Мой путь иной. Я ухожу от вас.
Вы не оставили мне выбора, пожалуй:
Я не пойду навстречу тем, кто жалость
Стяжать пытался среди алчных масс,
Чтоб, дав им мзду, напиться от теней,
Коснувшись чьих-то имени и званий,
С надеждою, что толика признаний
На них прольётся песнею. Камней,
Как им ни представляя высоту,
Мне не увидеть во парящих высях,
Где только мыслью чистою взвилися,
Кто грязь отринул в жажды пустоту.
Да, я наслышан, человек что слаб -
Ему еда затмила жиром зренье.
И бог его, в трусах, услышал пенье,
Где человек - всего лишь "божий раб".
Для вас я мёртв. Решением своим.
В Отечестве пророков не бывает.
И, лишь когда дыханье забывает,
Что мысль вослед всегда струится с ним,
Спустя года, наткнувшися её,
Откроет кто-то снова двери в Вечность,
Оставив человечую беспечность,
Глотнув, как я сегодня, Бытиё.
Не ждал, не жду ни жалости, ни мзды.
С поддержкой же немногие знакомы,
Когда, ответной выгодой влекомы,
Своей не замечают борозды.
Не ропот движет мыслею моей,
А боль души - всего лишь ключик к небу,
Где не для всех сияет то, что небыль,
Собою напивая сыновей.
Да, я один. Но не в одном лице,
Что, как и я, одним сияньем дышут.
И наши мысли чистотою пишут
Тот мир, что нынче заключён в яйце.
Но он не мёртв, как я среди толпы.
В нём дышит Сила, сыновей рождая,
Кто станет светом от сияний рая,
Собой изобличающи столпы
Гниения и гнуса из страстей,
Что только вожделением питают,
Где страсти тлена, как сосульки, тают
От жара, что Любовь таит, лучей.
Да, страстен я. Но не гниёт Она,
Червям подвластна похоти и жажды.
И Ею может освятиться каждый,
Кто пренебрёг пьянением вина,
Не преклонив главы у ног своих:
В ногах у многих царствуют законы,
"Рабами божиими" что рождёны,
Когда в молчаньи этот мир затих.
Молчанье - блеф! Пустоты для ушей
Мы сами порождаем нетерпеньем,
Когда душою лишь ведётся пенье
Любовью сфер. Без гнуса. Без затей,
Что извращенья властны порождать,
В которых обострится страсти тайна:
Когда во тленах таинство случайно,
Наступит миг, что нечего в них брать,
Оставив в них надежды и мечты,
Что тленности, увы, гниений полны.
Когда на брег пустой нахлынут волны,
То берега останутся чисты
Той пустотой, в которой жизни нет,
Коль жизнь на них не оставляла след...
. . . . .
Я мёртв для вас. В затмениях года Подёрнуты для вас гниенья мохом,
Где вы гнильём наполнены. Как вдохом
Не можем мы напиться иногда.
Но каждый строит сам свой дом и путь,
Где мы храним, что истинно желанно.
И, кто живёт Любовью долгожданной,
Глаза и души смейте распахнуть!
Нет выше страсти, знаю, чем Любовь!
Её меж тлена не изобличите.
И если вы гиенный путь влачите,
То не для вас Она рождает Новь!
Вам сладок тлен? Гниеньем упивайтесь!
Ведь нет проблем, когда желаний плен
От Счастий крохи вам несёт взамен!
И, в страсти к тлену, Свету не сдавайтесь!
Не стоит быть иудою себе -
Не вы, коль сами, тлены не помогут
Найти свой путь к единственному слогу,
Что вам ключом и в жизни, и в судьбе.
. . . .
Я утомил. Я знаю. Ухожу.
Я уважаю выбор ваш и песни.
Я в тишине, что гоните вы, вместе
И рядом с вами, дружбой дорожу.
Наступит час, вы вспомните меня,
Кого, как прокажённого, вы гнали.
Но я вернусь слезой в пылу печали.
И искрой, вспыхнув, в полыме огня.
Наступит час, где каждый лишь один.
И я прибуду к вам в минуты эти,
Где мы, как прежде, в искренности дети,
Одеты шевелюрою седин.
Наступит час. Снедаемы гнильём,
Вы будете тянуть к Истоку руки.
Я буду с вами в тихий час разлуки.
И маяком для вас я буду в нём.
Наступит час, и вы вернётесь в мир,
Где тлен играет злую шутку с нами.
Но в душах сохраните оригами,
Где ключ "Любовь" - всем странствиям кумир.
Наступит час. Вы будете одни:
Я больше не последую за вами,
Где тихий свет затмило вам цунами...
. . . . . . . . . . . . . .