То ли жрец оказался таким понятливым, то ли содержимое тюка говорило само за себя - а может всё вместе, но поняли Змея правильно: строить площадку для посадки конвертоплана начали на следующий день. Причём место под строительство жрец указал в самом топком районе, где пришлось гатить трясину, настилать брёвна в два наката. Змей махнул было рукой в сторону капища и получил недвусмысленное предупреждение: "Зарежем". Он пожал плечами и принялся растягивать парашют. Оранжевое полотнище накрыло небольшой прудик возле деревни, стропы обвились вокруг деревьев, окружавших водоём. Змей с сомнением поглядел на дело рук своих и отправился присматривать за строителями, стучавшими топорами неподалёку.
Путь на будущую площадку для винтокрылов лежал через деревушку и Змей в очередной раз поразился нищете, в которой жило племя. Деревянные дома вождя, жреца и пары знатных воинов стояли в центре небольшой площади, а к ним жались нелепые мазанки остальных обитателей, сложенные из кусков дёрна и обмазанные грязью. В узких проходах между лачугами возились детишки, приручённые местными зверьки, похожие на лис, дрались за объедки, кишели насекомые, ползучие, летающие, бегающие. И вонь. Вонь с болота, вонь от людей, проигравших, смирившихся, опустивших руки...
Тот, кто отправлял тюк огнепоклонникам, неплохо знал обстановку. Во-первых, в тюке лежал десяток топоров. Рыболовная снасть, арбалеты с комплектом стрел - Змей ожидал увидеть мушкеты вроде его собственного (жрец долго рычал, махал руками, но всё-таки вернул оружие), но потом молча согласился с неизвестным отправителем, что арбалет здесь гораздо полезнее. Во-вторых, в тюке оказались пять или шесть кинжалов, богато украшенных, заточенных так, что хоть брейся. У вождя со жрецом глаза горели, когда они разглядывали оружие, примеряли по руке, пробовали лезвия, восхищённо цокая языком. В-третьих, женские украшения, отрез цветастой ткани, зеркальца и бусы. При виде всего этого богатства женщины, наблюдавшие, как их соплеменники потрошат нежданный подарок, подняли такой гвалт, что вождь со жрецом молча сложили эту часть содержимого тюка на землю и отошли подальше. Ещё была аптечка с таблетками для обеззараживания воды, но здесь отправители промахнулись - воду племя брало из ручья, протекавшего неподалёку, а бинтами да цветными карандашами антисептика принялись играть мальчишки. На попытки Змея собрать аптечку и применить по назначению последовал всё тот же недвусмысленный жест: "Зарежем".
Теперь строители аэродрома стучали дарёными топорами, расчищая площадку неподалёку от деревни. Время от времени очередное дерево с треском ломающихся веток, шумным всплеском, провожаемое гортанными возгласами аборигенов, ложилось в грязь, давая дорогу солнечным лучам. Когда Змей подошёл к будущему аэродрому, строители вдруг с криками кинулись в его сторону, крича: "Ама! Ама!" - кто-то бросил топор, но большинство шлёпало по грязи, размахивая инструментом. Змей схватился было за мушкет, но тут из-под сваленного ствола поднялась плоская голова, над головой раскрылся плавник или гребень; голова раззявила вот такую пасть и мотнулась вслед убегающими, ухватив за ногу какого-то бедолагу.
- А-а-а!!! - разнёсся над болотом дикий вопль.
Змей вскинул мушкет к плечу и нажал на спусковой крючок. Бабахнул выстрел - мимо, второй - попал?..
Уродливая башка с жертвой в зубах скрылась, вздыбив целый фонтан воды с грязью, ветками, мусором, оставшимся от поваленных деревьев. Змей выдохнул, опуская мушкет.
Стук топоров возобновился нескоро и теперь строителей охранял десяток соплеменников с арбалетами. Змей наблюдал за работами с ружьём наперевес и чуть не окосел, пытаясь разглядеть опасность под каждым пнём, но деревья падали в грязь одно за другим, стволы, очищенные от веток, связывались в гигантские мостки, способные выдержать вес винтокрылой машины и Змей уже начал прикидывать, что к вечеру можно будет свернуть купол парашюта.
Среди деревьев забился трубный глас. Трубили в деревне, трубили так, что Змей чуть не выстрелил в ту сторону и в ту же секунду работники вперемежку с охранниками бросились бежать в сторону селения.
Змей двинулся следом. Внезапно до его ноздрей донёсся запах дыма, а где-то впереди раздался вопль, женский вопль ужаса и боли. Десятки голосов там, среди домов, отозвались отчаянными криками и проклятиями, где-то среди кустов, скрывающих посёлок, раздалось шипение и из-за ближайшего дерева появилась страхолюдная морда не то змеи, не то ящерицы... Змей выстрелил, нажав на спусковой крючок больше от неожиданности. Ящерица зашипела и свалилась трясину, а Змей побежал по проложенным мосткам в сторону хижин, откуда уже явственно несло гарью. В голове билась только одна мысль: "Весельчак меня убьёт..."
