Лера с мужем ходили по кривым улочкам соседской деревушки уже около часа. Мелькающие перед глазами маленькие магазинчики были больше похожи на сценки из сказочного игрушечного мира, чем на торговый центр, каких так много в Америке. Ей нравились затейливые одноэтажные невысокие домики с островерхими чердаками на крышах и приветливо распахнутыми дверями навстречу гуляющей публике. Окна-витрины приглашали полюбоваться красочным товаром. А от одного магазина к другому петляла узенькая дорожка, приглашая по пути подкрепиться в ресторанах и кафе, устроившихся в таких же миниатюрных домиках. Весь этот радостный праздник расположился в цветущем летнем парке с гирляндами цветов на клумбах, вперемежку с хвойными остроконечными деревьями и зарослями пышных кустов. Называлось это чудо - Педдлерс Вилледж (Лотошный Ряд).
В каждой витрине был выставлен особый товар. Посуда. Одежда. Сувениры. Игрушки. Куклы.
Куклы...
- Зайдём? - вдруг попросила Лера, кивнув на домик, в окнах которого она увидела симпатичные куколки.
Её муж нехотя кивнул головой. Он уже устал от этой затянувшейся прогулки, и страшно хотел сесть, наконец, в машину и уехать домой, где его ждал уютный диван и бокал пива перед обедом. Но видно придётся потерпеть ещё чуть-чуть. Не хотелось вступать в спор и испортить настроение жене.
Лера вошла в магазин игрушек и обомлела: со всех сторон её окружали куклы. Они смотрели на неё блестящими остановившимися глазами. "Как из потустороннего мира", - вдруг подумалось ей и на минутку стало страшно...
Куклы сидели на полочках за стеклянными дверцами огромных шкафов, стояли на стендах, лежали в кроватках, коробках, коробочках. Большие, огромные, средние, маленькие. В ползунках, в платьях с оборочками и рюшечками, в джинсовых комбинизонах и детских ползунках. Одетые как невесты, и как придворные дамы. Школьницы в белых фартучках и домохозяйки в передниках. Дамы с седыми буклями, девчонки с задорными чёлками, и безволосые груднички-младенцы. Но большинство было на воле, на невысоких постаментах. До них можно было дотронуться, взять на руки, пересадить на другое место.
В деревянной детской кроватке, на белоснежной простыне с ворохом кружевных вышитых подушек, Лера увидела целую кучу ребятишек. Она не могла оторвать от них взгляд. Завораживающее было зрелище!
Куклы сидели в неловких позах, тесно прижавшись друг к другу. И Лере вновь стало вдруг жутко от их блестящих глаз на неподвижных лицах. Ясные - какие бывают только у маленьких детей - карие, голубые и зелёные глаза, с грустью глядели из-под длинных мохнатых ресниц на Леру и разгуливающих по салону посетителей.
Почему-то вспомнилась покойная бабушка её бывшей подруги Синди. В гробу лежала красивая нарумяненная дама, с тщательно сделанной причёской, одетая, как принцесса. Розовый мягкий свет освещал маленькую старушку, по бокам массивного саркофага стояли огромные букеты цветов, и всё казалось нереальным, как на сцене в театре...
В ту ночь, после визита траурного дома, Лера вдруг подскочила на своём ложе, как чёртик из коробки, и мгновенно проснувшись, буквально воочию увидела раскрашенную покойницу в гробу. Долго потом преследовало её по ночам страшное видение...
Лера поспешно отошла к другой витрине с куклами, у которых были не такие странно-печальные лица. На раскрашенных фарфоровых личиках блуждала неясная улыбка, но в уголках крошечных губ таилось что-то странное, не поддающееся пониманию. Знание чего-то важного? Неведомого живым?
Ей не хотелось уходить из магазина. Она вдруг почувствовала себя так, будто пришла домой. Наконец-то обрела себя.
В сущности, это был мир её души, всё ещё детской души, которая задержалась в миниатюрном теле сорока-восьмилетней женщины с печальными глазами на хорошеньком лице, обрамлённом коротко стриженными тёмно-каштановыми волосами. Если бы она могла сейчас увидеть себя со стороны, её бы, наверно, поразило своё сходство с девочкой-подростком, ошалевшей от радости в кукольном магазине.
