Иван Владимирович Прошин испытывал серьёзные затруднения. Дышал он тяжело и часто, сидеть спокойно на плетёном стуле (и мягком, и удобном вполне) у него не получалось, смотрел Прошин то в пол, то в небеса, заикался и замолкал на полуслове, чуть только требовалась его реплика... То есть, Иван наш Владимирович решительно не знал куда деваться, и причиной тому была не очередная опасность или техническая неисправность, что для астронавта (а Прошин теперь считался астронавтом) частенько одно и то же; причиной неудобственного положения героя-астронавта стала женщина.
В санаторий прилетела Наденька.
Выглядела дочка Павлова на миллион: лёгкий брючный костюм кремового оттенка, туфли и сумочка в тон, лёгкая шляпка, небрежно отправленная хозяйкой на вешалку, напомаженные губки, нарумяненные щёчки, ногти, ресницы, - словом, всё именно так, как может подчеркнуть свою природную красоту только русская женщина. Теперь собравшиеся на веранде санатория Кок-Тау с усилием отводили взгляд от юной прелестницы.
Ну, Прошин-то, будь его воля, пялился бы без смущений, дело не в шмотках и макияже.
- Станция готова, - говорила Наденька. - Ходовые испытания прошли, реактор прожгли, вычислительный центр зелёный.
Прошин кивнул.
- Максим - ну, Овдий, знаешь? - собрал команду. Гоняет ребят по Луне аж пыль столбом, со всеми переругался, те ему: "Вы нам контактный график ломаете!", - а он: "Да без нашей экспедиции все ваши графики встанут!", - Наденька в лицах изобразила диалог, и Прошин ухмыльнулся, вспоминая круглолицего упитанного Максима Овдия, перемещающегося среди приборов в рубке с грацией гиппопотама.
- А ты в команде? - спросил Прошин и поспешно схватился за стакан с кумысом.
Кумыс, любимый напиток местного персонала, подсовывавшего пациентам кислющую дрянь по поводу и без он терпеть не мог, хотя под разговор с Наденькой принялся за второй стакан.
- Да, - Наденька пригладила собранные в узел волосы, взялась за цепочку, золотой змейкой струившуюся по загорелой коже.
- А не жалко будет оставлять... это всё? - Прошин неопределённо повёл рукой и поспешно припал к стакану с кислым молоком.
- Даже не знаю, - Наденька бросила теребить цепочку и передвинула стаканчик с салфетками по столешнице. При этом юная прелестница смотрела на Ивана в упор. На протяжении всего разговора.
Это и было причиной неудобственного самочувствия нашего героя-астронавта - Наденька просто глазами ела Прошина. Она говорила: спрашивала что-то, рассказывала, а сама не сводила глаз с Ивана, и Прошин терялся под пристальным взглядом красивой девушки.
- Тут... скучно, - наконец промолвила Наденька. - Неинтересно. То есть, я, конечно, пробежалась по магазинам, познакомилась с ребятами в Институте, мы вот на вечеринку сходили, по Питеру прошвырнулись, шопинг опять же...
Она повела плечами, демонстрируя обновки.
- Но знаешь, первое время всё это интересно, а потом... - Наденька повела рукой. - Надоело. Всё какое-то медленное.
Это правда. В космосе у тебя есть доля секунды для решения - правильного решения, неправильное решение тебя убьёт, хуже того, неправильное решение убьёт твоего товарища, твою команду. Доля секунды на решение - доля секунды на исполнение. Ноль - единица. Жизнь - смерть. Космонавт - астронавт привыкает жить так, по молодости в этом особый кайф, в зрелости ты стараешься лишний раз не лезть на рожон, а к сорока - реже к сорока пяти космонавт тихо уходит. Ты ещё не старый, ты много знаешь, многое можешь, но...
Война - дело молодых.
На грунте жизнь другая. Сыто, спокойно... вот как здесь, в санатории. Тёплый кумыс.
- Прогуляемся? - спросила Наденька. - Никогда не была в таких местах.
- Нас регулярно отправляют, - пожал плечами Прошин.
- Возьми халат, - Иван стал выпутываться из одеяния, полагающегося каждому отдыхающему.
- Не надо, брось, - принялась сопротивляться Наденька. - Я мерзляка, да? Привыкла в космосе.
- Да все так поначалу, - кивнул Прошин. - Не хочешь надевать - давай присядем. Вон скамейка.
Парк перед зданием санатория засадили соснами с именными табличками, даже Мухин отметился, возле центрального входа дерево. Стриженые газоны, гаревые дорожки, беседки в укромных уголках и скамейки в сторонке - на одной такой и устроились молодые люди. Полосатого халата как раз хватило обернуться им обоим.
