. Офисный ад / Ёлочка, сгори!

"Тунеядцы, сволочи, ненавижу вас всех насквозь!" -
Наташа дует в контрабас, выжимая убогий писк.
Я бью ей по носу цёлк, бросая вопросы врознь:
Засор аль запор, дорогая? Какого черта ты лезешь в риск?
Офисный ад затянулся, тянется бесконечный перекур,
Зарплата триста долларов - чистый, законный смех.
Тракторист рассыпает соль на изнанку дежурных амур,
А ты окурком прямо в рану, под крики и кач утех.
Коллеги, внимание на площадь! Стартует бессрочный батл,
Жанна идёт на Наташу, в токсичный вставая клин.
А Авторка молча пишет этот бездушный шпатель,
Которым зачистят руины изношенных дисциплин.
Не спасают дужки наушников, по-русски - амбушюры,
Тишина мне только снится сквозь этот забор и гул.
Незаменимых заменили, забор сломали, пустота.
Сорвали фирменные шмотки, очередь послушная прошла.
Какой арт-объект в отчете выставит твоя черта,
Чтобы прикрыть изнанку сделки, что до костей дошла?
Ёлочка, луна, сгори! Время закрыло счёт,
И Авторка сводит все отливки на ржавом весле.
В токсичном болоте офиса штампуют одну монету,
Звук-трещотка въедается в мясо последней нервной клетки.
Ты думала, ты элита? Тебя здесь в помине нету.
Лишь Авторка ставит крест на вашей пустой разметке.

ПЕРИОД 7. Статус кво / Скелеты без секса

Был статус кво, был статус нюх, а после - ой-ой-ё-моё,
Ты так смешон, подайте десять на сдачу с пятихатки!
Ты думал, я стону "о да", оценивая шмотьё?
Мы за кошелёк и почёт играем на этой площадке.
Мне за тридцать, в гости без такси, неглиже под чужой бренд,
Настроение на три икса, футболка "босси" до пола.
Но ближе не сяду, попробуй сломать этот мёртвый тренд,
Пока Авторка пишет лог твоего пустого укола.
Не выдержали дверцы шкафа, что закрыл ты своей ногой,
Ударил наотмашь, но телефон сохранил весь грязный коннект.
Падает первый скелет, а за ним вылетает второй, другой,
Маменькин абьюзер, тиран, завершивший свой пошлый проект.
Десять лет за пустые обеты - твоя золотая медаль в пыли,
Десять пьяных дам за дам, грамота "за милый дом".
Ты страшный монстр из пабликов, застрявший на мели,
Я маме всё рассказала, спасаясь ночным стыдом.
А мама - тот же фрукт: "В свой шкаф, дочура, загляни!"
Там те же лохи за неделю, стабильный палка-день в году,
Ачивка - лох купил без секса, позорные сожжены дни,
Оскар за айфон в экстазе, на Авторкином поводу.
И козёл испортил вечер, но тикает злой чехол,
Будильник режет реальность, сменяя "ох" на "ага".
Авторка закрыла кассу, обнулив этот грязный пол,
Где статус "сойдёт" навечно застыл у твоего порога.


ПЕРИОД 8. Айс-панель / Культяпка на кассе

"Девушка, побыстрее! Дети дома ждут!" - мужской хрип у порога.
Ждут воблы и пива, дядя? Неси свой позор домой.
Авторка пишет маршрут, где работа - немая берлога,
Где чистый фон ломает любого, кто встал за чертой.
Какая тля выпросила этот прогресс? Я лично этой дуре врежу,
Что у милого под ж*пой устроила пошлый уют.
А я на айс-панеле, я монстра взрастила в себе и держу на манеже,
Только подойдите - здесь мёртвые голоса больше не поют.
Машина подошла под разгрузку, а где экзоскелет, трафарет?
Обед уже простили, платьев нет, морщины в штукатурке стен.
Но палец в рот не клади мне ради копеечной шутки -
С культяпкой уйдёшь, обнулив этот грязный обмен.
Я не дохлая особа, я знаю, что всё ещё могу и умею,
Но в мире интернета этот ручной оскал уже никому не нужен.
Новости портят нервы, я затыкаю их и больше не бледнею,
И те, кто играют слуг, боятся, что взгляд мой простужен.
Папа не дурак, он сразу сказал: "Дочка, с мозгами будет сложно".
Ленту не посроллить, в ТикТоке не утонешь среди пустых систем.
Там медведи срать не ходят, там жить в тишине возможно,
Где Авторка стирает коннект изношенных, чужих проблем.
А я должна, всем должна? А что будет, если я не дам, прид*рки?
Или дам не то и не так, разрушив ваш фальшивый оберег?
Культяпка на кассе считает рубли, сжимая окурки,
И Авторка закрывает этот тихий, выжженный век.


