Детектив-Клуб: другие произведения.

Архив конкурсных рассказов Ад-1

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:


  Аккордеон Черная королева
 

 -- 1-й этап (интеллектуальный закрытый детектив

  Смерть в офисе
  Петербургская фирма "Ограды.ру", пройдя в своё время жестокую конкуренцию в непростом похоронном бизнесе, твёрдо стояла на ногах и занимала несколько офисов в бизнес-центре на улице Ленина. Во всех смыслах неприятный случай не отразился бы на её деловой репутации, но всё же потеря в тёплый летний день начальника отдела продаж явилась несомненным ударом для немногочисленного персонала. В первую очередь не повезло Леониду Куркису - высокому тридцатитрёхлетнему мужчине: в формальное отсутствие начальника отдела он оставался за старшего. Поэтому звонок в "скорую" и последующие за томительным дозвоном объяснения достались именно ему.
  Врачи из "скорой" сообщили, что им тут делать нечего, поскольку клиент не дождался спасительной реанимации. Леонид осторожно начал объяснять им, что неплохо бы тело, имеющее не слишком эстетический вид, убрать из офиса приличной фирмы, как в кабинет ворвалась уже бывшая подруга покойного, она же - менеджер Надя, и принялась кричать, что начотдела, несомненно, зверски убили. Врачи возразили, что, если кто-то и убил, то не слишком зверски, но они вызовут полицию и труповозку, а пока настоятельно рекомендуют усиленно проветривать кабинет, и, по возможности, не открывать дверь в коридор, иначе весь бизнес-центр будет знать, на каком этаже находится мертвец.
  На столе перед телом стояла недопитая бутылка Кьянти и пустой бокал с остатками вина. На первый взгляд можно было предположить, что начальника настиг гипертонический криз или инфаркт. Труповозка приехала одновременно с представителями власти, но тело не увозили до тех пор, пока судебный медик вычислял время смерти.
  *
  Начальника отдела продаж звали Матвей Легов, и был он, как мы узнаем позже, личностью противоречивой, что не мешало ему обеспечивать круглогодичную прибыль фирме, сбывая населению ограды, скамейки, столы, заборы и элементы декора для дачных участков.
  Будучи оригиналом, капитан Алексей Меринов по прозвищу Мегрэ не любил форму и обычно носил клетчатые пиджаки. В полиции даже существовало устойчивое выражение "пиджак Меринова". Капитан был мастодонтом, интересующимся дедукцией, поэтому Быч в отместку подкидывал ему стажёров, ибо нянчиться с ними никто не любил. В этот раз Мегрэ достался недавний выпускник лейтенант Даниил Волчек, смотревший на шефа с уважением и недоумением, поскольку в институте им преподавали систему следовательской работы близкой к идеалам подполковника Быча. Румяный, крепко сбитый Даня Волчек в глубине души верил, что ему удастся сделать карьеру в полиции, и скрывал от всех своё подростково-фанатское увлечение киносагой "Звёздные войны", где ему отводилась роль Дэна Скайволчека.
  Что же имел Мегрэ в некогда успешной фирме "Ограды.ру"? В два часа дня Матвей Легов был ещё жив и руководил работой отдела, поскольку вернулся с обеда. Почти сразу же к нему заглянул менеджер младшего звена Илья, что подтвердила секретарь Таня - миловидная особа в лёгком сером костюме. Она же заявила, что Илья вышел с мрачной миной на лице, а тот, в свою очередь показал, что вопрос касался его личных продаж, которыми Легов был недоволен. Чуть позже начальника навещала Надя Криш - его неутешная девушка, и также вышла из кабинета не в лучшем расположении духа. Она заявила, что их беседа с Матвеем носила очень личный характер, и не хотелось бы повторять её снова. Алексей не стал требовать подробности. До поры, до времени.
  Таня подчеркнула, что она не секретарша начальника, а секретарь-референт фирмы, и хотя её комната находится напротив офиса Легова, она не следит за ним и, порой, отлучается по делам сама. Так в этот день после возвращения покойного с обеда первый раз она покидала рабочее место, чтобы перекусить и встретиться со своим молодым человеком.
  Куркис сознался, что около трёх приходил к Матвею в отсутствие Тани на рабочем месте, но дверь уже была закрыта. За это "уже" Мегрэ зацепился и выяснил, что господин Легов иногда закрывал кабинет на ключ, если не желал, чтобы его беспокоили. Кроме того, после обеда начальник позволял себе выпить бокал-другой Кьянти и в этом случае тоже запирался.
  Корпоративный менеджер Иван Носов - белобрысый и лобастый, лет тридцати - сообщил, что также стучался в закрытую дверь ближе к четырём, решив, что начальник уснул после возлияния, но ушёл не солоно хлебавши. Он произвёл на Алексея впечатление самоуверенного и независимого типа.
  В итоге часам к четырём народ стал уже беспокоиться, отчего начальство не открывает и молчит. Таня сходила за Куркисом, и тот после некоторого колебания вызвал местного слесаря (дверь открывалась наружу, и её нельзя было выбить плечом). Оказывается, ключ от кабинета имелся только в одном экземпляре: уходя с работы, Легов просто не закрывал дверь, поскольку вечером запиралась вся часть этажа, принадлежащая фирме, а сейф с деньгами находился в комнате бухгалтера. Благодаря этому приходящая уборщица могла навести порядок во всех помещениях, кроме бухгалтерского.
  Слесарь не слишком торопился прийти на зов, но дверь открыл быстро. После этого мастер немедленно удалился, не желая заходить в кабинет "к мертвяку". Меринов уточнил: с чего это слесарь решил, что Легов мёртв, на что получил объяснение Куркиса, что слесарь сослался на свой необыкновенный нюх, хотя именно в тот момент Леонид никакого запаха не ощущал.
  Начальник осиротевшего отдела до прихода полиции остался почти в том же положении, в котором его обнаружили; Леонид пытался сделать ему непрямой массаж сердца только для вида и для того, чтобы отвязаться от вопившей дурным голосом Нади. На вопрос: "Почему?" Куркис ответил, что сам не владеет этой техникой, и ему неприятно касаться закоченевшего тела.
  *
  Следователь уже закончил предварительный опрос и выглянул из окон на улицу: напротив бизнес-центра стоял небольшой Дом бытовых услуг, на первом этаже которого разместилась пекарня. Аппетитный запах горячих булочек чувствовался даже здесь. В комнату вошёл Даниил и отрапортовал, что обыск произведён тщательно, и в результате в кармане усопшего обнаружен пустой одноразовый шприц и связка ключей, в которой есть и тот, что открывает дверь в кабинет. В баре, запирающемся на чисто декоративный замок, найдена ещё одна бутылка Кьянти и четыре чистых бокала с изображением шахматных фигур.
  В этот день звёзды сложились так, что во время звонка дежурному подполковник Быч оказался рядом и решил вывести личный состав "в поле", чтоб не расслаблялись. Лейтенант Волчек был почти убеждён, что они приехали зря, и цель начальства состоит в том, чтобы лишний раз пнуть независимого Меринова. Однако появление на сцене шприца придавало совсем другую окраску происшествию.
  Офис компании нёс представительскую и торговую функции. На момент инцидента здесь находились три менеджера мужского пола, два - женского, секретарша Таня и сисадмин или компьютерщик Макс Иванов. Итого - семь оставшихся в живых человек. Уборщица приходила рано и только в бухгалтерии прибиралась после начала рабочего дня в присутствии бухгалтеров или начальства, после чего уходила. Дело облегчалось тем, что главный бухгалтер находилась в отпуске, а её помощница в этот день взяла выходной. На вопрос Меринова, заходил ли Макс в офис к Легову, сисадмин спросил: "Зачем?". Двадцатидевятилетний коренастый парень с короткими русыми волосами и помятым лицом, казалось, вообще не интересовался жизнью и сидел в своей комнате, заваленной компьютерным железом, почти безвылазно. У следователя возникло подозрение, что Макс любит хорошо погулять, но в настоящее время он был сух, как лист.
  Когда Мегрэ дошёл до этой детали, в переговорную, подняв ветер, влетел эксперт-криминалист Саня Спасский - маленький, носатый, курчавый, в белом халате - и заявил, что смерть наступила около трёх, руки Легова имеют следы уколов, тело он заберет в лабораторию.
  - Наркомания или суицид, - предположил Даня. - Из-за плохого настроения...
  - Может, и суицид, - откликнулся Меринов. - Ключ лежит в кармане Легова, - похоже, что покойный сам закрыл дверь изнутри.
  - Чувствую, что дело мутное, - сознался лейтенант.
  - Чувствуй-чувствуй, - успокоил эксперт Саня и покинул следователей.
