Всю зиму, обуянный идеей написать статью, привлекая бессонницу, я столкнулся с дилеммой. Какую статью издать? О моей бессоннице? Или многогранной религии? А услышав по радио, что сегодня 22 марта Германия оккупировала порт Мемель на побережье Литвы, дилемма отпала сама собой. Я буду писать о назревающей войне, так как давно слежу за событиями, что меня настораживают. Я не скептик, но жизнь поколебала мои взгляды на мирное существование и заставила быть предвзятым.
С тех пор как судьба подарила второй шанс, я перестал узнавать сам себя, и стал ощущать полную подмену своих мыслей. Голова была наполнена значениями, которым просто неоткуда было взяться. Это был настоящий водопад новых идей, всё воспринималось предельно четко. Начал видеть причины и следствия многих событий. Это понимание было не плодом размышлений, а приходило откуда-то целиком и сразу.
Всё что мне нужно было, это время и информация. Времени у меня было в переизбытке, благодаря бессоннице. А информацию черпал из всех возможных источников, пользуясь хронологией за несколько минувших лет. В моём распоряжении была целая библиотека Войтека и газетные хроники. Также я понял, что чем больше получу достоверных сведений, тем качественнее выйдет моя публицистика. Осталось только всё это разобрать на мельчайшие волокна, придирчиво проанализировать, внимательно связать значимые закономерности и скрепить звенья в одну логическую цепочку.
Печатная машинка безустанно выбивала механическими движениями молоточка алфавитный ритм, рождая заветные слова на белесой бумаге. Она терпела сотни ударов пальцев дни и ночи напролёт. Много времени отняла ручная штриховка цифры '1', так как мне пришлось заменять её буквой 'I'. Проверив, все ли слова легли ровной строкой, нет ли пропущенных и размазанных букв, я подшивал отпечатанный материал в отдельные папки.
Проработав так весь месяц, я достиг желаемого результата, и он не радовал.
За это время Агнешка перебралась ко мне жить. Она больше не удивлялась тому, что открывая утром глаза, я всегда бодрствовал и был за работой. Сев у трюмо, она раскрыла косметичку и достала тушь.
- Доброе утро, трудяга,- сладко произнесла Агнешка, затем открыла рот, чтобы лучше накрасить глаз.
- Возможно, месяц назад ты спасла не меня, а тысячи жизней. Возможно, даже миллионы жизней.
Догадавшись, насколько всё это было серьезно, Агнешка так и не закончив подкрашиваться, переспросила:
- Время есть что-то исправить?
- Мало. Может пару месяцев. Может полгода. Всё зависит от факторов, которые ещё не произошли, что могут кардинально изменить ход событий.
- Как быстро мы можем подготовить общественность?
- А здесь всё зависит от оперативности принятия решений.
- Кого именно? Политиков?
- Для начала журналистов. Нужна огласка. Сегодня я сообщу о срочном сборе и доведу к ним всё, что смог накопать максимально доступно.
Пока только Агнешка верила в эту теорию и понимала, что мне предстоит сделать. Какой же титанический труд ждёт меня впереди. Всеми правдами и неправдами я должен был переубедить своих коллег поверить в аналитику.
Руководствуясь учительским опытом, Агнешка натаскивала меня, как выступать перед публикой. Как оценивать себя со стороны. Делать уверенный голос и взгляд. А главное, сосредотачиваться не на всём выше перечисленном, а на деле.
Перед выходом на встречу в обусловленное время, Агнешка дала мне последнее наставление:
- Только не говори им, как ты смог это узнать. Тебе не поверят и не поймут тебя.
Я лишь улыбнулся, нежно поцеловал Агнешку в щёчку и вышел на улицу.
Зима сдала позиции, и воздух прогрелся до существенного плюса. Люди стали надевать яркие цвета и легкие куртки, не переживая, что могут попасть под порывы ледяного ветра. Все они беспечно гуляли и наслаждались первыми тёплыми лучами солнца, не подозревая, какая тяжба нависла над всей Польшей.
Зайдя в помещение заранее, я обратил внимание на вешалки с верхней одеждой. Эффект первенства провалился. В зале совещаний за столом сидела уйма малоприятных лиц. Их лица были похожи на переспелые помидоры. Но это были уверенные в себе люди. Пафосность просто витала в воздухе. Обстановка была явно рассчитана на то, чтобы поразить случайного посетителя. Добротный лакированный полированный стол с парой глубоких мягких кресел. По центру стоял ещё один, такой же шикарный, но раза в три длиннее, стол с рядами стульев обшитых дорогой тканью. Вероятно, стол был предназначенный для проведения важных заседаний. Вдоль западной стены тянулся высокий и широкий шкаф с множеством ящиков и дверец, назначение которых было трудно угадать. В одном из углов матово поблескивал от дневного света кувшин с цветами из папье-маше, что выглядели вполне натурально. На столе высилась массивная пепельница, изображающая средневековую чашу-кубок.
