С экрана на неё смотрел Уулунгу. Алиса замерла. Она сразу узнала братика, но...
Уулунгу вырос. Ямочка, шрам, рассёкший правую бровь, да улыбка, беспомощно милая улыбка на широком лице здорового мужчины ямарунди с толстым носом (у людей даже пожелание есть: "Чтоб твой нос был толстым!") и густой гривой волос, кудряшками рассыпавшейся по мощным плечам. Под ожерельем с оберегами вилась затейливая татуировка, но широкое лицо Уулунгу осталось чистым. Татуировку на лице ямарунди, в отличие от крау, делали только провинившимся перед племенем.
Уулунгу мялся перед камерой. Всё-таки не успели Люди привыкнуть к чудесам техники.
- Здравствуй, Маленькое Солнышко, - сказал он наконец. - Я думал о тебе.
- Здравствуй, Уулунгу. Я...
- Ты луч света, что проникает в долину Чу Хи через Двух Братьев, - заговорил Уулунгу, будто бы не заметив замешательства сестрёнки. - Твоё имя принесли мурури на серебристых крыльях.
Конечно же, у них, у ямарунди, были ритуалы на все случаи жизни. Как встречать новую жизнь - и провожать в последний путь, как приветствовать друга, собираясь на охоту - и врага на тропе войны, что говорить матери - и любимой женщине... Они были бесконечно мудры, эти люди, не знавшие благ цивилизации, но при этом способные выразить словами то, что лежит на сердце, то, что мы, "цивилизованные", прячем за паутиной недосказанности.
- Я слышал твоё имя в шуме Авару...
Алиса, не отрываясь, смотрела на братика, слушая первое в своей жизни признание в любви.
- Уулунгу, - наконец сказала она.
Братик замолчал.
- Я приду сегодня, Уулунгу. Сейчас, - Алиса скинула гарнитуру, машинально поправила причёску. - Ты в деревне?
- Да, я здесь, - братик улыбнулся своей трогательно беспомощной улыбкой. - И Хима здесь, и Затейник - мы давно не видели тебя, Маленькое Солнышко.
- Я приду, - Алиса принялась сохранять записи, готовить компьютер к отключению.
Все эти запасы, продукция на складе, номера в очереди на получение...
Да пошло оно всё.
Она даже не переодеваясь, как была, бросилась в ангар. Её машина стояла на прежнем месте, заправленная, со всеми программами в памяти - это Алиса узнала, связавшись с сервером со своего планшета. Программа показала уровень топлива в баке, заряд батареи, погоду "на улице", - не показала только что возле стрекозы, припавшей к литере Н на настиле ангара, разгуливали два человека. Камеры просмотреть Алиса не успела - да и что могло случиться здесь?..
Два человека. Горка (тропический вариант, шьют в Городе), берцы, панамы. Худощавый, черноволосый Мигель, при виде Алисы заулыбавшийся во все тридцать два, и второй - высокий, плотный мужчина, разглядывавший органы управления вертолёта. Свет от плафонов далеко под потолком лучиками прыгал по его кудрям, коротко подстриженным, в отличие от гривы Уулунгу и оттого казалось, что к органам управления летательного аппарата присматривается плечистенький херувим.
- Привет, Алиса, - сказал Мигель.
- Здрасьте, - ответила Алиса, остановившись на расчерченном металлопластике пола.
"Ангелочек" отвернулся от кабины винтокрыла. Алиса разглядела румяные щёки, нос пуговкой и живые глаза - не то голубые, не то зелёные.
- Привет-привет, - сказал Весельчак.
Алиса кивнула.
- Паша говорил, у тебя есть контакт в племени аборигенов, - сказал Мигель.
Алиса снова кивнула. "Ангелочек" ей не нравился. Даже Мигель стал рядом с ним другим - не счастливым отцом, тетёшкающим пухленького Илюшку, а... другим. Напряжённым. Сосредоточенным. Как хара перед прыжком, вспомнила Алиса.
- Алиса, нам надо на остров, - сказал Мигель.
Они вместе с "Ангелочком" уставились на неё.
- Н-ну... хорошо... - Алисе очень хотелось брякнуть что-нибудь такое...
Это был её остров. Её племя. И таскать всяких незнакомцев к Людям ей не хотелось - вот как не хотелось. Но и отказать не было никакой возможности, тем более что Мигель вспомнил про отца. Спросит отец: "Почему, мол, не помогла?" - а потом выяснится, что у этого Мигеля с "Ангелочком" миссия на острове, что проверяют они какую-нибудь фантастическую теорию или ищут что-нибудь полезное, позволившее людям Города вернуться на Землю.
- Этот вертолёт рассчитан на двоих, - сказала она.
- А мы возьмём другую машину, - улыбнулся "Ангелочек".
- Там автопилот...
- Ничего, - кивнул Алисе Мигель. - Я сяду за управление.