Среди хижин метались огнепоклонники - мужчины, женщины, дети. Кто-то успел схватить оружие и напялить доспех, кто-то махал палкой или просто кулаками, кто искал спасения, а нападавшие, одетые, кстати, по той же моде, что и Змей, гарцевали среди лачуг, оседлав двуногих ящериц.
Змей в два скачка оказался у стенки крайней лачуги, высунулся наружу - и метким выстрелом ссадил всадника, гнавшего перед собой женщину с ребёнком. Рептилия, освободившись от груза, резво припустила за жертвами, пришлось дважды прострелить уродливую башку, пока страшный скакун не затих в грязи. Спасённые прижались к стене домишки, а Змей кинулся к дому жреца, где судя по воплям и шипению, разворачивались главные события.
К самой драке Змей не успел. Из-за деревьев выскочили один за другим два скакуна со всадниками, вооружёнными короткими пиками и он первым выстрелом сбил человека с первой рептилии, следующими двумя патронами лихо расправился с его "лошадкой", перевёл прицел на второго и нажал на спусковой крючок.
Боёк щёлкнул вхолостую. Выстрела не было. У Змея потемнело в глазах.
- Улю-лю-лю!.. - заорал-засвистал наездник, привставая в стременах ящерицы, готовясь пришпилить Змея к земле своей пикой с грязнючим наконечником, наверняка с шипами, чтобы застрял в ране...
Змей не помнил, как вывернулся из-под удара. Над головой раздалось шипение, клацнули клыки; он укатился под хлипкую изгородь загона для скотины и принялся шарить на поясе, отыскивая патроны.
Всадник развернул рептилию и ящерица, щёлкая пастью, попёрла на Змея, а тот, лёжа на земле, трясущимися пальцами пытался пропихнуть патроны в приёмник. Ребристые цилиндрики с красными и синими гильзами не хотели вставать на место, Змей пихал их вслепую и пока сообразил, что толкает патроны капсюлем вперёд, ящерица с визжащим у неё на спине наездником сунула морду под самый плетень.
Змей бросил всё, что было силы толкнул оставшийся патрон в приёмник...
В лицо пахнуло зловоние...
Рукоять перезаряжания толкнула красненький цилиндр в патронник...
Прямо перед глазами Змея разверзлась жарко дышащая...
Спусковой крючок...
БАХ!
Ящерица шлёпнулась на землю. Её всадник разразился проклятиями, выпутываясь из стремян. Змей ужом вертелся под придавившей его пастью и, едва освободившись, схватился за нож.
Его противник, мелкий мужичонка в армяке, штанах и бесформенном малахае вместо головного убора, завизжал и прыгнул на Змея, попирая мягкими сапогами ещё подёргивающуюся тушу скакуна. В правой руке мужичонка держал длинный кривой нож; Змей перехватил руку с ножом, ударил сам - попал не попал, непонятно... Они покатились по земле, ударились о плетень, Змей оказался на земле и теперь отжимал остриё ножа от себя, а противник выл и скрежетал зубами, роняя пену прямо на лицо Змея...
Дело решили арбалеты. Если бы не посылка Весельчака, огнепоклонников вырезали под корень, но стрелы с заводским клеймом пробивали толстую шкуру рептилий на раз: современный механизм перезарядки позволял тренированному спортсмену делать четыре выстрела в минуту - огнепоклонники делали два. Этого хватило, чтобы перебить почти всех нападавших и очистить территорию деревни от одиночных всадников.
...перед глазами Змея что-то мелькнуло, всадник, с нутряным воем толкавший нож прямо Змею в лицо, как-то дёрнулся, давление ослабло...
И на лицо Змея хлынул поток крови. Мужичонке перерезали горло.
Кто-то стащил обмякшее тело, Змей ощутил влагу на лице, солёный привкус наполнял рот, он, похоже, ещё и хлебнул чужой кровушки...
Змей перевернулся на живот и, содрогаясь всем телом, надрывая гортань, стал блевать, останавливаясь и начиная по новой, стоило только ощутить влагу на лице и солёный вкус на языке.
Глава 27
Больше никто на него не рычал. Когда Змей оклемался, отмыл руки и лицо в ближайшей луже, жрец отвёл его в какой-то домишко, где на земляном полу стояла лохань с горячей водой, а хозяйка лачуги, приятной полноты молодая женщина, оттёрла Змея жёсткой щёткой и, подав чистую рубаху, уложила на топчан.
Он ни бельмеса не понимал в её щебетании, она не пыталась понять его язык, но тело женщины было чистым, пахло какими-то травами, а в нём после всего случившегося бурлила дурная кровь, как никогда, хотелось жить и жизни той хватило на весь вечер и половину ночи...