В разогретом камином помещении нарастала невыносимая жара, все пользовались веерами из документов. Хоть я и стал объектом повышенного внимания, но позволить себе показать свою слабость не имел права.
Главный редактор Болек Левандовски сидел на торце стола со стороны окна и затенял своей помпезностью лишь тех, кто был с ним на одном уровне. Когда я тоже присел, дневной свет перестал врезаться в глаза. Поравнявшись со взглядом Левандовски, меня окутала легкая дрожь. Теперь я отчётливо видел его заплывшие жиром глаза, и его подбородок, что плавно переходил в шею. Он покрутил носом и прохрипел:
- Я надеюсь, игра стоит свеч? Мы согласились выслушать, только в знак уважения Войтека.
Пожелав себе удачи, я внятно и громко ответил:
- Поверьте мне на слово. Это того стоит. А я всегда нёс ответственность за каждое сказанное мною слово. Но прежде чем я начну говорить, вы должны уяснить, что в данной ситуации всё, что вы сейчас услышите, нужно вам не меньше, чем мне и всем, кто проживает на территории Польши.
Остановившись на вступлении, чтобы посмотреть на первоначальную реакцию приглашенных, мне вспомнились учения Агнешки. Как только я сосредоточился на деле, Левандовски кивком головы дал отмашку продолжать.
- Месяц назад я услышал по радио новость, которая заставила меня задуматься. Задуматься о возможном апокалипсисе, что может произойти в скором времени. Я говорю о новой войне.
Комната заполнилась гомоном и предосудительным недоверием.
- Я надеюсь, у вас есть более веские доказательства ваших слов?- спросил Левандовски и гомон утих.
- Безусловно. Я бы не посмел вас беспокоить, если бы у меня не было на руках веских доказательств. Руководствуясь историей и алгоритмом прошлых войн, я собрал информационную базу о событиях из 1936 года. Связал причины и вычислил следствия.
- Вы хотите сказать, что стали прорицателем?- с насмешкой спросил Болек и все, словно прихвостни подхватили его недошутку.
- Я понимаю, как это выглядит со стороны. Попробуйте взглянуть на это с точки зрения архитектуры. Я приведу вам примеры фундамента войны, каркаса войны и кирпичиков войны, что постепенно будут кладкой заполнять этаж за этажом.
- И кто же главный архитектор?- спросил один из приглашенных.
- Несомненно, это Гитлер. А каменщики его подражатели и заместители.
Все за столом утихли. Им уже не было смешно. Слухи о новом идейном лидере Германии давно будоражили народы в соседних странах, граничащих с нацистами. Польша не была исключением.
- Тогда начинайте. Не отнимайте наше время,- недовольно произнёс Левандовски.
- 7 марта 1936-ом нацистская Германия в одностороннем порядке расторгла Локарнские соглашения 1925 года. Германские войска взяли демилитаризованную Рейнскую область, грубо нарушая условия версальского договора. Это был первый звоночек, что им наплевать на международные правила и им ничего не мешает сделать это снова. Фундамент заложен.
- Допустим,- чуть слышно послышалось со стороны затенённого окна.
- 29 марта того же года на парламентских выборах нацистской Германии 99 голосов отдано за официальных кандидатов от нацистской партии. А это значит, что почти сто процентов народа, поддержат любые действия их лидера, чтобы он им не приказал. 11 июля Австрия и нацистская Германия подписали договор усиливший влияние Германии на Австрию. Здесь чётко проявляются их амбициозные взгляды на будущее. 24 августа в нацистской Германии введена всеобщая воинская обязанность в течении 2 лет. С чего бы им это внезапно понадобилось? Не видите связи? 25 ноября Германия и Япония подписали антикоминтерновский пакт, обязуясь вести совместную борьбу против международного коммунизма. Через год к ним присоединилась и Италия. Я не сторонник коммунизма, но это уже начало розжига агрессии. Как известно, любая война начинается с раздоров. Тут можно провести множество исторических параллелей, направленных только на один исход. И вы, наверное, догадываетесь какой именно. Каркас выстроен.