Лопасти взбили воздух, поднимая вертолёт. Прямо по курсу разошлись лепестки диафрагмы транспортного туннеля и солнечный свет залил внутренности ангара. В кабине запахло солью и свежестью, и Алиса забыла о людях в кабине вертолёта, забыла вообще обо всём, душой стремясь туда, на берег острова, где среди хижин с высокими крышами курится дымок очага и запах свежего хлеба перебивает принесённый с берега солёный запах океана, а крики детворы заглушают шум волн, бьющихся о камни.
Синее небо. Сине-зелёное море, норовившее гребнём волны поддать под брюхо винтокрылу. Гул двигателя, взмахами лопастей отсчитывающего километры до острова. Спутники Алисы переговаривались на сиденьях пилотов - она не слушала, даже гарнитуру внутренней связи не надевала, взглядом впиваясь в Двух Братьев, превращавшихся из едва заметных холмиков на горизонте в горные пики со снежными шапками на вершинах.
Давным-давно, когда Амавару чуть-чуть торчал из воды и волны перекатывались через весь остров, приплыли сюда два брата. В тех местах, где ловили рыбу Люди рыбы стало совсем мало, вот братья и поплыли куда глаза глядят. У Амавару рыбы было много, только не успели братья спросить у прикосника крючок Масая, а значит рыбачить и ставить загон пришлось без него. В первый день братья наловили столько рыбы, что наелись так, как до этого не едали. На второй день старший брат придумал ставить загон для рыбы.
- Но у нас же крючка нет! - напомнил младший брат.
- Ну что за дело! - сказал на это старший. - Смотри, сколько рыбы! Поставим загон, ты посторожишь, а я поплыву к прикоснику за крючком.
Так и порешили. День и ещё день ставили братья колья, вешали сети - загон вышел маленький, но рыбы в нём всё равно оказалось много. И вот наконец старший брат нагрузил рыбой лодку, поставил парус и, строго наказав младшему брату смотреть за рыбой, отправился в деревню Людей.
Младший брат, проводив старшего, смотрел на загон. Смотрел, пока рыбы не начали плавать у него в глазах.
- Да что тут может случиться! - воскликнул он наконец. - Плавайте, рыбки, плавайте, всё равно никуда не уплывёте!
И он нашёл сухое место и лёг спать.
А возле острова, в пещере глубоко под водой, жил Вуронгу. Старый хитрый Вуронгу с огромными зубами, мощными лапами и длинным хвостом с шипами. Учуял Вуронгу рыбу, увидел загон, спящего человека на берегу и медленно поплыл к младшему брату, но на мелководье плеснула вода, младший брат проснулся и, увидев Вуронгу, крикнул:
- А ну, стой! Не трогай нашу рыбу, а то получишь! - и он замахнулся на Вуронгу дубинкой.
- Подожди, - сказал Вуронгу, - я друг. Я друг Людей. Как только я увидел молодого сильного воина, так сразу и подумал: может, воину нужен садак, чтобы поставить свою хижину и привести в неё жену?
Младшему брату очень хотелось жениться. И даже садак у них был, но только первым садак получит старший брат - такова воля вождя.
- Очень нужен, - вздохнул младший брат. - Да где его взять?
- У меня в пещере стоит садак. Я нашёл его, когда охотился в тёмной воде, - сказал Вуронгу. - Поплыли скорее ко мне - и я дам тебе то, что ты хочешь.
Младший брат замешкался - ведь ему велели стеречь загон для рыбы. Но старший брат когда приплывёт, а жениться хочется...
- Нельзя мне с тобой плыть, - сказал он Вуронгу. - Старший брат велел мне стеречь загон.
- Недалеко моя пещера, - успокоил его Вуронгу. - Солнце не успеет сесть, как ты вернёшься.
И младший брат согласился. Поплыл он вместе с Вуронгу, а тот затянул его под камни и съел.
Вернулся старший брат. Искал младшего искал - нет нигде. На берегу кликал, под воду нырял - не нашёл. Сел было, пригорюнился - да вспомнил, что крючок Масая-то у него. Вот и спрашивает он Духа воды: "Где же брат мой?"
В те времена духи с людьми жили, не как сейчас, понюхал Масай ветер, посмотрел в воду, да и рассказал брату, что обманул младшего брата Вуронгу, затянул под воду и съел, а сам лежит теперь в своей пещере, пузыри пускает.
- Ах так! - вскричал на это старший брат. - А ну-ка, давай его сюда - я ему задам!..
Но не смог Масай достать Вуронгу - не его это было место тогда. И позвал старший брат Ценето и взмолился Духу огня, чтобы тот подсобил ему вернуть брата и отомстить Вуронгу.
Загорелся на Амавару огонь - такой огонь, что видно его было по всему морю. Плавились камни, горела вода - не спрятаться, не скрыться. Сгорел Вуронгу, освободился младший брат, да только слишком сильный развёл огонь Ценето, так что оба брата поднялись над водой языками пламени, потянулись к небу, остыть, да так и остались стоять осыпанные снегом.