Конвертопланы прилетели через день после битвы на болоте. Змей, как и договаривались, улетел на третьем винтокрыле, не попрощавшись с вождём, жрецом, той женщиной, едва только весь груз, отправленный неизвестными доброхотами, вытащили на белый свет аборигены. Огнепоклонники долго не решались войти в ярко освещённый трюм винтокрыла, пока на грузчиков не начали орать пилоты и собственные вожаки не подали пример, перенеся пару тюков на деревянный настил. На предельной скорости, на предельной высоте конвертопланы понеслись в Пузырь, где Змея ждал Весельчак.
Огромные лопасти пропеллеров вздымали пыль с аэродромных плит. Проблесковые маячки вспышками освещали поле вокруг машин, готовившихся принять работяг с нефтяных вышек. Как сказали пилоты, полёт на болота сорвал график перевозки персонала и как это произошло пилоты не понимали: перевозки на кусте месторождений всегда выполнялись минута в минуту, так что теперь придётся привлекать дополнительные мощности, чтобы восстановить упущенное. Змей не удивлялся ни капли - Весельчаку удавались головокружительные фортели. Пилотам про своего патрона он не рассказывал.
Вышел Змей через дверь возле пилотской кабины. Через открытую аппарель, помигивая фарами, заехал видавший виды пикап, за ним чуть ли не бегом пробежали пара десятков работников, опоздавших на смену. Весельчак стоял у такого же пикапа, припаркованного на самом краю белой разметки взлётно-посадочной полосы. Стоял, смотрел, как Змей бросает в кузов рюкзак с привязанным мушкетом, устраивается на сиденье рядом с водителем, после чего сам сел в машину и скомандовал:
- Пристегнись.
Змей молча повиновался.
- Кушать хочешь?
- Хочу.
Пикап завёлся с полпинка, Весельчак заложил лихой вираж, отправляя машину к воротам аэродрома. Позади них поднимались в воздух конвертопланы.
Они приехали в "Пти фамин", цивильный ресторан для шишек, не то что какой-нибудь "Барбекабат". Весельчак заказал полный стол снеди и, отослав официанта, подтолкнул Змею планшет.
- Открой "Мой банк", - сказал Весельчак.
Змей ткнул в синенький значок "Топикобанка".
- Пароль - твой адрес на Муроме, - сказал Весельчак. - Ну что ты вскинулся? Вводи - улица, номер дома...
На экране планшета высветились данные банковского счёта. Такой суммы хватило бы Змею, чтобы разговаривать с домом не пятнадцать минут, а пару дней.
- Кнут и пряник, - сказал Весельчак, наблюдая за меняющимся выражением лица подчинённого.
Под его взглядом Змей смешался. Что теперь, спасибо говорить?..
При виде расставленных на столе тарелок у Змея забурчало в животе. Кнут там не кнут... Он в два счёта очистил посуду и запил всё съеденное вином. Весельчак с отсутствующим видом ковырял вилкой в тарелке с салатом.
- Наелся? - спросил он, когда Змей с довольным видом откинулся на спинку стула.
Змей кивнул.
- А платить... - начал он.
Весельчак отмахнулся:
- За счёт заведения. Ты фотографии посмотри.
Змей уткнулся в планшет. На фотографиях...
Женька с детьми выходит из дома. Повзрослевший Валёк ведёт насупленного младшего брата за матерью. Следующее фото: братья садятся в школьный автобус, Женька машет рукой. Вечер. Младший играет перед домом, запускает змея. А вот он с соседским сорванцом лезет в магазин-автомат - не иначе раскидают всё в кондитерском. Валёк идёт под ручку с белобрысой девушкой. Симпатичная, машинально отметил Змей, платьице, жакетик, туфельки... Сумочка. Слава богу, ни татуировок, ни каких-нибудь этих дредов или проплешин... в волосах только золотая заколка, да такие же серёжки в ушах. Валёк довольный, улыбается. А это Эдем. С фотографии смотрит мужик с этаким вот шнобелем. Широко посаженные глаза - голубые или серые, мясистый подбородок, сжатые в тонкую линию губы. На голове парик. На следующей фотографии этот же мужик в шляпе с узкими полями и высокой тульёй, сваленной набок, из одежды зелёный камзол, такое же трико и остроносые туфли с золотыми пряжками. Чёрный плащ на плечах.
Работа.
- Видел? - спросил Весельчак.
- Моя семья...
- Всё там хорошо, - Весельчак широко улыбнулся. - Мы подумали, может ты соскучился по жене, по деткам...
- Соскучился, - пробормотал Змей.
Он уже и не помнил прежней своей жизни. Помнил, что было хорошо, а с ним ли это было, и было ли вообще...
