Осень в Тувре, не лучшее время для прогулок. С моря налетает холодный и солёный ветер, рвущий с серо-стальных волн клочья белой пены, а с нависающих над городом низких тёмных туч на мощёные булыжные мостовые и островерхие черепичные крыши домов изливается дождь. Он то барабанит частой дробью по улицам и площадям, то моросит мелкой холодной пылью, заставляя назадачливых прохожих, по какой-то причине забывших зонты, или попросту их не имевших, ёжиться от тонких ледяных струек, затекающих за воротник. Холодно. Не добавляют благости и туманы, с завидным постоянством укутывающие улицы Тувра молочной кисеёй со стойким привкусом гари от дыма многочисленных труб городских каминов и очагов. И, пожалуй, любой житель бывшей метрополии согласится, что даже самый жестокий ливень с грозой и градом предпочтительнее "романтики" туманных вечеров на извилистых улочках Каменного Мешка. После дождя, хотя бы, не приходится отстирывать пальто и куртки, на которых кажущееся белоснежным покрывало тумана оставляет драххово сложно выводимые разводы сажи. А уж что он творит с крахмальными воротничками и манжетами городских щёголей... Но, как бы то ни было, в бывшей столице Закатной империи всегда находятся люди и нелюди по каким-то причинам не желающие пережидать отвратительную погоду дома, в кресле у камина под тёплым пледом и с чашкой чая, а может и чего покрепче, в руках. И благо, если у таких торопыг имеется собственный выезд или деньги на экипаж, в противном случае им приходится мириться со всеми осенними неудобствами Тувра: холодом, моросью, испорченной одеждой и обувью... и немалыми шансами набить пару шишек при столкновении со стеной или погасшим от избытка влаги в воздухе, чугунным уличным фонарём. И мирятся. А что делать? Жизнь в городе стоит денег, а жалованье от погоды не зависит.
- Гейс, - в голосе дворецкого, обычно ровном и невыразительном, сейчас слышались лёгкие нотки недовольства, что несколько удивило хозяина дома. Тот снял серебряное пенсне, потёр глаза, уставшие от чересчур мелкого шрифта и, отложив на чайный столик чуть потрёпанный томик творчества одного неугомонного в своих фантазиях пикардийца, выжидающе уставился на слугу. Капс понял взгляд хозяина дома без всяких уточнений, и договорил, протянув ему серебряный поднос с лежащей на нём одинокой визиткой: - К вам старший инспектор Джейсс... опять.
- Хм, - доктор Дорвич перевёл взгляд на часы и покачал головой, - Я, конечно, всегда рад гостям, тем более, почтенному Джейссу, но это, кажется, уже становится недоброй традицией.
- Опять осень, опять восемь вечера, и к нам в гости снова пожаловал господин инспектор, теперь уже старший... - со вздохом пояснил доктор. - Но, честное слово, если дело, приведшее его в мой дом, вновь окажется связанно с каким-нибудь немым выходцем из Колоний, я сочту это дурной шуткой.
- Что вы, доктор, я бы никогда не позволил себе столь плоского юмора, - вкатившийся в гостиную гость, несмотря на отвратительную погоду, успевшую испортить доктору Дорвичу послеобеденную прогулку, был не менее отвратительно доволен и улыбчив, отчего его пышные, тщательно ухоженные бакенбарды топорщились как-то особенно воинственно. Ну да, с некоторых пор инспектор Шоттского двора вполне мог позволить себе служебный выезд, чем и пользовался без всякого стеснения. А потому, он практически перестал расстраивать дражайшую супругу мокрой одеждой или отвратительными сажевыми разводами на манжетах и воротнике накрахмаленной сорочки. Что, в свою очередь, благотворно повлияло на настроение самого инспектора Джейсса.
- Это приятно слышать, гейс, - констатировал хозяин дома, поднимаясь навстречу так и пышущему довольством гостю. - Приветствую вас, старший инспектор. Капс, чаю с терновым бальзамом и лиамскими сластями из последней посылки. Да! И прими уже у гостя шляпу и перчатки.
- Э-э, да, здравствуйте, доктор Дорвич, - кажется, на какой-то короткий миг инспектор смешался, но тут же вновь растянул губы в широкой улыбке и, протянув головной убор дворецкому, обменялся с хозяином дома крепким рукопожатием, после чего с удобством устроился в предложенном ему кресле. А уж когда на чайном столике перед ним оказались чайные приборы и рюмка с бальзамом, да в компании с редкими в Тувре сластями, довольству гостя и вовсе не стало предела. Ну, хафлинг же! Пусть квартерон, но кровь этого народа в инспекторе всё же очень сильна, иначе его умение устраиваться с комфортом в любой ситуации и месте ничем не объяснить.