- Тепло, - губы Наденьки оказались близко-близко, запах её духов вскружил голову Ивану.
-...Ты пришёл за мной, - жарко шептали её губы. - Ты не оставил меня...
Прошина ошеломил её напор, сбила с толку её неумелая, но такая искренняя страсть.
- Не отпускай меня, - шептала Наденька, - обними...
Её губы искали поцелуй, её тело ждало ласку, руки ерошили отросшую шевелюру Ивана, глаза смотрели внимательно, тревожно, требовательно, и Прошин отдавал всего себя, не смея оставить без ответа эту всесокрушающую страсть.
Ночник на стене напротив заставлял тенями всю комнату, по-новому рисовал точёный профиль девушки.
- Котёнок, - сказал Прошин.
Наденька потянулась и, улёгшись на подушку, заглянула Ивану в глаза.
- Молчит и молчит, - улыбнулся Прошин.
- Мне хорошо, - Наденька протянула к нему руки. - А тебе?
- Хорошо, - Иван рывком поднялся с узкой кровати.
Комнату он делил с Денис Палычем, аэродромным техником с Байконура, любителем крепкой выпивки, крепкого курева и крепкого словца. Палыч, старый товарищ, где-то сховался, но его вещички, запах табака, бельишко, подсыхавшее на батарее в ванной комнате, заставляло Прошина нервничать.
- Ты куда? - спросила Наденька.
- Я... - Прошин замер на полпути к шкафу. - Я коньяку выпью. Ты не против?
Наденька тихонько засмеялась:
- Нет, мой хороший, не против. И вообще, давай сюда бутылку. Что?..
Прошин замялся.
- Это... Кровь...
- Что? Ой... - Наденька соскочила с кровати. - Я постираю...
- Нет, стой, - Иван опомнился, - я договорюсь, спишут или что там...
- Точно? - недоверчиво прищурилась Наденька.
- Точно, - хмыкнул Иван. - Где тут стаканы...
Он набулькал янтарную жидкость в посудинки.
- За тебя, - тренькнуло стекло, Наденька закашлялась:
- Крепкое...
- Есть такое, - улыбнулся Прошин.
- Скажи мне, - промолвила девушка, заворачиваясь в одеяло, - ты согласен?
- Да, - Прошин распустил руки и получил лёгкий шлепок.
- Да не это же, - Наденька усмехнулась, как усмехается любая женщина, видя мужчину во власти своих чар. - Ты согласен лететь?
- А я предложения не понял, - Прошин сел на постели. - Ты мне рассказала про экспедицию, про корабль, а что там к чему так и не сказала.
- Да? Ой, правда... Ну, папа предлагает тебе место в Совете экспедиции.
- Прямо в Совете?
- Да, заместителем Начальника напланетной секции.
- А кто Начальник?
- Ну Овдий же. Он согласен, как узнал, что ты будешь замом, так и сказал: Иван, мол, мужик опытный, я согласен.
- А давай начнём сначала? - Прошин натянул трико, в котором расхаживал по комнате, когда они с Палычем вечеряли за рюмкой чаю, и уселся на кровати, глядя в глаза Наденьке. - Экспедиция - зачем? Где рэниты мы толком не выяснили, где открытые ими кислородные миры - тоже, а вот нам взбрело проветриться по Галактике, - Иван махнул рукой, - эге-гей, поехали!..
- Что ты знаешь о карликовой галактике в Стрельце? - спросила Наденька.
- Н-ну... - выдохнул Прошин, - ты меня прям в Институт вернула... Надежда Сергеевна, курсант Прошин к занятиям не готов.
Он шутливо вытянулся перед девушкой. Наденька шлёпнула его по ноге:
- Вольно, курсант, двойка. А серьёзно?
- Я уж не помню, что там по астрономии у нас было, - Прошин наморщил лоб, - вызубрил, да забыл... Карликовая галактика, спутник Млечного пути, лететь туда... Далеко лететь.
- Двоечник, - Наденька чмокнула кавалера в щёку и, словно стишок у доски, отбарабанила: - Карликовая галактика, спутник Млечного пути, двадцать пять тысяч световых от нас, двадцать семь от центра Галактики. Считается ответственной за образование рукавов Галактики, сейчас поглощается Млечным путём.
- Звёздное дитя, - только и сказал Прошин. Наденька довольно зажмурилась в ответ.
- Теперь главное: лаборатория Гайя увидела возле одной из звёзд карлика вспышку, - сказала она.