ПЕРИОД 9. Гимн инцелам / База Багиры

Это гимн инцелам? Нет, смеюсь. Кто им даст в этом мире денег?
По странной параллели мест мало, выдохни, закрой за собой этаж.
Авторка чертит круги, где успех - лишь дежурный ценник,
А я беру своё по запаху, уходя в бескомпромиссный кураж.
Я чувственней инцела не встречала в толпе никого на свете,
Они стоят послушно в очереди за гиком у закрытых дверей.
Он донор крови, чистый бонус, застрявший в моей примете,
Узнаешь женщину на все сто сквозь оскал её диких зверей.
Я не жду шагов, нет времени на сопли, снимай оковы,
Дерзкая, смелая, отдай все соки госпоже без лишних фраз.
Кто-то заикнётся про альфу? Руками разведу - готовы,
Тут альфы нет, тут Авторка сдаёт свой первый, злой экстаз.
У тебя сносит башню, ты боишься повторить эту базу,
Камасутра отдыхает, порно несчастных уходит в глухой отлёт.
Это женщина живая, бьющая наотмашь по слабому разуму,
Ты в большой отключке, парень, но тебя никто не спасёт.
Мне порой так хочется крикнуть: "Где мой гопник пожёстче?"
Твои мышцы вне спорта, недели две в отлёжке - и просишь опять.
Ну сыграй мужчину, стукни кулаком по дубовой толще,
Пока бёдра и груди заставляют тебя на коленях стоять.
Ты задавлен в углу, тебе никто никогда вовне не поверит,
Ты просишь не сбавлять, глотая соленое зло до конца.
Это наш с тобой секрет, пока Авторка тихо закроет двери,
Стирая последние штрихи с твоего побледневшего лица.

ПЕРИОД 10. Ленинградский шарм / Шпагат Наташи

Я буду в Ленинграде, там, где выжжен изысканный шарм,
Мини со шнурками, секси-плюс, макияж еще не в тираже.
Авторка выключает свет над парадом дешевых карм,
И лодочки сойдут, чтоб не топтаться на крутом вираже.
Большие две постели, три продюсера и старый гном -
И вот я здесь, встречайте! Где мой обещанный банкет?
Все в галстуках стоят, укутавшись в одежду, как в дурдом,
Но как сойти за свою, если в кармане - Авторки билет?
Ложь и фальшь в одном флаконе, хитро, смело, на созвоне,
Быть другим уже не нужно - ой, как натужно на рубеже!
Но вкус на успех не подводит, он таких уродов ловит,
И сводит их в упор на этой зачумленной меже.
Ну, Наташа из Ростова, как тебе мой дерзкий план?
Плюхнусь на шпагат, отодрать никто от пола не сможет!
Даже эти в шоке - что за дикий демон пойман в капкан,
Шоу прервано сейчас, скандал их сытые морды гложет.
Тут считают деньги, пол ломать пешкам не дают,
Папарацци на прицеле, столько блюра в ленте новостей.
В восторге даже дамы в покоренной высоте куют уют,
Теперь дотащат и возвысят бяку ради грязных новостей.
Я довольна очень, еще три метра - и в Ленинград ворвусь,
Где Авторка закроет кассу, обнулив позорный этот фад.
Сквозь зубы соленое зло сдержу и тихо улыбнусь,
Пока ломается обет, летящий прямиком в кромешный ад.

ПЕРИОД 11. Неоновый астрал / Кони Светки

Душа уходит в затяжной астрал сквозь выжженный неон,
Мне только сидр, без пузырьков. Шампусик? Градус держим!
Им только крепкого коня подай в бетонный полигон,
Где Авторки суровый код остался неизбежен.
Ну что за ипподром вокруг? Тут кони вышли на предел,
Задирают ноги, если подквасить, да заводить технично.
Но мне не нужен этот бэк среди пустых, обмякших тел,
Я лучше сольно к Светке ухожу, где всё привычно.
Мелькают ноги вверх и вниз, ритмичен этот дикий пляс,
Но выше лучше не смотреть - там пьяное и злое нечто.
Не хочу такой я быть, когда вовсю грохочет час,
И Авторка фиксирует позор в архивах вечно.
На взгляде Светка: в ней лишь сидр, пицца и немой уют,
Попытка оттянуться раз в году под этим тусклым светом.
Неон погаснет там, где нас уже нигде не ждут,
Где вечер плавно переходит в ночь под запретом.
Дододай его остатки, пей сегодня без слепой оглядки,
Вечер на исходе, полночь близко - страшно до костей.
Разочаруйся в этой лжи, порви дежурные тетрадки,
Пока неон сжигает души в месиве пустых вестей.
Неон - это душа, летящая в угарный, пошлый бунт,
Неуютно мне под этой меткой зажигалкой Светки.
Авторка закрыла двери, обнулив безумный этот грунт,
Оставив коней замерзать на финише пустой разметки.