Засмотревшись на смешных карапузов в кружевной кроватке, идеальной копией младенцев с розовой кожей и пухленькими губками, Лера внезапно поймала себя на том, что она старательно передвигает их, рассаживает поудобнее, оправляет складочки на задравшихся штанишках и измятых юбочках. Совсем, как воспитательница в детском саду...
Негромкий удивлённый окрик мужа застал её врасплох.
- Что ты делаешь? - с изумлением глядя на жену, спросил Рик.
Лера немного смутилась, но занятия своего не прекратила. Ей было приятно на миг вернуться в давно ушедшее детство. Впрочем, нет, даже и не детство, а так скоро улетевший мир материнства, когда настоящие, а не кукольные дети были под её опёкой и заботой. Как же давно это было...
- Ты иди, - негромко попросила она мужа. - Подожди на улице. Я сейчас.
Она с грустью оглядела царство кукол, походила ещё немного между тесными рядами пышно разодетых красавиц, собравшихся, как на бал, и нехотя вышла из магазина игрушек.
Возвращаться домой было рано. Солнце только садилось за остроконечные крыши теремков, и они ещё немного погуляли по парку. Полюбовались на огромное медленно вертящееся колесо мельницы, потом подошли к деревянному человечку, правой рукой нажимающего на рычаг водяного насоса, из которого тонкой струйкой била вода в продырявленное ведро. На шапке у него неподвижно сидела чёрная ворона. И было непонятно, она живая, или тоже деревянная, как и эта забавная кукла...
Незаметно стало темнеть. Они вернулись к машине на стоянке перед рестораном и поехали домой.
Всю дорогу Лера молчала и муж, заметив её странное состояние, не тревожил разговором.
"I love you baby!" - тихо пел в динамике любимый голос Фрэнка Синатры...
Вечером, перед тем, как лечь спать, она привычно подошла к компьютеру проверить почту.
Красный конвертик почты на Yahoo уже поджидал её.
Лера торопливо кликнула мышкой. Она так любила получать эти конвертики. Кто-то там, в бездонном, огромном, невидимом глазу мире, думал о ней. Значит, она была не одинока.
"Спасибо, что ты посетила нас!" - с удивлением прочла Лера. - "Приходи ещё!"
Что это? Кого она сегодня посетила? Вроде, никого из знакомых не встретила...
Чей-то розыгрыш? Странно...
Лера выключила компьютер и поднялась наверх, в спальню.
Муж, не дождавшись её, крепко спал. Осторожно, стараясь не разбудить и не потревожить чуткий сон Рика, она примостилась на краешке двухспальной кровати.
Загадочное послание не выходило из головы. Видя, что сон не идёт к ней, она решила снова вернуться к компьютеру.
Она устало откинулась на деревянную спинку кровати.
"Ну что вы налегаете? Отодвиньтесь! Не маленькие!" - раздражённо тянула она сквозь крошечные губки, отпихивая маленькими кулачками прильнувших к ней кукол.
В комнате царил полумрак. Слабый голубой неоновый свет от рекламы магазина "Одежда", что был напротив кукольного магазина, рассеянно скользил по нарядным куклам. Они поводили затёкшими от долгого напряжённого сидения ручками и ножками, вертели головками, оглядываясь на подруг, и перешёптывались.
"А вы заметили ту дамочку?" - вдруг спросила одна из них, прехорошенькая Риночка. Её детское тельце утопало в ворохе белых кружев и атласных ленточек.
"Ту, что посадила тебя поближе ко мне?" - отозвалась Белка, озорная на вид куколка в синем джинсовом комбинезоне
"Она и меня погладила и усадила поудобнее!"
"И меня!.. И меня!" - послышалось со всех сторон.
"А какие у неё нежные руки!"
"И печальные глаза..."
"Ну, тише, вы! Расшумелись!" - одёрнула их Янка. - "И так весь день голова от посетителей болит. Снуют, не переставая!"
"Не спится? Вот и хорошо. Нам так хочется поболтать с тобой!"
"Кто вы?" - пробежала пальцами по клавиатуре Лера. Имя посланца сообщения ей было незнакомо.