Лаборатория Гайя. Прошин вдруг словно перенёсся из уютного номера санатория в космос. Среди бесчисленного множества солнц, среди бескрайней пустоты, борясь с притяжением звезды-компаньона и самого Объекта, висит диковинное сооружение, станция Гайя, названная так в честь старого проекта ЕКА. Её объект - ближайшая к Солнцу чёрная дыра, Gaia BH1, первая из всех чёрных дыр в Галактике, открытая человечеством с Земли. Колодец знаний: учёный люд без устали бомбардирует объект зондами, облучает детекторами, там пристанище "юношей бледных со взором горящим", тех, кто родился с телескопом в обнимку. У них с курса троих забрали, ребята прямо болели звёздами, планетами, чёрными дырами этими.
- Ну ладно, - Прошин потёр лоб, - у них там этих вспышек... Полна Галактика. Ну ещё одна - и что?
- Да её заметили случайно - калибровали телескоп или вроде того, - принялась объяснять Наденька, - вспышка очень далёкая, как ты понимаешь, её свет даже до нашей Галактики не дошёл, но светимостью она оказалась схожа со взрывом бомбы. Стали смотреть, стали разбираться и увидели солнечную систему с планетами в зоне Златовласки.
- Говорят в зоне обитаемости, - поправил Прошин.
- А мне так больше нравится, - Наденька только что язык ему не показала.
- Знаешь, что? - прищурился Иван.
- Что? - под его взглядом Наденька принялась оглядываться.
- А вот что! - Прошин с приглушённым рыком схватил девушку в объятья, и они с хохотом покатились по кровати, собирая в кучу простыни и подушки.
- Ладно, система с планетами - понятно, - проговорил Прошин, когда страсти чуть улеглись. - Но я всё равно не понимаю, чего там огород городить. Перспективных систем у нас под боком куча.
- Самое интересное, - Наденька взялась за планшет. - Блин, здесь не то. Включи телевизор. И дай халат.
Они совместными усилиями наладили трансляцию с устройства на устройство и на экране плазмы, вмонтированной в стену, появилось размытое изображение.
- И что? - спросил Прошин. - Это - газовый гигант. Юпитер скорее, я на такое на "Циолковском" насмотрелся до тошнотиков.
- Увеличиваю, - сказала Наденька. - Это события до взрыва.
- Ух ты, - восхитился Прошин, - мы со временем шутки шутим.
- Ну какие там шутки, - вздохнула Наденька, - так, посмотреть только. Но этого хватило.
- Так, - сказал Прошин, вглядываясь в кадры слайд-шоу, - ещё раз. Ещё.
Он подошёл к экрану телевизора, внимательно разглядывая раз за разом повторяющееся слайд-шоу на четыре кадра.
- Надюша, - сказал он наконец, - а это тревога.
Наденька медленно кивнула.
На экране раз за разом веретенообразное тело возникало на фоне "Юпитера".
- Это аларм, - Прошин почесал затылок.
- Нас накачивают по полной, к планете пойдёт станция нового типа, не обычные наши МТ, а... Давай покажу.
- Не надо, - Иван коснулся плеча подруги. - Я тебе верю. И что?
- Испытания, - ответила Наденька. - Новые технологии, их надо обкатать, проверить в деле. А тут нашли новый кислородный мир, да ещё с цивилизацией, способной разбить газовый гигант.
Было ещё кое-что, о чём Прошин не стал рассуждать, чтобы не обидеть девушку: Павлов. Отца Наденьки после его кавалерийского манёвра в небесах по-тихому списали на грунт, и теперь Иванычу до зарезу требовалось что-то такое, после чего ему восстановят все регалии, а значит, и щедрый пенсион Межкосмоса. Понятно, почему позвали его, Прошина: вряд ли Павлову дадут кадровых астронавтов, все силы брошены на Эдем, экспедицию Сергей Иваныч собирает на свой страх и риск. И это то, что Наденька предложила Прошину: страх и риск.
- Ты согласен? - спросила Наденька.
Прошин замер. Для астронавта - работника космической отрасли, побывавшего у звёзд, он сделал более чем достаточно. Пока он блукал по Холту и вколачивал "Аэлиту" в Гиперион, Межкосмос исправно начислял ему жалованье, плюс за время, проведённое в неблагоприятных условиях (это когда он в одном скафандре супергероя из себя корчил) Прошину полагалась пенсия...
Хватит на дом, Прошин считал. Хороший дом, не хибару какую, хватит на машину - собственную, не прокат, хватит своё дело открыть. Он уже прикидывал, чем займётся, но тут появилась Наденька и предложила выбор: дело всей жизни или неспешное существование на грунте.
Коньяк или кумыс.
- Коньяк или кумыс, - пробормотал Прошин.
Налил коньяку - много, так наливают виски, на три пальца. Благородная жидкость засаднила в горле...
- Коньяк, - просипел Иван.
Наденька непонимающе смотрела на эту пантомиму.