Братья заняли всё поле зрения. Из воды выросла узенькая полоска берега, справа поднялся Северный мыс, сквозь толщу воды проглянули светлые полосы песка, перечёркнутые тёмными полосами водорослей и посветлее - коралловым рифом. Ещё чуть-чуть - и под вертолётом поплыли первые деревья йеси, превратившиеся затем в могучую поросль мангрового леса, за которым уже торчали верхушки прибрежной чащи, редевшей там, где Люди в незапамятные времена расчистили место для стоянки.
Винтокрыл завис над поляной, окружённой хижинами и навесами, устроенными между стволами деревьев. Это была большая машина поэтому стоило только стрекочущему винтокрылу пойти на посадку вниз посыпались листья и ветви, срубленные лопастями. Вообще-то, деревья и заросли колючек, перегораживающих деревню, охраняли духи леса и без разрешения Уучху никому не позволялось рубить "зелёнку". Но ямарунди, собравшиеся встретить вертолёт, спокойно смотрели на сыпавшийся сверху мусор - люди Города были слишком полезны племени, так что йеси смилостивится.
Здесь был Джихань, отец Уулунгу. Третья матушка, Химаулопуло, Вторая, Созе, старшая, Тэтээру. Куча ребятишек, вертевшихся от нетерпения и сдерживаемых не столько матушками, сколько страхом перед вождём. И Уулунгу.
Алиса легко спрыгнула на землю. Она соскучилась - ужасно соскучилась по...
По своему племени вдруг поняла она. Здесь, среди немудрящих построек ямарунди, чувствовалась жизнь, без вечного ожидания непонятной оказии, позволившей горожанам вернуться на Землю, ожидания, давящего на каждого, живущего в Городе. Свобода, вот чего не чувствовалось в Городе.
Алиса вдохнула полной грудью воздух, наполненный ароматами вечного лета. Ей хотелось броситься на шею Уулунгу, надевшего праздничную хубанаи с браслетами на руках и ногах; будь здесь только ямарунди, она может быть, так и сделала бы - но сзади топтался Мигель и из кабины вертолёта лез этот... херувимчик. Поэтому Алиса дождалась, пока ямарунди подойдут к винтокрылу и детишки, вырвавшиеся из-под опеки матушек, примутся лазить по летательному аппарату, оглашая окрестности восторженным визгом.
Взрослые подошли к девушке.
- Здравствуй, Маленькое Солнышко, - Джихань внимательно посмотрел на неё. - Лёгким ли был твой путь по...
Он запнулся - примитивным народам сложно воспринимать саму идею, что человек может летать, объяснял ей дядя Иосихиро ("Люди не примитивные!" - вскинулась Алиса. "Примитивные - значит, не получившие элементарного начального образования - так пойдёт?" - улыбнулся этнолог-самоучка Иосихиро Маэда, первый специалист по контактам с местным населением).
- Да, о могучий, - Алиса видела, что эти слова рвались с губ Уулунгу, эти и другие слова, те, что уже не предусмотрены никакими ритуалами...
На её плечо легла тяжёлая рука.
- Девочка, ты знаешь их язык? - спросил "Ангелочек".
Алиса вздрогнула.
- Да, - она запнулась. - Да, знаю.
- Переведи, пожалуйста, - попросил херувимчик: - Я приветствую вождя - это же вождь?..
- Привет тебе, ловчий, - начала переводить Алиса.
- И тебе привет, - кивнул Джихань.
- На плато Мира потерпел крушение корабль с моими людьми, - продолжал "Ангелочек", - пожалуйста, разреши нам забрать экипаж.
- В долине Чу Хи мир, - отозвался Джихань. - Никто - ни крау, ни Люди не смеют нарушить запрет.
- Это я рассказала о долине, - добавила Алиса. - Поэтому она и называется долина Мира.
- Хорошо, - кивнул херувимчик. - Ты можешь показать нам где там что?
- Нет. Я ни разу не была там. В долине нельзя драться, но в неё ведёт одна тропа. А на тропе может случиться всякое...
- Хорошо. Тогда переведи: нам нужен проводник.
- Я! - выкрикнул Улунгу, только услышав слова Алисы. - Я могу показать!
Джихань покосился на сына - словно примеривался садануть подзатыльник великовозрастному оболтусу.
- Хорошо, - сказал он. - Ты пойдёшь с ними. Девочка, подойди ко мне.
- У нас будет проводник, - сказала Алиса. - Отпусти, меня зовёт вождь.
И почувствовала, как разжались пальцы на её плече.
-...Что это за люди? - спросил Джихань, едва они отошли к хижинам. - Ни одного из них я не знаю.
- Один, с... - Алиса запнулась, в языке Людей не было слова для щегольской бородки Мигеля, - волосами на лице наш, из Города, у него жена и сын.
Жена Мигеля давно уже жила с другим мужчиной, но Илюшка регулярно виделся с отцом, это Алиса знала и здесь разве что немного преувеличила.
- А этот... Я не знаю, - честно сказала она. - Я ни разу его не видела, но Мигель его знает.