"Ты нас видела сегодня в магазине. И даже немного поиграла с нами. Нам было так приятно!"
Лера не верила своим глазам. Что это, розыгрыш? Но кто же балуется с ней? В этом-то вся беда с этими электронными посланиями. Любой, самый близкий или просто знакомый тебе человек, может запросто разыграть тебя. Он развлекается, а ты чувствуешь себя дурочкой.
Ты всерьёз отвечаешь на вопросы, переписываешься, а твой знакомый от души веселится, смеётся над тобой, довольный собой и своим розыгрышем.
Лера очень боялась опростоволоситься таким образом. Некоторые из друзей были ещё те шутники!
"В каком магазине? Я во многих была сегодня." - быстро отпечатали её пальцы, натренированные долгим сидением у клавиатуры компьютера.
"Магазин "Куклы"! Помнишь?" - возникла перед глазами строка. - "Ты ещё поправляла нам платьица и усаживала нас поудобнее! Эти ребятишки - такие милые, но такие неловкие: поиграют с нами и бросят как попало!" - продолжали мелькать перед изумлённой Лерой чёрные строчки.
"Ну, точно! - решила наконец она. - Кто-то из знакомых увидел, как я играю в куклы, словно маленькая, или того хуже, сумасшедшая... Надо же, там, в магазине не подошли. Может, стало неловко от моего глупого занятия, не хотели смущать... Зато теперь вдоволь насмеются."
И тут же, словно кто-то прочитал её мысли, на экране возникли слова:
"Не веришь? Напрасно. Ты только не пугайся. Успокойся! Мы - действительно куклы. Самые настоящие куклы. Бесчуственные, беспомощные, неподвижные. Но это только днём. А ночью, когда гаснет свет и все уходят по домам, а магазин запирают на замок, мы снова становимся теми, кем были раньше."
Больше не сомневаясь, что кто-то из друзей затеял с ней эту увлекательную игру, Лера решила подыграть и позабавиться перед тем, как идти спать.
"Да? И кем же вы были раньше?" - отпечатала она. - "Артистами кино и театров?"
И прибавила смайлик, чтобы там, на другом конце связи, поняли, что не с дурочкой имеют дело и она тоже может с ними пошутить.
"Ты нам не веришь..." - разочарованно протянула новая строчка. Теперь она поменяла свой чёрный цвет на красный и казалась тонкой алой струйкой на пронзительно голубом фоне экрана.
"Мы тоже раньше, в первой жизни, в это не верили. А теперь - сами стали куклами. Но мы не жалуемся. Нет! Мы очень даже рады. Ведь до этого нам так страшно было думать, что мы должны умереть. Ведь все, когда-нибудь, должны умереть, не правда ли? И правда, это страшно? Только подумать, что твоё тело превратится в отвратительный гнойный мешок и противные жирные белые черви будут ползать по твоим когда-то прекрасным полным жизни рукам и ногам, по всему телу, заползать в голову..."
Чуть не плача, она трясущимися руками выключила компьютер и поспешила вон из кабинета.
Нет. Не может быть, чтобы это был кто-то из друзей. До такой пакости никто не додумается. Да и за что? За что так издеваться? У неё со всеми были ровные приятельские отношения. Близкой подружкой она так и не обзавелась. Почему-то не складывалось. Но, может, так было даже и лучше. Откроешь душу - а в неё потом и наплюют. Близкие подруги детства остались на недосягаемом расстоянии. И она поддерживает с ними отношения по телефону, иногда в "Аське". Нет, они на такое не способны! Но кто же тогда? Кто мог знать её Имейл? Загадка...
Нет! Надо выбросить всё это из головы. Мало ли на свете негодяев, которым ничего не стоит взломать чужой ящик? Хакеры несчастные!
Поднявшись на второй этаж в спальню, Лера осторожно прилегла на кровать. Ровное тихое дыхание спящего мужа успокоило её. Она прильнула к нему, обвила руками и ногами его тёплое тело. Он привычно, не просыпаясь, придвинулся к ней поближе и вскоре она тоже уснула.
4
"Ну что же ты, зачем её напугала? Ну и дура же!" - со всех сторон посыпались на бедную растерявшуюся Янку возгласы разгневанных кукол.
