Глава 1.
"Cause yesterday you threw away tomorrow,
You, you double-crossed my heart,
You crucified my soul,
'Cause yesterday you threw away tomorrow"
The Rasmus
"Потому что вчера ты выкинул "завтра".
Ты, ты обманул моё сердце,
Ты измучил мою душу,
Потому что вчера ты выкинул "завтра""
- Сколько вы дадите за это? - тонкие пальцы с глянцевым маникюром проворно развязали небольшой бархатный мешочек, и на ладонь старого ювелира выпало кольцо с тремя крупными бриллиантами.
Билл внимательно наблюдал, как ювелир рассматривает украшение в микроскоп, как капает какую-то прозрачную жидкость на металл, и нетерпеливо постукивал ногтями по стойке. Он очень рисковал, приходя в ломбард, иногда ему казалось, что Том устроил за ним слежку.
- Кольцо из белого золота 750 пробы и украшено 287 бриллиантами круглой огранки с 57 гранями, общим весом 3,73 карат, - бормотал перекупщик. - Изготовлено, судя по клейму, в Гонконге. Я дам за него четыре тысячи евро.
- Оно стоило больше семи.
- Как хотите, я даю четыре, - ювелир положил кольцо на стойку.
- Хорошо.
- Наличными, я полагаю?
- Да, - кивнул юноша. Работник ломбарда только покачал головой. Сначала мужчина подумал, что ему принесли что-то краденое, но потом присмотрелся к молодому юноше и понял, что такое колечко могло принадлежать ему - дорогая одежда, ухоженные волосы, и черные очки в пол лица.
Отсчитав нужную сумму, ювелир запечатал ее в конверт и отдал стройному брюнету. Тот только кивнул и стремительно покинул помещение.
Том вернулся из офиса в семь вечера, хотя всячески пытался найти себе занятие, чтобы не появляться в особняке. Бизнесмен знал, что его ждет - прекрасно приготовленный ужин, просмотр вечерних новостей, бокал выдержанного коньяка и Билл. От мыслей о муже Том привычно скривился - прошло уже почти два месяца с того вечера, когда он расставил все акценты в их отношениях.
Проснувшись рано утром, Том оглядел комнату, по которой были разбросаны вещи, многие из которых оказались порваны, упавшая со стены картина, разбитая в мелкое крошево ваза. И кровь на простыне. Под тонкой тканью угадывалось хрупкое тело юноши, застывшее в странной позе. Чуть потянув ткань вниз, мужчина сначала увидел спутанные черные волосы, а потом лицо - косметика растеклась черными разводами, губы неестественно алого цвета чуть приоткрыты, а вся левая щека была в сине-лиловых разводах. Том осмотрел дело своих рук, и стянул простыню еще ниже. Тонкое тело покрывали мурашки - видимо ночью Билл замерз, но это не заставило его проснуться. На плечах и бедрах так же расплывались уродливые пятна синяков, а запястья были почти черными, настолько насыщенного цвета гематомы развились на бледной коже.
Каулитц прекрасно помнил, что произошло прошлой ночью, и был чрезвычайно доволен собой. Как оказалось, одних угроз было недостаточно, чтобы заставить Билла быть покорным. Теперь, как надеялся бизнесмен, когда угрозы подкреплены действиями, мальчишка утихнет.
Его расчет оказался верен - Билл стал тише воды, оживая только в присутствии гостей. Наедине с Томом он почти не разговаривал и обычно прятал глаза, не желая встречаться с мужем взглядами. Жизнь Тома стала намного проще, с чем он себя регулярно поздравлял. Но иногда его все же напрягало то, что в постели Билл ведет себя, как робот. После той ночи юноша послушно, не говоря ни слова против, ложился с ним в одну постель, позволял тр*хать себя, но сам кончал только от своей же руки, словно ласки Тома вообще никак не распаляли его тело.
Двигаясь на автомате, Билл расчесал волосы, поправил пижаму и вышел в спальню. Том уже был в кровати, и юноша на миг прикрыл глаза, заставляя себя оставаться спокойным. Он подошел к постели и аккуратно опустился на свою половину кровати, забираясь под одеяло, словно пытаясь стать незаметнее для чудовища, лежащего ужасающе близко. Если быть достаточно незаметным, ему может повезти, и Том не тронет его этим вечером. Тело звенело, как натянутая тетива, но Билл успокаивал дыхание, зная, что ему нельзя показывать свой страх. "Терпи. Осталось уже совсем немного".
Свет в комнате погас, и юноша прислушался к происходящему за спиной: стук поставленного на тумбочку ноутбука, шорох снимаемого халата и шелест батистовых простыней. Том лег под одеяло, и Билл болезненно остро почувствовал жар, исходящий от тела мужчины.
Сильная мужская ладонь сжала его бедро, но Билл не пошевелился, надеясь, что этой ночью ему не придется, стиснув зубы, терпеть прикосновения мужа, которые уже ничего кроме отвращения в нем не вызывали. Но юноша знал, что напрасно тешит себя надеждой - Том хочет заняться сексом, это ясно, иначе он бы не стал дотрагиваться до его тела. Словно подтверждая его мысли, горячие пальцы проворно развязали веревки на штанах и приспустили ткань с худых бедер. Билл прикрыл глаза, поворачиваясь на спину и раскидывая руки в стороны - предоставил мужу полную свободу действий. Том одобрительно хмыкнул и потянулся за смазкой, стоящей на прикроватной тумбочке.
"Не повезло" - подумал Билл, зажмуривая глаза, когда два пальца ворвались в его тело.
Оценщик долго листал книги, привезенные загадочным юношей, не решаясь спросить причин, по которым тот принял решение расстаться с несколькими антикварными изданиями.
- У меня для вас хорошая новость, - старик улыбнулся. - Я нашел покупателя для вашего товара. Человек готов заплатить сорок тысяч евро за все книги.
- Отлично. Только у меня условие - оплата наличными или чеками на предъявителя.
- Он согласится, я думаю, - задумчиво ответил оценщик. - Приезжайте в конце недели за деньгами.
- У меня к вам есть просьба, если вас не затруднит, - юноша наконец снял темные очки. - Не могли бы вы сразу переправить деньги с курьером вот по этому адресу? - брюнет достал из кармана письмо в конверте.
Маркус Дейтман давно жил на этом свете и сейчас ничуть не сомневался, что этот юноша попал в беду. Мужчине хотелось помочь человеку с глазами, в которых застыла боль и безысходность.
- Конечно, я все сделаю, - кивнул он и, поддавшись порыву, легонько похлопал брюнета по руке. - Все будет хорошо.
- Спасибо, - грустно улыбнулся юноша и, кивнув на прощание, вышел из книжной лавки.
- Фройляйн, я бы хотел оформить возврат покупки, - Билл вежливо улыбнулся консультанту в модном бутике.
- А каковы причины? - спросила девушка, оглядывая клиента.
- Не понравилась тому, для кого я покупал это в подарок, - пожал плечами юноша.
- Что ж, герр, заполните, пожалуйста, бланк возврата, - она достала два светло-голубых листочка и ручку.
Через несколько минут Билл отдал девушке заполненные листочки, а та, внимательно просмотрев информацию, спросила:
- Как предпочитаете получить назад стоимость покупки - наличными или на карту?
- Наличными, если вас не затруднит, - нервно ответил Билл.
- Конечно, нет проблем, вот три тысячи сто двадцать евро, - девушка отсчитала деньги из небольшого сейфа.
- Спасибо большое, - юноша улыбнулся столь очаровательно, что молодая женщина залилась румянцем.
- Гай, ты просто чудо, - Билл улыбался, смотря в монитор. - Я очень благодарен тебе. Увидимся.
Закончив разговор, Билл устало вздохнул и откинулся на спинку стула, выключив веб-камеру. Кофе, принесенный официанткой, уже остыл, но юноша этого не замечал - на его лице играла робкая улыбка, полная надежды. "Сорок тысяч евро для матери, на первое время ей хватит. После надо будет позвонить и сказать, чтобы уезжала в Брайтон к миссис Митчел, там Том ее не достанет".
Гай Райнер, давний друг, с которым они когда-то ездили в один детский лагерь, оказал неоценимую услугу - взял машину напрокат и купил сим-карту, оформив все на свое имя. Наличных у него было предостаточно, а еще Билл не побрезгует и заберет несколько украшений, которые когда-то подарил ему Том. Юноша испытывал извращенное удовольствие от того, что вырученные от продажи деньги он потратит на побег.
Два месяца он терпел, живя только мыслью о том, что наступит день, и он сбежит от Тома. Кто бы сказал ему еще полгода назад, что он будет так ненавидеть человека, которого в тот момент беззаветно любил. Все чаще он думал о том, что Густав был полностью прав, не доверяя Томасу. И только самому Биллу глаза застлала любовь.
Стряхнув оцепенение, Билл захлопнул ноутбук и оставил на столе несколько евро - плата за кофе и чаевые. Последнее время он часто заходил сюда после посещения спа-салона, и подолгу сидел за ноутбуком, решая вопросы относительно побега. Покинув кафе, Билл перешел дорогу и открыл большую стеклянную дверь любимого места релаксации. У стойки его встретила молодая девушка, которая спросила его имя и позвала Марию - парикмахера, которая вот уже несколько месяцев занималась его волосами.
Мария была невысокой пуэрториканкой, всегда радушно улыбалась и обожала шоколадные конфеты, чем юноша всегда пользовался. Вот и сейчас он чмокнул женщину в щеку, подарив ей коробку дорогих конфет, сделанных вручную.
- Билли! Привет, я тебя ждала, - защебетала Мария с легким акцентом. - Пойдем скорее, у тебя на сегодня много чего запланировано.
Они прошли в кабинет, в котором работала Мария, и Билл привычно захлопнул дверь, закрыв ее на защелку.
- Сегодня как обычно? - уже деловым тоном спросила женщина.
- Да, - кивнул юноша. - Спасибо тебе, Мари.
- Я только надеюсь, что ты не изменяешь мужу, дорогой, - строго сказала женщина.
- Нет, Мари... - юноша склонил голову, занавесив лицо челкой. - Я от него бегу, - закончил он шепотом.
- Билл, но... - Мария что-то вспомнила и ахнула, прижав ладонь ко рту. - Так, те синяки - это... ты не падал, да?
- Нет, я не падал с лестницы, - кивнул Билл, чуть покраснев. Ему было сложно признаваться постороннему человеку, что он стал жертвой домашнего насилия.
- Мне так жаль... Но почему только сейчас?
- Нужно все подготовить. Он богат, Мари, у него есть связи, и он сможет меня найти. И тогда... - Билл замолчал, но женщина и без его слов поняла, чего парню следует бояться.
- Куда ты ходишь каждую неделю?
- Когда как, - пожал плечами Билл. - Мне нужны деньги, я продал кое-что из украшений. Планирую, как мне уехать так, чтобы не оставлять за собой следов. Я боюсь, что Том следит за мной, поэтому часы, которые я, как он думает, провожу в салоне, мой единственный шанс попасть в нужные мне места незамеченным. Если Том поймет, что я затеял, ты меня еще долго не увидишь.
- О, Боже, какой ужас...Тогда иди, дорогой. Удачи тебе...
- Я хочу, чтобы сегодня ты все делал сам, - хриплый голос у самого уха и требовательные руки на бедрах.
- Чего ты хочешь? - бесцветным голосом спросил Билл, смотря в одну точку.
- Сядь на меня сверху, - Том легко приподнял худое тело и заставил Билла оседлать его бедра.
Юноша едва не потерял контроль над своими эмоциями - поза наездника, он и раньше редко на нее соглашался, только когда Том заставлял его совершенно терять голову. Его тело реагировало необычайно остро, он всегда кончал даже без рук, настолько ощущение горячей плоти внутри сводило с ума.
Но сегодня кое-что будет по-другому - почему-то брюнету казалось, что этой ночью Том не будет с ним так нежен и аккуратен, как это было раньше. И в какой-то мере это радовало юношу - он не хотел проваливаться в сладкие воспоминания, не хотел забывать, что нынешний Том не имеет ничего общего с тем, кого он когда-то полюбил всем сердцем.
Билл дернулся от неожиданности, когда в него проникли смазанные пальцы супруга. Такая забота казалась издевательской, ведь Том понимал, что Билл не хочет отдавать ему свое тело, но бизнесмена, судя по всему, это мало волновало - он хотел ощутить горячую тугую плоть вокруг своего до предела возбужденного члена.
- Дальше сам, - прошептал Том повелительно.
Билл приподнялся и выдохнул, стараясь расслабиться - горячая бархатная плоть постепенно заполняла его тело, и юноша едва не заплакал, ощутив, как его собственное тело начинает пылать и требовать опуститься на член мужа до самого конца. Билл приоткрыл глаза и встретился с торжествующим взглядом Тома, который смотрел на него с легкой ухмылкой. С пухлых губ брюнета сорвался громкий стон, вместивший в себя так много всего: удовольствие от пульсирующего в нем члена, стыд за собственную реакцию на эту близость и боль от осознания того, что для Тома это всего лишь еще один способ "приручить" его.
Том сжал его бедра пальцами и потянул вниз, заставив ягодицы юноши коснуться его бедер. Билл непроизвольно застонал, дрожа всем телом, голова откинулась назад, черный водопад волос заструился по мокрой спине, ресницы затенили расфокусированные от страсти глаза. Том был доволен, что смог добиться от Билла настоящих эмоций. Мужчина покрепче схватил юного супруга за худые бедра и приподнял над собой, начиная жестко и глубоко толкаться в изящное тело. И юноша потерял контроль над своим телом окончательно - он двигался навстречу толчкам Тома, стонал хрипло и громко, показывая, насколько потрясающее наслаждение испытывает. Том взял его руку и положил себе на грудь, безмолвно приказывая ласкать - и Билл сжал его сосок, чуть оттягивая твердую горошину. Каулитц запрокинул голову назад, давая сорваться с губ протяжному стону, его бедра резко рванули вверх, а руки притянули тонкое тело, заставив принять член до основания, от чего Билл вскрикнул. Горячая сперма разлилась внутри, немного отрезвляя Билла, заставляя вновь вернуться в реальность - юноша все еще был предельно возбужден, но уже отчаянно не хотел кончать от ласк Тома. Но у его супруга были другие планы - бизнесмен резко скинул с себя юное тело и склонился над пахом Билла, вбирая его напряженную плоть во влажный рот. Через мгновение ему на язык выплеснулось удовольствие брюнета, который вскрикнул и безвольно обмяк. Том подтянулся на руках и резко прижался к припухшим губам, властно раздвигая их языком и щедро делясь оставшейся во рту спермой. Билл попытался отстраниться, но тонкие сильные пальцы четко удерживали его подбородок, а безжалостные губы забирали воздух. Билл не смог больше сопротивляться и сглотнул, чувствуя на языке свой собственный вкус. Только тогда Томас отстранился, как-то покровительственно и снисходительно погладив его по щеке. Через несколько минут Билл услышал его ровное дыхание, удовлетворенный мужчина уснул.
Билл чувствовал себя оскверненным, и очень злился на себя из-за того, что не смог совладать с собственным телом. Его душа противилась Тому, а тело, глупое тело, все еще помнило ласку и страсть, которую дарили железные объятия.
Едва сумев подняться на дрожащих ногах, юноша побрел в ванную, чувствуя себя разбитым. В большом зеркале он увидел свое отражение - высокий, чересчур худой, на бледной шее расплываются багровыми пятнами синяки - неизменные спутники их с Томом близости - и на него обрушилось осознание произошедшего. Только что он кончил в объятиях человека, который его избил и изнасиловал. А он, как последняя бл*дь, насаживался на его плоть, едва не умоляя тр*хнуть его жестче.
Истерика поднималась откуда-то из глубин сознания, в глазах все стало расплываться, и юноша оперся о стойку, пытаясь сохранить равновесие. Его мутный взгляд выхватил отражение в зеркале, и Билл застыл - в уголке его покрасневших губ чуть заметным отсветом блестела маленькая белая капелька.
Едва успев, юноша упал на колени перед унитазом, и его вывернуло наизнанку так, что все внутренности свело болезненной судорогой. Билл не знал, сколько времени он провел на кафельном полу, его голова была абсолютно пуста. Но потом, когда он все же смог подняться на ноги и умыться холодной водой, в сознании заискрилась одна единственная мысль, заставляющая собрать остаток сил: "Завтра. Завтра я буду свободен".
Глава 2.
Билл притормозил у спа-салона и вышел из машины, стараясь дышать ровно и глубоко. Предстоящий побег ужасно пугал его, но юноша был полон решимости сделать все для того, чтобы больше никогда не видеть Тома в своей жизни.
- Привет, Билл, - Мария уже ждала его в холле, опираясь на мраморную белую колонну.
- Привет, - через силу улыбнулся юноша, но глаза его были тревожны.
- Ты сегодня к нам надолго, - непринужденно ворковала женщина.
- Да, я еще хотел добавить стрижку горячими ножницами, - кивнул юноша.
- Габи, посмотри, есть ли у меня время, - Мария подошла к стойке из искусственного серого камня с чуть поблескивающими белыми прожилками.
- Да, как раз окно еще в час, - подтвердила черноволосая девушка за стойкой ресепшена.
- Вот и хорошо, - кивнула пуэрториканка, тряхнув роскошной гривой каштановых волос, и позвала Билла за собой. - Значит, ты у меня сегодня часа на четыре застрянешь.
- Ты не представляешь, как я этому рад, - тихо прошептал Билл.
Едва они зашли в просторный светлый кабинет, как Мария заперла дверь из толстого матового стекла, а Билл ринулся к небольшому деревянному шкафчику, доставая компактную спортивную сумку с множеством карманов.
- Я купила все, что ты просил, дорогой, - женщина с грустью в темных глазах смотрела на своего любимого клиента.
- Спасибо, Мари, - Билл достал из сумки черную кепку и олимпийку невзрачно синего цвета. - Ты даже не знаешь, насколько мне помогла.
Быстро переодевшись, юноша еще раз проверил, все ли готово, а потом подошел к окну, низко расположенному над асфальтом.
- Ну вот, мне пора, Мари.
Женщина подошла к брюнету и крепко обняла, чуть приподнимаясь на носочки.
- Удачи тебе, Билли.
Юноша улыбнулся и чмокнул Марию в смуглую щеку.
- Может, еще и увидимся.
- Может быть, дорогой. Все, иди, тебе нельзя терять ни минуты.
Юноша кивнул и открыл окно, ловко перелезая через узкий белый подоконник. Торец здания выходил на тихую неприметную улочку, с которой было всего два съезда, и Билл, помахав Марии, направился к противоположному выходу от того, где оставил собственную машину.
Свернув направо, Билл попал на оживленный широкий проспект, где буквально через минуту поймал машину, попросив подбросить до окраины города. За рулем была молодая девушка, одетая в яркий комбинезон, которая была рада помочь такому симпатичному молодому парню. Они флиртовали всю дорогу, и Билл даже дал ей свой номер телефона, хотя и оставил аппарат в спа, так как боялся, что Том мог повесить следящее устройство на его сотовый.
Окраина города граничила с промзоной, где находилось множество складов и логистических центров, и Билл знал, что именно тут он сможет найти того, кто поможет ему добраться до пункта назначения. Пройдясь вдоль почти одинаковых ангаров, он, наконец, увидел нужную вывеску - "Kindernдhrmittel". Гай обещал, что один его друг, работающий в этой компании, экспортирующей детское питание, поможет добраться до нужного города.
Как и было сказано, ровно в два часа дня ворота открылись, и на дорогу выехала огромная фура с логотипом компании на прицепном контейнере. Билл подошел ближе к притормозившей машине. Окно приоткрылось, и юноша увидел улыбающееся лицо немолодого мужчины, украшенное роскошной бородой, едва не заставившей Билла захихикать - до того водитель напомнил ему Санта-Клауса.
- Ты, наверно, Билл? - спросил мужчина густым басом.
- Да.
- Садись, - дверь приоткрылась, и Билл забрался в кабину. - Гай просил помочь тебе добраться до аббатства.
- Мы с ним дружим с детства, - Билл улыбнулся.
- Я ему верю, Гай сказал, что ты не от полиции бежишь. Но все же хочу спросить, я не помогаю тебе совершать что-то противозаконное?
- Нет, - покачал головой юноша. Он не знал, стоит ли рассказывать этому человеку про свое замужество, но в итоге решил, что это вовсе необязательно. - Просто меня преследует один человек, и у меня нет другого выхода, кроме как сбежать в другую страну.
Мужчина, видимо, понял, что Билл не горит желанием рассказывать о своих проблемах, поэтому только пожал широкими плечами и сказал спокойным голосом:
- Меня, кстати, Дитер зовут.
- Очень приятно, - вежливо улыбнулся юноша.
- Пристегнись, - водитель кивнул на ремень безопасности. - К пяти утра будем на месте.
Билл защелкнул крепление ремня и расслабленно откинулся на спинку кресла. Ему не верилось, что вот сейчас, с каждым километром, исчезающим под колесами грузовика, юноша становился свободным. Билл понимал, что для него это всего лишь начало пути, потому что недостаточно просто уехать, нужно еще добиться того, чтобы его сердце и душа освободились от той липкой паутины, которой их оплел Том.
- Где Билл? - Том едва не бросался на Марию, а та лишь смело смотрела в темные карие глаза бизнесмена.
- Понятия не имею.
- Я знаю, что он был здесь, - прошипел Каулитц. - И вот доказательство, - он схватил со столика сотовый, мигавший сообщениями о пропущенных вызовах. Мария внутренне содрогнулась - "Бедный Билл. Столько времени жить с таким человеком". Томас пугал женщину, она никогда раньше не сталкивалась с такой яростью, казалось, что еще немного, и молодой мужчина начнет крушить все вокруг себя.
- Когда он ушел? И что сказал?
- Около трех. Сказал, что у него свидание, - ответила женщина, надеясь, что поступает правильно. Том с низком раскатистым рыком схватил со столика подставку для фена и со всей силы швырнул в окно, которое разлетелось на мелкие осколки, заставив Марию испуганно зажмуриться.
- С*чонок. Нашел себе тр*халя! За мной! - бизнесмен схватил телефон Билла и буквально вылетел за дверь, уводя за собой двух огромных шкафоподобных мужчин.
Мария стояла, застыв на одном месте, прислушиваясь к звукам, раздающимся за дверью. Едва женщина услышала, как Томас Каулитц ушел, силы ее покинули, и она сползла по стенке, присаживаясь на небольшой замшевый пуфик. Ее руки тряслись, а в глазах стояли слезы от пережитого стресса. Но где-то глубоко внутри она ощущала торжество, что смогла помочь Биллу сбежать от этого чудовища в человеческом обличье.
"Удачи тебе, дорогой. Никогда не возвращайся".
Билл был удивлен, насколько легко они проехали через таможню, ему лишь пришлось показать паспорт, и пояснить, что его просто подвезли. Таможенник только проворчал что-то относительно молодежи, любящей путешествовать автостопом и пошел проверять контейнер.
Как только они отъехали от пропускного пункта, Билл, обессиленный нервным напряжением, погрузился в сон и проснулся только от похлопывания по плечу - Дитер осторожно расталкивал юношу.
- Билл, просыпайся, мы приехали.
- Что? - брюнет сонно заморгал, стараясь понять, где находится. - А, спасибо большое.
- Вылезай, вон уже Гай вышел нас встречать.
Билл спрыгнул с высокой подножки грузовика, не забыв прихватить сумку, в которой были не только необходимые вещи, но и наличные.
Перед ним открылся чудесный вид - в предрассветных сумерках здание аббатства четырнадцатого века выглядело, как сказочный замок - красивая архитектура в стиле позднего барокко, каменная кладка восемнадцатого века, фрески века пятнадцатого, ухоженный сад, обрамляющий знаменитое здание, как драгоценную картину. Аббатство цистерцианцев, гордость Польши, одно из прекраснейших зданий Европы.
Гай ожидал его около главного входа, спокойно улыбаясь, вся его поза выражала полное умиротворение, говорившее о том, что одеяние священника он надел на себя по призванию. И Билл подумал, что Высшей духовной семинарии очень повезло, что этот молодой человек входит в штат преподавателей.
- Гай, - Билл улыбнулся и крепко обнял друга, а тот рассмеялся и потрепал юношу по волосам.
- Привет, Билл. Добро пожаловать в Госциково-Парадыж.
Том метался по дому, как зверь в тесной клетке - к нему боялись подходить. Георг, смотря на поведение друга, отправил всю прислугу по домам с приказом не появляться раньше завтрашнего вечера.
- Эта с*чка забрала почти все драгоценности, - бушевал бизнесмен. - Я уверен, гаденыш планировал побег уже давно, больно чисто сработано.
- Да, он сбежал, - кивнул Листинг, который не видел смысла отрицать очевидного. В последнее время он часто думал о том, что его друг слишком жестоко поступает с Биллом. Когда только состоялась свадьба, Георг часто прикалывался, замечая влюбленные взгляды, бросаемые юным Каттерманом на мужа, а потом, незаметно для себя стал относиться к этому по-другому. Иногда ему тоже хотелось встретить человека, который тоже будет смотреть на него, как на персональное солнце. И сейчас в его душе боролись противоречивые эмоции - он досадовал вместе с Томом, что их план под названием "идеальный брак", рассыпается на глазах, а с другой стороны, где-то в глубине души он был рад за Билла. В тот день, когда Том за обедом совершенно хладнокровно рассказал другу о том, как ночью избил и изнасиловал юношу, Георга впервые за все время их дружбы посетило желание дать Тому в морду.
И еще Листинг просто не понимал, как можно было не откликнуться на такую искреннюю и всеобъемлющую любовь, которую Билл так просто и легко подарил Тому.
Резкий звонок сотового заставил Георга отвлечься от собственных мыслей. Увидев на дисплее номер, шатен быстро нажал на прием.
- Ну, что? - он внимательно выслушал звонившего, иногда кивая. - Спасибо. Я у тебя в долгу.
Отключив соединение, Георг положил сотовый в карман кожаной куртки и посмотрел на Тома.
- Пять часов назад Билл пересек границу с Польшей на грузовике компании "Kindernдhrmittel". Мой человек разузнал - эта машина предназначалась для одного аббатства, при котором есть детский приют. Билл сейчас в Польше.
- Ну, что, с*чка, - Том так сильно сжал бокал, что тот треснул, - поиграем?
Глава 3.
Гай спустился в холл аббатства уже зная, кто ждет его на пороге.
Томас Каулитц был довольно симпатичным молодым человеком, но все впечатление портили глаза - холодные и злые. Гай внутренне содрогнулся - Билл не рассказывал ему подробностей о своем браке с этим человеком, только сказал, что не может больше оставаться с ним рядом, но тот никогда не позволит ему уйти - и только увидев Томаса воочию, священник понял, что Билл бежал от очень опасного человека.
