Любая книга (произведение) не существует в отдельности от мировой литературы, если утверждается обратное, то имеет место быть текст, что не наделен свойством литературы, которая есть продленная в вечности (неограниченная в пространстве и времени) вербальная субстанция.
С другой стороны, пролонгированность литературы выводит ее из потока пространства и времени, поднимает над ним, отчего читатель с поверхностным взглядом приходит к выводу о том, что она оторвана от реальности, противопоставляется ей. Следовательно, польза сомнительна, но литература, являясь частью объективного мира, порождает новую реальность. Литература, да и любое искусство, потеряло бы онтологический смысл, если только б копировала реальность. Искусство в целом лишь использует реальность как строительный материал для создания иной реальности (реконструкция).
Уязвимое место литературы - читатели, так как вариант событий, который может случиться: умрут те читатели, которые способны дешифровать метафизические смыслы, и произведение превращается в загадку и памятник для самого себя.
Произведение, на котором фокусируется внимание читателя, является точкой пересечения (узлом) всех метафизических смыслов, предложенных человечеству от глубины веков и до момента фокусировки внимания. Тем самым, книга подчиняется только вечности и неподвержена сиюминутным (проходящим со временем) запросам людей. Она не обязана вам нравится, поэтому читателю следует отказаться от личного восприятия, которое сформировано социально-историческим контекстом времени (то самое условное, что именуется "здесь и сейчас"). Литература никому ничего не должна. Должен читатель, и его долженствование заключается по возможности в сохранении и в развитии метафизических смыслов, предложенных литературой.
Автор - тот, кто создает литературу - работает с вечностью. Если говорить конкретно, автор творит для потомков, а не для современников, ибо наносное - социально-исторический контекст - будет изъеден ветрами времени. Имеется в виду то, что останется на простом языке называется вечными темами, ибо фундамент человеческой природы неизменен спустя тысячелетия. В данном контексте стоит задать вопрос: существует ли прогресс, что под ним понимать, меняется бытовая оболочка, а онтологическое ядро человеческой личности неизменно?
Итак, не забывая о себе, как об индивиде, не теряя своих личных свойств, но отрешаясь на время чтения литературы от личного восприятия и понимая истоки авторского взгляда, особенности мышления, сути провокации, читатель разрушает границы собственного восприятия и входит в авторский мир. Вхождение и есть расширение восприятия.