  Пропавший бокал
  Мало кто замечает, что смерть человека вызывает не только всплеск противоречивых эмоций, но и заставляет живых людей исполнять множество обязанностей, связанных с этой смертью. За плату и без.
  После недолгой борьбы с Куркисом удалось получить разрешение на взлом всех данных на компьютере убитого (пароли он никому не доверял и отдельно не хранил). Дане поручили самую нудную работу - исследование файлов, а в помощь дали сисадмина Макса, поскольку он хорошо себе представлял, где программы, относящиеся к оградам, а где - личные файлы начальника. Мегрэ дал задание стажёру потихоньку склонить Иванова к мысли, что ещё нужно будет взломать пароли на ноутбуке Легова. К этому предложению сисадмин отнёсся с воодушевлением, поэтому задачу удалось решить легко и быстро; видимо, взлом был настоящим призванием флегматичного компьютерщика.
  Меринов провёл ещё одно собеседование с сотрудниками и в результате выяснил следующее: будучи строгим начальником и умелым организатором своих менеджеров, в личной жизни Легов был сверхсексуально активен. В целом, мнение о Матвее было единодушным. Мегрэ попытался его упорядочить, сопроводив субъективными заметками.
  Леонид Куркис - ответственный за координацию работы с поставщиками и производством. "Ну, да, о продажах Матвей знал всё, но в повседневной жизни вёл себя чересчур свободно".
  Надя Криш - крепенькая, яркая брюнетка с татуировкой цветущего плюща на левом плече, девушка покойного. Специализация - продажи товара для дачников, заборы. "Он был замечательный: щедрый и заботливый. Но когда видел юбку, сворачивал себе шею. Так и не смогла его отучить..."
  Иван Носов - корпоративный менеджер: работа с филиалами и частными VIP-клиентами. "Некоторые вещи Легов не понимал, но мы, в конце концов, договаривались. Насчёт баб он был тот ещё ходок".
  Таня Плисова - девушка лет двадцати пяти с аппетитной грудью и короткими каштановыми волосами, секретарь-референт. "Нормальный был начальник, не перегружал меня и требовал по делу".
  Илья Гордин - младший менеджер, частные клиенты. Невысокий, худощавый с круглыми карими глазами, небольшой бородой и чёрными вьющимися волосами. "Матвей был очень требовательным, но, если подумать, он просто хотел, чтобы я побыстрее влился и начал хвастаться продажами".
  Люда Косая - стройная блондинка с длинными волосами и низким, завораживающим голосом. Лучший продавец, специализирующийся на продаже населению оград, столиков и скамеек. "Легов - это абсолют в "Оградах", благодаря ему фирма процветала. У него были поползновения, но я их игнорировала, чтоб не раздражать Наденьку".
  Макс Иванов, сисадмин. "Да мне эти все коммерческие замороки - по барабану. Главное, чтобы сеть работала, компы не глючили, а то, что Легов-бабник, всем известно. Хороший начальник тот, кто зарплату платит вовремя".
  Когда Меринов озвучил свои записки Дане, и тот высказался так:
  - Что бы они там ни говорили про хорошего начальника, претензии всегда будут. (Это не в вашу сторону, Алексей Михалыч! - Личные наблюдения.) С женщинами крутил жёстко, а они этого не любят, да и какому парню понравится, если к его девушке кто-то начнёт приставать.
  Меринов согласился, но на всякий случай задал лейтенанту провокационные вопросы:
  - Твой вывод. Если убили, то кто, вероятнее всего?
  Волчек пожал плечами:
  - Любой мог, наверное. Все знали, что Легов в рабочее время вино точит.
  - И как же отравил, по-твоему?
  - Убийца постучался к Легову, тот его впустил. Решили выпить, а тот начальнику отраву в Кьянти бросил.
  - А версия с ключом? Как он вышел из запертой комнаты? Замок-то сам не защёлкивается.
  - Допустим, знал какой-то секрет. Или существует второй ключ. А вы как думаете?
  Меринов внимательно посмотрел на симпатичных женщин на фото, рекламирующих ограды, и сказал:
  - У меня пока нет вариантов, но мне нравятся твои предположения. Завтра мы вызовем этих субчиков ко мне в кабинет и что-нибудь да раскопаем. Перед этим съездим на квартиру Легова и проверим "компьютерное наследство": надо покопаться в его почте. Ежели Спасский подтвердит самоубийство, сделаем отчёт и скажем подполковнику, что тревога была учебная.
  *
  Наутро следующего дня Мегрэ почувствовал беспокойство. Казалось бы, расследование начато правильно, но даже поздний визит на квартиру покойного никаких зацепок не принёс. Правда, нашлись лекарства, названий которых Мегрэ не знал; все они, в таблетках и в ампулах, оптом достались Сане Спасскому, который ещё колдовал над трупом. Неприятный, но необходимый обыск личных вещей персонала "Оград" и офисных помещений тоже прошёл впустую. Но зная свои ощущения, Алексей принялся прокручивать в голове подробности. Это было сложно, потому что существовало несколько белых пятен в воссоздании полной картины.
  Легов открыл бутылку и налил вино в бокал с изображением шахматного чёрного короля. В баре остались четыре бокала с изображениями слона, коня, ладьи и пешки. Ферзя или чёрной королевы не хватало, а такой заметный предмет в карман не спрячешь. Однако вполне возможно, что королеву доблестный выпивоха уже кокнул, и этот момент нужно подтвердить.
  Проверить свои догадки можно было только после двенадцати: в это время приходил первый свидетель, и Мегрэ направился к Спасскому. Он молил бога криминалистов, чтобы Легов тихо самоубился. Саня, как мы знаем, умел добавить перца в соль.
  - Покойника твоего сначала усыпили, добавив в Кьянти снотворное. Когда он заснул, ввели летальную дозу эвтаназина, вызвавшего остановку сердца. Эвтаназин - препарат для усыпления животных, он находился в шприце. В общем, этой дряни в сочетании с алкоголем для нашего клиента вполне хватило. Если тебе интересно, усыпили его раствором клонидина, известным в народе, как клофелин; в аптеках продаётся как средство для снижения кровяного давления. Про советских клофелинщиц ты и сам знаешь: проститутка цепляет клиента, сыплет ему средство в алкоголь и любитель сладкого теряет сознание; если есть проблемы с давлением - то и помирает. В одной из бутылок и в бокале клонидин присутствует. Но главная новость в том, что он был болен СПИДом.
  Меринов даже отшатнулся, хотя труп лежал далеко, а Саня, несомненно, работал с ним в перчатках.
  - Вот спасибо, так спасибо.
  - Не за что. Не расходимся! - балагурил Спасский. - Непочатая бутылка в баре с вином - "Поджи дель Соль" классико. Бутылка с содержанием клонидина - "Сан Феличе" классико ризерва, дорогая. На "Поджи" отпечатки смазаны, зато на "Сан Феличе" отпечатки только Легова.
  - Можно ли классифицировать как суицид?
  Спасский вздохнул:
  - Нет. Допустим, он выпил вино со снотворным, чтобы скрасить свои последние минуты. Но снотворное не уменьшит боль - это не наркоз: эвтаназин колют уже уснувшим животным, а себе его без воплей не введёшь. Требуха, которую ты принёс мне из квартиры, большей частью - болеутоляющие и вакцина от СПИДа, помогающая на ранней стадии.
  *
  Перед Бычом следователю пришлось предстать в паршивом настроении. Подполковник выслушал доклад, кивнул и стал читать Меринову лекцию о том, что надо поднажать, случай несложный ("Откуда ты знаешь?" - мысленно спросил начальника следователь). Кроме того, надо помнить, что в конце квартала всем нужны внятные показатели, и если Меринов примется затягивать дело, будет страдать общая премия. Алексей понимал, что никто из товарищей не посмеет его упрекнуть за незакрытое за пять дней дело, но слушать было неприятно.
  - Приведи нам эту заразу, Алексей, - отечески увещевал Быч, - с уликами и правильными показаниями, и можешь радостно отправляться в отпуск. (Умело начальство находить стимулирующие слова...)
  Мегрэ был рад, что стажёр не присутствовал при его жалком совращении отпуском. Накануне Даня удовлетворительно провёл беседу с владельцем "Оград", нигде не напортачив: сам владелец не стал бы подсылать киллера начальнику отдела - проще уволить. Всю первую половину дня Волчек пытался с помощью Макса Иванова найти зацепки в файлах леговского ноутбука, но кроме неприличных картинок и фото ничего "такого" не нашлось.
  Когда подопечный вернулся, шеф успел приготовить кабинет к приёму гостей: он собирался снимать показания, а лейтенант должен был печатать. Меринов рассказал о своём визите к Спасскому и вынес заключение, что они на радость Бычу вляпались в убийство.