- Мужика видел? - снова спросил Весельчак.
- Ну да, - Змей вернулся с Мурома на Эдем. - Видел. А что с ним?
- Он слишком живой, - отозвался Весельчак. - Это надо исправить.
- Что, прямо сейчас?
- Нет, конечно. Отдохни, денёк у тебя есть. Послезавтра утром я позвоню.
Весельчак снял Змею двухкомнатный номер в отеле для персонала Топико с пушистым ковром, шелковыми занавесками, ванной и огромной двуспальной кроватью, в которой Змей проспал всю ночь и следующие полдня. Проснувшись, он заказал себе роскошный обед прямо в номер - тут пришлось платить самому. Наполнил ванну и целый час нежился в пене, благоухающей розами. Заказал ещё еды и, поразмыслив, бутылку коньяка. Снова спал на белоснежных простынях.
А наутро в дверь постучали.
Весельчак. В джинсах-куртке-кроссовках, солнцезащитных очках и с коробкой пиццы в руках.
- Привет, - сказал он. - Можно?
Змей кивнул, зевая и прикрывая зевок ладонью. Весельчак вошёл, сунул пиццу Змею и принялся стаскивать кроссовки.
- У тебя тут чай найдётся? - спросил он. - Закажи?
Змей поплёлся к телефону, запахиваясь в мягкий халат, полагавшийся каждому постояльцу.
Последние тридцать шесть часов он жил как король - вот и пришло время отрабатывать.
- Того мужика помнишь - на планшете? - спросил Весельчак.
Пиццу они ели прямо на кожаном диване во второй комнате. Весельчак поглощал огромные куски "Крудо", запивал всё чаем и, рассыпая крошки, инструктировал Змея.
- Очень серьёзный дядька: был наёмником на службе содружества вольных городов - ну, они там по-другому называются, но суть такая, - дослужился там у них до золотых погон. Теперь в Хура близятся выборы Владетеля, Города хотят поставить своего человека, и этот дядька первый кандидат. Как считают наши аналитики... Тебе неважно, - оборвал сам себя Весельчак и запихал в рот добрый кусок пиццы.
Змей слушал. Жевал.
- Короче, его надо убить, - прочавкал Весельчак. Хлебнул чаю.
- Как?
- Открой карту.
Змей включил планшет.
- Объект живёт в этом городе. Городок самый тихий из всего содружества, стоит на отшибе и добраться до него легче всего. Высадимся на берегу, вот здесь, здесь будут ребята из колонистов - из Города. Вот, с ними по дороге... погоди, переключусь на гибрид... Здесь проходит довольно оживлённая дорога, просто по меркам Земли или Мурома - это тропинка звериная. А здесь сойдёт за скоростной автобан, - Весельчак хохотнул и ухватил последний кусок из коробки с пиццей.
- Вместе с парнями доберётесь до города, проникнете внутрь, - продолжал он, прожевавшись, - а там надо сработать под местных. Объект любит погулять по ночному городу, его все знают, и никто не лезет, потому что мужик реально мастак железяками помахать. Тебе надо инсценировать нападение каких-нибудь хлопцев, типа местные разборки, туда-сюда... Там к этому привыкшие и никто не удивится. И на инопланетян не подумает. Это для нас главное. Понял? Что понял?
- Да справлюсь, - Змей привесил автомат так, эдак. Под плащом выпирал, конечно, но лучше уж с ним, чем с мушкетом этим. В его новом одеянии нашлось пара карманов для запасных магазинов, россыпь патронов отправилась в дорожную сумку.
- Всё, приземляемся, - Весельчак хлопнул его по плечу. - Готовься.
- Что вы, что вы, - пробормотал Змей, - какая честь... А как же обязательный прыжок с парашютом?
- Ты у меня и напрыгаешься, и набегаешься, - посулил Весельчак. - Всё взял?
Топико притащила на Эдем конвертопланы, чтобы возить персонал на буровые и громадные летающие лодки - эти курсировали между Пузырём и поселением первых колонистов где-то в океане. С такой лодки они прыгали в день той битвы с хуранцами, летали к огнепоклонникам... Летающая лодка и вправду приземлилась на воду. На воду спустили моторку. Весельчак посветил фонариком в сторону берега, темнеющего в полумраке, дождался ответной вспышки и завёл мотор.
Как только лодка заплясала в полосе прибоя, на берег медленно выехали два всадника с запасной лошадью для Змея. Спешились, помогли вытащить моторку на песок. Весельчак и высокий худой мужчина обнялись.
- Долго ждали? - спросил Весельчак.
- Ты точен, как всегда, дружище, - улыбнулся незнакомец.
- Очень хорошо. Это... - Весельчак оглянулся на Змея.
- Змей, - помахал рукой Змей.
