Как долго задержусь я в этот раз,
Мне знать не представляется возможным.
Как трудно быть с судьбою односложным,
Все чувства выставляя напоказ.
Но знаю то, что я ещё всех дел
Присутствием своим не обустроил.
Кафтан, который мне был жизнью скроен,
Во мраке лет ещё не оскудел.
Ещё мой взор так пристально-колюч,
Когда ему сканировать глубины,
Чтоб не наткнуться на случайность мины,
И отыскать в глубинном мире ключ,
Который открывает саркофаг,
С сокрытыми сокровищами Света.
Мной столько лет уж отдано за это!
А сколько мне ещё нести свой флаг?!
Ещё сильны в дороге мои ноги.
Ещё рукам хватает сил держать
Совместный ритм, чтоб в буре устоять.
Ещё хранят во мне мой разум боги.
И нюхом я в пути не обделён,
Что позволяет гнили не касаться.
И в урагане по ветру держаться.
А не упрямством собственным сражён.
Я, как смеющийся, в глуши, родник,
Несущий вкус прозрачности и жажды.
Я стану морем, может быть, однажды.
Но в опыте хрусталится ледник.
Я слишком прост, как видится средь дней,
Поскольку мне достаточно пространства
Для фрака, что есть тень среди теней,
Растущего, но, всё же, постоянства.
Я просто миг, во времени стяжён,
Собою замыкая те начала,
В которых нам рождение кричало,
Впуская дух, который прокажён
Обыденности лености и страха,
Влекущего по сонному пути.
Позвольте же хоть раз себе пройти
По лезвию победному... вдоль краха.
Но крах, как и победа, в каждом свой:
Порой несчастия, чем радостны другие.
И собираем манну средь стихии,
И страусом - во страсти головой.
Мы часто смеем обвинять в своих,
Не смеющих ответствовать, пороках.
Мы, в слепости, не видим смысла в строках,
Но мыслим, что одними за двоих.
О, Воля, Ты терпением полна,
Цветы средь неразумности взращая,
И ею эту сказку убивая
Пьянёхонькой амбицией вина.
О, Воля, заклеймишь собой порок,
Над жертвой пламя мести разжигая.
Но, может быть, Дорога есть другая,
И оный Ею предусмотрен прок?
Молчишь, стяжая Мудростью эпохи
Голодной неразумности людской.
Так что же Твои скудны над толпой,
От Мудрости и Разуменья, крохи?