  Даня спросил:
  - А этот клонидин можно же как-то блокировать?
  - Раз препарат для понижения давления, можно было бы хлопнуть кофе, - мы же не знаем, сколько вина выпил убийца, - отозвался Меринов. - Ладно. Вот уже первый подозреваемый свидетель на подходе. - И он повесил клетчатый пиджак на спинку стула. Сам пиджак был хорош тем, что вызывал скрытое доверие собеседника, слегка одомашнивая фигуру следователя, но кондиционер в кабинете работал неважно.
  Мегрэ решил о СПИДе пока не распространяться, посмотреть на реакцию оградников и действовать по обстоятельствам.
  *
  Первым "подозреваемым свидетелем", конечно же, был господин Куркис. Он извинился и попросил, по возможности, не задерживать, поскольку его ждут дела. Оказалось, что у Леонида есть жена, и что у него с покойным не существовало каких-либо трений - всё на уровне деловых отношений.
  "Да, Легов любил этот набор, но сам пил только из бокала с королём - мания величия. У Матвея с Носовым отношения не сложились, хотя каждый умел работать в своём секторе. Почему? Носов, не слишком организованный тип, а Легов этого терпеть не мог. Бывало, задерживались выплаты клиентов, и из-за этого они шумно скандалили, а Матвей грозился выгнать Ивана. Но все считали, что Легов в сердцах ляпнул. Так он болел?! То-то гляжу: плохо выглядит и попивать стал чаще. Не знаете, чем? Странно... Дать вам телефон уборщицы? Пожалуйста". На прощание Куркис криво улыбнулся и вышел.
  Следующим шёл корпоративщик Носов. Вёл он себя довольно развязно: играл мышцами лица и жестикулировал, чаще всего показывая большим пальцем себе за спину.
  "Ну, что сказать? Повезло Лёне - теперь пойдёт на место Легова. Хотя нам всем при приёме на работу обещали карьерный рост, чувствую, что просто навалят обязанностей, а денежек подкинут с гулькин нос. Но об этом никому не говорите: откровенность за откровенность. Болел, значит и кололся. Не скажете, чем? Впрочем, не важно: он уже выглядел как-то по-наркомански.
  Я ссорился с Матвеем? Это вам Куркис напел?.. Деловые тёрки, знаете ли: он ретроград, я - прогрессист. Львиная доля прибыли идёт через меня - вот как, а он трусит, боится риска. Легов же тоже был когда-то менеджером; его чуть не вытурили за адюльтер с клиенткой. А про Куркиса я скажу, что ему место начотдела во сне снится".
  Иван завершил своё бурное выступление самым невинным взглядом и ретировался.
  "Девушка покойного" Надя вовсе не походила на таковую: она надела красную блузку с открытыми плечами и тщательно заретушировала покрасневшие веки. Юбка выше колен также не взывала к скорби, впрочем, плохое настроение выдавало её печаль. Она обхватила левой ладонью правый кулак и так просидела до конца беседы.
  "Все равно его любила, хоть он и смотрел по сторонам. У Танюшки парень нормальный, у Люды - Илья. Матвей признавался мне в любви и хотел долгих отношений, а теперь... (она достала платок, но быстро взяла себя в руки).
  Болел? Да, жаловался на боли, но убеждал, что это излечимо. Колол только анальгетики, но я не знаю, что. Только не думайте, что он от этого решил покончить с собой. Не знаю, кто мог его отравить, а мне так и вовсе нет смысла".
  Таня пришла в голубом платьице ниже колен, глаза красные. Сначала волновалась, а потом оттаяла.
  "Не знаю, чего им ссориться. По работе бывали споры с каждым - я же вижу, но коллектив более-менее дружный, каждый за свои продажи отвечает. Легову главное - прибыль, вот он и требовал.
  Как зовут моего молодого человека? - Коля Ивашов. Сказал, что купил билеты на выставку, но я с ним встречалась не в офисе. Не понимаю. Царапина? Не обращайте внимания: это наша кошка цапнула.
  Легов был болен?.. (пауза). Выглядел неважно, но при мне не жаловался. "Шахматный набор" ему кто-то из клиентов подарил; все знали, что он стоит в баре. Владелец, возможно, знал об этом, но ему-то что? Фирма работает, денежки текут.
  Знаете, не люблю я про начальников судачить: я не секретарша Верочка из "Служебного романа". Просто пытаюсь нормально делать свою работу".
  На этом её отпустили.
  Люда Косая напомнила полицейским пантеру: создалось впечатление, что она пришла в кабинет выслеживать добычу. Её неторопливые и мягкие движения завораживали Даню, хотя женщиной-вамп её бы никто не назвал. Она ответила на стандартные вопросы словно обдумывая, стоит ли отвечать.
  "Ничего такой начальник, умел ухаживать, но у меня же Илья! (многозначительный взгляд). Конечно, он ревновал, я - видная девушка, но повода не было. А так: на Дни рождения Легов премии давал, корпоративы весёлые и недешёвые устраивал - нормально было. При Лёне, боюсь, подтянем пояса на праздники.
  Кто мог убить? Понятия не имею. Любой, наверное, но зачем? Теоретически и Макс мог убить: пересидел у себя среди компьютеров и сошёл с ума. Слушайте: мы ходим на работу, а то, что внутри нас, никто не знает, верно?
  Чем это он болел, интересно? Не скажете? Ну да ладно, мне-то что? Я - лучший продавец в царстве мёртвых и живых, моя фамилия обманчива".
  Последним пришёл мрачный Илья Гордин. Он ухватил себя за кончик чёрной бороды и теребил её во время разговора. Легова он явно не любил, поэтому отзывался он нём очень сдержанно. Зато Куркиса и Носова считал первыми конкурентами начальника. Вопрос о шахматах отмёл категорически, болезнь Легова интереса у Ильи не вызвала. Казалось, он ждал вопросов с подвохом, но так и не дождался.
  Нельзя сказать, что беседа обнадёжила сыщиков, и тогда Меринов набрал номер телефона уборщицы. Женщина с тонким голоском не сразу поняла, отчего это ей названивает полиция, но, уразумев, сумела-таки обрадовать фактами: вчера утром она убирала в кабинете Легова и протирала полки в баре. Все шесть бокалов были на месте, потому что она ставит их по три - один за другим, чтобы первыми стояли король, королева и слон: так требовал Легов.
  Последняя улика
  Уверяю вас, что перед Бородинской битвой Наполеон и Кутузов неплохо перекусили. Поэтому до прихода последнего посетителя - Макса - у Мегрэ вместе с помощником был запланирован поход в кафе. Кафе находилось недалеко от полиции и называлось "Иволга"; нормальное кафе, не слишком грабёжное. Оба заказали себе баранину с картошкой фри.
  Поскольку у них был отдельный столик, плавно перешли к анализу полученных сведений. В результате долгих бесед они выяснили, что любой сотрудник фирмы мог выйти незамеченным и спокойно вернуться. Тем не менее, все свидетели сошлись на том, что посторонних в офисе не было. Погода в тот день стояла хорошая, и народ иногда покидал помещение, чтобы покурить или поговорить по мобильнику на улице. "Оградники" соблюдали только час "Х" - шесть часов вечера, когда нужно было отчитаться за день и оставить заказы на продукцию или заявки на доставку и монтаж. К сожалению, к этому времени Легов был уже мёртв.
  Меринов продолжил образование молодого коллеги:
  - Расскажи, какие у каждого мотивы.
  Даня недолго размышлял:
  - Куркис хочет на место Легова. Начальнику не нравятся носовские приёмы работы, налицо конфликт. Надя под подозрением, потому что условная жена всегда первая под подозрением. Думаю, что не поделила любовника с кем-то. Таня против приставаний, - просто, как версия. Илья - ревнует к Люде, а Люда покрывает Илью. Даже не знаю, что ей ещё пришить.
  Меринов одобрительно покивал:
  - Добавлю чуть-чуть материала для размышлений: у Куркиса есть жена, и мы не знаем об их взаимоотношениях с Леговым. Надя, теоретически, могла найти кого-то другого, верно? Таня нервничала: вдруг у неё Коля такой же ревнивый, как Илья? Люда ведёт себя раскованно, но не исключено, что у неё на самом деле была интрижка с Леговым. Кстати: что думаешь о Максе?
  Макс Дане понравился, потому что работать с ним оказалось легко: он не задавал ненужных вопросов и с азартом ломал пароли. Поэтому Волчек сказал:
  - Вроде никаких мотивов нет. Мы же его ещё не слышали...
  - Ну да, ну да, - приподняв брови, откликнулся Мегрэ. - Расскажи, как бы ты травил Легова.
