- Здравствуйте, товарищи, - Прошин заёрзал на стуле, подался вперёд. Он здорово волновался, если не сказать больше, потому что перед ним сидели и стояли первые в его жизни подчинённые.
Команда. Серьёзные мужики и не менее серьёзные женщины, знающие почём глоток воздуха во Внеземелье. Его ответственность.
- Рассусоливать я не буду, - продолжал Прошин.
Он с превеликим удовольствием спрятался бы на заднем ряду за чью-нибудь спину, чтобы потом с особенным наслаждением перемыть косточки начальству, да вот беда - он и был этим начальством теперь.
- Рассусоливать не буду, вы все видели положение об экспедиции, кое-кто даже внёс правки, сейчас эти правки мы рассматриваем, спасибо. ВТ выходит на перигелий через двадцать часов, значит примерно за пятнадцать часов до точки мы должны подняться на обшивку. Диагностику оборудования мы закончили, вопрос по медкомиссии - у всех данные актуальны?
Собравшиеся ответили дружным гулом. Прошин и сам знал, что доктора выставили зелень в личных делах всех участников, но спросить под запись никогда не помешает.
- Очень хорошо, тогда всё остальное как по маслу: летим к Облаку, меряем-взвешиваем - и обратно, Валентине Владимировне под крылышко. Вопросы?
- Пожрать погрузили? - прогудел румяный здоровяк.
Звали его Олег, а фамилия у него была и впрямь вкусная - Виноградов.
Дружный смех.
- Тройную норму, - в тон ему ответил Прошин и добавил: - Кроме шуток, тройную. Пожрать - от пуза, выпивку - по предписанию врачей, личное время по расписанию. Работай - не хочу. Теперь вот ещё что: для истории - и для отчётности нам нужно выбрать эмблему миссии, девиз... ну такое всё. Есть идеи?
Чжу Тан поднял руку.
- Да, Тан, слушаю.
Китаец набрал воздуху в грудь и на одном дыхании выдал набор звуков. Перед глазами Прошина появились символы: "点燃蜡烛总比诅咒黑暗强", - и перевод: "Лучше зажечь свечу, чем проклинать тьму".
- Экспедиция во тьму, - ухмыльнулся Кристоф Ном.
Тамара отвесила ему лёгкий подзатыльник и сказала своим бархатным голосом:
- Зажжённая свеча. И эмблема готова.
- Лучше просто "Свеча", - отозвался Паша.
- Неплохо звучит, - кивнул Прошин. - Кристоф, нарисуешь что-нибудь? Только без кровищи и зомбаков, хорошо?
- Я Томочку нарисую, - Ном подмигнул женщине. - Валькирия освещает путь в царство тьмы.
- Щас врежу, - пообещала Тамара.
- Ещё вопросы? - поспешно спросил Прошин.
Вопросов не было. Команда у него подобралась такая, что руководителю есть чему поучиться, люди дело знали.
- Тогда прошу всех разойтись по местам, грузим буксир, проверяем технику, груз, оборудование, - сказал Прошин. - До шестнадцати часов по времени станции принимаю предложения по изменению в штатном расписании, дальнейшие передвижки под вашу ответственность. С богом, товарищи.
Люди разошлись по местам, а новоиспечённый руководитель отправился в столовую: Иван Владимирович устал. Последние шесть часов Прошин принимал данные диагностики буксира, номенклатуру груза, доклады экзоператоров, техников, принимал и подписывал личной электронной, подписывал и принимал...
Будь оно неладно, короче.
В столовой, залитой мягким светом, стоял гул десятков людей, отстоявших вахту и уминавших вкусняшки под неторопливую беседу. В воздухе перемешивались ароматы свежего борща, свежайшей выпечки, разбавленные кофейными мотивами. На раздатке суетились улыбчивые девушки, шмякавшие в тарелки второе, разливавшие из дымящеся кастрюли борщ - единственное блюдо, которое уважала вся станция, только одни норовили переперчить, а другие жаловались, что слишком солоно.
Под Ивановы хохмочки ему бухнули полную тарелку картошки с мясом, от души плеснули борща в миску, взял Иван кисель, шмат серого хлеба, булочку с завитушками крема, уселся на свободное место, взялся за ложку...
- Здорово, принц!.. - гаркнули над ухом.
Прошин вздрогнул.
Веник. Здоровый - комбинезон в плечах трещит, белобрысый, на полных губах хамская усмешечка...
- Здорово, говорю, аристократия! - усмешечка перетекла в улыбочку.
Лучше б она этого не делала.
Веник взгромоздился на стул напротив Прошина, его дружки, Закван Фаез, Курт Хунзикер, и Иренка Зых, подружка, подтянули стулья, сели вокруг Ивана, старательно копируя гримасы главаря.