- Я согласен, - сказал Прошин. - Что там надо подписать?
Не сказать, что эту экспедицию держали в тайне... Ей не хвастались, так будет правильнее. Блогеры рвали друг дружке волосья за Марс, новостные каналы интерпланета демонстрировали то кадры внешних камер "Циолковского", откочевавшего к Юпитеру, то го-про со спин Эдемских диномонстров, то болота Ляонина. Сеть пела, танцевала, музицировала, ругалась и признавалась в любви, но об экспедиции в другую галактику, как и о Холте интерпланет как воды в рот набрал.
А рассказать было что - экспедицию под завязку набили новинками земной науки и техники.
- Своего хода в космосе у него, конечно, с гулькин нос, - говорил Жора ("Георгий - за Жору на леща раскрутишься", - напомнил себе Прошин) Таранин, зампотех экспедиции, - но для атмосферы сгодится.
Одна из новинок - планетарный модуль. На первый взгляд - груда пузырей серого цвета с утолщением в центре, спереди - хотя где у него тут перед, где зад... - как будто стрекоза прищурилась. Ни брони, ни...
- Ни брони, ни оружия, - сказал Прошин. - Вот затылком чую - не плюшками нас там встретят.
- Это стазис-оболочка, - Жора... то есть, Георгий похлопал по пузатенькому бочку. - Держит до часа пребывания в солнечной короне. Можно ракетами садить, из пушки стрелять, можно бластерами жечь, - он подмигнул Наденьке, - ничего не будет. А кварковое оружие в Галактике недоступно никому - наши аналитики рубахи рвут, мы первые, кто вытащили термояд в космос.
- Если кварковые пушки у кого-то есть, - Прошин, в свою очередь, погладил бочок модуля, - с нас всех рубахи послетают.
- Спаси Господь, - хмыкнул Георгий.
- А двигатели где? - спросил Прошин. - Сопел не вижу.
- А за двигатели у нас мюон-нейтралиновый генератор, - сказал Жора. - Аппарат стабилизирован в собственном гравитационном поле, скоро весь транспорт такой будет.
- Летающие машины? - спросила Наденька и когда мужчины повернулись к ней, пожала плечиками: - Розовенькие?
- Цвет под настроение, Надежда Сергеевна, - совершенно серьёзно ответил Георгий. - Да, планируется перевести весь транспорт на такое вот...
Он хлопнул по борту модуля.
Георгий и Иван с Наденькой стояли среди диковинной формы аппаратов, закреплённых на стапелях. Прошин изо всех сил пытался скрыть смущение: он-то вырядился как встарь, комбинезон, ботинки, гарнитура на уши, а зампотех экспедиции натянул потёртые джинсы да фланелевую рубаху с кроссовками - беспроводную гарнитуру связи, правда, нацепил - Наденька же попросту одела лёгонькое платье в горошек да туфельки. Ну ещё потёртая сумочка, та, с "Циолковского" - что она только в неё напихала, с удивившим самого себя раздражением подумал Прошин.
Экспедиция и вправду была под завязку набита новинками. Например, стабилизированное гравитационное поле. Это тебе не сила Кориолиса, когда к настилу жилого отсека ноги прижимает момент вращения, и поэтому приходится каждый шаг рассчитывать заранее - молодые люди свободно двигались по настилу ангара космической техники, спокойно стояли, не боясь упасть от неосторожного поворота головы или воспарить к потолку от движения руками. Мюон-нейтралиновый генератор искривлял пространство-время станции так, что пол, стены, потолок соответствовали своему назначению точь-в-точь как на Земле. Поэтому же никому из экипажа не приходилось ежесекундно пробегать глазами меню, контролируя параметры дыхательной смеси, гравитационную составляющую, Красные уведомления - даже пропускного режима как на старых станциях здесь не было.
Чудо-станцию, ставшую домом для сотни с небольшим человек, отгрохали на лунных верфях Межкосмоса. Махина в форме слабоизогнутого тора, вобравшая все достижения научной мысли Земли, заодно породила целую бурю в социальных сетях, потому что полное название станции звучало так: "Международная космическая станция имени лётчика-космонавта, Героя Советского союза, генерал-майора Валентины Владимировны Терешковой". На сайте Межкосмоса случился сбой из-за ди-дос атаки с хэштегом #валькакосмонавт, после чего Генсек Лиги миров выступил с речью о том, что между Луной и Землёй ходит буксир "Анна Кикина", а именем первой женщины-космонавта названы кратер на Луне, астероид и залив в Антарктиде. Сеть поутихла, Прошин же, как и прочие космонавты не привыкший ставить приказы начальства под сомнение, пожал плечами и при случае называл свой новый космический дом по имени-отчеству, "Валентиной Владимировной".
А то мало ли...
- Как это хозяйство шлюзоваться будет? - спросил он Георгия. - Транспортных коридоров не вижу.
- А прямо через обшивку, - усмехнулся Жорик. - Магнитная ловушка подтягивает аппарат к потолку и вперёд. Эффект памяти формы, все дела... Правда, шлюзование от трёх до восьми минут, вот для этого красавца.
- А что это такое? - спросила Наденька, задирая голову наверх, где под светящимся ровным светом "потолком" - обшивкой станции тянулась ажурная конструкция.
- Тяжёлый межпланетный буксир, Надежда Сергеевна, - ответил Георгий. - Их тут четыре штуки, будет на чём по планетам скакать.
- Это у него щит что ли? - линзы на глазах Прошина считали сокращения глазных мышц, подкрутили изображение, с краю повисла менюшка.
- Да, когда Павлов - ваш отец, Надежда Сергеевна, - тормозил у Гипериона, они подорвали реактор буксира. Защиты не было - именно от взрыва не было, поэтому многие хватили дозу. И буксир просто на части разобрало. Поэтому добавили хребтовую балку, вон она, видишь?
- Не знаю, - хмыкнул Прошин, - лишнее железо - лишняя радиация, нас так учили. Ну ладно. Георгий, а где планетарная техника? Ну там, вездеходы, строительные машины...
- Дальше, - махнул рукой Жорик.
- Модуль маловат, - сказала Наденька, пока они топали мимо паукообразной конструкции. - Места только для экипажа, вездеход не влезет.
- Наш человек, - Жорик подмигнул Прошину. - Космическая косточка. Тот модуль, что мы смотрели - облегчённая конструкция, а вон там, за ДОСом, сейчас увидите, тяжёлый спускаемый аппарат.
- Вот, - сказал Прошин, глядя на машину, - вот это кислород.
Никаких пузырей - раздутая задняя часть, но то ангар для техники. Выдающийся вперёд "клюв" рубки с серым материалом стазис-оболочки, зелёные и тёмно-зелёные разводы по шкуре похожего на припавшего к земле жабробрюха аппарата, гондолы двигателей, разнесённые на пилонах.
- А глаза горят! - хохотнул Жорик и хлопнул Ивана по плечу.
Прошин почувствовал, как помимо воли расплывается в улыбке. Рядом тихонько засмеялась Наденька.
- Ты-то чего ржёшь? - бросил ей Прошин и осёкся, глядя как обида заполняет слезами глаза Надежды.
- Мне хорошо, - тихо ответила девушка. - Ты давно таким счастливым не был, а тут...
- Прости, - Иван обнял подругу. - Прости, я...
Георгий целомудренно отвернулся.
Сергей Иванович Павлов стиснул руку Прошина - аж косточки хрустнули.
- Здорово... вояка, - поприветствовал Начальник экспедиции нового зама.
- Здравствуйте, - Прошин улыбнулся: кто тут вояка ещё посмотреть, он-то, давеча, смог разве что под пули подставиться, Сергей же Иванович с командой предпринял полноценный штурм космической станции, изучаемый ныне в некоторых учебниках.
- Давай к столу, мы тут разговоры разговариваем, - Павлов обнял Наденьку, поцеловал дочку в лоб, и повернулся к присутствующим.
Совещание командного состава экспедиции собралось в недрах станции "Валентина Терешкова", почти в центре огромного тороида, где были сосредоточены жилые помещения, рубка управления и кают-компания, в которую Наденька привела Прошина. Его подруга, кстати, чувствовала себя в путанице путепроводов станции как рыба в воде - чувствовалась космическая закалка. Сейчас командиры склонились над столом, заставленным картонными стаканчиками - прогресс, стабилизированное поле тяжести позволяет пользоваться посудой вместо герметичных термосков - заваленным бумагой, при этом столешница показывала солнечную систему, никогда не виданную в телескопы землян. Звезда ЦЛК 00217-0140Ф, неприметное солнце одного из шаровых скоплений SagDEG. На экранах мостика, подсвеченного синим в противоположность холодно-белому свету панелей остальной кают-компании, вращался бублик станции, Солнечная система и снова солнечная система 0140Ф.
Среди пёстро одетой компашки - джинсы, куртки и кофты с рисунками, кроссовки, кепочки "Я космос, мама" - Прошин заметил только двух человек надевших, как того требовала старая школа, комбинезоны с ботинками под скафандр: Павлова и его непосредственного заместителя, Петровчина. На "Циолковском" за экипировку по норме спрашивали строже строгого. Здесь... Вырядились кто во что горазд.
