Аннотация: По признанию критиков Царкона - лучший рассказ из трех написаных на конкурс (13 место). В принципе и сам так считаю ;) Писалось под впечатлением "Wolf Rain".
РАЙ ДЛЯ ВОЛКОВ.
"Мечтатели должны умирать прежде, чем их мечты станут явью..."
Византийский император Алексей Комнин.
Рвусь из сил, и из всех сухожилий. Яркий свет впереди не приближается и не удаляется. Кровавая луна высвечивает в необозримой тьме только эту узкую тропинку, и я боюсь свернуть с нее, кануть в небытие. Хотя раньше мне не было страшно. Правда, тогда я не знал, что есть Свет и Тьма. Но бежать к Свету тоже жутко. Останавливаюсь. Хриплое дыхание исторгается из моего горла, по пути превращаясь в лепестки цветов. Свет приближается. Это ослепительно белый волк...но у него голова человека, с желтыми волчьими глазами.
- В чем дело, Клык? Ты устал искать Рай для таких бродяг как мы? Или ты не Рай ищешь?
Он поднял лицо по направлению к луне.
- Ты видишь? Луна требует много крови - иначе Рай не откроется. Ты дашь мне свою кровь?
Огромный кроваво-желтый шар в небе начинает вращаться, являя свою обратную сторону. Это пасть, оскаленная волчья пасть с клыками. В ужасе я делаю скачок в спасительную Тьму...
...и просыпаюсь. Потревоженный Малыш вскидывает голову, зевает, и снова засыпает. Он прав - еще слишком рано. Край неба на востоке только начал окрашиваться нежно-розовыми пастельными тонами, предвещая новый день. Я смотрю на побледневшую луну и вспоминаю свой сон. А ведь раньше мне никогда не снились сны. Да и Клыка как такового не было. А был обычный серый волк, вожак немногочисленной стаи. Помню этот момент как сейчас - я почуял приближение чужаков и вышел им навстречу. Они шли мимо нашего логова - Белый, Малыш и Рыжий. Я зарычал, требуя подчинения. Тогда Белый повернулся ко мне, сказав первые и последние Слова:
- Я иду в Рай, - тут он оглянулся на Малыша с Рыжим, - Мы идем в Рай.
И все. Больше он никогда не говорил со мной. Но его Слова вспыхнули в моей голове. И стало одним вожаком меньше. Стая с непониманием глядела, как я устремляюсь вдогонку чужакам. Забыли они меня наверняка очень быстро. Ведь для них существует только Сегодня. А я променял его на мучительное, нереальное Завтра. Это и стало рождением Клыка.
Я поглядел на вздымающиеся мохнатые бока Малыша, свернувшегося калачиком Рыжего, спящую в сторонке Джину. Она присоединилась к нам уже после меня.
Это случилось во время охоты. Мы лежали в густой траве, слушая раскатистые выстрелы и лай собак. Внезапно шум свернул на нас. Вот пробежал рядом, по краю поляны, загнанный сохатый. Наткнись на нас люди, ничего бы не случилось - Белый передал нам умение отводить им глаза. Все, что они смогли бы увидеть - это мирно расположившихся на пикнике туристов. Но первой на нас вышла крупная сибирская лайка. Она почуяла запах своих заклятых врагов и зашлась в захлебывающем лае. Еще немного - и все пошло бы прахом. Но Белый кинулся к ней и что-то сказал. Я не расслышал, что именно, но могу догадаться. Наступила тишина. Даже звуки охоты отодвинулись на второй план. А потом мы покинули поляну под взглядом потерявшейся собаки. Позже, обернувшись, я увидел догоняющую нас Джину...ее глаза...
...широко открыты. В них тлеет Рай.
- Почему ты не спишь? Завтра трудный переход.
Джина смотрит на меня. Молчит. Она вообще в последнее время стала замкнутой. Все после того случая.
Иногда мы останавливались в больших городах, чтобы подкормится. Лазали по помойкам, воровали, не брезговали ничем. Нас принимали за бродячих собак. От ловцов скрывались под личинами людей. Один раз даже убили человека - Джина накинула на себя образ женщины легкого поведения и заманила его в подворотню. Его денег и мяса хватило надолго. А еще была весна...ласковая весна...она и была виновата. И наша животная сущность, которую нелегко искоренить.