Прошин вздохнул. Зря он так, пожалуй, - накрутил себе... каморру с Крёстным отцом во главе. Веник экзоператор. Классный спец, безо всяких, работал на снабжении "Циолковского", три рейса "люстры" со всем необходимым Земля - Сатурн, Земля - Юпитер. Команду экзоператоров набрали на "Терешкову" больше по традиции и всё Вениково злословие скорее от ненужности. В Системе он привык первым среди равных, привык двери в капитанскую каюту с ноги открывать, а здесь экзоператоры только сейчас и понадобились. А могли ведь и не понадобиться, сиди тогда, гоняй диагност. Иренка биолог. Только что окончила Институт, самое начало карьеры - и уже астронавт-исследователь. Это титул. Фаез инженер-энергетик. Реактор, энерговоды, всё в таком духе. Курт астроном-исследователь, его место среди мудрёных приборов в рубке, исследования всех небесных тел, что попадутся на пути "ВТ".
Молодые, полные сил ребята, дерзкие на язык, злые до работы, жадные до приключений.
- Здравствуй, Вениамин, - сказал Прошин. - Ты по делу?
- Что ты прямо, - притворно изумился Веник, - деловой весь... Я, может, узнать хотел, как жизнь, как самочувствие.
- И жизнь хороша, и жить хорошо, - ответил Прошин. На комбинезоне расплывалось пятно от борща, и он принялся отряхивать штанину, благо с ткани костюма следы пищи убирались начисто.
Они все как на подбор: Веник белобрысый, Курт рыженький, как солнышком облитый, Закван не пойми, то ли белобрысый такой, то ли рыжий, ещё и чёлка крашеная, Иренка блондинка. Хорошенькая, между прочим.
- Дружок, - Прошин развернулся к хаму всем телом. - Ты бы личико не совал, куда не надо.
- Ты не кипятись, - посоветовал Закван со своего места, - из-за вас, принца с принцессой, телегу накатали - знаешь какую?
Прошин знал. Распоряжение с номером, датой и визой Начальника станции читать без хохота не получалось, ибо речь там шла о "дополнительных мерах по избеганию внеплановых беременностей персонала". И тесты раздали. На беременность.
- Так, братья-астронавты - утухните, - глянул на своих Веник. - Хотя, знаешь, принц, смех смехом, а проблем ты создал... Всё-всё-всё!
Он поднял руки, даже от стола отодвинулся, так на него глянул Прошин.
- Чего надо? - слова кое-как пролезли сквозь стиснутые зубы.
- А похвастаться хочу, - усмешечка вернулась на губы Веника.
- Ну-ка, ну-ка.
- Мама с Папой решили, что моя братва годится в первопроходцы, - сказал Неудачин. - На Вторую пойдём.
Мамой называли Екатерину Штерн после того как она забила вкусняшками склады "ВТ".
- Поздравляю, - пожал плечами Прошин.
- Я, честно говоря, думал, ты кислородки оставишь для себя.
Это он так о кислородных мирах.
- Там поинтереснее вроде как, - продолжал Веник, - ни верх-низ не искать, ни дыхание экономить не надо.
Веник замялся. Не в жилу ему, понял Прошин, вызваться-то вызвался, а ни опыта руководства, ни опыта именно высадки нет.
- Как там... вообще, - выдавил наконец Неудачин, глядя на мерно прихлёбывавшего борщец Прошина. - Это ж не посадка на Марс.
Прошин доел суп, взял в руки кусочек хлеба, отщипнул, прожевал отщип.
- Да просто всё, в общем-то, - наконец сказал он. - Марс там не Марс... раскидаешь спутники по системе, соберёшь данные. Люди есть, кто сможет толковый доклад сочинить?
- Обижаешь, Иван Владимирович, - протянул Хунзикер.
- Ну вот, - кивнул Прошин. - Дальше обычным порядком: с парковочной орбиты осматриваешься, намечаешь точки высадки, формируешь исследовательские группы - и алга. Командам накрути хвоста, чтобы все действия под регистратор. А то завалите какую-нибудь зверюшку - тебя потянут.
Прошин положил в рот полную ложку картохи.
- Я чего волнуюсь-то, - наконец сказал Веник, - тут космическая цивилизация (Прошин кивнул) - мне с аборигенами как быть?
- А как сказали?
- А никак. Действуй по обстоятельствам, говорят, а со Снежком мы сами разберёмся.
Прошин задумался.
- Ну... тогда тяни время. Следи, что наши будут делать на Снежке, а сам доклады строчи.
- Тут возле Второй спутник болтается, - сказал Веник, - так вот есть идея: сделать пару витков возле камешка. Может, по поверхности прогуляемся, типа Нил Армстронг с Валентиной Терешковой. Для Совета инфу соберём.
- А Валентина Владимировна ничего в молодости была, - хищно улыбнулась Зых, - страшненькая.
Прошин кивнул:
- Да, лучше всего так.