Павлов встал во главе стола и кивнул Бернару Тажибаеву, главе Навигационной службы.
- Двадцать пять тысяч световых, - продолжил тот, - без токамака нечего и думать об этой экспедиции. Сейчас... - он пожал плечами. - Семечки.
- В том и дело - непонятно как рассчитывать эти ваши семечки, - заметила седовласая леди.
Её звали Екатерина Владимировна Штейн, она была завхозом Марспорта, когда в сто втором потеряли корабль снабжения. Тогда марсианам пришлось полгода делить продукты с гидропонных ферм станции между космонавтами и жителями Ново-Николаевска. Сейчас - заместитель по персоналу.
- Мы принимаем время пути за стандартную для привода деформации, - продолжила она, - потому что сорок человек налетят на продукты как саранча, извините за аналогию. Нам придётся закладывать тройной запас на всю экспедицию, потому что планета системы вряд ли встретит нас тучными стадами. Раз у них есть космическая техника, - Екатерина Владимировна кивнула в сторону экранов, - значит и прочие "чудеса" цивилизации в наличии. Как бы не пришлось жрачку у аборигенов с оружием в руках отбивать.
Все заулыбались.
- Мы рассчитываем просидеть на станции два года максимум, - ответил женщине Сергей Петровчин, - причём большая часть времени приходится на манёвры вокруг небесных тел системы. Смотрите, - он открыл на столешнице схематичное изображение планет Солнечной системы с красной линией, изображающей орбиту "Терешковой", - буксиры отправляют нас на орбиту Марса, Бог войны как раз выходит из противостояния, - Бернар размашисто отчёркивал на карте миллионы километров, - места здесь знакомые, вокруг все наши, думаю, проблем не должно быть, тьфу-тьфу.
Космонавты люди суеверные. Религиозные может быть не все, но суеверные все, точно.
- Проверяемся, выставляем вектор и стартуем. Первый этап, - Тажибаев оторвался от планшета и прищурился на Павлова: - Здесь, будем надеяться, ничего интересного не произойдёт.
Начальник экспедиции кивнул.
- Время в пути? - вопросила Штейн.
- Десять - пятнадцать дней, - ответил Тажибаев. - Время и место старта назначается по выполнению всех подготовительных мероприятий - Земля очень волнуется насчёт вектора движения, энерговооружённость-то у нас ого-го.
Присутствующие согласно закивали.
- Весь путь состоит, условно говоря, из двух отрезков, - продолжал Бернар, - первое включение отправляет нас в созвездие, на расстояние примерно полумиллиона астрономических единиц от звезды. По оценкам, на этом расстоянии станция будет свободна от воздействия явлений астропаузы и космических объектов.
- Я не услышала времени полёта, - Штейн поджала губы.
"Вот вредная бабка", - подумал Прошин. Павлов перехватил его взгляд и нахмурился.
Тажибаев только рукой махнул:
- В эти дебри лучше не лезть. Учёные не могут сойтись в каких единицах передавать выведенные значения, оценка "мгновенно" лучше всего описывает ситуацию.
- Примерно так, - кивнул Бернар. - Это не пузырь Алькубиерре, там свои законы.
- Жрать вы свои законы будете, - не унималась Штейн.
- Екатерина Владимировна, я склонен доверять мнению научного совета, - попытался Павлов.
- Если вы примете на себя ответственность за лишнее время, проведённое в космическом аппарате, я готова поставить подпись под проектом, - с нажимом произнесла женщина. - Под протокол.
- Ваши предложения, - Павлов внимательно посмотрел на оппонента.
- Тройная норма продовольствия для каждого члена экипажа. Сделать запас для учтённого времени в виде стандартных рационов Межкосмоса. Пусть не так вкусно, но питательно и экономить на калориях не придётся.
- У нас склады забиты, - промолвил Петровчин. - Под ваши предложения придётся пересчитывать центровку аппарата.
- Пересчитаете, - глянула на него Екатерина Владимировна. - Без принятых мер я снимаю с себя всякую ответственность за психологическую гигиену экипажа. Не забывайте: по прибытию вам работать и работать в условиях стопроцентной неизвестности.
- Не горячитесь, Екатерина Владимировна, - Павлов повернулся к Петровчину: - Сергей Петрович, что скажете?
- Придётся пересчитывать центровку аппарата ("Пересчитаете", - сказала Штейн), - Петровчин взялся за планшет, - а так вроде бы есть у нас корабль снабжения на Семнане. Если Афсар всё ещё работает, запуск будет в течении недели. Если нет - придётся подождать.
- Хорошо, Екатерина Владимировна, ваше предложение принимается. Есть возражения?..
Возражений не было. Лишние вкусняшки на борту... никогда не лишние.