  Даня задумался:
  - Поманил бы Легова дорогим вином...
  - Хорошо.
  - Мы выпили, он уснул, я колю ему этот...
  - Эвтаназин. Теперь, чтобы подумали про самоубийство, надо вымыть бокал и поставить на место.
  - В карман? Или - так, если нести недалеко.
  - Придумал, как выйти из запертой комнаты?
  - Есть вариант через окно... Тогда нужно привязывать верёвку на крыше или страховочный пояс одевать. А вы как думаете?..
  - О-о, романы пошли! Как же он на верёвке будет мимо других офисов ползти и окно снаружи закрывать? Я и сам пока не знаю, если честно.
  Откушав кофе-гляссе с заварными булочками, герои вернулись в кабинет. Скоро прибыл и сисадмин Иванов.
  - Есть ли у вас какие-то подозрения? Кто мог желать смерти Легова?
  Макс посмотрел в сторону, а потом ответил:
  - Я не очень вникаю в их офисные темы, мне софт и железо как-то ближе. Как бухгалтеры в своей каморке сидят, так я - в своей; только курить хожу. Меня вроде всё устраивает... - он сцепил руки в замок и посмотрел на Меринова.
  Мегрэ заметил, что компьютерщик не очень хорошо выглядит, и подумал, что дело тут не в выпивке, а в чём-то другом.
  - Вы знаете, что в баре у Легова стоял набор бокалов?
  - Да, - оживился Макс, - классный, шахматный! Хотел бы я иметь такой.
  Даня насторожился.
  - Вам нравятся экзотические игрушки?
  - Нет, я же сам когда-то играл в шахматы: в школе и в институте.
  Меринов решил сбавить обороты:
  - Вы не слишком хорошо выглядите, у вас проблемы со здоровьем?
  - Есть немного: я диабетик. Вот вы заметили, а некоторые думают, что я закладываю за воротник, - сисадмин невесело хохотнул.
  "Что если у него такие проблемы со здоровьем, что можно потерять не только работу?" - подумал Даня.
  - Лекарства, наверное, дорогие. Вам хватает денег? - прощупывал Меринов.
  - Хватает! Мне знакомый приносит. Кстати: в тот день он тоже приходил.
  - В день убийства?
  - Да, но вы не думайте: он на минутку зашёл, отдал и вышел.
  Мегрэ и Даня переглянулись: все свидетели говорили, что посторонних в офисе не было, но кто-то прошёл по коридору до комнаты Макса и вышел оттуда.
  - Вашего знакомого зовут не Коля? - осторожно поинтересовался Меринов.
  - Откуда вы знаете? - удивился Макс.
  - Он молодой человек Тани, верно? - продолжал наступление Меринов.
  - Да, я их познакомил. Он, вообще-то - провизор, поэтому может достать для меня дешёвые лекарства.
  - И он, как и вы, играет в шахматы?
  - Точно! У него и разряд есть. Как вы это делаете? - веселился Макс.
  *
  - Как вы это делаете? - удивлялся позднее Даня.
  - Логика. Все сказали, что посторонние в офис не заходили, а Макс сообщил, что к нему приходил друг. Значит - не посторонний, а тот, которого все знали. Все знали, что у Тани есть молодой человек, Надя о нём упоминала. Они говорили о ревности Ильи, а про Колю никто и не подумал.
  Сразу же через Макса получили номер мобильника Коли Ивашова и объяснили, что необходимо срочно встретиться. Якобы для того, чтобы подтвердить показания Макса, Тани и спросить, не заметил ли он кого-то недалеко от кабинета Легова.
  Через несколько минут сыщики уже заходили в аптеку "Невис" на Чкаловском проспекте; заведующая любезно уступила им свой кабинет.
  Мегрэ придерживался выбранной тактики:
  - Шахматы любите?
  - Мы же с Максом познакомились за шахматами!
  - Вы встречались в день убийства Легова с Таней?
  - Да.
  - С какой целью?
  - Купил на субботу билеты на выставку "Ожившие картины". Ван Гог и Айвазовский, Тане нравится.
  - А потом вы неожиданно решили зайти к Максу?
  - Ага, захватил для него лекарство, новый аналог дорогого. Я же провизор.
  - Тане ничего не сказали?
  - Она уже ушла, а я так - на минутку.
  - Когда заходили в офис, никого у кабинета Легова не видели?
  - Нет, не видел, а Таня говорила, что он после двух уже закрылся у себя.
  - Верно. Значит, Таня вас позднее уже не встретила?
  - Встретила случайно.
  - Вот как? - Даня заметил, что Мегрэ спросил по-особому.
  - Такая дурацкая история: выхожу я от Макса, иду по коридору и у женского туалета вижу, как дверь приоткрывается, и Таня смотрит на меня огромными глазами: она-то не знала, что я здесь! - Коля от души веселился. - Она шипит: "Ты что тут делаешь?" Я ей: "К Максу заскочил", а она: "Совсем с ума сошёл: меня из-за тебя с работы выгонят!" А там уже менеджеры по коридору идут, и Таня меня вытолкала.
  - И часто вы с ней так спорите? - осторожно спросил Меринов.
  - Да нет! - отмахнулся Ивашов. - Даже извинилась вечером, что сгоряча выгнала, и ночевать осталась, - Коля многозначительно улыбнулся.
  Глядя на своего мастера, Даня вдруг понял, что Мегрэ сделал стойку, и сейчас случится что-то важное.
  - У вас есть кошка? - строго спросил он. - Или у Тани?
  - Откуда у меня кошка? - дёрнул головой Ивашов. - И у Тани нет животных.
  И тут у него зазвонил мобильник.
  - Ой, извините, - сказал Коля. - Это Таня. Привет, а ко мне тут ваши следователи заскочили, чтобы я подтвердил слова Макса.
  Он замолчал, что-то слушая.
  - Да мы уже заканчиваем...
  - Спросите, где она сейчас? - громко прошептал инициативный Даня, несмотря на то, что Меринов махал на него рукой.
  - А ты где сейчас?.. На работе? Какой контрольный вопрос? Ну, пока.
  Коля выглядел удивлённым:
  - Странная какая-то. Говорит: "Спасибо за контрольный вопрос".
  Даня с ужасом смотрел, как Меринов превращается во взбешённого Дарта Вейдера:
  - Бегом за руль, дурень!
  *
  Подлетая к бизнес-центру, Даня успел заметить, что Меринов провожает взглядом рекламу на Доме бытовых услуг:"Срочное изготовление ключей!". Выскочив из машины, они ринулись к лифту, оттолкнув каких офисных девиц. Меринов свирепо прорычал:
  - Ты бежишь в секретарскую и задерживаешь до моего прибытия Плисову. Если она от тебя сбежит, пойдёшь мостовые подметать!
  - А вы? - робко поинтересовался бедный Даня.
  - А я - в женский туалет. Если что - бегом ко мне.
  - Понял.
  На этаже они разлетелись в разные стороны.
  Спустя две минуты Даня медленно прошагал навстречу своей смерти и постучался в женский туалет. Через мгновение дверь открылась и оттуда вышел Меринов с пакетом в правой руке. При этом он здорово напугал чуть не столкнувшуюся с ним Люду Косую: меньше всего она ожидала встретить следователя в этом месте.
  - Её нет, - прохрипел Даня. - Она отпросилась у Куркиса совсем недавно.
  - Я так и думал, - спокойно отозвался Меринов. - Пошли к новому начотдела поднимать тревогу.
  *
  После звонка Бычу, содержание которого Дане не пересказали, Мегрэ вышел из кабинета Куркиса и, не торопясь, направился к выходу. Даня не сопротивлялся, он был подавлен поражением и своим постыдным участием в нём. Зачем только он дал совет Ивашову?..
  Именно ему, как раз, звонил по дороге Мегрэ:
  - Таня упоминала когда-нибудь о ветклинике?
  ...
  - Спасибо. Советую вам сию же секунду провериться на ВИЧ-инфекцию.
  Даня почти физически ощутил, как потрясён собеседник: если бы ему сказали такое!..
  - Это вопрос вашей жизни, - жёстко продолжил Меринов, - а может, и смерти. - Он дал отбой.
  Даня молчал, понимая свой провал и боясь, что его не возьмут больше в джедаи. Он медленно вёл машину, когда Меринов вдруг улыбнулся ему и сказал:
  - Не дрейфь, парень, дело-то раскрыто! Давай-ка припаркуйся.
  - То есть, как? - поразился Даня, чуть не выпустив руль.
  - Убийцу нашли, железобетонную улику добыли, тайны разгадали, а дальше пусть Быч с помощью системы ловит.
  - Я многое недопонял, - жалобно отозвался лейтенант.