Доедал-допивал он в одиночестве среди гула и гомона столовки - Веник отправился думу думать, забрав с собой побратимов. Нелегко ему, - подумал Прошин, порадовавшись, что Жора не спихнул на него "кислородку" Вторую. Проблем там набиралось на весь дипломатический корпус Межкосмоса: доселе земляне забирались в любую солнечную систему без особых проблем, ковырялись на бескислородных мирах, спускались в гравитационные колодцы планет, пригодных для существования человека; даже на Эдем при... приэдемились, оставив без внимания тамошнюю цивилизацию. Хотя что там за цивилизация, так, видимость одна. А теперь каждый шаг приходилось делать с оглядкой на космические корабли местных жителей, как минимум имевших понятие о межпланетной среде и как минимум считавших верхние слои атмосферы Снежка (Снежок по умолчанию считался Метрополией) границей ареала. Посадка любых космических аппаратов на Снежок без ведома местного Контроля наверняка означала акт агрессии, а значит, о прежних алгоритмах исследовательской деятельности следовало забыть.
Впрочем, здесь, как всегда, нашлись лазейки.
Дальше Прошин выспался. Хотя "выспался" всё-таки сильно сказано, поспал пару часов, больше не дали. Умылся-побрился, напился чаю, переоделся в обычный комбинезон. Вызвал было Наденьку и обнаружил в профиле статус "спят любимые игрушки". Тогда Иван спрятал планшет под нагрудную пластину комбинезона и отправился нести службу.
Его люди уже грузились в буксир. Забитый под завязку оборудованием, продовольствием, заправленный топливом, воздухом и всем необходимым, транспортный модуль, словно древний "Арго" трепетал под сводами ангара космической техники. Прошин понимал, что это иллюзия, что очертания буксира и впрямь слегка плывут в мареве атмосферы станции - но ничего не мог поделать, хотелось себя и своё дело поставить вровень с древними и великими.
Павел Андреевич Колобов, Паша, зампотех, зам по кадрам, поприветствовал его подле трапа:
- Все на борту, Иван Владимирович.
- Отлично, - кивнул Прошин. - Павел Андреевич.
- Да?
- Наденьте комбинезон, пожалуйста. Кажется, положение о форме одежды было принято единогласно.
Он чувствовал себя долбаным крючкотвором, когда вносил в проект пункт об обязательном ношении комбинезонов и дыхательных аппаратов, но...
Но Вселенная - это не школьная подружка, перед которой можно пофорсить отчаянным нарядом. Они сделают дело и вернутся. Все. Иначе он, Иван Прошин, начальник экспедиции "Свеча", откусит себе руки.
Колобов открыл рот. Внимательно посмотрел на Ивана и закрыл рот, позволив себе лишь короткий кивок. Прошин же переключился на провожатых. Командование не могло отправлять экспедицию с полагающимися церемониями, все стояли вахту, но Петровчин, замначальника станции, стоял тут же, по-доброму щурясь на старого знакомого. Сергей Петрович прихватил с собой подчинённых, отчаянно контрастировавшими своими озабоченными физиономиями с доброй улыбкой Заместителя, увешанных гарнитурами связи, с планшетами наперевес.
- Товарищ Заместитель... - начал было Прошин.
- Вольно, Ваня, - Петровчин облапил его так, что кости хрустнули. - Как ты, готов?
- В огонь и в воду, това... Сергей Петрович, - молодцевато отозвался Иван. Почему-то полезла этакая солдафонщина - может, потому и полезла, что сердце не на месте?
- Хорошо. Ну всё, в добрый путь, - Петровчин посторонился, как бы давая понять, что теперь Прошин главный в своей епархии.
Иван кивнул Заместителю, кивнул сопровождающим, ответившим рассеянными улыбками и пошёл по трапу, исчезавшему в брюхе командного модуля межпланетного буксира.
Пока поднимались на обшивку, позвонила Наденька. Прошин улыбнулся, глядя на своего "курёнка":
- Ты как?
- Да ничего, - улыбнулась его подруга. - Живём вот. Растём.
Она повернула планшет так, чтобы камера захватила округлившийся живот.
- Красота, - кивнул Прошин.
- Как твои дела?
- Выходим на обшивку. Через три часа расстыковка.
- Молодцы, - похвалила Наденька и вдруг нахмурилась: - Ваня...
- Чего?
- Ваня, ты вернуться должен.
- В смысле? - поднял брови Прошин.
- То есть, вы все должны вернуться, но... - Надежда провела рукой по стриженой макушке. - Я тебя жду. Мы ждём.
Прошин раскрыл рот. Его никто никогда не ждал. Никто не говорил: возвращайся, это всегда как-то само собой подразумевалось, но...
- Всё будет хорошо, - только и сумел сказать он.
- Возвращайся, - Наденька подмигнула ему и выключила связь.
- Внимание, экспедиция "Свеча", - прозвучал голос командира транспортного модуля, - всем занять свои места, сохранять спокойствие.
- Иван Владимирович, мы готовы к расстыковке, - прозвучало у Прошина в коммуникаторе. Он поморщился. Простая формальность, означающая, что с момента "Поехали!" ответственность за судьбу команды лежит на нём.
- Поехали, - сказал Прошин.
Дай-то бог, никто не заметит дрожи в голосе.
- Внимание, команда, расстыковка через шестьдесят семь минут, отсчёт в главной директории.