- В заданной точке, - заговорил Тажибаев, - проводим рекогносцировку. Вычисляем параметры солнечной системы, рассчитываем следующую точку выключения Установки уже внутри планетезимального облака.
Он оглядел собравшихся ожидая комментариев - комментариев не последовало.
- Здесь разворачиваем группировку спутников связи. Лига миров требует отчёта о каждом шаге исследовательских групп, потому что, если правы некоторые эксперты, мы нашли цивилизацию, способную уничтожать планеты.
Над столом повисла тишина. Не дождавшись возражений, Тажибаев продолжил:
- Ну и следующее включение Установки, бросок внутрь системы. Всё, при соблюдении циклограммы полёта Установка нам потребуется только для пути обратно.
Присутствующие закивали.
- Дальше гравитационные манёвры: точку прибытия рассчитываем взять в зените системы, чтобы "пробить" эклиптику, - Бернар показал кавычки в воздухе, - и пройти мимо Метрополии по гиперболе с возможным торможением в атмосфере планеты.
- Я бы не стал рисковать станцией, - сказал Жуйков. - Лучше пожечь горючее, чем скакать в атмосфере, нагружая "Валентину Владимировну".
Тажибаев покрутил головой.
- А тут без вариантов, Алексей: либо мы полгода-год маемся от безделья по отсекам, либо месяц-полтора - и в дамках. Ну, может быть придётся пальнуть движками по выходу из атмосферы. Вселенная велика, домик наш малёхонек, - слова из известной песни разрядили обстановку: люди заулыбались, зашевелились. - Ладно, идём по гиперболе, первый виток: раскидываем группировку спутников; второй виток: обработка полученной информации, профилактика; третий виток: работа поисковых групп. Вот, примерно так.
- Продолжаем, - сказал Павлов. - Десантники, вам слово.
- Абордажная команда готова, - Максим Овдий шутливо отдал честь Начальнику.
- Что штурмовать будем? - осклабился Жуйков.
- Межзвёздный транспорт, - в тон ему ответил Прошинский начальник и уже серьёзно сказал Павлову: - Мои ребята изучили технику, отработали взаимодействие... Не хватает практики. Нужны большие манёвры, чтобы отработать взаимодействие служб. Обычное наше разгильдяйство в новых условиях может плохо кончится, особенно учитывая, что аборигенам может и не понравится наш визит.
- Кстати, вот вопрос: местные нас заметят, - произнёс Тажибаев. - Наши действия?
- А они нас не заметят, - ответил Петровчин, - энергоконтур станции заставит обогнуть вокруг корпуса волны любых детекторов. Мы невидимы.
- Представь, что невидимостью придётся пожертвовать, - подхватил Жуйков. - Если мы обнаружим НЛО внутри орбиты Марса - как мы будем действовать? Да вояки сначала грохнут агрессора, а потом будут разбираться.
- Разумным представляется сначала собрать и проанализировать всю информацию, какую только сможем, - сказал Павлов. - Наших возможностей хватит отследить информационный шум, относящийся к станции. Ну и вообще, мы ж не тати ночные... Увидят - будет контакт, не увидят - будем действовать по обстановке, - Сергей Иванович пожал плечами.
Поднявшийся было гул множества голосов быстро утих - возражать тут было, в общем, нечего.
- Так, Максим Васильевич, я вас понял - тренировки по высадке на объекты будут включены в общий график, - Павлов кивнул Овдию. - У вас всё?
- Разрешите? - Прошин поднял руку. - Сергей Иванович, как будем отрабатывать высадку на грунт?
- Обычным порядком, - пожал плечами Павлов, - на тренажёрах в виртуальной реальности.
- Виртуальная реальность, как ты её не дополняй, не даст представления о реальных опасностях, - возразил Прошин. - Особенно при катапультировании в атмосфере. Высадка на безвоздушные миры, высадка на космические станции, стыковка - для нас всё это привычно, это мы знаем. Но космос - среда относительно стабильная, сюрпризов виде порывов ветра или водной поверхности в качестве посадочной площадки преподнести не может.
- Что вы предлагаете? - нахмурился Петровчин. - Вы, Иван Владимирович, помните, наверное, штатное расписание - десантники ваши нужны будут на станции.
- Дайте мне... - Прошин прищурился, - ну, хотя бы троих человек. Через месяц у нас будут специалисты, способные организовать высадку на поверхность.
Петровчин посмотрел на начальника.
- Месяц, - Павлов смотрел на Прошина, что-то прикидывая. - Что нужно?
- Транспорт до Земли, - принялся загибать пальцы Прошин, - тяжёлый спускаемый аппарат и четыре НАЗа.
- Кандидатуры на примете имеете?