- Добрый день, господа - Гай кивнул Томасу и Георгу - Чем могу помочь?
- Где Билл? - грубо спросил Каулитц.
- Простите? - удивился Гай, и подумал, что Билл был прав, уехав буквально через час после прибытия, священник едва смог уговорить его сначала поесть. Томас нашел его слишком быстро.
- Я знаю, что Билл приехал сюда. Вы с ним знакомы, я выяснил это в деканате университета.
- Хорошо - священник опустил взгляд и кивнул - Билл был здесь, но уехал. Больше я вам ничего не скажу. А сейчас, будьте любезны, уходите, вам здесь не место.
- Ладно - прошипел Том и вылетел из здания, не забыв громко выругаться. Георг поспешил за ним, кинув на Гая раздраженный взгляд.
Листинг обнаружил друга на довольно большом расстоянии от аббатства, молодой бизнесмен стоял на тротуаре и нервно курил.
- Как теперь его искать? - спросил он у подошедшего друга.
- Не знаю. У тебя есть знакомые в здешней полиции? - рассудительно поинтересовался Георг.
- Гео, ты гений - Том достал сотовый и пролистал список контактов - Лукаш? Привет. Я хотел попросить тебя об одной услуге.
Лукаш Новак, один из его бывших любовников, сын министра внутренних дел Польши, был очень странным молодым человеком - его пристрастием был грубый секс, он часто менял партнеров в поисках того, кто не будет шокирован спектром его желаний. С Томом они провели несколько ночей, и расстались вполне удовлетворенные друг другом.
- Мне нужно кое-что выяснить, только все должно остаться между нами. Я могу на тебя рассчитывать? - видимо, услышав утвердительный ответ, Томас улыбнулся и стал рассказывать суть своей проблемы. - И проверь Гая, этого священника, мне кажется, он помогал Биллу. - Закончив разговор, бизнесмен положил телефон в карман и снова прикурил.
- Лукаш обещал в течение часа выяснить, где Билл.
- Будем ждать. Давай сходим куда-нибудь, перекусим, а? - Георг прищурился на солнце.
- Давай - пожал плечами Том.
- Билл, он приехал - голос Гая был взволнованным, и юноша судорожно вцепился в руль арендованной машины.
- Он скоро выяснит, где я.
- Я думаю, с его положением и деньгами, это действительно так. Выбрось телефон, как только доберешься до места.
- Хорошо. Я не буду выбрасывать, отдам его настоятельнице. Спасибо тебе, Гай.
- Билл, ты останешься в монастыре?
- Нет, я не могу. В Польше Тому будет легко меня найти. Я поеду дальше.
- Ты не сможешь бегать вечно, Билл - грустно сказал священник.
- Мне нужно сбить его со следа до того, как я попаду в Париж - ответил Билл - Я через пару часов уже буду на месте.
- Удачи тебе, Билл. До свидания.
- Спасибо, Гай. Прощай.
Краков встретил Билла огромными пробками на дорогах. Автобусы перебирались с место на место, а в окнах маячили осунувшиеся и злые лица пассажиров, уставших ждать, когда нормальное движение возобновиться. Город в сумерках был очень красив, над крышами домов возвышались шпили многочисленных костелов, поражавших архитектурой и необыкновенной величественностью.
Билл остановил машину недалеко от Рыночной площади, невольно любуясь открывающимся видом. Достав из багажника сумку с вещами и одев бейсболку, юноша запер машину, поставив ее на сигнализацию и прошел на саму площадь, разглядывая памятник Адаму Мицкевичу, знаменитому польскому поэту.
Раздалась красивая мелодия, и Билл, как и все, кто находились на площади, поднял голову вверх, глядя на Сторожевую башню Мариацкого костела. На ее вершине стоял трубач и выводил знакомый мотив, соблюдая старую традицию города. Билл вспомнил, как отец однажды рассказывал ему о храбром глашатае, который поднялся на башню и увидел, что на город наступают татары, и начал трубить сигнал тревоги, но был сражен вражеской стрелой в самое горло. В память о его подвиге каждый час на Сторожевой башне раздается звук трубы, который всегда обрывается, не закончив мелодии до конца.
Едва мелодия оборвалась, Билл стряхнул с себя оцепенение и грусть - когда-то он мечтал о том, что они с Томом смогут вот так путешествовать по городам, и муж будет слушать красивые истории, так много значащие для самого Билла. Уверенно оглянувшись, юноша отправился в сторону от площади к королевскому Вавельскому замку. У Билла не было времени гулять по городу, и он с сожалением остановился, хотя очень хотелось все же прогуляться по старым улочкам Кракова. Спросив прохожего, он свернул на Гродскую улицу и направился к костелу Святых Петра и Павла, где его должна была ждать настоятельница одного из монастырей - именно ей Билл должен был передать машину и сотовый телефон.
Костел был как бы отодвинут вглубь улицы, что позволяло полностью рассмотреть его, не вынуждая запрокидывать голову, а посмотреть было на что. Построенный в стиле барокко, в нишах искусно выполненные фигуры святых, а на фасаде - герб иезуитов.
Билл поднялся по лестнице на крыльцо, и осторожно толкнул железную дверь. Внутреннее убранство костела оказалось достаточно сурово и монументально. Юноша сразу обратил внимание на скульптуру Иоанна Павла второго - Римского папы.
Брюнет восторженно разглядывал окружающую обстановку, жалея, что у него нет с собой фотоаппарата, настолько красиво и завораживающе было в этом месте. Его прервало тихое покашливание - у дверей стояла пожилая женщина в монашеских одеждах и ласково улыбалась юноше.
- Здравствуйте - робко сказал Билл, его смущало такое внимание к своей персоне.
- Здравствуй. Ты, должно быть, Билл? - спросила женщина - Я мать Катарина, настоятельница. Гай предупредил о твоем приезде.
- Да - юноши кивнул, расслабляясь - Я должен отдать вам ключи от арендованного автомобиля и сотовый - брюнет достал из кармана телефон и отключил его.
- Хорошо - кивнула монахиня, принимая ключи и телефон - Может, останешься на ужин? Скоро начнется вечерняя трапеза. Мы будем рады разделить ее с гостем.
- Спасибо, но мне нужно еще купить билет на поезд, я уезжаю сегодня же вечером - покачал головой юноша.
- Тогда, до свидания, Билл. Хранит тебя Бог.
- Он в Кракове - рыкнул Том - Лукаш сказал, что этот священник несколько дней назад арендовал машину, ее смогли отследить, и последняя остановка была в этом городе. Дальше машина не двигалась.
- Мы тоже поедем на машине? - спросил Георг.
- Да, Новак предоставит нам машину со спецномерами, и мы доедем куда быстрее, чем на обычной машине.
- Тогда, вперед?
- Я поймаю эту с*чку и в*ебу так, что в его мозгах не останется и тени мысли о том, чтобы мне сопротивляться.
- Мне очень жаль, герр, но ближайший поезд только в половине одиннадцатого вечера - вежливо, но непреклонно сказала девушка - Вы будете брать билет?
Билл закусил губу - он не мог рисковать, Том моментально вычислит его, как только данные о покупке билета поступят в общую базу данных.
- А я могу купить его перед самым отправлением?
- Боюсь, что нет, герр - покачало белокурой головкой работница Главного вокзала города - На этот поезд билеты раскупаются мгновенно. На вечерний рейс осталось всего десять.
Билл вздохнул - у него не было другого выхода, придется рискнуть и купить билет сейчас.
- Хорошо, я беру билет.
- Да, герр. Рейс Р200 отбывает в 22.25 и пребывает в Будапешт в 8.32 на вокзал Keleti.
- Мы опоздаем! - Том едва не бросался на водителя - Быстрее!
- Я не могу, герр - хладнокровно отвечал пожилой поляк, личный водитель министра юстиций Польши.
- Он купил билет на поезд, до отправления осталось всего полчаса! - продолжал бушевать Томас, а Георг уже даже не пытался успокоить друга, тот был просто невменяем.
Билл нервничал и постоянно поглядывал на большие часы под потолком зала ожидания. До отправления оставалось совсем немного времени, но юноша решил, что сядет в вагон в самый последний момент, потому что, если Том все же прибудет на вокзал, то у брюнета еще останется возможность скрыться в толпе.
- Уважаемые пассажиры! До отправления рейса Р200 Краков - Будапешт остается десять минут. Просим вас пройти на перрон и занять места в вагонах соответственно указанным в билетах.
Билл, который успел переодеться в строгую рубашку и пиджак, чтобы не выделяться из толпы прочих пассажиров, одел темные очки, закрывающие половину лица. Два часа ему хватило, чтобы найти в городе ломбард и продать еще несколько украшений, купленных когда-то Томом. Перекусив в небольшом ресторанчике, юноша снова вернулся на вокзал, молясь, чтобы Том не успел приехать.
Билл с самого начала знал, что у него не будет возможности остаться на одном месте - Том не остановится до тех пор, пока не найдет его и не заставит снова стать игрушкой в его руках. Билл искренне не понимал, почему Том так поступил с ним. "Не любишь, это понятно. Но зачем... так? Я любил тебя, отдавал всего себя, не спрашивая и не требуя ничего взамен. За что так жестоко, Том?".
Билл думал о том, что Том сознательно сломал ему жизнь, ведь мужчина с первого взгляда понял, что Билл слеплен совсем из другого теста, нежели все его бывшие пассии. Юноше не нужно было ни положение в обществе, ни деньги... он просто хотел любить и быть любимым.
"Почему ты не нашел мужа под стать себе - такого же бесчувственного и хладнокровного? Он бы стал тратить твои деньги, терпеть твои измены... Даже не терпеть... Ему бы было все равно, потому что подобным тебе чужды такие чувства, как любовь и забота. Даже ревность, и та тебе недоступна. Только желание держать свою собственность при себе".
- Уважаемые пассажиры, до отправления поезда Р200 Краков - Будапешт остается три минуты.
Билл, очнувшись от своих тяжелых мыслей, поднялся с кресла и быстрым шагом отправился на перрон. Проводник уже начал закрывать дверь, когда юноша заскочил в тамбур, протягивая билет.
- Вы чуть не опоздали, юноша - укоризненно сказал поляк - Проходите.
Билл дошел до своего купе, бросив сумку на кровать, вернулся в коридор. Ехать ему предстояло в обществе трех студенток, молоденьких девушек, которые тут же начали игриво стрелять глазками, как только брюнет появился в купе.
Остановившись у окна, Билл невидящим взглядом уставился на перрон, но тут его внимание привлекло движение возле одного из выходов. В следующую секунду поезд начал свое движение, медленно трогаясь с места, а юноша смог разглядеть две знакомые фигуры. Георг немного отставал, а вот Том с совершенно непередаваемым выражением лица мчался вдоль вагонов, вглядываясь в окна. А поезд все набирал скорость, вселяя в брюнета уверенность, что Том уже догнать его не сможет. Билл уже хотел отойти от окна, но в этот момент его взгляд встретился с злыми карими глазами. Одно долгое мгновение Билл смотрел на своего мужа, приложив ладонь к стеклу, а потом просто повернулся и зашел в купе, уговаривая себя оставаться спокойным. Но дикая ярость в некогда любимых глазах разорвала его сердце в клочья.
- Герр, проснитесь - проводница потрясла Билла за плечо - Остановка через десять минут.
- Спасибо - прошептал Билл, сонно оглядываясь.
- Остановка всего три минуты - предупредила проводница.
- Спасибо, я успею - улыбнулся юноша.
Через несколько минут он уже стоял в тамбуре, наблюдая, как поезд плавно притормаживает у платформы. На часах было 5.41 утра.
Проводница открыла дверь и посторонилась, пропуская черноволосого юношу.
- Удачи вам - улыбнулась женщина.
Билл улыбнулся. Он надеялся, что сможет перехитрить Тома - вместо того, чтобы ехать до Будапешта, как планировал изначально, Билл сошел с поезда в столице Словакии - Братиславе.
Том сидел в номере гостиницы и методично наливался алкоголем - утром, едва их самолет приземлился в Будапеште, они помчались на вокзал. Но поезд, на котором ехал Билл, прибыл без Каттермана. Том едва не прибил проводницу, которая удивленно ответила на расспросы, что юноша сошел в Братиславе около шести часов утра.
И теперь Том просто не представлял, как искать мальчишку. Как оказалось, Билл далеко не дурак, и хорошо учиться на своих ошибках - бизнесмен был уверен, что его супруг больше не будет пользоваться общественным транспортом, по которому его так легко отследить.
- Что будем делать? - спросил Георг.
- Возвращаемся в Берлин - твердо ответил Том.
- Ты больше не будешь искать Билла? - пораженно сказал Листинг.
- Ну, почему же - протянул Том и гадко усмехнулся - Просто я поручу это профессионалам.
Билл бросил сумку на кровать и огляделся - гостиница "Братислава" была просто ужасной - ветхость, грязь и общая атмосфера не располагали к отдыху. Но юноша и не собирался отдыхать, ему требовался только душ и возможность пару часов передохнуть на нормальной кровати.
Брюнет подошел к окну и отодвинул мрачную бархатную штору, которая на вид была в полтора раза старше его самого. Вид из окна не казался привлекательным - отель стоял на пересечении двух автомагистралей. Билл только надеялся, что подобное расположение будет удобным - город очень удобно граничил с Веной, куда на машине можно доехать за час. Как помнил Билл по рассказам отца, до 1938 года из Братиславы до Вены можно было доехать на городском трамвае. Сейчас же перед Биллом стояла задача: как проехать в Австрию или Венгрию, с которыми граничила Братислава, так, чтобы не отсвечивать в базах данных пограничных служб.
Глава 4.
Билл приехал к аэропорту Братиславы имени Мирослава Штефаника к одиннадцати утра. Отдав таксисту десять евро, Билл вышел из машины и направился к главному входу в здание. Подойдя к кассам, он вежливо улыбнулся разом заалевшей девушке и протянул документы:
- Я бы хотел купить билет на ближайший рейс до Лондона.
- Одну минуту, - миловидная шатенка застучала длинными ногтями по клавиатуре и через минуту снова взглянула на Билла.
- Компания SkyEurope, время вылета в 13.00 по местному времени.
- Мне подойдет, - кивнул брюнет.
- Сто двадцать евро, пожалуйста.
Юноша заплатил деньги и улыбнулся - он очень надеялся, что этот билет хоть ненадолго собьет Тома со следа. Билл рассчитывал, что Том поверит в эту поездку, потому что его мать довольно часто гостила у подруги в Брайтоне, и муж мог посчитать, что юноша направился именно туда. Через пару минут он уже держал в руках тонкий конверт, а девушка с надеждой поглядывала на красивого юношу, надеясь, что тот все же попытается с ней пофлиртовать. Но Билл лишь отстраненно улыбнулся и вышел из здания аэропорта.
Билл снова нашел такси и попросил отвезти его к Новому мосту - одной из главных достопримечательностей Братиславы, и месту, откуда ежечасно отправляются автобусы.
Новый мост оказался действительно впечатляющим зрелищем - однопилонный стальной дорожный мост, не имеющий ни одной опоры в реке. Дунай, казалось, был заключен в красивую рамку. Билл знал, что на смотровой площадке моста есть знаменитый ресторан UFO watch.taste.groove., в котором юноша мечтал побывать с мужем - это место казалось ему очень романтичным. Но сейчас Билла интересовала стоянка автобусов - брюнету хотелось как можно скорее оказаться в другой стране, пока Том не нагрянул в аэропорт и не узнал, что юноша не полетел тем рейсом, на который купил билет.
Билл, предварительно расспросив таксиста, узнал нужный ему маршрут, поэтому уверенно направился к большому автобусу с рейсовым номером 901, который должен был доставить его в австрийский Хайнбург. Заплатив двенадцать евро, Билл прошел в автобус и занял свободное место, стараясь не показывать, как внутри него буквально кипит нетерпение. Случай на вокзале Кракова напугал юношу так, что теперь он каждую минуту ожидал, что вот-вот появится Том.
Билл заметил, что автобус уже в пути только тогда, когда он выезжал на мост - юноша судорожно выдохнул и откинулся на спинку кресла - двадцать минут, и он будет в Австрии на улице Штайнервег, где, возможно, ему помогут.
Томас смотрел на двух мужчин, обладавших абсолютно непримечательной внешностью банковских служащих среднего звена - легкие залысины, почти одинаковые серые костюмы, блеклой расцветки галстуки и простые часы на запястьях.
- Вы поняли задачу?
- Да, герр Каулитц, - ответил один из мужчин голосом, таким же бесцветным, как и его внешний вид.
- Тогда я жду результатов как можно скорее.
Их прервал легкий стук в дверь, после чего та открылась, и в кабинет Тома зашел герр Каулитц-старший.
- Здравствуй, сын. Извини, не знал, что ты занят, твоей секретарши нет на месте.
- Ничего, я уже закончил, - поспешно ответил Томас и поднялся, быстро провожая своих гостей к двери, чем несколько удивил отца.
- Пап, ты что-то хотел, - вывел его из задумчивости голос сына.
- А что, я не могу зайти просто так? - весело спросил Йорг, но, увидев отсутствие какой-либо реакции на лице сына, сменил тон на деловой. - Я хотел сказать, что через две недели состоится благотворительный бал, на котором твое присутствие обязательно, вместе с Биллом, конечно, - пожилой мужчина не заметил, как сын стиснул челюсти. - Кстати, как он поживает? - на лице Каулитца-старшего появилось мимолетное выражение умиления, какое обычно бывает, когда смотрят на детей. Томас еще и выругался про себя.
- Отлично. Он сейчас в Будапеште, поехал в какой-то музей, в котором проходит выставка какого-то художника.
- Что же ты с ним не поехал? - удивился Йорг. - Будапешт - такой чудесный город, мы с твоей мамой были там во время свадебного путешествия.
- Обязательно съезжу туда, - ледяным тоном ответил Том, перебирая на столе документы.
- Как он вернется, скажи, пусть заезжает ко мне, я хотел посоветоваться с Биллом относительно дизайна библиотеки.
- Да, обязательно, отец.
Видя, что Том не расположен к разговорам, Йорг попрощался и вышел, про себя недоумевая, как такой нежный и чувствительный юноша, как Билл, способен уживаться с Томом. Мужчина любил своего сына, но все же осознавал, что допустил в его воспитании какие-то серьезные ошибки. Да, Тому пришлось быстро взрослеть, у него никогда не было матери, парню предстояло возглавить серьезный бизнес, но все это не могло оправдывать черствости и холодности, которую источал Том.
Хайнбург, родина великого австрийского композитора Франца Йозефа Гайдна, был необыкновенно красив - уютные извилистые улочки, невысокие нарядные дома с яркой черепицей на крышах, но больше всего внимания привлекали мощные укрепления опоясывающие город. Когда-то это место было оплотом сопротивления туркам, которые все же ворвались в город, заставив жителей бежать к Дунаю, но их надежды скрыться в густых лесах противоположного берега не оправдались - в тот день погибло больше восьми тысяч человек.
Билл довольно быстро нашел нужный ему дом и постучал специальным молоточком о дубовую поверхность. Буквально через минуту ему открыли - на пороге стояла благообразная старушка в белом кухонном переднике.
- Добрый день, - Билл улыбнулся, говоря по-немецки, юноша был уверен - в этом доме его поймут.
- Добрый, - согласилась пожилая женщина. - Что-то я вас не узнаю.
- Фрау Эрма, вы разбиваете мне сердце, - Билл снял кепку, позволив волосам свободно рассыпаться по плечам.
- Билли? Ты ли это, мальчик?! - женщина обняла юношу, для чего ему пришлось сложиться едва ли не вдвое. - Йозеф, иди скорее сюда, к нам Билли приехал!
Юноша зашел в дом следом за хозяйкой, и ему навстречу на инвалидном кресле выехал пожилой мужчина, чье лицо избороздили морщины, и все же чувствовалось, что когда-то Йозеф Лемман был очень красивым статным мужчиной.
- Билли! Как мы рады тебя видеть! - Йозеф похлопал по плечу наклонившегося к нему Билла. - Я так скучаю по своему лучшему другу, - вздохнул пожилой мужчина, а его светло-голубые глаза были полны грусти. - Твой отец был замечательным человеком.
- Да, - Эрма поправила прядь седых волос и чуть улыбнулась.
Билл ничего не ответил, ему все еще больно было говорить о смерти отца.
- Билли, пойдем в кухню, я только что испекла замечательный яблочный штрудель, ты просто обязан его попробовать! - пожилая женщина поманила его за собой.
За разговорами время пролетело незаметно - когда Билл взглянул в окно, сумерки уже опускались на город.
- Герр Лемман, я хотел спросить, ваш внук все еще работает в депо?
- Да, Карл - начальник участка, - гордо ответил Йозеф.
- Я бы хотел попросить его об одной услуге, мне нужно попасть в Вену как можно скорее.
- Конечно, я сейчас позвоню ему, - Йозеф пожал плечами и направился к телефону.
- Билл, я слышала про твою свадьбу, - тихо сказала фрау Эрма. Юноша кивнул. - Твоя поездка как-то связана с этим. Просто, милый... ты не выглядишь счастливым, - она мягко погладила брюнета по щеке.
Билл посмотрел в глаза пожилой женщине и не выдержал - его дыхание сбилось, юноша едва смог сдержать слезы.
- Он - чудовище. Я больше не мог оставаться в Германии... Я так боюсь, что он найдет меня...
- Тише, дорогой, - Эрма погладила его по руке. - Мы тебе поможем.
- Я должен сделать так, чтобы он потерял мой след, - едва слышно сказал Билл.
- Флориан тебе поможет, - фрау Лемман посмотрела на мужа, который разговаривал по телефону.
Через пару минут Йозеф положил трубку и снова подъехал к столу.
- Флориан ждет тебя, Билл. Можешь ехать прямо сейчас.
- Спасибо, - с чувством поблагодарил супружескую пару юноша.
Флориан оказался высоким молодым человеком с русыми кудрями до плеч. Он встретил Билла как старого знакомого, обнял и расцеловал в обе щеки.
- Я так понимаю, тебя надо доставить в Вену так, чтобы информации об этой поездке не было? - весело спросил парень.
- Да, - Билл немного смущался, но Флориан вызывал не меньшее доверие, чем его дедушка.
- Ты от жены, что ли, бежишь? - рассмеялся блондин.
- От мужа, - хмыкнул Билл.
Флориан остановился, во все глаза уставившись на брюнета.
- Ты... замужем?
- Ага, - хмыкнул Билл.
- Вот это да! А он за тобой гонится, да?
- Да, чуть не поймал меня на вокзале в Кракове.
- Ну, просто блокбастер, - восхитился собеседник. - Слушай, может тебе внешность поменять, а?
- В каком смысле? - удивился Билл.
- Ну, может, он-то тебя в любом виде узнает, а вот если он каких людей нанял, то те могут тебя и не заметить, если ты, скажем, сменишь прическу.
Билл задумался: "А действительно, может, мне попытаться замаскироваться?".
- Фло, а ты знаешь кого-нибудь, кто мог бы мне помочь с этим?
- Конечно, моя девушка Натали. Она профессиональный парикмахер и настоящая француженка, - воодушевленно ответил Флориан. - Я бы не рискнул знакомить ее с таким симпатичным парнем, как ты, но раз ты - гей, то проблема отпадает, - хихикнул блондин. - Пойдем к ней в салон, моя девочка мигом сделает из тебя принца на белом коне.
Натали оказалась миниатюрной рыжеволосой девушкой, все время что-то приговаривающей по-французски. Едва завидев Билла, она восторженно запищала и ринулась в подсобку за своими инструментами. Флориан объяснил задачу, и девушка покивала, а потом вытолкала своего парня из салона, наказав купить чего-нибудь перекусить.
- Билли, ты такой красавчик, - она сразу же перешла на родной язык, как только узнала, что Билл им владеет. - Я даже не знаю, что бы мне придумать.
- Я должен быть максимально не похож на себя нынешнего.
- Ладно, - протянула она. - Только, учти, в зеркало себя не увидишь до тех пор, пока я не закончу.
- Хорошо.
Через пару часов вернулся Флориан, сказав, что его задержали дела, и подмигнул девушке, которая как раз заканчивала укладывать Биллу волосы.
- Ну что? Как тебе? - она повернула Билла лицом к своему парню. Фло как-то задушено кашлянул и покивал одобрительно.
- А мне можно посмотреть? - спросил Билл, глаза которого были по-честному закрыты.
Натали повернула кресло к зеркалу и чуть отошла.
- Смотри.
Билл открыл глаза и даже чуть отшатнулся, до того чужим казался ему человек в отражении.
Ассиметричная стрижка, густая челка, подчеркивающая накрашенные глаза, абсолютно прямые кончики волос, но самым ошеломляющим был их цвет - волосы были холодного платинового цвета.
- Ну, как тебе? - осторожно спросила Натали.
- Трудно сказать, это как будто не я... - Билл ненавидел себя в этот момент за промелькнувшую мысль "А понравилось бы это Тому?".
- Чего мы и добивались, - согласился Флориан.
- Да... - Билл кивнул своему отражению и улыбнулся.
- Билл, тебе это просто необходимо! - сказала Натали и упорно потащила юношу в сторону неприметного магазинчика. - Тут продаются вещи одного моего знакомого дизайнера, давай что-нибудь тебе купим.
- Натали, у меня не хватит денег на дизайнерские вещи, - протестовал Билл, но француженка лишь рассмеялась.
- Да тут все стоит очень дешево, сейчас сам все увидишь.
Они зашли в помещение, и к ним тут же подбежал смешной невысокий араб, одетый в стиле эмо - более комичного сочетания Билл не видел никогда, хотя и жил в сумасшедшем мегаполисе.
- О, Нати, у тебя новый бойфренд?
- Нет, Ал, Билли просто друг, проездом из Берлина.
- Какой красавчик, - восхитился араб, а Билл не к месту вспомнил, что на востоке блондинки в почете.
- Ему надо подобрать какие-нибудь модненькие вещи, - сказала Натали, а Ал тут же прищурился, оглядывая Билла с ног до головы.
- С такой внешностью он может позволить себе все, - поцокал он языком. - Один момент, - и араб скрылся в недрах магазина, вернувшись буквально через секунду с горой одежды.
- Таааак... вот это, - в руки Билла полетели джинсы, - это, и вот, пожалуй, это, - араб подтолкнул Билла к примерочной. - Мы ждем!
Через пару минут Билл вышел в зал, нервно вытирая влажные ладони о деним.
- Чудо! - взвизгнул Ал, а Натали только поаплодировала.
Юноша повернулся к большому во весь рост зеркалу и ахнул - так он не одевался никогда.
Темные джинсы обтягивали стройные ноги и маленькую попу, черная футболка с замысловатым принтом и текстом на французском выгодно подчеркивала стройность юноши, а массивный ремень привлекал внимание к худым бедрам и тонкой талии.
- Одну секунду, - араб принялся рыться под прилавком. - Только сегодня привезли.