Джихань пожевал губами.
- От него пахнет кладбищем, - наконец сказал он.
Алиса опустила голову.
- Мигель сказал, что знает моего отца, - даже ей собственные оправдания показались жалкими, но и молчать она не могла. - Они не принесут беды Людям.
Жёсткая ладонь вождя опустилась на её голову.
- Да, - сказал Джихань. - Эти люди не причинят вреда маленькому племени на никому не известном острове. Им нужны все Амавару, весь океан и то, что за океаном - им нужно тоже...
...Вертолёт поднялся в воздух. От деревни Людей до долины Чу Хи лететь в два раза ближе, чем от Города до берега острова, зато долина поднята Братьями почти на пять тысяч метров. Внизу мелькали заросли предгорий. Алиса поводила плечами - вертолёт лез вверх и в кабине становилось зябко.
- Где тропа? - спросил её Мигель (на этот раз девушка нацепила гарнитуру внутренней связи). - Я правильно целюсь в эту ложбинку?
Винтокрылая машина забиралась вверх, держась в паре сотен метров над верхушками деревьев. Мелькнул небольшой водопад - закатное солнце высвечивало радугу в водяной пыли.
- Подожди, я спрошу... - Алиса повернулась к Уулунгу.
Сын вождя сидел на месте оператора, умильно глядя то на Алису, то на проносящийся внизу пейзаж. Алиса замерла. Она так запросто взяла и отдала братика этим...
Ничего не случится, решила девушка. Мы заберём то что нужно "Ангелочку" и пусть летят в Город.
Алиса нагнулась к самому лицу братика.
- Уулунгу! - пришлось кричать, перегруженный двигатель завывал на все лады. - Нам надо пролететь над тропой - мы правильно летим?
Братик секунду недоумённо смотрел на неё, а потом глянул в окно. Показал рукой - но Мигель и сам увидел разошедшиеся буквой V скальные отроги и пустил винтокрыл над едва видной между деревьев тропинкой, так что поднятый лопастями ветер трепал кроны низких и кривеньких деревьев.
...Миллионы и миллионы лет назад над волнами океана воздвигся супервулкан. Облака пепла закрыли бушующие волны; потоки лавы, исторгнутой из самых недр планеты, изливались на куски океанического ложа, поднятые магмой, прорвавшейся к поверхности планеты. Вулкан успокоился. Мало-помалу остыл некк. Ветер и осадки превратили верхние слои лавы в плодородный андосолей и вскоре в образовавшейся долине зазеленел небольшой лесок. Снег, ложившийся на края кальдеры, таял и стекал ручьями, превращаясь в небольшое озеро, чьи стоки промыли проход в стенке кратера, а животные натоптали тропу вдоль ручья, вытекавшего из кальдеры.
А на рассвете сегодняшнего дня космический корабль ударился о стенку кратера и покатился вниз, оставив чёрную полосу на снегу. Полоса вывороченными комьями породы продолжалась на разнотравье высокогорья, тянулась к лесу, проредив рощицу у озера. Капсула лежала у самой воды на чёрном вулканическом песке пляжа. Подле мятой брони на изодранном парашюте сидел человек.
- Здравствуйте, вашество, - Весельчак шутливо поклонился. "Пророк", не удостоивший ни единым взглядом ни винтокрыл, ни выскочивших из машины людей, легонько кивнул.
- Пора продолжить наши приключения, - продолжал Весельчак. - Кстати, с вами был мой человек... Где он? Он мне ещё пригодится.
- Ему повезло меньше чем мне, - ответил "пророк". - Пришлось включить автодок.
- Ну да, конечно, - Весельчак оглянулся - Мигель с Уулунгу уже вытаскивали капсулу безопасности со Змеем внутри. - Пойдёмте, вашество. Нас ждут великие дела.
После долгих часов в невесомости ноги кое-как слушались "пророка", и они в обнимку заковыляли к вертолёту, махавшему лопастями неподалёку.
Ангел смерти и пророк разрушения встретились.
Глава 37
Змей открыл глаза. Белое. Всё вокруг белое, так что глаза резало с непривычки, и он опустил было веки, но тут пришли ощущения. В горле саднило, словно в гортань ему воткнули трубку - через секунду Змей понял, что это действительно так: в горле торчала трубка аппарата искусственного дыхания. В руке где-то пониже локтя торчало что-то ещё - какая-то иголка и всё тело... не болело, нет, а саднило и чесалось...
Баллистический спуск, вспомнил Змей, двадцать процентов выживших. Стремительно приближающаяся поверхность океана, точка, соринка на экране, за секунды выросшая в большой остров, огромный остров с заснеженными вершинами, зеленью лесов, окружённый водой, блистающей всеми оттенками синего и голубого... Удар. Боль. Беспамятство.
Он в аду.