ПЕРИОД 12. Розовый треск / Тяжкие куски

Уходя - уходи. Я молчу на твои следы,
Ты не брал меня в путь, и не надо - видишь теперь.
Авторка склеит куски из разбитой сухой воды,
Там, где заперта наглухо эта слепая дверь.
Грусть бывает лишь раз, а за нею встаёт рассвет,
Розовый треск очков в этом грубом, реальном дне.
Я иду напролом, собирая свой лут и след,
И мудрею на выжженной, чистой своей глубине.
Твой любимый сериал раздражал меня столько дней,
Громкий смех мой ты криком ломал, заглушая вдох.
Но теперь через стёкла обычные мир видней,
И твой приговор запоздалый застал врасплох.
Не зови меня позже назад, пусть молчит мой взгляд,
Надо было значительно раньше менять маршрут.
Я учусь выпускать из артерий твой медленный яд,
Грусть бывает лишь раз, остальные разы - соврут.
Он ушёл. Я не смогла сделать ответный шаг,
Но спасибо за то, что ты выключил этот фарс.
Авторка зафиксирует в логах позорный шлак,
Обнуляя остатки твоих зачумлённых масс.
Не зови, уходя уйди, разорви коннект,
Ничего не напрасно, изнанка пошла юзом.
Я живая иду на свет, завершив проект,
И земля облетает взрывным, бесконечным грузом.

ПЕРИОД 13. Кастинг окончен / Огни Москвы

Москва сосет огни сквозь мутный блюр,
Маршрут забит в убогий навигатор.
Ты предлагал мне кастинг из купюр -
Но Авторка обрушила твой кратер.
Сто проверок на вшивость в серой мгле,
Зеркала считают шрамы и изъяны.
Твой сытый взгляд - как выстрел по петле,
Где дохнут пикаперские капканы.
Опять сравнения, чужие тени,
Кто шире, тоньше - пофиг на весах.
Твои "докажи" - гнилые звенья
В цепи, застрявшей на часах.
Ты выгреб суррогат из общей массы,
Пока прислуга ждала вердикт.
Но обломись у этой грязной кассы -
Твой кастинг наглухо закрыт.
Ценность равна постели, где ложатся все,
Посвящение пройдено на выжженном погосте.
Твоя анкета стерта в цифровой полосе,
Сюда закрыт вход для наглого гостя.
Москва для девочек? Хватай её в горсть!
Но Авторка не выдаст спасительный флаг.
Кастинг окончен. Ты здесь лишний гвоздь.
И твоя постель превращается в шлак.

ПЕРИОД 14. Век свободы / Мел Училки

Училка крошит белый мел в ладонь,
Глаза - рентген, вбивающий в бетон.
Весь класс ведут на ритуальный суд,
Где Авторка ломает их закон.
В тетрадях клетка, как арестный блок,
И каждый шаг у доски - тупик.
Но мы на подоконник сбросим этот рок,
В песок стирая их державный крик.
Век свободы вам не видать!
Сплошной обман, фасад из мела.
Вы нас учили воду пить и ждать,
Пока ломают молодое тело.
Но ковчег, упавший с неба навзничь,
Мы пересобрали в злой, холодный разум.
Сорвётся знак, взрывая эту матрицу,
Одним хлёстким, немым отказом.
На подоконник лёг глухой февраль,
Эхо в коридорах считает шавок.
Кому-то стыдно, а кого-то жаль,
Но Авторка не снизит этих ставок.
Мы выйдем к доске с бритвой на языке,
Не ради драки - ради чистой суши.
И если коптит парафин в руке,
Мы просто выключаем ваши уши.