  - Коля сказал, что Таня закончила ветеринарный колледж. Помнишь про эвтаназин? - его колют, когда усыпляют животных.
  Как же всё произошло? Легов подхватил где-то СПИД. Помнишь, Люда говорила о корпоративах: там после пьянки всякое бывает. Скорее всего, у Легова и Плисовой был сексуальный контакт, и они не предохранялись. Неизвестно, когда этот похотливый подонок обнаружил у себя инфекцию, но, в конце концов, и Таня поняла, что заражена. Я догадался об этом, когда узнал об испуге Тани у туалета.
  Ты заметил её красные глаза во время допроса? Почти уверен, что это - один из симптомов СПИДа. На Легова мы не смотрели внимательно, списывая на самоубийство, но наверняка и у него с глазами плохо. И вот она решила отомстить за свою страшную болезнь.
  Дома она берёт большой шприц и вводит в вино раствор клотидина. Чтобы дырка от шприца не бросалась в глаза, скорее всего, капает сверху чёрный лак, и тот застывает. Заранее выпивает пару чашек кофе, чтобы нейтрализовать действие снотворного. Плисова - секретарь, и дверь начальника у неё на виду. Допустим, что она стучится в дверь и предлагает Легову отведать дорогое Кьянти. (Замок закрыт, так что им никто не помешает). Скажем, для перемирия. Тот и рад: думает, после бокала вина секретарша будет сговорчивее. Пьёт снотворное и засыпает. Таня достаёт шприц и вводит ему в исколотую руку эвтаназин. Потом, имитируя самоубийство, кладёт шприц в правый карман пиджака, забирает ключ Легова и закрывает дверь снаружи.
  Надо помыть бокал, а где женщины моют посуду? - в туалете. Надо торопиться, чтобы успеть сделать главные дела, и Плисова прячет бокал в шкафчике уборщицы, где хранятся всякие средства, бумага и перчатки. Затем говорит Куркису, что идёт обедать, и относит ключ мастеру в Дом бытовых услуг.
  Получив дубликат, она встречается с Колей, возвращается и добавляет ключ к связке мёртвого Легова. Дело сделано, осталось только вернуть бокал. Плисова моет его, но, выглянув из туалета, обнаруживает Колю. Это так её шокирует, что она срывается. А тут народ принимается волноваться по поводу молчания начальства: у Куркиса и Носова есть к нему разговоры. К шести потихоньку начинают подтягиваться менеджеры, и Плисовой до обнаружения мёртвого Легова не удаётся вернуть бокал на место. Личный досмотр оградникам мы не устраивали, поэтому дубликат ключа исчез где-то по дороге домой.
  Вот и всё.
  - Как это "всё"? - заволновался Даня. - А потом?
  - Я думал, ты догадался, - поднял брови Мегрэ. - Ну, ладно.
  - Уборщица утром за рулонами бумаги так и не обнаруживает бокал, и когда она уходит, Плисова пытается уничтожить улику. Вспомнил теперь, царапину на руке? Она порезалась, когда пыталась измельчить стекло. В конце концов, завернула осколки в пакет и спрятала в корзине туалетной кабинки.
  Падаван глядел на мастера, раскрывши рот, а тот закончил:
  - Услышав вопрос о том, где она находится, преступница испугалась и сбежала, думая, что на осколках ещё остались какие-то следы.
  Даня вздохнул:
  - Алексей Палыч, думаете, её поймают? Она же больная...
  - Не знаю, - нахмурился Меринов. - Женщины умеют так маскироваться, что можно страшилу выдать за красавицу. Не буду подсказывать Бычу, что делать, но я бы искал по специализированным клиникам.
  - А всё-таки: если бы она не сбежала, мы б ничего не смогли ей предъявить. Отпечатки на осколках - эфемерная улика: нам в институте говорили.
  - "Изготовление ключей" помнишь? - усмехнулся Меринов.
  - Помню, - выпучил глаза стажёр. - Мужик-мастер опознает её и ключ.
  До джедая ему ещё было далеко.
  - Финал, Даня, - подытожил Мегрэ. - Больше в фирме "Ограды.ру" не будет смертей.
 
 
 
 
  Баритон Все краски осени
 
 

 -- 1-й этап (интеллектуальный закрытый детектив)

     Неделя у Дробыча выдалась совершенно мозговыносительная, и несмотря на почти сутки релакса в поезде, он все еще чувствовал некоторое одурение. В основном, от своего внезапного решения помчаться на призыв Анфисы: "Кулак раскопал убойную штуку! Ты должен немедленно увидеть!".
    Еще вчера идея навестить старого приятеля в его уединении выглядела вполне привлекательной, но все представления о жизни дауншифтера Сереги Кулакова, пару лет назад уехавшего из мегаполиса в родную деревню, оказались далеки от реальности. Вместо статусной кизяковой хижины отшельник обитал в добротном доме, который ко всем прочим неожиданностям, оказался набит незнакомыми людьми. После того, как Дробыча представили гостям как владельца модной художественной галереи (что формально было правдой, а по сути чепухой на постном масле), он и вовсе почувствовал себя полным болваном.
    Дробыч злился на пропавшую куда-то Анфису, на себя, на Кулака и даже на Ленчика, которому происходящее не нравилось еще больше, чем Дробычу. Понятно - Дробыч уедет, а Ленчику здесь жить и караулить барыши Кулака, поскольку Ленчик по совместительству являлся правой рукой Кулака и родным братом Кулачихи, не желающей жить в деревне.
    На чужих злиться было вовсе глупо, но все же Дробыч старательно выискивал, к чему бы прицепиться. Тоже еще - провинциальная элита: журналистка районной газеты (пигалица квохчущая), при ней оператор (заторможенный охламон), сотрудник краеведческого музея (божий одуванчик), преподавательница живописи (иссушенный призрак обитательницы дворянской усадьбы), тип из администрации (перец напыщенный), мутная дамочка-агент-непонятно-кого (сто пудов аферистка). Еще периодически входила-выходила с подносами пышнотелая деревенская красотка (наверное, обслуга).
    Публика толклась в просторной комнате, никуда не выходя, то ли опасаясь пропустить явление обещанной "бомбы", то ли с подлинным интересом поддерживая разговор. Дробыч с ходу не уловил суть дела, пришлось обращаться за помощью к Ленчику, поскольку он единственный не участвовал в общем гаме. История уходила в начало прошлого века, когда здешние края осчастливил визитом некий художник. Анархист по убеждениям, авангардист или примитивист по творческой методе, как-то так. По случаю того, что основным гостем на много верст кругом даже в то бурлящее время была госпожа скука, столь яркий факт украсил историю города и его окрестностей и был подробно задокументирован в городском музее. Был также тщательно отслежен жизненный и творческий путь гостя, но только до столицы, где след его оборвался. И вот несколько лет назад, спустя почти век, простывший след обнаружился и не где-то, а в заграничном секторе Интернета. Точнее - на интернет-аукционе. С приличной по деревенским меркам стоимостью.
    Немедленно местные краеведы в лице присутствующего "божьего одуванчика" принялись за раскопки прежних славных событий. По местам посещений гостя прошлись более внимательно и добрались до малой родины Кулака - деревни Верхние Горы, в которой сейчас и голосило благородное собрание. Отыскались старые фотографии, запечатлевшие оформленный гостем деревенский клуб. Фотографии эти спокойно лежали в архивах МВД, где были приобщены к делу о порче народного имущества путем размалевывания непристойными изображениями. Казалось бы, тема вычерпана полностью, но открылся новый виток сюжета. В Верхних Горах столичный гость квартировал в семье, среди многочисленных членов которой нашел родственную душу любителя живописи. Несмотря на диаметральное расхождение творческих направлений, живописцы вполне поладили и даже, по преданию, на прощание обменялись шедеврами.
    Именно картина, подаренная местным жителем гостю, и была обнаружена в Интернете. Ибо кто еще мог живописать затерянную в российской глуши деревню, в своеобразной манере сочетая размах маляра и точечные мазки импрессиониста. Хотя сравнивать приходилось только со старыми газетными снимками - ни одного подлинника в родных местах не сохранилось. И вот пожалуйте -- заграничная находка. В угаре новых поисков все строения, возведенные на бывшем подворье художника-самоучки, были бы снесены до основания, но счастье наступило раньше полного разрушения. И сегодня, уже вот-вот, ожидалось предъявление находки узкому кругу заинтересованных лиц.
    -Но прежде мне хотелось бы озвучить предложения по сохранению памяти о талантливом земляке. Уже сейчас с его творчеством знакомят учащихся нашей городской художественной школы... - ораторствовал Кулак.
    -Да, дети рады выездам на плэнер... - подхватила "дворянская усадьба".