- Отлично я Мигель, это Гарри, - Мигель махнул рукой в сторону напарника и повернулся к Весельчаку: - Мы встали лагерем у дороги. Там Валентин сторожит лошадей.
- Когда будете на месте? - спросил Весельчак.
- Придётся заночевать, - отвечал Мигель, - с рассветом тронемся, к вечеру встанем лагерем у города. Или в ночлежке под стенами. Самое долгое - войдём в город послезавтра к обеду. Дело срочное?
- Не особенно, - пожал плечами Весельчак. - Неделя туда - неделя сюда. Ну, всё, разбирайтесь.
Он обнялся с Мигелем, кивнул Гарри и, не глядя на Змея, принялся выталкивать лодку в прибрежные волны. Рявкнул мотор.
- Садись, приятель, - сказал Мигель Змею.
- Да я, может, пешком, - промямлил Змей, с опаской глядя на животинку. Не ящерица, конечно, но...
- Садись, я подержу.
Мигель взялся за упряжь. Гарри молча наблюдал за действом.
Змей сунул ногу в стремя. Взялся за луку седла. Ощущение было - как будто он попал в один из фильмов, которые так любил Валёк, где всадники с саблями и луками, кавалерийские атаки, гром пушек, щёлканье мушкетов... Наконец он плюхнулся в седло. Автомат выскочил из-под распахнувшегося плаща, ударил скакуна по крупу, и лошадка присела, испуганно вскрикнув.
- Тихо, тихо, mi encanto, - сказал Мигель, вцепившись в стремя. - Погладь её, болван, она же сейчас понесёт!..
Змей принялся гладить животное по короткой мощной шее. Под шершавой кожей перекатывались мускулы, пальцы чувствовали набухшие вены. Змей забормотал в ухо лошадки что-то ласковое, пытаясь удержаться в седле.
Наконец его скакун успокоился.
- Уф!.. - выдохнул Мигель. - Самую спокойную выбрали... Ты что, парень, вообще в седле не сидел?
- На броне ездил, - коротко ответил Змей, перебирая поводья.
Мигель с Гарри переглянулись.
- Проблема, - хмыкнул Гарри.
- Да нормально, - отмахнулся Мигель.
Одним прыжком он очутился в седле своего скакуна и, натягивая поводья, бросил Змею:
- Шпорить лошадку не надо, хочешь, чтобы пошла - хлопай по шее. Потихоньку хлопай, с уважением. Поводьями направление или чтоб совсем резко остановиться. Да тут недалеко, справишься.
Змей справился, благо лошадка трусила себе потихоньку за коньками компаньонов, он и не лез по шее хлопать да поводья дёргать. Пока пробирались по лесу, окончательно стемнело. Изо рта вырывались облачка пара - холодало. Гарри надвинул на лоб прибор ночного виденья, Мигель что-то прошептал, похоже, разговаривал по рации с ожидавшим их Валентином. Точно - среди деревьев мелькнул тусклый огонёк фонарика и вскоре Валентин, оказавшийся низеньким пузатеньким живчиком, с румяными щёчками и пухлыми пальчиками, встречал их у бивака, разбитого в корнях исполинского дерева.
- Это Змей, - бросил Мигель спешиваясь.
- Очень приятно, Валентин, - Змей пожал протянутую руку.
Валентин внимательно смотрел на него, словно надеясь найти признаки веселья на лице, потому что выглядел он, на первый взгляд, потешно: бесформенный головной убор навроде чалмы с козырьком, халат, шаровары и туфли с золотыми пряжками. Всё расшито золотом, увешано красными бусинами (потом Змей узнал, что это тут такой жемчуг добывали в реках), рукава халата свисали до земли, штанины волочились по земле...
Змей устало подумал, что по-настоящему он удивится обильному ужину и мягкой кровати. Нарождавшуюся у него на губах улыбку Валентину не удалось разглядеть при тусклом свете костра, разложенного в выкопанной яме.
- Очень приятно, - сказал Змей. - Как мы теперь...
- Валентин меняла, - пояснил Мигель, взяв под уздцы Змееву лошадь. - Они тут так одеты, чтобы убежать в случае чего было труднее.
Вот теперь можно было не скрывать улыбку. На бивуаке прозвучали короткие смешки.
- На въезде в город прицепятся стражники - они прекрасно знают, что у менялы есть чем поживится, - продолжал Мигель. - Нахапают и обыскивать не будут, на это же рассчитываем, если увидим летучий патруль. Мы охрана менялы. Подорожная у Валентина на пятерых, поэтому к нам вопросов возникнуть не должно. Теперь возьми вот это.
Змей увидел в руках Гарри маленькую шапочку и ножны с вычурной рукоятью.
- Ты варвар с восточного побережья. Языка не знаешь - ты его и правда не знаешь - меняла нанял тебя для охраны. Так меньше вопросов.
- А кто это тут носит такую шапку? - поинтересовался Змей.