Я так увлекся рассказом, что в горле запершило. Это заметил один из слушателей, который любезно предоставил мне стакан воды. Выпив воду залпом, я продолжил:
- 1938 год 12 февраля Гитлер направил федеральному канцлеру Австрии ультиматум с требованиями предоставить его партии свободу действий и включить её представителей в состав правительства страны. Условия ультиматума были приняты. Здесь видно, как Гитлер продвигает свои интересы, внедряя их во все возможные правительственные органы, чтобы иметь ещё больше влияния на политической арене. А дальше всё выложилось, как кирпичики, что наращивают стены на каркас. С 11 марта в ночь на 12 марта германский вермахт прошел границу Австрии. Это было начало аншлюса. 29 октября Германия оккупировала Судетскую область Чехословакии. И в этом же году к нацистской Германии присоединилась новая Швабия. Первый этаж готов. Но заметьте, сколько их должно быть, знает только архитектор.
Всматриваясь в лица людей, перед которыми я распинался, у меня сложилось впечатление, что всё-таки к ним достучался.
- 1939 год 13 января. Венгрия присоединяется к антикоминтерновскому пакту. 15 марта германские войска вступили в Чехословакию. На следующий день Гитлер подписал в Пражском Граде указ, согласно которому Богемия и Моравия объявлены протекторатом Германии. Этажи продолжают расти. Теперь просто ждите провокации на нашей территории и вскоре Польше объявят войну. Скорее всего, это случится летом, пока будет тепло, чтобы танки смогли проехать по бездорожью.
В кабинете воцарилась тишина, даже солнце за окном спряталось за тучу.
- А вот я каждому из вас напечатал психологический портрет Гитлера. Это отдельная доказательная база, которую сложно проигнорировать. Прочтите о его пламенных речах, и вы всё поймёте. Если эта нация считает себя божественной, то ждите беды для других наций, что не подходят под их стандарты.
Раздав всем присутствующим стопки бумаг с моими внушительными трудами, я добавил от себя ещё несколько слов, для пущей мотивации.
- Один человек может дать команду и убить целые народы, другой воспользуется умом и спасет эти миллионы жизней. Я мог бы предсказать войну 1914 года, была бы у меня возможность.
- А как по мне это какие-то бредни,- сделал вывод противный голос редактора, но произнося эти слова, было заметно, как он на секундочку запнулся, будто всерьез задумался,- И всё же... напомни нам, кто ты. Студент?
- Сейчас это не имеет значения. На кону тысячи жизней, а может и миллионы.
- С таким фактажем не поспоришь. Я впечатлен твоими теориями, и я оценил твой проделанный труд, но если мы это издадим, начнется массовая истерия. Пересмотри свои наблюдения снова, может ты не учёл какого-то веского фактора.
"Единственный фактор, что я не учёл, это ваше тугодумие, нерешительность и недалекость",- хотел произнести, но просто молча подумал об этом.
- Тем более ты сам сказал, что начал работу над проектом месяц назад, когда услышал по радио какую-то вдохновляющую новость. Вряд ли ты мог бы провернуть это в одиночку. Полагаю, что тебе помогала целая команда студентов?- вернувшись к насмешкам, спросил Левандовски.
Я проигнорировал предупреждение Агнешки и рассказал всё как на духу:
- Мне не нужна команда. У меня достаточно было времени, так как я совсем не сплю.
Теперь коллеги смотрели на меня как на полоумного, но я не сдавался:
- Когда я начал писать статью о своей бессоннице, то напоролся на несколько фактов из официальных источников. Если не верите, вот несколько из них. От одного до трех процентов людей могут существовать практически без сна с небольшими побочными эффектами. Некоторые учёные называют это "геном часов", потому что он позволяет им дольше бодрствовать...
- Делом нужно заниматься всерьез или не заниматься им вообще,- внезапно меня перебил Болек.
Он важно посмотрел мне в глаза, своими мелкими глазками и стал собирать вещи со стола, оставив мои бумаги на том же месте, где я их положил.
- Я собрал вас здесь, потому что доверяю вам как профессионалам. По крайней мере, я хочу доверять. Поймите же, насколько всё это серьёзно. Ваше молчание может стоить жизни нашему народу и свободе нашей страны.
- Успокойтесь молодой человек. Мы не сказали - нет. Мы подумаем,- тривиально ответил редактор, так и не забрав бумаги с собой.
Мои старания взяло лишь несколько человек. Скорее всего, они это сделали из вежливости.
"Послушники Аида, творцы крамолы, вот истинные архитекторы войны",- хотел сказать, но просто подумал, чтобы не ссориться с ними и не списывать себя заранее со счетов.
Нужно лишь потерпеть до завтра.