Глядя на приплод Джины, подслеповатых щенков с красноватой шерсткой, я почувствовал гнев. Но когда нашел Рыжего, трепать его у меня пропало желание - так жалко он выглядел. Видимо все понимал. Скоро поняла и Джина. Мы слишком долго задержались на этом месте. У меня сдали нервы. Это был единственный раз, когда я пошел к Белому и просил его остаться еще немного, повременить. Он как всегда смолчал. А рано утром я увидел его, нюхающего ветер - верный признак того, что сегодня предстоит путь.
Писк брошенных щенков, зовущих маму, преследовал меня очень долго. Преследует он и сейчас, терзая мои сны. На Джину вообще смотреть страшно было. Мы отошли совсем недалеко, когда она не выдержала и со всех ног бросилась обратно. Когда вернулась, клыки ее были в крови...
Я оглянулся в поисках Белого. Он нисколько не напоминает ослепительного белого волка из моего сна. Худой, с грязно-белой свалявшейся шерстью. Белый стоял на пригорке, на фоне восходящего солнца и нюхал воздух...цветы...запах цветов. Дорога в Рай. Я втянул в ноздри свежий морозный воздух. Пахло снегом, елями, но никак не цветами. С каких это пор я стал сомневаться?
Беляк отчаянно заверещал, когда я настиг его и одним рывком умертвил. Интересно, а ему можно рассказать о Рае? Я тихо засмеялся...хмурое небо...кровь на снегу...
Рыжий виновато хрустел заячьими костями. Охотиться он не мог, по причине неправильно сросшейся лапы.
- Рыжий...как ты оказался здесь?
- Я? - казалось, он был удивлен подобным вопросом, - Меня выгнали из стаи. Нахлебник им был ни к чему. Да я и не сопротивлялся. Хотелось сдохнуть поскорее. Но быстро не получалось - очень хотелось жить. Чем я тогда только не питался. И этот вечный голод. Когда увидел Белого с Малышом, то первая мысль - идут два куска мяса...
На этом месте Рыжий рассмеялся.
- Совсем до ручки дошел. Пена изо рта. Кинулся на них...
- И что? - я разволновался, - Что он сказал тебе?
- А это и не важно. Главное что голод пропал. Нет, точнее голод остался, - тут Рыжий со смаком обглодал косточку, - Но это уже было не важно.
- Ты веришь в Рай? (писк щенков, заячья кровь на снегу...)
- Скажем так - верю в то, что я уже не совсем волк, - Рыжий усмехнулся, - А что из этого выйдет - там видно будет. Белый единственный, кто не прогнал меня. Но мне кажется, что ему просто плевать на нас. Более того - мы для него по большей части обуза. Боюсь, в один прекрасный момент он бросит нас. Что ты будешь делать без его Рая?
По дороге нас застигла пурга и на ночь мы укрылись в буреломе. Наступил час Беседы - единственная наша неукоснительная традиция. Мы собирались вокруг Белого и слушали его рассказ о Рае. Хотя беседой это трудно назвать, скорее монолог. Его хриплый голос звучал монотонно, пустые глаза глядели равнодушно...такое ощущение, что он рассказывал для себя, а не для нас. Но это были самые лучшие мгновения жизни для всех присутствующих. В том числе и для меня. Рай спускался к нам. Его можно было ощутить. И не надо никуда идти. Но рассказ кончался и нас, словно мордами тыкали в унылую и серую реальность. Белый разворачивался и засыпал. А мы еще долго ворочались, стараясь удержать хоть что-то от того прекрасного чувства присутствия Рая...
Кап. Кап. Кап. Кровь сочится из земли и каплями устремляется в небо, оставляя разбегающиеся круги. Я начинаю рыть. Щенок. Мертвый разлагающийся щенок. А вот еще один. Бесконечные холмики, уходящие за горизонт. Чавканье за спиной. Оборачиваюсь. Человек с головою волка пожирает трупик щенка. Отрываясь от трапезы, он смотрит на меня:
- Чего стоишь? Присоединяйся - это пища богов!