Змей вздохнул - то есть попытался вздохнуть и обнаружил, что не может. Лёгкие были полны воздуха, но организм требовал дышать, двигать диафрагмой, раздувать лёгкие и не мог, не давала трахеостома. Змей забился в койке, дёргая прицепленные к его телу провода, выдёргивая иглы, обстановка вокруг потемнела, померкла.
И Змей замер. Лёгкость происходящего поразила его: зачем? Рвать горло, ища заветный глоток воздуха - ради того, чтобы предстать пред очи Весельчака и получить новое задание?..
Змей замер, выгнувшись на больничной койке, глядя перед собой невидящими глазами. Реальность меркла, отдалялась, где-то должен быть туннель, успел подумать он, как обычно, думая обо всём происходящем с ним с насмешкой, прикрывавшей желание блистать на сцене в театре одного актёра и меркнувшим взглядом увидел ангела, ведь только у ангелов бывают такие красивые, хоть и испуганные глаза...
Белое. Чистый воздух с больничным запахом ключевой водой льётся в лёгкие. Глядя вверх, в эту бесконечную белизну, Змей сделал вдох, другой, задышал ртом и носом, глотая воздух, давясь, захлёбываясь. В теле разливалась восхитительная лёгкость, хотелось вскочить и выбежать на улицу.
Змей сел. Лёгкость оказалась обманкой, от резкого движения закружилась голова и он со стоном откинулся на подушку.
- Вы очнулись?
Ангел очутился у изголовья его кровати. Змей улыбнулся - конечно же, над ним склонилась девушка. Медсестра: волосы убраны под пилотку розового цвета, черты лица скрывает медицинская маска, но глаза он запомнил. Очень красивые, зелёные глаза, пристально вглядывавшиеся в его лицо, в информационную панель медицинского сканера, тонкие сильные пальцы поправляют руку пациента с прицепленными датчиками.
А он ждал чертей с вилами.
- Вам нельзя вставать, - под его взглядом девушка потупилась и вскинула руку к причёске, забыв про головной убор. - Сейчас придёт доктор, он будет решать, выписывать вас или нет.
- Да, конечно, - сказал Змей. - Как скажете.
- Чего мне говорить, - нахмурилась медсестра, - доктора слушайте. И лежите. Вам нельзя вставать.
- Как вас зовут? - спросил Змей.
Девушка посмотрела на него, словно хотела ответить колкостью, но передумала.
- Алиса.
Змей улыбнулся.
- Алиса, вы ангел.
Девушка покраснела. Змей смотрел на неё не отрываясь, и она покраснела ещё больше, потупилась, отступила, перебирая руками пуговицы на розовенькой пижаме. Змей смотрел.
В коридоре послышались голоса и едва только доктор вошёл в палату, как Алиса выбежала за дверь, провожаемая недоуменными взглядами медиков.
Перед глазами мелькали двери палат и оперблока - Алиса неслась куда глаза глядят и остановилась, только услышав мелодичный перезвон с планшета.
- Алиса, ты где? - отец.
- Я... - Алиса огляделась. - Я в госпитале. За больным ухаживала.
- За каким больным? - удивился было отец, но потом вспомнил: - Ах да, за этим, с "Агамемнона" ... Дочка, надо поговорить. Как освободишься, зайди.
- Хорошо, пап. Уже иду.
Алиса оглянулась. С одной стороны, с дежурства её никто не снимал, но, с другой стороны, она и не относилась к персоналу госпиталя. Попросили помочь - помогла. Понадобится - позовут ещё, а она отказываться не будет. Решив так, девушка зашагала к лифтам.
Отец сидел у себя в кабинете. Здесь мало что поменялось с годами - разве что добавились фотографии повзрослевшей дочери да пополнилась коллекция морских обитателей на одной из стен. А так всё то же самое: стол с компьютером, книжный шкаф, морская гладь за огромным окном. Под этим окном на циновке, сплетённой женщинами ямарунди, Алиса играла в игрушки, пока отец работал за столом или принимал посетителей.
Посетитель был и в этот раз. "Ангелочек" развалился в кресле напротив рабочего места отца с чашкой кофе в руке. Алиса остановилась у двери.
- Проходи, дочка, - сказал ей отец.
Папа сидел за компьютером, глядя на посетителя, и в его взгляде, кроме обычной сосредоточенности, застыло выражение... Никогда Алиса не видела отца таким.
Что-то неладно.
Она села на жёсткий стул спиной к окну. "Ангелочек" добро улыбнулся ей.
- Я могу поговорить с дочерью наедине? - спросил его отец.
- Да, конечно, - Весельчак поставил на стол блюдечко с чашкой. - Отличный кофе.
Он встал и, уже уходя, бросил:
- Если надумаете - вы знаете, как меня найти.
Отец только кивнул и всё время, пока херувимчик шёл к двери, сверлил его спину недобрым взглядом.
- Что случилось, пап? - спросила Алиса. - Что ему нужно?
Отец наградил её взглядом - как ушат ледяной воды вылил.
- Ты, - сказал он.
- Что?!
- Ему нужна ты, - сказал отец, резко поднялся - кресло отлетело к книгам - и подошёл к окну.