- Итак, дражайший инспектор Джейсс, поведайте, что привело вас в гости к отставному военному врачу в этот пасмурный и промозглый вечер... на сей раз, - проговорил хозяин дома, когда первые чашки с чаем оказались опустошены, а приличествующие беседе двух гентри бытовые темы обсуждены, пусть и начерно. - Надеюсь, не чрезвычайная необходимость нашего совместного выезда в эту холодную ночь? Предупреждаю сразу, я не намерен покидать свой дом. Не в этот раз!
- К счастью, это и не понадобится, - отозвался тот и, покрутив головой, обратился к вошедшему дворецкому, - Капс, прошу, принесите мой саквояж, я, кажется, оставил его на консоли в прихожей.
- Сию секунду, гейс, - коротко глянув в сторону хозяина дома и получив от него разрешающий кивок, отозвался слуга и бесшумно исчез за дверью, чтобы уже через полминуты вернуться с пухлым, сияющим надраенными медными застёжками, кожаным саквояжем в руках.
Звучно щёлкнув солидными замками, инспектор распахнул сумку и, порывшись в ней, извлёк на свет тонкую картонную папку совершенно канцелярского, можно сказать, уныло-уставного вида. Ядовито-фиолетовые штампы, алая печать Шоттского двора, совершенно нечитаемые надписи и зубодробительный номер... и кокетливый розовый бантик матерчатых завязок. Впрочем, получив это творение полицейских канцеляристов в свои руки, доктор Дорвич понял, что ошибся. Когда-то, на заре времён, эти завязки, очевидно, были красного цвета, но с тех пор утекло слишком много воды, и материя выцвела до нежно-розового цвета. Взвесив в руке папку, он попытался было прочесть надпись на ней, но не преуспел. Уж на что некоторые пациенты любят позлословить на тему читаемости почерка врачей, но полицейские канцеляристы здесь оказались вне конкуренции...
- И что это, инспектор? - не торопясь развязывать розовый бантик на папке, протянул Дорвич.
- Моя головная боль, доктор, - стерев с лица улыбку, отозвался тот и, отсалютовав хозяину дома рюмкой с терновым бальзамом, договорил: - да вы откройте, взгляните... Уверяю, там нет ничего секретного. Всего лишь документы об осмотре тела матроса, найденного добберами в порту.
- Вы меня почти успокоили, дражайший Джейсс, - вздохнув, отставной военный потянул ветхие завязки и, открыв папку, погрузился в чтение тонкой стопочки листов дешёвой, почти обёрточной бумаги, испещрённой, к счастью, вполне читаемым текстом, пусть и бледным текстом, вышедшим из-под валика печатной машинки... дурной отрегулированной, правда, или попросту старой, но что тут скажешь? Экономия догнала даже такой столп туврской бюрократии, как Шоттский двор...
Всё то время, что доктор Дорвич знакомился с унылым содержимым не менее унылой папки, его гость открыто наслаждался горячим чаем с лиамскими сластями и терновым бальзамом, произведённым в имении хозяина дома. И лишь когда тот закончил чтение и, аккуратно завязав бантик на папке, убрал пенсне в жилетный карман, инспектор Джейсс перестал изображать довольного жизнью хафлинга, уютно устроившегося в гостях. Взгляд представителя Шоттского двора потяжелел, а из голоса начисто пропали какие-либо намёки на расслабленность.
- Ну, доктор Дорвич, что скажете об этом деле? Есть какие-нибудь мысли? - подался вперёд инспектор, испытующе глядя на хозяина дома. Тот в ответ лишь индифферентно пожал плечами и, вновь взвесив папку на руке, подал её собеседнику. Молча. - Ну же, доктор, не тяните...
- А что вы от меня ждёте? - приподнял бровь отставной военный. - Совета? Мнения? Разгадки?
- Хоть чего-нибудь, - фыркнул гость, вновь расслабленно откидываясь на высокую спинку кресла. - Но в первую очередь, я бы очень хотел получить перевод той дурацкой записки, что была приложена к протоколу осмотра убитого. В нашем ведомстве, к моему сожалению, не нашлось ни одного специалиста, который смог бы прочесть эту вязь. Собственно, потому я о вас и вспомнил.
- Став, - задумчиво поправил его Дорвич, крутя в руке опустевшую рюмку.
- Это называется "став", а не "вязь", - со вздохом пояснил доктор. - Вязью, прежде всего, именуется письменная традиция народов южных островов. Она получила распространение в Феейе, например, на Змеиных островах, в том же Лиаме. Перед нами же образчик става, такое письмо характерно для Сидды, Хинда, а также некоторых областей Равьи. Это так, навскидку. На самом деле, народов, использующих и тот и другой вид письма, куда больше. Я бы даже сказал, намного больше.