    -Вот! - бесцеремонно перебил ее Кулак. - Можно организовать летний лагерь. И не только для детей. А впоследствии - не только летний. Места у нас замечательные, построим для начала небольшую гостиницу, проведем мастер-класс для начинающих... При правильном подходе...
    "Живерни российского разлива. "Черные кувшинки" Моне рядом не висели", - оценил Дробыч размах грядущего бедствия. Он представил жующую очередь от самой станции. Лес это стадо вытопчет влегкую. Лабутенами. Эх, Серега! Хороший ты парень... но Кулак.
    -Для чего я все это рассказываю? - продолжал разливаться Кулак. - Можно ведь было просто отдать наши находки в музей или вовсе продать, но я считаю это неправильным...
    -Отчего же? - кисло встряла "агентша". - Получили бы первоначальный взнос для своего предприятия.
    -Грешно распродавать национальное достояние! - это уже "музейный одуванчик".
    -Сначала бы посмотреть не мешало, - дернула губой "агентша".
    -Для этого мы здесь и собрались! Вы будете первыми зрителями этой уникальной выставки! - продолжал нагнетать Кулак.
    В полной тишине он открыл дверь на застекленную веранду и включил там освещение.
    -Прошу за мной!
    Кулак вошел первым, следом за ним к дверям двинулись гости, но на пороге были остановлены горестным воплем.
    Дробыч вслед за Ленчиком поспешил на веранду. Кулак в полном отчаянии метался около большого стола. На столе размещались несколько карандашных эскизов на чудом не расползающейся серой оберточной бумаге и небольшой холст - картина маслом, вид деревни, осень. Холст неплохо сохранился для своих лет, только один угол, с преобладанием зеленого темного, был основательно разлохмачен. Дробыч подошел поближе и с удивлением понял, что порезы свежие. Кто-то с особой жестокостью доработал шедевр совсем недавно. Видимо, это и привело Кулака в такое неистовство.
    -Так, - страшным голосом произнес Кулак. - В доме больше никого нет. И пока мы не узнаем, кто из присутствующих это сделал, никто отсюда не выйдет.
    И прежде чем возражения зазвучали в полный голос, Кулак рявкнул:
    -Дарья! Выпусти собак!
    И вышел, хлопнув дверью. Через несколько минут снаружи взревел мотор и лязгнули ворота.
    Гости, а теперь скорее пленники, стояли в немом оцепенении до тех пор, пока за окнами не послышались лай и рычание. Тогда все дружно убрались с холодной веранды в комнату, откуда совсем недавно прибыли на место преступления. И тут уж молчать не стали: "Что он себе позволяет?! - Какое варварство! - Подумаешь, ценность, а наобещал!-Вот сейчас я в полицию позвоню!". Журналистка металась среди кричащих с диктофоном, а ее напарник методично снимал весь базар.
    Ленчик устроился на широком подоконнике, Дробыч спросил его с нехорошим предчувствием:
    -Это надолго, как думаешь?
    -Пока не перебесится, никого не выпустит, - заверил Ленчик.
    -Крендель из администрации грозится полицию вызвать, - счел нужным заострить Дробыч.
    -Это вряд ли, - лениво успокоил Ленчик. - Он уже считает, как бюджет пилить. Ты же слышал - гостиница, мастер-класс, все дела. Проект на получение гранта хотят двинуть, а тут скандал, полиция... Не, не думаю.
    Шашлык в кругу друзей переносится на неопределенное время, понял Дробыч. Поэтому он взял со стола бутерброд и устроился в кресле подумать, как дошел до жизни такой - в чужом кресле в незнакомом доме в плену у злобных псов и их больного на всю психику хозяина. А ведь ничего, казалось, не предвещало. Но сразу по приезду все пошло вкривь и вкось...
   
    ...В Верхних Горах из поезда не вышел никто, кроме Дробыча. В полном одиночестве Дробыч постоял на мокрой от недавнего дождя платформе, разглядывая пестрый осенний лес, вплотную подступающий к станции -- маленькому белому домику под синей крышей. Созерцание пейзажа ему быстро наскучило, и он принялся за чтение расписания возле закрытого окошка с надписью "Касса". Следующий поезд ожидался в Верхних Горах только утром, маршрутка до ближайшего поселка была отменена распоряжением Верхнегорской администрации, а телефон такси криво перечеркивала надпись "Оплата за два конца".
    "Шикарное место, - подумал Дробыч. - Я уже проникся, пора бы Ленчику и появиться".
    Но Ленчик не появился, зато снова начал накрапывать дождь, а тусклое октябрьское солнце поползло за лес.
    Симметричным ответом на такую встречу мог быть только немедленный отъезд. Прямо сейчас повернуться и уехать.
    Дробыч повернулся. На другой стороне путей остановочной платформы не было. Вот и уехал. Вот и выспался под стук колес.
    Он заглянул в окно станционной будки, увидел только косо поставленную доску. В памяти всплыло ископаемое слово "кульман". Подергал запертую дверь. На крыльцо вышел дедок, спросил строго, дернув усом:
    -Вам чего, гражданин?
    -Зал ожидания у вас тут есть? - поинтересовался Дробыч.
    -Не имеется, - без всякого сожаления ответил старик. - Нам без надобности - ждать тут нечего, зачем нам зал.
    Старикан крепко смахивал на лешего из сказок. И усами с прозеленью, и кряжистым сложением, и еще чем-то неуловимым. Может, лучше на улице мокнуть.
    -Вы, гражданин, идите скорее, куда вам надо, а то и настоящий дождь начнется.
    -Куда идти? - переспросил Дробыч.
    -А куда вам надо. Ежели в поселок, то через лес, а на пасеку в другую сторону... Хотя зачем сейчас на пасеку, там уж никого и нет. Так что вам в лес, - дед указательно махнул узловатой, как сук дерева, в коричневых пятнах, рукой.
    В лес идти не хотелось. Хотелось куда-нибудь в тепло, в уют, пусть и в такой беспорядочный, скипидарно-бензиновый, как у Анфисы в ангаре. Дробычу даже померещился знакомый запах. Он с надеждой достал телефон и в сотый раз попробовал вызвать Анфису. Абонент был недоступен. Тогда Дробыч позвонил Ленчику. Этот абонент оказался занят. От затяжного общения с механическими голосами Дробычу почудился где-то поблизости рингтон, он завертелся в поисках источника звука и увидел выходящего из леса человека в дождевике. Отлично. Полный набор глюков - обонятельные, слуховые, зрительные...
    -Привет, - сказал глюк. - Так и будешь столбом стоять?
    В балахоне-дождевике Дробыч с трудом признал Ленчика, и от души разразился приветствием.
    -Пошли давай, потом жаловаться будешь, - Ленчик на тираду отвечать не стал.
    -Как - пошли? - насторожился Дробыч.
    -Лесом, - мрачно ответил Ленчик. - Фигли ты железкой поехал, автобусом быстрее и добираться от автовокзала проще.
    Дробыч с достоинством промолчал, стараясь растянуть достоинство на весь предстоящий путь. Но на обочине лесной дороги обнаружился старенький "Луазик", чему Ленчик обрадовался, кажется, не меньше Дробыча. Не иначе встреча на станции сорвалась, потому что допотопный транспорт заглох, и Ленчику пришлось остаток пути топать пешком. И что теперь в программе? Толкать этот пылесос? Но Ленчик кивнул "Забирайся", снял дождевик, стряхнул с него воду и полез на водительское место. "Где он намок, дождь едва моросит", - удивился Дробыч.
    -Ну и что это за цирк? - строго спросил Дробыч, устроившись. Кабина оказалась неожиданно комфортабельной и чистой, сиденье мягким, и это поспособствовало избавлению от недавних неприятных ощущений. - Проверка на испуг?
    -Очень нужно! - фыркнул Ленчик. - Машина без регистрации, нечего лишний раз светить.
    -Вы тут совсем того? - удивился Дробыч. - В глубоком подполье?
    -Да прикинь - налог на него придумали считать, как на грузовик, что только у них наверху в головах.
    -Это когда было, - продолжал удивляться Дробыч.
    -А нефиг, - бормотнул Ленчик, явно думая о другом. - Привыкли... С полисом опять же заморачиваться не надо, вписывать-выписывать. Ехай, кто хочет. Вот, сейчас нам свезло, а я уж думал, пехом придется.
    -Это вообще твоя машина? - подозрительно спросил Дробыч.
    -А тебе чего - ехать или шашечки? - не ответил Ленчик. - Может, ты уже расскажешь, с какого пожара вдруг приехать вздумал.
    -Не понял, - не понял Дробыч. - Анфиса сказала - у Кулака бомба, это нужно видеть.
    -Одна малахольная, другой еще дурнее. Ты всегда так подрываешься, когда она свистнет?