Прошин подключился к видеодатчикам буксира и впервые за всё время оказался лицом к лицу с чужим солнцем. Звезда светила из-за угольно-чёрного бока ВТ, алая апельсинка на фоне прочих, казавшихся блёстками на чёрном ковре. Какие-то из этих блёсток на самом деле планеты системы. Чужие солнца, незнакомые созвездия - компьютеры не обращали внимания на геометрию расположения звёзд, сразу формируя группы и скопления, составляющие астрономическое население галактики, распределяя звёзды по диаграмме Герцшпрунга - Рассела.
Прошин засмотрелся. Хорошая у меня работа, - мелькнула мысль, - вот он я, покоритель звёздных просторов. И тут же следующая: ну-ну, что-то ты возомнил себе, братец. Дадут тебе прикурить... просторы.
- Команда на расстыковку!
Звёзды-блёстки вокруг них не двигались, по-прежнему отсвечивало солнце на обшивке станции, не было здесь ни свиста воздуха, ни кильватерной струи, чтобы отметить скорость, с которой неслась "Валентина Терешкова" в пустоте - разве что в межпланетной пыли сторонний наблюдатель мог углядеть росчерк, проделанный космическим аппаратом. И всё же скорость была, пятнадцать километров за секунду оставляла позади себя станция, приближаясь к точке перигелия, точке, с наивысшим приростом характеристической скорости.
- Есть расстыковка! Есть разделение! Двигатели коррекции работают нормально, расстояние от станции десять... двадцать... пятьдесят... сто... Выходим в точку перигелия, приготовиться к перегрузке!
У транспортного модуля нет гравитационного поля, нет Установки, только позитронный маршевый двигатель и двигатели коррекции. Запас скорости буксиру даёт корабль-матка и манёвр в перигелии орбиты, добавляющий до сотни километров в секунду. После отделения буксир - конструкция, состоящая из двух сборок цилиндров, соединённых решётчатыми фермами - отрабатывает маршевыми, ложась на курс и дальше не включает движки до самой глобулы, надеясь погасить скорость манёврами вокруг небесных тел или в их атмосфере, хотя скептики ставили под сомнение наличие планет внутри Облака.
- Внимание, проходим перигелий, приготовиться к включению маршевых двигателей, - это прозвучало без прежнего напряжения - основное позади, теперь лечь на курс и ждать, ждать, ждать.
Ждать и догонять. Суть профессии.
- Иван Владимирович, выходим на курс, - прозвучало в наушниках.
- Э-э... хорошо, - на грудь навалилась тяжесть перегрузки. Перед глазами замерцал отсвет выхлопа позитронного двигателя. - Всё нормально?
- Да, все системы в норме.
- Продолжаем.
- Ты чего смеёшься? - спросили за спиной Прошина.
- Да тут ребята в чате... - голос прервался смешком.
- Дай гляну...
Теперь засмеялись двое. Прошин вздохнул: нарушение это, вроде как. Но кидаться порицать и наводить порядок среди ребят, каждый из которых и так пашет за троих... не тянуло совершенно. Пусть читают, благо читать было что: все, кто мог выделить секунду тиснуть сообщение в чате экспедиции, желали доброго пути, отправляли смайлики, сердечки, записывали голосовые сообщения - Ахад подключил планшет в корабельную сеть и в динамиках прогремела озорная кричалка от банды связистов.
На станции тем временем собрали брифинг. В этот раз ответ держал Папа: Сергей Иванович Павлов стоял на той же импровизированной трибуне в ангаре космической технике, на которой так досталось Жоре с Бернаром. Слушали Начальника затаив дыхание, потому что от его отчёта зависела дальнейшая жизнь экипажа и потому что за каждым словом, произнесённым Павловым, стояли месяцы напряжённой работы, настоящего водоворота событий, затянувшего в свою воронку всю станцию.
- К настоящему моменту мы всё-таки разобрались с гравитационной глобулой, - говорил Начальник. - Пылевой мешок состоит из остатков второго газового гиганта в системе, но в его сердце находится ряд объектов явно искусственного происхождения.
В воздухе рядом с Павловым засветилась голограмма, видимая только для контактых линз участников экспедиции. Впрочем, лишних людей здесь не было, бифокальным оптическим интерфейсом никто пренебрегать не собирался - изображение видели все.
- В центре расположен объект условно шарообразной формы - условно, потому, что вещество в районе объекта находится в нестабильном состоянии. Что это - мы не пришли к единому мнению, исследовательская миссия прояснит ситуацию. Объект тяжёлый, бо́льшая часть массы гравитационной глобулы сосредоточена в центре.
- Так это космическая станция? - спросил кто-то.
- Скорее всего, да, - ответил Начальник, - станция, но масса этой станции один и один от массы звезды. При меньшем на порядок диаметре.
Собравшиеся зашумели, в чате посыпались смайлики со сведёнными бровями, с бегающими глазками, комментарии, предположения... Павлов одним движением руки успокоил аудиторию.