- Я знал, что вы сможете мне помочь, доктор, - инспектор довольно потёр ладони, явно уже представляя, что сейчас, буквально через минуту получит перевод, но хозяин дома покачал головой.
- Не торопитесь, Лерой, - от перехода на личное имя, Джейсс нахмурился, почувствовав, неладное. И оказался прав. Новости у его собеседника были откровенно разочаровывающими. - Я неплохо читаю сиддские ставы, могу, пусть и с погрешностями и неточностями, прочесть письмо написанное на равьине, но... это не значит, что я знаю все языки, использующие подобную письменность. Это... ну, как если бы вы попытались прочесть текст написанный на оркнейском, понимаете? Буквы знакомы, принципы грамматики тоже, но смысл не разобрать, не зная самого языка.
- Так, - инспектор нахмурился, отчего его густые брови почти сошлись на переносице. - Так-так-так... Это плохие новости, доктор Дорвич. Я ведь даже в посольском корпусе помощи искал. Неудачно. И, признаться, искренне рассчитывал на ваши способности полиглота. Незадача, хм...
В ответ, хозяин дома сожалеюще развёл руками, а его собеседник погрузился в невесёлые размышления. Взгляд инспектора бездумно скользил по комнате, останавливаясь то на стене украшенной двумя раскрытыми веерами со Змеиных островов, поражающими изяществом нанесённого на них рисунка, то на принесённой Капсом тарелке с лиамскими сластями, то на затейливо расписанной хиндской ширме, прикрывающей дальний угол гостиной, то на ломящихся под весом тяжёлых разноязыких томов, книжных шкафах, подпирающих высокий потолок...
- Инспектор? - заметив, как внезапно изменилось лицо гостя, произнёс доктор. Тот вздрогнул и сосредоточил взгляд на хозяине дома. - Вы что-то придумали?
- Не то что бы да, но и не сказать что бы нет... - непонятно протянул инспектор Джейсс и встрепенулся, окончательно приходя в себя. - А скажите, доктор Дорвич, если вы не знаете этой письменности, не может ли статься так, что у вас найдутся знакомые, которые могут её знать?
- Интересно, с чего вы сделали такой вывод... предположение, инспектор? - приподнял бровь отставной военный, на что его гость растянул губы в очередной улыбке и обвёл комнату рукой.
- Ну, право же, доктор Дорвич, Трой... - вернув фамильярность собеседнику, инспектор заворковал с такими задушевными интонациями, каких, пожалуй, от него давно не слышала даже обожаемая супруга. - В прошлый визит я не видел у вас ни этой ширмы, ни таких угощений... явно не здешних, уж простите. Зная же вас как заядлого домоседа, могу предположить, что сами вы в поездку специально за этими вещами попросту никогда не выбрались бы, верно? А значит...
- Да-да, значит, у меня есть знакомые путешественники или знакомые выходцы из далёких стран, - вздохнул доктор. - Я вас понял, инспектор. Что ж, оставьте мне эту записку, или её копию, и я попытаюсь разузнать, что возможно... Может, среди моих знакомых действительно найдётся знаток или даже носитель языка. Правда, ручаться за успех этого предприятия я не рискну. Уж извините.
- Спасибо, доктор! Я знал, что могу на вас положиться, - воскликнул инспектор, хлопнув в ладоши.
- Но! Дражайший мой господин Джейсс, если всё удастся, то вы мне будете должны мой обычный гонорар за полноценную часовую консультацию, слышите? И я не шучу, - хозяин дома поспешил притушить искренний энтузиазм гостя. Впрочем, наследие хафлингов, есть наследие хафлингов, так что сбить оптимистический настрой инспектора ему, естественно, не удалось. Тот сиял как большой прожектор вестбрукской причальной башни, и на радостях даже опрокинул внеочередную рюмку тернового бальзама. Впрочем, то, что не получилось у доктора, вполне удалось его слуге.
- Гейс Дорвич, прошу прощения, но старшего инспектора Джейсса спрашивает его секретарь, - войдя в гостиную, проговорил Капс, дождавшись, пока на нём скрестятся взгляды хозяина и гостя.
- Ничего страшного, гейс. Полагаю, он не стал бы тревожить вас без веской причины. - отозвался Дорвич и повернулся к входящему в комнату новому гостю. - Не так ли, господин секретарь?