Дальше он говорил, глядя на волнующуюся гладь моря.
- Этот тип проворачивает какие-то делишки с местными. Не с нашими ямарунди - там, на континенте. Говорит, надо разыграть спектакль перед кем-то там... И ему нужна ты на главную роль.
Алиса непонимающе смотрела на отца. Папа молчал, глядя на море.
- Ты согласился? - спросила она наконец.
- Я не имею на это права, - отец покосился на неё. - Я не должен был вообще его слушать - но он предложил слишком много.
- Что он предложил?
- Эвакуацию.
Это было серьёзно. Разговоры об эвакуации на Землю начались, едва только научники "Хайв Квин" обнаружили цивилизацию на Эдеме и чудом не переросли в бунт в первый год существования Города. С тех пор эвакуация стала несбыточной мечтой горожан - все они считали себя войском, потерпевшим поражение и оказавшемся в непонятном положении на чужбине. Заниматься полноценной колонизацией не дают санкции ООН, сидеть в Городе, пусть даже и в комфортабельных условиях, ведь все ресурсы Платформы, собранные для создания нескольких поселений на континентах Эдема, оставались в Городе, никто не хотел, на любые запросы об эвакуации Земля отвечала невнятными отговорками. Почти двадцать лет длилось молчаливое ожидание.
- И у него есть такие полномочия?
Отец вернулся за стол. Сел в кресло, посмотрел на Алису.
- Непонятно вообще кто он такой. Но в его распоряжении серьёзные ресурсы, он называет такие имена...
- Какие у него могут быть ресурсы?
- Он отдал нам капсулу связи.
Очень серьёзно: межзвёздная связь невозможна. Внутри солнечной системы можно понавешать микроспутников, объединённых в сеть так, что сигнал, допустим, с Земли передавался на Юпитер с минутной задержкой. Но связь между солнечными системами, когда солнечный свет, самое быстрое что есть во Вселенной, летит от звезды к звезде столетия, дело не то что далёкого будущего - именитые учёные поговаривали, что эта проблема не решаема. Вот и передавали цифровые носители с записанной информацией при каждом включении Установки, зато информация с каждой такой капсулы обсуждалась на отдельном брифинге Совбеза.
Алиса смотрела на отца.
- Милая моя девочка, - папа улыбнулся. От грустной улыбки собрались морщинки вокруг глаз, и Алиса вдруг поняла, как постарел её отец. - Я не имею права отдать тебе приказ. Не могу даже просить тебя. Есть только призрачная возможность эвакуации и обменять эту возможность на жизнь собственного ребёнка...
Он покачал головой.
Глава 38
Весельчак ждал его на аэродроме. Змей уселся в машину, даже не глянув на патрона, хлопнул дверью. Внедорожник вырулил на трассу.
- Кушать хочешь? - спросил Весельчак.
Змей пожал плечами. Есть хотелось зверски: космонавтам полагался "Рацион No1", аккуратненько упакованный, вкусный и питательный, но... не то. В Городе его пичкали кашками - после того как питательный зонд отстегнули. В громадной летающей лодке раз в неделю вылетавшей из Пузыря в Город пришлось харчиться стандартным сухпаем Топико.
- Хочешь, - кивнул Весельчак. - И выпить надо.
Змей снова пожал плечами и отвернулся в окно, выглядывая огоньки, пляшущие над ночной пустыней.
В ресторане тянула душу скрипка. Пахло попеременно то вкусностями с кухни, то духами от стайки девушек с соседнего столика. Девушки с любопытством поглядывали на двух мужиков, сосредоточенно работавших челюстями, но молодые люди, присоединившиеся к ним вот только что (не то коллеги, не то так... с ходу познакомились), что-то болтали, размахивали руками и громко смеялись, отвлекая внимание девиц от Змея с Весельчаком.
Весельчак заказал мясо с овощами, бутылку водки, которую они ополовинили на раз-два, не чокаясь и занюхивая рукавом. Змей отодвинул тарелку и уставился куда-то в потолок, откинувшись на стуле. Печалилась скрипка. Серебристыми колокольчиками звенел девичий смех.
- Ну что, о деле? - спросил Весельчак.
- А время есть?
- Ну так... есть немного.
- Тогда подожди, - махнул рукой Змей.
Весельчак, в свою очередь, откинулся на стуле и минут пять - а может, десять они слушали тягучую мелодию.
Скрипка взвизгнула.
- Ну ладно, - сказал Весельчак. - О деле.
Он наклонился над столом, глядя в лицо Змею:
- Тебе надо купить детей.
- Купим, - ответил Змей, пялясь в потолок.
- Здоровых, чистых... хотя с чистыми как получится. Отмоем. Вот деньги, - Весельчак протянул руку. На столе звякнул кожаный мешочек с оттиском и сургучной печатью на завязке. - Здесь немного больше чем надо - ну, там разберёшься. Купишь пятерых, привезёшь сюда, на аэродроме я тебя встречу.