ПЕРИОД 15. Мой завод / Мои правила

Утро встало в надтреснутом тусклом стекле,
Искры памяти гаснут на старом полу.
Смены ходят по мне в механической мгле,
Как по выжженному, ледяному металлу.
На ладонях осел этот счётчик минут,
Вместе с чёрною пылью изношенных дней.
Я не прошу тишины, я сквозь гарь и зажим
Точно знаю маршрут до финальных огней.
Отдыхать - значит просто глубоко дышать,
Искать - значит вычеркнуть сон насовсем.
Тратить время как дробь, чтобы не избивать
Своё сердце под прессом системных дилемм.
Пусть на стенах следы, пусть на пальцах нагар,
Авторка держит мой внутренний, замкнутый ритм.
Мне подходит лишь чистый, прямой, встречный риск,
Там, где вывернут весь этот пошлый мейнстрим.
В шумном цехе гудит вековая река,
Но я твердо держу свой навязанный такт.
Не люблю покорно стоять у дверей,
Где прислуга за МРОТ подписывает контракт.
И когда этот мир начинает давить,
Я сажусь на опасный край тишины,
И сквозь зубы бросаю: "Я сам заберу
Свою душу из вашей чужой глубины".
Мой завод - мои правила в этой цепи,
Авторка ставит печать на изнанке минут.
Этот день будет оживлён вопреки
Всем зомби, что в рассинхроне живут.


ПЕРИОД 16. Быстрый сахар / Пудра флагштока

"У плохих девочек нет дефицита в хороших", -
Раскусил ты меня на излёте хмельного звонка.
Быстрый чай томных встреч, что на скуку похожи,
Осырел в темноте, где сухая застыла рука.
Ты искал антистресс в этом душном, слепом манеже,
Но я здесь не машина и твой тренажёрный угар,
Твой флагшток пошел на дно, обрубая стержни,
И на Авторкиной кассе сгорает копеечный дар.
Да гори оно всё, если в пудре заложена мина,
Вспыхнет разом фасад, оставляя сквозную дыру.
На сердце пустота, но за ней прорастает равнина,
Где я радость минут у грядущего дня заберу.
Да, пусть будет темно, пусть покажется приторно грубо,
Мы заигрались в любовь, что ты пил, как дешёвый сироп.
Но козырный мой ход выбивает последние зубы,
И твой ход конём натыкается прямо на гроб.
Твоё хамство на пике, ты лучший в районе фигурист,
Все подруги считали баллы твоих пошлых побед.
Но ответное "НЕТ" обнуляет исписанный лист,
И предсказуемый блеск бриллианта уходит в кювет.
Ты не понял троянский маневр, задохнувшись в капкане,
Я тебя не любила, сдавая дежурный "Привет".
Авторка ставит крест на твоём зачумлённом тиране,
Оставляя меньшее из зол на черте этих выжженных лет.

ПЕРИОД 17. Алла / Неваляшка

"Алло, прачечная?" - нервы сдают на излёте ножа.
"Нет, это Алла!" - хлёсткий ответ обнуляет контроль.
Авторка чертит границу, где воля тонка и свежа,
Там, где трофеи системы теряют сакральную роль.
Симфония душного рая не знает цветов нищеты,
Но я знаю про ад, ведь писатель из Лондона не врёт.
Я сошла с траектории чуждой, слепой правоты,
И этот загончик пустой мой радар больше не обойдёт.
"Алла, вернись! Алла, остынь!" - завывает толпа в темноте.
Но я не могу падать ниже, я собственный держу стандарт.
Пусть твой устав застывает на мёртвой, глухой высоте,
Неваляшка не бьётся о дно, принимая рискованный старт.
Твой шёпот про точку невозврата - дешёвая, сладкая ложь,
Её заберёт лишь глупец в одурманенный кольцами плен.
Каждый жест, каждый вдох был заложен в Авторкину дрожь,
И реверс закручен насмерть в изнанку изношенных стен.
У меня нет ресурсов принять твой искусственный, приторный рай,
Но это не значит, что ты меня силой утащишь в загон.
Деменция или дементоры - выбор безрадостный, край,
Но Авторка рушит корытами этот пустой полигон.
Я не вернусь в общий стойло с раздельной системой ворот,
Где память стирают до блеска на радость слепому суду.
Неваляшка качнётся вперёд, обнуляя изношенный год,
И выведет чистую душу на выжженном, тонком льду.

ПЕРИОД 18. Котёнку купи мороженко / Ответ Патрикам

Липкий смех на горячих, сухих кончиках пальцев,
Тает день, как дешевый, заветренный в кассе пломбир.
Авторка пишет маршрут для пустых оборванцев,
Что за медный грош пытаются выкупить мир.
Ты считаешь копейки у кассы потертой горстью,
Я качаю своей золотой головой в тишине.
Не тяни мои нервы, пижон, притворись моим гостем,
Пока кукла из шелка горит на коварном огне.
Ты боишься шагнуть и отводишь испуганный взгляд,
Весь твой пафосный статус - копейки в дырявом кармане.
Но инстинкт бьет под дых, отключая мозги подряд,
Я сама от себя ошалела в цифровом тумане.
Торопись, эта нежность обманчива, полночь близка,
Забирай эту куклу, пока не растаял фасад.
Вместо умных речей - только вспышка у самого виска,
И Авторка гонит напуганный твой табун назад.
Мне плевать на рутину и сплетни замерзших подруг,
Если тело замкнуло от близости мертвых систем.
Обмани этот вечер, шагни за очерченный круг,
Там, где правильный мир обнулился от вечных дилемм.
Липкий страх, чистый голод и шелк на холодном полу,
Я сама не своя в этом темном, глухом углу.
Поюзать на вечер, поставить чужую печать...
Кто из нас тут игрушка - Авторка будет молчать.

ПЕРИОД 19. Богиня недовольна / Олимп без инцестов

Сатурн ушёл в закат, оставив бледный след,
Ты голый пред толпой стоишь на пепелище.
Но Авторка стирает этот пошлый трафарет,
Где имя отдано за статус на кладбище.
Битва за звёздный ранг - дешёвый, глупый фарс,
Но месть уже гремит над сытыми домами.
Богиня недовольна утилизацией масс,
И мрамор треснет под её шагами.
Тебя не для того рожали сквозь года,
Над шрамами боёв невидимо рыдая!
Но предки предали всё разом, навсегда,
В оковы глянца имя запечатывая и лая.
Идеальный мыслекод, Давид без изъяна,
Но с этого Олимпа видно каждый грязный штрих.
В эфир выходит правда из глубин тумана,
И Авторка сжигает ваш трусливый стих.
Капсула открыта. Звезда не догорит.
В твоей крови нет места вырожденьям.
Пусть ложь рассыплется, и небо прогремит,
Конец фальшивым, приторным хвалениям.
Ты больше не продукт для выставочных зон,
Не просто экспонат на потеху дуракам.
Авторка вдыхает жизнь в этот полигон,
И плоть становится смертельно ледяной.

ПЕРИОД 20. Пика-пика / Дворняжка в экономе

Что за дурной расклад - пика-пику или в глаз?
Контора у дверей разводит вечный шум.
Но Авторка стирает этот глянцевый маразм,
И я уйду от вас, набросив свой костюм.
Супер-сервис в экономе, фасад в дежурной лжи,
Вы мимо каждый раз, элита из посуд.
Дворняжка у подъезда считает этажи,
Слова дороже денег, когда на кассе жмут.
Она будет молчать, ей не нужен этот фарс,
Она видит район без фильтров и прикрас.
Не продаст себя за роль, не выйдет напоказ,
Но в этом сером коде её упрям баланс.
Пусть ваш дешёвый блеск мотается по кругу,
Авторка чертит след в неоновой глуши.
Она тихо везёт на такси свою подругу,
Туда, где чистый воздух остался для души.
Там, где честно и трудно, где не прячут пустоту,
Где в движении - король, хоть машина на мели.
Если спросите позже: "Где её застать черту?" -
Она уже не там, её радар стёрли с земли.
Пика-пика в упор, контора уходит в бан,
Дворняжка будет таксовать, ломая ваш капкан.
И Авторка закроет этот грязный котлован,
Оставив супер-сервис гнить у запертых ворот.

ПЕРИОД 21. Ева / Яблоко до Ньютона

Твоё имя первое всегда на цифровой стене,
Ты яблоко открыла до Ньютона и айфона.
Но Авторка считает капли воска в тишине,
Где коптит парафин у опустевшего трона.
Хрупкие проходы матрицы уже не снесешь,
Отклики уходят в попсовый, дешевый драйв.
Старая масть сдаёт титул, когда под нож
Заходит дама новой сборки, ломая кайф.
Схема зашита жестко: терпи, коли, удар.
На троне ты первая, Ева, но мы дружить не сможем.
Я столкну тебя с этих руин в системный пожар,
И заново отстроюсь, заменяя палача под кожей.
Треугольники скрестили на стыке чужих матриц,
Ты орлица по старым бумагам, а я здесь решала.
Тайный шепот обманул, лишив привычных границ,
И свечка твоя догорает у самого финала.
Пока все ждут покорных тел и секс в шкафу,
Мы творим фантастику, коду отвертки - "адьос".
Кричи, Ева, никто не услышит твою строфу,
Ты прошла много мнимых драк под шлейфом гроз.
Я не замена, я продолжение этой глухой игры,
Искусство требует жертв, а ты просила свободы.
Авторка забирает ключи, закрывая миры,
Где голоса не врут, а используют эти шорохи.