Оказавшийся рыжеволосым молодым человеком, новый секретарь Джейсса кивнул и негромко поздоровался, не переставая нервно крутить в руках шляпу-котелок, головной убор характерный для банковских клерков среднего звена, чиновников и... впрочем, он и был чиновником Шоттского двора, так что и выглядел юноша вполне соответствующе своему статусу. Тёмное пальто, сейчас растёгнутое, недорогой, но приличный серый костюм-тройка, остроносые туфли... с претензией на щёгольство, но в меру. Иными словами, обычный клерк, каких в Тувре тысячи и тысячи.
- Что у вас, Баррет? - инспектор мячиком вскочил с кресла, и под его нетерпеливым взглядом, секретарь, кажется, ещё больше занервничал. Но, надо отдать юноше должное, он быстро справился с собой и, вытащив из внутреннего кармана пальто записную книжку, зашуршал страницами.
- Из Граунда пришёл тайп. Сегодня, в его "чистой" части произошёл крупный пожар. Два соседних здания выгорели практически полностью, - выпалил юноша. Инспектор нахмурился.
- И что? - буркнул он, вновь падая в кресло, и испросив взглядом разрешения хозяина дома, налил в рюмку очередную порцию тернового бальзама. - Я похож на брандмейстера? Или с сегодняшнего дня Его Величество передал функции пожарной службы полиции? Тогда почему я об этом не знаю?
- Прошу прощения, господин инспектор, - помотал головой секретарь. - Пожар уже потушили, но в одном из зданий, пратте, если быть точным... ну, в том, что от него осталось, при разборе завалов обнаружены два тела. И по заверению тамошнего доктора... Тодта, кажется, эти разумные были убиты ещё до пожара. Возможно, поджогом убийцы пытались скрыть следы преступления...
- Пратт в Граунде, - вздохнул инспектор и сожалеюще посмотрел на подчинённого. - Баррет, ты себя слышишь? В Граунде, где подданного империи днём с огнём не сыщешь, сгорел какой-то притон... А ты поднимаешь такой шум! Доктор Тодт, трупы... Какое дело до них Шоттскому двору?!
- Пратт? Доктор Тодт? - пробормотал Дорвич и, звонко хлопнув себя ладонью по лбу, вскочил с кресла, словно выкинутый из него мощной пружиной. - Инспектор, мы выезжаем немедленно!
Глава 1.Дело было вечером, делать было нечего
Довольно крякнув, я выключил воду, тугой струёй бившую в медное дно самодельной раковины и, вытерев лицо и руки пушистым полотенцем, потопал на выход из ванной комнаты. Оказавшись в просторной спальне, расположившейся практически под самой крышей моего дома, я оделся в приличествующую почтенному праттеру одежду, отличающуюся от моего "рабочего" наряда, в котором я вожусь во дворе и шастаю по дому, по сути, лишь наличием шерстяного жилета в цветах Серой стражи, в тон коротким, шерстяным же штанам, застёгивающимся под коленом на пару бронзовых, лично мною сделанных-"смятых" пуговиц.
Окинув своё отражение в тёмном по позднему времени окне, я поправил выбившийся из-под штанины серый, грубо вязаный чулок, притопнул тяжёлым ботинком с высокой шнуровкой и, закатав повыше рукава просторной рубахи из белёного льна, двинулся к выходу из "личных покоев". Миновав застеклённый кабинет, я вышел к лестнице, ведущий на первый этаж, и, остановившись на миг, чтобы окинуть взглядом набитый народом зал своего паба, удовлетворённо кивнув, потопал вниз, туда, где меня ждал отдельный стол, вкусный ужин и... довольно долгое дежурство, которое на этот раз я решил скрасить томиком сочинений о магии одного из давным-давно померших коллег Падди. По его же совету, между прочим.
Как бы братец Фари ни крутил при заключении нашего договора, оговоренные условия он исполнял без халтуры, и не только сам читал обещанные мне лекции о магии, но и подкидывал соответствующую литературу из богатого собрания своей семьи. А за столетия Берриозы собрали действительно огромную и разнообразную библиотеку, в которой, можно найти как учебники для начинающих мажат разного времени и качества, так и весьма редкие узкопрофильные монографии всяческих профессоров и исследователей магии, от древних времён до вчерашнего утра. О всяческих профильных журналах, как островных, так и зарубежных, я и вовсе молчу.
Но, планы планами, а действительность всегда готова преподнести свой нежданчик. Вот и сейчас вышло так же. Я только устроился за своим столом, взялся за ручку массивной оловянной кружки, окинул заинтересованным взглядом доставленное мне вместе с элем блюдо с холодными закусками, да, поблагодарив зеленовласую Агни за оперативность, намеревался сделать первый глоток духмяного чёрного эля, как рядом возникла знакомая худощавая фигура худощавого вопреки всем канонам хафлинга.