С ужасом я узнаю свой собственный голос. С яростью нападаю и впиваюсь клыками ему в шею. Но это уже не он - это девушка...я где-то ее видел? Она лежит захлебываясь кровью, прижимая к себе младенца. Внезапно вспоминаю - именно этот образ использовала Джина для маскировки. Она протягивает мне мертвое дитя:
- Клык...скажи мне...что я сделала не так?
В ужасе я убегаю, а руки все тянутся и тянутся вслед за мной. Спотыкаюсь о чей-то полусгнивший труп. Рыжий... Он поднимает голову без глаз и жалобно воет:
- Он бросил меня здесь на съедение червям! И ты тоже бросил...
...бросил! Он бросил нас! - этот полувизг-полувсхлип докатился до моего сознания и я открыл глаза. Рыжий метался, Малыш испуганно скулил. Только Джина молчаливо смотрела на пургу сквозь щели веток, забитые снегом.
- Заткнитесь! Он просто вышел, определить направление по запаху цветов, - похоже, я и сам не верил в свои слова.
Когда пурга утихла, мы кинулись со всех ног в погоню за Раем. Когда настигли Белого, он ничего не сказал - даже не обернулся. Он шел в Рай...
- Катитесь вы в свой Рай! - истерично взвизгнул Малыш, - Вы и так все уже трупы, от вас гнильем несет за версту!
- Что ты сказал, щенок? - шерсть на Рыжем встала дыбом, - А ну-ка повтори!
- И повторю - все сдохнете, кто-то раньше, кто-то позже. А я жить хочу!
Если честно, меня удивил этот бунт Малыша. Рай пылал у него в глазах ярче других, а уж Белого он вообще считал богом.
- Успокойся! И объясни мне, почему от тебя пахнет сосисками?
- Меня...угостили, - стушевался под моим взглядом Малыш.
- Это случаем не в той деревне, которую мы прошли час назад?
- А что если и в той?! Вы тут гордитесь своей богоизбранностью, а я не хочу быть проклятым! Девочка вынесла мне покушать, она гладила меня по голове, жалела. Может это и есть мой Рай?
- Твой Рай? - зашелся смехом Рыжий, - Быть дворнягой?
- Я не дворняга, - Малыш ощерился, - Я ее друг. Позже я пришел к ней в человеческом облике, мы долго говорили. Она МОЙ ДРУГ.
- Сказал ей, кто ты есть на самом деле? - поинтересовался я.
- Нет...
- Идиот, - прокомментировал Рыжий, - Ты не сможешь жить с людьми. Это будет иллюзия...
- Пускай идет, - отрезал я.
- Но... - вмешалась Джина.
- Никаких но. Мы все пошли на поиски Рая. Если ему кажется, что он нашел его... препятствовать мы не станем.
Малыш ушел.
- Ты понимаешь, что убил его? - спросила меня Джина.
Захотел ответить, что лучше пять минут мнимого Рая, чем столетнее блуждание в поисках реального, но промолчал. Похоже, в последнее время, понимаю себя только я сам.
Мы выступили рано утром.
Когда со стороны деревни раздались выстрелы, Белый даже ухом не повел.
Малыш нагнал нас возле опушки леса. Он скулил:
- Она протянула руку...она коснулась меня...настоящего...она кричала...громко кричала...а я молчал...не знал, что ей сказать...или знал?
Мы стояли и смотрели на этот плачущий комочек жизни...
Звуки облавы приближались. Внезапно Белый принюхался и кинулся назад. Мы остолбенели. Дорога в Рай пролегла через эпицентр охоты. Сомневались мы всего пару секунд...
Рвусь из сил и из всех сухожилий. Силуэт Белого мелькает впереди. Никогда я не видел, чтобы кто-то бежал так быстро. Видимо Рай совсем близко. Давно уже стих вдали обреченный вой не выдержавшего гонки Рыжего, отстал Малыш, даже Джины не видно. Только белый силуэт, бешеный стук сердца и хриплое дыхание мои спутники. Казалось, что прошла вечность. Внезапно спотыкаюсь об Белого. Он лежит, тяжело дышит, вздымая бока. По спине растекается пятно крови. Я даже не слышал, как в нас стреляли. Клыками хватаю его за шкирку, забрасываю на спину и, пошатываясь, иду в сторону спасительного леса...