- Никто, - ответил Гарри. - И на восточном побережье, скорее всего, тоже никто. Плюнь и разотри. Послезавтра улетишь отсюда.
- А как мы это всё сделаем? - спросил Змей. - Есть идеи?
В ответ его спутники только пожали плечами.
- Наше дело доставить тебя в город и оказать содействие, - сказал Мигель. - А там ты уж сам, парень.
Змей кивнул. Ничего другого он и не ждал.
- Ладно, тогда, может, перекусим? - сказал он.
- А это запросто, - ухмыльнулся Валентин.
Глава 29
Дежурство новые друзья Змея взяли на себя, и он всю ночь проспал в фургоне с оружием под рукой. Разбудил его Мигель, осторожно потянувший Змея за ногу.
- Подъём, парень, - тихо сказал колонист. - Пора выступать.
Змей разлепил веки, схватился за автомат, но, увидев знакомое лицо, кивнул и принялся выпутываться из шкуры какого-то очень большого и очень мохнатого зверя, в которую завернулся вместо одеяла.
Рассветное солнце только-только тронуло верхушки деревьев, когда они тронулись в путь. Мигель и Гарри ехали на лошадёнках, помахивавших изящными головами, Валентин восседал на облучке фургончика с парусиновой крышей, запряжённого парой лошадей, Змей валялся в фургончике, накрывшись шкурами. На завтраке они сообща решили, что в седле от него никакой пользы не будет, сидеть рядом с Валентином нет необходимости и Змей лежал под шкурами, подрёмывая под ритмичное поскрипывание колёс.
В очередной раз он проснулся от гортанных возгласов. Встрепенулся, подхватив оружие за цевьё - но это всего лишь Мигель командовал сворачивать на привал. Фургончик накренился на один бок, дёрнулся вперёд-назад, запрыгал так, что Змея бросило к одной стенке, потом к другой - и остановился.
- Распрягай! - донёсся голос Мигеля.
Змей полез наружу. Дорога осталась в стороне: маленький отряд свернул на полянку под сенью деревьев. Судя по набитой колее и старому кострищу, над которым суетился Гарри, путники останавливались здесь не раз и не два. Валентин возился с лошадьми. Скакуны мотали головами, фыркали, пуская облачка пара, а возница смешно прыгал вокруг них, пытаясь дотянуться до упряжи. Змей вздохнул, потянулся, и спрыгнул с фургончика, хрустнув выпавшим ночью снегом. Здесь, под деревьями, всё укрылось белым покрывалом, не то что на дороге, где выпавший ночью и таявший от дневного солнца снег превратил торный тракт в месиво, в котором лошади выбивались из сил.
Змей взялся помогать Валентину распрягать лошадей, стреноживать их, и умные животинки, освобождённые от стремян, сунули морды в снег, выискивая оставшиеся с лета былинки. Гарри справился с костром, отсыревшая от снега лесина задымила на кострище. На стоянке появился Мигель с охапкой хвороста. Змей сел поближе к огню, протягивая руки.
- Ты замёрз, что ли? - усмехнулся Гарри. - Что, под шкурами холодно?
- Даже под шкурами холодно, - Змей передёрну плечами. - У нас на Муроме такого дубака нигде нет.
- Хорошая у вас планета, - белозубо улыбнулся Валентин, присаживаясь к костру.
- Хорошая, - улыбнулся Змей в ответ. - Скорее бы закончить это всё...
Его спутники переглянулись.
- У тебя есть идеи, как это всё сладить? - спросил Мигель, ставя на костёр палку с котелком.
В огонь он, воровато оглянувшись, бросил пару таблеток сухого горючего, положил на камень возле кострища пакетики с пищевыми концентратами.
Змей мотнул головой:
- Да какие там идеи... Наведёте меня на объект, пальну раз, другой. Чего там рассусоливать.
- Надо сработать под местных, - напомнил Валентин. - Никто не должен знать, что мы вмешиваемся в здешние дела.
- Я подумаю, - сказал Змей. - Но честно говоря, ничего лучше этого в голову не приходит.
Вскипела вода. Мигель чуть отодвинул котелок и высыпал концентрат в парящую воду. Потом они жадно ели коричневую кашицу, хлебали из жестяных кружек ("Посуда наша, под местных сделана", - пояснил Змею Гарри) витаминный напиток и страшно обжигались при этом. Потом сидели у костра, слушая тишину осеннего леса. С дороги донеслось позвякивание упряжи: ехал целый отряд судя по звукам.
- Пора, - вздохнул Мигель. - Надо к вечеру быть у ворот.
Он помог Валентину запрячь лошадок - вышло гораздо быстрее, чем у Валентина со Змеем. Маленький отряд выехал на дорогу; лошадиные копыта зашлёпали по раскисшей колее.