- Прошу внимания. Как вы можете видеть, вокруг Объекта вращаются ещё несколько небесных тел - по общему мнению, вот это, - Начальник обвёл указкой несколько точек на смазанной фотографии, - спутники газового гиганта или их остатки. Интересно было бы на них посмотреть, но это обычные маленькие планеты. А вот здесь, - лазерная указка остановилась на едва видной на снимке точке, - по орбите вокруг центра Облака крутится объект, который мы не смогли определить иначе как космическую станцию.
Собравшиеся загудели. Чат, напротив, затих. Через секунду взорвались все каналы: текстовые сообщения перегрузили систему, восторженный рёв сотряс технику, установленную в ангаре; люди обнимались, хлопали друг друга по плечам, делились эмоциями...
Павлов выждал минуту.
- Прошу внимания, - сказал он. Пришлось повторить: - Внимание, ребята, это не все новости.
Наконец воцарилась тишина.
- То есть, почему мы так решили - корабль, - продолжал Павлов, - объект "горячий", у него внутри либо продолжается распад частиц, либо распад частиц идёт на обшивке как следовые остатки работы разгонных двигателей. Предполагается, что по этому распаду исследовательская миссия "Свеча" определит примерную дату загрузки топлива реакторов.
Тишина. Все обратились в слух.
- По планетам. Снежок, - изображение гравитационной глобулы на голографии сменилось планетой, посверкивающей ярко-белой шапкой с обоих полюсов. Сине-зелёные участки проглядывали сквозь облачный фронт только в районе экватора. - Снежок - это пока сплошные вопросы без ответов. Была нормальная планета, кислородный мир со своей цивилизацией - в районе экватора, плотная городская застройка, четыре мегалополиса, причём один из них - искусственный остров, была планета - и сплыла, почему-то сменила наклон оси вращения, и с полюсов полез ледник. Как бы то ни было, люди на планете живут, житуха у них там не больно-то, похоже, там ко всему прочему, воздух с каждым днём становится беднее из-за сокращения биоразнообразия на поверхности. Картинки вот.
Голограмма моргнула эмблемой Межкосмоса, символом экспедиции (ракета, стартующая из спирали Млечного пути), и раскрылась окном в другой мир.
Город. Вид сверху - прямые линии улиц с высотками, фото перекрёстка крупным планом, на перекрёстке громадный тягач разворачивается среди снующих автомобильчиков - будто акула среди стайки рыбок-прилипал. На тротуарах люди, глаз не успевает зацепиться за черты лица, детали одежды; прохожие. Словно спеша исправить оплошность, голограмма показывает фото толпы, спешащей через перекрёсток. Палитра: серые тона строгих костюмов, яркие мазки платьев и макияжа модниц, разноцветные крапинки одёжки детишек и подростков, невнятные разводы повседневных одежд. Лица: старик со старушкой, шествующие по ромбикам дорожной разметки; стайка детишек, размахивающих разноцветными листами бумаги.
Голограмма отщёлкивает изображения бесшумно, комментарии идут фоном на контактные линзы собравшихся и где-то с третьей картинки люди начинают обсуждать увиденное сначала вполголоса, затем в ангаре поднимается гул десятка голосов, пачками выскакивают комментарии в чате: "Смотри, свадьба", - "Ага, и драка. Цивилизация, сразу видно". - "А этот смотри, смотри, какой жирненький..." - "Это демонстрация, что ли? Или спортивный матч... Не разберёшь".
Чат: "Ох и рожи..." - "Да ладно, на прошлой фотке стайка красоток - ничего себе". - "Ну так-то да, хотя глазища эти на пол-лица... Не те обезьяны предками были". - "А этот - смотри, красавец". - "А-ха-ха!.."
"Ты заметила: детки все в масках". - "Кислородная недостаточность, воздух заканчивается. А тут ещё выхлопные газы". - "Так это может электромобили". - "Вряд ли. Хотя, если они на термояде сидят, электричество у них почти халявное". - "И одеты они слишком тепло для экваториальной широты". - "С ледника дует. Я карту температур видела - там ужас-ужас".
Узенькие кривые улочки - тот же город, видимо, историческая часть. Автомобильчики, припаркованные в нишах, устроенных в каждом доме, грузовичок с намалёванным детским личиком, катящий через скопление людей, разодетых в разноцветные тряпки. Рынок. Прилавки со снедью, женщины с корзинками, четверо мужчин в синих мундирах тащат под руки пятого, в красном ватнике, бесформенном картузе и то ли грязным, то ли татуированным лицом.
Вид сверху - океан. Четыре кораблика на тонюсеньких тросах тащат чудо-юдо. Бессильно обвисшие плавники - четыре штуки, мотыляющийся по волнам раздвоенный хвост, каплевидное серо-синее тело, раззявленная пасть с жевательными пластинами. Край ледника, батарея зеркал, направляющих лучи солнца на стену льда; тоже край ледника, но уже на суше, только ледник здесь готовится поглотить город. Покосившиеся здания, на месте одного, пожираемого слоем льда, груда камней, редкие прохожие на улицах, все закутанные с головы до пят; детей нет вообще.