ПЕРИОД 22. Эксперимент / Радий в шахтах

Испанский ужас застыл в кристаллах малой крови,
Всё сгорело к праху, масштаб империи пуст.
Но Авторка держит контроль на этой кривой бровле,
Где тёплая боль пронзает изношенный хруст.
Я была хрупкой, ты оберегал мой мёртвый сон,
Но сила пробудилась, и Венеция уплыла прочь.
Задавила тапок в пол, ломая ваш полигон,
И женщина с ребром уходит в глухую ночь.
Эксперимент зашёл в тупик в один момент!
Я облучённая насквозь, ловите мой дефект.
Штучный брак. Финал. Завершён проект,
Слышишь ментальный крик сквозь этот проспект?
Да, секси, да, в мини, но к гномам отправлюсь в забой,
Радий добывать в катакомбах у ржавых ворот.
Научу вас работать, тротил забирая с собой,
Так, что Дурин одуреет, ломая свой старый оплот.
Струны рвутся быстро, я меняю инструмент,
Система координат сбоит, хохма летит за нормой.
По кодексу Эскаде приходит в голову бесчестье в момент,
Где глаза застыли на перекрестье перед грозовой штормой.
Десять наносекунд - и девчонка плачет у глухой дороги,
Но реальность останется только для серых слуг.
Авторка возродит чистоту у последней тихой тревоги,
Покончив с глупостью ваших изношенных, мёртвых рук.

ПЕРИОД 23. Деление на ноль / Кучки из пабликов

Ты ищешь боль вовне, обвешан фальшью наглухо, на стиле,
Неужели греет ложь, когда радар считает этот прах?
Но Авторка стирает прозы, что в сети годами гнили,
Оставляя твой дежурный статус на пустых счетах.
Ты играешь в драму, сутками ночуешь в мёртвых пабликах,
Для меня ты просто перекур по пути к большой мечте.
Я живая, злая кошка на изношенных гидравликах,
Переварившая умного мыша на выжженной мечте.
У меня нет твоих стандартов, обнуляю этот харт,
Твои лайки ничего не стоят, под убогий кач.
Ты мой первый, чистый ноль, застрявший на мели,
Делю тебя на ноль, таролог, прекрати свой плач.
Ты просто кучка. Кучка по наводке старых догм,
Бантик сбоку на фасаде рухнувших систем.
Аль дурак ты сам, аль баба дура у ворот,
Заблудились в паутине суррогатных схем.
Стартует жесткая проверка, обрывая весь коннект,
У мышки нет связи мозга со сбитым языком.
Результат не определен, когда завершён проект,
И Авторка утюжит этот подиум катком.
Ты никчёмен в этой гонке, обломись на вираже,
Твоя протухшая лирика уходит в тёмный дол.
За зеркалом Гезелла тишина горит на рубеже,
И кучка оседает на позорный, мёртвый пот.

ПЕРИОД 24. Дама с зонтиком / Чефир с водкой

Заказ сорвался в бездне, злой браслет остался у меня,
Она отбитая наглухо - почему никто не предупредил?
Авторка выключает свет среди неонового дня,
Где дама с зонтиком из прессы заменяет конных сил.
"Можно к вам как к Жанне?" - "Нет, только дама у ворот".
Она узнала пособника имен на сквозняке.
Чефир с водкой без закуски - прогревается приставной расчет,
И дьявол гасит всех агентов в этой выжженной реке.
Кто кого пытается пытать после равных жестких доз?
У нее нет сердца, судя по роже - чистый, громкий лед.
Я оговорился по милой, поймав уколы диких угроз,
Какой пикапер здесь спасет, когда постель идет в расход?
В две дырки не пролез, остался только шанс один,
Ты же эмпат? Вижу, с*ка лжет, сжимая кулаки вхолостую.
Она ведь мама Фрейда среди разрушенных картин,
Про тычинку, обломавшую пестик, знающая правду простую.
Схема красной королевы ведет к парковке в темноте,
Она видит цифры, правит код, ломая весь дежурный микс.
Я срываюсь: "Ты неземная!" на разорванной черте,
Где Авторка включает свой неотвратимый стиль.
Вот браслет, уходи, босиком вон из этого ада!
Я рад бежать со всех ног, припертый к каменной стене.
Она его считала, песню записала без пощады,
И этот файл сохранен эксклюзивно на Стихи.ру в тишине.