Он подошел к Биллу и ловко повязал на изящную шею платок-арафатку.
- Вот так просто идеально, - провозгласил он торжественно.
- Би, тебе нравится?
- Да, - уверенно ответил юноша, сознавая, что в таком виде его не узнает даже Том.
Через пару часов Флориан и Натали проводили его на поезд до Вены. Блондин о чем-то сначала поговорил с проводницей, и та согласно закивала.
- Все ок, Марсия поможет.
- Как? - спросила Натали.
- Она посадит Билла в свой вагон, он поедет без билета, соответственно, его имя не засветится в базе данных, - пояснил блондин.
- Спасибо огромное, - сказал Билл, обнимая девушку и парня. - Я даже не знаю, как вас благодарить.
- Да нам только в радость, - заверил его Флориан.
Билл подхватил сумку и шагнул к вагону, но его остановил Фло.
- Черт, забыл сказать, как приедешь в Вену, найди вот этого парня, - блондин протянул ему листок с записанными именем и адресом. - Тоби работает проводником на итальянских линиях, я ему уже позвонил, он возьмет тебя на свой поезд, так что через пару дней ты будешь загорать под жарким итальянским солнцем.
- Спасибо! - Билл еще раз обнял Флориана, а тот рассмеялся и похлопал его по спине.
- Иди, поезд уже отправляется.
Билл уже зашел в тамбур, когда услышал голос Натали.
- Билли, не забудь подкрашивать волосы!
Марсия, которая ждала Билла, не удержалась и хихикнула.
- Пойдем, в вагоне первого класса есть несколько свободных купе. Только запри дверь и не открывай, я зайду к тебе пару раз, принесу поесть, хорошо?
- Да, конечно, - Билл благодарно посмотрел на проводницу. - Спасибо.
Девушка кивнула и повела его вглубь вагона.
Глава N5.
- Поезд будет вечером, так что у тебя есть время погулять по городу, - Лиззета, проводница скорого поезда, идущего до Венеции, улыбнулась юноше. - Скажу, что ты мой племянник, если что.
- Спасибо, - Билл откинул выбеленную челку с глаз. - Тогда я, пожалуй, пойду, не буду вас отвлекать.
- Иди, мальчик, - женщина рассмеялась, от чего в уголках ее глаз собрались тонкие морщинки. - Приходи к десяти часам на вокзал, поезд подадут на третью платформу, найдешь двенадцатый вагон.
- А когда прибытие в Венецию?
- В восемь утра.
- Найдите его, хоть из-под земли достаньте! - Том ходил по кабинету из угла в угол, прижимая к уху телефонную трубку. - Я вам за это плачу.
Георг наблюдал за метаниями друга и понимал, что ситуация выходит из-под контроля - мальчишка исчез, даже профессионалы не могли понять, куда он делся из Хайнбурга. Его путь из Братиславы до этого маленького австрийского городка было легко проследить - Билл просто сел на автобус, а вот куда он делся потом... А у Тома оставалось совсем мало времени, очень скоро бизнесмену придется объяснять, куда делся его молодой супруг.
- Ч-черт! - Том рухнул в кресло. - У меня просто прорва работы, а я вынужден заниматься поимкой этой маленькой с*чки...
Георга передернуло - почему-то такие слова в адрес Билла резали ему слух. По мнению шатена, Том вел себя совершенно неадекватно, а Билл всего лишь, как и любой нормальный человек, обладающий инстинктом самосохранения, пытался избежать участи совместного проживания с тем, кто над ним издевался.
- Чего молчишь?
Георг вздрогнул - за своими мыслями он не заметил, что друг пристально смотрит на него.
- Сам виноват, - неожиданно вырвалось у Листинга. Том приподнял бровь.
- Не надо было его бить и насиловать, - упрямо продолжил Георг.
Том вскочил с места и подошел к окну, отвернувшись от друга.
- Ты сам сделал все, чтобы мальчишка тебя возненавидел, - шатен решил, что на данный момент останавливаться уже нет смысла. - Стоило проявить еще немного терпения, и Билл простил бы тебе тот случай с Андре.
- Мне не нужно его прощение, - фыркнул Томас.
- Ты еще скажи, что тебе куда больше по душе его ненависть, чем любовь, - усмехнулся Георг и встал.
- Мне все равно.
- Хотя бы себе не ври, - Листинг окинул друга взглядом и вышел из кабинета, захлопнув за собой дверь.
Билл не спеша гулял по Рингу - широкому проспекту, опоясывающему центр Вены. Его целью было здание Венской Государственной Оперы.
История этого прекраснейшего здания в стиле австрийского барокко была трагична - оба архитектора этого великолепного сооружения погибли. После торжественного открытия, состоявшегося 25 мая 1869 года, на архитекторов - авторов проекта, обрушилась лавина критики. Даже кайзер Франц Иосиф, как гласит история, неодобрительно отозвался о сомнительных архитектурных достоинствах здания, призванного по замыслу служить украшением австрийской столицы. В результате Эдуард Ван дер Нюль предпочёл позору петлю, а парой месяцев позже от сердечного приступа скончался Аугуст Сиккардсбург. А теперь зданием Оперы восхищаются, называя одной из жемчужин европейской архитектуры.
Посмотрев на часы, юноша удостоверился, что у него еще достаточно времени на осмотр города, в котором он бывал еще совсем ребенком. Заприметив такси, Билл направился на другую сторону улицы и сел в машину, попросив отвезти его к Собору Святого Стефана.
Католический собор был расположен в центре старого города на Штефансплатц - площади Святого Стефана. Строительство церкви было начато еще в двенадцатом веке, впоследствии она сгорела до основания, и на ее месте было построено сооружение в романском стиле, день освещения этого нового собора - 23 апреля - празднуется и по сей день. Судьба кафедрального собора интересна тем, что, пережив бомбежки второй мировой войны, он пострадал от пожара, устроенного бесчинствующими мародерами. Тогда от огня рухнула кровля, центральный колокол рухнул внутрь здания, интерьеры и фрески, украшавшие залы веками, сгорели дотла. Позже трудами и пожертвованиями добровольцев собор восстановили, и в 1952 году в нем вновь начались службы.
Именно в Соборе Святого Стефана находился один из крупнейших в Европе "орган - великан" с четырьмя рядами клавишей, ста двадцатью пятью регистрами и десятью тысячами органных труб. Билл мечтал услышать его величественное и завораживающее звучание, но времени на это у юноши не оставалось. Осмотрев прекраснейшее здание, Каттерман отправился дальше, не замечая, каким шокированным взглядом его проводят смотрители кафедрального собора.
Билл снова вышел на Штефансплатц, заметив стоянку фиакров - небольших загадочных карет, запряженных лошадьми. От площади ручейками расходились узкие улочки, ведущие к другим частям города, и Билл, улыбнувшись выглянувшему из-за облаков солнцу, наугад завернул на одну из них. Маленькие кафе, небольшие магазинчики, букинистические лавки, часовые мастерские и антикварные салоны - все это наполняло нижние этажи старинных зданий, заставляя останавливаться у своих витрин буквально на каждом шагу.
Билл набрел на небольшую церковь, которая буквально терялась в море магазинчиков, но все равно ее светлый простой фасад привлекал внимание своей изящностью и элегантностью. Присмотревшись, Билл понял, что на фасаде здания изображен мальтийский крест - юноша догадался, что перед ним Церковь Мальтийского ордена, где захоронен Жан де ла Валетт, который в 1565 году защитил Мальту от турок, за что его именем потом назвали столицу острова.
Юноша за день посетил еще множество достопримечательностей города, замирая от восторга каждый раз, когда видел необыкновенную красоту, сотворенную умами и руками людей. Всю жизнь Билл мечтал, что найдется тот, с кем он сможет разделить свой восторг и трепет, испытываемый перед шедеврами мирового наследия, и сейчас его радость чуть горчила - на краю сознания все же присутствовала мысль, что ему не хватает рядом карих глаз и сильных рук любимого.
Вернувшись в центр города, Билл зашел в небольшую кофейню - ведь если, будучи в Вене, ты не посетил кофейню, твоя поездка прошла зря - и сел на изящный венский стул. Помещение было именно таким, как и принято - высокие окна, элегантная легкая мебель, мраморная стойка, аромат кофе, щекочущий ноздри, и множество газет на самых разных языках.
Юная девушка, едва ли старше шестнадцати лет, предложила Биллу меню, и тот заказал себе венские вафли и горячий кофейный шоколад. Уже через несколько минут он наслаждался теплом, грея внезапно замерзшие руки о фарфоровую чашку и жалея, что так же просто нельзя отогреть покрывшееся льдом сердце.
"Том... Ты сломал меня, украл мою душу... Даже вот так, убегая и скрываясь, я все равно хочу, чтобы ты нашел меня, и все стало, как прежде... Я хочу верить сладкой лжи, захлебываться в собственных чувствах, верить тебе, закрывая глаза... Только ты даже этого призрачного извращенного счастья мне больше не дашь. За что ты так со мной, Том?... Я не хочу верить, что в тебе нет ничего, что я так любил. Я мог бы светиться в твоей лживой любви, мог бы сносить твою ненависть, но безразличие... это меня убивает, Том, слышишь?... Я умираю, когда вижу твои пустые глаза".
Часы на главной площади пробили девять вечера - Билл вздрогнул и поднял взгляд от пустой чашки, которую уже долго вертел в руках.
- Пора, - прошептал он.
Юноша оплатил счет и вышел из кафе, не заметив кинутого украдкой полного светлой грусти взгляда юной официантки, которая именно сегодня впервые познала разочарование первой любви.
- Он купил билет до Лондона, - Том зашел в кабинет друга. - Но не полетел, думал провести меня таким образом. Как предполагают сыщики, он мог отправиться в Вену или в Будапешт, сейчас пытаются найти его следы.
- Что ты будешь делать, если не найдешь Билла? - спокойно спросил Георг.
- Да есть у меня одна идейка... - ответил Том, задумчиво постукивая кончиками пальцев по подлокотнику.
Шикарная спортивная Maserati Edo Competition припарковалась возле особняка. Том вышел из машины, небрежно захлопнув дверцу - он собирался поручить отогнать машину в автосервис. Открыв дверь, он зашел в пустой идеально чистый холл. В доме стояла идеальная тишина, только изредка раздавался звон посуды с кухни и далекие звуки проезжающих по ближайшей дороге машин.
Послышался легкий скрип и приближающиеся шаги - в холл вышла Лаура, одна из горничных, которых он нанял сразу после того, как рассчитал всю прислугу, что была в доме на момент побега. Бизнесмен опасался, что кто-нибудь из них может рассказать о том, что происходило в доме, особенно Том опасался, что о побеге станет известно отцу.
Билл и Йорг общались не часто, но юноша успел завоевать уважение и искреннее расположение отца Тома. Каулитц-старший всегда спрашивал у сына, как поживает юноша, а пару раз даже просил помощи зятя в покупке каких-то вещей для дома. Билл с удовольствием помогал Йоргу, общался с ним, а однажды грустно сказал Тому, что Йорг немного напоминает его собственного отца, по которому юноша очень скучал.
- Герр Каулитц, можно подавать ужин?
Том представил себе, как сейчас он сядет за большой стол в полном одиночестве, и тут же сказал:
- Нет. Я переоденусь и поеду в город.
Женщина только безразлично-вежливо кивнула и вернулась на кухню.
Том поднялся наверх, в спальню. Молодой мужчина бесцельно прошелся по комнате, оглядывая обстановку - все лежало ровно на тех местах, что и утром, только пыль была аккуратно вытерта, а зеркала блестели. Том скинул одежду и пошел в душ, надеясь избавиться от странного ощущения, поселившегося в теле сразу после памятного разговора с Георгом. Друг, оказывается, вовсе не разделял его мнения относительно Билла, и это несколько выбило Тома из колеи. Он задумался о том, что и его отец, и лучший друг отнюдь не видели в мальчике лишь приложение к самому Томасу, они видели что-то такое, что в данной ситуации заставляло встать именно на сторону Билла.
Уже который раз Том ловил себя на мысли, что жалеет, что так поступил с мальчишкой. Действительно, стоило проявить немного терпения, и влюбленный Билл простил бы ему "измену", и жизнь бизнесмена стала бы вновь такой же комфортной, как и прежде.
Встав под горячие струи воды, Том запрокинул голову, чувствуя, как напряженные мышцы расслабляются. Тут же вспомнилось, как тонкие, но сильные и ловкие пальцы Билла разминали его тело, избавляя от усталости. Да и вообще, сейчас бизнесмен стал понимать, насколько много приятных вещей для него делал Билл - начиная с массажа и заканчивая сексом. Конечно, каждый раз приходилось изображать неземную любовь, но потом, когда Билл, извиняясь, целовал и зализывал царапины на его плечах, оставленные в момент оргазма, становилось как-то необыкновенно хорошо. Билл умел то, чего не умели все многочисленные любовники Тома - он мог отдаваться без остатка, не требуя ничего взамен.
Каулитц был поражен тем, насколько он привык к присутствию в своей жизни Билла. Именно поэтому он до сих пор ждал, что как только он откроет входную дверь, послышится звук быстрых шагов, а в следующий момент его шею обнимут тонкие руки, а мягкие губы коснуться его губ. Том привык, что во время ужина Билл сидит рядом и улыбается ему, что-то рассказывая. Он привык, что в спальне Билл льнет к нему, никогда и ни в чем не отказывая, получая удовольствие в первую очередь от того, что делает приятно своему супругу. Том привык, что все смотрят на его мальчика с восхищением, а на него самого с завистью.
"И почему тебе приспичило именно в тот день прийти в офис? Ничего бы не было, если бы не этот глупый придуманный тобой пикник. Ты сам виноват, Билл, что оказался не в том месте и не в то время".
Парень вышел из душа, оборачивая полотенце вокруг бедер, и прошел в спальню. Том направился к шкафу, намереваясь выбрать одежду на вечер, но заметил на подоконнике раскрытую книгу. Каулитц вспомнил, что именно ее Билл читал накануне побега. Отбросив полотенце в сторону, он подошел ближе и едва не зарычал от злости - на страничках аккуратно лежало обручальное кольцо юноши.
Лиззета проводила Билла в купе и сказала закрыть дверь. Билл забросил сумку с вещами на полку, а сам сел у окна, наблюдая, как спешащие пассажиры быстро проходят на перрон, а кто-то наоборот спокойно останавливается и разговаривает по телефону.
Внимание юноши привлекла молодая пара - двое юношей стояли недалеко от вагона и разговаривали. Высокий шатен то и дело поднимал руку и убирал с лица брюнета прядь волос, которая постоянно падала на глаза. Второй юноша в ответ посылал улыбку и крепче сжимал пальцы на плече шатена, словно пытаясь притянуть его ближе. Брюнет был влюблен и очень молод - не старше семнадцати лет, а вот шатен был чуть старше своего парня - Билл дал бы ему лет двадцать пять. Старший юноша был сдержаннее брюнета, невольно напоминая Биллу его мужа, но его глаза, в их выражении было невозможно ошибиться - шатен безумно любил своего мальчика.
Билл резко отвернулся, чувствуя, как по щеке скользнула слеза. Видеть чужое счастье оказалось очень больно. "Как я был слеп. Да, Том по натуре сдержанный, не привык выражать свои эмоции, но как я мог не заметить, что в любимых глазах застыл лед?".
Прозвучал гудок, сигналящий об отбытии поезда, и перрон начал плавно удаляться. Брюнет подался вперед и жарко поцеловал своего парня, а потом бросился догонять состав, успев запрыгнуть в последний вагон. Билл, который наблюдал за всем этим, подумал, что тоже хотел бы вот так расставаться с любимым, а не сбегать от него, меняя внешность и страну пребывания.
Томаса ласкали умелые губы симпатичного брюнета, который смотрел на него снизу вверх совершенно бесстыдным взглядом, а бизнесмен видел перед собой сияющие карие глаза, а не серо-зеленые, как было на самом деле.
- Тебе нравится? - спросил любовник хриплым шепотом, нарочито прижимаясь горячим ртом к паху мужчины.
Том откинул голову назад и хотел уже ответить "да", но внутри как будто что-то щелкнуло. Возбуждение стало отступать и юноша, расположившийся у его ног в развратной позе, уже не казался настолько привлекательным, насколько был еще полчаса назад в клубе. Том отступил на шаг.
- Нет.
Каулитц под недоуменным и каким-то сочувствующим взглядом молодого человека быстро оделся и вышел из номера, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Билл проснулся очень рано, еще не было шести, и меланхолично наблюдал за проносящимися за окном пейзажами. Лизетта принесла горячего кофе и свежей выпечки, но юноша едва смог съесть одну, пахнущую корицей булочку. Всю ночь его одолевали сны, заставляющие ворочаться с боку на бок - видения их с Томом ночей выгибали тело сладкой судорогой, которая мгновенно переходила в леденящий ужас, когда глаза Тома во сне из горящих желанием превращались в пустые провалы, с пленкой холодного равнодушия на поверхности. Под утро юноша проснулся с ощущением липкого страха, но его тело было возбуждено до такой степени, что Биллу пришлось снять напряжение самым простым способом.
Раздался легкий стук, а потом дверь плавно приоткрылась, пропуская Лизетту.
- Билл, поезд прибывает через двадцать минут.
- Спасибо, - юноша достал сто евро и ловко положил свернутую бумажку в карман форменного жакета женщины.
- Билл, ну зачем? - она попыталась вернуть деньги, но юноша ее остановил.
- Купите своим детям игрушки. Пожалуйста, не отказывайтесь.
Лизетта пристально взглянула в его глаза и медленно кивнула.
- Спасибо. Собирай вещи, я пропущу тебя первым.
Билл снял с багажной полки сумку и сложил в нее расческу и косметичку, которые достал утром, чтобы привести себя в порядок. Подумав, он достал из кармана сумки блокнот, в который аккуратно переписал все контакты со старого телефона, оставленного в Берлине. Последний раз проверив, не забыл ли он чего-нибудь, юноша покинул купе и направился в тамбур. Его ждал следующий и самый важный этап путешествия.
Глава N6.
Билл прибыл в Венецию рано утром, когда солнце еще стояло невысоко, окрашивая стены зданий в нежно-розовый цвет.
Железнодорожный вокзал Venezia Santa Lucia находился на материковой части города - Местре, где в основном расположены промышленные объекты и большая часть торговых центров и гостиниц города. Билл вышел из здания вокзала и огляделся, его интересовал ближайший центр сотовой связи - юноша должен был как можно скорее приобрести сотовый телефон с местной сим-картой. Вдалеке он увидел вывеску одного из крупнейших гипермаркетов города, и, рассудив, что там наверняка есть салон сотовой связи, быстрым шагом отправился к входу в шопинговый рай.
С покупкой телефона он справился быстро - Билл выбрал довольно простую модель, поскольку не был уверен, что ему не придется с ней скоро расстаться. Зайдя в тихое кафе, которое в связи с ранним временем суток было почти пустым, Билл открыл блокнот и набрал номер единственного человека, который был способен ему помочь.
Юноша слушал долгие гудки и думал, что Густав не поднимет трубку, но сигнал прервался, послышалось странное шуршание, а потом Билл услышал знакомый голос:
- Алло, - по голосу было слышно, что Шеффер еще не успел проснуться.
- Густав, привет, - ответил Билл, чуть улыбаясь.
- Билл? Билл! Куда ты пропал? Я уже почти неделю не могу до тебя дозвониться! - Густ почти орал. - Ты где?
- Я в Италии, - юноша откинул со лба непривычно светлую челку.
- Ты с Томом, что ли?
- Нет, Густ. Я... сбежал от него.
- Сбежал? Но... Билл, что произошло? - друг не на шутку встревожился.
- Густав, я не могу сейчас всего рассказать. Просто он оказался еще хуже, чем ты предполагал, - в голосе юноши звенели слезы. - Я смог сбежать, я проехал пол Европы, чтобы сбить его со следа.
- Билл, я не понимаю! Просто разведись с ним! - бушевал Шеффер.
- Я не могу. Помнишь про долги моего отца? Том оплатил их, а на свадьбе подсунул мне долговое обязательство. В случае развода я буду должен ему больше двух миллионов евро. И Густ, ты его не знаешь, он просто так меня не отпустит... Я боюсь Тома, боюсь снова оказаться под его контролем.
- Он тебе что-то сделал? - напряженно спросил Шеффер.
- Да, - тихо ответил Билл.
- Ч-черт... Так, ты сейчас где конкретно?
- В Венеции. Приехал час назад на поезде из Вены.
- Он выследит тебя по билетам, - забеспокоился друг.
- Нет, я не покупал билет, помог внук профессора Леммана, помнишь его?
- Помню профессора Йозефа, он был другом твоего отца.
- Я добрался до Венеции, к тому же теперь я блондин, - кратко рассказал Билл историю своего путешествия.
- Блондин? - Густав нервно рассмеялся. - Господи, я хочу это видеть! Билл, что нужно делать? - уже серьезно и сосредоточенно спросил друг.
- Я хочу, чтобы ты занялся восстановлением моих документов, - ответил Билл. - Все необходимое я тебе вышлю сегодня же. Сможешь?
- Так ты, наконец, решился? Это зависит от посольства, Билл. В Германии это было бы проще. Да в принципе, в любой европейской стране... Давай сделаем так. Я созвонюсь с одним моим знакомым из посольства в Париже, он поможет. Но тебе нужно как-то добраться до Франции и остаться незамеченным.
- Я справлюсь, - спокойно ответил Билл.
- У моего друга, с которым мы вместе работаем, есть квартира в Париже, она сейчас пустует, можешь пожить там, чтобы не светиться по гостиницам.
- Спасибо, Густ.
- Пока не за что, - расстроено ответил Шеффер. - Я вышлю тебе адрес квартиры и чуть позже позвоню, расскажу, куда подъехать по поводу документов. Так что жди вечера, а пока погуляй по городу, ты же давно хотел побывать в Венеции. Билл, - Густав чуть снизил голос, словно боялся спрашивать, - ты уверен, что готов бежать настолько далеко?
- Да, - голос Билла прозвучал твердо, и друг успокоился, потому что не видел болезненной гримасы, на секунду исказившей красивое лицо.
- Тогда до звонка. Билл, как у тебя с деньгами? Я могу помочь...
- Не надо, спасибо, - усмехнулся юноша. - Я продал все, что Том мне дарил из украшений, так что деньги-то у меня есть.
- Ладно. Береги себя.
- Обязательно.
Билл расплатился за кофе и легкий завтрак и спросил официанта, как ему лучше попасть в историческую часть города. Молодой итальянец улыбнулся и сказал, что юноше следует доехать до площади Рома, а оттуда продолжить путь пешком, потому что вся островная часть города уже давно относится к пешеходной зоне. Поблагодарив брюнета, Билл вышел из кафе и стал искать такси.
Венеция - это город застывшего мгновения. В нем не ведется нового строительства по той простой причине, что места для него нет. Люди любят свой город таким, какой он есть, с облупленной штукатуркой зданий и дышащими на ладан деревянными и каменными мостами, каменным мощением тротуаров, скульптурами, балясинками, фронтончиками.
Билл пересел в "вапоретто", местное водное такси, и вскоре оказался на главной площади города - площади Святого Марка, которую Наполеон назвал "самой красивой гостиной Европы". И посмотрев на окружающее пространство, Билл мысленно согласился с великим Императором - с трех сторон площадь окружена галереями, а четвертая сторона выходит на собор San Marco. Между левым крылом собора и галереей находится выход на лагуну, который является как бы окном "самой элегантной гостиной", и окно это элегантно выходит на море.
Билла заворожил расположенный чуть дальше Дворец Дожей - по-итальянски называется Палаццо Дукале - здание, казалось, вобрало в себя сразу несколько стилей, включая арабский.
Вообще дворец казался... перевернутым. Было совершенно непонятно, как множество тонких хрупких колон удерживают на себе довольно массивные верхние этажи. Билл купил билет и вошел в прекраснейшее здание, не в силах оторвать взгляда от мельчайших деталей, так невероятно красиво оттеняющих элегантность помещений. Юноша почти не слушал гида, выхватывая отдельные фразы - например о том, что огромная зала, в которую вошла группа туристов - это и есть знаменитая Зала дель Маджор Консильо - самое большое помещение в мире, потолок которого не поддерживается ни единой опорой. Вдоль стен висело множество портретов дожей, которые когда-либо управляли Венецией. Билл остановился возле одной картины, которая была занавешена черной тканью. Гид заметил его интерес и пояснил, что это пустая рама, в которой когда-то был заключен холст с изображением дожа Фальера, который был уличен в измене и казнен в двенадцатом веке.
Билл еще долго гулял по городу, рассматривая старинные здания, даже зашел на рынок под мостом Риальто, где его едва не обокрали, но Билл вовремя успел среагировать и карманник скрылся в толпе, выронив вытащенный у юноши кошелек.
Притомившись, Билл вернулся на площадь Святого Марка, где располагались самые дорогие старинные кофейни города - "Florian", "Lavena","Quardi". Юноша сначала не хотел заходить в столь дорогие заведения, где стоимость чашки кофе равнялась пятнадцати евро, но решил все же не отказывать себе в удовольствии - возможно красоту Европы он видит в последний раз в своей жизни.
Кофейня "Флориан" была неброско-роскошной и по-венециански элегантной. Билл устроился за столиком возле большого окна, и не верил, что сейчас сидит в том же самом заведении, которое когда-то посещали Хемингуэй и Байрон.
За соседним столиком устроилась компания молодых людей, которые бурно что-то обсуждали, и Билл даже сначала не понял, что его смутило - две девушки и парень говорили по-немецки.
- Что же теперь делать? - причитала рыжеволосая.
- Понятия не имею, - буркнул высокий крепкий блондин.
- Стефан просто гад, как он мог так нас кинуть! - резко сказала шатенка, откинув за спину копну волос.
- Из-за него мы не попадем в Ниццу, - рыженькая едва не плакала.
- Что теперь делать-то? Рози, прекрати ныть! - шатенка была явно зла на отсутствующего Стефана.
- Надя, не надо, - блондин похлопал девушку по руке, но та только фыркнула.
- Ян, ты же понимаешь, что теперь мы не справимся с управлением яхтой только втроем?
- Может найти кого-нибудь, кто может поплыть с нами? - неуверенно предложила Рози.
- Да где ты найдешь кого-то, кто согласится вот так сорваться с места для того, чтобы увидеть Париж?
Билла как будто что-то подтолкнуло, и он повернулся к компании и сказал:
- Я могу поехать, - когда на него устремились три пары удивленных глаз, он смутился и порозовел. - Простите, я невольно подслушал ваш разговор. Я как раз собирался ехать во Францию, но рассчитывал добраться на попутках.
- Садись, - Ян подвинул стул, приглашая Билла присесть за их столик.
Билл внимательно смотрел, как Ян пришвартовывается к пирсу, занимая выделенный для яхты бокс.