Голограмма погасла.
- Больше фотографий на сервере, - сказал Павлов. - Ребята, вы у меня шустрые... ушлые... Сервер вам взломать как два пальца... Кто полезет устанавливать контакт с аборигенами без санкции Учёного совета - посажу в карцер.
- Так нет карцера на станции, Сергей Иванович, - крикнул кто-то. В чате ворохом высыпались недовольные смайлики.
- Так сделаем, - ответил Павлов и посерьёзнел: - Поймите, товарищи, мы им помочь не сможем - по крайней мере, прямо сейчас. Присмотримся, что к чему, обработаем информацию и будем решать вопрос контакта с представителями власти.
- Время упустим, - заметили из толпы.
- Ну, воздух у них за ближайший год не выйдет, - отозвался Начальник. - Не звездолёт, чай.
- Язык расшифровали, Сергей Иванович? - раздался выкрик с задних рядов
- На уровне машинного перевода, - ответил Павлов. - Ну, твоя - моя, вот это вот. Бобочка работает, скоро будет словарик.
Бобочка Миркин - филологический гений. Лингвоманьяк; чудо природы, страдающее плоскостопием, близорукостью, и аллергией на всё подряд, с во-от такенными очками на переносице, кариесной вонью изо рта и писклявым голоском; в космонавты таких... Ну хохма же, так вот Павлов протащил Бобочку без комиссии, усадив маньяка в КЖО, капсулу жизнеобеспечения, а рядом с капсулой усадив целую бригаду врачей, готовых реанимировать чудо природы по ходу взлёта челнока. Бобочка знал о языках всё: он говорил на двадцати, знал ещё десяток, ещё десяток придумал и ради хохмы посылал профессоров в ТГУ, где он пытался учиться, на наречии пурру, языке островных общин Эдемского Архипелага. Его травили в школе, били в универе, его ненавидели преподаватели за знания, за вопросы, ставившие в тупик штафирок у доски - Бобочка работал над программой, способной переводить языки по фонемам, универсальным единицам для связной речи в любой точке Галактики, где только мог зародиться разум.
- Да, культура, - Павлов оглянулся на голограмму. - Цивилизация у нас индустриальная, поэтому...
В ангаре раздался гогот. Чат взорвался смайликами, анаграммами обсценной лексики, набранными капслоком. Павлов ещё раз оглянулся на голограмму, смерил взглядом развернувшуюся скабрёзную сцену с участием нескольких обнажённых тел и посмотрел куда-то вверх.
- Да, - сказал он со вздохом. - Ну, заодно и вопросы анатомии можно опустить. Как видите, сходство полное.
Собравшиеся ответили дружным хохотом.
- Спасибо, можно сменить изображение? - продолжил Начальник. - Очень хорошо, так вот, культурный пласт глубок и обширен, мы пока проводим систематизацию источников. Музыка, литература, социальные сети. Кстати, вот картинка с концерта.
Пёстрая толпа на огороженной территории; сцена, залитая светом прожекторов. Люди на сцене, одетые в разноцветную рванину, склонились над непривычными с виду музыкальными инструментами, посередине целый хор с раскрытыми ртами. В толпе движение - нет, драка, над морем голов воздеты кулаки, дубинки и цепи, окровавленные лица с оскаленными зубами, парни и девушки рвут друг дружку за волосы, за цветастое тряпьё одежды; люди в форме, оцепившие мероприятие стоят, внимательно наблюдая за действом.
- Да-а, - ошарашенно протянул кто-то.
- Ну, есть и поцивильнее картинки, - успокоил аудиторию Начальник.
Пошли изображения: тоже хор, но на театральных подмостках; хорошо одетая публика аплодирует артистам; такой же театр - спектакль. Причудливые костюмы, девушка, протянувшая руки к парню со шпагой в руке. Открытый кинотеатр с детской площадкой: взрослые сидят за столиками, поглядывая на экран, дети бегают по разноцветным сооружениям, играют в мячик. Толпа на улице - ярмарка? - размалёванный персонаж в одежде расцветки "вырви глаз" и растрёпанном парике изогнулся перед смеющимися детишками.
Если посмотреть на Глобулу никто не рвался, с "принцем" пошли люди опытные, вдумчивые, способные в безжизненной каменюке разглядеть тайны Вселенной, то Венику пришлось отбиваться от добровольцев. Молодые, горячие парни и девчонки волосья рвали за право посмотреть, что там на Второй за аборигены. Или аборигенки.
Веник, конечно же, взял свою команду: боевую подругу Иренку, дружков Фаеза с Хунзикером, а потом принялся подбирать спецов по принципу "ты мне - я тебе": хочет Саша Илиади, зоолог, взять в экспедицию боевую подругу и кучу аппаратуры в придачу - не вопрос, кто там у тебя в техниках знакомый?.. ЗИП, дополнительный комплект на ТСА, на вертолёты, и чекухи в сервисных книжках проставить. Хочет Миша Романов, планетолог, высадиться на полюсе спутника Второй, собрать пробы-образцы? - кто там у тебя в Учёном совете?.. Перед отправкой положена инспекция, зачем нам проверяющие, тем более что среди грузов совершенно случайно завалялись ящики с маркировкой Миротворческого корпуса, а там... Нечего там смотреть, в общем.