- Агни, подруга дней моих суровых, - усаживаясь без спросу на стул, напротив меня, Падди одним движением руки "вырастил" ему ножки, подгоняя под свой рост и обернулся к зависшей рядом хеймитке. - А принеси-ка мне тоже эля... нет, лучше дубового гона и вашей фирменной говядины. Погода сегодня на улице, ни к драхху! Надо согреться.
- Стейк будет готов не раньше, чем через четверть часа, - предупредила зеленовласка и в ожидании уставилась на хафлинга. Тот вздохнул.
- Ла-адно, тогда давай сейчас пинту шоттского эля, а гон пойдёт с мясом, - решил Падди.
- Вот уж, нет уж... Ты меня и так на эль развела, - фыркнул хафл и повернувшись ко мне, кивнул. -Попасусь у Грыма. Синий, ты же поделишься с другом?
Я переглянулся с зеленовлаской и махнул рукой. Та изобразила тяжкий вздох и, неожиданно звонко хлопнув своими прозрачными крылышками, сорвалась с места, оставляя за собой сияющий призрачно-зелёным светом шлейф из быстро тающих искорок. Миг, и она скрылась за барной стойкой. Ещё один, и на стол перед Падди приземляется солидная двухпинтовая кружка, полная чёрного эля. Да так аккуратно, что только нежно-кремовая шапка пены едва колыхнулась. Телекинез хеймитов рулит, что тут ещё скажешь?
- Просил же пинту... эх! - окинув изучающим взглядом свой заказ, пробормотал Падди и заметно пригорюнившись, договорил: - Нет, ну вот как они это делают, а? Грым? Секунда же прошла не больше, и как она успела за это время налить две пинты эля... из бочки... это же антинаучно!
- Это магия, Га... Падди, - сквозь рвущийся смешок, рыкнул я, поправив пенсне на носу. Не то, чтобы это было необходимо, мой шишковатый рог, прорезавшийся на переносице, вполне достойно удерживал чёрные стёкла на носу, но чего только не сделаешь для пущей внушительности!
- Драхх, за что мне это! - закатил глаза Падди. - Погода - дрянь, хеймитка на денежку разводит, огр издевается... Куда бедному хафлу податься?
Я посмотрел на куксящегося хафлинга, крутящего перед собой великоватую ему кружку и, вздохнув, ткнул пальцем в лежащую рядом застеклённую доску с толчённым мелом.
- Ты чего раскис, белобрысый? - белоснежные строчки заскользили по графитово-чёрной поверхности доски. - Проблемы?
- Да какое там, - отмахнулся хафл. - Просто день такой... дурацкий. С самого утра всё не так. За завтраком уронил любимую кружку Фари, получил от сестрёнки по темечку. Потом дед с чего-то вспомнил о многочисленных внучках-правнучках своих коллег. Два часа мне мозг полировал, пока я не сбежал от него в Центральный парк. Так по пути чуть под бешеный каб не угодил... Хотел было в альма-матер заглянуть, там заперто. Глухо и тихо, а тут ещё дождь начался... и вот это вот всё...
Лениво обведя рукой забитый по вечернему времени зал моего паба, Падди дунул на мягко оседающую над кружой пену и, мотнув головой, сделал длиннющий глоток эля. Аккуратно поставив ополовиненную кружк на стол, белобрысй утёр с лица пенные "усы" и поднял на меня грустный взгляд. Ну, прям брошеный котёнок, куда деваться...
- Э-э, батенька, да ты, как я вижу, известную франконскую хворь подхватил, - меловые строчки ложились на доску одна за другой. Падди прочёл написанное и печаль в его синих глазах сменилась натуральным возмущением.
- Да ты... ты на что намекаешь, синий?! - зафыркал он. - Чтоб я! Я?! Франконской гадостью?!!!
- На сплин... - стерев написанное, вывел я ответ и ухмыльнулся во все свои сорок шесть. - А ты о чём подумал, охальник?
- Ты сволочь, синий, - хафл погрустнел с той же скоростью, с какой и разъярился секунду назад.
- А ты нытик, - не остался в долгу я и, не дожидаясь очередного взрыва возмущения, успокаивающе похлопал сидящего напротив Падди по плечу. Аккуратно, чтоб не отбить. - Ладно тебе. Налетай на закуски, потом опрокинем по рюмочке под мяско, да я тебе кое-что покажу... Глядишь, и настроение поправится.
- Уверен? - недоверчиво прищурился белобрысый, одновременно подхватывая с блюда полоску копчёной теши речной рыбки. Не местной, понятное дело. Здешнюю речную рыбу не то что есть, в руки брать страшно. Город же. Потому, собственно, рыбачий район Тувра и живёт лишь за счёт морского лова. А речную рыбку мне привозят поставщики с Альды, реки, что делит Шотт на нижние и верхние земли. Вода там чистейшая, и рыба вкусная, жирная... такую солить-коптить, милое дело. Деликатес. Что неудивительно, поскольку большая часть местных дельцов живёт с альдских винокурен, а там качество воды - первое дело, так что загадить Альду местные никому не позволят, какими бы доходами от возможных производств на реке их не смущали.
Собственно, я и на альдских рыбаков вышел, когда искал нормального поставщика крепкого алкоголя для своего паба. Всё-таки, после подставы с Пикардийцем, моё доверие к рыжему вейсфольдингу и заключённым с ним договорённостям, испарилось как снег на солнце, вот и пришлось самому ручками-ножками сучить, в поисках достойных контрагентов. И ведь нашёл! Те же альдские винокуры оказались вполне себе солидными ребятами, которым, кстати, в отличие от местных, было откровенно плевать какого цвета рожа покупателя, при условии, что тот платит звонкой монетой. А если уж он намерен брать их товар бочками... В общем, договорились. Заодно и с тамошними рыбаками знакомство свёл и ещё пару договоров заключил. Хорошо вышло... и выгодно.
- Грым... Грым, ты уснул, что ли? - потряс меня за плечо Падди, отвлекая от несвоевременных мыслей. Убедившись, что я пришёл в себя, хафл вернулся на своё место и, отхлебнув эля, вновь потянул руку к блюду. Понравилась рыбка, значит.
- Всё-всё, я здесь, - проперхал я, помотав головой, и вновь взялся за доску, чтоб не насиловать горло. - И да, я уверен, что тебе моя идея понравится. И нет, рассказывать сейчас о её сути, я не стану. Сначала эль, потом ужин, а вот потом... Кстати, тебе ещё эля налить? А то я смотрю, твоя кружка уже опустела.
- М-м, а давай! - на миг задумавшись, Падди решительно махнул рукой. Я же повернулся к крутящейся поблизости Агни. Зеленовласка, словно почуяв моё внимание, тут же отвлеклась от разговора с сидящим в компании соплеменников лемманом Сонсом и, заметив мою пантомиму, с готовностью кивнула. На этот раз, правда, исполнения заказа нам пришлось чуть подождать. Тем не менее, уже через минуту, на стол перед нами приземлились две кружки эля. Моя, размером в четверть геллета, и классическая двухпинтовая, которую здесь ещё величают "вечерней", для Падди. И на этот раз белобрысый не стал ворчать, что сосуд не той ёмкостью. С готовностью схватив оловянную кружку, он махом её ополовинил и, дождавшись, пока я поставлю свою посудину на стол, вновь попытался вытащить хоть какую-то информацию.
- И не проси, - хрипло рыкнул я в ответ. - После ужина сам всё увидишь. А пока, вон... видишь, Лима летит, заказ несёт.
- Ешьте. Вкусно-вкусно! - задорная рыжая улыбнулась, сгружая с прилетевшего следом за ней подноса, ножи-вилки-рюмки, тарелки со стейками, отдельное блюдо с соленьями и маленький, пинтовый графин с янтарным гоном. Окинув взглядом получившийся на столе натюрморт, Лима довольно кивнула и, одним жестом ладони отправив поднос в обратный путь, взъерошила белобрысые лохмы Падди. - Тебе нужно больше кушать, будешь сильным-сильным!
- Вот, спасибо, - буркнул хафл, но не удержался от ответной улыбки. Шебутная рыжая хеймитка обладает каким-то совершенно уникальным даром располагать к себе людей и нелюдей. Правда, вестись на её наивные глазки и милые щёчки, я бы никому не советовал. Особенно, вне "Огрова". Здесь-то ни Лима с синевласым Луфом, ни Агни с чернявым Браном не шалят, держат себя в руках, но вот за пределами паба, могут и не сдержаться. А хеймиты, есть хеймиты, и шуточки у них... своеобразные. Да и за себя постоять эти малыши могут, пожалуй, получше иного боевика, так что и с местью этим мелким шутникам можно влипнуть в очень большие неприятности.
Как бы то ни было, присутствие Лимы помогло Падди немного прийти в себя и перестать спешно глотать мясо, да нетерпеливо поглядывать в мою сторону. Как говорил кто-то из тамошних: "тарапыцца нада нэт". Или не говорил? Или я переврал? Да и к драхху... угомонился хафл под влиянием рыжей, и слава всям. Не будет провожать нетерпеливым взглядом каждый кусок стейка, отправляющийся в мою хлеборезку, и сам гоном не поперхнётся, уже хорошо. Но всё-таки, любопытство белобрысого, это что-то с чем-то. Или это общая черта здешних магов? Эх...
Впрочем, затягивать ужин только для того, чтобы поиздеваться над Падди, я не стал. Так что уже через полчаса мы поднялись из-за стола и, свернув за лестницу, вышли в "служебную зону" паба, а уже отсюда, я вывел хафла во внутренний двор дома. Здесь мы, правда, задерживаться не стали. Темно, холодно, мокро, да и до приспособленного под мои эксперименты кирпичного сарая, ходу всего-ничего. Два десятка шагов... моих.
Без единого намёка на скрип, тяжёлая створка ворот распахнулась, и я поспешил зажечь газовое освещение, пока любопытный хафл не решил подсветить открывшееся зрелище своими методами. А у меня тут масла, ветошь всякая... Один фаербол и полыхнёт же всё как стог сена, хрен потушишь!
- Это что? - С лёгкими, еле слышимыми хлопками, включилось освещение и хафл замер перед стоящей по центру помещения махиной.
- Проект. Мой, - отмахнулся я и двинулся к стоящему у дальней стены длинному столу, протянувшемуся от стенки до стенки. Именно там должно было находиться то, что я хотел показать своему мелкому белобрысому товарищу. Но... оттащить его от будущей платформы оказалось куда труднее, чем я думал поначалу. Вообще, из меня артефактор, как из того самого пуля. Местного образования не хватает. Но всё же, в прошлом я был инженером! Пусть не гениальным изобретателем, но вполне квалифицированным эксплуатационщиком, между прочим! И уж что-что, а "приземлять" проекты высоколобых разработчиков и "дорабатывать напильником" чужие поделки, мне и моим коллегам доводилось не раз. Вот и занялся я на досуге мысленными экспериментами по превращению известных мне механизмов и устройств в нечто работающее на магической тяге. И "платформа", на чей полуразобранный корпус так некстати залип белобрысый хафл, стала одним из таких проектов, с той лишь разницей, что идея её создания легко и нечувствительно вышла за границу умозрительного опыта, то бишь, мысленного эксперимента.
Не буду лукавить, здесь сказалось, появившееся у меня после поездки в Шотт, горячее желание получить в своё распоряжение лёгкий и быстрый транспорт, способный доставить мою немалую тушу в любую точку бывшей метрополии в хоть сколько-нибудь приемлемые сроки. А то, как вспомню поездку на Альду, так вздрогну! Ладно ещё, здесь с железнодорожным сообщением всё более или менее в порядке, но комфорт! Но скорость! Нет, тридцать-тридцать пять миль в час здешние монструозные паровозы вполне могут выдать, и выдают, и это куда лучше, чем неделями трястись в запряжённом чамберсами дилижансе или, того хуже, на телеге или торговом фургоне, вроде тех, в которых здешние "офени" развозят товары по глухим уголкам. Но... как говорил герой одного старого, очень старого мультика: "Маловато будет". К тому же, если со скоростями на здешних железных дорогах всё ещё неплохо, то с комфортом... Увы и ах.
Да, меня не пугает холодная или жаркая погода, особенности строения тела турса позволяют плевать на температуру окружающей среды с высокой колокольни. Но! Свистящий в вагонах третьего класса ветер, угольная пыль и гарь, твёрдые деревянные лавки... нет, я готов терпеть такое издевательство час, ну, три... ладно, пять, и то лишь в самом крайнем случае! Но не сутки же! А до той же Альды, между прочим, как и равнин Варра, поезда добираются за сорок-пятьдесят часов! Это ж, кромешный ужас. Одно хорошо, стоянки на станциях - долгие. Есть время, чтобы размять ноги, поесть чего-нибудь горячего... если пустят в станционный ресторан, да и просто отдохнуть от тряски, из-за которой мне всё время казалось, что наш вагон вот-вот развалится на части, уж очень жалобно он скрипел и дребезжал, особенно при наборе поездом хода. Но это же время, которое можно было бы потратить куда более продуктивно. В общем, в третьем классе я страдал...
И да, в вагонах второго и первого класса, естественно, с комфортом всё обстоит куда лучше, там ни пыли-гари, там мягкие места и нормальная амортизация в вагонах, имеется собственный вагон-ресторан и вагон-салон, и впомине нет щелей, так что никакой ветер не свистит по коридорам и купе, но, если в вагон первого класса билет мне попросту отказались продавать, без всякого объяснения причин, то цена на билет второго класса... Шесть либр! Шесть долбанных паундов! Да чтоб их всех перевернуло и прихлопнуло! С некоторых пор я считаю себя уверенно стоящим на ногах... турсом. У меня имеется подданство Шоттского королевства, свой собственный дом, небольшой счёт в банке и приносящее некоторый доход дело, но... Но грёбаные шесть паундов, это сумма, которую "Огрово" приносит за десять дней непрерывной работы, с полудня и до двух часов после заката. Да, чистыми, пусть и без учёта затрат на жалованье сотрудникам. Хеймиты получают своё энергией эмоций и в деньгах, к счастью, не нуждаются, а едят все четверо за день столько же, сколько я сам съедаю на завтрак... но, если прикинуть потенциальные расходы на эту статью, с учётом, что кормить придётся работников-людей или даже орков, то десять дней работы паба, приносящие те самые шесть либр, легко и непринуждённо превратятся в две! Ну, мрак же!
- Грым, что это такое? - пока я рыскал по столу в поисках нужной вещи, Падди крутился вокруг моего будущего... возможного транспорта. Всё же, несмотря на частые консультации в переписке с Дайной, я пока не уверен, что моя идея выстрелит.
- Скакун мой... возможно. В будущем... Я надеюсь, - буркнул я, переворачивая очередной ящик с невесть как набившимся в него хламом.
- Та-ак, уже яснее, но, - Падди наконец отошёл от груды железа, высившейся посреди мастерской и, запрыгнув на стол, уселся прямо на ворох бумаг и чертежей. Ничтоже сумняшеся, этот наглец извлёк из внутреннего кармана своего щегольского пиджакак любимую трубку с длиннющим чубуком, невесть как там поместившуюся, мгновенно её набил и, прикурив от пальца, ткнул им в мою сторону. - Вот только где у твоего скакуна ноги... или хотя бы колёса.
- А зачем? - прохрипел я и, убрав хлам, посмотрел на хафла. - Школа Тяжести же. Гравитация...
- Не понял, - помотал головой Падди. Я вздохнул и... исполнил фокус, на изучение которого мне понадобилось почти три месяца издевательства над собственным разумом. Иными словами, я подпрыгнул и завис в воздухе. Падди икнул. Глаза хафла округлились, и трубка выпала изо рта.
Мотнув головой, он сполз со стола и, присев, провёл рукой с зажатой в неё трубкой, аккурат под моими ногами. Вскинул голову вверх, забрался обратно на стол и, вцепившись в моё предплечье, мгновенно вскарабкался по нему на плечо. Миг, и он уже пытается встать мне на голову. Хамло!
- Да ну тебя! - Хафл спрыгнул с моего плеча на пол, отчего меня тут же повело в сторону, словно непослушный воздушный шарик. - О!
- Вот, - воздев указательный палец к потолку, я приземлился на ноги, и, перестав издеваться над своими связками и горлом, вывел текст прямо на каменном полу мастерской. Благо, для этого мне даже не пришлось касаться его ладонью. - Именно поэтому мне нужна платформа. С ней куда легче управлять гравитацией, а так... неудобная конфигурация воздействия получается. Мозги кипят.
- Так ты и летать сможешь! - неожиданно восхитился Падди, но тут же расстроенно вздохнул. - А нет, не выйдет. Чем больше расстояние до объекта воздействия, тем больше сил нужно приложить. Усохнешь уже на десятом ряде, не выше... Жа-аль. А тема-то, перспективная...
- Не кисни, белобрысый, - отозвался я... и, хлопнув себя ладонью по лбу, двинулся к платформе.
- Ты куда? - окликнул меня Падди.
- Да вспомнил, куда я его дел, - прорычал я в ответ и, откинув боковой капот своего будущего транспорта, выудил из неё небольшой оранжевый диск, толщиной в полладони. Моей.
- Это что? - нахмурился хафл. Хмыкнув, я одним движением раскрыл контейнер и взгляду Падди предстал знакомый обсидиановый кубик с длиной грани в два инша, оплетённый серебряной и проволокой так, что казалось, обсидиан утопает в заполнившем контейнер паутинном кружеве.
- Проводник и стабилизатор, - буркнул я.
- Тебя убьют, - грустно протянул всё понявший Падди. В ответ я щёлкнул переключателем на внутренней стенке контейнера и, закрыв его, протянул этот "чёрный ящик" хафлу.
- Открой, - кивнул я и Падди послушался. Крышка тут же отлетела и из контейнера ударил столб чёрного дыма... а в самом ящике не осталось даже намёка на обсидиан. - Защита от любопытных.
Цвета Серой Стражи - брикаэн в виде серо-синей диагональной клетки на зелёном поле, является официальным орнаментомШоттского королевского дома, главами которого вот уже тысячу лет являются монархи Закатной Империи.