- Погоди-погоди, как ты сказал - детей? - Змей только настроился на добродушный лад и готовился ничему не удивляться - но не удивляться не получилось.
- Детей.
- Дети-то тебе зачем?
Весельчак поднял бровь.
- Твою мать, ты знаешь кто? - Змей завёлся. - Ты упырь нахрен, понял?
- С чего это я упырь? - полюбопытствовал Весельчак.
- На хрена тебе дети дались? Кровь пить?
- Да бог с тобой, - Весельчак выставил перед собой руки. - Сыграем небольшой спектакль и отпустим их. Будут тут где-нибудь жить, в Пузыре. Вон, хоть в ресторане на кухне работать.
Змей посмотрел на патрона исподлобья. Потом схватил со стола мешочек с деньгами.
- Ладно, как мы это обтяпаем?
- Во, - улыбнулся Весельчак, - другой разговор.
Лететь пришлось за три тысячи километров от Пузыря в Йирон, главный порт царства Хура. Джаф, столица, старое разбойничье логово, стоял на самой крайней точке полуострова, выдававшегося далеко во внутреннее море и как бы перехватывал всё, что приносило тёплое морское течение. Йирон расположился южнее, у основания полуострова, в устье громадной реки. Сюда стремились караваны через пустыню, тащившие железо с Севера; плыли неуклюжие речные судёнышки, перевозившие продовольствие из плодородных долин, отделённых от песков пустыни руслом реки; эти же судёнышки или вереницы тяжелогружёных телег тащили драгоценные ткани с Востока. Мощный горный хребет делил материк на восточную и западную части и эти два мира связывала дорога в узкой длинной долине, распадке между горами. Пользуясь течением, в Йирон регулярно заплывали крутобокие корабли Вольных городов, принося большей частью новости со всего Западного материка и отдельно - с диковинных земель западного выступа, укрывшихся за полосой непроходимых болот.
Ничего этого Весельчак Змею не рассказывал - отделался общими фразами типа: "Там город. В городе порт. Возле порта рынок рабов. Тебе нужны дети - Валентин проводит, купишь пяток. Вопросы?"
Летающая лодка опустилась на воду южнее города. Пилоты завели гидросамолёт в широкую речную протоку и бросили якорь. Выгрузили подъёмником небольшое судёнышко - точь-в-точь местная рыбацкая шаланда, только под пером руля прятался лодочный мотор на пятьдесят лошадок. Змей сел за руль, Валентин плюхнулся на банку и тут же принялся поливать всё вокруг себя репеллентом.
- Тут что, мухи над водой летают? - усмехнулся Змей.
- И над водой, и в воде, - пропыхтел Валентин. - Ты в воду-то поглядывай - в реке такие пасти водятся, что не приведи Господь. А в море они не заплывают, потому что морским обитателям они на один зуб. Вот и смотри.
Он спрятал баллончик и принялся вытирать потное лицо. Солнце палило: они сидели в трусах да футболках, обмотав голову тканью. Духота стояла неимоверная, такая, что от неё не спасал ни ветер, гнавший барашки волн, ни брызги солёной воды, бившейся в левый борт.
Судёнышко вышло из протоки и легло на курс параллельно берегу. Валентин, охая, обмахивал себя платочком на носу, Змей правил, с любопытством разглядывая берег. Жара его не беспокоила: на Муроме такое считалось утренней прохладой.
Тропический лес то подступал вплотную к воде, то откатывался, подставляя солнцу пляжи - песчаные или галечные, то расступался речной протокой с деревьями, склонившимися над водой. Что-то такое он видел с орбиты, вспомнил Змей, когда пристыковался к транспортно-техническому центру и от нечего делать разглядывал поверхность Эдема. Тогда его поразило облако грязи, бурое и коричневое, вынесенное рекой в сапфировые воды моря.
Над кронами деревьев, сросшимися в сплошное зелёное море, поднимались птицы - в одиночку и стаями. Среди деревьев мелькали неясные тени, а на одном песчаном пляже Змей увидел, как стая хищников окружила стадо массивных животных с короткой шерстью и массивными рогами. Молодняк стоял в центре стада, самцы и самки мотали головами в сторону щёлкающих клыками поджарых длиннохвостых существ...
- Ты на воду посматривай, - прохрипел Валентин. - Я ни фига не шучу.
- Смотрю, - отозвался Змей. - Только у меня ствол такой...
Весельчак дал ему пистолет-пулемёт с парой запасных магазинов да пару свето-шумовых гранат. Оружие удобно было прятать под намотанной на тело тканью, но против крупных хищников, тем более морских, такой ствол не годился.
Валентин сделал глоток из фляжки. Выдохнул, словно готовясь взять рекордный вес и полез в надстройку на носу. Покопавшись там, он протянул Змею мушкет:
- Держи, - и в изнеможении плюхнулся на банку.
- Парус бы поставить, - сказал Змей. - Может, побыстрей дошли бы.
