Глинтвейном сумерки стекли по телу,
И опустилась тихо колдовская ночь.
Гвоздики пряные созвездия задену,
Они прогонят спешно мысли прочь.
Вино кипит - рубины плещут в теле,
И на ванили кожи застывает миг.
Вдыхаю аромат, и росчерком задели
Кометы павшие, страницы древних книг.
Глинтвейном сумерки стекли по телу,
В ночи горит расплавленный металл.
И все летят и прогорают страсти стрелы,
В том, от кого совсем того не ждал.
* * *
Сломано все, что во мне было.
Но я живу. Я пока не забыла.
Я просыпаюсь над чашкою с кофе,
Ловя за окном погоды профиль...
И паста из тюбика падает вниз.
Чтоб выжить опять лезу я на карниз.
И в спешке по комнате тенью мечусь.
В джинсах потертых в зеркала не гляжусь.
Рубашку отцовскую - граммы тепла...
Какой макияж? Не сошла я с ума...
Книги страницы - реальность затрут,
Но надо из дома - по ямам в толпу.
Автобусный холод, счастливый билет.
Терплю когда надо, а, может, и нет.
Меня тихо встретит парк брошенных луж,
А может, таких же, как моя, душ...
Бродить, пока пальцы устанут ждать
Мгновенья тепла - им никак не понять...
Где руки его, кто волен решать,
Что где то внутри, можно что-то менять...
И что пора, надавив на стекло,
Выдернув шнур рядом с надписью: Выход,
Зажечь зеленым на красном табло...
Наверное, это все слишком лихо...
Сломано все, что во мне было.
Но я живу. Я пока не забыла.
Я парк покидаю, не встретив тех рук,
Я знаю - в порядке сейчас верный друг.
Он где-то, спокоен, улыбки и смех.
И я улыбаюсь... И плачу - мой грех.
Я еду назад, автобус пустой...
Гремит связка старых ключей, где покой...
Замки изнутри - снаружи не вскрыть...
Вдохнуть аромат... Водою залить...
Сидеть, бокал обнимая и тая...
Как будто бы все вокруг понимая...
И видеть, как гаснет день за окном,
Чтоб пообещать: все будет... потом...
Но тут же одернуть себя: Хватит врать!
И повалиться опять на кровать.
Уткнуться в подушку, прижаться щекой...
Наутро меня вновь покинет покой...
И все будет так же, но вместо парка
Меня будут ждать сотни лиц как в аду...
Сжавшись в кулак, глаз не поднимая...
Порой удивляюсь, как я живу...
* * *
В мятном дыхании мятое сердце,
Шепчешь слова о любви, про печаль...
А я все киваю, но мне не согреться.
Ты же не знаешь...не помнишь. Как жаль!
Не видела ты
В распахнутой форточке
Ворох исписанных кровью страниц,
Сломаных дисков
С любимой музыкой
И масок, не мною сорванных с лиц.
В сумочке кожаной модный мобильник,
Во взгляде пустом холодный расчет.
Я - еда, ты - мой холодильник.
Ты, в страсти моей каберне бросив лед,
Вино превратила
В кислую воду,
Я все еще болен тобой, что в мечтах...
Но в форточку скоро
Я крикну: Свободен!
Ты - выдумка, греза, а я то дурак!..
В мятном дыхании мятое сердце,
Шепчешь, что тебе очень жаль.
А мне плевать, и я хлопаю дверцей.
Мне холод не нужен, и так уж февраль...
И ты не увидишь
Как прямо из форточки,
Высунув голову, буду я звать...
Ты не услышишь
Из той самой форточки
Имя свое...Я свободен летать!
* * *
Я так мала, а все вокруг - бездонное...
Все поглощает мир...И с ним уже меня.
Ломает, походя, во двор стекло оконное
И гнет ветрами старые седые тополя...
Сминает стены и с петель срывает двери,
И, вычертив узор в пыли дорог,
Берет меня в нуле, где я еще не верю,
В ту бесконечность, где почти я ...Бог
* * *
В очертании губ слов отчаянных танец,
Я на фото один, закатанный в глянец.
Глаз, опущенных долу, свет таится. Молчи.
Рамой яркой края - жар оплывшей свечи.
Наблюдаю, как зной пожирает фон тусклый,
Но движенье руки: вздыхаешь ты грустно...
Пепел падает серым дождем. На полу
Оседает мир мой, словно угли в золу.
Но обнимешь меня и шепнешь только слово,
Пусть кому-то оно не свежо и не ново..
Только мне станет как-то светлей, что пока...
Ты, уткнувшись в плечо мое, веришь в меня.