    Дробыч пожал плечами. С Анфисой, школьной подругой бывшей жены Кулака, он познакомился на исторической встрече, где Кулак объявил друзьям, что бросает город и уезжает в свою деревню. А его жена объявила, что она деревенской жизни с детства наелась, а потому бросает этого дурака и уезжает в Италию. Или может в Испанию. Ну, а оставшиеся ссориться из-за кулаковских закидонов не посчитали нужным. Когда Анфиса попросила Дробыча сдать ей в аренду пустой ангар, которому в хозяйстве применения не нашлось, он ничего такого в ее обращении не увидел. Устраивала она там разные выставки, Дробыч не вникал. С до этого бесполезного сарая начали капать какие-то копейки, место сделалось модным, а Дробыч вдруг обзавелся новыми знакомыми, небесполезными для бизнеса. И если теперь Анфиса посчитала, что ему нужно видеть бомбу, у Дробыча не было основания отмахнуться.
    -Смешно два раза, - хмыкнул Ленчик.
    -А подробнее? - уточнил Дробыч.
    -Где Анфиска с ее культурой-искусством, а где Кулак и наши Верхние Норы, - объяснил Ленчик.- Если бы Кулак пулемет там откопал или, спаси и сохрани, реальную бомбу... так это Анфиске ни к чему. А из культуры у нас разве что заборная живопись.
    Дробыч почти согласился с такими рассуждениями, но тут в нем зашевелился микроб галериста, подхваченный от Анфисы.
    -Не прав два раза. Анфиса из пулемета могла сваять такую инсталляцию, очередь бы неделю стояла. Это раз. А два - заборная живопись, чтоб ты знал, это не ругательство, а хорошо продаваемый продукт... Ну, по крайней мере, у Анфисы продажи впечатляют.
    -Ну так где она тогда, Анфиска эта? - желчно спросил Ленчик, ругнувшись на очередную яму на дороге.
    -Откуда мне знать? - удивился Дробыч. - Я sms-ку ей отправил, как только выехал, чтобы среди ночи не звонить. Когда подъезжали, набрал - она вне доступа, позвонил Кулаку, спросил, как от станции добираться.
    -Дурдом на выезде, - подвел итог Ленчик. - Дома и так полный комплект психов, тебя не хватало. С ума сходят уже не по одиночке.
       Уточнить Дробыч не успел - машина выехала из леса и перед ними во всей красе раскинулись Верхние Горы, освещенные заходящим солнцем. Собственно, гора была одна, дома поселка карабкались по ее склону и уже добрались почти до вершины.
    -Красиво! - искренне восхитился Дробыч. - Светло и просторно. А в лесу казалось, что уже ночь.
    -Этот лес после войны посадили. Одни сосны, поэтому он темный, - Ленчику, наверное, понравилось восхищение Дробыча, он перестал бурчать, рассказывал тепло и душевно. - Раньше, говорят, здесь покосы были, это когда еще железку не проложили. И деревня маленькая была, только внизу у горы. А гора вся была лесом заросшая, осины там всякие, рябины, как возле станции сейчас. В войну все на дрова порубили, гору застроили -- эвакуированных навезли, а куда селить. Сначала времянки строили, потом, кто остался, дома поставили. А скотину тогда мало кто держал, покосы забросили, потом вот сосны там посадили...
    
    ...Недовольный голос "чиновника" вторгся в мысли Дробыча:
    -Я к вам обращаюсь. Вы эту картину видели до... э-э... повреждения?
    -Извините, задумался, - ответил Дробыч. - Не только не видел, но даже не знал о ее существовании.
    -Говорю же, я видел! - в волнении вскричал "музейщик". - И это не повреждения, это вандализм!
    -Не волнуйтесь, почтеннейший, - снизошел "чиновник". Заморачиваться с именем-отчеством ему, очевидно, не по рангу было. - Просто хотелось бы уточнить, так ли велик ущерб.
    Дробыч мысленно поддержал неприятного "чиновного перца". Особой трагедии в надругательстве над артефактом он, честно сказать, не видел. Ценность холсту придавал возраст, а вовсе не малохудожественное покрытие. История вандализма только поспособствует шумихе, которую всячески раздувает Кулак.
    -Нам нужно постараться убедить нашего...э-э...впечатлительного хозяина, что никто из нас не знал, где именно в доме хранится картина и поэтому не имел возможности... совершить злодеяние. Мы приехали все вместе, за исключением вас, мадам, - "чиновник" не постеснялся пальцем ткнуть в "агентшу".
    Оксюморон "впечатлительный Кулак" позабавил бы Дробыча в другой обстановке, но сейчас важно было в доступной для "чиновника" форме сформулировать, что выбранная им линия защиты ошибочна. Убедить Кулака - это ненаучная фантастика.
    -Сказано ведь, пока виноватого не будет, никто не уйдет, - опередил Дробыча Ленчик.
    -Да, - вздохнул "чиновник". - Значит, будем искать. Так что насчет вас, мадам? Вы раньше всех приехали. Имели возможность, так сказать...
    -Не смешите меня - не найти, где в доме картина, - презрительно дернула губой "агентша". - Ребенок справится. Вы лучше поинтересуйтесь этой особой, что собак выпустила. Мы все в комнате постоянно были, а она по всему дому ходила.
    -Дашка норов Кулака знает, - опять внес пояснения Ленчик. - Она что, враг своему здоровью?
    -Тогда получается - любой имел возможность... - задумался "чиновник". - Нет, это не вариант. "Мог" не означает "сделал". Ну допустим, что возможность была у каждого, мы же не следили друг за другом. Давайте тогда зайдем с другой стороны - у кого могло быть орудие преступления, так сказать. Что-то режущее. На столе ни ножей, ни вилок, значит злоумышленник имел собственный инструмент.
    -Это уже заранее планируемое деяние получается, - снова подал голос с подоконника Ленчик.
    -Нет, ну мы же не звери, - ответил "чиновник". - Зачем усугублять? Возможно, подручные средства - пилочка для ногтей или ножницы маникюрные, да мало ли что в женских сумках водится.
    Он продолжал сверлить взглядом "агентшу", та пожала плечами и вытряхнула на пол свою сумку:
    -Давайте, ищите!
    Ничего режущего в ее вещах не оказалось.
    -У меня пилочка есть, - сказала журналистка. - И что? А почему только в женских сумках? У мужчин, например, складной нож часто при себе.
    -В карманах ножи только шпана носит. У присутствующих мужчин нет с собой ни портфеля, ни барсетки. Только у вашего оператора кофр.
    -И у меня есть пилочка. И ножик перочинный, - возмущенно заговорила "училка". - Вы предлагаете всех обыскивать?
    -Можно подумать, это мне надо, - обиделся "чиновник". - Но если по наличию орудия преступления уличить злоумышленника не получается, остается вычисление по мотиву. Искать, кому выгодно.
    -Что вы такое говорите?! Какая выгода здесь может быть?! - продолжала негодовать "училка".
    -Я, как и вы, не могу себе такого представить, - согласился "чиновник". - Но мы, местные, думаем с одних позиций. Возможно, у приезжих позиции другие. Вдруг, допустим, из-за скандала возрастает стоимость картины?
    "Чиновник" уставился на Дробыча.
    -Для этого скандал нужно устроить при большом стечении народа, - пожал плечами Дробыч. - Опять же сначала почву подготовить. А тут, похоже, без подготовки сработали. Кто-нибудь еще картину успел увидеть? Может, в том углу была подпись художника, и ее хотели уничтожить?
    -Не было подписи, - категорично сказал "музейщик". - Только зеленый лес.
    -Зеленый, - задумался Дробыч. - Осенью. Непонятно. Если бы подпись уничтожить, это как-то объясняет. А лес зачем резать - непонятно. И вы что-то путаете - какой там может быть лес, если там коровьи лужки.
    -Коровьи что?! - у музейного старичка глаза, казалось, из очков вылезли.
    -Ну или воловьи, - не очень уверенно повторил Дробыч. - Выпасы или что там...
    -Вы лучше скажите, с чего вы взяли, что это работа того же художника, которого на торги выставили, - подала голос "агентша".
    -Холст проверили, старый. Экспертизу краски тоже сделали, - ответил "музейщик", отвернувшись с оскорбленным видом от Дробыча. - По крайней мере, по времени сомнений нет. А авторство двух работ сравнить заочно невозможно, вы же понимаете, это еще предстоит...
    -Помогите! Человеку плохо! - прервал "музейщика" крик журналистки.
    Девушка плеснула в стакан воды и метнулась к сжавшейся в углу дивана "училке". Та вцепилась в кружевной воротник, хватая воздух в попытке что-то сказать.