- Красиво тут, - Змей сидел подле Валентина на облучке.
Автомат он положил позади себя так, чтобы выхватить в случае чего, а сам сидел, кутаясь в плащ.
Дорога вилась у подножия горной цепи с заснеженными пиками. Склоны гор заросли вековыми деревьями, скальные отроги исполинскими замками уходили вверх и сверкали белизной в лучах распалившегося солнца. Иногда раскисшая колея забиралась повыше и тогда открывался потрясающий вид на холмистую долину, также заросшую лесом. Все оттенки зелёного высвечивало послеобеденное солнышко и Змей, которому иногда казалось, что песчаные окрестности Пузыря и есть весь Эдем, замирал от восхищения.
- Да, как на Земле прямо, - отозвался Валентин, бросив взгляд на открывшийся пейзаж.
- А вы с Земли все? - спросил Змей.
- Ну да, - Валентин сосредоточился на дороге и Змей было решил, что коротышка не желает продолжения беседы, но тот вдруг сказал: - С Земли-матушки... С Города.
- Какого?
- Никакого, он так и называется, Город.
- А что ж так? Я имею в виду, за столько лет можно было придумать...
- Да чего там придумывать, - Валентин пожал плечами: - Сам Город был временным решением, потому что высаживаться на континент нельзя.
- Почему нельзя?
- Ну люди тут, - объяснил коротышка. - Понимаешь, прислала Земля Платформу. Нас, то есть. Прилетаем - а тут хоп! Люди живут.
- Это как так? - спросил Змей.
Что-то такое он слышал и хотел теперь послушать историю из первых рук.
- Ну то есть, почему сразу-то это не выяснили?
- Да хрен его знает, - Валентин печально покачал головой. - В Межкосмосе начудили, а мы тут мыкайся.
Воцарилось молчание. Мигель и Гарри, ехавшие впереди, не спешили поддерживать беседу.
- У нас на Муроме нет такого, - сказал наконец Змей, кивнув на стройное деревце, укутанное пушистой шубой из снега. - За полярным кругом среднегодовая температура двадцать с лишним по Цельсию. Я тут впервые снег увидел.
- А мы в лагере прорабатывали сценарии для разных климатических поясов, - улыбнулся своим воспоминаниям Валентин. - Я был в группе умеренного пояса, мне повезло. А "полярники" месяц жили на антарктической станции.
- А что это такое?
- Ну Антарктида, материк на Южном полюсе Земли. Он весь подо льдом, чтобы до грунта добраться надо шахту в два километра глубиной.
Два километра льда. Змея передёрнуло.
- Ты вспоминаешь Землю? - спросил он наконец.
- Я здесь так давно, - вздохнул Валентин. - Иногда мне кажется, я всё забыл, всё осталось там...
Он махнул рукой в небо.
- А потом раз - и вспоминается одно, другое... Знаешь, когда "Королева" только появилась в системе мне - да всем нам - казалось, что теперь всё будет по-новому, будто мы оставили на Земле прежнюю жизнь и всё плохое в первую очередь. Но чем дольше мы здесь, тем отчётливее я понимаю, что вся наша подготовка нужна была для того, чтобы мы принесли Землю сюда. Мы больше земляне, чем те, кто остался в Солнечной системе, не сочти за хвастовство.
Управиться до вечера, как обещал Весельчаку Мигель не получилось. Сначала им пришлось пропускать большой отряд конных и пеших воинов: сзади послышался топот копыт, позвякивание сбруи и всадники, расчищавшие путь для основных сил, прижали путников к обочине. Мигель с Гарри спешились, отпустили лошадок, фургон съехал в канаву и застыл, опасно накренившись. Пока стояли, пока ждали - солнце склонилось на закат. На дорогу легли длинные тени, меж деревьев заклубилась темень.
Наконец где-то поблизости затрубил рожок, издалека ему ответил другой, послышался топот копыт и по дороге прогарцевали первые всадники. Змей, Мигель, Гарри и Валентин сидели возле кибитки, жевали энергетические батончики, старательно пряча в карманы яркую обёртку. Змей с любопытством разглядывал коней с султанами и ярко-красными попонами, чуть наклонённые пики красавцев-кавалеристов в начищенных латах, ярко-жёлтых штанах и ядовито-зелёных кафтанах. На голову каждый всадник напялил нескладный треух, расшитый бисером и украшенный брошками, бросавшими зайчики в последних лучах солнца. Таким манером оделись все кавалеристы, только один молодой, безусый вояка пренебрёг шапкой, полагавшийся конникам шлем болтался притороченным к луке седла, а его владелец гарцевал вне строя горяча лихого жеребца, поднимая его на дыбы и светлые волосы парнишки шевелил лёгкий ветерок.