"Тише, леди! Успокойтесь! Где ваши хорошие манеры?" - вступилась за Янку величественного вида самая большая из кукол, одетая с царственной роскошью в парчовое золотое платье с накидкой из чёрного кружева и в белых буклях, выбивающихся из-под шляпки.
Куклы замолчали. Они уважали и даже побаивались Гедвигу, пользовавшуюся непререкаемым авторитетом. Она не была на продажу, как все остальные куклы. Её держали как украшение и представительницу торгового дома "Кукол".
"Подумайте, как бы вам самим стало жутко в то время, когда вы были такими же как эта милая леди. Живыми! А не синтетическими куклами. А ты, Янка - обратилась Гедвига к смутившейся озорнице, - перестань дурачиться. А то так и останешься холодной куколкой и тебя никто не купит детям."
Это было самое ужасное, что могло произойти с куклами. Остаться ненужной, запылиться на полке и потом быть выброшенной на свалку. Тогда уже точно конец.
Напуганная Янка отошла от компьютера. На сегодня сеанс был окончен. Куклы тихо разбрелись по своим полочкам, коробкам, кроваткам. Огоньки рекламы видные из окна напротив поблекли, растворились в тихо наступающем утре следующего дня.
5
Лера ничего не рассказала мужу о том, что ей приснилось ночью. Ещё подумает, что она сошла с ума и чего доброго позвонит в полицию 9-1-1, чтобы её увезли в психушку! Он и так неодобрительно относится к её бдениям у компьютера. Просто бесится от злости, что она не рядом под рукой. Тихая и послушная жена - мечта каждого мужчины. Такая, что приготовит обед, уберёт всё чистенько в доме, и красивая, уютная, домашняя, встретит вернувшегося с работы мужа, накроет на стол и терпеливо и внимательно будет выслушивать всё, происшедшее с ним за день. То, что он соблаговолит ей рассказать, конечно.
А вот когда она пытается рассказать ему, что нового произошло с ней в интернете, какие были разговоры с виртуальными друзьями, которые, что скрывать, потихоньку вытеснили все остальные увлечения, Рик холодно обрывает её, не желая ничего слушать.
День, как назло, тянулся долго, нудно. Маленький офис, где она работала помощником юриста, действовал на нервы, как только может действовать на нервы тесная комната, где проходит большая часть времени постоянно на глазах у босса. Лере не терпелось поскорее закончить работу и очутиться перед желанной игрушкой, которая заменила ей настоящую, но скучную жизнь. Дети давно выросли, повзрослели и улетели от оберегающих их маминых крылышек. Гнездо опустело...
Но вот она и дома. Скорей, скорей за компьютер! Посмотреть, кто ей пишет.
Ей было немного не по себе. А вдруг, та неприятная шутка снова повторится.
Нет. Пока всё, как обычно. Писем нет. Пустота...
Лера разочарованно отключила компьютер. Ей даже захотелось снова получить это странное извещение от "кукол". Всё же, какое-то развлечение...
Поздно ночью, перед тем как лечь спать, Лера снова подошла к компу. "На минуточку" - пыталась она оправдаться перед собой.
6
"Здравствуй! Не бойся!" - Это были снова "они".
"Не выключай! Извини за вчерашнее!"
Это уже было интересно. Значит, её действительно кто-то вчеро "доводил". Но кто же?
"Кто вы?" - Отпечатала она.
То, что она прочла, не поддавалось никакому разумному объяснению.
"Послушай, мы тебе вчера не солгали. Мы - действительно куклы.
На свете всё очень мудро устроено. И ты - первая, кому мы раскроем нашу тайну."
"Слушай. Мы не всегда были куклами. Было время, когда мы были такими же как ты. Полными жизни. Кровь бежала по нашим венам. Сердца стучали в радости и горести. Мы ходили, сидели, лежали.... В общем всё, как у людей. А потом... Потом с каждой из нас случилось неизбежное. И наши души переселились в куклы, которые ты увидела в магазине. Каждой досталось тело по заслугам. Те, кто умерли в младенчестве, или ещё хуже, не родившиеся детки, ну знаешь, те кого не захотели иметь глупенькие мамаши, переместились в кукольных деток. Правда, какие хорошенькие? Совсем, как настоящие, живые ребятишки! Ну а те, кто постарше, взрослые женщины и мужчины, они тоже получили приют в куклах самого разного возраста. Мы все выглядим и одеты по-разному. Но среди нас не найдёшь некрасивых, уродливых, отталкивающих. Об этом позаботились работники фабрик, где нас изготовляют. Мы должны нравиться людям. Иначе кто же нас купит?"