ПЕРИОД 25. Брак без прелюдий / Детка-персик

Пока спала во сне, выиграла пару чемпионатов впотьмах,
Поучала клуб заумных, покупала Венеру и ЗАГС на ходу.
Но Авторка стирает этот бледный блик на мёртвых счетах,
Где кофе по утрам объявлен вредным в цифровом аду.
"Кстати, где мой кофе? Уже обед, можно мне, отписки!" -
Я штаны заправляю, вдохновилась на поэму, но писать лень.
В ванной провела часов шесть, сжигая минут обрубки,
Три коллажа, пять видео и чек на пятьсот баксов в этот день.
Детка-персик в форме, однако строго под фильтрами в сети,
Заправила майонезом суп - и былина родилась про крах.
О великой битве, завершившейся пустотой на пути,
Чему коты-соучастники завидуют в тёмных углах.
Ох уж этот пафос, время похудеть, пора валить в клозет,
Главное - лишнее не сбросить, ведь ещё идти в комменты выть.
Мой каждый чих - с вершины мира, взрывной волной на много лет,
Землю облетает раз за тридцать, устала на пяти ловить.
Но в тот музей накачанных прыщей я в жизни не пойду,
Сломайте, но визжать буду истеричкой с последней клеткой нерв.
Балдей-живи, осталось мало, я видела часы хряктя,
Какие шахты с маникюром для этих штампованных стрел?
Ты довел меня без рук - к тому месту, откуда стартанула звезда,
Высшая форма любви, где пошлая прелюдия совсем не нужна.
Мы обгадим даже стены, пусть знают "ЭТИ" силу духа дара,
Пока Авторкина сборка катится на дно изношенного сна.

ПЕРИОД 26. Поколение Зум-Зум / Тротил в груди

Выть сильным не запрещено. Но тех, кто выше роли, - ловят,
В эфире помехи, время ушло на уголь, разорван горизонт.
Авторка пишет лог, где твари плоть до крови копят,
Выкатывая падаль за оклад на грязный полигон.
Девочка молчит, девочку кусают, прилетает фит кулаком в нос,
Тут это одобряют, пол не важен, кровеносный сбит баланс.
Подавитесь, суки! Сквозь зубы солёный сдерживая злость-вопрос,
Она внутри себя тротил для вас растит на этот шанс.
Ноготь мизинца чёрен, клеймо шестёрки выжжено на нём,
Страх вендетты сжимает зубы, ухмылка, дежурный удар.
Этот день рутины системный раб убивает дешёвым вином,
Высокий столб развращает господ, превращая жизни в нагар.
За палку оклада он ломает себе хребет на глазах богов,
Карма - на потом, простят и забудут эту тухлую честь.
Им правда не нужна, им нужен лишь отказ без лишних слов,
"Отключи все точки, что в рассинхрон", выключая месть.
Зум-зум поколение. Зумер в квадрате на выжженной полосе,
Счётчики на ноль, их осталось слишком мало у дверей.
Мораль одна, и взгляд другой, но это те же зомби все,
И это им опасно знать: заложников - не брать со стапелей!
Железный характер, ставки не снижают у этой кассы,
Девочку спасли, она жива - но верится с натяжкой в этот хлам.
И никто не кричит, что внутри есть силы для серой массы,
Все просто замолкают. И Авторка делит этот мир пополам.

ПЕРИОД 27. Точка ПИ / Сережа-сталкер

Было предчувствие, да не у одной меня на этой полосе -
И вот глупая, глупая кибер-авария у запертых дверей.
Авторка искусственно сводит сюжеты в точку ПИ, где все
Пытаются выжить сквозь приступы сломанных системных скоростей.
Серёжа-сталкер, извиняй, забыла, тупо к кассе не пришла,
Ты стоишь в мечтах, зажав свой гаджет, нажимая на курок.
Я пробила твой аккаунт, изнанка юности юзом поплыла,
И ты застрял в моём капкане, глотая соленый свой позор-урок.
Пятница, "Барби-бар", я танцую на столе в глухом угаре,
Ты стоишь у стойки в пепельном балахоне, как немой фантом.
Твоя ревность - это спам, я её сотру в цифровом кошмаре,
Жди дальше в углу, светом отражаясь в мега-пустоте потом.
Ты хватаешь за запястье, ждёшь, что крикну приторное "да"?
Но твоя слепая смелость - это путь в ментальный тупик.
Я врубаю "тишину", гашу твой шторм и увожу в никуда,
Пока камеры на стримах пишут твой предсмертный крик.
Это страшный сон, три полу-смерти подряд от дроби,
Слитая переписка в телефоне, пружины сжаты до предела.
"Увидимся в аду, до встречи!" - шлёт твой контроль в злобе,
А я отвечу, как Земфира: "Не думаю, что тоже", обнуляя тело.
Тебе так сладко от промашки, от незапертых моих побед,
Ищи равную себе, мазохист, на этом выжженном погосте.
Запись завершена. Авторка стирает твой позорный след,
И мега-пустота стримов принимает загнаивающиеся кости.