- Я в этом не понимаю ни фига, - махнул рукой Валентин. - Мигель понимал. И Гарри.
Он помрачнел. Змей вздохнул и полез сражаться с грязным куском материи, переплетённым колючими верёвками.
Признаки крупного порта, находящегося поблизости, стали появляться постепенно. Сначала в море стали попадаться судёнышки вроде их шаланды, стоящие у берега или покачивавшиеся на волнах мористее. На горизонте надувались паруса крупных кораблей, а в одной речной протоке на якоре стояла прогулочная яхта - Змей углядел изящный корпус, расписанный яркими красками, переливавшийся на солнце блестяшками.
- Игрушечка, - кивнул он Валентину. Тот что-то пропыхтел в ответ.
На берегу стали попадаться селения. Хижины из водорослей и плавника издалека казались аккуратненьким дополнением пейзажа, дизайнерским украшением в каком-нибудь национальном парке, где ратуют за сохранение природы в первозданном виде и под аутентичным обликом скрывается ультрасовременное жильё с умной техникой, в котором в туалет без оглядки не сходить. У воды лежали лодки, на мелководье рыбацкие команды тянули сеть. Бегали детишки.
Наконец, за очередным мыском, густо поросшим деревьями, полоскавшими ветви в морской воде, открылся вид на громадный залив. Море катило барашки-бурунчики к берегу, усеянному строениями - будто пчелиный улей разбили и бросили обломки как попало. Среди белых, жёлтых и серых строений, среди башен и дворцов, горделиво несущих флаги над прочим архитектурным непотребством, не видно было "пчёл" - людей, но можно было не сомневаться, что город кипит жизнью, в точности как потревоженный улей. Об этом можно было судить хотя бы по тому, что береговую линию начисто закрывала армада парусов - настоящая туча судов и судёнышек всех мастей заполняли акваторию порта. Два красавца-парусника с бортами, отделанными золотом, покачивались на рейде прямо по курсу.
- Может, где-нибудь в сторонке припаркуемся? - предложил Змей.
- В сторонке тебя, скорее всего, ждёт какая-нибудь пакость, - ответил Валентин, - видел я такое. А в порту бросишь монетку лоцману, он тебе всегда свободные концы найдёт и за лодкой приглядит. Правь к пирсу, не боись.
Змей пожал плечами. Очередная задачка от патрона, не сложнее, не проще, чем обычно.
Вода в заливе показалась Змею немногим чище той, что выносила река из проток. Воздух наполнял сложный запах, усиливавшийся, пока они плыли к стене полотнищ. Потом стало не до запаха.
- Парус убери, - сказал Валентин, глядя на приближавшийся к ним кораблик и, не дождавшись ответа, крикнул: - Змей!
Змей встряхнулся: шевелящаяся стена из деревянных бортов и полотнищ, вблизи оказавшихся какими угодно, но только не белыми, заворожила его. Валентин, забыв про жару, кинулся убирать парус, потешно протягивая пухленькие ручки к вантам; Змей бросился помогать. Вдвоём они стянули ненужный теперь кусок материи и Змей успел вырулить под самым носом кораблика. Рулевой погрозил им кулаком.
- Давай на руль и аккуратнее правь, - скомандовал Валентин.
- А ты что, взял бы да сам рулил, - огрызнулся Змей, берясь за рукоятку.
- Меня мутит на такой жаре, - признался его напарник. - Да и чего я там нарулю - такая же крыса сухопутная...
- Осторожнее! - крикнул Змей.
Валентин сжался на банке, и в этот момент нос их лодки ткнулся в борт средних размеров корабля - рыбацкой посудины судя по свисающим отовсюду сетям - ещё две лодки - одна гребная шлюпка, другая с парусом и мачтой - упёрлись в судёнышко слева и справа. Змей замер.
Слева заорали гребцы. Отчаянно табаня, шлюпка пыталась отвалить от столкнувшихся кораблей и усилия гребцов мало-помалу сдвигали посудину. Справа моряки, сперва заметавшиеся муравьями по палубе, подчиняясь басовитому рыку, достали откуда-то вёсла вставили их в уключины и также принялись выбираться из затора. Из-за борта корабля показались бородатые физиономии, мрачно разглядывавшие источник беспокойства. Змей отчаянно орудовал рукояткой газа, пытаясь задним ходом выбраться из передряги, но винт только зря вспенивал воду за кормой. Сидели они крепко.
С корабля что-то гаркнули. Змей поднял голову. Среди моряков, с презрением рассматривавших побеспокоившую их шаланду, появился здоровый мужик с окладистой бородой и то ли чалмой, то ли феской на голове. Мужик делал страшные глаза, размахивал руками, сыпля проклятиями...
Змей пожал плечами. Мужик побагровел и что-то сказал вполголоса.
- Валентин, ты его понимаешь? - спросил Змей.
- Ругается, - пропыхтел Валентин в ответ.
Он пытался оттолкнуться от борта корабля, заступившего им дорогу и, как и у Змея, у него ничего не получалось.