Он же, после гортанной команды, пришпорил коня в сторону путников, застывших на обочине, остановился, подняв на дыбы скакуна так, что Змея чуть было не ударило копытом и забрызгало грязью. Звонкий юношеский голос выкрикнул вопрос. Мигель ответил что-то - Змей даже не вслушивался что - и протянул всаднику подорожную. Парнишка перевернул листок бумаги, прочитал (именно прочитал, грамотный шельмец), вернул Мигелю и спросил что-то ещё, при этом в голос его зазвучали смешинки. На этот раз ответил Валентин, тщательно выговаривая каждое слово и почтительно кланяясь.
Юнец обвёл взором всю компанию и неожиданно подался к Валентину, сорвал с его одежды пару жемчужин. Копыта жеребца ударили в дорожную грязь, обдав брызгами путников - молодой воин сорвался с места, догоняя отряд.
По дороге уже шла пехота.
- Что он сказал-то? - спросил Змей.
- Да так, - уклончиво ответил Валентин.
- Менялы через одного считаются мужеложцами, - пояснил Мигель. - Он и спросил, кто из нас мальчик для утех.
- Ну и кого выбрали?
- Тебя. Шутка, Валентин сказал, что едет в Гваверн устраивать свадьбу дочери.
- Да, до города мы не доберёмся, - сказал Мигель. - Ну что же, давайте пройдём немного, пока дорогу видим, там впереди прогал какой-то...
До прогала они не дошли: прошедший отряд размесил дорогу и колёса кибитки увязли в грязи. Лошади натягивали постромки, люди оскальзывались, чуть не падая в жижу, в которую превратились две наезженные колеи.
- Без толку, - Мигель привалился к повозке отдуваясь. - Валентин, не бей их, сворачиваем и становимся на ночлег. Гарри, Змей, тащите дрова, разводите костёр, посушимся, что ли...
Клубившаяся под деревьями тьма будто из поганого нутра исторгла десяток всадников, с улюлюканьем бросившихся к дороге.
- Мигель!.. - крикнул Гарри, поднимая мушкет.
- Тревога! - заорал Мигель и тоже схватился за оружие.
Змею хватило одного взгляда, чтобы сориентироваться. Он как раз полез в кибитку за топором и теперь, раз ситуация поменялась, сунулся за облучок, где ждал своего часа воронёный хищник. Подбил магазин - не болтается, щёлкнул затвором и вылез из-под полога, взяв автомат в положении стрельбы стоя.
Генералы диванных войск, едва только разговор заходит об оружии, любят обсуждать эргономику, удобство органов управления, темп и кучность стрельбы - чушь. Когда вас прижмёт по-настоящему, всё, чего вам захочется - окатить противника градом свинца и спасибо вам, Михаил Тимофеевич и сэр Юджин, за наше счастливое...
Змей нажал на спусковой крючок. Среди улюлюканья и криков прогрохотала очередь.
Полмагазина ушло в здоровенного детину, почти догнавшего Мигеля у кибитки. В упор с трёх метров пули калибра шесть и семь превратили верхнюю часть нападавшего в ошмётки, вспышки выстрелов осветили лес, мешая целится. Прибор ночного видения у Мигеля, вспомнил Змей.
- Ложись! - гаркнул он и снова нажал на спусковой крючок.
Автомат дёрнулся в руках, выплюнув росчерки трассеров в сторону теней, метавшихся по обочине тракта. Лошади забились в упряжи не в силах оборвать постромки и убежать от грохота и пламени прямо над головами. Боёк щёлкнул вхолостую. Змей выхватил из подсумка магазин, рванул затвор и снова нажал на спусковой крючок.
Нападавшие уже забыли своё молодецкое улюлюканье, с воплями ужаса улепётывая восвояси. Змей выцеливал неясные тени, мелькавшие среди деревьев, и стрелял короткими очередями на три патрона, больше для устрашения супостата. Откуда-то из-под повозки хлопнул мушкет и в ответ раздался вопль, полный ужаса и боли.
- Мигель, - прошипел Змей, - Мигель!
- Здесь я, - ответили из-под кибитки.
- Дай глаза, - Змей собрался расшифровать, но Мигель его понял.
- Держи.
Змей сменил магазин, натянул прибор ночного видения и стал высматривать движение в лесу. Не зря: налётчики крались среди деревьев, собираясь наброситься на путников без лишнего шума.
Змей перевёл автомат на одиночный огонь.
Бах-бах!.. - фигура среди деревьев взмахнула руками, ткнувшись в землю. Вспышка от сдвоенного выстрела солнечным зайчиком ударила по глазам. Змей поморщился - ничего не поделаешь, расплата за абсолютное зрение. Где там наши разбойнички?..
Разбойнички остановились. Змей снял ещё двоих, один забился, раненый, и, наслушавшись его криков, тёмные фигуры скрылись в лесу.
Всё стихло, только кто-то скулил в канаве и подвывал среди деревьев раненый.