Так набралось четырнадцать человек, из которых предстояло сформировать поисковые группы: четверых на спутник - не оставлять же Мишу одного, - четверых на планету и столько же в полной готовности оставить на подхвате в буксире, плюс экипаж транспорта. На спутник командиром пойдёт Романов, он планетолог, у него диплом по лунной сейсмологии, ему надо. На Вторую командиром рвалась Иренка - Веник пытался возражать, не хотел бросать подружку сразу в бой, ему-то на орбите сидеть, но Иренка выпустила когти, и он отступился. Аборигенов жалко, устроит им Иренка... ну да ладно.
Все процедуры прошли как по маслу, чекухи во всех протоколах выставлялись сами собой, грузы словно по волшебству залетали в трюмы буксира, флажки техники на сервере один за другим зеленели готовностью...
- Чего? - Веня сунулся к планшету, который держал друг закадычный, и почувствовал, как глаза помимо воли лезут на лоб.
Все папки, относящиеся к его экспедиции и до сего времени имевшие пристойный вид скучнейших гроссбухов, расцвели узорами, переплетавшими буквы "Бохо".
- А... - только и сказал Веник.
- Оператор, - сказал Закван в микрофон.
"Принц" принёс им ещё одну проблему: всей команде пришлось ещё до старта напялить комбинезоны с гарнитурой связи, аптечкой на боку и ходить этакими поборниками устава и правил даже в личное время.
- А кто назвал экспедицию Неудачина... вот так вот? - спросил Фаез.
- Заявка поступила семь минут назад, - отозвался хрипловатый басок дежурного, - с коммуникатора астробиолога Зых.
- Благодарю вас, - вежливо отозвался Заки, и, переглянувшись с Веником, выдохнул: - Иренка...
...Межпланетный буксир встретил их тихим свистом включённой электроники, мягким светом приборной панели и тем неповторимым запахом, который всегда отличает новую машину.
- Здравствуй, мой хороший, - привычно сказал Веник, настраивая ложемент под свою тушу.
- С киборгами общаешься? - захихикала Иренка, усаживаясь рядом.
- Ремни пристегни, - оборвал её Неудачин, - срам простудишь.
Девушка надула губки.
Сзади слышалось, как Закван ругается со старшим научников.
- Кто тут филонит? Да я же на все отчёты подписался по Второй, по спутнику, по биоразнообразию! Сказал, пойду в экспедицию - значит, пойду, не отпустите, уйду в отпуск, а то как пахать сверхурочно, так Заки давай, а законный отгул жмотите.
- Это на "Циолковском" было, почти год назад, - слабо возражали ему.
- А на сервере распоряжение как новенькое, - отвечал Закван. - Чернила не просохли.
Зубастая у меня команда, - с удивившим самого себя одобрением подумал вдруг Неудачин. - С такими хоть в драку...
- В отсеках доложить готовность, - проговорил в микрофон Хунзикер.
К этому моменту ВТ прошла перигелий, "пробила" эклиптику, стремясь к верхней точке витка, афелию. Транспортно-энергетический модуль с Вениковой командой на борту отделялся до входа в афелий, достигая верхней точки витка раньше станции, сокращая траекторию, снижая скорость, выходя в систему кислородной планеты. Вдалеке шпарил ТЭМ с командой Прошина на борту, прошедший половину пути к Облаку и выполняющий манёвр разворота, на случай если понадобится торможение.
- Готовы! Готовы мы, поехали! - раздалось дружный вопль в подтверждение доклада автоматики о том, что груз закреплён, люди сидят пристёгнутые в ложементах командного модуля, а из Ангара космической техники удалены все посторонние, и понижено давление воздуха.
- Экипажу занять места по расписанию, - повторил за ним Хунзикер.
Каждый астронавт на "ВТ" таскал на себе кучу датчиков, меток, так что их движения видели операторы станции, видел медблок, контролировавший состояние потенциальных пациентов, отслеживавший их состояние в динамике. Так что требованию оператора:
- Астронавт Неудачин, пристегните ремни, - никто не удивился.
- Веник, пристегнись, - сказала Иренка.
- Да я... - начал было её возлюбленный, но девушка внезапно погладила его по руке:
- Милый, пристегнись, пожалуйста.
- Ладно, - Веник включил камеру комбинезона в сеть, направил на застёгнутую пряжку ремней безопасности. - Только ради тебя.
- Проверка готовности, - забубнила оператор, - проверка систем, проверка...
ТЭМ дёрнулся, заработала магнитная ловушка.