За деревом стоял егерь с двустволкой. Пританцовывая на морозе, он слушал то приближающийся, то удаляющийся шум облавы. Сзади раздался хруст валежника, сбоку метнулась серая тень. Человек навскидку разрядил в нее оба ствола. И застыл, увидев на снегу корчащегося мальчика. Егерь бросился к нему, приговаривая скороговоркой:
- Ох, ты, боже мой! Как же так? Как же так? - тут взгляд его зацепился за волчьи следы, ведущие к раненому парню. Егерь помотал головой и прикрыл глаза. Когда он снова их открыл, на снегу кувыркался молодой волк. Медленно отступая, человек непослушными руками перезарядил ружье. И грянул гром...
С соседнего "номера" подбежал охотник:
- Что, подстрелил? - он приподнял голову мертвого зверя за ухо, - Это ж детеныш! Да, полушубок из него не сошьешь. А вот шапку, или рукавицы для твоей дочери - в самый раз.
- Семёныч - знаешь, - егерь закурил дрожащими руками, сделал одну затяжку и закашлялся, - Мне тут померещилось, что я мальчонку подстрелил...
- Закусывать надо, - рассмеялся охотник, доставая фляжку.
- И то верно, - с облегчением глотнул спирту егерь, - Но вот лицо...почему оно было таким знакомым?
Облава шла по полю. Белый и я лежали в поросшем кустарником овражке. Тут он пришел в сознание и потянул носом воздух:
- Цветы...Рай...рядом...
Белый предпринял бесплодную попытку подняться - задняя часть туловища безвольно волочилась по земле. Но он все равно пополз, завывая от боли. Сейчас издаваемый им шум привлечет охотников...
Шейные позвонки коротко хрустнули под моими клыками. Я отступил на шаг, недоверчиво глядя на распластанного белого волка, только что убитого мною. Сознание напрочь отказывалось признавать его Белым. Потому что я не мог его убить...не мог убить Рай...
Дальше все смешалось.... Я куда-то летел сквозь кровавый снег, а рядом бежал Белый, заглядывал своим человеческим лицом в мои глаза и смеялся:
- Неужели ты устал искать Рай для таких бродяг, как мы? У тебя же есть все - кровь детей и ангелов...чего ты ждешь? Или ты не Рай ищешь?
Равнина с разрытыми холмиками, беспредельная Тьма и лунный свет, образующий дорожку.
- Пища богов закончилась, - хриплым голосом Белого говорю я и устремляюсь к луне. Сияние затопляет мое сознание.
Потом был лес, я зачем-то выл на луну, что-то грыз...оказалось что свой хвост. Боль погнала меня дальше. На пути встала девушка с мертвым щенком на руках, протягивая его мне. Я сшиб ее и покатился в сугроб с Джиной. Мы яростно рвали друг друга клыками, наконец, я подмял ее под себя...на снегу снова лежала девушка, подставив под мою пасть свою шею.... Меня словно окатили холодной водой. Я отвалился в сторону. Так мы и лежали в снегу до появления первых звезд на небе, два истерзанных тела с измученными душами. Сквозь пелену забытья я слышал плач Джины:
- Что я сделала не так, Клык? Я была там - участвовала в охоте...бежала впереди всех...загоняла...и ничего не думала!!! Мне было хорошо! Я была прежней...а Рыжий кричал чтобы его не убивали...а они не слышали...они рвали его на клочки...и я рвала вместе с ними...и не слышала его...или не хотела слышать? Неужели это мой Рай? Почему тогда я не могу снова стать прежней?
- Мы такие, какие есть, - прохрипел я, - Я убил Белого. Видимо, надеялся, что Тьма поглотит меня и Свет погаснет...но все зря. Для меня по прежнему есть Завтра. Проклятье это, или дар? Решать нам...
Рай - не какое либо конкретное место. Это состояние. Рай для сомневающихся бродяг?
Я приподнял свою поседевшую голову и принюхался к ветру.
Кажется, я начинаю ощущать запах цветов...
"Блаженны нищие духом, ибо не ведают что творят..."