"Скажи, Силен, что для человека наилучшее? -
Для вас, однодневок, наилучшее - вовсе не родится,
а уж если родились - скорее умереть"
Платон
Да, подходил и я к вратам Аида,
и видел Стража мрачные глаза
повисшие в лазоревом тумане
волос змеиных тусклый перелив,
щемящий взор чудовищного Лика,
раздвинувшего пол и потолок,
а позади, в оставленных палатах
кровь, крики изуродованных тел,
из коих души вырваться стремятся,
страдания беспомощных калек,
уставших жить, но тщетно ждущих смерти
как избавленья от безмерных мук...
Но смерть меня в руках не удержала
и уронила вниз в земную соль,
и тело было легким как пушинка,
но вдруг отяжелело как свинец.
Дитя рождается как верный слепок неба,
оно живет в нем.
Каждый человек
всю жизнь в себе кусочек неба носит:
он сам и есть тот маленький кусочек,
а вместе все мы - носим небеса,
они живут в нас, любят и страдают,
когда же смерть порвет оковы тела,
стихии нам ворота раскрывают
и небо возвращается домой.
Когда Луна на Западе заходит,
когда Лилит затмит владыку жизни,
когда Хилег сойдется с Анаретой,
когда Зенит с Плутоном иль Сатурном
столкнется вдруг, а Марс с владыкой смерти
врата восьмого дома отомкнет -
как тать в ночи Ты к узнику слетаешь,
Ты вырываешь душу из оков
и на простор безвременный выводишь
в сиянье света, в синеву высот,
где мирозданье звуков светоносных,
и море красок, и цветы, и звезды,
и гениев блистательные мысли,
и благость богоносных древних старцев,
чьи мощи спят под сению соборов,
благовещая грешникам о Боге,
о Царствии небесном и об аде...
Где мириады душ людских и судеб
сплетаются таинственно струясь...
И дух мой разрывается от счастья,
хочу взрасти и все собой обнять,
а может это жадность, может правда
в суровом постоянстве состоит,
которое в столетьях каменеет
и сторожит наследие времен?
и ангел говорит мне: возвращайся,
еще не кончен искус твой земной.
О, Ты, Богиня-Смерть! Ты нас спасаешь
от тупости и косности земной,
Ты души увлекаешь на просторы,
туда, где нет ни времени, ни смерти;
ведь только здесь, в юдоли нашей скорбной
Твои касанья кроткие подобны
удару молота, иль лезвия стального,
свинцовой пули, колеса вагона,
обвалу скал в заснеженных горах,
чем дальше, выше - тем они нежнее,
в заоблачных высотах Ты ласкаешь
как мать ласкает сына в колыбели,
и легкая душа плывет, ликуя,
в просторе синем в высоту миров...
О, вы, святые Музы, вы со мною!
Я вновь вступаю
в ваш священный круг,
сиянье глаз и трепетанье рук
в пленительном восторге созерцаю,
как из темницы на привольный луг
я вознесен к вам легкою мечтою,
я с вами вновь за праздничным столом,
в сиянии радужном цветов и ярких тканей,
в порыве романтических мечтаний
я снова в царство света увлечен...
вы вновь со мной и отступает ночь,
и умолкают дикие стихии,
и ты грядешь, божественная дочь,
святая тень Небесной Урании,
и ты, святая Клио с ветхим свитком
минувших дел, страданий, горь и зол,
как неизбежной вечности посол,
чья чаша переполнена с избытком...
О, Царь Небесный, напитай меня,
как пса из грязи, лижушего крохи
хлебов твоих, созданных для детей...