- Начинаю шлюзование, - аппарат потянуло вверх, к белому ячеистому потолку ангара космической техники. - Состояние обшивки, энергоконтур в норме, подключаю энергоконтур ТЭМа... Радиационный фон за бортом... Жёсткое излучение... Солнечная активность... Состояние газопылевой взвеси вокруг станции и по курсам...
- Есть шлюзование, - закончила оператор. - "Ноль-первый", счастливого пути.
- Спасибо, - отозвался Неудачин. - Второй пилот, курсовое расхождение.
- Есть расхождение по курсу, - отозвался Хунзикер.
На центральном дисплее замерцала схематичная картинка с тремя яркими метками - МКС, ТЭМ и спутник Второй кислородной планеты системы, горевший чуть ярче, чем прочие объекты. Их цель. Метка ТЭМа на дисплее двигалась в границах трёх секторов: маленький зелёный, чуть больше жёлтый и большой красный. Неудачин пометил маркером спутник, загоревшийся после того ещё ярче, и сказал:
- Курс выбран, второй пилот, подтвердите.
Метка оказалась в красном секторе; зелёный сектор показывал на солнце системы.
- А... э... курс подтверждаю, - спохватился Хунзикер. - А теперь у нас коррекция...
Их потянул куда-то набок, по всему телу ТЭМа пошла вибрация - включились двигатели коррекции. Зелёный сектор на дисплее переполз в сторону спутника, немного помедлил и поместил метку каменюки в самый центр траектории.
- Всё, - Неудачин откинулся в кресле, - трое суток отдыха, планетка прёт прямо на нас.
- А его как-нибудь назвали? - спросила девушка, набирая команды на клавиатуре. - Ой, имени нет у планетки...
- Хочешь имя дать? - спросил Фаез, протиснувший плечи в кабину пилотов.
- Да-а, - сказала Иренка, всё так же мучая клавиатуру, - хочу назвать Пьяже.
Тут даже Веник изумился:
- Ч-чего?
- Пьяже, - повторила Зых, - это ювелиры, мне у них обручальные кольца нравятся...
Веник застыл. Закван и Курт загоготали, глядя на его перекошенное лицо.
- Придурки, - махнул рукой парень.
- Что-нибудь ещё? - спросил Фаез прохохотавшсь.
- Надо посмотреть, чем нас яйцеглавые нагрузили, - сказал Неудачин, поворачиваясь к выходу.
- Да, милый, - пропела Иренка. - Я, кстати, справилась.
Возле метки спутника Второй появились буковки: "Пьяже".
- Молодец, - сказал Веник, нехорошо глядя на Хунзикера, изо всех сил сдерживавшего смех.
Скучать им не пришлось: работники научной секции МКС, или, как их называла Веникова компашка, яйцеглавые, пользуясь оказией, накидали, навесили на буксир кучу всякого оборудования. Распаковать диковинные машинки, проверить каждую, спланировать место установки или парковочную орбиту, если это космическое оборудование... С площадками для приборов проблем не возникало: кварковый слепок показывал поверхность небесных тел системы достаточно точно, единственно, спрогнозировать сейсмическую активность для данного участка поверхности не получалось, здесь нужно будет ножками потопать, вручную установить хитрые приборы, определить, выживет автомат именно здесь, или нет.
Тем временем, спутники, отправленные в систему Второй, начали передачу. Команда ТЭМа сгрудилась подле самого большого дисплея в кают-компании и, урезая время отдыха, знакомились с новым миром, комментируя появляющиеся на экране изображения.
- Я бы сказал, ячеистая структура - Пал Наумыч мне за это двойку бы поставил, но, а как это назвать?.. - говорил Курт. - Вся поверхность - гористо-холмистый рельеф, даже моря лежат во впадинах.
- Это из-за Буяка? - спросил Веник.
- Частично, я бы сказал - она сама по себе лёгкая, планетка-то, кора может выдержать вздутия породы значительной высоты - как на Марсе.
- Очень неуютная планета, - говорила Иренка. - Холодная, дышать нечем... Ещё немного и можно вешать ярлык: "Бескислородный мир. Для жизни непригодно".
- Так что мешает? - хмыкнул Закван. - Ярлык повесить... Эх, на горшке зря сидели.
- Чего? - команда удивлённо посмотрела на Фаеза, потом Хунзикер мотнул головой: - А, адаптация же.
- Ну да, - отозвался Заки.
- Смотри, - девушка переключила режимы просмотра: - Вот тут. Датчики биологической активности показывают огромную насыщенность территории животинкой, а вот сейсмограф.
- Ого, - хором сказала команда.
Сейсмограф показывал впадину глубиной в полкилометра и более, причём рельеф пришлось нащупывать сканерами через густую рощу деревьев высотой четыреста - пятьсот метров.
- Быть такого не может, - Фаез почесал нос. - Не мой профиль, но тут ошибка какая-то...
- Да, - сказала Зых, - я бы эту ошибку природы с корней до верхушки облазила.
Веник почему-то нахмурился, только что не шикнул на подругу, но стоило Хунзикеру посмотреть на эту пантомиму, как он спросил: