Мишка

Повесть о человеке, который смотрел в небо

Будущему наших детей посвящаю

1

Световые панели моргнули раз-другой, затем словно с неохотой загорелись, разгоняя полумрак, наведённый аварийным освещением. Надо бы прозвонить схемы, не было такого вроде.

Прозвонить. Я усмехнулся: не будет никакого прозвонить.

На плазменном экране появилась девичья фигурка. Топик, шортики, копна чёрных волос, раскосая улыбка её звали Эля, мы не то что выучили имена всех наших тренеров, - нашли их профили в Qzone, подписались на обновления и...

Связи не было.

- Привет, я Эля, - медовым голосом произнесла девушка. Ты готов к свершениям, мой герой?..

Я криво улыбнулся. Сейчас, погоди чутка, будут тебе свершения.

- Тогда начали! девушка улыбнулась ух как она улыбнулась!.. и принялась кланяться, размахивать ногами и руками с тем, чтобы её герой повторял за ней физические упражнения. Учитывая, что женского общества у нас не было месяца три, мы на утренней зарядке, проводимой Ринатом понедельник-среда-пятница то и дело замирали, пялясь на гибкие загорелые тела. В понедельник была Анна. Сегодня среда, должна быть Ольга, но тут опять похоже Юра на девчонок пялился.

Под бодрую музыку и команды очаровательного тренера я открыл кейс. Серый чемоданчик с золотым двуглавым орлом и тиснением МО РФ лежал в спасательной капсуле на случай приземления где-нибудь в тайге. Гагарин не мог садиться на планету даже к Луне подходить не рекомендовалось, но спасательные капсулы должны быть укомплектованы на все случаи жизни, поэтому оружие оставили.

- Отлично, молодец! воскликнула Эля. Теперь поднажмём ты не против?..

Рукоять револьвера легла в мою ладонь. На воронёном корпусе слабенько перемигнулись световые панели.

РШ-12, Слонобой.

Красавец.

Я посмотрел на Элю поверх ствола. Девушка улыбнулась:

- Не устал? Устал. Давай ещё разок!..

Патроны. Пачка на пятьдесят штук здесь же, в кейсе. Калибр двенадцать и семь, Юра медведя завалил на выживании - правда, весь барабан ухлопал. В пачке боевые ПС-12 пополам с сигнальными. Вон они, красные головки. Вздумай я только зарядить их сейчас, полыхнёт не хуже сверхновой.

Пять блестящих цилиндриков поплыли передо мной. Один за другим я брал их из воздуха и устанавливал в каморы барабана, зачем-то решив зарядить оружие полностью. Время тянул? Пусть так. Как угодно, лишь бы покончить с этим

Затихла музыка. Замолчала Эля. Револьвер, бывший до этого красивой игрушкой, грозной, но всё-таки игрушкой, вдруг превратился в посланца Вечности. Пять цилиндриков-патронов отвесили мне руку, ледяным дождём осыпали сердце.

Я повернул оружие стволом к себе. Вся тьма Вселенной собралась на дульном срезе, заставляя похолодевшее сердце биться через раз. В глазах защипало. Несмотря на прохладу зала и холод в душе, на лбу у меня выступила испарина. Тщательно отведя револьвер в сторону, я рывком вытер пот со лба. Снова уставился на оружие.

- Миша, - тихо сказали от двери.

Я вздрогнул. Как в школе, когда мама случайно зашла в комнату, а я потом долго не решался посмотреть ей в глаза, так и сейчас меня хватило только бросить взгляд на дверь, у которой висел Ринат.

Отец-командир.

- Не надо, Миша, - прозвучало в тишине.

Очертания оружия поплыли, сливаясь в одно тускло поблёскивающее пятно, я замотал головой в невесомости слёзы собирались у глаз и напрочь лишали зрения.

- Миша, - повторил Ринат.

- Что? горло перехватило.

Ни говорить, ни смотреть не получалось, даже дыхание спёрло и, пожелай Ринат отнять у меня пушку а он шустрый был, вы бы видели ему и трудиться б не пришлось. Но командир всё также висел у дверного проёма, смотрел на мои попытки привести себя в порядок и не пытался даже применить эти свои штучки. Карате или тхэквондо что у него там

- Миша не надо, - прозвучало в тишине. Не делай этого.

- Я не могу, - я вздохнул. Получился полувсхлип. Разнюнился герой, покоритель космических далей.

Я смахнул слёзы. Вздохнул, с усилием втягивая в пересохшее горло пахнувший нагретым пластиком воздух.

- А почему нет? Что нас ждёт, Ринат?

- Смерть, - пожал плечами отец-командир. Ты же помнишь, мы считали. Ни воздуха не хватит, ни продуктов, ни энергии.

- Тогда почему бы нет? я помахал револьвером.

Ринат поморщился:

- Миша оружие.

- Боишься стену пробьёт? усмехнулся я.

Эти стены ядерная бомба не взяла бы.

- Я боевой офицер, - пожал плечами Ринат. Знаешь, как в нас правила обращения с оружием вбивали?

- Ну да, - вздохнул я.

Револьвер улёгся в кейс.

- Разряди оружие, - попросил Ринат. Пожалуйста.

- И ты меня свяжешь? я посмотрел командиру в глаза.

- Нет, - твёрдо ответил Ринат. Я хочу поговорить с тобой. Хочу поговорить с командой. Юра!

Мембрана дверного проёма раздалась, пропуская третьего члена экипажа.

- Привет, Миша, - ляпнул Юрик.

- Привет, - кивнул я. Мы же обговорили всё.

- Нет, как видишь, - Ринат кивнул на оружие, - не всё.

- Ну а если не договоримся? спросил я.

- Ты зарядишь револьвер, - ответил Ринат, - а я выйду.

Юра аж закрутился на месте.

- Дурь какая-то, командир, - проворчал он.

- Дурь, - прищурился Ринат. Ну-ка, метнись, принеси мой ствол. И свой не забудь.

- А где твой?

- В капсуле. А твой?

Юра замялся.

- Ну вот, - вздохнул Ринат, - об этом и поговорим.

Хлюпнула мембрана, пропуская Юрца. В зале воцарилась тишина.

- Понимаешь, Ринат - он ни о чём не спрашивал, даже не смотрел на меня, но сидеть так, в этой тишине, оказалось слишком тяжело, - понимаешь, мы ведь одни остались. Никого мы больше не увидим, и никто не увидит нас. Если бы хоть Вика была

- А мы? спросил командир.

- Кто мы?

- Я, Юра. Твоя команда.

- Ну - я опустил глаза. Мы погибнем. Всё, конец.

- И поэтому ты решил сбежать?

- Как сбежать? я поднял голову и взгляд Рината уколол меня тысячью игл. Где ты тут побег видишь?!

Я толкнул ногой кейс с револьвером. В невесомости рассыпались латунные цилиндрики патронов, из распахнувшегося чемоданчика крокодилом выплыл пистолет.

- Я принёс, командир, - просунулся в мембрану Юра. Что, драка?

Драки Юрик любил. Постоянно смотрел бокс, панкратеон, бои без правил, часами мог рассуждать кто круче, Николай Крюков или Драган Натич.

- Подержи пока, - кивнул Ринат и сказал мне: - Ты нажмёшь на спуск и всё. Отмучался. А мы? Нас ты оставляешь здесь? Или предлагаешь также ствол к виску и алга?

Я открыл рот. Закрыл рот. Язык не поворачивался предложить своим парням такое.

- Я не могу - горло сдавило я даже не ожидал, что со мной такое случится. Затем спазм прорвался рыданием, слезами. Я плавал перед погасшим экраном как кисейная барышня, закрыв руками лицо.

В какой-то момент ребята оказались рядом. Ринат обнял меня, прижав к груди, Юра похлопывал по плечу и повторял: Да нормально всё будет, Мишатка, нормально, - а я ревел и не мог остановиться.

Ринат дождался пока я успокоюсь, взял моё лицо в руки и сказал, глядя прямо в глаза:

- Мишка, мы же всегда вместе были. На комиссии, на занятиях, на выживании, Мишка. Мы всегда втроём, ты, я и Юра куда мы без тебя?

Я затряс головой. Да, Ринат, да, командир. Мы вместе.

Получилось выдавить только сиплое: Да.

- Мишатка, ты это - подхватил Юрка, - хорош. Прорвёмся мы.

- Куда?

- Прорвёмся, - повторил Юра. Да, командир?

- Да, - Ринат сказал, словно скалу столкнул. Мы прорвёмся. Я пока не знаю куда, но мы придумаем. Мы вместе. Мы придумаем. Слышите?

Юра кивнул.

- Миша?

- Простите меня, - прошептал я.

- Забыли, - сказал командир. Мы вместе, Миша?

- Да.

- Не бросай нас, Миш. Пожалуйста, - сказал Ринат.

Он снова притянул меня к нагрудным пластинам комбинезона. Юра обхватил нас руками и так мы замерли в невесомости.

- Так, - Ринат отпустил меня. Тогда ещё момент.

Юра расцепил руки.

- Все за мной, - командир подхватил все три кейса с оружием и одним движением оказался возле двери-мембраны.

Все коридоры здесь начинались из командной рубки в центре массивного тела, формой повторявшей очертания голубого кита, только этого кита спроектировал и отлил в металле компьютер с помощью сопел сверхмассивных 3d принтеров. Совершенству творения Природы противостояло совершенство творения рук человеческих и там, где Вселенная могла позволить себе лёгкую небрежность, холодная воля суперкомпьютеров, рассчитывавших параметры корпуса корабля, не оставила на волю случая ни единого изгиба, ни единой трещинки. Да и не было здесь ни единой трещинки и сам материал корпуса не имел никакого отношения к земным недрам: человеческие руки подняли тонны реголита с лунной поверхности, переработали лунную пыль в тончайшие композитные нити и уже из них принтеры отпечатали гибкое каплевидное тело, наполнявшее разум стороннего наблюдателя жутковатым предвкушением движения со скоростью, для которой только предстояло найти слова и сложить формулы.

Коридоры, залитые мягким белым светом, расходились по всему телу корабля и сходились в хвосте и носу. Это не значило, что любая опасность могла беспрепятственно распространиться от носа до хвоста по оси корпуса: по одной команде компьютера композиционный материал с эффектом памяти формы перекрывал коридоры мембранами, создавая в перекрытых участках все условия для выживания разумного существа. Это не значило, что экипаж должен был постоянно задраивать и отдраивать люки при перемещении по траверзу корпуса: AR-метки, видимые только команде, указывали дверные проёмы, перекрытые мембранами и открывавшиеся при одном только приближении члена экипажа, а при аврале любой из нас вообще мог пройти сквозь стену там, где пожелает.

Стены коридоров старательно подчёркивали привычные положения верх-низ. На потолке горели световые панели, стены покрывал рисунок из серых линий, пересекавших неглубокие ниши. Бутафория. Проще было сделать стены гладкими, ведь любой участок белой поверхности мог по команде превратиться в командный пост или в комнату отдыха с диваном или столиком с откидными креслами и прибором для чаепития.

Всё могла чудо-машина, только есть и пить композит корпуса не получалось; не годилась Международная космическая станция Юрий Гагарин на роль пряничного домика.

Ринат остановился возле шлюза в двигательном отсеке. Наш корабль, звездаль, как иногда называл его Юра, был уникальным сплавом технологий века прошлого, ХХ, и века будущего, ХХII. Маршевый двигатель Гагарина мог одним махом перебросить нас на миллионы километров и в то же время руководство Межкосмоса потребовало от конструкторов смонтировать на МКС Юрий Гагарин ионные двигатели, чтобы иметь возможность привычно двигать звездаль ракетной тягой. Из-за этого двигла наш кит обзавёлся изрядным брюшком. Мы могли шагать сквозь стены и в то же время в брюшке отсека ионных двигателей стояла шлюзовая камера с круглым люком и с этаким вот штурвалом посередине.

- Открой, - кивнул Ринат.

Юра крутанул штурвал, с усилием сдвинул крышку люка. Отошёл в сторонку глядя на командира своими чёрными глазами навыкате. Ринат аккуратно положил три кейса на настил шлюза. Вышел в коридор. Задраил люк.

- В тысяча девятьсот пятьдесят восьмом году командир воздушного судна Гарольд Кузнецов выполнял рейс Пекин Омск Москва, - сказал Ринат, глядя попеременно на меня и на Юрика. - На высоте десять тысяч метров самолёт попал в зону сильной турбулентности и вошёл в штопор. До самого конца Кузнецов продолжал комментировать всё происходящее с самолётом и приказал бортрадисту транслировать его слова на землю. Он погиб.

Ринат умолк. Молчали и мы, стояли, смотрели в пол. Меряться взглядами с командиром не получалось.

- Благодаря полученной с борта информации причины катастрофы были определены, и в конструкцию лайнера были внесены необходимые изменения, - продолжил Ринат.

- Это было сто лет назад, командир, - сказал Юра.

- Мы точно в таком же положении, - с нажимом сказал Ринат. Реактивная авиация тогда только начиналась и Ту-104 был новой, толком не изученной техникой. Никто не знал, что на больших высотах бывают внезапные перемещения воздушных масс, что такое аэродинамический подхват всё это предстояло изучить и в том числе благодаря людям вроде Гарольда Кузнецова.

Глаза у него были сухие. Сухие и колючие.

- У нас произошёл подхват, - продолжал Ринат. Мы вошли в штопор. Мы можем опустить руки и поддаться панике. А можем вести репортаж до конца с тем, чтобы за нами пошли другие. Это тяжёлый выбор. Лёгкий выбор в шлюзе.

Он кивнул на кейсы с револьверами.

- Если кто-то хочет сделать лёгкий выбор, пусть войдёт в шлюз. Сделает то что сделает, и я открою люк. Туда, - Ринат махнул рукой.

Мы молчали даже Юра, обычно скорый на язык, не издал ни звука. Смотрели казалось, ещё чуть-чуть и взглядами можно будет резать как лазерными мечами из старого глупого фильма. Молчание. Взгляды. Шелест вентиляции.

- Так что? первым нарушил тишину Ринат. Мы сделали выбор? Юра?

- Я - Юра вздохнул. Я с тобой, командир.

- Миша?

- Я тоже, - во рту пересохло так что я едва слышал сам себя.

На корабле постоянно работала вентиляция. Поток воздуха понемногу нагонял жажду так, что в личном меню нам включили отдельный таймер для питьевого режима. Конечно, мы просрочили все установки.

- Не слышу.

- Я с тобой, Ринат, - повторил я.

Ринат замкнул контакты рубильника. Загорелся жёлтый фонарь Приготовиться к открытию шлюза.

- Я запрещаю команде терять человеческий облик, - сказал командир незнакомым лязгающим голосом. Мы вместе до конца.

Загорелся красный фонарь, открылись створки внешнего люка и оружие вместе с остатками воздуха вымело в межзвёздное пространство.

2

Когда Кэп нажирался, он доставал из нагрудного кармана портсигар с тиснёной Авророй, из портсигара доставал две золотые звёздочки, булькал их в стакан с горючим, и медленно цедил огненную воду, следя, чтобы знаки различия приникали к губам строго следуя за уровнем жидкости. Это значило всё, шабаш, больше Капитан Кап-нах, как он сам себя именовал по пьяной лавочке не выпьет ни капли.

Почему Кап-нах? - спросил я как-то. Потому что есть Кап-раз, - был ответ, - есть Кап-два и три. А я Кап-нах.

В переводе на литературный русский это означало следующее: десять с лишним лет назад Капитан окончил Санкт-Петербургский военно-морской институт и прибыл на Камчу, лелея надежду к сорока годам командовать атомным ракетоносцем. Он даже в море разок умудрился выйти, прежде чем все подлодки вывели из Вилючинска и отправили куда-то на Севера ракеты, беспилотные суперторпеды и прочее такое устарело, теперь приспособы для убийства множества людей висели на орбите. Капитан остался в Вилючинске и медленно спивался в однушке, оставленной ему командованием Тихоокеанского флота нынче упразднённым и распущенным. Шеф увидел его на улице там целая драма была приволок в нашу компашку и женил. Ну так вот взял и женил.

Так Капитан появился в нашей компашке. Наша компашка - фирма Ирба, по месту рождения нашего драгоценного и незабываемого руководителя, фрирайд, хелиски, фридайвинг, старый тральщик, переделанный в прогулочную яхту, три Ми восьмых, ворох лыж, палок, груда аквалангов, масок и мы, персонал. Клуб неудачников.

Это опять Кэп. Кинга начитался, мне совал этого классика, мама ещё книжку увидела, пришлось клятвенно обещать, что читать не буду ни под каким соусом, и вообще верну сию секунду.

Да и было бы чего читать скукота.

Да, так вот Кэп нажрался. Мы все нажрались, даже не потому что хотелось, а так, по привычке. Алексей взялся за гитару и принялся голосить похабщину, перевирая слова и сбившись на всех аккордах. Макс, наш инструктор по фрирайду, хелиски и всем прочим ски, пялился в планшет, натыкивая сообщения симпатичной туристке из Словакии. Парень он у нас был смазливый, накачанный, так что будут там покатушки

С туристками у них с Алексеем вечно какие-то истории, вот и сейчас Лёха, управляющий плавучим рестораном, чалится с нами потому что жена откопала у него в аккаунте переписку с хорошей знакомой, ну и выгнала из дома.

Помирятся. А шеф глаза закроет, потому что где он ещё в нашем медвежьем углу найдёт такого управляющего рестораном и инструктора по хелиски? Макс с малолетства на лыжах, все местные маршруты знает, как свои пять, медицинский колледж закончил, чтобы первую помощь оказывать при случае. Профи.

А мы с Кэпом тем временем пытались разгадать ребусы, заданные нам Вселенной. По пьянке получалось особенно занятно:

- Т-ты, - тыкал в меня вилкой Кэп. Ты просто как я!..

- Угу, - хмыкал я, глядя как он тычется этой вилкой в тарелке с квашеной капустой.

- А я сбитый лётчик, - делал философское открытие Кэп и его большие, слегка навыкате голубые глаза ещё больше круглели и выкатывались.

- Военно-морской авиатор, - икал я. Подводный.

- Точно, - хлопал по столу Кэп. Неудачник.

- Н-не, - я водил пальцем перед его носом. Мне деньги платят.

- Иди в пень, - всё-таки интеллигентный у нас был Капитан. Сразу видно в Питере учился, сам-то он ульяновский то ли с города, то ли с деревни вообще какой.

- Что деньги? вопрошал Кэп.

- Деньги зло, - соглашался Макс. Кэп, займи тырик, хатку снять.

- Ин-на, - ответствовал Кэп. Я разврат спонсировать не подряжался.

И всё в таком духе. Кэп исполнял свой номер со звёздочками, убирал остатки горючего если было что убирать и тайны Вселенной оставались нераскрытыми до следующей пьянки. Потом ну там всякие варианты были. Кэп со слезами на глазах целовал фотографию лодочки моей горемычной, Лёха лез купаться это в апреле, тут снегопад недавно прошёл, а он в трусах на мостках выплясывал пели песни, могли сплясать чего-нибудь такой мы клуб неудачников.

Главными заводилами числились мы с Кэпом. Кэп ну, понятно почему, а вот я и был тем самым авиатором, лётчик ГА, гражданская авиация, обучение оплачивала администрация Камчи, в то время неясно ещё было, придёт в наш медвежий угол нейтринный транспорт или мы так и будем летать над сопками да над океаном, парить, раскинув серебристые крылья в горячем воздухе от действующих вулканов. А потом Камчатка перестала быть медвежьим углом построили Пенжинскую ПЭС. Причём вдобавок к ПЭС шёл куст ректенн СВЧ-станций, принимавших поток энергии с Луны и, раз у нас теперь электроэнергии стало хоть отбавляй, на Камчу пришли все новинки прогресса, включая нейтринный транспорт. А я как раз закончил Омский лётно-технический колледж. Прилетел в Питер (Петропавловск-Камчатский у нас так зовут), весь из себя красивый в форме стажёра ГА, отдохнул с дороги, да и в администрацию. Так мол и так, прибыл, ездовой пёс, где моя упряжка? А мне и говорят: Всё, парень, не нужны ездовые псы, у нас теперь прогресс и цивилизация, вон, полюбуйся, - и полное небо пузырей-капсул над Питером.

Там, где появлялись эти пузыри, авиакомпании сдувались в один миг, простите за каламбур. Все хотели прокатиться в капсуле, это на коллективное сумасшествие больше походило: люди бросали машины, не заходили в трамваи, автобусы, про самолёты я уж вовсе молчу, на долю обычного транспорта остались грузоперевозки да и те подминал под себя Роскосмос, вернее, его филиалы. Капсулы побеждали удобством и доступностью. Ничего не надо кроме планшета и оплаченного тарифа у сотового оператора, подал заявку в личном кабинете и лети. По Евразийскому союзу куда хочешь, по Африке и Южной Америке куда скажут, по Северной Америке М-да.

Для меня всё это означало только то, что, отучившись почти три года на пилота гражданской авиации, я оказался безработным. Самолёты и вертолёты Камчатских авиалиний постепенно вывели из эксплуатации и часть куда-то угнали, часть порезали, что-то поставили в музей, пять Мишек выкружил себе шеф, организовав покатушки для туристов. Можно сказать, что тут я нашёл себя: генералиссимус наш экономит на всём, поэтому я нет-нет совмещаю должность техника и второго пилота. Маслопуп я, короче.

Мы готовились к третьему акту пьесы. Купание в океане, тоска по несбывшемуся, переписка в чате с симпатичными женщинами

Женщины явились самолично.

То есть как женщины За Кэпом пришла Лянь.

Я же говорил, что шеф женил нашего Капитана? Ну вот, одна знакомая шефа, кореянка, всё искала себе мужа, непременно русского, а Кэп спивался у себя в квартирке. Что там шеф сделал, чего наговорил, я не знаю, но в общем, нашли они друг друга, Лянь и наш Капитан.

- Пьёте? с порога взвизгнула маленькая женщина, сморщив лицо так, что и без того узкие глазки превратились в щелочки. - Вань-кья, пошёл домой, сука!..

Лянь продефилировала к столу, за которым полосатела тельняшка Капитана и воздела огромный живот над натюрмортом из початых бутылок, тарелок с остатками закуски, тазиком с икрой.

Они дружно живут, Лянь с Капитаном, у неё своих двое было и Капитан второго уже прикапитанил.

- Мм ик!.. М-мила-я! выдал Кэп.

- Врагу-у!.. не сдаё-отся!.. наш го-ордый!.. Варя-аг! затянули мы.

- Заткнитесь, суки! пискнула Лянь. Пошёл, Вань-кья!

И Капитан пошёл. Встал, расправил плечи, орлиным взором окинул нас, олухов, хихикающих в кулак, сбил фуражку с кокардой ВМС на затылок и зашагал к выходу, размахивая расстёгнутым полушубком. Лянь показала нам средний палец от двери. Алексей показал ей язык.

За окном свистнули двигатели капсулы. Удобная штука, нейтринный транспорт.

- Выпьем? спросил Максим. За Капитана.

- За маленьких Капитанчиков, - хохотнул Лёха.

- Я проветрюсь, - я накинул Капитановскую шинель и вышел на улицу.

Деревянные мостки от берега вот всё, что позволили выстроить тут шефу, заповедное место как-никак, вон в глубине бухты лежанка морских львов. К мосткам подогнали баржу, переоборудованную в ресторан, лыжников высаживали на вершине сопки, они выкатывались на берег, а здесь ресторан, баня, прогулки по заповедному месту на катере. Катер пришвартован по правому борту, хоть сейчас садись и пошёл по волнам.

Волн не было. Луна висела над сопками, плыла в тёмной воде, заливала бледным светом вершины сопок. Я вдохнул полную грудь холодного воздуха и выдохнул разгорячённое алкоголем дыхание в чистое небо, усеянное звёздами. Наверное, надо было найти знакомые созвездия, звёзды самые яркие но я, по правде, знал только Большую Медведицу, даже Малую Медведицу найти бы не смог.

А звёзды усыпали небосклон. Чужие солнца гроздьями блистали в чистом небе, прекрасные и безо всяких созвездий, прекрасные и недоступные, равнодушные ко всем нашим потугам достичь их, равнодушные к нашим потугам жить. Я снова дохнул парами алкоголя в чистое небо. Я ведь мечтал о звёздах. Книжки читал, фильмы смотрел.

Только этого оказалось недостаточно.

С утра капсула привезла меня в Питер. Погода испортилась, с моря дул муссон, мелкий снежок с дождём пытался высечь узоры на прозрачном блистере пузыря. Тому всё было нипочём, это ж не Мишка тебе, что не дай бог ветер покрепче, да тучи пониже Пёр прозрачный со всех сторон пузырь через любую непогоду, только покачивался иногда.

Место приземления я задал на крыше любимого дома. Орбитальный проезд, 10, девятиэтажный параллелепипед, медведевка, шеф снял, специально для меня. Я поначалу обрадовался, там рядом парк, думаю, ну, спортом займусь, бегать буду наивный.

Программа у меня на сегодня, в общем, нехитрая: сначала завтрак. Желудок урчит, головонька бо-бо, а в холодильнике, между тем, пусто. Раз погода нелётная, наши летуны на приколе, спешить мне некуда - пока приготовлю покушать, пока очухаюсь вот они двенадцать часов, надо будет звонить Наталочке и объясняться. Этого мне не хотелось жутко, но и оставлять отношения в подвешенном состоянии не стоило. Я осмотрел внутренности холодильника, глянул в морозилку и решительно отверг соблазн обойтись пельменями на завтрак, на обед и наверняка на ужин. Полный интернет рецептов, магазины на каждом углу, а я тут полуфабрикатами питаться буду. Потом я принялся одевать и звонок шефа застал меня ровно на половине процесса.

- Здорово, Мишаня, - раздался в трубке бодрый голос директора нашей фирмы. Скучаешь там?

- Здорово, - ответил я, стараясь, чтобы голос звучал бодрее. Ничего хорошего этот звонок не сулил, опять какой-нибудь сплав, поход или что-то вроде этого. И я за инструктора.

Шеф меня не подвёл:

- Тут группа нарисовалась, с Красноярска ребята, просятся на сплав. По Опале.

- Женя, вот вообще не ближний свет, - ответил я.

- Ой, ладно, ну всего сто километров, - на самом деле если Евгений Викторович, то есть наш директор, говорит, что есть работа, значит работа будет выполнена. Он просто поныть нам разрешает. Но недолго.

- Ну ладно, сто пятьдесят, - поправился тем временем шеф. Пойдёте на перевал, Петрович встретит.

- Погода нелётная, - попытался я.

- Так капсула доставит, я забил маршрут.

- Когда? С кем?

- Завтра. С Максом.

- Принято, - вздохнул я.

- Ну что ты, Мишаня, - усмехнулся в трубку шеф. Давай, покажем ребятам с материка силушку камчадальскую.

- Покажем, - вздохнул я, но шеф уже отключился.

Я полез связываться с Максом. Кажется, с туристочкой у него не задалось, может и ответит. А планшет сами знаете, такое дело: только залезешь в интернет, тут тебе и новости, и игрушки, и почта, и вот стою я перед зеркалом, одной рукой штаны поддерживаю, другой уведомления просматриваю, хотя и сам знаю, что ничего путного там нет. Реклама штраф с Госуслуг опять реклама приглашение Учиться на какого-нибудь мастера-ломастера, сейчас всякое рукоделие в моде.

Привлекла меня красная звёздочка, редкая эмблема, открыл письмо точно, Роскосмос, а в письме: приглашаем Вас (мама терпеть не могла это заглавное Вас) пройти отбор в отряд космонавтов - и там ещё что-то, у меня голова закружилась, я сразу и не понял.

3

Обычно они встречались около Центрального дома культуры. Выбирали погожий день, созванивались: Ты как? - Можно, - и отправлялись на прогулку. Шагали по дорожкам сквера Покорителей космоса это если времени совсем не хватало; гуляли по Центральному парку, стараясь держаться подальше от круговерти аттракционов и шумных компаний в кафе. Когда времени было вдосталь ох, редко такое бывало!.. надевали спортивные костюмы, зимой брали лыжи и, оставив позади парк, перейдя Гагарина и Пионерскую, бегали в Коржевских культурах.

Находившись-набегавшись разговаривали. На спортгородке в Культурах или возле скамейки с сидящими на ней Первым и Главным. Говорил Митчелл, Сергей обычно слушал, понимая, что патрону нужно проверить правильность собственных рассуждений, а возражения, если они и возникнут, надо высказывать там, в Институте, причём Митчелл уже всё обдумал и твои возражения готовятся лечь на бумагу да так, как ты и не предполагал.

Но не сегодня. Весь последний месяц они сидели в четырёх стенах, искали возможность вернуть Юрия Гагарина хотя бы в пределы гелиопаузы, чтобы иметь нормальную связь с экипажем. Корабль, чудо техники, рыбка золотая стоимостью с ВВП Вьетнама, как хвастались в новостях, пропал. Ушёл в первый полёт с экипажем и не появился в заданных координатах в афелии орбиты Юпитера.

Сергей вздохнул. Глянул в небо, тут же сморщившись от уколов падающих снежинок, бросил взгляд на стайку старшеклассников, затеявших игру в снежки в воротах Парка, на девушек с кофрами за спиной, спешащих к дверям Школы искусств. Иногда им казалось неправильным и несправедливым, что где-то там трое хороших парней оказались один на один с бездной, а здесь, на Земле, всё идёт своим чередом. У людей свои дела, радости и заботы и что там творится в межзвёздном пространстве, они вспоминают, только лайкнув страничку в соцсетях.

Сергей смял свою шапку, из-за которой студенты за глаза называли его Наполеоном, поморщился, пытаясь отогнать нехорошие мысли и зашагал, меряя длинными ногами нечищеный ещё тротуар.

Митчелл стоял напротив скамейки. Снег засыпал его шевелюру, колол исхудавшее лицо и сёк глаза, но ведущий конструктор проекта Заря не обращал внимания на непогоду. Стоял, смотрел как созерцают неведомые дали бронзовые Первый и Главный, словно надеясь в лёгкой улыбке одного из Великих разглядеть ответ на мучивший их всех вопрос. Не ответ так подсказку, намёк, что угодно

Сергей потоптался возле патрона. Вздохнул, что-то попытался сказать передумал, глядя на сжатые в тонкую линию губы наставника. Отвернулся, глядя как несутся капсулы по Октябрьской. Усыпанные огоньками каплевидные тела парили над снегом с редкими проталинами, то и дело взмывая в воздух, когда искусственный интеллект разрешал транспортной капсуле присоединиться к карусели таких же огоньков над городом. В Королеве одним из первых проложили соленоиды трассы и поставили дата-центр, обрабатывающий заявки операторов для смены режима движения. Обещали перенести в следующем месяце, а то в глазах рябит от этих огней большого города.

Это они всё, внезапно подумал Сергей. Без их Полигона не было бы никакого прорыва, так бы и чадили по городам жоповозки, да ругачка стояла за парковку. В Москве, было дело, людей стреляли за занятое место для гроба на колёсиках. А сейчас

В мобильном приложении для очков или iQ-линз у продвинутых иконка Транспорт. С неё можно заказать капсулу, время ожидания не больше пятнадцати минут, бронь по тарифу, за сутки пользования одна цена, за месяц другая. Искусственный интеллект выбирает оптимальный маршрут, но если есть желание и есть деньги они сейчас у всех есть можно заказать режим полёта и за двадцать минут оказаться в Питере. За час в Сочах. Ни очередей в аэропорту, ни проверок, никаких противопоказаний ничего, абсолютная безопасность, в случае неполадок капсула мягко опустится на землю, и оператор пришлёт новую. Билет стоит как раньше одна поездка в метро; поначалу люди ради развлечения катались из Москвы в Питер, из Питера в Сочи и обратно в Москву. Скоро Казанскую ветку откроют, а там останется через Екатеринбург связать Казань с Новосибирским районом и Владивостоком и вся страна как на ладони.

Сергей улыбнулся. Жизнь налаживается, только вот

За всё это время Митчелл даже не пошевелился. Сергей кашлянул, утаптывая снег возле памятника.

- Миша, - никакой реакции. Воспалённые глаза уставились на бронзовые фигуры. Покрасневшие от мороза пальцы тискают шапку.

Сергей положил руку на плечо Митчелла:

- Миша.

В Институте Митчелла за глаза звали Американцем. Было отчего: Митчелл Иванович Смирнов действительно родился в бывших Соединённых Штатах Америки. Родителям мальчика уж больно хотелось, чтобы их отпрыск стал заправским американцем, только после Революции пришлось вспоминать о российском гражданстве и рваться под защиту морпехов российского посольства. С тех времён Митчеллу осталась метрика Баптистского госпиталя в Майами да имя. В школе Митчелл представлялся Мишей и лез в драку, едва только кто-то начинал дразнить его местом рождения. В институте уже не обращал внимания, только просил, чтобы звали Мишей - Митч, Мит звучало так себе. А сейчас не до того было.

- Миша.

- Да, - словно очнулся Митчелл. Да, Серёжа.

Он тряхнул головой, напялил шапку и улыбнулся своей обычной улыбкой, на измученном лице выглядевшей особенно трогательно.

- Тебя Люба ищет, - сказал Сергей. Там надо командировку подписать.

- Да, конечно, - Митчелл снова уставился на памятник. Сейчас ещё минутку.

Он наконец отвернулся от бронзовых фигур и сделал два шага в сторону Старых Подлипок:

- Пошли, Серёж. Что ты?

- Ты давно отдыхал, Миша? спросил Сергей.

- Что? А, да вот, прикорнул у себя на диване, ты же помнишь

- Так нельзя.

- Нельзя, - эхом откликнулся Митчелл. Пошли, что там подписать.

Сергей не шелохнулся.

- Ася тебя неделю не видела.

- Серёжа, ну что ты от меня хочешь? спросил Митчелл. Сам же видишь, что тут

- Я понимаю проект на волоске

- Да при чём тут проект? Митчелл воздел руки. Проекту ничего не будет, с него пылинки сдувают.

- Президент созывает попечительский совет.

- Знаю.

- Опять не пойдёшь? Сергей остро глянул на патрона.

- Пойду, - взгляд Митчелла затвердел. Я пойду, Серёжа. И знаешь я буду вести себя хорошо. Я не буду ругаться со спонсорами. Не буду прекословить главе государства. Я даже с Верховцевым не сцеплюсь, не поверишь я буду просить.

Сергей молчал. Стоял, не отрывая взгляд от лихорадочно блестящих глаз патрона, но молчал.

- Мы теряем людей вот что страшно, - продолжал Митчелл. Приносим в жертву наших детей и приносим потому только, что не способны правильно обсчитать работу ускорителя. То есть, все потери на нашей совести, все потери по нашей глупости.

Он вздохнул. Бросил взгляд на памятник.

- Поэтому я пойду, и я буду просить, чтобы Межкосмос профинансировал спасательную операцию.

Сергей покачал головой:

- Тебе никто не даст второй корабль.

- Дадут, - сказал Митчелл. Собачками будут прыгать, только намекни им, что Сунь Ятсен подходящее имя для межзвёздного корабля.

- Мы даже не знаем где они

- Циолковский сканирует межзвёздное пространство. Обнаружить кварковый след Гагарина вопрос времени, но не в этом дело

Митчелл подошёл вплотную, глядя в глаза Сергею.

- Дело в том, что нам потребуется заново сформулировать математический аппарат. Пересмотреть все формулы и выполнить вычисления не как прежде, мощностями одного института, а подключить все сколь-нибудь серьёзные школы в мире. Кто там занимался теорией струн американцы? Китайцы? Подключить всех, проверить математический аппарат, прожечь заново ускорители, но достать ребят.

- А что нам раньше мешало? Сергей пожал плечами.

- Политика, - вздохнул Митчелл. Сам же знаешь: мы первые, аналогов в мире нету и всё такое

Он махнул рукой.

- Вот и теряем людей. Детей теряем.

- Что-то сомневаюсь я, - Сергей покачал головой.

- Я тоже, Серёжа, - сказал Митчелл. Я тоже. Пойдём, что там у тебя

Сергей поправил свой малахай, и вслед за патроном побрел по свежевыпавшему снегу в сторону Института.

Едва только проекту Заря утвердили финансирование, Звёздный городок стал своеобразной витриной достижений проекта. Здания из регоррума появились здесь первыми, капсулы кибердока поставили в кабинеты поликлиники прежде прочих, и кандидаты в космонавты первыми испытали на себе новейшие медицинские практики. Белоснежные комнаты и коридоры с мебелью, выраставшей из стен, иногда невпопад, с непривычки вызывали оторопь, а персонал новонародившегося Международного космического агентства перевозили исключительно в капсулах Нейтрино.

Попечители Проекта излазили капсулы вдоль и поперёк на выставках, кроме того правительство России (а заодно правительства Китая, Индии и всех стран, подписавших меморандум), давно пересадили на нейтринный транспорт. В помещениях зданий с непривычной минималистической обстановкой вице-президент, губернатор Московской области, и депутаты рабочей группы проекта Заря чувствовали себя вполне уверенно: заседания Совета всегда проходили в Звёздном, благо у руководителей Проекта всегда находилась какая-нибудь новинка напоказ.

Вице-президент осторожно уселась в кресло, выросшее аккурат возле её изящных туфелек. Следом в такие же кресла расселись губернатор, депутаты, Сергей с Артёмом Митчелл остался стоять. Посреди зала вспух гриб, вырос с человека высотой и раскрылся белой столешницей с проектором посередине.

- Здравствуйте, дамы и господа, - начал Митчелл. Как вы помните, старт Международной космической станции Юрий Гагарин прошёл успешно.

Проектор развернул над столом изображение космического корабля, похожего на синего кита. На заднем плане изумрудом поблёскивала Земля.

- Здравствуйте, Митчелл, - сказала вице-президент, - мы помним, старт мы наблюдали в прямом эфире. Я так понимаю у вас случилось что-то, что потребовало оторвать нас от других дел.

Митчелл набрал полную грудь воздуха.

- Юрий Гагарин закончил полёт, - дальше говорить не получалось мешало что-то в груди.

Сердце?

- Что значит закончил, поясните пожалуйста, - сказал губернатор.

- Дело в том, что - дело в том, что мы потеряли ещё троих хороших парней, вот что тебе придётся сказать. Потеряли по собственной глупости, самоуверенно посчитав, что уж если автоматы три раза подряд пришли в заданную точку пространства, то и корабль с людьми на борту сумеет выполнить задание.

Пауза затягивалась.

Под взглядами Совета и коллег Митчелл опустил голову. На глаза навернулись злые слёзы, и он вздохнул, потоптался на месте - как в юности выставляя правильно ноги перед сокрушительным джебом на ринге или на улице

- Экипаж Международной космической станции Юрий Гагарин не вышел на связь после отключения ускорителя, - теперь слова лились сами собой, - средства слежения и прежде всего автоматическая межпланетная станция Циолковский - зафиксировали снижения гирочастоты до минимума, то есть корабль выполнил циклограмму полёта. Но в пределах досягаемости сканеров Циолковского Гагарин не обнаружен.

Воцарившуюся тишину нарушил губернатор:

- Корабль погиб?

- Мы не можем сказать точно, - ответил Митчелл, - мы не видели вспышки, возмущений пространства с момента затухания гирочастоты.

- Тогда где они? спросила вице-президент.

- Мы не знаем, - тяжело ответил Митчелл.

Воцарилась тишина. Над столом медленно поворачивался кит-корабль, и изумрудная планета поворачивалась вместе с ним, демонстрируя линию терминатора, пересекавшего Тихий океан.

- Какие мероприятия вы запланировали для э-мм спасения экипажа? спросил губернатор.

Они ничего не планировали, вот в чём беда растерялись. Будь рабочая зона ускорителя горячей сканеры Циолковского увидели бы корабль хоть у Альфы Центавра и сейчас станция всеми средствами просеивала пространство в Солнечной системе и за её пределами.

Но Гагарин - как сквозь землю

- Разрешите! вскочил со своего места Сергей. Реактор Гагарина вышел на режим номинальной мощности, увидеть его активным поиском не получится, но мы научились получать картину областей межзвёздного пространства из потока нейтрино. Рано или поздно частицы принесут нам информацию о возмущении пространства, соответствующую массе станции.

- Рано или поздно? переспросила вице-президент.

- Сложно сказать, - пожал плечами Сергей. Мы отслеживаем все известные нам каналы, поэтому может данные уже на ВЦ Циолковского, может через год Сложно сказать.

- Сколько они продержатся? спросил губернатор. На сколько у них хватит запасов воды, воздуха, продовольствия?

- Запасов на год, - твёрдо ответил Митчелл. Плюс на борту работают две гидропонные станции растительная и белковая. Установки экспериментальные, но работают надёжно и работать будут пока не остынет реактор.

- А сколько это? поинтересовался губернатор.

- Лет пятьдесят уверенно.

- Что требуется от Совета? Я так понимаю вам нужно дополнительное финансирование, - вице-президент поправила гарнитуру на переносице, провела по воздуху изящными пальцами.

- И да, и нет, - начал было Митчелл, но его опять перебили:

- Нужен ещё один корабль, - выпалил Сергей.

В зале поднялся гул.

- Зачем ещё один? спросил губернатор. Вы даже не знаете где они находятся и просите ещё один корабль Поясните, пожалуйста.

- Мы не знаем, где они сейчас, затараторил Сергей, - как я уже говорил, информацию принесут в систему частицы нейтрино, плюс мы готовим аппаратуру для обнаружения кваркового следа объекта.

- Это секретная установка, насколько я помню, - губернатор провёл пальцами перед собой, что-то разглядывая в сети.

Или в личном кабинете интерфейс интерпланета выводился на глаза чиновнику не через изящные очки-бабочки, как у вице-президента, а через контактные линзы.

- А от кого нам секретничать? От американцев? после этого замечания в зале раздались смешки.

- Минобороны настаивает, - пожал плечами губернатор, - они там в ужасе от вашей манеры общения с журналистами.

- Коллеги, у нас нет времени переливать из пустого в порожнее, - вице-президент постучала ручкой по столику. Митчелл Викторович, подготовьте ваши предложения, мы их рассмотрим, чем сможем поможем. Главное, помните: наша поддержка у вас уже есть

- Мне мало поддержки, - сказал Митчелл в упор глядя на женщину. Мы переговариваемся здесь, а там наши парни неведомо где.

- Так и дело в том, что вы сами не знаете, где искать, - ответил ему губернатор. Вы разберитесь, что вам необходимо, и мы

- Мы разберёмся! выкрикнул Митчелл.

Сорвался. Чёрт, предупреждали же

- Мы разберёмся! Но для успеха спасательной миссии мы должны начать строить новый корабль сейчас же!

- Где вы думаете взять ресурсы для строительства? спросила вице-президент.

Совет, в общем, привык к подобному поведению Главного конструктора: Митчелл увлекался, представляя очередной свой проект, бегал по залу, размахивал руками, мог накричать, если ему казалось, что аудитория слушает недостаточно внимательно. Ему многое прощали за результат.

- Где угодно.

- Мы вынесем предложения по бюджету проекта на следующий год

- А надо сейчас!..

- Митчелл Викторович, - начал губернатор, - это небыстрое дело, придётся подождать

- Конечно! взмахнул руками Митчелл, уже готовясь закончить спор: - Не ваши дети там

И осёкся: белый как мел губернатор вставал с кресла. В воцарившейся тишине прозвучал его голос, слова кое-как протискивались через сжатые зубы:

- Мой сын, Матвеев Игорь Геннадьевич, в числе первых высаживался на Саут-Тексас, огнём прикрывая подчинённых. При начавшемся обстреле Игорь получил тяжёлые ранения, но не бросил отряд, до последнего руководя высадкой и только технологии, полученные благодаря вашему проекту, спасли жизнь моему сыну. Только поэтому вы сейчас остались при зубах.

- Простите, - Митчелл опустил взгляд. Я не знал я хорошо знал ребят

- Я понимаю, - сказал губернатор. Поэтому вы руководитель Проекта.

- Митчелл Викторович! в диафрагму дверного проёма просунулся один из ассистентов Сергея. Ой, простите

- Говорите, Леонид, - сказал Митчелл.

- Митчелл Викторович, Циолковский зафиксировал взрыв в межзвёздном пространстве.

- Что?! Картинку сюда.

Люди столпились вокруг проектора, мерцавшего блёстками звёзд, невзирая на ранги и звания - смотрели во все глаза, как за облачками космической пыли, тенями комет и кентавров распускается крошечный цветок ядерного взрыва.

- Характеристики! крикнул Митчелл.

- Совпадение с сигнатурой ректора МКС Юрий Гагарин восемьдесят три процента, - ответили динамики.

Митчелл и Сергей уставились друг на друга.

- Они, - сказал Сергей. Но почему восемьдесят процентов?

- Топливо выработал, - ответил Митчелл. Живые

- Почему живые? спросила вице-президент. Реактор взорвался

- На случай такого перелёта, - объяснил Митчелл, - в проекте станции была предусмотрена схема ВЛ - взрыволёт. При запуске схемы реактор отделяется от корабля и подрывается на некотором расстоянии. По нашим расчётам, взрыва в полкилотонны должно было хватить для придания кораблю импульса достаточного, чтобы из пояса Койпера добраться на орбиту Марса.

- Я извиняюсь, - сказал губернатор, - но при ядерном взрыве выделяется излучение

- Там смонтирован сегментный щит, - отмахнулся Митчелл, - он выдвигается вслед за реактором и прикрывает корабль от продуктов взрыва, заодно работая отражателем. Дело не в этом Центральный, - крикнул он в потолок.

- Слушаю, Митчелл Викторович, - отозвались динамики.

- Расстояние до взрыва?..

- Полтора парсека, - доложил оператор и тут же сделал поправку: - Один и шесть, по уточнённым данным.

- Леонид, откуда одна и шесть?! выкрикнул Митчелл.

- Отсчёт от станции Циолковский, - ответили динамики.

- Опять эти полтора парсека, - пробормотал Митчелл себе под нос.

- Ну, по крайней мере, они на пути в Солнечную систему, - сказал Сергей.

- У них нет реактора, - ответил ему Митчелл. У них энергии меньше чем на год.

4

Трасса нейтринных капсул пролегала точно над древним Транссибом, в ста метрах выше. Под вагоном он так и назывался, вагон, хотя больше походил на набор сросшихся пузырей мелькали железнодорожные пути, составы, тянущиеся среди девственной тайги, города и веси, капсула же неслась над землёй, кренясь обходила горы и перепрыгивала реки, озёра со скоростью 0,9 Маха.

Я летел навстречу своему будущему.

Самому не верилось. Сто лет назад заполнил анкету на сайте Роскосмоса, зарегистрировался кандидатом в отряд космонавтов и забыл. Я космонавт?.. Да бросьте, туда берут по знакомству, туда берут сверхлюдей, а я со своей многажды смазанной камчатским самогоном печенью куда мне?.. Туда вообще никого не берут, ну прокачусь за государственный счёт, да вернусь к своим Мишкам, мишкам и хелиски с фрирайдом. На Наталочке женюсь.

В общем, первоначальная эйфория прошла. Сидел я, смотрел как мелькают под ногами города и веси, смотрел в небо.

Я люблю небо. Я постоянно смотрю в небо. Не знаю, что я там ищу. Голубое небо с барашками облаков самая частая фотография на моей странице.

Я достал планшет. Профессиональные фотографы, конечно, не одобрят, но мне, чтобы сфотографировать грозовой фронт над дальним озером это Байкал уже? вроде нет, последняя остановка была в Новосибирске - хватит и этого.

- Здравствуйте, - раздался голос с прохода. Кресла в капсулах сдвоенные, расположены как бы в нишах. Очень удобно можно кресло хоть в лежанку разложить.

- Здрасьте, - я чуть не уронил планшет.

Девушка. Светлые волосы, тонкие черты лица, вздёрнутый носик.

Красивая.

- Не занято? спросила прелестная пассажирка.

- Нет, - я сбросил сумку с соседнего сиденья. Присаживайтесь пожалуйста.

- Спасибо. Вика.

- Миша, - я ужался в сиденье, стараясь не мешать соседке размещаться в нише и уговаривая сам себя не пялиться на прелестную фигурку, эффектно подчёркнутую лёгкой блузкой и летними брючками.

На материке уже лето, плюс двадцать пять в апреле.

- Вы фотографируете?

- Да, я небо фоткаю, - замялся я.

- Да? Вика глянула на меня с интересом. Вы метеоролог?

- Н-нет, - провалиться мне сквозь землю - я Ну, я люблю небо.

- Правда? Я тоже.

- Да, у меня вся страница в этих фотографиях.

И я как-то незаметно, показывая свои посты в ВК с барашками облаков, с лентикулярными зонтиками над нашими вулканами, с дикарскими фотографиями со сплавов-походов разговорился, разговорился так, что чуть ли не всё о себе выложил.

- Я тебе помешала? - спросила Вика. Ну, ты фоткать собрался, когда я села в капсулу.

- Да ну, немножко, - спохватился я.

- Тут можно по-другому сделать, - сказала моя попутчица. Дай планшет. По вай-фаю подключаешься к капсуле и через видеодатчики можешь фотографировать.

- Да? Правда здорово Я деревня, да?

Вика улыбнулась:

- Нет, мой хороший, это мало кому надо, как правило. Держи. Фоткай.

И я принялся накидывать новый пост в блоге, снимая пейзажи Сибири, потом Урала, снимая как небо из клонящегося к закату дня на востоке понемногу занимается утренней зарёй на западе.

- Вот, - сказал я наконец, - пост готов.

- А хочешь Луну посмотреть? спросила Вика.

- Ну чего её смотреть? Вон она, - я кивнул в сторону спутника Земли, белёсой тенью висевшего на небе.

- Нет, вид со спутников, - улыбнулась Вика.

- И так можно?

- Ну да. У нас ведь не просто интернет, теперь сеть называется интерпланет, - Вика забрала у меня устройство. Вот, сайт Роскосмоса, заводишь профиль

- У меня есть там страничка, - поспешил похвастать я.

- Да? подняла брови девушка. В космонавты хочешь?

- Да, - я только рукой махнул, - лётчиком вон стал

Вика засмеялась.

- Нам по пути, - сказала она вдруг.

- Ты тоже космонавтом хочешь стать? - Я уже космонавт, - она подмигнула так, что у меня сердце в пятки ушло. Так что по пути. Я тебя до Звёздного провожу.

- Х-хорошо, - я робел перед ней. Никогда такого не было, с другими девушками как-то всё по-другому, проще, что ли, а с ней просто язык отказывал.

- Вот, смотри.

Луна мне показалась скучной. Серое и чёрное. Даже постройки Лунных городов, переливающиеся всеми цветами радуги, расцвеченные лентами светильников и прожекторов не впечатлило.

- Скучно, - сказал я. Вот небо другое дело.

- Там да, - кивнула девушка. Там всё очень неспешно, всё что-то копошатся, занимаются не пойми чем, а потом р-раз! И Академик Вернадский к Юпитеру стартанул.

- А его показать можешь? Вернадского?

- Нет, там нужно к профессиональной сети подключаться, с меня спрашивать будут чего ради канал занимаешь. Понимаешь, всю сеть вокруг Земли обслуживает группировка микроспутников, здесь их полно, а у газовых гигантов как раз слишком мало, чтобы любителям на моря Титана глазеть.

- Ясно, - я пожал плечами, - ну что ж, здесь красивее.

- Кто бы спорил, - кивнула Вика.

Потом мне рассказали, что в начале века дизайнеры во всём мире любили рисовать города на воде, больше похожие на цветы лилии. Рисунки я видел красиво: белые лепестки зданий, искрящееся морская гладь Ну, наши тогда решили утереть нос всему миру, знай, мол, русских, снесли старые постройки ещё девятьсот мохнатого года и отгрохали такое дом не дом, город не город, очередное чудо света.

Вот на него я и пялился сейчас.

Собранные в обтекаемого вида блоки окна напоминали глаза насекомого; изготовленные из поляризованного стекла, они блестели на солнце так, что задай архитекторы в строительный принтер форму линзы, изжарили бы всё окрест. Было такое, то ли в Лондоне, то ли в Берлине. На виденных мной рисунках дизайнеры любили изображать стены лилии усаженными зеленью, но после того как провалился зелёный город Чэнду, все окрестности Звёздного превратили в дендрарий, то есть, не просто деревья с подлеском росли вокруг здания-лилии, а это экспериментировали студенты факультета Экология небесных тел. И сейчас возле каждого дерева стоял указатель с какими-то надписями, ходили люди в белых халатах с приборами, до меня доносились обрывки фраз, больше похожих на мудрёные заклинания.

Светило солнце. Дул лёгкий ветерок. По небу плыли барашки облаков Хороший день, чтобы начать долгий путь.

Вика куда-то пропала, но мне в память очков загрузили пропуск, указывающий теперь прямо на стеклянные двери здания. К десяти ноль-ноль полагалось явиться к тридцать третьей аудитории, опаздывать не рекомендовалось, и я протопал по гаревой дорожке, ведущей прямо к крыльцу здания. Стеклянные двери то и дело раздвигались, пропуская людей по одиночке и группами и мне пришлось приложить немалые усилия, чтобы не пялиться на людей самых обыкновенных людей, в джинсах-свитерах или деловых костюмах с портфелем или папкой под мышкой ведь любой из них мог оказаться космонавтом, с Марспорта или с Академика Вернадского возле Юпитера. Вот так запросто я мог оказаться в компании Е Вэнье или Станиславом Кликовским. Или я сам мог бы

Тут у меня просто закружилась голова. Я о таком мечтал и сам не верил своим мечтам. И вот я в двух шагах...

Светлый коридор, двери в стенах. Проводник помечает их красным все, кроме одной, с цифрой 33 на притолоке. Пока я сюда шёл народу в коридоре всё прибавлялось и прибавлялось и наконец возле самой заветной дверки толпилось множество (сто двадцать три человека, как я узнал потом) молодых людей, парней и девчонок, как и я нацелившихся в небо.

Горькая истина: здесь я один из многих.

- Здравствуйте, товарищи, - после этого старомодного товарищи по залу прокатились смешки.

Митчелл и бровью не повёл. Стоял как стоял на сцене, только переложил какие-то бумажке у себя на тумбе. Смешки быстро утихли.

- Рад приветствовать вас в нашей звёздной гавани, легендарном городе космонавтов, - аплодисменты. Это ведь и мы теперь космонавты ну хоть немного, хоть чуть-чуть. Мы собрались здесь потому что проект Заря вступил в свою финальную стадию.

Я не знаю, что это была за комната, конференц-зал или учебная аудитория больше походило на зал кинотеатра с рядами кресел, расставленных по ступенькам, подсветкой по краям и большим экраном напротив сидячих мест. Митчелл стоял на сцене за небольшой кафедрой, а за его спиной

Кусочек Луны, блёстки звёзд. Вечная ночь космоса, разбавленная огоньками, мерцающими на сложной рукотворной конструкции, поднимающейся с поверхности естественного спутника Земли на орбиту. Лунная станция, вожделенный поколениями космический дом, воплощённые в металле мечты, причём все сразу: завод по переработке реголита на поверхности и орбитальный лифт, связавший месторождение с космическим доком, принимающим корабли с Земли. И это не самое удивительное.

Конечно же нам показывали коллаж. Наверное, у кого-нибудь на рабочем столе уже есть такой я так точно себе поставлю. На переднем плане, закрывая собой фермы космической верфи, плыло вытянутое веретенообразное тело, обводами напоминающее кита.

Международная космическая станция Юрий Гагарин.

Первый земной звездолёт.

- Как вы, должно быть знаете, - продолжал Митчелл, - проект Заря, начатый космическими агентствами нашей страны, Индии и Китая предполагал постройку производственного комплекса на Луне со всей необходимой инфраструктурой, Полигон. К настоящему моменту Полигон построен и работает, посредством группировки наноспутников с комплексом обеспечена связь с задержкой в две-три миллисекунды, транспортное сообщение с комплексом обеспечивают четыре буксира типа Зевс.

Это всё мы знали из новостей, из блогов космонавтов, главное Митчелл только собирался сказать, и тишина в зале стояла хоть ножом режь.

- Теперь, товарищи, я как Председатель Совета Главных конструкторов с гордостью хочу сказать, что проект выполнил свою задачу, - Митчелл оглянулся на экран, - десятки лет исследований, опытно-конструкторских разработок и испытаний дали свои плоды: нами, Роскосмосом, в сотрудничестве с Индийской организацией космических исследований и Китайским национальным космическим управлением при участии прочих стран, построена Международная космическая станция Юрий Гагарин.

Он был похож на кита. Синего кита, как мне потом сказали, угольно-чёрное каплевидное тело с вытянутым конусом вместо китового хвоста - идеальная форма корпуса, позволившая оптимально скомпоновать жилые и технические отсеки...

- Звездолёт, - кивнул Митчелл кому-то с первого ряда. Мы не любим его так называть, но по сути это звездолёт. Станция проходит последние проверки, всё идёт очень непросто, но в график мы укладываемся и сейчас нам нужен экипаж.

В зал будто бомбу кинули: сотня с лишним человек разом загалдели что-то своё. Я, помниться, тоже сказал, что-то бессвязное и счастливое. Это же как Первый отряд, не меньше!..

- Я прошу внимания, - поднял руку Митчелл, - не хотелось быть неправильно понятым: к настоящему времени мы укомплектовали два экипажа. Но опыт работы с космической техникой подсказывает, что любую систему желательно не дублировать, а троировать, поэтому мы пригласили вас, сто двадцать три человека, чтобы выбрать троих, двух пилотов и системного оператора корабля.

Опять тишина.

- Сейчас вам подскажут маршрут на медкомиссию, - сказал Митчелл, - я думаю, со сканером быстро управимся. И я желаю всем нам успеха.

Он улыбнулся.

Мы все, все сто двадцать три человека встали. Стены вздрогнули от аплодисментов и я сбивал ладоши вместе со всеми, потому что это было Это было Не передать вам, как это было здорово. Даже зная, что через медсканер пройдут единицы, что эта встреча с Главным конструктором Зари единственное, что позволило тебе прикоснуться к величайшему со времён Гагаринской Р-1 проекту в истории человечества, всё равно это было здорово.

Но так думали не все.

- Митчелл Иванович! громогласно воззвали с первого ряда.

- Да-да, слушаю, - Главный глянул на вопрошающего.

- Трое хорошо, понятно, - паренёк невысокого роста поднялся со стула. Голосина у него был не по росту. А остальным восвояси?

Все аж замерли от такого святотатства.

- Раньше отбор был из десяти, а то и пятнадцати тысяч, - улыбнулся Митчелл. Но вы не беспокойтесь, работы у нас много, найдём дело для всех. Не в космосе так на грунте вакансии найдутся.

Парень одним движением оказался около трибуны и принялся трясти руку Главного. Остальные зашевелились, задвигались, вставая с кресел, двигаясь к выходу, что-то обсуждая полушёпотом.

Медициной Звёздного городка нас пугали в училище. Мол, вот шляетесь вы в свободное время по городу, приключений ищете врачи бы нашли на вас управу Мы не слушали молодые были.

Ничего страшного на первый взгляд: засветилась рамка медицинского сканера и я будто бы завис в круге света, из-за которого время от времени прилетали команды: Откройте рот, пожалуйста. Шире. Спасибо, - или: Поднимите руки. Хорошо, правую опустить. Левую. Пятнадцать минут свет погас.

- Пожалуйста, одевайтесь, - кивнул мне благообразного вида доктор. Ждите в коридоре.

- Ну как? пробасил тот парнишка, что ручкался с Главным, едва только я вышел в коридор.

- Ну не знаю, - пожал плечами. Сказали ждать.

- Всем так говорят, - парень поник головой.

- А ты что так дёргаешься? спросил его стоявший рядом молодой человек.

Высокий, рыжий, он выделялся среди всех нас военной выправкой.

- Не знаю, - признался парень и протянул мне руку: - Юра.

- Миша.

- Ринат, - сказал рыжий.

- Ты с Казани поди, - прищурился Юра.

- Почему сразу с Казани? улыбнулся Ринат. С Елабуги.

- А, тоже знаю, - кивнул Юра в ответ. Ну и что думаем?

- Насчёт? переспросил я.

- Ну это, - он махнул рукой в сторону двери.

- Как по мне уже побывать здесь круто, - сказал я.

- Ой, блин, - Юра сморщился, - так всю жизнь и будет там побывал, да сям побывал, и ладно

- А тебе как сразу к Альфе Центавра маршрут? улыбнулся Ринат.

- И кофейку, пжлста, - кивнул Юра.

- Треснешь, - подмигнул мне Ринат.

- Только моська залоснится, - хмыкнул Юра. Всё, я пошёл. Пожелайте.

- Ни пуха.

- К чертям.

- Откуда сам? спросил Ринат, едва за Юрой закрылась дверь.

- С Камчи, - ответил я и уточнил, видя недоумение в глазах собеседника: - Камчатка. Петропавловск-Камччатский.

- Лётчик?

- Ну это Учился на лётчика, вторым сажали, но по факту техник.

- А, - кивнул Ринат. Капсулы эти

- Технический прогресс порушил карьеру, - я развёл руки.

- Понятно.

- А ты?

- Военный лётчик.

- Ого.

- Ну так вот

- Секретный весь?

- Не без того. А сюда как попал? поинтересовался сосед.

- Ну, приглашение прислали. Я, там, тесты проходил, заявления писал. Забыл уже, честно говоря. А тут в почту залез а там приглашение.

- Что думаешь про комиссию?

Ринат явно беспокоился не меньше, чем я.

- Народу много, - я пожал плечами. Я решил: пройду хорошо, не пройду ещё лучше.

- Да, да, - кивнул Ринат. О, смотри, Юрец выполз. Похоже, досталось по первое число.

Юра и правда вышел взъерошенный, смотрит в сторону.

- Что там? не удержался я.

- А, - пробасил Юра, - пятьдесят на пятьдесят говорят...

- Да всем так говорят, - Ринат потрепал его по макушке. Держать хвост пистолетом, команда. Я пошёл звёзды зовут.

- Зовут, проворчал Юра. Позвали тебя

- Да брось, Юра, - хлопнул я по плечу товарища по несчастью, что ли. Тут у всех такие ж морды грустные.

- Правда? улыбнулся напарник.

Мы пригнулись, будто под обстрелом и, зажимая рты, хихикали над своей участью. А что было плакать?..

Так всё и пошло. Над длиннющей анкетой с вопросами типа Верите ли вы в Бога? мы ржали в голос:

- Тебя беспокоят половые вопросы? Буа-га-га!..

Проба КУКа, центрифуга типа, всё нипочём. Стыдно признаться, вели себя как подростки, только по коридорам не носились, но что было делать, когда что меня, что Юру, что Рината в любой день могли списать по совершеннейшей мелочи?..

А ребят списывали. Там ведь были парни с военных училищ, с МВТУ, с других вузов, сильнее, умнее нас и их отбраковывали, а мы держались. Помню, одного парнишку списали по подозрению на гепатит, он развыступался и начальник комиссии, Владилен Казимирович, как-то очень тихо сказал ему:

- Молодой человек, что вы себе позволяете? парню хватило.

Кого-то подвели почки, кого-то, смешно сказать, зубы. Кто-то не прошёл аудиометрическую лабораторию - а я у себя в фирме мотор различал по звуку: будет полёт или покурим в этот раз. Своим не говорил, всё боялся, засмеют меня, желторотого.

Так втроём и прошли всю комиссию, все тесты.

Начальника медицинской комиссии Владилена Казимировича Бальцевича мы видели на каждом медосмотре. А вот мужчина, сидевший рядом с ним, был смутно знаком в коридоре где-то видели?.. Видели где-то, а где не вспомнишь.

- Что у нас, опять медосмотр какой? вполголоса спросил Юра.

- А где все? также вполголоса спросил Ринат, оглядываясь.

Дело в том, что кроме нас троих и двух мужчин за кафедрой никого не было. Так что зря они перешёптывались, могли в голос орать. Правда, тогда могут к психиатру отправить, тут строго с этим.

- У вас вопросы, молодые люди? улыбнулся незнакомец.

- Никак нет, - принялся было Ринат, но Юра его перебил:

- У нас одни вопросы. Например, почему мы здесь? Где остальные?

- Вы отобраны в качестве третьего экипажа для МКС Юрий Гагарин, - кивнул ему начальник комиссии.

- А остальные? спросил Ринат, ошарашенный не меньше нашего.

- У остальных всё хорошо. Как вам должно быть говорили, в Межкосмосе полно вакансий для ребят, готовых связать свою жизнь с космосом.

- Но там же ребята Ну Ермолаев, например. Он же кандидатскую писал по кварковым полям - не унимался Ринат. А мы в полях не больно-то

- Я вообще тесты по физике завалил, - брякнул я.

Я и правда их завалил, чего там

- Провалился полностью, - подтвердил Владилен Казимирович, заглянув в какие-то бумаги перед собой.

- Владилен, дай я, - попросил незнакомец и, дождавшись утвердительного кивка доктора, сказал: - Вы с самого начала держались вместе. Фактически, сейчас у нас есть экипаж, которому не придётся проходить тест на психологическую совместимость. Это важно.

- А вы не могли бы представиться, - попросил Юра.

- Сергей Сергеевич Вашкин, заместитель Главного конструктора проекта Заря, - представился мужчина.

- То есть, мы готовимся к старту как нормальный экипаж? кажется, Юра так и не мог поверить в происходящее.

- Да, в качестве экипажа-дублёра, - подтвердил Сергей Сергеевич. Это значит, к сожалению, что вы готовитесь к полёту, если что-то не получится у основного экипажа и экипажа-дублёра э-э основного дублирующего экипажа. Но работа для вас найдётся в любом случае, да и Гагарин не будет единственным таким кораблём. Ну, не должен он быть единственным.

Последние слова он произнёс уже не так уверенно.

- А когда мы увидим команду? спросил Юра.

- А вот они, - Сергей Сергеевич кивнул на дверь, через которую один за другим уже входили основной и дублирующий экипажи.

Четверо парней: два азиата, один низенький и коренастый, другой высокий, стройный, с папочкой планшетного компьютера под мышкой китайцы или японцы. Выходец из Индии в чалме, смотревшейся несколько экстравагантно в сочетании с комбинезоном. Среднего росточка плечистый паренёк, веснушчатый, курносый Рязань немытая. И две девчонки: одна невысокая, чёрная как смоль уроженка Африканского континента, а другая

Я почувствовал, как лезут глаза на лоб: рядом с негритяночкой, звонко смеясь какой-то шутке, шла Вика.

- Миша, - Ринат потянул меня обратно на сиденье.

Я встал, оказывается.

- Мишутка, ты заболел? поинтересовался Юра.

Она Она Она

А я-то распушил перья: да я лётчик, да я космонавт

Полюбила лётчика, думала летает.

Серебристый комбинезон подчёркивал точёную фигурку моей моей Вики. Красные капельки серёжек Она подстриглась! Коротенькая стрижка, только чёлка свисает на лоб, всё, что позволено космонавтам, серёжки эти, да та самая улыбка, ради которой я чуть было не позабыл про всю Вселенную.

Я сел. Вика мельком глянула на меня, усевшись на переднем ряду вместе с подругой.

- Приветствую, экипаж, - улыбнулся Сергей Сергеевич. Ну как, отдохнули?

Ребята загалдели на разные голоса, что, мол всё прекрасно.

- Оторвались по полной, - брякнул Юрец.

- Вот и хорошо, - улыбнулся заместитель Главного. Значит, все готовы к работе, можно начинать

5

- Раньше для каждой станции мы готовили свой макет, - говорит инструктор, - а сейчас в космосе полно всяких конструкций макетов не напасёшься. Да и менять их придётся каждый час, потому что народу на небушко залезло

Виктор Николаевич качает головой, словно осуждает всех, кто пытается пробиться за небесную твердь.

- Поэтому сейчас перед вами стандартный для всех конструкций стыковочный узел.

Мы стоим на пирсе, устроенном на краю большого метров двадцать диаметр бассейна. Очертания исполинского люка и надписи на округлом борту космического корабля разлёгшегося на дне бассейна дрожат, словно пустынный мираж, вокруг них гуляют какие-то тени

- Одеваемся.

В Витязь заходят через открытую заднюю стенку. Где-то я читал, что для военных разработали лёгкий скафандр типа Орлана, способный выдерживать любые нагрузки в открытом космосе. Правда это или нет, а до нас это чудо техники не добралось, приходилось по старинке.

Забрало скафандра прозрачное, не поляризованное в космосе через такое стёклышко потеряешь зрение за пару секунд, а здесь ничего. Связь, самотестирование

Ах да:

- Тайга на связи, - Юра предлагал сделать позывной Тундра и был в тундру послан.

- Тайга, слышу вас хорошо.

- Самотестирование норма.

- Норма, понял вас. Можно работать.

- Работаем.

Доклад Юры и Рината я выслушал вполуха, глядя на край пирса в сантиметре от носка ботинка. Раньше это был тренажёр для отработки действий космонавтов в условиях, приближённых к невесомости. На дне бассейна, заполненного водой, монтировали фрагменты конструкций космических аппаратов, космонавта в скафандре поднимали кран-балкой вон она, над серединой бассейна, оставили на всякий случай опускали в воду и люди тренировались. Космонавтам ещё помогали ныряльщики в обыкновенных аквалангах.

- Группа поддержки готовимся, - сказал диспетчер.

Четыре человека в шлемах, высоких космических ботинках и серебристых комбинезонах шагнули с обреза пирса и повисли в воздухе.

То есть, как был бассейн, так он и остался, как были элементы стыковочного узла станции, так они и лежали на дне нагромождением труб и кабелей.

А воды не было. Микрогравитацию создавал мюон-нейтралиновый генератор, иногда ошибочно называемый антиграв.

Шлемы ассистентов повернулись в мою сторону. Надо было сделать шаг наверняка это такой тест на профпригодность, сумеешь шагнуть в пустоту или нет?.. Наверное, в космос выйти легче, чем сделать шаг и зависнуть над грудой металла на дне бассейна.

Я стиснул зубы и сделал шаг. Движение получилось слишком резким и меня понесло на группу ассистентов, но парни явно были готовы к чему-то такому: меня легко поймал один из помощников, легко развернул в сторону макета, хлопнув по плечу.

Тест пройден.

- Тайга готов, пошёл Мицар, - это Юра.

Красивый позывной, надо было и мне выбрать что-нибудь такое

Впереди меня Ринат позывной Корвет уже ползал по обшивке макета, что-то показывая подоспевшим ассистентам. Помощники нам требовались скорее, чтобы мы не сломали что-нибудь, всё-таки опыта такой работы у нас не было, опыт мы набирали здесь и сейчас, заодно привыкая действовать в невесомости, скованные скафандром и прочими средствами защиты.

Я попробовал плыть, как в обычном водоёме. Получилось так себе, на конструкцию я опускался куда-то в район иллюминатора, попытки энергичнее двигать руками-ногами ни к чему не привели.

- Тайга, проблемы? весело осведомился диспетчер.

- Ну Не туда приплыл, похоже.

- Понятно, смотри, сейчас тебя подтянут.

Пара ассистентов ловко затягивают меня к самому створу люка.

- Тайга, Миша, работаем, - Ринат показывает на раззявленный люк у моих ног.

- Корвет, принял, иду внутрь.

Само задание оказалось несложным. Достали из грузового отсека сменные детали, отвинтили стыковочный узел (у Рината упал за борт ключ громоздкая такая штука и мы заработали сразу два минуса: один за превышение времени, пока доставали прибор, другой за то, что Юра не выдержал и выругался в прямом эфире), прикрутили на место новый. Сложности начались на брифинге.

После каждого задания мы держали ответ перед комиссией. Опытные космонавты часто приглашали ребят, только что отработавших на орбите разбирали наши действия, что-то советовали, подсказывали. В этот раз в небольшой комнатке, отведённой под наши нужды, сидел один Сергей Сергеевич. На наше нестройное приветствие он ответил коротким кивком и, едва только мы расселись напротив белой доски, служившей ещё экраном проектора, включил аудиозапись.

- - сказал в динамиках голос Юра.

- Мицар, не отвлекайтесь! ответил ему Ринат. Работаем!

- Да пошёл ты!..

И ещё раз. Сергеич щёлкал пультом, раз за разом заставляя нас выслушивать собственный высокий слог:

- Да пошёл ты

- Сергей Сергеевич, - взмолился наконец Ринат, - мы поняли. И я понял, и Юра

Юра что-то согласно буркнул.

- Работа космонавта, - сказал наконец начальник Центра, больше походит на брак. Живёшь бок о бок с человеком и приходится терпеть каждое его неудачно сказанное слово, дурацкие поступки год, два, десять лет. До десяти, конечно, у вас не дойдёт, хотя, как считать, конечно

Он вздохнул:

- Задание вы провалили. Незачёт по всем статьям из-за - Сергеич помахал пультом. Пересдача послезавтра, а пока посмотрите-ка вот это.

Проектор высветил название документального фильма с пометкой Для служебного пользования.

- Подписку будем давать? - спросил Ринат.

- Что?.. А, нет, это просто учебный материал, в сети он есть, найдёте если надо. Смотрите. И готовьтесь.

- Мишка, спишь что ль?

- Не, не сплю.

- Водочки хочу, - подал голос Юра.

- Отставить запретные желания, - скомандовал Ринат. Миш, ты чего там плавал?

- На препода загляделся, - хмыкнул Юра.

- Три наряда вне очереди, - вскинулся Ринат и получил в ответ ленивое:

- Пошёл ты - впрочем Юра тут же спохватился: - Ой, простите, товарищ командир

Преподаватель физики, Виктория Степановна Салаконь, обладала множеством достоинств, но фигурой походила на миленькую бочку и с лица, что называется, воды не пить.

- Не, серьёзно, Миш, - Ринат перевернулся на живот и свесился с койки, - что ты там не понимаешь?

Я замялся. Всё я не понимал требовалось выучить теорию относительности и свободно пользоваться ею для расчёта курса корабля при движении с включенной Установкой. А я - не мог. Цифры, буквы складывались в формулы, формулы обрастали графиками и по отдельности всё это было несложно, а превратить записи на доске в вектор движения космического объекта не получалось.

- Ничего не понимаю, - выдохнул я наконец и вытянулся на своей постели, закинув руки за голову. Я и в школе точные науки не жаловал, вот и это встрял.

- Проблема, однако, - вздохнул Юра.

- Проблема, - отозвался Ринат. Давай выравниваться.

- Чего?

Ринат достал ноутбук отец-командир наш, кстати, юзал давно вожделенный мною Эльбрус-1000 - и сел на кровати, скрестив ноги.

- Сюда иди, говорю.

- Никак учиться вздумали?

- И ты давай подтягивайся. Учиться, учиться и учиться знаешь кто сказал?

- Знаю, дедушка рассказывал.

- Грамотный дед у тебя

- Был грамотный. Он двадцатку отмотал, весь синий и во всю грудь Ленин, Сталин и бородач такой

- Карл Маркс.

- А, ну, наверное

Вы обезьяну с гранатой видели? Это нашему Юрику показали комплект спасательный, точнее оружие, с которым космонавты, попади они в какие-нибудь Аппалачи будут отбиваться от орд зомби. Револьвер РШ-12, слонобойное творение сумрачного гения русских оружейников.

Юрик исполнял боевой танец. Сам этот эта гаубица лежала на столе тира, а Юрик скакал вокруг. Время от времени он стискивал рукоять револьвера, аккуратно направлял его в сторону мишени, потом нежно укладывал в кейс и снова принимался плясать:

- У меня есть пушка! Хо-хо-хо!

Сыч, наш инструктор по стрельбе, добро смотрел на эти туземные пляски. Юрка остановился и умоляюще воззрился на него:

- А пострелять?

- Пострелять, - расплылся Сыч. Ой, пострелять На тебе патрончики, нате вам ушки

Он протянул нам наушники.

- Не стесняйся, сынок.

Юрец лихо отвалил ствол револьвера он, оказывается, и на перелом открывался как двустволка, и на отвал, когда барабан выходит набок из рамки. Наш боевой товарищ лихо защёлкнул рамку, поднял руку: БАМ! БАМ! БАМ! один за другим пять выстрелов.

- Молоко, - объявил Сыч. Ну, парень

- Ещё, - взмолился Юра.

- Давай, - расплылся в улыбке инструктор.

БАМ! БАМ! БАМ!..

- Ну уже поближе к центру.

- Ещё!..

- Так ребятам пострелять тоже надо.

Ринат поднял руки:

- Ладно, ладно Мы как-нибудь так.

- По барабану, - заявил Сыч. Каждый должен отстрелять по барабану. Чтобы не было как у девиц на выданье: ой, страшно!

Он расплылся в маниакальной улыбке.

Мы с Ринатом стреляли с упора, держали Царь-пушку двумя руками. Двенадцать и семь да это ружьё натуральное, правда ходит мягко, у него, у револьвера выстрел с нижней каморы барабана, а не с верхней. Но всё равно, бабах громкий получается.

Юрик кое-как дождался, пока мы отстреляем положенное и давай шмалять. Энтузиазм его поувял, когда Сыч объявил конец пострелушек и заставил нас чистить карамультук, но тут мы с чистой совестью запрягли Юрца и просто смотрели, как он разбирает рамку, ковыряется в каморах и стволе на выживаниях Юрик первым делом нацепил гаубицу на портупею.

- Деточка, - проникновенно сказал Ринат, - у нас задание есть.

- Есть задание, - кивнул Юра, - а безопасность превыше всего.

Ринат только головой покачал.

Задание, в общем, нехитрое: по легенде капсула с нашими драгоценными организмами приземлилась где-то в тайге. На море мы уже приземлялись и выпутываться из спасательной капсулы и скафандров на плаву нам сильно не понравилось. Тут всё было просто донельзя: приземлились. Выбрались на свет божий. Оказали медицинскую помощь друг другу, подали сигнал спасателям, разбили лагерь, приготовили горячую пищу.

Медицинскую помощь выпало принимать Ринату и Юра замотал его бинтом как положено, только сверху повязки накрутил очень красивый бант. Сигнал спасателям подавал я: достал передатчик, закрепил чуть в стороне от стоянки; включил. Потом стали растягивать палатку, жечь костёр, искать воду: роль непролазной тайги играл лес под Великим Устюгом и наш Семёныч всё переживал, что по харду надо бы отволочь нас в Сибирь: а то что это деревня на деревне Да они самогону надерутся пока мы их искать будем.

Времени не было.

- Там жрачка готова, нет? вопросил из-под своих бинтов Ринат.

- Дровишек надо, - Юра помешал варево. Миша, метнись по-молодецки.

- Есть метнуться, - я взял под козырёк.

Опыт походной жизни у нас у всех был немалый, так что мы, исполнив предписанные Центром танцы с бубнами, откровенно наслаждались отдыхом.

- Медведь, - вдруг сказал Ринат.

- Р-р-р-р, - отозвался Юра.

- Мужики, медведь, блин, - в голосе Рината зазвучали панические нотки.

Он лежал под деревом, с подвязанной рукой и шиной на ноге, поэтому убежать не мог в любом случае.

- Какой медведь - вскинулся Юрка. Ой, мама, и правда медведь

Мишка вылез из-за корней сосны и с любопытством смотрел на нас.

- Мишка, - сказал Юра, мягко потянув из кобуры пистолет. Ты давай это Мы космонавты дикие.

Медведь глянул на него и полез обнюхивать Рината.

Бабахнул выстрел. Сигнальный патрон с лёгким ч-ш-ш! вспыхнул в небе. Медведь зарычал, поднявшись на задние лапы.

- Блин, валить придётся, - вздохнул Юра. Он со спячки недокормленный, а мы тут жрачку развели.

- Ну так вали, - сказал Ринат раздражённо. Мне не убежать от него.

Ну и завалили мишку. Четыре выстрела сделали своё дело, лёг медведь. Пришлось нам отписки писать для лесников, Юрика потянули за браконьерство пришлось ему штраф платить.

Йеху!.. Щас дадим небушку копоти!..

Я за штурвалом учебного Як-130. Учебно-боевого! Не беда, что оружейная подвеска под крыльями демонтирована, это примерно, как если бы я сел стажироваться на сверхзвук серьёзный самолёт для серьёзных дел.

Сзади, в кресле штурмана, инструктор. Костя Нечипоренко, человек-легенда, ещё в тридцатом прикрывавший Ла Манш. На мне противоперегрузочный костюм с шлемом, будто из крутой компьютерной игры, передо мной панели с цифровыми приборами, штурвал и рукой подать до небесной лазури

- Тайга, готов на взлёт, - голос дрожит?

По правде сказать, этого полёта я ждал больше чем космос. В космос когда ещё, а вот на реактивном истребителе полетать

- Взлёт разрешаю, работа по заданным координатам.

- Вас понял, работаю по заданию, Тайга.

Как его поднять? С тормозов или с обхождением?

В наушниках голос инструктора:

- Нагрузи двигатели, это тебе не поршень, - и точно, самолётик срывается с места, стоит мне только коснуться РУДов.

Флажки, показывающие окончание взлётки летят навстречу. Быстро, слишком быстро

- Взлёт давай. Или на земле оставайся.

Штурвал на себя. Нос Яка поднимается, невидимая рука вдавливает меня в кресло на тренажёрах такого не было.

- Газ

- Есть газ, - для каждого слова приходится искать воздух.

Взгляд на небо взгляд на приборы. Скорость, высота, горизонт

- Хорошо, выходим на рабочую высоту.

- Газ убрал.

Обзор здесь получше, чем на Мишке. Да всё, что ни вспомни лучше, больше, быстрее Растём, мелькнула мысль.

Внизу земля. Декабрьские вьюги укрыли поля и перелески снежным одеялом, простёганным дорогами; тени деревьев, коробочки автомобилей на шоссе. Я выжимаю педали и всё это, весь мир встаёт на дыбы, переворачивается с ног на голову и снова небо. Самолёт слушается меня с полуслова, стоит только коснуться педалей или рычагов управления двигателями, так что приходится контролировать усилия. Перед глазами привычные цифровые панели приборов и световая индикация на фонаре, рука подрагивает на джойстике управления.

- Миша, ничего не забыл?

Я аж вздрогнул задание!

- Забыл, Константин Сергеевич.

- Ну давай, пора работать.

Да простят меня спортсмены-парашютисты, парашют я не любил. В училище строго следили за выполнением норматива и положенные три прыжка сделали все. Я сделал шесть: за себя и за бутылку коньяку, поставленную Лёхой Германом, из принципа не желавшим прыгать, сделал без особого удовольствия ещё и полученную бутылку Арарата разбил. А тут оказалось, что путь к звёздам лежал через месяц мучений, именуемых специальной парашютной подготовкой.

Всё началось с обычных дубов. Д1-5У, простенький и надёжный, лучшее средство спустить зарвавшегося царя природы с небес на землю. Задачи тоже поначалу ставились несложные: отделение от самолёта, прыжки с задержкой раскрытия купола

На первом же прыжке я умудрился раскрыть запаску. Приземлился мягонько так, на двух куполах, вдумчиво наблюдая за плывущими в небе облаками и тёмным силуэтом Пилатуса, принадлежащему подмосковному частному аэроклубу, где мы расположились на время спецкурса. Пришлось укладывать запасной парашют в личное время и эта зараза ободрала мне пальцы. Больше я таких огрехов не допускал.

Это чисто наше изобретение: курсанта выбрасывали с самолёта лётчики поднимали крылатую машину повыше и испытуемый прямо во время прыжка с задержкой раскрытия решал какую-нибудь задачу. Вроде сложно, но, если вспомнить центрифугу, например, ничего так, приемлемо. Ну, и зная, что из себя представляют наши наставники, стоило ожидать самых неожиданных упражнений: я ждал задачу по физике. И дождался.

Первым вышел Серёжа Викентьев. Всё по правилам: сначала самый тяжёлый (а Сергей КМС по греко-римской борьбе, вес сто с чем-то килограмм), потом шёл Сингх, Юра с Ринатом и я.

Прыгали в боковую дверь, оборудованную автоматом закрытия. Я внимательно наблюдал как готовится Ринат, как придерживает его инструктор, ожидавший какого-то одному ему понятного знака. Глядя то на одного, то на другого я пропустил момент, когда Рината хлопнули по плечу: Пошёл! - и наш отец-командир сильно толкнувшись сиганул в утреннее апрельское небо.

Я вышел на обрез двери. Пошла вторая неделя спецкурса, сделал я уже то ли двадцать, то ли двадцать пять прыжков, но всё равно вид земли расчерченной множеством крошечных квадратиков заставлял волноваться. Я ждал. Ползли секунды, ещё медленнее плыла земля под ногами. Волнение перемешивалось с желанием не ударить в грязь лицом: с нами девчонки прыгали всё-таки.

Хлопок!

И земля рванулась мне навстречу.

Всё боялся оступиться, в ноги словно ваты натолкали. Но нет вышел как положено, раскрылся, согнув руки и ноги. Поток воздуха норовил сбить, закружить, бросить в беспорядочное падение я держался. Дышать только трудно было

Задание. Вот оно, укреплённый на левой руке возле высотомера пластиковый квадратик, прикрытый чехлом.

- Чехол снимешь положи в карман, - предупредил меня инструктор, - это баллы, плюс или минус.

В карман тянуться так и закувыркаешься штопором. Под резинку в рукав вот так Что там?

Две триста.

Цифры и буквы заплясали перед глазами. Блин, что это вообще?!

Я включил диктофон. Дико хотелось сказать что-нибудь но уж больно серьёзен был Сергеич.

Две сто.

Как изменяются в результате перехода с одной круговой орбиты на другую радиус орбиты спутника, скорость его движения по орбите и период обращения вокруг Земли?

Тысяча восемьсот.

Решение, я знаю решение, мы с ребятами разбирали, Юра всё ржал над моими потугами как жеребец на лужайке

Тысяча шестьсот.

Решение есть!

- Согласно второму закону Ньютона, - начал я, - при уменьшении ускорения радиус орбиты увеличивается

Губы едва двигались, дыхание сбивалось, даже шлем почему-то не помогал, но я как мог быстро наговорил что вспомнил на диктофон и

Девятьсот метров.

Раскрываемся.

Хлопок купол дёрнул меня за шкирку. Я поднял забрало шлема. Жизнь обрела краски, весенний воздух казался напоен мёдом и, наслаждаясь вновь обретённым миром, я позабыл про управляющие стропы парашюта - плюхнулся словно новичок на дубе на окраине поля, покатился по земле да так и остался лежать, глядя в небо.

Земля казалась мягче перины. Небо синее-синее. Я висел меж небом и землёй, пленённый

- Миша, - знакомый голос.

Мне потребовалось некоторое усилие, чтобы вернуться к действительности.

- Миша, - повторила Вика.

Вот прилепилась...

- Да, чего тебе?

- Мне ничего, тебе всё Ты не разлёживайся, смотри, за нами машина поехала.

- Прокатятся, ничего, - я принялся собирать купол.

Вика наблюдала за мной.

- Миша, Миш

- Ну чего тебе?

- Ты злишься?

- Я?.. Чего мне злиться?

- Ну, не знаю. Раньше веселее был.

- Наверное, не стоит прошлое вспоминать, да? А я вот вспоминаю.

- Я тоже

Руки мяли ткань купола, пряжки, стропы и неведомая сила приковала мой взгляд к земле.

Вика внезапно оказалась очень близко, и я забыл про всё, утонув в её глазах.

- Медвежонок мой, - сказала Вика, - не обижайся, ладно? И не забывай.

Её ладошка коснулась моей щеки. Надо было схватить её, обнять и не выпускать никогда и даже тот день встретить вместе, потому что без неё

Сзади сердито бибикнул Патрик аэродромной службы.

- Эй, ребята, - крикнул водитель, - поехали на базу, там пообжимаетесь.

Мы поспешно отскочили друг от друга и больше ни взглядом, ни словом не перекинувшись, путаясь в скомканных куполах парашютов, полезли в машину.

6

Схему ВЛ, взрыволёт, готовили на случай если корабль появится на орбите Сатурна со значительным превышением скорости. Тогда экипаж отстреливал реактор, монтировал сегментный щит и, укрывшись в капсуле безопасности, давал команду на подрыв реактора. По прикидкам гамма-излучения от взрыва хватало чтобы придать остаткам станции третью космическую скорость и поэтому нас до седьмого пота гоняли по задачам на расчёт гравитационных манёвров возле Венеры и на орбите Марса предполагалось, что возле этих планет мы будем тормозить. Там возникали проблемы с ретроградным и проградным движением: если Венера будет слишком далеко от Земли, то гравитационный манёвр приходилось начинать у Бога войны, а если Марс выходил на противостояние с Землёй, то наоборот. Опять же, и Красная планета и Венера могли противостоять друг дружке и тогда требовались расчёты другого характера

Ничего этого не понадобилось. Мы оказались на расстоянии триллионов километров от границ облака Оорта, для нас даже Солнце казалось одной из множества звёзд, чей свет транслировали на забрала шлемов видео датчики. И расстояние увеличивалось станция по инерции неслась в сторону Центра Галактики. Включенные на полную мощность ионные двигатели тормозили нас, но о том, чтобы уравнять скорость со скоростью Солнечной системы и речи не шло: мы умрём раньше, чем Юрий Гагарин остановится.

По крайней мере, у нас было тяготение. Слабенькое, навроде лунного, но нам хоть не приходилось часами отвисать на тренажёрах, как при микрогравитации.

При активации схемы ВЛ тягу пришлось убрать. Забытое было ощущение постоянного падения вернулось, липким комком разлёгшись в желудке.

- Внимание, команда, запускаю схему вэ-эл, - произнёс Ринат, набирая на клавиатуре код доступа.

- Есть схема вэ-эл, подтверждаю, - отозвался я.

- Готовлю технический персонал, - пробормотал Юра.

От системного оператора требовалось вывести из ангара ремонтных роботов для осмотра щита. Любая щель в хитрой конструкции, рассчитанной так, чтобы направленный потоки частиц разогнали корабль в нужную сторону, убьёт нас, поэтому без осмотра замков, скреплявших сегменты, подрывать реактор не рекомендовалось.

Именно не рекомендовалось кто нам сейчас мог что-то запретить?..

В ангаре станции стояло четыре жутковатого вида машины. На станину, прямоугольный короб, заполненный инструментами, питательными элементами и запасными частями, крепились шесть манипуляторов и четыре камеры на гибких шнурах из-за чего ремонтник походил на скорпиона. Такой облик будил древние страхи, дремавшие до того в подкорке, но работали эти дроиды классно.

- Что там, готовы уродцы? спросил Ринат. Тоже видать не в восторге от наших машинок.

- Без рапорта этих уродцев, - медленно проговорил Юра, - ты реактор взорвать не сможешь, помнишь? Так что люби их, командир. Цени рабсилу.

- Уговорил, - Ринат улыбнулся. Как там, готова рабсила?

- Готова, - Юра что-то нажал у себя на пульте. Миша, поведёшь красного. Я синий.

- Есть красного, - я вошёл в профиль ремонтника, прокрутил изображения с камер, подвигал манипуляторами. Готов красный.

- Готов синий. Командир, ремонтная команда готова.

- Начинаю разделение. Герметизация отсеков. Контроль.

- Подтверждаю.

- Подтверждаю.

- Расстыковка обшивки. Разделение энергосистем. Ч-чёрт Отставить, есть расстыковка, разделение.

- Подтверждаю.

- Подтверждаю.

- Питание на щит. Верхние сегменты, нижние сегменты.

- Питание подано. Щит готов.

- Отделение двигательной установки.

Корабль вздрогнул. Я невольно дёрнулся.

- Миша, самочувствие - судя по голосу, Ринату тоже нелегко приходилось это, пожалуй, похлеще катапультирования с самолёта.

- Самочувствие в норме, - отрапортовал я. Просто я и с самолёта не катапультировался, а тут такое

- Да, есть нервяк, - подтвердил Юра. Хороший такой нервячок.

- Держимся, парни, - молодцевато произнёс Ринат. Ещё чуть-чуть и мы дома

- Ха - начал было Юрец, но Ринат оборвал его, скомандовав:

- Двигатель отделение. Реактор отделение. Визуальный контроль.

- Всё на мороз, - подтвердил Юра.

Я включил обзор. В чёрной с блёстками звёзд пустоте падал иссиня-чёрный китовый хвост с серебристой рыбкой-прилипалой дюз ионных двигателей, медленно закручиваясь вокруг центра масс.

- Щит пошёл, - скомандовал Ринат. Ремонтники готовы?

- Готовы, двигаемся на поверхность, - отрапортовал Юра. Красный, идёшь?

- Пошёл, - ведомый мною механизм выбрался на пандус подъёмника. Вверху раскрылась диафрагма ремонтного люка.

- Щит готов полностью, жду результаты осмотра, - зачастил Ринат. Заполняю демпфер.

Когда реактор взорвётся, потенциальная энергия оставшегося топлива превратится в кинетическую энергию движущихся частиц и большая часть этой энергии придётся на выставленный щит. Мы мгновенно сменим вектор движения и полетим в противоположную сторону.

Домой.

Если не распускать сопли и мыслить трезво, придётся вспомнить, что мгновенная смена вектора движения на противоположный, да ещё с ударным ускорением выдавит кишки из экипажа. Избежать мгновенной смерти можно двумя путями, первый сменить вектор движения заблаговременно. Изменить вектор тяги ионного двигателя, который обеспечивал нам торможение корабля и тяготение на корабле, описать в пространстве размашистую дугу, так что в итоге станция ложилась на курс в сторону Солнечной системы и потом подорвать реактор. Это, впрочем, не избавляло нас от ударных перегрузок при ускорении, только снижало на сколько-то там процентов тоже не фунт изюму. Второй путь изменить угол наклона щита, чтобы частицы бомбардировали нашу защиту под углом. Это тоже снижало воздействие ударной перегрузки, плюс ко всему демпферное устройство, сложная конструкция из амортизаторов и гелевых подушек, уменьшало воздействие перегрузки непосредственно на наши тела.

Мы остановились на втором варианте. Главным образом потому, что на смену вектора уходило топливо двигательной установки, а значит уменьшалась мощность взрыва. Мы понимали, в общем, что схему ВЛ нам предложили в качестве крайней меры, что доселе никто не пробовал полетать на термоядерной бомбе и нам на ходу пришлось проверять теоретические выкладки, но

Нам хотелось домой.

- Щит готов, замки зелёный, - отрапортовал Ринат.

- Синий провожу осмотр южной стороны, - сказал Юра.

- Красный север, - бросил я.

Дроид резво бежал по выпуклому полю сошедшихся пластин, обнюхивая усиками каждую трещинку. На мороз, - здесь и правда мело, только не снежинки падали на обшивку станции, а частицы галактического излучения, настоящая радиоактивная пурга, так что человек без прикрытия магнитного поля станции прожил бы здесь час от силы. Придётся бросить роботов, дезактивировать их просто нечем.

Да и не было там трещин. Обшивка станции, выплюнув реактор с двигателем, сошлась в монолит, прикрывая экипаж от адского пламени.

- Ремонтники рапорт! Ринат почти кричал.

- Синий восемьдесят процентов, - отозвался Юра.

- Красный семьдесят четыре процента, - сказал я, подавляя желание закричать ещё громче командира.

- Быстрее, парни, реактор на дистанции, - сквозь зубы сказал Ринат. Демпфер заполнен, ремонтники доклад.

- Осмотрено девяносто три процента поверхности щита, - отрапортовал Юра.

- Девяносто процентов осмотрено, - сказал я.

- По готовности начинаю отсчёт, - бросил командир.

- Синий готов, - голос Юры дрожал от напряжения.

- Готов! я не сдержался. Красный готов!

- Отсчёт! каждую цифру Ринат выкрикивал: - Три! Два! Один! Подрыв!

- Понеслась, - сказал Юра и всё окружающее потонуло во вспышке света.

Я ещё успел подумать: А роботы? И ещё: Почему столько света? У меня светофильтры не работают что ли?

И свет сменился кромешной тьмой.

7

Старт Ангары с первым экипажем мы смотрели в конференц-зале Центра. Запуск назначили на 19.40 по местному времени, 16.40 по Москве и народу набилось уйма. Все занятия, процедуры отменились сами собой, начальство не возражало предстоящий старт ставили вровень с полётом Гагарина, и телетрансляция шла на все континенты, собрав как сказал один журналист, рекордную аудиторию, миллиард с хвостиком телезрителей.

Мы смотрели видео напрямую с камер Роскосмоса, не отвлекаясь на рекламную вакханалию. Белокрылая красавица Ангара сверкала в лучах вечернего солнца, подвешенная к стартовой ферме, первый экипаж уже два часа как занял места внутри космического корабля а я даже не попрощался с Викой.

Пошли команды:

- Пуск!.. Зажигание!.. Предварительное!.. Промежуточное!..

Ракета вздохнула - горючее попало в камеры сгорания двигателей и воспламенилось.

- Главное!..

Оператора почти не слышно за рёвом пламени. Ангара всё ещё на столе, но упряжка из трёхсот миллионов лошадей уже тянет вверх, рвётся к небесной тверди.

- Подъём!

Ракета вздрогнула, приподнялась над стартовым столом и вместе с ней поднялись все сидящие в конференц-зале: мы все были там, в ложементах Союза

- Подъём!..

Пошла!

- Пошла! кричит кто-то.

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не подхватить возглас.

- Десять секунд! На борту порядок.

Обычный диалог: оператор словно погоняет упряжку Вика отвечает спокойно, даже меланхолично.

Ракета поднимается, медленно превращаясь в яркую точку на голубом фоне.

- Пятнадцать секунд, полёт нормальный! Экипаж чувствует себя хорошо.

- Двадцать пять секунд, двигатели работают нормально! На борту порядок.

- Сорок секунд! Экипаж чувствует себя хорошо.

- Пятьдесят секунд, давление в камерах сгорания двигателя в норме! На борту порядок.

- Шестьдесят секунд, тангаж, рысканье, вращение в норме!

- Семьдесят секунд, полёт нормальный! - Экипаж чувствует себя хорошо.

- Восемьдесят секунд, все параметры в норме! - На борту порядок.

Кажется, уже всё, корабль на орбите, но это не так до настоящего космоса ещё далеко.

- Девяносто секунд

- Ой - женский голос.

- Что такое - сжимаются кулаки.

Сзади звон разбитого стекла. Никто даже не оглянулся - мы все там, в небе над казахской степью, где на огромной высоте вспухает клубами огня и дыма уже почти достигший низкой орбиты космический корабль.

- На борту возникла нештатная ситуация - оператор запнулся и продолжил сдавленным голосом: - репортаж окончен

Экран потемнел.

- Можно? Сергей Сергеевич крайне деликатен, в своей епархии начальник Центра мог бы входить без стука куда угодно, а вот поди ж ты, спрашивает.

- Войдите.

- Что, безделишь? начальник устраивается на ринатовской кровати под портретом Ирины Малибаш, мисс России за 2048 год.

Естественно, распекать меня за безделье никто и не думал, мы второй день ходили как в воду опущенные. Я что-то промямлил в ответ.

- Это кто такая у Ринатика, жена? спросил Сергей Сергеевич.

- Да нет Мисс России.

- А. Ну ничего так девчонка.

- Ага.

В комнате воцарилась тишина.

- Миша.

- Да?

- Что у вас было с Викой?

Глупый вопрос. Очень хотелось ответить какой-нибудь глупостью. Я промолчал.

- Молчишь.

- А что тут скажешь?

- Да, сказать-то и нечего, правда.

Клён возле окна разросся так, что ветки скребли стекло. Вообще, погода разладилась: дул ветер, сёк дождь, с дерева на отлив окна звонко капало.

- Что там получилось?

- Отказ датчиков ориентации, - быстро ответил Сергей Сергеевич. Теперь МИК фээсбэшники по частям разбирают, на заводе делегация Следственного комитета У ребят веселуха

Он умолк.

- Да уж. Веселуха

- Там же система спасения. Она отказала, что ли?

- Систему спасения экипаж не активировал.

- Что?!

Вместо ответа Сергей Сергеевич сунул мне под нос планшет. Чёрно белая запись с хронометражем без звука. Камера дрожит работают двигатели, причём в норме камера так не дрожит, ракета уже начала закручиваться вокруг собственной оси. Вика, моя Вика, командир Первого экипажа поднимает руку.

Перчатка скафандра развёрнута ладонью вверх. Звука нет, но я и так вижу, что за всё время она не сказала ни слова. Также молча Е положил Вике свою руку на ладонь и Кианг накрыл их ладони своей.

Они стали первыми у звёзд.

Я понял, что сейчас разревусь. Дождь за окном, сидящий подле меня человек, вся комната, весь мир подступил комком к горлу

- Что теперь будет? голос предательски дрогнул.

Сергей Сергеевич долго молчал. Ворочался, словно Ринат на гвоздях спал, вздыхал, откашлялся

- Я, собственно, по этому поводу и зашёл, Миша.

Долгая пауза. Я старательно прячу опухшие от слёз глаза.

- Второй экипаж стартовать не может, - Сергей Сергеевич понял, что помощи от меня не дождётся.

- Почему?

- Эмилия в шоке.

Эмилия Эмилечка выпускница Сорбонны, космонавт-профи, умница, красавица, отличный товарищ и близкая подруга моей Вики. Они познакомились во время стажировки в Королёве и много лет работали вместе, просто переписывались.

- С ней работают психологи, Эмилия обязательно восстановится, но это время, - сказал Сергей Сергеевич.

- А что за спешка?

- А спешка, Миша, оттого, что в наш проект вложены огромные усилия. Денег угрохано триллионы, Миша, и рублей, и юаней золотом.

- Золотом, - повторил я, - тут человека нет, а вы про золото

- А ты знаешь, откуда это золото берётся? Сергей Сергеевич усмехнулся, но в его голосе чувствовалось напряжение. Всё, что мы делаем в космосе, оплачивается трудом простого человека. Ты вот работал у себя на Камчатке, а с твоей зарплаты копеечка государству шла. И сейчас твои ребята там поднимаются в небо и с зарплаты их копеечка идёт государству, государство копеечку к копеечке складывает, строит ракету и запускает в космос

Он вздохнул.

- Я хочу сказать, Миша, что Вику жаль. Я её с малолетства знаю Выть хочется, - снова вздох. Мне с её отцом пришлось разговаривать

Вот тут мы замолчали надолго.

- Пойми, Миша, - наконец произнёс Сергей Сергеевич, - для меня это как детей потерять, благо своих четверо Но ко всему прочему там, на Байконуре сгорели деньги, труд миллионов наших людей.

И словно металл лязгнул:

- Мы не имеем права останавливать программу.

- То есть, мы полетим, третий экипаж? переспросил я.

- Да, - ответил Сергей Сергеевич. Я мог бы приказать... но тут хоть приказывай теперь, хоть как хочешь... Я прошу, Миша, прошу тебя: надо лететь. Надо справиться с собой и сделать шаг

8

Нас подняли ни свет, ни заря четыре утра на часах. Сергей Сергеевич, Митчелл Смирнов (даже Главный явился, во как), начальник тренировочного комплекса, ещё сопровождающие. Все разом набились в нашу комнатку и пялились на нас, спросонья зыркавших на эту толпу.

- Так, товарищи, прошу очистить помещение, - Семёныч, начальник комплекса подготовки, опомнился первым. Дайте людям собраться.

После утреннего туалета мы обнаружили у себя в комнате застеленные постели, ранцы с вещами, которые мы собрали в дорогу и кофры с одёжкой. Настоящая космическая одежда: нижнее бельё и комбинезон, полагавшийся каждому участнику экспедиций за небесную твердь. Отдельно у каждой кровати стояли высокие ботинки.

- Одевайтесь, ребята, - сказал Семёныч. Я с помощниками жду в коридоре, если понадобится

Ничего не понадобилось, вся одежда оказалась идеально подобрана. Ринат продел руки под ранец, попрыгал.

- Ну спецназ, - хмыкнул Юра. За вас и за нас.

- А то, - улыбнулся Ринат. Ну что, покорители звёздных далей, готовы?

Тут уж и я не удержался:

- Покорителям лишь бы далиПошли уже, генерал-аншеф.

И мы пошли.

Идти пришлось недалеко: через парк, высаженный вокруг городка к озеру, которое уже почти сто лет назад собственноручно выкопали Первые.

Расцветало. Лучи солнца медленно разгоняли ночную хмарь, прятавшуюся между деревьев, высаженных аспирантами-экологами и на ровной глади озерца отражались белые барашки облаков.

Над озером парила капсула. Необычной формы двойной капли, кораблик висел над водной поверхностью, и только лёгкая рябь на воде показывала, что висеть так стоило некоторых усилий.

- Всё в порядке? спросил Смирнов человека, ждавшего нас на берегу.

- Всё хорошо, Митчелл Иванович, - козырнул пилот капсулы в ответ.

- Хорошо, - кивнул Вашкин. Ребята, прошу на борт.

- Нас кто-то встретит на Байконуре? спросил Ринат.

- Нет, - улыбнулся Сергей Сергеевич. Вы не поняли вы сейчас поднимаетесь на орбиту.

- Что отсюда?! Ринат чуть петуха не дал. Юра явно что-то хотел сказать и судорожно сдерживал рвущиеся из самого нутра крепкие выражения.

Во всяком случае, я бы сказал что-то такое, если бы не пришлось бороться с дыханием.

- Всё хорошо, - Сергей Сергеевич обнял Рината, затем Юрика и наконец меня. Ребята, мы сразу должны были это сделать. Просто до сих пор капсулы использовались только как транспортное средство, больше доверяли привычным схемам подъёма на орбиту. Ну вот

Он развёл руками.

- Нет, всё в порядке, - Ринат справился с удивлением. Мы готовы. Экипаж?..

- Готов, - кивнул Юра.

- Готов, - подтвердил я. Просто как-то вот так просто?

- Даже ещё проще, - улыбнулся Сергей Сергеевич. Ну что по коням?

- По коням, - кивнул Ринат и первым шагнул к капсуле.

Когда мы уже расселись по местам, в открытый люк сунул голову давешний знакомый начальника комплекса.

- Так, парни, смотрите, при подъёме лучше пристегнуться, капсула поднимается восемьсот восемьсот пятьдесят километров в час, скорость небольшая, но в стратосфере начнётся болтанка. Ветер вам нипочём, плотные слои атмосферы тоже не вспоминайте, скорость не та, но там могут быть гравитационный аномалии, так что завтрак порастрясёте. А, не завтракали Вот, в холодильнике сухпай, там наши девчонки печеньки оставили, вот автомат, кофе, чай, пожалуйста. Нет, всё бесплатно, чего вы Так ЧП у нас тьфу-тьфу, но на всякий пожарный учтите: капсула управляется из центра, там для вас выделенная линия, так что в случае не дай бог сядете потихоньку на землю и всего делов. На случай отключения вообще всего вот средство спасения, срываете красную крышку, выдёргиваете рычаг, там парашют. Так или иначе сядете мягко. Но это, повторяю, это просто апокалипсис. Ядерная война, там, инопланетяне и прочее фэнтези. Вопросы?

- Как связь включить? спросил Юра.

- А связь вам никто не выключал, - несколько удивлённо ответил ему провожатый. Вызовите первого, ваши позывные мы знаем.

- Стыковка автоматически? спросил Ринат.

- Стыковка - провожатый оглянулся на начальство: - Дело в том, что на Заре не готовы причалы именно на этот вид транспорта. Вас захватят магнитной ловушкой и затянут под пузырь, там сейчас готовят надувной док. Ну и встретят как положено.

- До Луны тоже в капсуле? спросил я.

Спросил и сам испугался какую глупость сморозил.

- Ну хорошо бы, - ответил Сергей Сергеевич, - но капсула не защищена от космического излучения, а мы, как вы знаете, до сих пор не научились предсказывать солнечные протонные события. Поэтому придётся пересаживаться на буксир. Ещё вопросы есть?

Больше вопросов не нашлось. Нас не к этому готовили старт должны были сопровождать отрывистые команды оператора, дрожь корпуса красавицы-ракеты, тяжесть перегрузок и болтанка при расстыковке ступеней.

Капсула поднялась над озером и скользнула в засветлевшее небо. Залитые утренним солнцем высотки Звёздного и коттеджики возле них, цветок самого Космограда, разбрасывавший солнечные зайчики окрест пошли вниз, отдаляясь, превращаясь в аккуратно разлинованное дорогами серое, белое и зелёное покрывало. Снизу блеснуло рукотворное озеро.

- Экипаж, приветствую, я первый, - раздался вдруг голос из динамиков.

Саша Попов, сегодня его дежурство.

- Саня, здравствуй, - отозвался Ринат. Ты нас ведёшь?

- Да, Ринатик, моя вахта. Ребята, как самочувствие?

- Корвет норма.

- Мицар порядок.

- Ту Тайга в норме, - я погрозил Юрику кулаком.

- Парни, вы почти залезли в небушко, ещё немного и стратосфера. Все параметры в норме, сейчас может потрясти, не беспокойтесь, дело обычное.

- Есть не беспокоится, - отозвался Ринат. Земля круглая.

- Чего?

- Круглая, говорю, земля.

- А, вы на десяти тысячах, - Саня улыбается там, похоже. Не трясёт?

- Да как на перине, - только Ринат сказал это, как нас дёрнуло вниз, потом вверх, и опять - Саня, как мы держимся?

- Всё хорошо, - ответил оператор, - это вот нормальное явление. Вам ни дождь, ни ветер нипочём, тут другие законы, их ещё надо научиться использовать.

Вдалеке плыли барашки облаков. Земля окончательно превратилась в россыпь серо-зелёных квадратиков; изредка среди серого и зелёного вспыхивали солнечные зайчики на воде или на витраже вроде панорамных окон Звёздного. Горизонт изгибался дугой, небо начинало чернеть: мы поднимались всё выше и выше.

- Всё-таки как непривычно, - пробормотал Юра. Там уже дышать нечем а мы тут как в пузыре.

- Без паники, мужики, - тут же отозвался оператор, - капсула обстрел из пушки выдерживает

- Да не паникую я, - кажется, Юра обиделся, - ощущения такие

- Мы помедленнее чем на ракете понимаемся, - сказал Ринат.

- Да, есть такое, - подтвердил Попов, - пятнадцать минут, скоро должны выйти на низкую орбиту.

- Небо чёрное, - прошептал я.

Мы на орбите. Тонкий слой атмосферы, белый посередине, синий у земли, накрывает чёрная пелена.

Звёзды.

- Звёзды, - прошептал Ринат.

- Поздравляю, экипаж, мы на низкой орбите, - пробасил оператор.

- Ур-ра! отозвался Юра.

Мы взялись за руки. Мы сделали это поднялись на орбиту.

- Вам ещё предстоит это увидеть, - в голосе Александра зазвучали грустные нотки, - какая она маленькая, наша планета. Запомните это.

- Мы запомним, - кивнул Ринат.

- Я с вами прощаюсь, станция выходит из тени планеты, - продолжал Саша, - удачи, экипаж.

- Счастливо, Саня, - ответил Ринат.

- Спасибо, - выкрикнул я.

- Будем здоровы. И, на всякий случай, поляризация обшивки у вас работает, - сказал Саша. Сеанс заканчиваю.

- Слушайте, экипаж, - внезапно сказал Юра, - а как насчёт санитарного времени, а? Памперсы нам не выдали, значит всё предусмотрено.

- У тебя под сиденьем, - сказал Ринат. - Видишь красный крестик? Я, кстати, тоже воспользуюсь.

Занятые насущными проблемами, мы и не заметили, как из-за горизонта в нашу сторону скользнул непривычного вида аппарат. Несколько колечек нанизанные один за другим на конструкцию сложной формы, так выглядела станция Заря издалека. Четыре стыковочных узла для космических кораблей торчали из нижнего сегмента центрального узла, три корабля: один, судя по форме, командная капсула и два транспортника.

- Экипаж, приветствую, - раздался женский голос, - я Заря-один, готовимся к стыковке.

- Здравствуйте, Заря, - отозвался Ринат, - нам обещали парадный вход надуть прямо не терпится взглянуть на это чудо.

- Вход, скорее чёрный, - хихикнули в ответ. - Полюбуйтесь.

Информация и изображение с видеодатчиков, которыми была утыкана вся обшивка капсулы, выводились на фонарь прямо перед нами. Мы уже успели рассмотреть все детали техцентра, но не заметили пузырь надувного отсека между стыковочных узлов под нижним колечком.

- Ну вот, - сказал Юра, - мы-то собрались на парад, а встречают нас с чёрного хода.

- Ничего-ничего, - ответила оператор, - зато встретим по-королевски. Всё, мальчики, начинаем манёвр сближения.

Отработанным ещё на Земле порядком мы вышли к шлюзу. Круглый люк, за ним довольно большой отсек, залитый светом - словно из кротовой норы вылезли на поверхность. Дышится здесь почему-то легче, чем в нашем корабле, воздух пахнет стерильно и такой же на вкус. Четыре человека в серебристых комбинезонах, трое знакомых: Хезер Дуглас, Ицык Лечица и Райан Янг, каждый из них помогал нам на практических занятиях, четвёртый, с нашивкой медика, держится в сторонке, в его власти мы окажемся позже. Эвакуационная команда, люди, назначаемые отдельным распоряжением начальника МКС.

- Привет, ребята, - говорит Лечица.

Мы по очереди жмём руки друг другу, смешно подёргиваясь в такт движениям, обнимаемся, почти также комично вращаясь в невесомости, но смеяться не тянет - уж больно долог и опасен оказался путь.

- Сейчас отдохните с дороги, - Янг мягко подтолкнул нас к выходу в жилые отсеки, - у нас, в общем всё готово, лететь к Полигону можно хоть сейчас, но без медосмотра и отдыха я вас не выпущу.

- Сколько отдыхаем? спросил я.

- Сколько надо, столько и отдохнёте. Два-три часа задержки особой роли не сыграют, а график движения мы подвинем. ЦУП в курсе.

- Ваш отсек, - сказала Хезер. Располагайтесь, мальчики, на обед приходите в кают-компанию.

- А где это? ляпнул я не подумавши.

Ринат бросил на меня испепеляющий взгляд.

- Сейчас покажу, - женщина включила настенный монитор, в два касания нашла в меню план станции. Вот. Прямо по коридору, перед выходом из жилого модуля.

- Будете готовы, подскажите, - добавил Лечица.

Уже несколько лет как на МКС Заря устроили нормальные земные удобства. Оправляться и обтираться салфетками по старинке приходилось только экипажам космических тягачей, курсирующих между Землей и Луной и каждого космонавта обучали обращаться с космическим туалетом, в том числе на случай если откажет привод жилого отсека МКС. На борту тягача нам придётся рано или поздно применить эти гаджеты, ну а пока я охранял дверь туалета, за которой притаился Ринат, Юра же плескался в душе, распевая хит какой-то мальчуковой группы.

Нас, конечно, строго-настрого предупреждали на Земле, что вода на станции драгоценна, не стоит перегружать установки рециркуляции, но мы не сговариваясь решили злоупотребить гостеприимством хозяев. Хотелось смыть не то что грязь, грязными мы не были вода, несколько раз пропущенная через очистные системы станции смывала напряжение, накопившееся с того момента, когда Ангара с первым экипажем закувыркалась в чистом казахстанском небе, чадя догорающим топливом. Мы пустились в смертельно опасное путешествие и первый этап завершился успешно.

- Парни, вопрос вскочил, - сказал Ринат, едва только мы покончили с личной гигиеной.

- Говори, - отозвался я.

- Отдыхать будем? спросил наш командир. Я вот свеженький, хоть сейчас марафон пробегу.

- Ага, я тоже, - ответил ему Юра, - пока в душе не был, как ватный ходил. А теперь ничего, нормально.

Я прислушался к своим ощущениям. Чувствовался лёгкий голод, спать не хотелось организм рвался в бой.

- Перевозбудились, - подвёл итог Ринат. Ну что, личное время запрашивать будем?

- Не надо, - махнул рукой Юра, - в корабле поспим.

- Пошли тогда.

- Подожди, Ринат, молния не застёгивается.

- Ну давай, разбирайся

Я исполнил несколько акробатических этюдов, пытаясь поднять собачку замка в какое-нибудь пристойное положение. Сначала мне помогал Юра, командир тихонько ругался в сторонке, потом Ринату пришлось учить салабонов.

- Ф-фу-ух, Мишка, задал ты задачку Хоть на помощь зови.

- Я палец поцарапал.

- До крови?

Юра внимательно изучил пострадавшую часть тела.

- Да нет, нормально в общем

- О, застегнул

- Господи, слава тебе, а то позору не оберёшься собрались звездолёт осваивать, а сами молнию застегнуть не могут. Все готовы? Юрасик, тебе ничего не жмёт?

- Всё хорошо, товарищ сержантадмирал! Юра вытянулся в струнку и чуть не взмыл к потолку, тяготение на станции чуть больше, чем на Луне.

- Ладно, не тянись пошли уже.

И мы пошли.

Честно говоря, я ожидал более пышного приёма, мы ведь почти что к звёздам собрались. Но нас, космонавтов-героев ждал сначала врач, внимательно осмотревший и выслушавший каждого (Юрику пришлось объяснять откуда царапина на пальце) и только потом пригласили за стол. В кают-компании находились те же трое встречающих и врач, внимательно наблюдавший за нашей трапезой.

Сервировали стол почти по-домашнему: кружевная скатерть, тарелочки-чашечки, всё как полагается, а подавали неимоверно вкусный борщ и мясо с картошкой в горшочках, хлеб собственной выпечки и огурцы в сметане. Ох, как мы это уплетали!..

- Кушайте, ребятки, кушайте, - потчевала Хезер, - всё местное, на станции выращенное.

- Между прочим ребята, - сказал Янг, с улыбкой наблюдая за нами, - вы с социальными сетями дружите?

- Ум-гм, - Ринат вскинулся было отвечать с набитым ртом и быстренько умолк.

- Я в Твиттере и Вейбо есть, - сказал Юра.

- А ты, Миша?

- У меня была анкета в ЖЖ, - сказал прожевавшись, - но я там давно не был.

- Я в Твиттере, Вконтакте и ЖЖ, - сказал Ринат, - ещё был аккаунт в Одноклассниках, но тоже давно не заходил.

- Ребята, руководство хочет, чтобы вы вели дневники в сети, - сказал Райан. Я тоже прошу вас пишите про своё путешествие как можно больше. Если есть анкеты прекрасно, нет заведите. На Земле должны как можно больше знать о ваших приключениях.

Мы торопливо закивали.

- Когда летим? деловито осведомился Юра, прицелившись на стакан компота.

- Что, готовы уже? хохотнул Лечица.

- Да вот, - сказал Ринат, - столько всего пережили, а спать не тянет совершенно Рвёмся в бой.

- Это хорошо, - Лечица переглянулся с Хезер. А что скажет медицина?

- К полёту допущены, - сказал доктор. Ребята здоровые, сильные тьфу-тьфу-тьфу.

Он постучал по собственной стриженной макушке. Все заулыбались.

- Медицинское заключение скоро будет готово, если надо на бумаге, - продолжал доктор.

- Не обязательно, - успокоил его Ицык, - сетевого документа достаточно. Ладно, ребята, тридцать минут послеобеденное время и сбор возле шлюза.

- По станции проводите? живо спросил Ринат.

Погулять по легендарной космической станции мечта любого человека на Земле.

- Нет, мой хороший, - улыбнулась Хезер, - вы, мальчики, до сих пор в карантине. У нас тоже ребята хотели бы пообщаться с первым экипажем звездолёта, но народу на станции много и рисковать вашей экспедицией мы не имеем права.

- Понятно, - Ринат погрустнел.

Да и мы чувствовали себя обманутыми взглянуть что тут как, хоть одним глазком Но спорить означало нарушать дисциплину, а уж в космосе дисциплина святое.

Через полчаса мы сидели в ложементах пассажирской кабины тягача рассчитанной на десяток человек, нам втроём хоть в футбол играй. Светло-зелёные стены сдвигались, закрывая камбуз и санузел. Запас воздуха, продуктов питания тройной для полного экипажа, свободный выход в интернет из любой точки пространства между Землёй и Луной (Скорость как в Формуле! - объявил Ринат), плюс фантастический вид из окна.

- Внимание, МКС Николай Чуб, академики, как меня слышно? спросил ЦУП.

- ЦУП, Николай Чуб слышим вас хорошо, - отозвался Ринат.

- Ребята, очень приятно Работать готовы?

- Готовы, - отвечает наш командир вслед за Вернадским.

- Хорошо, начинаем полёт к МКС Полигон, запускаю циклограмму.

Ракета, запущенная с космодрома, набирает громадную скорость: восемь километров в секунду летит то, что осталось от исполинской башни на старте, спутник это или пилотируемый корабль - полезная нагрузка, одним словом. Ступени ракеты, заканчивая работу, выполняют каждая свою задачу. Первая ступень преодолевает силу тяжести и выводит корабль в стратосферу, вторая выталкивает космический корабль в самый космос, третья выводит на расчётную орбиту или, если станция отправляется к другим планетам, придаёт аппарату скорость, достаточную для преодоления земной гравитации. Эта скорость и называется третьей космической скоростью, или скоростью убегания.

Для того, чтобы тягач стартовал от МКС Заря к Луне, требовался импульс ракетных двигателей, равный примерно всей работе трёх ступеней Ангары, подготовленной к полёту на Селену. Запас топлива на такой случай, превратил бы наш кораблик в муху на спине кита громадного бака с топливом, не говоря уже о том, что в баке оказался весь запас топлива, имеющегося в Приземелье.

Решение гравитационный манёвр. Если принять точку нашего нынешнего местонахождения (стыковочный узел МКС) за апогей (минимальная скорость), вычислить орбиту космического аппарата, найдя перигей (точку с максимальной скоростью) и, выполнив виток вокруг Земли, стартовать из рассчитанной точки, скорость может увеличится в несколько раз. Здесь свои нюансы: перигей орбиты не должен находится на противоположной стороне от цели, орбиту приходится выбирать так, чтобы не столкнуться со спутником или космическим мусором, скорость не должна быть большой или слишком маленькой, а значит придётся тормозить двигателями или в атмосфере

Но эти знания опять не понадобились - всё сделал ЦУП. Мы числились экипажем МКС и в случае нештатной ситуации принимали управление тягачом на себя, только все и мы в первую очередь - надеялись обойтись без крайних мер, остаться пассажирами до самого Полигона.

Шлюз станции ослабил хватку и нас подхватил стыковочный луч, медленно и аккуратно отводя от МКС. Вселенная закружилась в диковинном танце, открывая восхищённому взгляду то водопады звёзд, то панораму Земли, словно ковёр, сотканный из облаков и океана

- Командир

- Да, Миша?

- Может, выключим обзор?

- Сильно прижало? Вращение уже заканчивается вообще-то.

- Ну, пока справляюсь.

- Пакет возьми.

- Миша держи, мне не понадобился.

- Спасибо.

ЦУП стабилизировал наше вращение, установив тягач носом в цель. Теперь мы летели над Северным полюсом Земли и прямо перед нами полыхало полярное сияние. Блеснуло Солнце, обдав кораблик потоками света. Под нами линия терминатора будила Северную Америку, солнечные лучи поблёскивали на водной глади Атлантического океана.

- Внимание, - сказал ЦУП, - проверка всех систем, подготовка, запуск двигателей.

Над Южной Америкой наш кораблик раскрыл фермы двигателей и излучатели дополнительного контура охлаждения. Несущие фермы начали раздвигаться, отводя энергоблок реактора от нас на пятьдесят метров мы приближались к точке старта.

- Экипаж, самочувствие? спросил ЦУП.

Все данные передаются на экраны онлайн, но ответить мы обязаны:

- Экипаж, все в норме? переспросил Ринат и, дождавшись утвердительного ответа, доложил: - Все готовы, системы корабля работают штатно.

- Вас понял, начинаю отсчёт.

- Интересно, двигатели с Земли увидят? прошептал Юра.

- Нет, - ответил Ринат. Они слабенькие для этого, да и смотреть некому пингвинам разве что.

- Жалко

- Пуск! командует ЦУП.

Перегрузка мягко прижала нас к ложементам включились двигатели. Два синих огонька появилось с двух сторон от жилого модуля корабля.

- Двигатели работают штатно, - доложил Ринат, - тяга стабильна.

- Есть двигатели, - отозвался ЦУП, - тяга стабильна.

- Ребята, видим вас, - включился Заря, - вы просто красавчики.

- Мы лучше всех, - шепчу я.

- Что говоришь, Миша?

- Я говорю, мы лучшие.

- Ха, подожди, то ли ещё будет, - отозвался Юра.

Ребята засмеялись.

- Есть сход с орбиты, - прервал наше веселье ЦУП, - курс расчётный, двигатели выключаю, прошу подтверждение.

- ЦУП, вас понял, - Ринат крутанул обзор из стороны в сторону, - двигатели выключены, курс расчётный э-э вроде мажем немного.

На экране наша отметка помаргивала чуть ниже мишени Полигона. Если не исправить ошибку, несколько десятков метров превратятся в сотни километров на финише

- Есть расхождение, - подтвердил оператор, - импульс коррекции через тринадцать минут, прошу оставаться на своих местах.

Картинка снаружи передавалась с обшивки хоть на всю стену, хоть на личный планшет космонавта, хоть прямо в интернет. Мы могли посмотреть на корабль с видео датчиков на вертикальных фермах возле двигателей, рассмотреть Луну и сам пункт назначения с камер энергоблока (и мы видели Полигон, величественно плывущий в пространстве), а могли обернуться, провожая взглядом Землю. Ринат развернул обзор.

Планета перед нами как на блюдце. Океаны, континенты, затянутые разводами белых облаков, укутанные шапками циклонов с воронками в центре, блики солнечных лучей на поверхности Атлантики

- Ребята, всё в порядке? Ребята, ответьте ЦУПу

- Да мы это - ответил за всех Юра, - засмотрелись что-то

- Красиво?

- Да...

- Завидую белой завистью. Так, работа у нас пока закончена, разрешаю личное время. Связь по необходимости.

- Принято, личное время, - опомнился Ринат.

- Связь с Полигоном через пятьдесят четыре минуты. Можете пробовать хоть сейчас, но сеанс будет с помехами.

- Да мы не торопимся.

Оставшаяся часть полёта прошла спокойно, только один раз по кораблю пробарабанил метеорный поток. Камни, слишком маленькие, чтобы повредить что-либо, но достаточно большие, чтобы заставить нас поволноваться отскакивали от обтекателя реактора, крошились о солнечные батареи, звонко бились о жилой модуль. Корабль качался, что-то поскрипывало, по кабине летали личные вещи, брошенные нами впопыхах, ЦУП, академики и Полигон (этих мы действительно слышали, но не понимали) наперебой успокаивали нас, уверяя, что техника надёжная, такое бывало и не раз. Так и вышло: броня выдержала и наше небольшое приключение мгновенно набрало миллион просмотров в сети.

В назначенное время на связь вышел Полигон. Оператор поинтересовался нашим самочувствием, принял данные телеметрии, после чего мы согласовали график сеансов.

- Парни, вы дневники ведёте? спросили нас между прочим.

- Да как-то не до этого было, - ответил Ринат.

- Напишите что-нибудь. У нас все сайты перегружены, на форумах драка.

Нам пришлось выполнять команду, а Центр считал отдельную циклограмму для сеансов связи на момент сейчас общения с нами ожидали миллион с лишним человек и двадцать три телеканала выстраивались в очередь за трансляцией. Мы записали три видеоролика, ответили на вопросы в прямом эфире (это оказалось достаточно неудобно задержка вопрос-ответ была две минуты и увеличивалась по мере удаления корабля), затем перешли к текстовым сообщениям, что позволило перейти к нормальной вахте один дежурит, двое отдыхают. Ринат мужественно взял на себя среднюю вахту, предоставив нам бросить жребий, после чего я отправился спать, Юра же разлёгся в ложементе со включенным обзором и клавиатурой под руками.

- Ты чего не шевелишься, Мишка? добродушно спросил из своего спальника Ринат. Спать что ли не хочешь?

Судя по ощущениям, спать мне совершенно не хотелось.

- Слушай, сам не понимаю, - отозвался я, - вроде устал, а правда неохота

- Расстилай спальник Юрик колыбельную споёт.

- Почему я? отозвался Юра снизу (спальное место в корабле разместили на потолке жилого модуля). Тут есть кому спеть.

- Это кому?

- Тут сообщество целое за нашего Михаила замуж хотят.

- Да ладно? делано изумился наш командир.

- Точно-точно распечатку сделать?

- Сде-елай - заготовленную речь Рината прервал мощный зевок. Ой, всё, спать хочу. Спокойной ночи.

И командир с головой закутался в спальный мешок.

- Так что, Миша, попросить девчонок колыбельную спеть?

- Не надо. Мои колыбельные на Земле остались, - я последовал примеру Рината.

Юра долго молчал, цокая клавишами.

- Миша.

- Чего?

- Прости, Миш Я не хотел.

- Нормально всё. Всё, сплю я.

Я уснул словно в яму провалился. Думал, не получится: спальный мешок на потолке кабины не самое удобное место, да ещё к невесомости мы толком не привыкли. Нет, уснул и спал безо всяких сновидений, как на пуховой перине.

Ринат разбудил меня аккуратно потянув за ногу.

- Всё нормально? первым делом спросил я.

- Нормально, - Ринат пожал плечами, - пошли меняться.

Я бросил взгляд в иллюминатор.

- Миша ты чего? засмеялся командир, парящий возле своего ложемента. Окрестности разглядываешь?

- Ну. Юра спит?

- Спит. Вы на пару там нахрапываете, аж завидно.

- Так и ты ложись. Что тут расписываться надо?

- Нет, Полигон надо вызвать.

- А, давай.

Мы вызвали оператора, ответившего звонким девичьим голосом (Везёт тебе, - зевнул Ринат, - в мою вахту мужик работал), по очереди представились и доложили состояние систем корабля. Оператор приняла данные: Ждём вас, ребята, - и Ринат засобирался спать.

- А что тут делать-то, Ринат?

- А ничего. Блин, я сейчас запутаюсь в этом шланге Скорее бы Полигон, в туалет сходить по-человечески.

- Далеко не убирай.

- Ага. Всё, спать-спать Ты поглядывай просто, Миша, мало ли что.

- Посмотрю. Приятных снов.

- Спокойной ночи.

Я воспользовался космическим туалетом - приёмная воронка со шлангом, работающая по принципу пылесоса, ничего тут не изменилось с середины ХХ века и, как нас уверяли преподаватели, ничего не изменится ещё сотню-другую лет. Вытер лицо и руки по локоть влажными салфетками. Ещё в нашем распоряжении было последнее слово техники ультразвуковая душевая кабинка, но я, придирчиво себя осмотрев, решил привыкать к средствам гигиены постепенно.

Полёт проходил спокойно. До первого сеанса связи с оператором я старательно пялился на приборы, особенно беспокоясь по поводу температуры процессора и жилого модуля. Стрелки приборов на рабочем столе подёргивались туда-сюда и вслед за ними туда-сюда гуляли мои нервы, возбуждая желание поделиться своими страхами с ребятами. Чтобы успокоиться, я стал читать инструкцию по эксплуатации корабля, выведя текст прямо поверх дисплея с приборами, сравнил нормы температуры с реальными данными и как будто успокоился.

Настало время связи с Полигоном.

- Миша, всё хорошо? поинтересовалась оператор, подтвердив данные телеметрии. Ты вроде нервничаешь.

- Солнышко подогревает, - пояснил я, объяснив причину беспокойства, - если температура поднимется ещё на пару градусов хочу включить дополнительный контур.

- Поняла тебя. Будешь включать, вызывай. Мы тут соберём консилиум, но пока по всем данным у тебя норма.

- Думаешь, не подогреемся?

- Да не успеете, скорей всего. До связи.

- До связи.

Консилиум не понадобился - температура больше не росла. Я включил обзор. Солнце отчаянно билось в светофильтры слева по курсу корабля, справа ровно светили звёзды. Россыпи звёзд притягивали взгляд что твои бриллианты и Звездой Тысячелетия мерцала прародина человечества. Земля на экране вышла размытой, нечёткой: Восстановленное изображение, - пометил картинку компьютер, не лучше дело обстояло с Луной, зато Полигон вышел во всей красе, в любом увеличении, даже изображение с камер станции можно получать онлайн.

Я покрутил обзор, разглядывая нагромождение конструкций самых разных форм и размеров. Бочонки и бублики модулей соединялись друг с другом фермами, путепроводами, кишками шлюзов, модули вращались и неподвижно падали в пространстве, один диковинно изогнутый и столь же причудливо разрисованный тороид облепили люди в скафандрах, с первого взгляда похожие на рой серебристо-белых пчёл. А дальше

Здорово мешало Солнце. Ещё Полигон парил и лучи светила то и дело вызывали сплошное мерцание вокруг конструкций, чьё нагромождение способно сбить с толку стороннего наблюдателя. И так, бесцельно разглядывая то один участок Полигона, то другой, рассматривая общий план, я вдруг увидел словно пелена с глаз упала иссиня-чёрную исполинскую каплю.

Юрий Гагарин, первый земной звездолёт.

Я чуть не взмыл с ложемента от возбуждения. Вот она цель!

Раздался сигнал вызова сеанс связи с оператором.

- Миша, - сказала оператор между прочим, - ты пропускаешь приём пищи. Прими меры, а то наш медик порывается с тобой побеседовать.

На потолке всхрапнул кто-то из ребят.

- Вас понял. Да вот засмотрелся что-то

- Что увидел?

- Ласточку нашу.

- Кого?.. А, да, - Лена тихонько засмеялась, - ждёт вас птичка, прибывайте уже.

- Так стараемся.

- Молодцы. Миша, после следующего сеанса разбудишь ребят, начнёте циклограмму подхода-стыковки. И покушать не забудь.

Только сейчас я понял, что проголодался. Набег на холодильник пищи закончился победой над голодом и положил начало такой отчаянной борьбе со сном, что пришлось вылезать из ложемента и парить по кабине. Я делал так: крутился возле одного иллюминатора, рассматривая Солнце (через светофильтры, естественно), затем отталкивался от стенных панелей и плавно дрейфовал к другому иллюминатору, рассматривая звёзды и краешек Земли. Но от таких променадов меня очень быстро затошнило на полный желудок, можете себе представить. Я включил обзор, до предела увеличив поверхность Луны (восстановленное изображение) и сначала гулял по кратеру Тихо, а потом переместился в окрестности Королёва, оказавшись при этом нос к носу со сладко спящим Ринатом. Ещё интереснее оказалась идея увеличить изображение Земли. Мы парили над Тихим океаном и раскинувшееся посреди кабины изображение водной глади заставило меня перевести дух, даже запах моря на секунду почудился. Пляжи Гавайских островов, пальмы, маленькие посёлки посреди островков, необитаемые острова, маленькие яхточки на прибрежном мелководье, громадины сухогрузов среди бескрайних морских просторов

Все манёвры корабля операторы Полигона рассчитали заранее. Мы нарядились в скафандры и подавали положенные реплики, из своих ложементов подле экранов и манипуляторов системы управления, оставаясь при этом спектакле космического масштаба не более чем зрителями. Да и ладно, решили мы сообща, вот он, наш корабль, будут ещё манёвры, никуда не денутся.

Стыковка.

- Блин, не хочется уходить отсюда, - сказал Юра, оглядываясь на кабину, почти двенадцать часов служившую нам домом.

- Спасибо, довёз, - я погладил ладонью, затянутой в перчатку спецкостюма по стенке возле люка.

Ринат молча шлёпнул по стене и посторонился, придирчиво оглядывая кабину. Проснувшись и заступив на вахту полным составом, мы первым делом принялись убирать жилой модуль, одновременно проверяя оборудование. Отметились в судовом журнале, оставили традиционную аудио запись с пожеланием счастливого пути следующему экипажу МКС. Кажется, командир остался доволен.

Едва слышное шипение клапанов, выравнивающих давление шлюзовой камеры с жилым модулем Полигона. Массивная крышка люка ушла в сторону, открыв изогнутый коридор, залитый светом плафонов, в коридоре эвакуационная команда: трое уполномоченных, медик. Мы уже вроде как знакомы, перед началом манёвров экипаж прибывающего корабля обязан по связи пройти инструктаж эвакуационной команды на случай нештатной ситуации. Поскольку нештатные ситуации на Полигоне отсутствовали, инструктаж ограничился представлением встречающих и фразой: Всё в порядке, ребята, ждём вас.

Нас встречала Лена со сменщиком Дхрувом Мукерджи, статным худощавым индусом в противоположность низенькой пухленькой блондиночке-Лене.

- Добро пожаловать на Международную Космическую станцию Полигон, - улыбаясь сказал Мукерджи.

Рукопожатия, объятия по телевизору эмоции при встрече космонавтов кажутся наигранными, теперь же, после полудня наедине с бездной, возможность общаться с живыми людьми, а не картинками с экрана казалась непозволительной роскошью, коей разбрасываться за так не следовало. Пришлось вытирать глаза - слёзы в невесомости не стекают по щекам, наворачиваются на ресницы.

- Ну всё, всё, - успокаивал меня Мукерджи, - вы дома, парни. Сейчас отдохнёте у себя, покушаете, пообщаетесь с Землёй и всё будет хорошо

9

- Первый, манёвр отхода, - сказал Ринат.

- Манёвр отхода разрешаю, - пробасил Женя Голиков, оператор Полигона.

Корабль вздрогнул, отпуская от себя куст разъёмов со шлангами заправщика, систем жизнеобеспечения, сетевыми кабелями, звонко щёлкнули магнитные замки, отпуская тушу кита в свободное плаванье. Изображение орбитальной станции Полигона дёрнулось, пошло в сторону, открывая поверхность спутника Земли с огоньками Королёва внизу и острыми краями кратеров вокруг лунной станции. Лучи Солнца играли на обшивке станции, терялись в угольно-чёрной туше Юрия Гагарина, тянули зубастые тени от вершин кратеров.

Двигатели ориентации дохнули выхлопом в сторону станции, отводя корабль ещё дальше, разворачивая на курс и теперь кроме звезды, заливавшей солнечными лучами видеодатчики, на экране появилась Земля.

- Есть отход, Первый, прошу разрешения на включение маршевого двигателя.

- Рано, Корвет, рано, потерпи.

- Есть, потерпеть, - ровно ответил Ринат.

Поторопился отец-командир, включать маршевый разрешено в радиусе десяти километров, а мы на сто-двести метров отчалили.

Земля встала точно по курсу. Ещё один минус нашему торопыге, маршевый двигатель полагается включать, отвернув нос в сторону от обитаемых небесных тел. Словно слыша мои мысли, Ринат засопел, заворочался в ложементе. Но мы молчали. Ринат ошибся не просто так: после отвода МКС Юрий Гагарин от причала согласно утверждённой циклограмме следовал гравитационный манёвр вокруг Луны, во время которого опробовался и включался маршевый. Мы же пока просто тренировались. Это был наш первый выход с симуляцией работы главной двигательной установки корабля, симуляцией вплоть до прогрева ускорителя и расчёта риманова тензора для пространства в точке назначения. Мы и до этого занимали места согласно расписания, отрабатывали манёвры, задавая Юрию Алексеевичу разные параметры работы двигателей ориентации, грели дюзы маршевого двигателя, считали на компьютере Установки самые разные параметры риманова тензора. А потом глушили все системы, надевали скафандры и лезли в эти самые дюзы, вместе с техниками отслеживали цепи вычислительного центра, причём рядом с нами постоянно присутствовали конструкторы рабочих узлов, сидевшие в Москве, Самаре, Новосибирске на Земле, словом.

Так прошёл ни много ни мало месяц. На Полигоне мы почти не показывались, хотя Межкосмос закрепил за нами роскошные апартаменты, только пару раз забегали в столовку, на день рождения одного из наших техников и на день рождения дочери у другого. А так сидели на корабле, обвыкались.

- Корвет, диагностику систем начинаю.

- Есть, диагностика систем. Экипаж самочувствие?

- Мицар, самочувствие норма.

- Тайга в норме.

- Первый, экипаж чувствует себя хорошо, к работе готов.

- А мы вот думаем, не переборщил там Мицар с тортиком, - отозвался Первый.

- Я на добавку целился, - отозвался Юра. Жадины вы там просто

Земля на видео стала перемещаться слева направо корабль менял курс, отворачивая от светила, от обитаемых небесных тел - Земли и Луны, в сторону звёзд.

Сердце защемило в космосе здорово меняется восприятие. Жизнь тут такая Вместо ветерка, сгибающего к земле былинки сквозняк с вентиляционной решётки, вместо сырой земли, поросшей теми самыми былинками стены станции, уставленные приборами, инструментами, подмигивающие иллюминаторами. Где тут верх-низ, найди, попробуй

- Эх, трава-травушка, травушка-муравушка, - заголосил вдруг Юра. - Эх, грибочки-ягодки, да цветочки-лютики

- Юрасик, солнышко напекло? поинтересовался отец-командир. Я тут хлестался, докладывал, что мол самочувствие в норме у экипажа, а экипаж мне

- Да как можно, товарищ командир, - ответил Юра. Жизнь вспомнил вольную, вот, ностальгирую.

Он продолжил, но уже без того надрыва:

- Эх, берёзки-ёлочки, шишечки-иголочки Эх, да птички-уточки, прибаутки-шуточки

Вот и наваливается тоска, вспоминаешь эту самую жизнь вольную, тянет сорвать с себя сбрую, сбросить с себя комбез этот, чтоб ветерок дул, чтоб солнышко светило

Эх!..

Я вернусь, - промолвил я одними губами маленькому светло-сине-белому шарику на видео, - я обязательно вернусь.

Земля скрылась из виду. Солнце подогревало нам хвост, Луна и все сооружения остались по левому борту, Земля плыла где-то справа-сзади от центра масс.

- Первый, вышли на расчётную дистанцию, - аккуратно доложил Ринат. Прошу разрешить включение маршевого двигателя.

- А пусть Юра споёт немного, - ответил оператор. Женя парень с юмором. Как раз и время подойдёт.

- Да вообще не вопрос, - отозвался Юра. - Во, слушайте

И он заголосил, отчаянно фальшивя и пуская петухов во все стороны:

- Настоящему индейцу надо только одного!.. Да и этого не много, да почти что ничего!..

- Готовлю расчётные параметры реактора, - вставил я.

- Принято, - успел ответить Ринат, прежде чем Юра вновь перекрыл всё своими завываниями:

- Если ты, чувак, индеец, ты найдёшь себе оттяг!.. Настоящему индейцу завсегда везде ништяк!..

- Индейцы, внимание, - произнёс Женя.

- Ох, Юра, - вымолвил Ринат.

- Запуск маршевого двигателя разрешаю.

- Зажигание, - сказал командир.

- Есть, зажигание, - отозвался Юра.

- Профиль системы.

- Загружен, параметры в норме, - отрапортовал я.

- Температура в норме, тяга растёт, - затараторил Юра.

Если не считать каскада докладов, больше никаких эффектов внутри корабля не наблюдалось: ионные двигатели не рассчитаны на эффектный рывок в стиле Звёздных войн или хотя бы наподобие ракеты-носителя. Ксеноновый выхлоп даёт устойчивую тягу на протяжении суток, недель, месяцев, так что корабль способен двигаться с постоянным ускорением эти же дни и месяцы. Хотя сегодня с нас никто не требовал этих месяцев: нос корабля накренился в надир так, что внизу показалась поверхность спутника Земли.

- Первый, маршевый двигатель работает штатно, - доложил Ринат, - разрешите подключать Установку?

- Двигатели работают штатно, - повторил Женя. Индейцы, загружаю риманов тензор для ВЦ Установки, подтвердите получение.

- Тайга?

- Есть загрузка, двадцать процентов.

- Долго?

- Долго, тридцать. Ретранслятор нужен.

Данные Академика Вернадского, характеристика пространства в заданной точке за орбитой Юпитера, должны поступать непрерывным потоком, а сейчас, по мере удаления Гагарина от лунного ретранслятора, поток прерывался.

- Приём неустойчивый, пятьдесят, - доложил я.

- Ретранслятор, значит, - раздался голос Митчелла. Учтём.

- Принято, ретранслятор на маршрут, - откликнулся Женя. Попрошу посторонних не занимать эфир.

- Маршевый двигатель выключаю, отправляю диагностику, - доложил Юра.

- Есть выключение маршевого, - отозвался оператор. Параметры в норме.

- Восемьдесят процентов загрузки, - доложил я. Ускоритель вышел на расчётную мощность.

Виртуальная панель приборов перед глазами светилась десятком шкал, указателей, плясали цифры, дублируя показания пульта управления с джойстиками потокового регулятора мощности. Не так это и сложно пришла мысль. По крайней мере, ничего выходящего за рамки многочисленных тренировок не обнаружилось.

- Тайга, параметры: ВЦ, ускоритель?

- Вычислительный центр вышел на расчётную мощность, питание устойчивое, температурный режим соблюдается, - отрапортовал я. Параметры пространства воспроизводятся согласно данных трансляции, тензор высчитывается по двадцати компонентам, с положительным знаком. Ускоритель работает устойчиво.

Главная двигательная установка МКС состоит из квантового компьютера и ускорителя. Компьютер считает. Вот так просто, да? Нет, он считает риманов тензор для заданной точки пространства, со скоростью несколько триллионов вычислений в секунду. В ускорителе, тем временем, сталкиваются частицы, воспроизводя кварковую структуру пространства, рассчитанную вычислительным центром. Триллионы вычислений, триллионы столкновений частиц в ускорителе и в один момент материальный объект обнаруживает, что сам он и пространство вокруг него кардинально изменились, что точка пространства сместилась на сколько-то триллионов километров.

Нам, правда, не триллионы километров были нужны, а так пара астрономических единиц на пробу.

- Резюме, - сказал оператор, - маршевый двигатель отработал штатно, Установка штатно, системы жизнеобеспечения корабля в норме, экипаж удовлетворительно, предложения по подготовке полёта приняты к рассмотрению. Прошу экипаж заглушить маршевый двигатель, Главную двигательную установку, приготовиться к приёму буксира.

- Принято, маршевый двигатель заглушен, Установка обесточена, ждём буксир, - отозвался Ринат. Экипаж, как самочувствие?

- Отдохнуть надо, - отозвался Юра. И снова в бой.

- Ну, это само собой, - Ринат улыбнулся. По голосу слышно: довольный.

Подоспевший буксир поволок нас к станции. Опять через гравитационный манёвр, опустив корабль чуть ли не до самой поверхности спутника, так что кратеры и разломы поверхности замелькали перед глазами.

- Отчёт кто-нибудь делал? спросил Ринат, чтобы отвлечься от мельтешения на видео.

Ежедневный пост в сети. Фотографии, жареные факты, селфи для поклонниц.

- А сегодня твоя очередь, - гнусаво протянул Юра. Ты у нас Чиччолина будешь.

- Ты мне поговори с командиром, - больше для порядка проворчал Ринат и взялся за планшет, писать очередную белиберду.

Пока командир тыкал пальцами в экран, Юра уничтожал сухпай, а я пялился на звёзды, буксир вытянул нас на орбиту станции. Лунный город Академик Королёв открылся перед нами во всей красе.

Город состоял из двух частей, верхней и нижней. Нижняя, собственно лунное поселение, зарывалась в грунт, пытаясь слоями базальта укрыться от протонных бомбардировок, которые регулярно устраивало светило и потоков частиц, несущихся из-за пределов Солнечной системы. Другая часть, словно дирижабль на привязи, расцвеченный причудливой иллюминацией, висела над взбугрившимися тоннелями, полями ректенн СВЧ-станций и площадками аварийной посадки. За привязь можно было принять тропы орбитального лифта, связывающего нижнюю часть с верхней. Каждый троп колыхался, когда по нему двигалась грузовая кабина, отчего казалось, будто ветер треплет диковинное дерево, выросшее на Луне по воле человека.

- Красиво, - пробормотал Юра, растерзавший наконец упаковку сухого пайка.

- Ну-ка, - Ринат поднёс планшет к экрану, сделав фото.

- Мог бы к сети подключиться, - сказал я, вспомнив Вику.

- О, вот кстати, - оживился командир и я пожалел о сказанном. Ну-ка, идите-ка сюда, мои верные товарищи

- Э, э, - сказал Юра, - ты чего затеял?

- Селфи, - ответил Ринат. Народ требует.

- Ну, если только народ, - вздохнул Юра.

После выхода, как обычно после любых манипуляций с МКС нам устроили брифинг. В конференц-зале лунной станции кроме нас сидел оператор Женя, техники, прикреплённые к кораблю и на экране все, кто хоть сколько-нибудь участвовали в создании Юрия Гагарина. Разговор строился короткими репликами, как у шахматистов: А2? Е4. Хорошо, тогда G6, - и весь брифинг занял бы минут пятнадцать, но всё испортил Ринат.

- Хорошо, - Митчелл потёр лицо, - всё вроде бы ясно Вопросы есть?

- Разрешите? Ринат зачем-то поднял руку.

- Слушаю, - Митчелл добро посмотрел на нас с экрана.

- За сегодняшний выход, - сказал отец-командир, - то есть, всё прошло штатно, хорошо, но за всё время я и пальцем не пошевелил. Языком молол да, мы все болтали без умолку, но по факту машина всё сделала сама. Так вот вопрос: зачем мы, экипаж, на борту станции?

Люди в зале и люди на экранах замерли. Кажется, кто-то на Земле брякнул: Наглец!

Повисла пауза. Митчелл всё также лучился добротой.

- Милый мальчик, - наконец вымолвил Главный конструктор проекта. Мы все делаем большое дело для страны и для человечества в целом. В этом и есть наше преимущество прежде всего: над нами нет хозяина, мы работаем не по программе, не за деньги, нас ведёт нечто большее, чем банальная выгода или заложенные в конструкцию характеристики, а компьютер этот, будь он хоть квантовым, хоть кварковым он был болван, болван он и есть. Поэтому мы готовы сделать больше, чем предписывает любая программа, больше чем определено должностными инструкциями, приказами, чем хочешь. Это один момент. Второй мы ступили на неведомый путь, как Юрий Гагарин, Королёв и все их коллеги. Мы не знаем, что нас ждёт и здесь я даже рад, что могу сказать это сегодня, - я больше доверяю интуиции, воле Вселенной, воле Всевышнего, если угодно: вы не случайные люди на борту Гагарина, не случайные люди на Луне. В вас заложено всё лучшее, что только есть на Земле, и я даже не могу сказать, что пригодиться в самый ответственный момент, знания, которые мы вбивали в ваши головы, или твоя страсть к стихосложению, или диплом музыкальной школы у Юрия, или опыт флориста у Михаила. Одно я знаю точно: машина не ступит за край, а если и ступит, не сумеет там, за краем, сделать что-то важное, без чего невозможно существование человечества. Ещё вопросы будут?

- Никак нет, - Ринат вскочил со своего кресла. Вот они, рефлексы.

Обратно мы шли молча. Только за ужином в кают-компании Юрия Алексеевича Юра спросил, передавая тарелку:

- Стихи?

- Ну, у меня аккаунт на Стихи ру, - пожал плечами Ринат. Одно время я прямо очень много писал. Сейчас-то уже времени нет

- Зачитай?

Ринат вздохнул. Ещё раз вздохнул и произнёс враз помягчавшим голосом:

- Меня не привлекало море // Не вдохновляла пыль дорог // Я с детских лет тянулся к небу // И жить без синей дали я не мог // Всё ждал, когда же небо // Ласково меня целуя // Спросить захочет об одном: а цену ты готов какую // Мне заплатить за крыльев стон^[1].

Он повернулся ко мне:

- Флорист?

- После школы устроился, - в свою очередь пожал печами я. В море не взяли, а деньги нужны. А на чём ты играл?

Юра ухмыльнулся:

- На скрипке. Я раз её спрятал в сарай. Ну, учиться не хотел ох и дал мне батя, - он улыбнулся. Пришлось заниматься как положено.

Мы промолчали.

- Думаешь, Митчелл и правда так думает? спросил Юра.

- Такие мысли у него есть, точно, - кивнул Ринат. Что-то такое я себе говорил, когда совсем туго приходилось. Раз мои мысли и рассуждения Главного совпадают ну, в этом что-то есть.

- Да зачем ему врать? вставил я.

- В общем, работаем дальше, - подвёл итог Ринат. Давайте, парни, порядок на камбузе и по койкам, у нас полно работы.

10

Тот Самый День настал третьего ноября 2050 года. Кто-то там предлагал подгадать под День космонавтики, но это, естественно, не получилось, решили отправляться как есть.

Мы прошли внеочередной медосмотр, ответили на кучу вопросов медиков Королёва и засели в ложементах командной. Бесчисленные проверки, опросы самочувствия, тесты систем и механизмов утомили настолько, что как только нашлась свободная минутка мы дружно задремали под гул вентиляции.

- Индейцы, приём! раздалось вдруг в наушниках.

Женя. Добрый человек, знает, как привлечь внимание.

- Ребята, у вас минутка славы, - сказал оператор. У меня тут на проводе родственники и бригада журналистов. Кого давать первыми?

- Родных конечно, - ответил Ринат. Выделенку обеспечишь?

- О чем речь, командор, - Женя посерьёзнел. Давайте, регламент полчаса, желательно не затягивать.

На меня смотрела мама. Маленькая, постаревшая В груди захолонуло.

- Привет, мам, - поспешно сказал я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

- Привет, сынок, - ответила мама. У тебя всё хорошо?

- Да, тут классно, - зачастил я. Кормят отлично и ребята вот свои в доску

Глупости. Я не это должен был сказать.

- Мама.

- Что, сынок?

- Я люблю тебя.

- Да, - улыбнулась мама, - я тоже.

Мы молчали. Самое главное я сказал, а что говорить ещё не знал.

- Помнишь, мы на Северной жили? спросила мама. Ты всё к самолёту бегал.

- Бе-12, - сказал я. Там амфибия стояла, нас ещё гоняли от неё. Старенькая была.

- Её убрали потом, поставили ещё что-то. Ты тогда самолёты на слух узнавал, там Елизово рядом.

- Да что их узнавать, каждый день летали.

- Точно, - улыбнулась мама. Вот ты и стал кем хотел.

Я улыбнулся.

Да. Я всегда хотел этого подняться в небо. Сделать что-то большее, чем дано обычному человеку.

- Мама, нам работать пора, - сказал я. Я люблю тебя.

- Я люблю тебя сынок. Я буду ждать.

- Закончили? спросил оператор.

Я закончил. Кроме мамы не было у меня никого, кому хотелось бы передать хоть чуточку тепла. Был такой человечек.

Теперь только был.

Нам пришлось ждать пока Ринат попрощается с роднёй. Мы как-то в экипаж подобрались ребята холостые, у меня одна мама из родни, у Юры отец с матерью и брат, зато Рината провожала целая свадьба. Пока он там со всеми перецеловался, мы с Юрцом чуть не уснули. Зато потом ещё столько отвечали на вопросы журналистов, причём никто не готовил нас что можно говорить, а что нельзя, так что в ответ на бойкие реплики пишущей братии мы мычали и запинались на все лады. Ну, как-то отбоярились.

- Внимание, посторонним очистить эфир, готовим стартовый коридор, - провозгласил Женя наконец.

Ещё час томительного ожидания.

- Внимание, МКС Юрий Гагарин, приготовиться к манёвру расстыковки.

- Есть готовиться к расстыковке, - привычно ответил Ринат и мы пошли исполнять утверждённую и затверженную циклограмму, выводя корабль на гравитационный манёвр.

На видео замелькали кратеры и разломы дневной стороны, цифры характеристической скорости понеслись вскачь, потом тело спутника Земли закрыло Солнце и поверхность Луны предстала перед нами нагромождением теней, несущихся под брюхом Гагарина. Вновь заблистало Солнце, прирост скорости стал не таким ощутимым и даже импульс маршевого двигателя чуть-чуть прибавил темпа медленно растущим цифрам на табло.

- Гагарин, доложите самочувствие, параметры систем, - запросил оператор.

На борту всё было спокойно. Чувствовали мы себя прекрасно, волновались слегка, из-за чего беспокоились медсканеры Гагарина и Королёва, но в общем всё было в порядке. Ускоритель выбивал частицы с подсказкой вычислительного центра, данные шли непрерывным потоком с трёх каналов.

- Хорошо, парни, Центр даёт добро на вывод параметров Установки на рабочие значения, - сказал Женя. Как будете готовы, подсказывайте.

- Вас понял, - отозвался Ринат. Готовим рабочие значения ВЦ и ускорителя.

На экранах перед глазами перемигнулись огоньки, показывая, как растёт температура агрегатов, плотность потока вычислений, ускорение корабля, и не было ни тряски, ни звука, ни перегрузки как это бывает при наборе скорости, просто всё исчезло, будто остановилось время, замер корабль, остановились на своих орбитах планеты, вся Вселенная замерла

11

Сознание вернулось рывком. Я словно глаза открыл после долгого сна в тёмной комнате и не увидел ничего, кроме темноты.

- Эй! в горле пересохло и голос прозвучал хрипло, сдавленно. Я откашлялся: - Эй! Ринат! Юра!

Глаза не видели ничего. Я чувствовал своё тело, мог поднять руку но не видел её, мог поднять ногу но не видел ни ногу, ни на чём я стою, хотя, судя по ощущениям я и не стоял, я висел, только это не походило на невесомость, не было, впрочем, и силы тяжести.

Темнота, так лучше будет сказать. Темнота для глаз, темнота для обоняния и для осязания темнота, хотя будь в этой темноте запахи я бы их почувствовал, будь хоть немного света я бы увидел хоть собственные руки-ноги, будь здесь хоть кто-нибудь живой - я бы услышал.

- Эй! раздалось рядом. Ринат! Миша!

- Эй!.. Миша! Юра!

- Я здесь! Ринат, я здесь!

- Миша, я здесь!

- Я здесь парни!

- Где ты? Не вижу!

- Где вы, ребята?!

- Где мы?!

Тишина. Темнота.

- Мы погибли? голос Рината дрогнул.

- Да ну, а это ад что ли? хохотнул Юра.

В его голосе слышался страх. Не получалось тут храбриться.

- Мы со взрывом переборщили? спросил я.

- А как тут переборщишь? отозвался Ринат. Ядерный взрыв Тут что-то другое.

- И что? - полюбопытствовал Юра.

- Не знаю.

- Так давай спросим, - предложил Юра и не дожидаясь разрешения командира, гаркнул: - Эй, хозяева!

- Эй! раздалось в ответ. Эй! Эй! Эйэйэйэйэйэйэй Эй!

Окрик Юры словно заблудился эхом среди скал и вернулся к хозяину.

- Эй! раздалось совсем рядом.

- Клёво, - оценил Юра. Только нам бы ещё увидеть, кто это тут кричит.

- Увидеть не получится, - раздалось в ответ.

Голос шёл отовсюду. Всё пространство было голосом, в каждой клеточке наших тел отдавались слова.

- А да? только и смог вымолвить Юра.

- Здравствуйте, - ну, Ринат у нас был не промах, что значит боевой офицер.

- Я командир Международной космической станции Юрий Гагарин, Ринат Миннулин, прошу вашего содействия для возвращения станции и экипажа на Землю.

- К сожалению, это невозможно, - ответил Голос. Прежде всего потому, что большую часть станции вы взорвали.

- А, то есть мы погибли? При взрыве? спросил Ринат.

- Нет, - ответил Голос и снова в каждой клеточке моего тела прозвучало: - Но и продолжать существование вы не сможете.

- Что произошло? спросил я.

- Это не объяснить на вашем языке, - был ответ. Вы ещё не придумали таких терминов, ближайшая аналогия движение в межзвёздном пространстве подразумевает контроль кварковых суперпозиций. Взрывом энергетической установки корабля вы разрушили стабильности, удерживающие ваши тела в привычном вам виде. Вы и сейчас существуете в виде точек ментальной флюктуации.

- Во блин, - не удержался Юра.

Я промолчал. На язык просились слова покрепче.

- Что вы намерены делать с нами? спросил Ринат.

- Ментальные флюктуации обладают большим энергетическим зарядом, - ответил Голос. Вы можете быть полезны нам практически в том же качестве, в каком вас предполагали использовать на Земле.

- А вернуть нас домой - спросил Ринат.

Наудачу, в общем-то, спросил, слишком всё серьёзно было, мы все это чувствовали.

- Вы не сможете вернуться в свои тела, - ответил Голос. Матрица событий не подразумевает вашего дальнейшего телесного существования, а в нынешнем виде ни один человек вас не увидит и не воспримет ваши сигналы.

- То есть, вообще отправить нас на Землю вы можете? не унимался Ринат.

- Да, можем, - в Голосе зазвучало нетерпение. Но вы либо останетесь информационным полем, либо погибнете сразу, поскольку матрица событий ликвидирует несоответствие значений.

- Тогда мы ведь можем вернуться в конкретный момент времени? спросил вдруг я.

- Миша - начал Юра.

- Миша, ты чего? шикнул Ринат.

- Время это всего лишь одна из суперпозиций кваркового облака, - кажется, Голос усмехнулся.

Нельзя было наверняка сказать, слышали мы конкретную эмоцию или это у меня потроха тряслись от мощи звуковых волн.

- Тогда отправьте меня на Землю, - твёрдо сказал я. Там есть суперпозиция, которую необходимо поменять.

- Миша

- Да? вопросил Голос. И что же это за суперпозиция?..

* * *

Грохот двигателей первой ступени сотрясал всё тело ракеты. Красавица-Ангара уходила в крен над казахской степью, чтобы исчезнуть в пламени сгорающего топлива. Рубильник ДУ САС торчал в пределах досягаемости руки командира но именно его трогать запрещалось по условиям игры.

Я выпустил планшет с ненужными уже записями и протянул руку. Юра накрыл мою ладонь в белой перчатке скафандра своей рукой и сверху наше рукопожатие скрепил Ринат.

Доли секунды оставались до взрыва, в котором сгорят дотла наши вновь обретённые тела. До взрыва, уничтожившего труды сотен людей, собиравших ракету, готовивших нас к старту но мы ни колебались ни секунды, зная, сколько новых дорог открывает итог пройденного нами пути, сколько людей вступят на этот путь и пройдут дальше нас.

Узнают что-то важное о себе и об этом мире.

2022 год

1. Стихи автора.