- Своих не дам, - быстро сказал Таранин. - Они тут нужны, у реактора.
- И я своих не отпущу, - кивнул Жуйков. - Возни много, каждый человек на счету.
- Из-за тебя, Ваня, расписание придётся переписывать, - повёл головой Павлов. - У нас каждый спец на счету, люди уже работают не покладая рук.
- Я могу пойти, - внезапно подала голос Наденька.
Сергей Иванович уставился на дочь так, будто впервые видел:
- Надюша, это огромный риск, - мягко сказал Начальник экспедиции. - Прыжки с парашютом, катапультирование...
- С данными моей медицинской комиссии вы можете ознакомиться прямо сейчас, Сергей Иванович, - прозвучал ответ, - а в десантный отряд всё равно никто своих людей не отпустит. Так что остаёмся мы двое.
- Ты мне здесь нужна, - ещё раз попытался отец.
- Как делопроизводитель? Кумовство и непотизм на станции?
- А, чтоб тебя, заноза!.. - не сдержался Павлов. - Ну вся в мать...
Спасательная капсула Межкосмоса - старый добрый "Союз МС-Т" - с рёвом врубилась в атмосферу старушки-Земли. Объятый пламенем болид устремился к поверхности планеты, вытрясая внутренности из пассажиров.
Людей Прошину, конечно же, не дали. Им с Наденькой поставили задачу стать героями симулятора для ознакомления с возможными действиями десанта - симулятор с полным погружением в среду, даже запахи, даже эмоции писали регистраторы, вживлённые под кожу (всего искололи эскулапы, кажется, живого места не осталось). "Дайте ТСА, - просил Прошин, - отработаем плохой вариант, пусть люди поймут, что такое катапультирование на двух Махах", - Павлов упёрся, а когда Наденька попробовала пустить в ход эти свои штучки - глаза Иваныча стали белыми от ярости, и они отступили.
Башку же оторвёт.
Всё чего добились молодые люди - спуск в атмосферу с приземлением на Камчатке в районе старого полигона Кура, не использовавшегося по назначению уже лет как сто.
- Там люди вообще есть? - удивился Прошин.
- Там и люди, и медведи, и рыбалка такая... - Вася-Коджо Ифе, старший оператор станции, причмокнул. - Места - я б там жил.
- А чего тогда в экспедицию попёрся?.. - не удержался Прошин.
- Стаж выработаю и туда, - совершенно серьёзно кивнул Коджо. - На покой.
Прошин только головой покрутил, представив негра в телогрейке, ушанке и валенках на фоне камчатских гейзеров.
Утих рёв пламени за бортом. Хлопнул вытяжной парашют. Второй.
- Ай! - не удержалась Наденька и тут же, стараясь перекрыть неловкость и волнение болтовнёй, спросила: - Мы висим как-то криво... это нормально вообще?
- Тепло рассеивается, - ответил Прошин. - Сейчас, основной купол выйдет... ага ("Ой!" - снова не удержалась девушка), вот он. Перецепимся.
- Ветер...
- Да, вот она, атмосфера. Полдела считай сделано.
- Я посмотрю? - Наденька потянулась к иллюминатору.
- Стой! - цыкнул Прошин. - Сядь в кресло и затяни ремень.
- Есть, командир, - улыбнулась его подруга.
- Ребята, вы как? - спросил оператор.
- Как себя чувствуешь? - спросил Прошин девушку и, не дождавшись ответа, произнёс в микрофон: - Экипаж в норме.
- Хорошо, Земля вас видит, садитесь вы немного не туда, но в пределах нормы.
- Далеко улетаем? - спросил Прошин.
- Метров пятьсот. Там болотина... Но встречающие говорят ничего страшного.
- Ладно, давай встречающих, - Прошин сам завозился в кресле, затягивая ремень.
Капсула опускалась на землю, покачиваясь под порывами ветра. Прошин с Надеждой сидели, наблюдая, как перемигиваются огоньки на пультах управления. Обменялись приветствиями с Комитетом по встрече космонавтов.
- Внимание, приземление, - скомандовал Прошин.
Наденька зажмурилась. Снизу бабахнуло - раз, другой ("Ой-ей-ей..." - протянула девушка) и всё стихло.
- Ты куда? - спросила девушка, глядя как Прошин тянется куда-то к органам управления.
- Парашют отстрелить, - ответил Иван, но исполнить до конца командирские обязанности ему не дали: снаружи отвалили люк и невеликий объём капсулы заполнил свежий таёжный воздух...
- Здорово, бродяги космические! - рявкнул румяный бородач, протягивая ручищи к "бродягам" и вдруг остановился, исполнившись сомнений: - А кого из вас первым спасать-то? Командира или даму?