- Вот мы и на месте, - Рози незаметно подошла и встала рядом.
- Да, - кивнул рыжеволосой девушке Билл. - А вот я отправлюсь дальше.
- В Париж?
- Да, мне нужно добраться туда как можно скорее. Там меня ждет оформление паспорта и подготовка к переезду.
- Ну, что, веселая команда, выходим на берег? - Ян вернулся к ждавшим его друзьям.
- Тебе понравилось путешествие, красавчик? - Надя игриво подтолкнула Билла бедром, ярко улыбаясь.
- Очень, - искренне ответил юноша, поправляя кепку на своих белокурых волосах.
- Так может, останешься еще на пару дней и покутишь с нами? Все-таки мы на Лазурном берегу, - Ян рассмеялся, видя заигрывания своей девушки, которая находила невероятный кайф в том, что смущала своим поведением молодого парня.
- Я бы с удовольствием, но мне нужно попасть в Париж как можно скорее, - покачал головой Билл. - Меня уже ждут.
- Очень жаль, - разочарованно вздохнули вновь приобретенные друзья. - Как ты собираешься добираться?
- Взять такси. Внутри страны это уже не сложно, - улыбнулся юноша.
- Но на скоростном поезде быстрее, - удивилась Рози.
- Я не люблю поезда, - мягко ответил Билл, ему нравились эти молодые ребята, в компании которых он провел трое суток на яхте, но рассказывать им о своих проблемах он не собирался.
- Ну, тогда, счастливого пути! - Ян хлопнул его по плечу, широко улыбаясь, а Надя обняла, оглушительно чмокнув в щеку, заставив друзей рассмеяться.
- До свидания, ребята, было очень приятно путешествовать с вами, - Билл махнул девушкам и парню рукой и пошел в сторону такси, устроивших стоянку в порту.
Хорошую машину Билл заприметил сразу - за рулем сидел мужчина средних лет и читал книгу - но не бульварное чтиво, каким увлекались его коллеги, а знаменитый роман Франсуа?зы Сага?н "Un peu de soleil dans l'eau froide" (Немного солнца в холодной воде).
Билл понимал, что ему придется ехать с этим человеком почти двенадцать часов, к тому же у юноши в сумке было много денег и документов, которыми он дорожил, и не хотел бы всю дорогу бояться, что водитель завезет его в лес и прибьет.
- Простите, вы свободны? - на хорошем французском спросил Билл.
- Да, - ответил мужчина, не спеша заложив закладку между страницами, и отложил книгу в сторону.
- Поездка будет долгой - мне нужно в Париж, - уточнил юноша.
- Это часов двенадцать, - прикинул таксист. - Садись.
Билл открыл дверцу и сел на заднее сидение, бросив сумку рядом с собой.
- Остановимся пару раз перекусить, не возражаете?
- Конечно, нет, - Биллу очень хотелось спать - ночь на яхте выдалась неспокойной, погода подкачала. - Если вы не против, я вздремну.
- Как хотите. Кстати, меня зовут Мишель.
- Билл, - представился юноша.
- Ну что ж, поехали.
- Том, где Билл? - строго спросил Йорг, но в глазах отца молодой мужчина прочитал искреннее волнение.
- Он у одного из друзей отца, в Австрии.
- Когда мальчик вернется? - Том видел, что отец ему не поверил.
- Я не знаю, - постарался он ответить как можно тверже.
- То есть как? - возмутился Каулитц-старший. - Ты не знаешь, когда твой муж вернется из поездки?
- Пап, я не могу сам разъезжать с Биллом по музеям, но не собираюсь из-за этого заставлять его сидеть дома. Если он решил, что хочет развеяться, то пусть, я не буду его дергать.
Йорг смотрел на своего сына и не мог понять, правду ли он говорит. С самого начала этот брак казался ему ошибкой, было очевидно, что Том не любит своего жениха, но тогда Йорг промолчал, не решаясь влезать в личную жизнь сына. Потом, поближе узнав Билла, мужчина стал надеяться, что мягкий и любящий юноша сможет показать Тому, что в жизни человека чувства весьма важны. Он несколько раз аккуратно спрашивал Билла о их взаимоотношениях с Томом, на что тот всегда уверял, что все прекрасно. И Йорг верил, потому что юноша выглядел очень счастливым, и мужчина предполагал, что Том действительно проникся к юному супругу какими-то чувствами. Может, не любовью, но Билл, кажется, стал дорог Тому.
Но в последнее время Йорг беспокоился за Билла - тот сильно похудел и вообще выглядел не слишком счастливым. Каулитц корил себя за такие мысли, все-таки нехорошо так думать о собственном сыне, но ему казалось, что причиной грусти юноши мог стать только Том. И теперь это странное исчезновение зятя казалось мужчине подозрительным.
- Том, скажи честно, у вас проблемы?
- Нет, папа, - Том отвел глаза. - У нас с Биллом все отлично.
- Том, - мужчина посмотрел на сына. - Я давно хотел тебе сказать... Постарайся не потерять Билла... Он очень хороший мальчик, - Йорг отвел взгляд, немного смущаясь. - Я тебе никогда этого не говорил, но... Когда ты познакомил меня с этим мальчиком, я был несколько шокирован. Билл очень похож на твою мать, - увидев сомнение на лице Тома. - Не внешне, нет... Характером, поведением. Он такой же чуткий, и так же умеет любить. Он так говорил о тебе... У меня сердце разрывалось, в эти моменты я вспоминал, как моя дорогая Лидия смотрела на меня когда-то. Твоя мать могла любого согреть своим сердцем. И мне так жаль, что ты не получил ее тепла... Когда в твоей жизни появился Билл, я обрадовался, что судьба дала тебе еще одного человека, который сможет показать тебе, что значит иметь настоящую семью. Я прошу тебя, сын, не потеряй Билла. Такой шанс дается лишь раз в жизни, - Йорг крепко обнял сына, что делал довольно редко, и вышел из кабинета.
Том сел в кресло и наклонился вперед, упираясь локтями в колени. Слова отца поселили в груди непонятную тяжесть - Йорг очень редко говорил о матери Тома, а парень не настаивал, понимая, что отец даже спустя столько времени не смирился с потерей горячо любимой женщины. А теперь, когда он сравнил Лидию с Биллом... Том откинулся на спинку и крепко зажмурил глаза.
Глава N7.
Юноша зашел в кафе и заказал себе кофе - глаза закрывались, все-таки в машине было нереально выспаться, и Билл решил немного взбодриться перед встречей с сотрудником дипломатической миссии США. Ему подали большой стакан кофе и два сэндвича. Билл с наслаждением сделал глоток горячего напитка и стал меланхолично наблюдать за прохожими, спешащими по своим делам ранним парижским утром. Было еще совсем рано, около восьми часов, и Билл не был уверен, что сотрудник посольства, к которому он должен был подойти по протекции Шеффера, уже появился на работе, поэтому решил не терять времени и перекусить. Закончив с завтраком, юноша спросил у молодого официанта, где в заведении находится уборная, и, прихватив сумку, направился к неприметной двери в углу, прямо за барной стойкой.
Билл умылся и достал из сумки косметику - ему хотелось выглядеть как можно лучше, чтобы произвести должное впечатление на человека, который согласился ему помочь. Юноша аккуратно подвел глаза черным карандашом и чуть подкрасил кончики ресниц, пару раз провел по коже спонжем с небольшим количеством пудры - Билл с неудовольствием заметил, что нервы и постоянные переезды отрицательно сказались на ее состоянии.
Билл снял футболку и олимпийку, которые надел для удобства в пути, и переоделся в простую черную водолазку. Оглядев себя в зеркало, юноша остался доволен - темные узкие джинсы, черный свитер, неброский ремень и простые черные кеды - скромный наряд, который, тем не менее, ему очень шел.
Билл принялся приводить в порядок волосы - его до сих пор шокировало собственное белокурое отражение в зеркале - он аккуратно расчесал волосы и собрал их в низкий хвост, поскольку на концах они завивались, а у Билла не было возможности их выпрямить. Еще раз глянув в зеркало, Билл пообещал себе вернуть естественный черный цвет как можно скорее - в конце концов, он находится в городе, где даже из такого безобразия способны сделать что-то действительно стоящее.
Посольство США в столице Франции находилось буквально в нескольких минутах ходьбы от резиденции Президента страны - Елисейского дворца. Билл, подмигнув опешившему официанту, вышел из кафе и пешком отправился к посольству, где, по словам Густава, его должен был ждать тот, кто поможет ему раз и навсегда скрыться от мужа.
Билл прошел ко входу в посольство, с недоумением разглядывая огромные уродливые клумбы, стоявшие на газоне перед зданием. У ворот стояло двое вооруженных до зубов солдат, и юноше стало как-то не по себе, уж очень они были похожи на персонажей какой-нибудь компьютерной "стрелялки".
На входе находился телефон для внутренней связи, и Билл достал из кармана клочок бумаги, на котором записал необходимый телефон. Через несколько гудков трубку поднял молодой человек с приятным низким голосом.
- Посольство Соединенных Штатов Америки. Департамент иммиграции.
- Мистер Купер?
- Да.
- Меня зовут Вильгельм Каттерман.
- Да, мистер Шеффер предупреждал о вашем визите. Пройдите в холл, я спущусь за вами.
Внутри здание оказалось довольно простым, везде висели американские флаги и портреты политических деятелей. Так же Билл заметил стену с фотографиями различных американских городов, включая несуществующих уже башен-близнецов.
Джонатан Купер оказался молодым мужчиной типичной американской наружности - светло-каштановые волосы, серо-голубые глаза, широкая улыбка и довольно мощное телосложение.
- Итак, Густав вкратце рассказал мне о вашей проблеме, но я бы хотел еще раз услышать все уже от вас, - сказал сотрудник посольства, устраиваясь в кресле. Билл сел напротив и сделал глоток кофе, который минутой назад принесла секретарша.
- Мои родители всегда много путешествовали, и двадцать с небольшим лет назад папа принимал участие в каком-то исследовании и для этого поехал в Вашингтон. Мама тогда была беременна, но срок был всего пять месяцев, и она решила поехать вместе с отцом, потому что проект, над которым велась работа, оказался достаточно длительным. Мама планировала остаться с отцом на пару недель, а потом улететь обратно в Германию, но по прилету у нее начались осложнения, и маму положили на сохранение. Речи о возвращении на родину уже не могло быть. Врачи помогали отсрочить роды, как могли, но мама все равно смогла выносить ребенка только до семи месяцев. Я родился в больнице при Университете Джорджа Вашингтона. Таким образом, я получил право на гражданство США по рождению.
- Ваши родители регистрировали ваше рождение?
- То есть? - не понял Билл.
- Вашим родителям должны были выдать Consular Report of Birth - свидетельство о рождении.
- Нет, они этого не сделали, - покачал головой юноша. - У меня есть только немецкое свидетельство о рождении.
- Ничего страшного, - Купер откинулся на спинку кресла. - Все равно, ваше право на гражданство Соединенных Штатов неоспоримо, просто придется потратить некоторое время на поиски документов, вот и все.
- Насколько много времени это займет? - прикусил губу Билл.
- Около месяца. Я должен сделать запрос в больницу, где вы родились и в визовый контроль, чтобы собрать доказательства, что ваши родители в это время находились на территории Штатов. После этого начнется процедура восстановления гражданства и подготовка выдачи вам Certificate of Citizenship и паспорта.
- У меня к вам есть один вопрос, - замялся Билл. - Дело в том, что я как бы замужем.
- Замужем? - удивился Джонатан.
- Да, вы же знаете, в Германии разрешены однополые браки. Я хотел узнать, будет ли этот брак признаваться в Америке?
- На данный момент однополые браки разрешены в Нью-Гемпшире, Коннектикуте, Вермонте, Массачусетсе и Айове. С третьего марта две тысячи десятого года к ним присоединился Вашингтон. На территории этих штатов ваш брак будет считаться легальным. Во всех остальных - нет.
- Хорошо. У моего мужа запрет на въезд в США. Это может стать препятствием для меня?
- Нет. А на каком основании ему отказали в визе? - с интересом спросил Купер.
- Не знаю, - тихо ответил Билл, замечая некоторую растерянность работника посольства.
- К следующей нашей встрече я выясню, - пообещал Джонатан.
- Спасибо, - кивнул Каттерман.
- А сейчас мне нужны копии всех документов, которые у вас есть.
- Есть все, кроме свидетельства о браке, - сказал Билл.
- Оно особо не нужно, - отмахнулся Джонатан, улыбаясь.
- Хорошо.
- Я сегодня же пошлю запрос. Оставьте мне ваши координаты, я позвоню сразу, как только будет информация.
- Спасибо большое, - Билл торопливо записал на листе бумаги свой телефон и адрес квартиры, где будет жить.
- Пока не за что, - доброжелательно ответил Купер. - До встречи, Билл.
- До свидания.
Оказалось, что квартира, которую любезно предоставил друг Густава, находилась совсем недалеко от Эйфелевой башни. Дом, в котором она располагалась, был вполне типичен для старого городского квартала - невысокий - четыре этажа плюс мансарда - обвитый плюющем так, что каменной кладки приятного серого оттенка было почти не видно.
Оглянувшись по сторонам, Билл подошел к парадному входу и поднялся на пятый последний этаж пешком, не решившись воспользоваться древним на вид лифтом. Площадки и лестницы были очень чистыми, на стенах, покрашенных светло-желтой краской, периодически встречался причудливый золотистый орнамент, а окна были украшены кружевными занавесками, красиво присобранными атласными лентами цвета корицы.
Билл, как и было сказано, нашел ключ код цветком на подоконнике, и открыл простую деревянную дверь. Перешагнув порог, юноша оглядел место, где ему предстояло провести почти месяц.
Интерьер был очень стильным, очень французским, но при этом не лишенным уюта. Белая мебель в прованском стиле очень необычно смотрелась на фоне темных стен, покрытых фактурной штукатуркой цвета зеленого бутылочного стекла. Билл бросил сумку у двери и прошел в комнату, присаживаясь на белый велюровый диван, на который был небрежно наброшен мягкий плед, и расслабленно откинулся на спинку, впервые за последние дни чувствуя, как расслабляются подрагивающие от нервного напряжения мышцы.
Юноша еще несколько минут просидел на диване, не меняя позы - сказывалась общая усталость, но потом все же собрался с силами и поднялся - Биллу очень хотелось полежать в горячей воде. Скинув одежду прямо на пол, юноша набрал полную ванну и погрузился в воду, предварительно добавив лавандовое масло. Подложив под голову полотенце, юноша отсутствующим взглядом уставился в потолок, стараясь отключить сознание и не думать о Томе, который все еще властвовал его мыслями.
Спальня была выдержана в спокойных светло-бежевых тонах, а кровать манила мягкой периной. Юноша поменял постельное белье и забрался в кровать, надеясь впервые за последнее время выспаться. Но стоило ему закрыть глаза, как его одолели картинки-воспоминания: вот Том смеется, пытаясь догнать его, убегающего вверх по лестнице в одном тонком халатике, а вот Том несется за поездом, и его глаза, как лазеры, прожигают яростью. Билл вспоминал нежные поцелуи, которые прерывались жестокими укусами, нежные прикосновения, ласкающие чувствительную кожу, сменялись пощечинами и ударами.
Перевернувшись на спину, Билл зажмурил глаза, пытаясь сдержать подступившие слезы, уговаривая себя быть сильным, но нервная система, практически уничтоженная за последние месяцы "супружеской жизни", не справлялась с напряжением. Соленые капли заскользили по щекам, оставляя следы на бледной коже. Билл уже в который раз плакал по своей разбитой жизни, плакал от обиды за то предательство, которое совершил Том.
Звонок телефона заставил его встрепенуться, Билл сел на кровати и взял с прикроватной тумбочки, покрашенной белой краской, сотовый - звонил Густав. Билл прокашлялся, пытаясь вернуть себе нормальный голос, и только после этого ответил на звонок.
- Да?
- Билл, как у тебя дела? - голос Шеффера был очень озабоченным.
- Нормально. Я уже спать собирался.
- Как прошла встреча с Купером?
- Он сказал, что гражданство мне обеспечено, только документы будут готовы примерно через месяц, - ответил Билл.
- Ты продержишься так долго?
- Я постараюсь, Густ. У меня нет иного выхода, - обреченно ответил юноша.
- Билл, я вот что подумал, - смущенно начал Шеффер. - Я хочу, чтобы ты через три недели приехал ко мне в Фес.
- А как же документы? - изумился Билл.
- Я попрошу Джонатана переслать их дипломатической почтой, - отмахнулся Густав. - Это не проблема. И я тут разузнал относительно работы.
- Работы? - Билл не понимал, к чему клонит друг.
- Да. Тебе же надо будет на что-то жить в Америке. Ко мне как раз приедет один друг из Лос-Анджелеса, я ему говорил про тебя, он обещал устроить для тебя собеседование прямо здесь, в Фесе.
- И какую работу он подразумевает? - Билл был несколько растерян напором Шеффера.
- Переводчика, конечно, - усмехнулся Густав. - Ему как раз требуется человек, знающий арабский, но при этом не имеющий отношения к арабам в плане национальности.
- Хорошо, но я не представляю, как мне выбраться из Парижа незамеченным, - пожал плечами Билл.
- Я постараюсь это устроить, ты, главное, приезжай, - взволнованно сказал Густав.
- Густ, что у тебя там случится через три недели? - Билл сел в кровати, он чувствовал, что у друга что-то произошло.
- Я женюсь, - тихо ответил друг.
- Что?! - юноша почувствовал, как его челюсть встретилась с мягким одеялом.
- Женюсь я, - буркнул Густав. - Что в этом такого?
- И как ее зовут? - азартно спросил Билл, он не мог себе представить, что его друг детства наконец решился на такой важный шаг.
- Амира, - мечтательно ответил Густав.
- Она из арабской семьи? - изумился Билл.
- Да, - подтвердил Шеффер.
- И они готовы отдать девушку за иностранца? - не поверил Каттерман.
- Она младшая дочь, и ее мать немка, - пояснил Густав. - Ее отец - крупный клиент нашего банка, мы познакомились еще три месяца назад.
- Ты ее лицо-то видел? - подколол друга Билл.
- Дурак! - ухмыльнулся Густав. - Я не то, что лицо видел, она даже платок сняла для меня.
- Вас даже оставляли наедине?
- Ага, - Густав смутился. - На пять минут, и дверь оставили открытой.
Билл не выдержал - он немного отодвинул трубку и рассмеялся, откидываясь на подушки и слушая возмущенный голос друга.
- Билл! Ну, Билл! Прекрати! - кричал Густав.
- П-прости, - едва выговорил Билл. - Я приеду обязательно, просто не могу пропустить такое событие.
- Жду тебя, мелкий, - усмехнулся Густав. - Ладно, пока, позвоню тебе через пару дней. А ты развлекись пока.
- Обязательно! Пока, Густ.
Положив трубку, Билл снова уютно устроился под одеялом и быстро уснул с улыбкой на губах - Густав смог поднять ему настроение и отвлечь от мыслей о собственной неудачной семейной жизни.
Томас бродил по залу, то и дело останавливаемый деловыми партнерами для разговора. И каждый из них считал своим долгом спросить, где его очаровательный супруг. Том натянуто улыбался и врал что-то о поездке к дальним родственникам в Австрию. К тому же молодой бизнесмен чувствовал на себе взгляд отца, не суливший ничего хорошего.
- Том, - Йорг все же подошел к сыну. - Где Билл?
- Пап, - молодой мужчина пытался выглядеть как можно более убедительным. - Все под контролем. Билл скоро вернется.
- Я спросил, где он, - повторил Каулитц-старший.
- Он в Венеции, - Том сказал последнее известное место пребывания беглеца, которое ему сообщили нанятые сыщики. - Там у него есть друзья, которые начали проект по изучению творчества местного художника, и Билл решил задержаться там и помочь.
- Знаешь, мне с трудом в это верится. Раньше Билл не хотел уезжать от тебя хотя бы на день, а сейчас спокойно путешествует и не собирается возвращаться... Я не буду сейчас выяснять, правду ли ты мне говоришь, думаю, со временем и так все станет понятно, - Йорг развернулся и отошел от сына, оставив Тома в задумчивости.
Глава 8.
- Почти двое суток Билл отсыпался, пытаясь восстановить силы после путешествия, вынуждено совершенного в невероятном темпе. Он практически не вылезал из постели, только один раз спустившись на первый этаж, где располагалась небольшая булочная.
Юноша наслаждался покоем, а вечерами, закутавшись в теплый белый плед, взятый с дивана в гостиной, выходил на небольшой балкончик, обрамленный коваными перилами, и любовался видом из окна, который был поистине потрясающим - прямо за окном находилась набережная, вымощенная серым камнем, и огромный мост, ведущий на другую сторону Сены. А вдалеке, как огромная новогодняя елка, возвышалась Эйфелева башня, на вершине которой располагался огромный вращающийся прожектор, который один из друзей отца метко назвал "Оком Мордора", чем довел почти до истерики всех присутствующих вокруг в тот момент.
Только к вечеру третьего дня после приезда, Билл почувствовал в себе силы заняться необходимыми делами, которые уже просто нельзя было откладывать. Во-первых, он хотел, наконец, привести в порядок свою прическу - юноша каждый раз вздрагивал, когда ловил собственное белобрысое отражение в зеркальных поверхностях. Билл, конечно, хотел замаскироваться, но и дальше ходить в образе трэш-модели или пятнадцатилетнего панка с плохим вкусом, он не желал. Вторым пунктом необходимых дел стал поход в магазин - Биллу понравилась пышная выпечка, но он сомневался, что ей можно заменить нормальную еду. Также юноша собрался пройтись по магазинам и купить немного вещей - те, что он взял с собой в дорогу, к его удивлению, изрядно пострадали - на куртке красовалось пятно от краски, от ремня отлетела пряжка, а подошвы его обуви не выдержали пеших прогулок по городам Европы.
Билл довольно часто бывал в Париже, когда отец был жив и еще принимал активное участие в разных исторических исследованиях. Но на данный момент огромное количество знакомых в этом чудесном городе не казалось юноше преимуществом - его могли узнать в любой момент. Единственное, на что рассчитывал Билл в этих условиях - темные очки и головные уборы (юноша не был готов и дальше жертвовать собственной психикой, оставаясь блондином). К тому же его редко принимали за иностранца - Билл говорил по-французски с едва заметным акцентом, и, обычно, жители Парижа думали, что он приехал из провинции Шампань или Коньяк, где выговор немного отличался от столичного, и только самые проницательные иногда спрашивали - "Вы немец?".
Достопримечательности Парижа не очень интересовали юношу - тот так часто бывал в этом городе, что сам с успехом мог бы устраивать экскурсии, так что непреодолимой тяги прогуляться Билл не испытывал. Но, с другой стороны, ему еще три недели предстояло провести в этом городе, и юноша просто не представлял, чем еще себя можно занять. Сидеть в квартире, пусть и такой чудесной, Билл не мог - стоило ему хоть на минуту отвлечься от дел, как его одолевали мысли о Томе. Юноша с горечью вспоминал, как уговаривал супруга поехать в столицу Франции на выходные, желая устроить для любимого романтическое путешествие, а тот отговаривался занятостью на работе. "Теперь я знаю, что это была за работа" - болезненно усмехнулся юноша в ответ на свои мысли.
Билл не замечал сначала, как его чувства к Тому в частности, и к ситуации в общем, стали меняться. Изначально он не чувствовал ничего, кроме боли - предательство мужа было таким неожиданно страшным, что все остальные чувства просто притупились. А потом... Билл начал понимать, что Том просто уничтожит его, если он не сумеет освободиться. Вслед за этой мыслью пришло желание бежать - и не столько от физической угрозы, сколько от собственного мазохистского желания быть с Томом во что бы то ни стало.
С самого начала их отношений Билл отдавал Тому всю свою любовь, даже не задумываясь, что не получает взамен и десятой доли отданного. Теперь, глядя сквозь призму времени, юноша замечал все те сигналы, говорящие о том, что не все так чудесно, как представлялось, но он, ослепленный любовью, застлавшей его глаза непроницаемой пеленой, пропускал все это мимо своего внимания. Ласка, нежность, страсть - Билл теперь не знал, что из всего, существовавшего в его отношениях с Томом, было не притворным. Муж никогда не был груб или жесток в постели, всегда заботился о том, как себя чувствует Билл. "Всегда?.. А всегда ли?" - внезапно пронеслось в сознании. Один единственный раз, воспоминания о котором Билл тогда предпочел похоронить под огромной лавиной невероятных ощущений от страстных ночей в объятиях супруга.
*прошлое*
Билл поднялся с кровати и накинул легкий красный халат, направляясь в ванную. Том ушел уже минут двадцать назад, сказав, что ему в глаз попала соринка. Если быть честным, юноша ему не очень-то поверил - карие глаза мужа были вполне ясными, но какими-то злыми. Билл попытался отвлечь Тома, лаская легкими поцелуями любимое лицо, но молодой бизнесмен отстранил его и придумал это странное оправдание, позволившее ему скрыться от брюнета.
Дверь в ванную оказалась чуть приоткрытой, и юноша увидел, что Том стоит, облокотившись ладонями о каменную столешницу, и напряженно вглядывается в собственное отражение. Билл открыл дверь и облокотился плечом о дверной проем, наблюдая за мужем, который заметил его присутствие.
- Почему ты не спишь? - чуть резко спросил Томас.
- Не могу уснуть без тебя, - спокойно ответил юноша, не понимая, что происходит. Том был в каком-то взвинченном состоянии, и Биллу очень хотелось успокоить любимого.
- Ложись в кровать, я скоро приду, - равнодушно ответил молодой бизнесмен, снова принимаясь изучать собственное отражение.
Билл не послушался и шагнул вперед, подходя к Тому, и чуть сжал тонкими пальцами напряженно выпрямленные плечи. Том как-то судорожно вцепился в край черной столешницы, от чего костяшки музыкальных пальцев побелели.
- Я не хочу без тебя, Том, - юноша отвел шелковистые косички и легко поцеловал основание сильной шеи, а после, как котенок, потерся щекой о смуглое плечо. Биллу хотелось ласки.
Том резко вскинул голову, пристально вглядываясь в зеркальное отражение юного супруга, а потом довольно грубо дернул юношу к себе, заставляя встать между ним и столешницей. Билл дернулся от боли в руке, мимолетно заметив, что завтра предплечье точно будет украшать синяк. Заставив себя не обращать внимания на странное поведение Тома, юноша провел ладонями по сильной груди и широким плечам, но любимый перехватил его запястья, резко прижимая их к глянцевой поверхности искусственного камня столешницы. Билл недоуменно моргнул, собираясь спросить Тома, в чем, собственно, дело, но молодой мужчина не дал ему такой возможности. Мягкие губы юноши были жестко смяты требовательным ртом бизнесмена, который почти кусал нежную плоть, не замечая, что Билл даже не пытается ответить.
Билл ощущал, как твердая плоть мужа жжет его бедро сквозь тонкую преграду халата, чувствовал, как сильные руки до боли сжимают его запястья, как из-за укуса его нижняя губа начала кровоточить. Как только Томас чуть отстранился, юноша попытался сказать что-то, но встретил потемневший взгляд мужа, в котором уже не было ничего, кроме первобытного желания. Не обращая внимания на ошарашенный взгляд ореховых глаз, Том сдернул с тонкого тела ткань и одним движением развернул покорного супруга спиной к себе. Билл увидел свое отражение в большом зеркале - красные припухшие губы, румянец на щеках и огромные глаза, в которых смешались недоумение, желание и... страх. Том еще никогда не вел себя так агрессивно, и юноша немного испугался такого напора.
Бизнесмен одним движением скинул полотенце, обернутое вокруг бедер, и прижался к напряженным ягодицам Билла, давая почувствовать свою полную готовность. Сильная ладонь с нажимом провела по позвоночнику, заставив выгнуться, а в следующий миг в тело юноши вошел палец, лишь слегка смоченный слюной. Билл дернулся, пытаясь освободиться от неприятного ощущения, но Том жестко прижал его к столешнице и начал растягивать, при этом пристально разглядывая свою ладонь, скользящую между белых полушарий.
- Том, - невольно всхлипнул Билл, когда муж добавил еще один палец. - Больно.
Молодой бизнесмен остановился лишь на секунду, хватая с полочки какой-то крем и торопливо выдавливая полужидкую субстанцию себе на ладонь. Ни слова не проронив, Томас ввел в дрожащее как в ознобе тело уже три пальца, раскрывая вход для чего-то большего. Билл пытался совладать с собственным телом и максимально расслабиться, но жесткий взгляд любимых глаз заставлял настороженно сжиматься.
Том снова повернул юношу лицом к себе и, бесцеремонно подхватив под ягодицы, посадил на гладкий черный камень. Не удержавшись от неожиданности, Билл откинулся назад, едва не ударившись головой о зеркало, но ладонь мужа удержала его, неаккуратно вплетаясь в густые пряди волос на затылке. Том придвинул его к самому краю, становясь между беспомощно разведенных ног, и жестко притянул к своему лицу, целуя. Билл застонал, острые зубы любимого кроме удовольствия причиняли еще и боль. Том оторвался от губ юного супруга и впился в шею, кусая нежную белую кожу, оставляя метки-следы, словно клеймя хрупкое тело. Билл только закрыл глаза, понимая, что уже не сможет остановить Томаса, и обвил руками сильную шею, отдаваясь грубым требовательным касаниям мужских рук.
Одним движением Том приподнял юношу и пальцами развел ягодицы, мощным толчком проникая до самого конца. Билл вскрикнул, но тут же прикусил собственное запястье, заглушая звук. Молодой мужчина глубокими рывками проникал в дрожащее тело, резко дергая худые бедра навстречу своим движениям, а Билл старался сосредоточиться на удовольствии и не замечать легкую тянущую боль от каждого движения внутри своего тела. Горячие пальцы обхватили плоть юноши, заставив жалобно застонать. Том толкался в натянутое как тетива тело и в том же рваном ритме ласкал член Билла. Брюнет чувствовал себя беспомощной тряпичной куклой, разрываясь на части от жадных и все же грубых движений любимого. Том раздвинул его бедра еще шире, проникая невозможно, до боли глубоко, и кончил, заставив Билла задрожать от ощущения разливающейся внутри горячей волны. Том вышел из все еще напряженного тела и ввел в растянутый пульсирующий вход сразу три пальца, сильно нажимая на простату, от чего Билл заметался в его руках, едва не падая с высокой столешницы, и кончил, заливая собственный живот и бедра.
Том придержал содрогающееся тело, пока Билл не пришел в себя, а потом просто подвинул его так, чтобы юноша не упал на пол от неосторожного движения.
- Приводи себя в порядок и пойдем в кровать. Надеюсь, теперь ты уснешь, - спокойно, без эмоций сказал молодой парень и вышел из ванной, оставив растерянного и смущенного супруга сидеть на холодном камне.
Билл чувствовал обиду - Том повел себя странно и эгоистично, он сделал больно, и, судя по всему, не собирался извиняться. Юноша пытался уговорить себя не расстраиваться, но в душе поселились непонимание и обида, а по щеке скатилась горячая соленая капелька.
С трудом поднявшись на дрожащие ноги, Билл пошел в душевую кабину, включая горячую воду, чтобы смыть с себя следы секса с Томом. Брюнет ничего не мог с собой поделать - поведение Тома ужасно ранило, и теперь юноша не хотел присоединяться к мужу в спальне.
Закутавшись в махровый халат, Билл, чуть морщась, присел на край ванной и уставился в одну точку. По бледным щекам неконтролируемо текли слезы, и Билл был не в силах их остановить. Послышался легкий скрип, дверь приоткрылась, пропуская Тома. Он недоуменно посмотрел на юного супруга, глаза которого покраснели от слез и, сделав несколько шагов, присел перед Биллом.
- Что случилось? Билл, я сделал тебе больно? - встревожено спросил мужчина.
Юноша только кивнул, отводя взгляд, и дернулся, когда сильные руки подняли его над полом - Том бережно отнес его в спальню, уложив на мягкую кровать, а сам устроился рядом, обнимая закутанное в слои ткани тело.
- Прости меня, я больше никогда так не буду делать, - сказал Том, глядя в ореховые глаза. Билл только сонно моргнул и потерся носом о подбородок мужчины.
- Билл. Все хорошо?
- Да, - прошептал юноша, обвивая сильное тело тонкими руками и прижимаясь к широкой груди.
Томас рассматривал фотографии, пытаясь разглядеть Билла, но качество было настолько плохим, что он видел только размытые очертания.
- Он изменил внешность, - сухо и по-деловому докладывал сотрудник сыскного агентства. - Нам, к сожалению, не удалось найти его четкое изображение, и вот этот снимок пока самый показательный из всех, - мужчина протянул бизнесмену еще одну фотографию. На ней Томас увидел размытое изображение - Билл, подняв голову, вглядывался вдаль, будто пытаясь что-то разглядеть, его платиновые волосы слегка спутал порыв ветра, а густо подведенные глаза щурились на яркий свет. "Блондин? Черт, хотел бы я на это посмотреть!".
- Что вы выяснили? - жестко спросил молодой бизнесмен.
- Он добрался на поезде до Венеции. Там провел только день, судя по тем видеозаписям, которые удалось раздобыть с уличных камер наблюдения. Мой коллега опросил персонал кафе, в котором заметили вашего мужа, но никто не смог вспомнить, куда он ушел после.
- То есть, вы опять потеряли его след?
- Мы ищем, - попытался оправдаться мужчина. - Но юноша умен, он не пользуется кредитками и общественным транспортом. Его поездка до Италии обошлась без билета.
Том задумчиво захватил зубами кончик перьевой ручки - Билл его удивлял. Молодой мужчина даже не догадывался, что мальчик способен обвести вокруг пальцев профессионалов сыскного дела, коими являлись нанятые Томом люди.
- Сейчас нам поможет только везение - Вильгельм мог уехать на машине, просто передвигаясь автостопом. Я очень сомневаюсь, что мы что-то сможем выяснить в ближайшие дни.
- Ладно. Продолжайте поиски, - махнул рукой Каулитц, жестом приглашая зайти заглянувшего в кабинет Георга.
Сотрудник агентства кивнул и вышел за дверь, вежливо кивнув прошедшему в помещение Листингу.
- Как успехи? Нашел Билла?
- А ты как думаешь? - ехидно спросил Том, вставая с кресла и обходя стол. - Если бы я знал, где носит этого мальчишку, я бы тут не сидел.
- Что говорят ищейки? - Георг присел на кожаный диван.
- Он бесследно пропал на узких улицах Венеции, - пожал плечами Том. - Вчера на вечеринке тебя кто-нибудь спрашивал о Билле?
- А, я слышал, как тебя доставали вопросами о прекрасном благоверном, - усмехнулся шатен. - Меня только пара человек спросили про Билла, но я повторил твою выдумку. Кстати, вчера не успел тебя спросить, как отреагировал твой отец?
- Знаешь, по-моему, Билл моему дражайшему папочке нравится куда больше, чем собственный сын, - фыркнул Том. - Отец буквально прямым текстом заявил, что не верит ни одному моему слову.
- Ну, Билла полюбить несложно, - философски заметил Георг, закидывая ноги на низкий стеклянный столик. - Что? - парень приподнял брови, заметив ироничный взгляд друга. - Ну, сам подумай, вежливый воспитанный красивый мальчик, кто останется равнодушным к такому чуду?
- А ты, случайно, не влюбился ли в моего мужа, дружище? - спросил Томас.
- Если бы он был девочкой, давно бы увел его, - полушутливо ответил Листинг.
- Я смотрю, все вокруг уже давно пали жертвами очарования его ореховых глазок и длинных ног, - цинично заметил Том, прикуривая.
- Скорее, мягкого голоса и ласкового нрава, - притворно-мечтательно ответил Георг.
- Ладно, хватит, - Тому стало неожиданно неприятно вот так обсуждать Билла. - Скажи мне лучше, что там с Парижем?
- А что с ним сделается, стоит все на том же месте, - отмахнулся шатен, но, заметив слегка раздраженный взгляд босса, все же ответил. - Ну, покупатели хотят еще обсудить несколько условий, так что я думаю, недели через три весь пакет документов будет полностью готов.
- Ненавижу Францию, - фыркнул Том. - А придется туда ехать.
- Потерпишь, - Листинг поднялся с дивана и затушил сигарету в пепельнице. - Зато сделка сделает тебя героем перед лицом Совета директоров.
- Значит, Париж? - Том облокотился на спинку бежевого дивана и закурил еще одну Мальборо.
Билл поправил козырек кепки, рассматривая вычурную вывеску салона красоты в центре Парижа - юноша слышал, что в этом заведении обитают самые лучшие мастера, способные даже из вороньего гнезда создать шедевр парикмахерского искусства. Пожав плечами, юноша толкнул створку огромной стеклянной двери и вошел в помещение, оформленное в бело-золотистых тонах - кругом букеты живых цветов, золотая парча и мебель в стиле Людовика XIV.
- Чем могу помочь? - к юноше подошла молодая женщина, одетая, как понял Билл, в униформу - бежевая юбка чуть ниже колен и белая блузка. При этом брюнетка как-то подозрительно рассматривала молодого парня, который совсем не был похож на обычных клиентов этого заведения.
- Да, я бы хотел попасть к лучшему мастеру вашего салона, боюсь, с моей проблемой справится только профессионал, - вежливо улыбнулся Билл.
- Простите, но к нашим мастерам можно попасть только по предварительной записи, - вежливо отказала девушка.
- Я готов заплатить за срочность, - стал настаивать Билл. - Это почти что вопрос жизни и смерти.
Билл понял, что милая особа сомневается в его платежеспособности, поэтому достал из внутреннего кармана куртки несколько купюр номиналом в сто евро.
- Присядьте, я спрошу, может, Бертран согласится заняться вами, - и девушка упорхнула куда-то вглубь салона, оставив Каттермана сидеть на низком кресле, обтянутом мягкой белой замшей.
Билл расслабленно устроился на мягком сидении и взял в руки журнал о моде, лениво перелистывая страницы, посвященные последней прошедшей в Париже неделе высокой моды. Он не видел, как в холл вышел весьма экстравагантного вида француз - его лицо обрамляли изящные бакенбарды, на шее повязан яркий платок, а на пухлых пальцах красовались крупные перстни.
- О, Боже! У кого поднялась рука сотворить с таким чудным созданием такой ужас?! - воскликнул он, заставив Билла вздрогнуть. Юноша поспешно отложил журнал и поднялся на ноги, улыбаясь - его рассмешил неподдельный гнев на лице невысокого мужчины.
- У одной милой девушки из небольшого австрийского городка.
- Юноша, это нужно срочно исправить! Пойдемте немедленно! Я просто не могу смотреть на этот кошмар! - Бертран, как понял юноша, именно так звали маэстро, картинно прикрыл глаза одной ладонью, а второй схватил тонкое запястье Билла, таща его за собой. Через пару мгновений Билл оказался сидящим в удобном кресле, а позади него стоял парикмахер и, прищурившись, рассматривал дело рук Натали.
- Юноша, ради Бога скажите, вы же до этого, с позволения сказать, преображения, не красили волосы в блонд, да еще и в платиновый? - Бертран передернулся.
- Нет, я от природы брюнет и до этого не красил волосы, - отрицательно покачал головой Билл.
- Слава Всевышнему, - маэстро воздел пухлые руки к небу. - Нам всего лишь нужно вернуть ваш естественный цвет. Вы, юноша, и так необыкновенно хороши собой, - мимоходом сделал комплимент француз, перебирая жесткие от краски пряди. - Вам совершенно незачем так над собой издеваться. Обещайте мне больше никогда не осветлять волосы.
- Клянусь, - Билл поднял правую ладонь, заставив Бертрана улыбнуться.
- Как вас зовут, юноша?
- Уильям, - ответил Билл.
- Вы англичанин? - изумился маэстро.
- Скорее, американец, - ответил юноша, подумав, что вскоре это станет правдой.
- Никогда бы не подумал. Ваш французский превосходен. Но, хватит болтовни, пора браться за дело!
Глава N9.
Бертран Лестроан заслуженно носил титул одного из самых талантливых парикмахеров Города Моды, но только сейчас в его руки попал поистине прекрасный объект для творчества. Маэстро смотрел на дело своих рук и сам себе аплодировал - Уильям был прекрасен. Тонкие, немного женственные черты лица, огромные ореховые глаза, чувственные бледные губы - все это нуждалось в достойном оформлении. Бертран не мог понять, как у кого-то поднялась рука взять и изуродовать такие прекрасные волосы, да и вообще предположить, что к такому совершенному лицу подойдет такая, с позволения сказать, стрижка. Юноша сидел, закрыв глаза, а одна из визажисток заканчивала наносить мягкой кисточкой черные тени на его веки, аккуратно создавая притягательный "дымчатый" взгляд.
Бертран с первых секунд понял, что нестандартная внешность американца просто создана для образа аристократичного богемного юноши, настоящего "рокового" красавца. Французу даже было обидно, что такая красота вынуждена жить в американских городах, где нет подходящих атрибутов для столь яркого образа. Уильям создан, чтобы жить в старинном особняке, участвовать в скачках и проводить время в самых знаменитых закрытых клубах. И еще... маэстро не мог представить рядом с Уильямом девушку, сколь красивой бы она не была. Бертран сам никогда не обращал внимания на пол человека, предпочитая спать не с мужчиной или женщиной, а с личностью, и сейчас, глядя на невероятно прекрасного юношу, он видел рядом с ним сильного властного мужчину, который смог бы защитить такое сокровище от посягательств и окружить его роскошью.
- Почти все готово, Бертран, - Франсуаза обмахнула лицо юноши огромной мягкой кистью с капелькой рассыпчатой мерцающей пудры и отстранилась, любуясь своей работой.
- Ты, как всегда, великолепна, - парикмахер поцеловал чуть улыбающуюся молодую женщину в нарумяненную щеку. - Спасибо.
- Я могу посмотреть? - Билл открыл глаза, с легкой улыбкой глядя на маэстро.
- Одну секунду, - Бертран прищелкнул пальцами и торопливо убрал с зеркала несколько прикрепленных фотографий. - Итак, Уильям, взгляните на результат.
Билл ошарашено смотрел в зеркало - отражение оказалось столь непохожим на него прежнего, что юноша с трудом узнавал себя. Да, он и раньше делал агрессивный макияж, но в сочетании с такой стрижкой, делающей его похожим на светского денди, лицо казалось повзрослевшим, не осталось и следа наивности, присущей Биллу до этого.
- Просто великолепно! Уильям, ну скажите хоть что-нибудь! - Бертран не переставал беспокойно переступать с ноги на ногу.
- Я никогда не думал, что могу быть... таким, - тихо ответил юноша.
Билл привык к своей довольно женственной внешности и никогда ее не стеснялся, к тому же, едва он встретил Тома, мысли стать более... похожим на обычного парня, его уже не посещали, поскольку восхищенный взгляд любимых глаз был лучшим подтверждением того, что и без изменений Билл выглядит прекрасно. Том любил расчесывать его длинные волосы, любил запутываться в них пальцами в минуты страсти - и едва Билл вспомнил об этом, как на его лице расцвела улыбка - мысль о том, что он изменил в себе то, что нравилось человеку, сделавшему ему так больно, приносила удовлетворение.
- Мне все очень нравится, Бертран, - уже уверенно ответил юноша, поймав в отражении облегченную улыбку маэстро, который нервно заламывал украшенные перстнями пальцы.
- Я счастлив! - Бертран едва не подпрыгнул от восторга.
Еще несколько минут Билл был вынужден выслушивать нескончаемый поток комплиментов от экспрессивного парикмахера, но потом все же сумел вырваться и быстро расплатиться за услуги салона, оставив в прекрасном здании не меньше тысячи евро.
На Париж уже опускался вечер, и Билл брел по улочкам, пытаясь привести мысли в порядок, но те упорно вертелись вокруг уже, как надеялся юноша, закончившегося этапа его жизни. "Том... Интересно, я когда-нибудь смогу вспоминать твое имя без боли? Смогу ли я простить тебе все, что ты сделал? Я чувствую, как моя ненависть к тебе разрушает меня самого".
Юноша сам не заметил, как оказался возле церкви Марии Магдалены, губы Билла тронула грустная улыбка - его отец очень любил бывать здесь с семьей. Когда Билл был еще подростком, каждый их визит в Париж не обходился без прогулки по знакомому маршруту, от которого они не отступали ни разу. Вот и сейчас ноги сами понесли юношу по знакомой дороге - от церкви вниз по бульвару Royale к площади Concorde, в центре которой возвышается нежно любимый всеми французами обелиск с могилы Рамзеса III, которому 3000 лет. Его вывезли из Египта в 1836 году, и с тех пор он украшает столицу Франции, и является местом встречи для влюбленных молодых пар, что всегда несколько удивляло Билла, ведь у площади довольно кровавая история. Именно на ней был казнен Людовик XVI, расставшийся с головой на гильотине.
Билл облокотился о парапет набережной, наблюдая за спокойной Сеной, уже несчетное количество времени текущей по одному и тому же руслу. Билл всегда хотел, чтобы его жизнь была похожа вот на такое течение реки - спокойное, уверенное, чтобы его невозмутимость могли поколебать только маленькие камушки, брошенные дерзкой рукой незнакомцев, но уже через пару мгновений это волнение растворялось бы в мерном неукротимом движении воды. Вечерний воздух был прохладен и влажен, температура значительно опустилась, и юноша порадовался, что догадался взять кожаную куртку, которая укрыла его тело от пронизывающих дуновений ветра. Идеально уложенные волосы слегка растрепались, но даже западный ветер не смог побороть прочность содержимого флакончика, который маэстро буквально вылил на голову Билла. Обернув вокруг шеи теплый шарф, брюнет огляделся, решая, куда отправиться дальше. Возвращаться в чужую пустую квартиру не хотелось.
Слева от юноши располагался знаменитый сад Tuileries, ведущий к Лувру, но Билл сразу же отмел идею посетить его этим вечером - к сожалению, столица Франции, как и любой большой город, была отнюдь не оазисом безопасности. Билл повернул направо, неторопливо шагая по Avenu des Champs Elysees, которая выведет его к грандиозной Триумфальной арке. Еще каких-то сто лет назад на этой улице не могли разъехаться два экипажа, а сейчас именно здесь, на широком проспекте располагаются самые шикарные магазины города, элитные рестораны и роскошные частные дома важных персон.
Билл всегда любил эту часть города, она казалась ему куда романтичней разрекламированной до зубовного скрежета Эйфелевой башни. Юноша поднялся по винтовой лестнице на вершину Триумфальной арки, ему хотелось почувствовать себя над городом, немного отвлечься от терзающих его дум. Билл рассматривал панораму - раскинувшиеся практически у его ног Елисейские поля, широкие проспекты со спешащими людьми и быстрыми автомобилями, которые обрывались темным массивом Булонского леса на западе.
Усилившийся к вечеру ветер нещадно трепал волосы Билла, бросая пряди в глаза, но тот только рассеяно заправлял их назад и продолжал с высоты наблюдать за жизнью города. Впервые за последние месяцы он чувствовал, что на сердце становится легко, будто порывы, растрепавшие прическу, выгнали все тревоги и из его сердца. Только вот ветер был холодный, и юноша чувствовал, что его сердце стало пустым и холодным после такого вот лечения, и не знал, хорошо это или плохо. Но возможность хоть какое-то время пожить не разрываемым ежесекундно противоречивыми эмоциями казалась заманчивой, поэтому Билл только расправил плечи навстречу западному ветру, надеясь получить хотя бы такое призрачное лекарство от душевной боли.
"Никаких вестей. Никаких зацепок. Ничего" - Том откинул присланный по факсу отчет от нанятых сыщиков и со слабым глухим стоном уткнулся лицом в ладони. Первую неделю после сообщения о том, что Билл пропал в Венеции, молодой мужчина злился - беглый супруг оказался на удивление ловок и хитер, этого Том не ожидал от мальчика, воспитанного на классической литературе и игре в шахматах. Билл мог уехать из города тысячами способов, но лучшие сыщики, которых можно было нанять за деньги, так и не обнаружили ни малейших следов юного парня. Казалось, тот провалился сквозь землю. Теперь, спустя уже семь дней, Том не находил себе места - он уже не думал, как и куда мог убежать Билл на этот раз, его волновало другое - молодой бизнесмен хотел просто удостовериться, что хрупкий черноволосый мальчик еще жив.
"Черт, могло произойти все, что угодно. Венеция тоже не образец безопасности" - Том метался по кабинету - "Да, ищейки проверили все больницы и... морги, но не нашли никого похожего на Билла. Но пусть проверят еще раз, иначе я просто сойду с ума".
Георг, бесшумно зашедший в кабинет друга и шефа, застал очень странную картину - Том стоял у панорамного окна, прижавшись лбом к прохладному стеклу, словно холод помогал ему справиться с самим собой.
- Эй, Том, - тихо позвал Листинг, и едва не отшатнулся, увидев лицо повернувшегося к нему Тома - черные матовые глаза казались застывшими, на бледной коже горел нездоровый румянец, под глазами темно-синие тени. Молодой парень выглядел как наркоман на последней стадии зависимости. - Что с тобой такое?
- Не знаю, что-то я себя плохо чувствую, - глухо сказал Том, присаживаясь в кресло.
Георг подошел к другу, и, положив ладонь на его лоб, присвистнул:
- Родной, да у тебя нехилая температура.
- Ерунда, пройдет, - отмахнулся Том, пытаясь подавить тошноту и противно зудящую головную боль.
- Ну, конечно! - сердито воскликнул Георг, за плечи поднимая Тома на ноги. - Давай-ка, пойдем, отвезу тебя домой. И надо бы заехать в аптеку, купить жаропонижающее...
- Гео...А вдруг он мертв?.. - Том остановился и пристально уставился на друга покрасневшими от лихорадки глазами.
- Господи, кто? - оторопел шатен.
- Билл...Он пропал уже неделю как...Вдруг его убили...Или он утонул?.. - Том почти всем весом повис на плече Георга.
- С ним все хорошо, Том, я уверен, - попытался успокоить бизнесмена Листинг, с тревогой глядя на друга, но тот, судя по всему, уже мало что соображал - его глаза заволокла болезненная пелена.
Том болел редко, коротко, но очень тяжело - температура обычно в течение трех суток держалась около сорока градусов, мужчина почти все время находился в забытье, блуждая между воспоминаниями и реальностью. Георг вспомнил, как примерно через месяц после свадьбы Том тоже вот так подхватил простуду, и ему пришлось везти друга домой, где их встретил Билл, испуганный состоянием мужа.
Вызванный врач диагностировал простую простуду, выписал лекарства, некоторые из которых были в уколах и отбыл по своим делам, оставив находящегося в легком шоке юношу у постели горящего в лихорадке Тома. Листингу в тот момент показалось, что сейчас Билл откажется ухаживать за супругом, но тот только поджал побелевшие губы и попросил Георга помочь окончательно раздеть Тома, поскольку сам не справится с тяжестью бессознательного тела. Через пару часов оставшийся ночевать в доме друга шатен увидел, как Билл вполне профессионально ставит Тому укол, и его руки совершенно не дрожат. Георг удивился такому хладнокровию, пока не увидел абсолютно белое лицо юноши, по которому катились крупные прозрачные слезы. В приоткрытую дверь Листинг видел, как юноша аккуратно присел рядом с Томом и ласково поцеловал покрытый холодной испариной смуглый лоб. Тонкие пальцы перебирали черные косички, а губы продолжали невесомо порхать по неспокойному лицу Томаса.
- Прости меня... - едва слышно шептал Билл. - Прости меня, любимый... Прости, что больше ничем не могу помочь...
Билл сжал в тонких руках бессильную ладонь мужа и стал целовать каждый палец, мягкими губами ласкал ладонь, спускаясь к запястью, и не прекращал плакать.
- Томми... Пожалуйста, не пугай меня, - Билл прилег рядом, стараясь не тревожить и так измученное внезапной болезнью тело. - Я так люблю тебя, Том.
Георг внезапно почувствовал некоторый стыд, будто подсмотрел нечто совершенно интимное, не предназначенное для чужих глаз - и в то же время он понимал, что только что имел уникальный шанс собственными глазами видеть настоящую любовь такой, какая она есть на самом деле. И Листингу стало горько, что его друг не слышит сейчас этих тихих слов, и не чувствует горячих слез юноши на своих ладонях. Георг даже не мог с уверенностью сказать, смог бы Том оценить подаренную ему заботу, или все так же оставался бы равнодушным. Единственное, в чем был уверен Листинг, это то, что Билл является единственным в мире человеком, который способен помочь Тому хотя бы приблизиться к состоянию нормального человека с естественными эмоциями и переживаниями. В тот момент шатен точно знал, что никогда не расскажет Тому, что увидел в этой комнате - Билл и так был слишком уязвим в руках своего мужа-притворщика, и та беззаветная любовь, которую юный брюнет так просто дарил, может стать оружием против него же в циничных руках Тома.
Георг остановился на светофоре, стараясь прийти в себя от воспоминаний, и повернулся к сидящему на соседнем сидении Тому, которого, кажется, в сидячем положении удерживал только ремень безопасности.
- Том? Том! - Георг протянул руку и потряс мужчину за руку. - Том! Ч-черт... - Листинг понял, что Том потерял сознание.
Резко развернув машину, шатен поехал к ближайшей больнице. Сейчас не было другого выхода, Тому требовалось лечение и уход, а в пустом доме таких условий ему никто создать не мог. "С тобой рядом уже нет Билла" - подумал Георг, мысленно обращаясь к другу - "Ты заставил своего ангела-хранителя упорхнуть от тебя".
Билл проснулся от ощущения невероятного озноба - все его тело горело и сотрясалось от чуть прохладного воздуха, соприкасающегося с горячей кожей. Приложив ладонь ко лбу, юноша застонал - у него была явно высокая температура. Едва заставив себя встать с кровати, Билл прошел в кухню, где видел небольшую шкатулку с лекарствами - аспирин казался ему самым необходимым в данной ситуации. Мокрая майка липла к телу, и юноша с отвращением стянул ее и кинул на пол, и, задрожав всем телом от холода, завернулся в простыню.
На его счастье, в доме все же нашлось лекарство - Билл растворил белый порошок с отвратительным синтетическим запахом малины в стакане воды и выпил, едва не выплюнув все обратно, настолько тошнотворно-сладким оказался вкус. Юноша вообще никогда не понимал, зачем маскировать вкус лекарств такой гадостью - по его мнению, приторная сладость была куда хуже.
Билл вернулся в постель в надежде, что лекарство скоро подействует, и он снова провалится в сон, но через двадцать минут его глаза все так же отказывались закрываться, а сознание оставалось на удивления ясным. Его не покидало ощущение какой-то тревоги, словно это не у него температура, а у кого-то другого, близкого... Билл вздрогнул, вспомнив, что последний раз такую гамму чувств он испытывал, когда болел Том. Юноша тогда очень испугался, он боялся за любимого и не отходил от его кровати ни на шаг. Когда Том очнулся, открыл глаза и спросил, почему он такой бледный, Билл просто рухнул на пол и расплакался одновременно от облегчения и огромной усталости. К концу болезни супруга уже сам Билл выглядел так, будто нуждался в медицинской помощи.
- Том, - в тишине парижской квартиры тихий голос Билла был едва слышен. - Том, если ты болеешь, прошу, выздоравливай...
Билл понимал, что это глупо - говорить что-то человеку, находящемуся за много километров от тебя, но после произнесенного вслух пожелания, его температура начала спадать, и юноша умиротворенно погрузился в сон.
Том с некоторой опаской зашел в свой кабинет - долгая неделя отсутствия в офисе показалась ему самым настоящим испытанием. Он в какой-то мере был даже рад, что не помнит ничего из того, что с ним происходило первые трое суток в больнице, зато потом, когда врачи наотрез отказались его выписывать, он почувствовал всю "прелесть" лежания в палате в компании телевизора, настроенного на канал Дискавери. Так много о животных он даже в детстве не узнавал. Когда врачи все же выписали строптивого пациента, Том буквально бегом сбежал из больницы, кляня врачей и прочий медперсонал - ему казалось, что эта несчастная неделя растянулась на год.
В его кабинете царил абсолютный порядок, как всегда это и было в начале рабочего дня, только на столе прямо перед компьютером лежал конверт со знакомой эмблемой. Том буквально бегом кинулся к столу и рухнул в кресло, быстро разрывая бумагу пальцами, будто забыв о существовании ножа для бумаг. Одно неаккуратное движение и на стол выпало несколько листов и небольшая фотография. Том вгляделся в снимок - Билла он с трудом, но все же узнал - платиновые волосы развевались на ветру, дувшем с моря, а тонкая фигурка на фоне достаточно большой парусной яхты казалась особенно хрупкой. "Жив" - облегченно выдохнул молодой бизнесмен и на секунду прикрыл глаза.
Отложив снимок, Том взял скрепленные степлером листы и стал быстро читать, желая как можно скорее получить ответ на так волнующий его вопрос - где сейчас Билл.
"Объект отправился из Венеции на частной парусной яхте в компании трех студентов из Лейпцига, которые путешествуют по Европе. Через сутки они причалили в порту Ниццы. После этого объект снова исчез. Есть предположение, что он отправился автостопом в один из других городов Франции. Просим вас предоставить всю имеющуюся информацию о том, какие связи у объекта есть во Франции".
- Значит Франция, Билл? - Том чуть улыбнулся, снова взяв фотографию со стола. - Там и встретимся.
__________________
Глава 10
- Так что там с визой? - Билл присел на лавку, рассеянно рассматривая витрины магазина. Толпы людей, курсирующие по огромному торговому центру, его не отвлекали.
- Все ок, она готова, тебе только нужно подъехать в аэропорт завтра к семи вечера по Парижу и забрать все документы и билет у человека, который будет ждать тебя у стойки регистрации. Билет на твое имя я уже заказал.
- Хорошо, - Билл поставил несколько бумажных пакетов на пол, устало вытянув вперед длинные ноги. - Значит, уже завтра ближе к ночи мы увидимся?
- Да, я встречу тебя в аэропорту, а потом мы поедем в Фес, буду знакомить тебя со своей будущей женой, - с удовольствием поведал о своих планах Густав.
- А ее родители не будут против? - встревожился Билл.
- Если ты не будешь наводить марафет на встречу - то нет, - хихикнул Шеффер. - А то еще подумают, что ты моя жена.
- Гад, - беззлобно бросил Билл, чуть улыбаясь, - Ладно, пойду выбирать подарки дальше. Что можно подарить твоей невесте?
- Не покупай только нижнего белья, - Густ хмыкнул. - И драгоценностей, у Амиры их столько, что я не пойму, как она на себе этот груз таскает, такая хрупкая, - в голосе Шеффера слышалась искренняя нежность.
- Ладно, куплю ей набор для выжигания, - рассмеялся Билл, обратив на себя внимание стайки молодых девчонок.
- Да иди уже, гроза магазинов, - хихикнул Густав и отключился.
- Засранец, - тихо хмыкнул Билл, поднимаясь со скамьи.
В итоге, потратив на поиски подарка для невесты друга больше трех часов, Билл остановил свой выбор на маленьком белом нетбуке, украшенном потрясающими стразами, образующими силуэт Эйфелевой башни. Юноше показалось глупым дарить вещи или косметику девушке, которую он никогда не видел, а вот изящная вещица пришлась весьма кстати.
После того, как с покупкой подарков было покончено, Билл отправился в парфюмерный магазин - он уже давно хотел подобрать себе новый аромат, так как тот, которым юноша пользовался сейчас, выбирал когда-то Том. Билл помнил, как муж шептал ему в постели, как сладко и нежно тот пахнет. Эти воспоминания жгли душу каленым железом, и Билл решил проблему по-своему: раз не удается избавиться от воспоминаний, следует избавиться от того, что их вызывает.
Билл искал что-то такое, что отразит его стремление стать свободным, освободиться от порабощающей его любви. И в то же время юноша был твердо уверен, что он никогда не сможет разлюбить Тома. Это и было самым страшным - Билл любил его вот такого - неверного, жестокого, лживого, любил, но не был готов отдать в уплату за это чувство свою жизнь. Брюнет бродил по магазину, витая далеко в своих мыслях, по очереди пробуя ароматы, и не мог найти тот, что полностью сольется с его мироощущением в данный момент.
- Могу я вам помочь? - молодая консультантка давно наблюдала за юношей, растерянно перебирающим флаконы, и решила спросить, не может ли помочь с выбором.
- Да... - Билл кивнул. - Я бы хотел такой аромат, не знаю, не растиражированный.
- Знаете, к нам совсем недавно поступила коллекция новых ароматов от Итальянского Дома Zegna. Они все довольно необычны.
Девушка повела Билла вдоль стоек с бесконечным количеством разных флаконов, пока они не пересекли практически весь зал. Француженка остановилась рядом с совсем небольшим выбором парфюмов.
- Такие ароматы не каждому подойдут, - девушка окинула Билла задумчивым взглядом. - Мне думается, вам понравится вот это...
В руках юноши оказался довольно простой по дизайну флакон из черного стекла с серебристой надписью и логотипом модного Дома. Билл закатал рукав кофты и нанес чуть-чуть парфюма на запястье - он предпочитал "слушать" запах на собственной коже. Чуть подождав, юноша поднял руку и медленно вдохнул, с первого мгновения влюбляясь в произведение итальянского парфюмера.
Первые ноты аромата несли нескончаемый заряд позитива и легкости - сочный зеленый мандарин и розовый перец, оттененные легкой горечью лимона. Следом за активными нотами проявлялись нежные запахи хрупкого ириса, загадочного кардамона и редкого ветивера. А потом, когда аромат уже почти, казалось, исчерпывал себя, появлялись чувственно-томные ноты мускуса, ванили и амбры, веявшие скрытой страстью. Весь аромат строился на игре света и тени: густой и темный с одной стороны, яркий и светящийся - с другой.
- То, что нужно, - ответил Билл с мечтательной улыбкой на губах, еще раз рассматривая упаковку парфюма своей мечты - Zegna Intenso.
- Пройдемте на кассу? - консультантка была рада, что угодила такому красивому юноше. Он показался ей очень загадочным и грустным. Девушка была готова спорить, что кто-то уже успел разбить этому красавцу сердце.
Билл расплатился наличными и уже хотел идти к выходу, когда услышал за спиной до тошноты знакомый голос, заставивший всю душу перевернуться в порыве самой настоящей ярости.
- Так-так, проматываешь деньги муженька?
Очень медленно Билл развернулся, смело смотря в наглые светлые глаза любовника своего супруга. Андре совсем не изменился с последней их встречи, все те же водянистые глаза, худое бледное тело, светлые волосы и тонкие яркие губы.
- А твое какое дело? - довольно грубо и высокомерно ответил Билл, всей душой надеясь, что Том не посвящал своего любовника в их семейные проблемы.
- Просто забавно, - картинно пожал плечами Андре, ехидно улыбаясь. - А меня еще называл шлюхой...
- Правильно называл, - кивнул Билл. Этого человека он искренне ненавидел.
- Я хотя бы спал с ним ради удовольствия, а вот ты... - блондин буквально скалился, но в холодных глазах не было ничего кроме черной зависти.
- Пошел ты... - прошипел Билл, подхватывая покупки, и быстро пошел к выходу, слыша ехидный смех за спиной.
- Томми, - Каулитца едва не стошнило от сладкого тона голоса бывшего любовника. - Как твои дела?
- Андре, чего тебе надо? - грубо спросил Том, потирая лоб. У молодого мужчины ужасно болела голова - он уже которую ночь не мог нормально выспаться. После сообщения сыщиков о том, что Билл находится во Франции, он пытался припомнить малейшие детали, которые могли подсказать ему, куда мог податься юноша, но все проверенные адреса не дали результата. Билл снова исчез, и Том снова начал подозревать худшее. Для молодого парня было непривычно испытывать страх за чью-то жизнь, поэтому последние дни к начальнику, находящемуся на грани нервного срыва, боялись подходить. Том срывался на подчиненных, отце и Георге. Последний понимал, из за чего бесится друг, а вот Йорг на сына обиделся.
- Да вот решил, что тебе сейчас одиноко, - чуть ехидный голос заставил Тома напрячься. - Может, мне подъехать?
- С чего ты взял, что мне одиноко? - резко спросил бизнесмен.
- Ну как же, твой благоверный скупает все, что видит в парижском торговом центре, а ты там один, в холодной постели...
- Что? Ты сказал, Билл в Париже? - Том вскочил с кресла.
- А ты не знал? - Андре мгновенно понял, что его бывший любовник не догадывался, где находится его муженек.
- Где конкретно ты его видел? - Том проигнорировал вопрос блондина.
- В подземном Forum des Halles, - ответил Андре.
- Когда?
- Полчаса назад, он купил что-то из косметики, - блондин уже не пытался задавать свои вопросы, такого Тома он боялся даже при условии, что находился за много километров от него. И парень совсем не удивился, что бывший любовник бросил трубку, даже не попрощавшись.
Билл торопился - после встречи с Андре он был уверен, что в ближайшие минуты Том узнает о его местонахождении, поэтому юноша почти сразу спустился на самый нижний этаж, который имел выход на самую глубокую станцию метро в Париже - Chatelet-Les-Halles - главный транспортный узел города.
Юноша уже через полчаса был дома, молясь, чтобы Том не нашел его. Но шансов у Каулитца, если рассуждать объективно, было не много - Билл был уверен, что за ним не следили. И все же где-то глубоко внутри Билл боялся, что сейчас дверь откроется, и он окажется наедине с Томом, который, наверняка, жаждет его убить за побег. "Сказал бы мне кто в день свадьбы, что я буду бояться собственного любимого...".
Билл не мог справиться с волнением, поэтому закрыл шторы и выключил почти весь свет, устроившись на кровати, он подтянул одеяло к самому подбородку, словно закрываясь от внешнего мира. Старинные часы оглушительно тикали, заставляя тонкое тело нервно вздрагивать.
"Ты уже близко, я это чувствую. Я не могу понять самого себя, вот сейчас я прячусь от тебя, а сердце... Сердце стучит так быстро, оно хочет к тебе, глупое, не понимает, что ты растопчешь его, не заметив".
Том летел в Париж, надеясь, что сможет найти Билла в этом большом городе. Георг сидел в соседнем кресле, свесив голову, мужчина устал, и его сморил сон. Том же не мог уснуть при всем желании - теперь, когда он знал, что черноволосый юноша жив, его снова захлестнула волна гнева. И еще к нему примешивалось что-то вроде обиды - в глубине души Каулитц надеялся, что любовь привяжет Билла крепче титановых цепей. Но у молодого супруга оказался сильный характер - Билл не позволил мужу поступать с собой, как с тряпкой. Молодой бизнесмен не знал, как поступит, когда поймает Билла - сможет ли сдержать себя и не ударить по красивому лицу, или просто заставит вернуться домой. С уверенностью Том мог сказать только одно - еще несколько дней Билл не будет спать по ночам - молодой парень даже не думал, что может так соскучиться по нежности и трепетности хрупкого юноши.
- Через десять минут наш самолет совершит посадку в аэропорту Charles de Gaulle.
"Скоро мы увидимся, Билл" - Том чуть улыбнулся.
Билл собрал сумки, которых оказалось достаточное количество - все-таки юноша забирал с собой всю имеющуюся одежду, ведь он не собирался возвращаться в Европу. К тому же, много места заняли подарки - Билл вез для Густава целое собрание книг по истории, он несколько дней провел в поисках этих произведений по книжным лавкам города.
Такси ждало его внизу, и юноша в последний раз обошел квартиру, убеждаясь, что оставляет ее в том же состоянии, что и в первый день - он помыл посуду, протер пыль и забрал постельное белье из прачечной. Ему полюбилось это временное пристанище, тут он чувствовал себя очень комфортно.
Уже через два часа Билл сдал багаж в камеру хранения, откуда его заберут уже сотрудники аэропорта - рейсы в Марокко тщательно проверялись. Билл бродил по торговым галереям, рассматривая красочные витрины, до посадки оставалось всего полчаса, и он уже почти не нервничал - если Том не нашел его до сих пор, то, по мнению Билла, уже можно было расслабиться.
Именно поэтому в первое мгновение ему показалось, что Том ему померещился - Билл уловил его отражение в одной из витрин. Резко развернувшись на месте, Билл встретился взглядами со своим брошенным мужем - карие глаза смотрели на него с плохо скрытым изумлением. Юноша застыл на месте всего на мгновение, показавшееся необыкновенно долгим - и очнулся только тогда, когда карие глаза, пылавшие как уголья самыми разнообразными эмоциями, стали приближаться.
Билл подхватил небольшую сумку и очень быстро пошел в сторону, стараясь скрыться в потоке спешащих на посадку пассажиров. Периодически он оглядывался и замечал, что Том не теряет его из виду. С мужем были еще трое человек, в одном из которых брюнет узнал Георга. Юноша попытался идти быстрее, а потом и вовсе спрятался в примерочной одного из магазинов - в торговом зале было целых три выхода, так что Билл рассчитывал провести Тома.
И через минуту юноша действительно увидел своего мужа очень близко - тот с совершенно непередаваемым лицом ворвался в торговый зал, оглядываясь по сторонам. Отчетливо выругавшись по-немецки, он быстрым шагом покинул магазин уже через другой вход.
Билл присел на корточки, пытаясь выровнять дыхание - от мощного всплеска адреналина он задыхался, а пальцы его мелко дрожали, судорожно сжимая ремень сумки.
"Том. Ты нашел меня... Как?!".
- Том, только что звонили из посольства, просили уточнить место рождения Билла, - Георг ворвался в номер друга, заставив Тома нервно вздрогнуть.
- Зачем?
- Ему делают визу для поездки в Северную Африку, - ответил Листинг, не совсем понимая, почему бизнесмен так оживился.
- Каир, - уверенно произнес Каулитц.
- Почему это? - оторопел шатен.
- Там работает Густав, его друг детства. Когда вылет, тебе не сказали?
- Сегодня вечером, - ответил Георг.
- Узнай, какие рейсы сегодня вылетают в Каир, - Том резко поднялся с дивана, и стал одеваться. - Мы перехватим его у стойки регистрации.
Билл еще немного переждал в магазине, а потом вышел в зал аэропорта - до конца посадки оставалось всего полчаса. Юноша постарался добраться до нужного терминала как можно скорее, поэтому не сразу заметил, что один из людей Тома его увидел. В спину будто толкнули - едва Билл обернулся, как заметил на другом конце зала Тома.
Тот приближался к нему с перекошенным лицом, заставившим Билла содрогнуться. Развернувшись, Билл бросился на лестницы, ведущие на нижние этажи здания, намереваясь скрыться как можно скорее. Он выбежал в атриум второго этажа, припоминая, что именно отсюда ему следует проходить на рейс.
Но позади слышался топот, заставивший Билла судорожно оглядеться и вбежать в мужской туалет, оказавшийся неожиданно пустым. Юноша закрылся в одной из дальних кабинок, молясь, чтобы Тому и его подручным не пришло в голову обыскивать каждую.
Дверь туалета открылась с легким скрипом, и брюнет услышал некогда любимый голос:
- Ищите его.
Юноша сжался, забравшись с ногами на сидение унитаза, и остановившимся взглядом смотрел на дверь, которая в любую секунду могла распахнуться. Его сердце выбивало чечетку, ладони вспотели, а живот скрутило от страха - он испугался Тома, который выглядел очень агрессивно. Зажмурив глаза, юноша молился, чтобы они прекратили поиски, но снаружи раздавались хлопки закрываемых дверей кабинок и приглушенные голоса мужчин. Билл посмотрел на замок и обомлел - тот оказался сломан. Внутри у юноши будто все превратилось в огромную глыбу льда - теперь между ним и Томом нет даже такой хрупкой преграды.
Белая дверь кабинки распахнулась неожиданно и резко, заставив Билла судорожно вздохнуть - на пороге стоял Георг.
Брюнет смотрел ему в глаза, уже как будто слыша, как тот торжествующе зовет своего друга. Но шатен молчал, не отрывая взгляда от побелевшего лица Билла.
- Гео, ну что? - Голос Тома раздался совсем рядом.
- Все чисто, - ровным тоном ответил тот, все так же глядя в глаза юноше, а потом слегка кивнул и закрыл дверь.
- Тут его нет, - констатировал один из помощников.
- Ладно, он все равно придет на посадку, следующий рейс в Каир только завтра днем, - Билл слышал, как Георг хлопнул Тома по плечу. - Будем ждать его там.
- Ты прав. Идем, - послышались шаги, а потом стук двери, после чего в помещении воцарилась тишина.
Билл с трудом заставил себя опустить ноги на пол и выйти из кабинки, юноше казалось, что стоит ему оказаться в зале, как Том тут же схватит его. Осторожно оглядевшись, юноша вышел в атриум и, накинув капюшон олимпийки, надетой под курткой, быстрым шагом направился на посадку. Уже через двадцать минут он сидел у иллюминатора, стараясь прийти в себя.
Он снова едва смог скрыться от Тома, тот словно шестым чувством чуял, где находится его беглый супруг. "Каир. Значит ты поверил моим словам про работу Густва. Боже, как же мой друг был прав, когда запретил мне говорить о Фесе. Том, сейчас я счастлив, что не поведал тебе все мои тайны".
Самолет выехал на взлетную полосу, открывая красивый вид на ночной аэропорт. Билл чувствовал под собой вибрацию и ускоряющееся движение машины, но все так же не отрывал взгляда от земли. И только когда самолет оторвался от земли, Билл закрыл глаза, не пытаясь скрыть скатившихся по щекам слез. "Прощай, любимый".
- Где он? - бушевал Том, наблюдая за тем, как самолет рейса Париж-Каир поднимается в воздух.
- Может, все же решил не лететь? - предположил один из сотрудников сыскного агентства.
- Гео, позвони в посольство, постарайся узнать, куда конкретно летел Билл, - Том постарался успокоиться.
Листинг чуть отошел и достал сотовый. Том пристально наблюдал за другом, пытаясь понять по выражению лица, что тот слышит от ответившего человека, но Георг оставался невозмутим.
- Ну что?
- Они сказали, что на герра Катттермана была оформлена рабочая виза по запросу заместителя директора филиала банка "DFG", расположенного в Марокко, герра Шеффера.
- Марроко? Но... Билл рассказывал, что Шеффера перевели в Каир, - растерянно отозвался Том. У него не укладывалось в голове, как такое возможно. "Он не мог мне солгать намеренно... Может, перепутал?".
- Нужно выяснить, улетел ли он сегодня, - один из сыщиков указал на табло: Рейс Париж - Фес вылетел десять минут назад.
Девушка за стойкой регистрации пассажиров наотрез отказалась открывать информацию, но десять сотенных купюр сделали свое дело - Мадлен, как было указано на карточке, торопливо проговорила:
- Да, Вильгельм Каттерман улетел десять минут назад в Марокко.
- Ч-черт, - прошипел Том. "Ты мне солгал".
Глава 11.
Густав встретил Билла в международном аэропорту Мохаммеда V марокканской Касабланки - промышленного центра Марокко, - как вещал пассажир, весь полет донимавший юношу рассказами о стране. Хотя в какой-то мере Билл был ему благодарен - разговоры немного отвлекали его от мыслей о Томе.
- Билл, - Шеффер шагнул вперед и стиснул хрупкого юношу в крепких объятиях. - Как я рад тебя видеть!
- Привет, - Билл счастливо рассмеялся, обнимая друга в ответ.
- Как долетел?
- Нормально. Но вот в аэропорту в Париже... Том меня едва не поймал.
Густав покачал головой: за три недели, что Билл прожил во Франции, они довольно часто созванивались, и Шеффер смог вытащить из друга почти всю историю от начала до конца. Конечно, Густав догадывался, что многое юноша все же смог скрыть, но, судя по всему, эти воспоминания были личными и очень болезненными. Молодой мужчина испытывал огромное желание разбить всю морду человеку, посмевшему сделать его лучшего друга таким несчастным.
- Расскажешь по дороге в отель. Пойдем, - Густав подхватил один из чемоданов Билла и повел друга к ожидавшей их черной машине.
- Личный водитель? - усмехнулся Билл. - Высоко летаешь.
- Да, я многого добился, - важно кивнул Густав, отбив у друга охоту его подколоть. Билл тепло улыбнулся и чуть подтолкнул Шеффера локтем.
- Я тобой горжусь.
- Да ладно тебе, мелкий, - Густав отмахнулся, но юноша видел, что ему приятны эти слова. - Так, эту ночь проведем в отеле, а завтра на частном самолете полетим в Фес.
- На частном? У тебя есть свой самолет? - изумился брюнет.
- Нет, это самолет моего друга. Я тебе говорил о нем, это тот человек, который хочет взять тебя на работу.
- Понятно. А когда свадьба-то? - Билл, наконец, вспомнил, о чем хотел расспросить друга больше всего.
- Через два дня, - расплылся в глупой влюбленной улыбке Густав.
- Ну, расскажи мне про свою невесту!
- Она необыкновенная, - тихо и восхищенно выдохнул Шеффер. - Я тебе говорил, ее зовут Амира ал-Хатиб, она - младшая дочь Хассана ал-Хатиба и Мелиссы Грюнвайс. Мы познакомились на приеме, который устраивал ее отец, меня, как представителя филиала банка, пригласили, и мы с ней столкнулись возле столов, я пролил ей на платье сок.
- О, Боже, - Билл рассмеялся, - только ты способен обращать внимание девушки на себя таким способом!
- Ну, я же не специально, - смутился Густав. - Я стал извиняться, а она только рассмеялась и сказала, что просто сейчас повяжет другой платок, и пятно станет незаметным.
- А что ее отец? Он был не против, что ты так с его дочерью разговариваешь?
- Ты знаешь, Хассан довольно демократичен для араба и особо не настаивает на соблюдении всех традиций. Конечно, он предпочел бы выдать Амиру замуж за правоверного, но тут бы воспротивилась ее мать. Мелиссе трудно дается жизнь в арабском мире, и она всегда хотела для дочери другой судьбы.
- А свадьба-то какая будет? - Билл заерзал на сидении от нетерпения.
- Видишь ли, мусульманкам вообще-то запрещено выходить замуж за иностранцев, но сейчас на эти запреты шариата многие смотрят сквозь пальцы. Но у Хассана много ортодоксальных друзей и партнеров, он изначально просил не слишком афишировать свадьбу, поэтому вся церемония пройдет в доме невесты с малым количеством приглашенных. Ну, малым, конечно, по здешним меркам, всего будет человек сто - это близкие друзья и родственники.
- Да, много у них родни, - присвистнул Билл.
- У Хассана этот брак третий. Первая его жена, родившая ему двух сыновей, умерла много лет назад. Со второй они развелись, но все равно от этого брака у него три дочери. Хассан когда-то нанял Мелиссу учительницей языков для дочерей, а потом влюбился и женился на ней. Кстати, оба брата и старшие сестры - у всех есть свои семьи, так что родственников действительно много.
- А ее отец не будет против, что ты собираешься познакомить ее с посторонним парнем? - спросил брюнет.
- Нет, Хассан знает о твоем приезде, к тому же ты будешь принимать участие в церемонии.
- Что? Это какое? - встрепенулся Биллл.
- Заключение никах - арабского брака - состоит из трех частей, - принялся рассказывать Густав. - Сватовство - хитба - уже состоялось. Завтра же предстоит договариваться с Хассаном относительно махр и калыма.
- Про калым я знаю, а что такое махр? - заинтересовался Билл.
- Калым - это выкуп за невесту ее родителям, а махр - это то имущество, которое после свадьбы будет принадлежать Амире безраздельно. То есть, никто, кроме нее не сможет им распоряжаться.
- И что это будет?
- Золото. Деньги, я уже открыл на ее имя счет с двадцатью тысячами евро, для Марокко это очень большая сумма.
- Щедро, - кивнул Билл. - Вы с ее отцом уже договорились, этого будет достаточно?
- Да, завтра просто церемония будет с заключением договора. А потом, на следующий день свадьба, валима, - мечтательно сказал Густав.
Биллу было отрадно наблюдать за влюбленным другом, Густав действительно заслуживал счастья. Юноша был уверен, что Амира ему понравится, потому что Густав с его чутьем просто не мог в ней ошибиться. То, что друг разбирается в людях, Билл теперь знал на собственном опыте.
Отель был небольшим, но очень уютным, сразу было заметно, что хозяева стараются выдерживать национальный колорит ровно настолько, чтобы он не утомлял туристов. Как оказалось, Шеффер забронировал два номера на ночь, поэтому молодые люди без всяких проволочек смогли подняться наверх и отдохнуть.
Билл с наслаждением встал под горячие струи, пытаясь расслабиться после всего случившегося. Он даже по приезду в Марокко ловил себя на мысли, что постоянно ждет появления Тома, хотя и знал, что это невозможно. Юноша не питал иллюзий по поводу того, что муж не сможет его найти, особенно после инцидента в Париже. Но некоторый запас времени у Билла все же был.
Юноша вышел из ванной, вытирая непривычно короткие волосы полотенцем и запахивая длинный белый халат. В дверь постучали - Густав пришел, как и обещал. Билл открыл дверь и пропустил друга в номер. Шеффер поправил рукой немного влажные светлые волосы и плюхнулся в кресло.
- Ну, рассказывай, что произошло в Париже такого, что ты даже после трехчасового перелета казался испуганным?
- Том едва меня не поймал, - ответил Билл, садясь на кровать по-турецки.
Рассказ не занял много времени, но оказался очень впечатляющим. Густав сидел, открыв рот, он и не думал, что Билл способен на такие вот финты.
- Ну ты просто агент 007, - восхитился Шеффер. - Ладно, твой муженек пусть провалится к дьяволу, у тебя начинается совсем другая жизнь. Мне сегодня звонил Джонатан, твои документы готовы. Он еще сказал, что пришлет информацию о Томе. О чем это он?
- Я хотел узнать, почему ему закрыли въезд в Штаты, - пожал плечами Билл. Говорить о Томе не хотелось, потому что внутри все разрывалось от противоречий. Умом юноша ненавидел своего супруга, понимая, что тот настоящее чудовище, а вот сердцем... Впрочем, своему сердцу Билл больше не доверял.
Томас ждал звонка от одного очень влиятельного человека, которому когда-то оказал услугу, а теперь тот намеревался отплатить помощью в быстром получении визы в Марокко. Каулитц за последние сутки не спал ни минуты, пытаясь не терять времени и как можно скорее последовать за Биллом в Марокко. Информация о том, куда мог деться его супруг, стоила Тому почти пяти тысяч евро - именно столько он заплатил одному человеку, который смог оперативно добыть данные из личного дела Густава Шеффера. Теперь Том знал, что Билл отправился в Фес, и собирался последовать за ним.
Те короткие мгновения, что он видел Билла, что-то перевернули в его душе. Том, хоть и издалека, но снова смотрел в ореховые глаза своего мальчика, снова видел его розовые нежные губы. Тома поразила прическа Билла, он до последнего искал в толпе аэропорта блондинов. Но когда увидел стильную стрижку, придававшую юному лицу Билла несколько жесткое и мужественное выражение, молодому парню стало как-то неприятно. Билл уже не казался ему тем самым ласковым котенком, который буквально ел из его рук. Перед Томом оказался очень уверенный в себе и в своих решениях молодой мужчина. И одним из этих решений было то, что Билл больше не хотел быть с ним.
Всего месяц прошел с тех пор, как Билл сбежал, но в тот момент Тому показалось, что прошло несколько лет. Сердце, которое напоминало о своем существовании только равномерным стуком, дрогнуло от внезапно пронзившей боли, слишком отчетливым вдруг стало чувство потери.
Том искренне не мог ответить на вопрос, что сделал бы, если бы все-таки поймал беглого супруга. Там, в парижском аэропорту, он снова испытал ярость, но повод для этого чувства был уже иной. В прошлый раз, когда он гнался за поездом, Том был в ярости, что Билл рушит его карьеру своим побегом. Теперь же мужчина сходил с ума от осознания того, что этот хрупкий красивый юноша ему уже больше не принадлежит, это Том ясно видел в распахнутых глазах своего юного супруга.
Но Том не собирался сдаваться, вернуть Билла для него стало необходимостью. И не только потому, что это может спасти его карьеру от позорного краха, но и потому, что в глубине души Тома была уверенность - если сейчас он упустит Билла, все его налаженная жизнь просто рухнет. Без Билла уже не будет ничего.
Частный самолет приземлился на небольшом аэродроме прямо посреди пустыни, где их уже ожидал огромный серый джип.
- Твой друг очень щедр, раз разрешил воспользоваться самолетом, - заметил Билл, пытаясь спрятаться от сухого пустынного ветра.
- Да, он вообще довольно интересный человек. Ладно, поехали, до Феса еще час на машине добираться, - Густав направился к ожидавшему их автомобилю.
Билл обожал Фес. Его отец всегда говорил про этот город, как про рай на земле, и Билл был с ним согласен. Город, основанный в 9-м веке великим марокканским святым Мулай-Идрисом I, считался одним из самых святейших мест в исламском мире, после Мекки и Медины. С древних времён этот город являлся центром философии, медицины и религии. Чудесным названием этот город обязан обыкновенному инструменту - мотыге. По легенде святому Мулай-Идрису подарили мотыгу из золота и серебра. Ею он и очертил границы крепости, которой суждено было стать столицей династии Идрисидов - первой арабской династии Марокко. Вряд ли Мулай-Идрис предполагал тогда, что Фес станет столицей империи, простиравшейся от Испании до Сенегала.
Как наилучший пример старинного арабского поселения, Фес состоял из Фес аль-Джадид (Новый Фес), основанного в 12-м столетии, и 2000-летней Фес аль-Бали (Старый Фес), медины, мало изменившейся с древних времён. Фесская медина целиком получила статус Всемирного наследия ЮНЕСКО.
Водитель высадил их у ворот Баб-Буджлуд, и Густав сказал, что теперь придется идти пешком, если, конечно, Билл не предпочтет местный транспорт, на что юноша только рассмеялся. Первым, что увидел юноша, стало гигантское медресе Бу-Инания из кедровой древесины, украшенное гипсовой лепниной, мрамором и ониксом.
Как и несколько веков назад, единственным транспортом в медине являлись ослы и мулы. В лабиринте узких улочек можно заблудиться. И чего только нет на прилавках: улитки в корзинах, бараньи мозги, свежая рыба, всевозможные овощи и фрукты, в гончарном ряду - расписные блюда и китайский фарфор, всевозможные чашки, чаны, кружки, горшки, в ряду жестянщиков вам могут сделать чайник прямо при вас... Вообще вся медина разбита на сектора в соответствии со специализацией продавцов: мясной, овощной, золотой, башмачный, текстильный, столярный, хозяйственный и т.д. Поражает разнообразие и обилие товара. Кроме того, на территории медины находится древний университет, первый в мире.
Билл понял, что его детские воспоминания о чудо - городе не отражают и сотую долю его настоящей красоты. Юноша рассматривал все вокруг, не переставая восхищаться, чем веселил друга. Биллу вспомнились слова отца на одной из лекций в университете: "Очень интересно украшали марокканцы внутреннюю часть зданий: низ выложен узорной плиткой, выше идет орнамент из гипса, еще выше резьба по дереву. Так как Коран запрещает изображение животных и человека, то марокканские узоры строятся на причудливом орнаменте с использованием букв арабского алфавита. Узоры настолько тонки, что можно рассматривать часами эту искусную вязь".
Дом Густава оказался просторной виллой в типично марокканском стиле - много света, текстиля и различных безделиц, расставленных на низких столиках из темного дерева.
- Да, родной, я тебе действительно ужасно завидую, - сказал Билл, оглядывая потрясающей красоты комнаты.
- Не расслабляйся, - ответил Густав. - Быстро приводим себя в порядок и едем к Амире.
- Ладно - ладно, Ромео, - рассмеялся Билл, уворачиваясь от брошенной сильной рукой узорчатой подушки.
- Хассан, позвольте представить вам моего лучшего друга Вильгельма Каттермана, - сказал Густав по-арабски пожилому мужчине с потрясающе роскошной бородой.
- Очень приятно, - ответил тот очень вежливо, пожимая узкую ладонь Билла.
- Мне тоже, - на чистом арабском ответил юноша, заставив хозяина дома удивленно вскинуть брови.
- Я забыл вам сказать, что Билл знает язык, - Густав хлопнул себя по лбу. - Из головы вылетело.
- А можно поинтересоваться, откуда вы так хорошо знаете наш язык? - Хассан с интересом разглядывал юношу, он чувствовал, что этот тонкокостный мальчик таит в себе загадки.
- Мой отец был профессором истории, специализировался на Северной Африке, так что это не первый мой визит в Марокко, - улыбнулся Билл. - Я в детстве провел в поездках достаточно времени, чтобы выучить язык, а грамматику уже доучил в университете.
- Похвально, - степенно кивнул Хасан. - Честно говоря, я поражен, насколько нынче образованная молодежь пошла в Европе. Вот и моя Амира жаждет учиться, и разве я могу отказать своей маленькой принцессе, - по глазам было видно, что араб очень любит свою дочку.
- Густав, - он обратился к Шефферу, - вы, вероятно, хотите познакомить вашего друга с невестой? Амира во внутреннем дворике, можете к ней пройти.
- Спасибо, - улыбнулся Густав.
- Ох, что же я буду делать без моей хабиби, - покачал головой старый араб, удаляясь прочь.
Густав уверенно вел Билла по коридорам - было видно, что ему не терпится увидеть свою любимую. Они миновали довольно большое помещение, окна которого выходили на улицы старого города и оказались в просторном саду, окруженном высокими стенами. У небольшого фонтанчика, повернувшись спиной к выходу, стояла невысокая тоненькая девушка, закутанная в светло сиреневые и белые ткани. Изящную талию обхватывал широкий темно-фиолетовый пояс, расшитый бисером, а на тонких запястьях Билл заметил золотые браслеты и кольца. Волосы - по рассказам Густава его избранница обладала роскошной золотисто-каштановой гривой - покрывал белый, слегка прозрачный платок.
- Амира, - позвал Густав, ступая на залитую солнцем площадку.
Девушка стремительно повернулась - видимо, неожиданный оклик ее напугал - но потом полные губы раскрылись, а щеки залил нежно-розовый румянец.
- Густав, - она засияла улыбкой и бросилась навстречу жениху. Тот поймал ее руки и по очереди нежно прикоснулся к запястьям, заставив девушку еще больше залиться краской.
- Амира, я хочу познакомить тебя со своим другом, - он чуть отодвинулся, позволяя Биллу выступить вперед. - Знакомься, это Билл Каттерман, мой друг детства, почти брат. Билл, это моя Амира.
- Очень рад познакомиться, - Билл улыбнулся девушке, которая несколько стеснительно на него смотрела.
- Амира, не робей, Билли ручной, не кусается, - усмехнулся Густав, за что тут же получил по шее изящной украшенной золотом ручкой. Билл засмеялся.
- Амира, теперь я за друга спокоен, есть кому его воспитывать.
- Я постараюсь, - угрожающе пообещала красавица, но на дне ее больших глаз светились искорки смеха. - Кстати, мама приглашает вас к столу, по случаю приезда гостя мы приготовили настоящий пир.
Билл наслаждался атмосферой дома невесты друга, тут все было пропитано семейным счастьем. Многочисленные родственники сидели за одним столом, что для арабской семьи было довольно нетипично. Но Густав пояснил, что Хассан делает это, чтобы угодить Мелиссе, которая приходит в ярость от некоторых обычаев, которые, по ее мнению, ущемляют права женщин.
- Мелисса даже платок носит только в Марокко. Как только они отправляются в Европу, она тут же пользуется моментом и одевает модные вещи, - тихо сказал Густав.
- Ну что, может, приступим к обряду? - спросил Хассан, сыто поглаживая живот, чем вызвал умиленную улыбку жены.
- Хорошо, - кивнул Густав, улыбнувшись сидевшей напротив него Амире.
Обряд определения калыма и махр был довольно прост. Женщины вышли из комнаты, как только подали чай и сладости. Как радушный хозяин, Хассан предложил Биллу спиртное, хотя сам, будучи правоверным мусульманином, его не употреблял, но юноша отказался.
Густав и Хассан сели друг напротив друга и принялись громко спорить по-арабски. Билл, конечно, понимал их слова, но не понимал, почему они спорят, раз все уже давно решено. Но, взглянув на едва сдерживающего улыбку Шеффера, успокоился - видимо, тот базар, что устроили мужчины, тоже был данью традициям.
- Ладно, я согласен на калым, тобою предложенный. А что ты дашь моей дочери? - притворно-строго спросил Хассан.
- Вот, - Густав достал заранее приготовленную шкатулку и открыл резную крышку. Гости ахнули - обычно невесте махр выплачивали в виде украшений, но Шеффер, как истинный немец, был практичен: в шкатулке ровными рядами лежали слитки золота с четким клеймом банка и пачка сертификатов.
- Да... - протянул Хассан, несколько опешив. - Надеюсь, договор об аренде банковской ячейки ты ей тоже подаришь.
Густав слегка покраснел, но Хассан только улыбнулся.
- Договорились, я отдам дочь тебе в жены. Береги ее, - тихо сказал старый араб.
Билл вместе с другом сидел на первом этаже дома Шеффера, расслабленно развалившись в кресле. По гостиной бродило еще несколько друзей Густа из числа коллег из банка - молодой парень решил устроить себе что-то вроде мальчишника, только без обязательных атрибутов вроде стриптиза и выпивки.
- Сейчас еще подъедет один гость, - сказал Густав, отпивая крепкий кофе из маленькой фарфоровой чашечки с зелено-золотистым рисунком.
- Кто? - лениво поинтересовался Билл. Он ужасно устал за этот день. После обеда в обществе семьи ал-Хатиб, юноша отправился на базар в обществе четырех женщин, две из которых годились ему в бабушки. Они охали, что он слишком худой и постоянно пичкали его сладостями.
Каттерману было легко с ними, особенно учитывая знание языка; он купил каждой по красивому шелковому платку, за что тут же был назван красивым мальчиком и одарен пожеланием найти себе невесту. Потом дамы потащили его по рядам с косметикой, где почти насильно заставили купить какие-то снадобья для волос и кожи, сказав, что это сделано по старинным рецептам султанского гарема. Билл не стал сопротивляться даже когда ему стали разрисовывать руки хной, оставляя замысловатые узоры на нежной коже.
- Это тот самый бизнесмен из Лос-Анджелеса, который хочет тебя на работу пригласить, - раздался перезвон колокольчиков. - А вот и он! - Густав поднялся и вышел в холл, но уже буквально через три минуты вернулся в компании симпатичного мужчины, лет тридцати с небольшим на вид, с зелеными глазами и короткими волосами странного каштанового оттенка.
Гость лучезарно и как-то по-мальчишески искренне улыбнулся присутствующим, откидывая на спинку кресла кожаную куртку.
- Кстати, вот твой возможный работник, я тебе говорил, - сказал Густав, видимо, продолжая начатый в коридоре разговор. - Знакомься, Вильгельм Каттерман.
- Лучше просто Билл, - улыбнулся юноша, вставая навстречу.
- Билл, а этого американца зовут Девид Йост.
Глава 12.
Билл сидел на балюстраде небольшого балкона на втором этаже дома Густава и, чуть прищурившись, смотрел на редкие огни ночного Феса. Он видел, как друг тихонько приоткрыл дверь и чуть подвинулся, приглашая Шеффера присесть.
- Как тебе Йост?
Билл пожал плечами и чуть улыбнулся:
- Нормально. Он настоящий американец, под конец меня уже начал слегка раздражать его позитив.
- Да, - хохотнул Густав. - Иногда его хочется треснуть чем-нибудь тяжелым.
Билл меланхолично кивнул и снова стал наблюдать за городом. С языка Шеффера едва не сорвался вопрос, почему Билл такой грустный, но молодой мужчина успел себя остановить. "И действительно, что такого с ним случилось?" - с грустной иронией спросил себя Густав. - "Подумаешь, вся жизнь пошла под откос".
- Билл. Пришел пакет из американского посольства. Здесь твой паспорт, восстановленное свидетельство о рождении и еще какой-то файл с несколькими листами.
Юноша резко повернулся.
- Купер обещал выяснить, почему Тома не пускают в Штаты, - Билл протянул руку и взял у друга папку. Дрожащими пальцами он достал листы из прозрачной пленки и рвано выдохнул, юноша ужасно боялся узнать еще что-нибудь ужасное о человеке, которого любил.
- Хочешь, я прочитаю? - тихо спросил Густав, но брюнет только тряхнул непривычно короткими волосами и принялся читать.
"20 марта 200 * года Томас Каулитц был арестован офицерами полиции Гамбургского отделения по обвинению в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью восемнадцатилетнему Отто Йенгу. По словам потерпевшего, Каулитц нанес ему ножевое ранение в живот. Как показало расследование, накануне вечером оба молодых человека проводили время в клубе "7H" и в состоянии алкогольного опьянения завязали драку, в результате которой пострадал Йенг.
После длительного судебного процесса Томас Каулитц был приговорен к двум годам условно и штрафу в размере пятидесяти тысяч евро, с обязательством полностью оплатить медицинские расходы потерпевшего".
Билл сглотнул горький комок, застрявший в горле, и откинул один лист в сторону, но его тут же поднял Густав, быстро пробегаясь глазами по тексту. Собравшись с силами, Билл принялся читать сообщение, оставленное Купером.
"По законодательству Соединенных Штатов Америки, лицам, имеющим в прошлом судимость по статьям, связанным с неприкосновенностью человеческой жизни, въезд в страну закрыт".
- Так вот в чем дело, - задумчиво протянул Густав, прочитавший письмо работника посольства через плечо Билла.
Юноша ничего не ответил: ему казалось, что его очередной раз заставили нырнуть в прорубь - дыхание перехватило, сердце почти замерло, и только мозг, по ощущениям увеличившийся вдвое, грозился разорвать черепную коробку изнутри.
- Билл, ну прекрати, - Шеффер не на шутку испугался, увидев помертвевшее лицо младшего друга. - Не надо так, прошу тебя.
- Густ... Как? Как я мог не видеть, что за чудовище было рядом со мной? Я... Я любил его, а он...
- Он хороший актер, - горько ответил Шеффер, чуть поморщившись. - А ты был слишком влюблен.
Несколько минут молодые люди молчали, но потом Билл чуть пошевелился и всхлипнул, судорожно втягивая воздух.
- Я тут подумал, может... Я сам виноват, наверно. Должен же я был заметить, но ... просто не хотел видеть правды. Наверно, я заслуживаю...
Густав развернул худое тело к себе и хорошенько встряхнул, он очень разозлился на друга.
- Билл, прекрати, ты что несешь!? В чем ты можешь быть виноват? Это он - конченая сволочь! А ты.. Ты просто доверчивый и очень ... - Густав замолчал, не в состоянии найти правильного определения.
- Глупый? - подсказал Билл, стирая рукавом набежавшие слезы.
- Нет, Билли, - неожиданно мягко ответил Шеффер. - Просто ты очень сильно хотел быть любимым.
Томас раздраженно выругался и резко открыл дверь номера в гостинице, где остановились они с Георгом. Мужчина ждал посыльного, который принесет ему документы на въезд в Марокко, поэтому он распахнул дверь, не глядя и не спрашивая, но вместо курьера на пороге оказался тощий блондин, манерно откидывающий челку с глаз.
- Привет, Том, - растянув гласные, сказал Андрэ, делая шаг через порог. Том только посторонился и наблюдал за тем, как бывший любовник проходит в гостиную.
- Чего тебе надо? - грубо спросил Каулитц.
- Хотел узнать, как Биллу понравился шопинг в Париже. Он разве не здесь? - блондин огляделся, вскидывая едва заметную бровь.
- Тебя не касается, - ответил Том, окидывая костлявое тело презрительным взглядом. "И как мне могло это нравиться? Одни кости и углы, вот у Билла все линии плавные, тонкие...".
- Так его нет, может, тогда развлечемся? - Андре прикусил нижнюю губу, глядя на бизнесмена завлекающе.
- Андре, иди отсюда, - бросил Том и отвернулся, намереваясь пойти в спальню и найти свой сотовый. Но путь ему преградил блондин, голубые глаза которого были угрожающе сощурены.
- Какого черта, Том? Когда ты тр*хал меня на столе на глазах своего муженька-идиота, все было хорошо...
Закончить он не успел. Том схватил его за лацканы пиджака и припечатал к стене, заставив клацнуть зубами от удара.
- Еще раз скажешь что-то подобное про Билла, тебе больше вообще не захочется с кем-то тр*хаться, - прошипел он в испуганное лицо.
- Но Том, раньше...
- Забудь, что было раньше, - Том отошел на шаг. - Я вообще жалею, что связался с тобой.
- Уж не потому ли, что Билл после этого видеть тебя не хочет? - видя несколько обескураженное лицо молодого человека, Андре усмехнулся. - Ты думал, никто не знает? Достаточно одного взгляда на твоего бедного забитого благоверного, чтобы увидеть, что счастливый брак не удался.
- Заткнись, - рыкнул Том, но блондин только гадко усмехнулся.
- Ты всю жизнь использовал всех, кто испытывал к тебе какие-либо чувства. Знаешь, я рад, что хотя бы твой муженек смог сделать так, что ты понял, что значит быть брошенным.
Сверкнув глазами, Андре вылетел из номера, оглушительно хлопнув дверью. Том только тупо смотрел на разбившуюся вазу, упавшую на пол от хлопка двери, и не мог прийти в себя. Блондин сказал ему такие слова, которые впервые заставили его осмыслить свое состояние. Он злился на Билла за его побег, приходил в ярость от того, что его замечательный план пошел прахом, но больше всего его терзала... обида. На самом дне души Тому было ужасно обидно, что Билл бросил его, хотя и клялся в любви.
Густав был одет во все белое - символ чистой души и благородных намерений, и он заметно волновался. Они почти подошли к дому невесты, где должно было состояться торжество, но внезапно Шеффер остановился.
- Билл, ни в коем случае не выходи из дома во время праздника.
- А что такое? - несколько испуганно спросил Билл.
- Звонил один мой друг из посольства Марокко во Франции, Том вылетел час назад из Парижа.
- О, Боже, - выдохнул Билл, прижимая ладонь к губам. - Густ, я должен бежать!
- Подожди, все уже продумано, - остановил его друг. - Завтра ты вместе с Девидом улетаешь в Лос-Анджелес на его частном самолете, Том тебя не сможет преследовать.
- А если опять найдет меня в аэропорту?
- Частные рейсы идут из отдельного терминала, - успокоил его Шеффер. - Не беспокойся, все под контролем.
Билл недоверчиво покачал головой, но Густав хлопнул друга по плечу и потянул к дому невесты. Торжество оказалось очень веселым и шумным - многочисленные родственники, одетые очень ярко, ничуть не уступали специально нанятым танцовщицам и музыкантам с исконно арабскими музыкальными инструментами.
Брак должен был засвидетельствовать шейх города, который прибыл в дом невесты с небольшой свитой. Шейхом оказался очень пожилой араб, худощавый, как будто высушенный под пустынным солнцем. Он благосклонно кивнул Хассану, одобрительно осмотрел невесту и несколько холодно кивнул Густаву, сразу стало понятно, что шейху жаль отдавать такую девушку за неверного.
Однако, все предпочли проигнорировать явное недовольство араба, и праздник продолжился традиционным обрядом женитьбы.
Густав встал на колени перед шейхом, сидящим на большой подушке, рядом опустилась Амира, красивая, как утренняя заря.
- Итак, покажи, что ты, Густав Шеффер, приготовил дочери Хассана в качестве махр?
Густав чуть кивнул, и Билл, стоявший неподалеку, передал другу шкатулку с золотыми слитками. Едва крышка была откинута, глаза араба расширились в удивлении, а гости одобрительно зашептались, говоря, как повезло Амире.
- Хорошо. А теперь, когда будущее Амиры обеспечил махр, дайте друг другу клятвы, - старый араб кивнул Амире, которая лишь на мгновение подняла скромно опущенные длинные ресницы. Амира была прекрасна - потрясающее свадебное платье, снежно-белое, украшенное цветами и ракушками - символами чистоты и невинности в Марокко.
- Завваджтука нафси аля-сиддак аль-махлум, - произнесла тихим голосом красавица.
"Считаю себя твоей женой по определенному махру" - мысленно перевел для себя Билл.
- Кабилту ат-тазвидж,- что означало "Беру тебя в жены", ответил Густав, улыбаясь.
Со стороны невесты брачный контракт подписали отец и старший брат, а со стороны Густава - Девид и Билл, что тоже не понравилось шейху. Прикасаться к невесте жениху было не то, чтобы запрещено, тем не менее, считалось не очень приличным, но Густав не смог удержаться - он взял Амиру за руки и нежно поцеловал тонкие запястья, заставив нежные щеки покрыться чуть розоватым румянцем.
Дальше молодых проводили за отдельный стол, стоящий на небольшом возвышении, усадили их в кресла, похожие на троны, и стали поздравлять, а то и просто засыпать рисом и монетами, желая благополучия. Амира, которая немного оправилась от волнения, широко и солнечно улыбалась; весь ее вид говорил, что она просто на седьмом небе от счастья. Густав же не отрывал взгляда от своей молодой супруги, и Билл поразился, какая в нем светилась нежность.
Билл устроился в уголке, со стороны наблюдая за весельем, он был поражен, насколько много счастливых лиц видит на этом празднике: кругом слышался смех, детские выкрики и традиционные песни. Несколько женщин ходили по комнатам с подносами, предлагая попробовать невероятно аппетитно выглядящие сладости, орехи в сахарном сиропе, фрукты. Некоторые молодые девушки танцевали, но все же старались вести себя скромно, дабы не заслужить упреков от отцов и братьев. На свадьбу было приглашено несколько танцовщиц, которые буквально разжигали веселье своими ритмичными и безумно красивыми танцами. Билл слегка удивился - на западе девушки такие танцы исполняли почти что раздетыми, а в Марокко их волосы были прикрыты цветастыми платками, а соблазнительно извивающиеся животы закрывала золотая сетка. При этом танец выглядел куда более изысканно, чем европейское подражание.
- Густав молодец, не правда ли? - Спросил подошедший Йост.
- Да, - Билл улыбнулся. - Амира очень красивая девушка, и, судя по всему, они друг друга искренне любят.
- А у вас есть девушка, Билл? - Девид дружелюбно смотрел на своего нового работника.
- Нет, - медленно ответил юноша, смущаясь. Он думал, что Густав рассказал Йосту о его браке.
- Ничего, найдете себе невесту в Америке, - мужчина хлопнул Билла по плечу, а тот только неуверенно пожал плечами, не решаясь сказать Девиду о том, что он уже давно замужем. Почему-то он не был уверен, что бизнесмен отреагирует нормально.
Свет погас, и раздалось улюлюканье женщин, совпадавшее по ритму со странной мелодией, напоминавшей приглушенный стук сердца. В луче света появилась красивая девушка в костюме одалиски, держащая в руках зажженные свечи. Она начала двигаться, и присутствующие расступились, образовав широкий коридор до жениха с невестой.
Четкий ритм, отрывистые, какие-то первобытно-сладострастные движения округлых бедер, звон монисто, многочисленных браслетов, узоры на руках и ступнях - танцовщица "шихэт" завораживала даже простым поворотом головы. Она медленно подходила к молодоженам, продолжая танцевать под плавно набирающую ритм музыку, периодически останавливаясь и делая странные движения, как будто в центре ее живота что-то вибрировало. Никто из присутствующих в зале не мог оторвать взгляд от ее чувственного танца. Она подошла к сидящим в креслах молодым и взяла их ладони, подводя их к своему животу и снова начиная исполнять "тряску". Ладони Амиры и Густава не касались ее плоти, но оба чувствовали жар тела девушки, неосознанно поддаваясь страстному и ритмичному темпу, словно их кровь бурлила в такт движениям танцовщицы.
Танец закончился резко - девушка отпустила их руки, а сама хлопнула в ладоши, заставив музыку замолчать, и упала на колени, накрываясь золотым платком.
Амира робко взглянула на Густава и прикусила губу - только что закончившийся танец значил, что молодоженам настала пора отправляться в спальню. Шеффер ответил супруге подбадривающей улыбкой и нежным пожатием руки.
К молодым супругам подошли несколько женщин и под новую мелодию торжественно повели к выходу из дома - первая брачная ночь должна была состояться в доме мужа, дорожку до которого усыпают лепестками роз, как символом начала семейной жизни. Некоторые гости решили тоже проводить молодых, а другие остались в доме, продолжая наслаждаться приготовленными потрясающими блюдами - пряным рисом с бараниной, жареными финиками, традиционными арабскими сладостями, овощами и фруктами.
Билл хотел последовать за свадебной процессией, но его остановил Девид.
- Подождите, Билл, Густав просил вам передать, - американец протянул ему сложенный в несколько раз листок.
Билл развернул послание и вчитался в неразборчивый почерк друга.
"Билл, останься на ночь в доме Хассана, я уже с ним договорился. Я опасаюсь, что Том может найти мой дом, и каким-то образом добраться до тебя. А в этом доме тебя искать не будут".
- Что-то важное? - спросил Йост.
- Нет, просто... Я остаюсь здесь до утра.
- А как же завтрашний вылет?
- Я приеду в аэропорт, как только попрощаюсь с Густавом и его женой, - ответил Билл. - Мои планы относительно Америки не поменялись.
- Билл, можно вас спросить, почему вы так говорите, будто никогда не вернетесь на родину? - зеленые глаза смотрели испытующе.
- Потому что так, скорее всего, и будет, - вздохнул юноша. - Я уже не смогу приехать в Германию, а так же не смогу посетить несколько американских штатов, - Билл решил, что было бы нечестно скрывать от человека, с которым он будет работать, такую информацию.
- Штаты? А почему? - Йост был искренне удивлен.
- Потому что я замужем.
- Прости? То есть как? Ты хотел сказать, женат? - чуть улыбнулся бизнесмен.
- Нет, я все сказал правильно, - тихо ответил Билл. - Вы же наверняка слышали, что в Германии разрешены однополые браки? Я замужем за человеком по имени Томас Каулитц. И этот брак действителен на территории Евросоюза в тех странах, где такие браки легализованы. Та же ситуация в некоторых штатах, где мой брак будет считаться вполне законным. Как раз туда мне и нельзя.
- Но... что-то я не пойму, почему? - Девид был шокирован.
- Я сбежал от него, - пояснил Билл.
- Он сделал что-то плохое, - американец уже начал догадываться, что с этим юношей приключилось что-то нехорошее.
- Да, - кивнул Билл, и Йост понял, что кроме этого, юноша ничего не расскажет. - Мой выбор пал на Штаты, потому что Тому запрещен въезд на территорию страны.
- Не проще ли было развестись? - рискнул спросить Девид.
- Нет, - голос юноши звучал обреченно.
- Понятно, - тут Йост соврал, поскольку в данной ситуации не понимал ничего. - Что ж, раз это ваше решение. Вылетаем завтра в полдень, жду вас в аэропорту.
Глава 13.
- Билл!
Юноша судорожно огляделся, услышав вдалеке голос, который он узнал бы и из тысячи других. Обзор ему закрывали многочисленные родственники Амиры, вместе с которыми он шел к дому Густава. По обычаю родня и другие гости должны были прийти в дом молодоженов на утро, чтобы продолжить праздник.
Еще раз окинув взглядом окрестности, Билл выдохнул, решив, что ему померещилось, и кинул взгляд на дом Шеффера, до которого оставалось дойти метров сто.
- Билл! - раздалось еще ближе.
Каттерман поднял взгляд и увидел Тома - тот быстрым шагом шел по другой стороне улицы, привлекая внимание своими криками.
- О, Боже, - прошептал Билл, невольно останавливаясь, но толпа, в центре которой он находился, не позволила ему долго оставаться на месте. Брюнет почти не заметил, как они преодолели последние метры до внушительных по высоте стен, по обычаю окружающих дома в Фесе.
- Билл, постой! - Том был уже близко, его лицо было очень взволнованным, и это едва не заставило Билла вновь остановиться, но в последний момент, бросив взгляд на своего все еще законного супруга, юноша опустил ресницы и скрылся за воротами дома, слыша, как Каулитц продолжает звать его.
Густав и Амира встретили гостей в красивой комнате, в которой уже был накрыт стол источающими немыслимые ароматы блюдами. Родственники гурьбой принялись поздравлять молодоженов, не позволяя Биллу подойти ближе, и в то же время это давало брюнету возможность прийти в себя - после такой мимолетной встречи с Томом его тело била мелкая дрожь.
- Хей, Билл, - юноша не заметил, как Густав сам подошел к нему. - Не хочешь нас поздравить?
Билл растерянно захлопал ресницами, а потом виновато улыбнулся другу и подошедшей к мужу Амире.
- Простите... - юноша обнял друга и с его одобрительного кивка поцеловал Амиру в щеку. - Поздравляю и желаю вам счастья. Берегите друг друга.
- Спасибо, - Амира ласково улыбнулась, ей по душе пришелся этот молодой мальчик, и девушке было его искренне жаль. Густав без подробностей, но все же рассказал историю Билла, заставив молодую жену едва ли не плакать - грустная история любви очень тронула молодую марокканку.
- Билл, что случилось? - Густав был действительно хорошим другом, поэтому не мог не заметить нервозного состояния юноши.
- Он здесь, - едва слышно прошептал Билл, невольно обнимая себя за плечи и отводя взгляд. - Я видел его только что у ворот.
- Черт, он довольно легко нашел мой дом, - выругался Шеффер.
- Мне надо было ехать в аэропорт сразу же из дома Хасана, - задумчиво сказал юноша. - Но я хотел попрощаться. Теперь я даже не знаю, когда мы увидимся.
- Дейв бывает в Марокко довольно часто, значит, и ты будешь летать вместе с ним, - Густав хлопнул Билла по плечу. - Теперь нужно только придумать, как вывести тебя из дома так, чтобы Том не заметил.
- Мне не хочется провоцировать скандал на улице, - заметил Билл.
- Да, местные стражи порядка довольно суровы к иностранцам. Так, я сейчас вызову машину, которая будет ждать тебя у западных ворот, это ближайшая точка, где уже возможно передвигаться обычным транспортом.
- А как мне до ворот-то добраться?
- Кажется, я знаю, - вдруг сказала Амира.
Томас прилетел в Марокко около двух часов дня. До Феса ему пришлось добираться довольно долго, потому что в стране, оказывается, был какой-то религиозный праздник, и половина дорог оказалась перекрыта. К Фесу Том, чертыхаясь через слово, прибыл только к пяти вечера и попал как раз на время вечернего намаза, когда все правоверные предавались молитве - кто в мечети, а кто прямо на улице, обратившись лицом к Мекке. Том был вынужден почти полчаса провести под навесом какого-то магазинчика, потому что еще в аэропорту его просветили, что передвигаться по городу, лавируя между молящимися, недопустимо.
Внутри Старого города его ждала очередная неприятность - иностранцу, впервые приехавшему в эту страну, оказалось совершенно невозможно ориентироваться в лабиринтах и узких улочках арабской медины. Найти человека, который понимал бы немецкий язык, оказалось неразрешимой задачей, впрочем, и скудные знания английского языка бизнесмену не помогли - это наречие тоже оказалось не в числе популярных, а распространенных португальского и французского Том не знал. "Вот у Билла проблем не возникло с его-то умением говорить на языке лягушатников, как на родном" - несколько досадливо подумал мужчина. Только через час ему удалось найти какого-то араба, который с трудом, но понял, чей дом интересует приезжего, и согласившегося провести его по местным улочкам за каких-то пятьдесят евро. Том безропотно отдал требуемую мзду и последовал за провожатым, пытаясь не терять его из виду. Но привычный к местной толкотне марокканец шел так быстро, что сталкивающийся с кем-то на каждом шагу Том едва за ним поспевал. Через полчаса араб остановился у богатого дома, предупредив, что дальше провести не может, поскольку ворота в дом закрыты и повешен специальный символ, говоривший о том, что хозяев нет дома.
Каулитц едва уговорил араба поспрашивать у торговцев, расположившихся по соседству с домом, не приезжали ли к хозяевам гости, и заплатил ему за труд еще пятьдесят евро. Марокканец выяснил, что гостей к хозяину иностранцу приехало много, так как какой-то отец все же согласился отдать за неверного свою дочь, и сегодня жених ушел в дом невесты праздновать свадьбу.
Томас спросил, когда же вернутся молодожены, на что был немедленно посвящен в тонкости брачной церемонии - жених с невестой должны были вернуться ближе к ночи, чтобы начать свою семейную жизнь в доме мужа.
Каулитц устало привалился к стене дома, понимая, что он будет вынужден до ночи ждать возвращения молодоженов и сопровождающих их гостей. Мужчина чертовски устал и был голоден, как волк. В погоне за Биллом он совсем забыл, что ел последний раз почти сутки назад. Он побродил вокруг дома и наткнулся на торговца национальными марокканскими лепешками с бараниной и зеленью. Купив две штуки, Том съел импровизированный ужин, запив его захваченной из аэропорта водой из пластиковой бутылки.
Мужчина бродил вокруг довольно долго, пока не заметил, как к дому приближается процессия во главе с новобрачными, которых то и дело посыпают рисом, а двое детей раскидывают у них на пути лепестки цветов. Свадебная процессия была шумной, женщины пели какую-то арабскую песню и хлопали в ладоши, а дети визжали и бегали вокруг. В женихе бизнесмен с трудом узнал Густава - он не часто общался с лучшим другом Билла, поэтому в облаченном в белый бурнус молодом человеке не сразу признал Шеффера. Однако, приблизиться ему не удалось - провожатые выстроились полукругом около входа в дом, а молодожены с улыбками скрылись внутри. Томас понял, что пытаться настаивать на разговоре с хозяином дома бесполезно, к тому же, как он видел, в толпе гостей Билла не было. Каулитц понял, что сегодня его супруг не вернется в дом друга, поэтому приготовился ждать до утра, благо, недалеко было расположено небольшое кафе с верандой, где Том мог посидеть.
К девяти утра его глаза самопроизвольно закрывались, а тело дрожало от холода - ночи в городе, стоящем в пустыне, оказались прохладными. Но мужчина был полон решимости все же дождаться возможности поговорить с Густавом и узнать, куда делся Билл.
Том не сразу заметил шумную толпу, двигающуюся по узкой улочке по направлению к дому Шеффера. Но потом усталый взгляд покрасневших от недосыпания глаз выхватил в пестрой толпе знакомый худенький силуэт. Билл шел среди арабов, увлеченно переговариваясь о чем-то с невысоким черноволосым юношей лет пятнадцати, и иногда откликался на вопросы женщин, разодетых в цветастые блестящие платки. Его глаза весело сверкали, было очевидно, что юноше нравится находиться среди этих людей. Том испытал прилив ревности, ведь раньше Билл не хотел надолго с ним расставаться, а теперь... Теперь он не хотел возвращаться, и Том начинал смутно чувствовать, что ему не хватает своего привязчивого ласкового мужа.
"Я сделаю так, что ты ко мне вернешься" - пообещал Том.
- Билл! - позвал мужчина.
Юноша вскинул голову, не слыша, что один из спутников задал ему вопрос. Черноволосая голова поворачивалась в разные стороны, позволяя солнечным лучам играть с уложенными черными волосами. Том в очередной раз поразился, насколько Билл красив - даже срезав так нравящиеся мужу длинные волосы, он остался самим совершенством в плане внешности.
- Билл! - еще раз крикнул Том, и, наконец, встретился взглядом с юным супругом.
Том даже приостановился - в глазах Билла застыло выражение загнанного зверя, и мужчина почти ощутил, как по белой нежной коже побежали мурашки. Что-то внутри со звоном лопнуло, заставив Тома резко выдохнуть - раньше, сразу после их свадьбы, бизнесмен не раз замечал, что от его взглядов или прикосновения Билл покрывается мурашками, заставляющими Тома мгновенно понимать, что он вызвал желание у своего черноволосого мальчика. Сейчас же Билл просто испугался, и это заставило Тома, наконец, понять, что то, что он сотворил с мальчиком - нельзя простить.
Каттерман опустил взгляд и исчез за массивными дверьми, а Том окинул взглядом стены, высокие и неприступные - у него не было возможности пробраться во владения Густава. Мужчина просто вернулся в тень здания и принялся ждать - что-то ему подсказывало, что Билл не станет засиживаться на одном месте.
Чувство, возникшее при взгляде на юного мужа, заставило Тома впасть в состояние некоторой апатии. Вообще, с тех пор, как черноволосый юноша сбежал, мужчина чувствовал, что его мировоззрение меняется, заставляя понять, как много на самом деле вещей в его жизни зависело от Билла. Том всегда был собственником, даже по отношению к отцу и друзьям. Он знал, что Георг его не предаст, хотя иногда друг и совершал странные поступки, руководствуясь собственными представлениями о благополучии Томаса. А отец... Это отец - он никогда не бросит и не отвернется, что бы Том не сделал, и мужчина очень четко это понимал, поэтому зачастую позволял себе обижать Йорга.
Том не думал, что так скоро допустит Билла в категорию близких людей - он и не думал о мальчике иначе, чем как о красивой и полезной игрушке. Но, как оказалось, Билл просочился в его жизнь так глубоко, что теперь, когда он решил исчезнуть, все остальное рушилось, словно лишаясь связующего раствора. Георг... Том чувствовал, что друг перестал его поддерживать, бизнесмен понимал, что Листинг целиком и полностью возлагает вину за все произошедшее на него. Отец... Впервые Том не был уверен, что его простят и все станет по-прежнему. Он сам от себя скрывал, что даже ревновал отца к юноше, ему даже казалось, что Йорг любит Билла больше. Но все это мужчина прикрывал ложно циничными словами о том, что папа всегда хотел иметь дочку.
Слова Андре заставили Тома, наконец, позволить себе подумать обо всем произошедшем, как будто со стороны, и с некоторой внутренней апатией молодой мужчина понял, что сам упустил возможность стать действительно счастливым. Ведь стоило только дать Биллу уверенность, что он любим, и все бы было хорошо. Сейчас, оглядываясь назад, Том не мог объяснить, зачем он изменял супругу, ведь ни один из его любовников не мог даже близко сравниться с робким черноволосым юношей, который мог растворяться в близости без остатка. Ведь теперь, когда Билл практически исчез из его жизни, Том перестал даже обращать внимание на других парней, желая только того, кто убегал от него всеми возможными путями.
Том не знал, что скажет Биллу при встрече, слишком сумбурные чувства и эмоции он испытывал. Мужчина только надеялся, что та любовь, которую питал к нему юноша, не иссякла.
- Так, все готово? Амира, ты все собрала? Тогда вперед, - Густав вывел пять закутанных в платки фигурок во внутренний двор, и только четверо из них были женщинами.
- Я выделяюсь ростом, - тихо сказал Билл, поправляя бурнус.
- Если вы пройдете быстро, он не заметит, - ответил Шеффер. - Амира, проводи его до ворот, там ждет машина. Все, Бог вам в помощь.
- Спасибо, Густ, - Билл не выдержал и обнял друга, а тот только крепко стиснул юношу, похлопывая по тонкой спине.
- Не расклеивайся, мелкий, скоро увидимся.
- Пока.
Густав наблюдал, как с его двора выходит целая толпа арабов, которые шумно переговариваются и смеются, а женщины еще и спорят о чем-то. Молодой мужчина чуть прикрыл глаза и мысленно обратился к высшим силам с просьбой помочь его другу. "Он и так слишком много вынес, позволь ему больше не страдать, встречаясь с Томом".
Томас с раздражением оглядел пеструю толпу, покинувшую дом Шеффера, но Билла среди них не увидел, только мимолетом удивился, что среди арабок бывают такие высокие девушки.
Минут через двадцать он почувствовал, что в его кармане вибрирует телефон, поставленный на беззвучный режим. Чертыхнувшись, он достал сотовый, и увидел, что ему звонит один из работников сыскного агентства.
- Слушаю.
- Герр Каулитц, я думаю, это важно. На двенадцать часов по местному времени запросил разрешение на вылет личный самолет мистера Девида Йоста.
- И что?
- Одним из пассажиров рейса заявлен Билл Каттерман.
Картинка пронеслась перед глазами - высокая арабка опускает голову и чуть отворачивается...
- Ч-черт! Он меня опять провел!
Нажав на отбой, Том принялся продираться сквозь толпу - ему было необходимо попасть в аэропорт как можно скорее.
- Билл, вы приехали! - по-американски широко улыбнулся Йост.
- Конечно, - вяло ответил Билл, его все еще трясло, так он боялся, что Том его все же поймает, но все обошлось, и через полтора часа он был уже в терминале аэропорта.
- Мы вылетаем через тридцать минут, а на посадку нас пропустят через двадцать, так что можете пока выпить кофе, - мужчина указал на автомат.
- Да, наверно, я выпью кофе, - кивнул Билл.
Купив себе горячего шоколада, юноша устроился в мягком кресле зала ожидания для вип-персон и огляделся. Здание аэропорта было обустроено по последнему слову техники - все кругом сверкало и блестело чистотой, электронные табло сообщали об очередности вылетов, а приятный женский голос на нескольких языках сообщал информацию о рейсах.
Их зал ожидания был отделен от общего толстым, абсолютно прозрачным стеклом, которое вообще не пропускало звук, и по эту сторону было слышно только легкую ненавязчивую музыку, льющуюся из динамиков, вмонтированных в стены.
Билл отпил глоток напитка и поморщился, тот оказался слишком горячим. Он снова посмотрел сквозь стекло на спешащих людей, и едва не выронил стакан - по ту сторону стекла стоял Том.
Мужчина яростно сверкнул глазами и направился к стойке регистрации, находящейся перед закрытым входом в зону частных рейсов, который охраняли двое вооруженных газовым оружием мужчин. Он принялся что-то объяснять, но молодой араб, проводивший регистрацию, покачал головой - и Каулитц, взбесившись, принялся что-то кричать. Билл взволнованно наблюдал за разгорающимся скандалом и сделал несколько шагов вперед, когда двое сотрудников охраны попытались скрутить что-то яростно доказывающего им молодого бизнесмена.
Томас начал сопротивляться, и один из охранников достал электрошок, заставив Билла вздрогнуть. Каулитц снова дернулся, за что его руки заломили за спину. Юноша видел, как любимое лицо исказила гримаса боли, и не выдержал. Он подбежал к микрофону и нажал на кнопку связи с охраной. Услышав писк, один из сотрудников аэропорта подошел к стеклу и принял вызов.
- Что-то случилось, месье? - с жутким акцентом спросил араб, и Билл понял, что тот почти не владеет французским. Чуть прикрыв глаза, будто решаясь на что-то, юноша на чистом арабском ответил вопросом на вопрос:
- Чего хочет этот человек?
- Он говорит, что хочет поговорить с одним из пассажиров этого рейса, - казалось, охранник пребывает в абсолютном шоке от того, что молодой европеец свободно говорит на его языке. Мельком взглянув на Тома, юноша убедился, что тот удивлен не меньше.
- Он имеет в виду меня, - сказал Каттерман. - Позвольте нам поговорить, а потом он уйдет.
- Но он нарушает порядок, - возразил араб.
- Он уйдет, я гарантирую.
- Билл, все в порядке? - подошедший к юноше Йост недоуменно смотрел то на юношу, то на молодого мужчину за стеклом, а потом его лицо озарилось пониманием. - Это он, да? Твой муж?
- Да, - кивнул Билл.
- Так пусть охрана уберет его, - начал было Девид, потянувшись к кнопке вызова, но Билл перехватил его руку, не замечая, как загораются яростью карие глаза по ту сторону стекла.
- Не надо, - Билл отпустил Йоста. - Я... хочу поговорить с ним.
- Но...
- Между нами бронированное стекло, он ничего не сможет мне сделать, - покачал головой Билл и отошел к стеклу.
Том стоял напротив него, а Билл дрожащими пальцами достал из заднего кармана джинсов телефон и набрал номер, намертво въевшийся в память. По ту сторону стекла мужчина, не отрывая взгляд от своего супруга, поднял трубку к лицу и нажал кнопку приема.
- Здравствуй, Том, - тихо сказал юноша, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Родные черты были так близко, что кончики пальцев покалывало от желания дотронуться до смуглой кожи и прохладных на ощупь косичек.
- Билл, - тихий голос в трубке заставил тонкое тело вздрогнуть.
Они молчали около минуты, не находя слов, чтобы начать разговор. Первым все же не выдержал Каулитц.
- Куда ты летишь?
- В Америку.
- Тебе дали визу? - спросил Том, чтобы не молчать.
- Я восстановил гражданство, - сказал Билл и, видя удивление в глазах мужа, пояснил:
- Я родился в Вашингтоне.
- Ты не говорил, - растеряно мотнул головой бизнесмен.
- Да, не говорил...
- Ты знал, что я не могу попасть в Штаты... Специально туда отправляешься?
- Да, - Билл слегка кивнул головой, а сам пытался сдержать слезы. Он невольно много раз представлял, каким может оказаться их разговор, но никогда не думал, что все будет вот так - сухо и даже несколько безразлично.
- Билл... Ты... не вернешься?
Билл почувствовал, как горячая капля заскользила по его щеке, и отрицательно покачал головой.
- Билл... не уезжай, - хрипло сказал Том. Внутри у мужчины словно глыба льда застыла от понимания, что вот сейчас его черноволосый мальчик сядет в чертов самолет и навсегда исчезнет из его жизни.
- Т-том... я не могу... остаться. Я погибну.
- Билл, я обещаю, все будет, как раньше...
- Как раньше? - горько усмехнулся юноша. - То есть я буду тебя любить, а ты... врать?
Томас не смел отвести взгляд от источающих боль ореховых глаз.
- Я буду целовать тебя, а ты думать о том, что я пригожусь тебе для имиджа... Я буду улыбаться тебе, а ты - испытывать раздражение и желание убежать. Я буду отдаваться тебе, а ты будешь... - дыхание перехватило от пришедшего воспоминания, - тр*хать какую-то шл*ху на рабочем столе?
- Нет, Билл, не так... - попытался возразить Том, но его тон был настолько неуверенным, что он сам бы никогда не поверил в то, что сказал.
- А что тогда? А может, как раньше - это как в последние месяцы? - уже откровенно плакал Билл, а Том мог только смотреть на то, как дрожат хрупкие плечи. - Ты будешь унижать меня, бить и ... насиловать?
Том только покачал головой, не в силах ответить. В горле застал огромный ком, а сердце, казалось, сейчас остановится - только сейчас Том понял, какую боль он причинил этому мальчику, так запросто отдавшему всего себя в его владение.
- Ты меня ненавидишь? - обреченно спросил мужчина.
- Нет, - Билл покачал головой, заставив несколько прядок упасть на лоб. - Я все еще люблю тебя, - откровенно ответил Билл, чувствуя, что сейчас он должен говорить правду.
Томас застыл - он не думал, что это возможно. "Но он все равно улетает... Все равно".
- Билл, - подошедший Девид чуть тронул его за плечо. - Нам пора.
- Хорошо, - кивнул юноша. - Я сейчас.
- Кто он? - резко спросил Том.
- Просто друг, - пожал плечами Билл. Его как ножом по сердцу резанула реакция Тома - тот продолжал относиться к нему, как к своей собственности. "Ничего не изменилось..."
- Билл, останься, прошу, - тихо сказал Том.
- Зачем? - прямо спросил юноша, его голос дрожал.
- Ты мне нужен...
- Ты меня любишь, Том? - требовательно спросил брюнет.
Том смотрел в его огромные влажные глаза и чувствовал, что не может соврать.
- Я... Ты ... ты мне... дорог, - наконец сказал мужчина.
- Том... мне этого мало.
Каулитц только отвел взгляд на секунду, чувствуя, что внутри умирает последняя надежда удержать юношу.
- Том, - тихо позвал Билл. Мужчина поднял глаза и увидел, как плачущий юноша приложил к стеклу ладонь. Действуя по наитию, Том приложил дрожащие пальцы по другую сторону стекла, и ему казалось, что он чувствует тепло нежной узкой ладони.
- Томми, - голос Билла был нежным, как в прежние времена. - Томми, я хочу попросить тебя об одном только. Я так... люблю тебя... Будь счастлив.
Билл нажал на отбой, и телефон упал на кафельный пол, разлетевшись на куски. Тонкие пальцы как будто погладили стекло, а потом исчезли. Том видел, как Билл быстрым шагом отправился к входу на посадку, не веря, что это последние мгновения, когда он видит своего мальчика. На пороге юноша обернулся, посылая мужу последний, наполненный любовью и болью, взгляд, а потом исчез, словно его и не было.
Том отнял ладонь от стекла, чувствуя, как уходит тепло из ладони. В голове было абсолютно пусто, словно кто-то стер все чувства и эмоции. Автоматически бизнесмен набрал номер Георга, и друг почти сразу ответил.
- Том? Ты где?
- Я возвращаюсь домой.
- Ты нашел его?
- Да.
- Вы... вместе?
- Нет.
- Том... что-то случилось? - голос друга был взволнованным.
Том пожал плечами, забыв, что Листинг его не видит.
- Потом... Я буду дома к ночи.
- Том, что у тебя с голосом? Ты, что... плачешь?
Том недоуменно провел по щеке и посмотрел на ладонь. На кончиках пальцев блестела соленая вода.
конец второй части