Лера читала бегущие буковки на экране не переводя дыхания, и всё ещё не веря, что это не розыгрыш. Но что-то подсказывало ей, что так оно и есть. Почему бы действительно душе не переселиться в эти замечательные существа? Должна же душа где-то обитать. Почему решено, что только на небе? Гораздо логичнее, что души умерших вселяются в куклы. Ведь их по всей земле видано-невидано! Самых разных. Всех цветов и мастей. Всех рас и национальностей. Что же тут такого удивительного?
Её размышления прервал новый шквал бегущего на экране текста.
"Ты не испугалась? Ты веришь нам?"
Всё ещё не придя в себя от изумления, Лера протянула руки к клавиатуре. Вначале нерешительно, но потом всё быстрее, её пальцы забегали по привычно-податливым, выученным наизусть клавишам.
"Кажется... да. Я верю... я верю, что это действительно возможно. Сказать честно, я очень хотела бы, чтоб это было правдой. Тогда было бы не так страшно... да! Было бы не так страшно знать, что жизнь кончается. Хорошо, что у неё может быть продолжение, пусть даже в таком странном, непривычном виде..."
"Да! Ты права!" - бежали чёрные буковки, рассыпаясь в строчку длинной гибкой змейкой.
"Нам знакомо твоё состояние. Но нам, в отличии от тебя, никто не сказал, что с нами будет потом, после... И каково же было изумление проснуться в хорошеньком фарфоровом или гипсовом, не важно каком, теле! Правда, двигаться мы не могли. Ручки и ножки не слушались нас. И мы полностью зависели от наших новых хозяев. От их характера и воспитания. Больше всего повезло тем куклам, которым достались пышные наряды в придачу к роскошным волосам и красивым глазам с длинными ресницами. Люди заглядывались на нашу красоту и берегли нас. Даже детям не давали играть с нами. Мы становились украшением, которое берегут, пылинки сдувают! Мы переходили по наследству от одной хозяйки к другой. Но это так скучно праздно сидеть на кровати, или на книжной полке... Куда лучше, если попадёшь в руки детей. Правда, попадаются и такие озорники, что после двух-трёх дней голова напрочь отлетает, но всё же с ними интереснее!
Кстати, тебе никогда не приходилось бывать в Клинфорде?"
"Это городок на десятой дороге, кажется?" - неуверенно отпечатала Лера.
"Да, он самый. Там, на перекрёстке у самого светафора, неподалёку от церкви, стоит старенький неказистый дом в два этажа. Со стороны улицы у него веранда. Зелёная краска давно облупилась на брёвнах, только кажется никому до этого нет дела. Да это и не главное. Поезжай, посмотри. Ты там такое увидишь..."
Строчка вдруг оборвалась, как-будто кто-то ударил по пальцам пишущего. Лера взглянула в окно. На улице было уже совсем светло. Как же незаметно пролетела ночь! Через пару часов и ей надо собираться на работу, а она не спала и минутки! И вряд ли теперь заснёт... Она знала, о каком доме говорили ей куклы (не странно ли? Теперь она уже всерьёз поверила, что с ней говорят куклы!). Каждый раз, когда она ехала в свой выходной день к годовалому внуку, она проезжала мимо обычного, на первый взгляд, небольшого двухэтажного домика. Дом казался заброшенным, обветшалым. А из квадратного окна на зелёной бревенчатой стене на проезжающие мимо машины таращились сбитые в кучу куклы. Их было штук десять, или чуть больше. На полном ходу машины было трудно сосчитать. Но от внимательного цепкого глаза Леры не утаился поношенный вид кукол. Время не пощадило их. Нарядные когда-то платьица поблекли. Волосы чуть растрёпаны. И глаза не блестели так, как у их сестёр и братьев в Магазине Кукол. Их не хотелось взять на руки, поиграть с ними. Странное, жутковатое зрелище...
7
"Поговорим? Я уже пришла с работы. Сейчас около одиннадцати вечера. Муж уже лёг спать, а я не хочу. На работе сильно хотелось, а пришла домой - и ни в одном глазу... Вот, прочла Ваше письмо и печатаю ответ. Клавиши так громко стучат, что боюсь разбудить мужа, хотя он в другой комнате, и нас разделяет коридорчик. Но кому мне ещё пожаловаться? Только Вам... Послушаете?"
Казалось, куклы затаив дыхание слушали её. В ответ не появилось ни строчки. И Лера с облегчением продолжила свою исповедь.
"Он не хочет меня слушать. Мне одиноко... Мы как-будто оказались на разных планетах. И всё больше и больше отдаляемся... Меня не очень сильно занимают бытовые вещи. Я давно уже пишу маленькую повесть. Но продвигается она трудно. Хорошо, если кто-то посмотрит свежим глазом. Но кроме мужа это некому сделать. И я буквально насильно впихиваю ему листочки. Если он говорит - "хорошо", - значит хорошо. Правда, иногда он говорит - "плохо". И я переписываю заново, редактирую... А теперь... Он ненавидит мою писанину и говорит, что я гроблю свою жизнь понапрасну. Не хочет читать мои вирши. Так и сказал: - Больше не буду читать, и не проси. А чем мне ещё заниматься?"
"Не знаю, доходчиво ли объяснила... Но мне больше не с кем поговорить. Вот экран. Вот клавиатура. И вот вы. Где-то очень-очень далеко и я даже не знаю, что Вы в действительности обо мне думаете. Может, как и мой муж,укоризненно покачиваете головой и говорите: - "Эх, мне бы твои заботы! Почему-то всегда кажется, что у другого заботы ненастоящие, ерунда на постном масле. Не то что мои собственные... Я тоже иногда так думаю про других людей."
"Да, мы с Вами очень одиноки. Да разве только мы с Вами? Готова поклясться, что и мой муж так же думает про себя. И ваша жена, должно быть, тоже... И много много других людей...."
Её пальцы вдруг остановили стремительный свой бег.
"Что это я? Кому пишу?" - промелькнуло у неё в голове. - " Меня же никто не слышит, не читает..."
И вдруг, как будто током ударило. С экрана полетели к ней строчки. Буквы возникали бурно, одна за другой, почти без знаков припинания, взахлёст, оглушая, хотя и не было слышно ни единого звука. Микрофон был отключён, чтобы ненароком не разбудить спящего Рика.
"Говорите! Говорите со мной! Я готова часами Вас слушать и я вижу Вас вижу, как наяву, уже давно! Вы такая милая и грустная мне так хочется быть близко к Вам дотянуться до Вас дотронуться..."
8
Лера не верила своим глазам. Опять! Опять чьи-то шуточки? Так действительно можно рехнуться!
"Стойте! Не уходите!" - Там, как будто, кто-то прочитал её мысли. "Вы что же, не верите, что я здесь, рядом с Вами?"
Лера продолжала в оцепенении глядеть на экран. Бег ровных строчек завораживал, у неё начала слегка кружиться голова, сердце сжималось от страха, казалось, ещё немного, и она не выдержит, потеряет сознание. Что мешает ей отключить компьютер? Давно пора ложиться спать. Что за сила удерживает её? Почему она, как тряпка, как безвольная кукла сидит и сидит часами, не отрывая взгляда от серой рамочки, на поверхности которой возникают и исчезают целые миры, в то время, как пальцы лихорадочно прикасаются к впадинкам квадратных пуговок, так легко и послушно утопающих и возникающих вновь от легчайшего прикосновения? Что за наваждение, в конце концов!
Она почти что рассердилась на себя (на кого же ещё?), но с кресла не поднялась и кнопку отключения не нажала.
Вместо этого непослушными пальцами отстучала:
"Кто Вы?"
Ответ последовал незамедлительно.
"Мама! Это я, мама... ты не узнаёшь меня?.."
Прочитав, Лера не сразу отошла от компьютера и ещё долго смотрела на светящийся экран, с которого пропали строчки, стёртые её рукой в поспешности и страхе...
9
Это было давно... Она была молодая и у неё были два прелестных малыша. Третьего? Девочку на этот раз? Очень хотелось! Но роды... беременность... снова сидеть дома... мамы уже нет и помощи ждать не откуда... без помощи со стороны... Нет! Не хочу! Не сейчас! Может, потом? Попозже? А годы шли. И вот уже за сорок. И точно нельзя, и не хочется рожать. Да и зачем? Всё хорошо устоялось. Жизнь налажена. Идёт своим чередом. Дети подрастают. Интересная работа, которую не хочется и не надо прерывать. А тот аборт... вспоминается иногда, но всё реже, реже... Лучше бы вообще о нём забыть. И забыла. Как из памяти стёрла. А вот сейчас напомнили... И не кто-нибудь, а...
Нет! Это сумашествие! Нельзя так долго засиживаться за компьютером! Мне ведь это всё приснилось! Привиделось! Нафантазировалось! Марш в кровать! Спать!!
Но сон, как назло, не приходил... Лера с трудом заставляла себя не ворочаться, чтобы не разбудить всегда чутко спящего мужа. Её одолевали воспоминания о том роковом решении и угрызениях совести.
Нет, тогда она не сомневалась, что поступает правильно. И ничто не смущало её покой. Жизнь продолжалась. Она растила детей. Работала. Заботы по дому, по хозяйству. Встречи с друзьями. Всё прекрасно! С тех пор прошло двадцать пять лет. Почему же теперь так щемит сердце? Что её грызёт? Что заставило её очнуться? Неужели эти глупые куклы так подействовали на неё?! И Лера снова видит их глаза, их неловкие позы, их ручки протянутые к ней...
Сумашествие! Никак не иначе...
Тогда она была молодая и глупая. Где-то прочитала, что восемь недель беременности - всего лишь сгусток крови, эмбрион в несколько сантиметров, и даже меньше, не сформировавшийся бесчуственный комочек без сердца и нервов. Кровяное пятно. Это позже нельзя делать аборт. А в два месяца можно. Больно. Страшно. Но надо потерпеть и забыть. И она забыла. И не вспоминала. Ведь все делают! Вот и мама её подружки целых девять абортов сделала, и десятый бы сделала, если бы не свекровь. Это она чуть ли не с криком набросилась на неё и настояла, чтобы оставила ребёнка. И родилась её любимая подружка Ксаночка. Она ей и рассказала по секрету. Наверно, и её мама делала аборты. Но Лера не говорила с ней на такие темы.
10
А потом... Они уехали из родного города. И немало потрудились, чтобы прижиться, занять подобающее им место в жизни, воспитать детей, дать им высшее образование, поженить и увидеть внуков. И уже тут Лера узнала, что всё, что она знала о зародыше, неверно. Они смотрели с мужем фильм, где молодая будущая мама со своим мужем слушают с восторгом громкое биенье сердца их малыша, которому всего четыре недели. И как же она потом убивалась от горя, когда через несколько дней случилось непоправимое: потеряла ребёнка...
- Но ведь это неправда! - с возмущением говорила Лера Рику. - Что за лапшу они вешают нам на уши! Я хорошо помню, что врач услышала биение сердца моих сыновей только на пятом месяце. Правда, тогда в помину ещё не было УЗИ. Обычным стетоскопом она прослушивала мой слегка вздувшийся живот и даже предсказала по сердцебиению, что это мальчик.
Долго ещё Лера не могла успокоиться, а потом решила справиться в Гугле. Справка ошеломила её. В фильме не соврали. Четыре недели - двадцать восемь дней - меньше месяца - есть сердцебиение у плода! А это значит... Это значит, что она, Лера, убийца! Она убила собственного живого ребёнка! Ей нет прощенья... И как с этим жить теперь?
Прошло несколько дней. Дома Лера боялась подойти к своему компьютеру. Только на работе, улучив свободную минутку, она проверяла свою почту.
Но куклы молчали... Кроме одной, что всегда будет рядом. В мыслях. В душе. В сердце.