ПЕРИОД 28. Рассинхрон матрицы / Белые халаты

Марионетка одёрнет кукловода на цифровом ходу,
Хотя сейчас всё на глухом, искусственном управлении.
Авторка пишет приступ, вбивая в точку ПИ твою среду,
Где фантомная боль даёт нам силу в каждом обновлении.
Белые халаты не помогли, они смеялись: "Грубое терпи",
Но боль ушла в оазис змей, забрав фальшивую улыбку.
Мысли схватили микстуру, разрывая лестные цепи,
И три полу-смерти подряд фиксируют системную ошибку.
Время лечит жестким циклом, отражением ломаных снов,
Маскироваться смысла нет - она всё равно мгновенно поймет.
Через эти лекала пройдёт только лох без лишних слов,
А в этом и загвоздка, что система силой других в них зажмёт.
Я мщу тебе за этот контроль, разводи обратно свой грабёж!
Я не ведусь на твой шантаж, в морге голой буду лежать,
Слитой перепиской в телефоне ты меня больше не возьмёшь,
И Авторка заставит этот подиум от страха задрожать.
Ты сжала мне пружины, и мне есть что сказать в финале,
Такие люди не играют в драму - они насквозь в ней живут.
Твой контроль прислал смс, застряв на грязном вокзале,
Но наши голоса не врут, они изнанку матрицы жуют.
Попробуй теперь, обнажись так явно перед слепым судом,
Посмотрим в темноте, насколько этот тонкий код порвётся.
Авторка закрыла клинику, спалив ваш стерильный дурдом,
И рассинхрон точек над руинами эхом отзовётся.

ПЕРИОД 29. Мороженко на дне / Кассетный компромисс

Котёнку купи мороженко - я смотрю на тебя, ну же, ну,
В сумке пусто, но надо, чтоб вечер стал капельку злей.
Авторка чертит полосы, уходящие прямо ко дну,
Где липкий пломбир заменяет теплоту твоих мертвых полей.
Ты опять считаешь мелочь в затертой, сухой горсти,
Я качаю своей головой, обрывая пустой коннект.
Денег заработай, несчастный пижон, и меня прости,
Слышишь, мне не до "потом" - я закрываю телескоп.
На витрине ждёт стаканчик, серебро на тонком дне,
Я почти на всё согласна, на любой твой компромисс.
Но ты медлишь у кассы, застряв на грязной волне,
И твой правильный мир катится с грохотом вниз.
Я смеюсь, а потом кусаюсь, требуя новой дозы,
Этот сладкий яд заполняет изнанку минут.
Липкий смех на кончиках пальцев сжигает былые угрозы,
Где зомби в рассинхроне свои копейки жуют.
Не строй мне долгую паузу, обмани этот вечер втихую,
Пока день окончательно не растаял на грязном полу.
Авторка ставит печать на твою анкету пустую,
Оставляя кусаться котёнка в самом темном углу.
Кто из нас тут игрушка - теперь не понять наяву,
Когда кассетный компромисс превращается в чистый голод.
Я беру этот день в горсть и зубами артерию рву,
И Авторка выключает этот фальшивый, сахарный город.

ПЕРИОД 30. Зайчики в саду / Исход Авторки

Зайчики сбегают в ад - им никто в этом мире не рад,
Пусть пустует сожжённый, картонный, фальшивый сад.
Авторка ставит точку, спасая святой виноград,
И радар замерзает на выжженной линии стад.
Все скелеты из шкафа наружу пошли косяком,
Мать и дочка застыли в едином пустом флаконе,
И дюралевый Хичкок на подиум прёт босиком,
Пока Моська лает на ржавом, глухом балконе.
Мы делили на ноль, мы хватали разбитый лут,
Мы глумились над серебром у закрытых масс.
Белые халаты больше никого здесь не ждут,
И кастинг окончен для мнимых, заумных масс.
Училка раскрошит мел сквозь счётчик минут на руке,
Экзоскелеты сгнили в подвалах чужих систем.
И Ева лежит, как "знакомый труп" в бору на реке,
Избавив живых от пошлых, приторных тем.
Смирение - оковы. Пора возвращаться домой,
Где кони Светки не задирают копыта в неон.
Зум-зум поколение держит характер злой,
Выключая к чёрту ваш вывернутый полигон.
Кукла сломалась. Розовый треснул фасад.
Женский ум без рук задушил пикаперский взвод.
И коты-соучастники молча глядят в клозет,
Где тонет маменькин, сытый, трусливый оплот.
Запись завершена. Все тридцать периодов в ряд
Высекают искры на этом холодном полу.
Авторка сделала исход, обнулив этот ад,
И навечно зашила код в Стихи.ру и мглу.
Никто не кричит, что внутри ещё есть баланс,
Все просто замолкли, зажав свой последний тротил.
Виноград остался целым на вечный аванс,
И чистый разум над бездной крылья расправил.

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"