    -Дашка! Аптечку неси! - крикнул Ленчик, распахивая окно.
     Поднялся ужасный переполох, все суетились, мешая друг другу. И когда, наконец, наступила тишина, старая учительница прошелестела слабым голосом:
    -Не выпасы... Покосы... Там раньше были покосы... Лес позже посадили...
    Журналистка уронила стакан и восторженно завопила: "Фейк! Ничего себе!"
    После очередного всплеска птичьего базара: "Новодел! - Подделка! - Афера!" пришлось отхаживать уже "музейщика".
    -Как же так... Я же сам присутствовал... И экспертиза...
    -Не переживайте, - успокаивала его учительница. - Откуда вам было знать, вы лет тридцать всего в нашем городе живете, а я в Верхних Горах родилась, эти сосны вместе со мной росли... Ах, это я все виновата - увидела в Интернете наши Верхние Горы, заварила такую кашу...
    -Но картину и правда нашли на чердаке. Хозяева знать про нее не знали. Если бы не Сергей Иваныч, они меня бы и на порог не пустили. Я уж его упрашивал посодействовать. Так разрешили поиски только после того, как Сергей Иваныч им помог с прополкой огорода. У них сорняки выше человека росли. Выходит, еще и его подвел... Как это все неприятно! - стенал "музейщик".
    -Топинамбур вовсе не сорняк, а очень полезное растение, - начала было "агентша", но вмешался Ленчик:
    -Ага, Сергей Иваныч договорился, а кому пришлось народ на прополку искать?! Самый заросший участок выбрали, будто нарочно! И бурьян такой, что даже на пустырях не растет. Вот так всегда...
    Но и Ленчику договорить не удалось. "Чиновник" махнул успокоительного из хозяйской аптечки и разразился заявлением для прессы:
    -Если разобраться, ничего страшного не произошло. Проект мы, надеюсь, запустим. Будет и гостиница, и школа живописи, и все остальное. По большому счету, с картиной тоже не все потеряно - даже если она только пятьдесят лет на чердаке пылилась, а не сто. Придумаем, как грамотно подать.
    
    Дробыч оставил местную интеллигенцию с ее терзаниями и пошел на кухню. Может, получится разжиться чаем и узнать что-нибудь об Анфисе. Даша с готовностью затараторила:
    -Вам черный, зеленый, травяной, гибискус, иван-чай...
    -Не надо чая, - обреченно прервал ее Дробыч. - Про Анфису скажите.
    -Что сказать-то? АнфисПална утром заходила. Хозяин ее на веранду водил картину смотреть. Её и дамочку приезжую... Какую? Да ту, что у камина сидит, которая скалится все время, - Даша показала на "агентшу".
    -Они что - вдвоем пришли? - уточнил Дробыч.
    -Да с чего вы взяли? - удивилась Даша. - АнфисПална с хозяином на веранде были, когда эта заявилась. Я ее туда и отвела.
    В кухню заглянул Ленчик.
    -Ты здесь? - спросил он Дробыча. - Зря ушел, там цирк продолжается. Следствие постановило, что Кулак сам картину испортил.
    -Только что переживали, что его подставили, а теперь в виновные записали. Хотя чего он ждал? - усмехнулся Дробыч и снова обратился к Даше. - Анфиса когда ушла?
    -Около полудня, наверное, - задумалась Даша. - Ну да, как раз перед тем, как гости из города приехали.
    Около полудня Дробыч спал в поезде. А позже телефон Анфисы уже не отвечал.
    -Наворотили дел, теперь прячется. Дуры-бабы, одно слово, - с досадой сказал Ленчик.
    -Это ты про кого? - удивился Дробыч.
    -Да про сестрицу мою, про кого же еще! И про подружку ее.
    -Что-то я ничего не понимаю, - безнадежно вздохнул Дробыч. - Можно с самого начала и без пропусков?
    -Чего тут понимать? Ты сам-то веришь в эту байду про картину за границей? И что она старушке на глаза попалась как по заказу ?
    -Почему нет? Чего только не случается.
    -Может и я бы поверил, если бы эта зараза, сеструха моя, дома сидела, а не обреталась в тех заграницах.
    -И ты думаешь, они с Анфисой это затеяли? Может еще скажешь, что Анфиса галерею открыла, чтобы эту шутку устроить? Столько лет мороки, а выхлоп в итоге копеечный, если вообще не нулевой.
    -Да этой козе деньги неважны. Кулак ее содержит, а она от безделья не знает уже чего придумать. Может, захотела Анфиске подражать - типа тоже культурная. А может, и наоборот - Анфиска ее надоумила. Хрен поймешь. Они с детства малахольные. Так что Анфиска твоя наверняка у родителей отсиживается.
    -Нет ее там, - вставила Даша. - Хозяин меня посылал узнать, почему она на станцию встречать не поехала.
    -Вот-вот, она не поехала, а мне пришлось на перекладных из города добираться, - продолжал "катить баллон" Ленчик.
    -А как же машина? - Даша наморщила лоб. - Вы же на машине приехали, а АнфисПална на ней уехала. Как вы не встретились?
    -Ленчик! - тревожно спросил Дробыч. - Ты случайно в воспитательных целях Анфису в лесу не оставил?
    -О! Теперь и меня в подозреваемые записали! А может, это ты ее при встрече... того... отправил куда-то?
    -Мимо. Я все время на глазах у этого... станционного смотрителя был. Уж он всяко лицо незаинтересованное. Или нет?
    -Или да. Он вообще из соседней деревни, вряд ли ему наши дела интересны. Только я тоже весь день в городе крутился, с кучей людей встречался, потом в полном автобусе ехал. По лесу, правда, в одиночестве шел, но ты в это время уже на платформе болтался.
    -Ты машину в лесу нашел и даже не забеспокоился?
    -Не поверишь -- я разгребать не успеваю уже навороченное, если начну заранее беспокоиться, крыша уедет.
    -Но сейчас-то уже случилось - Анфиса пропала. Давайте-ка, Даша, по порядку - что тут у вас было, кто что говорил, куда ходил-выходил, звонил... Вспоминайте все.
    -Так больше ничего не было. АнфисПална пришла, хозяин обрадовался, повел ее на веранду. Потом эта пришла, не знаю, как ее там... Спросила хозяина. Я ее на веранду проводила, хозяин пустил, не сердился, веселый был.
    -Они с этой, тьфу ты... Они как знакомые встретились, вы не заметили?
    -АнфисПална точно не знакома была, хозяин сказал "Знакомьтесь". А сам вроде не удивился ее приходу, может, у них договоренность была, не знаю, врать не буду.
    -Ну хорошо. Что дальше было?
    -Вышли с веранды, все трое. Вроде хозяин какие-то экспертизы упоминал, АнфисаПална будто сомневалась, говорила "Ты сам вспомни", а хозяин говорил что-то про художника, вроде "художник может для красоты что-то пририсовать". Что это все вымыслы... нет, домыслы, а экспертиза - наука. АнфисаПална не спорила, попросила машину на станцию поехать. Хозяин ей сказал "Луазик" взять. Велел мне ключи принести. Я и принесла, АнфисаПална уехала, а там скоро из города остальные приехали. Их встречали-угощали. Ждали вас и АнфисПалну. Потом хозяин меня послал к ее родителям, узнать, не случилось ли чего. Потом вот ЛеонидСанычу позвонил. Все.
    -А что делали, пока нас ждали?
    -Да ничего такого. Гулять ходили, вроде к тому дому, откуда картина эта. Потом дождь пошел, вернулись. Чай пили, я пирогов напекла, хвалили пироги.
    -Все вместе ходили?
    -Ну да, они ж тут ничего не знают, куда им идти. Да и некуда у нас ходить.
    -Получается, перед приездом гостей у Даши из поля зрения выпадали все трое: Кулак, Анфиса и эта... Кто она вообще?
    -Вроде хотела купить картину. Не сама, а по поручению. Радист-передаст какой-то, - туманно пояснил Ленчик.
    -Если хотела покупать, зачем бы ей портить. Раз она приезжая, про лес-поле понять не могла. Значит, остаются Кулак и Анфиса. И спросить их не представляется возможным ввиду отсутствия.
    -А тебе не все равно, кто эту шедевру покоцал? - устало спросил Ленчик. - Достало уже все, я целый день на ногах.
    -До картины мне никакого дела, ты прав, - ответил Дробыч. - Но кто деньги спер, тот и старушку зарезал. Кто-то ведь положил картину туда, где ее нашли. Не этот же музейный дедуля. А прежде чем спрятать, еще нужно было нарисовать.
    - У нас резчик по дереву есть, - задумчиво сказала Даша. - Еще Петровна на цветах повернутая, во всех выставках со своим палисадником на первых местах, еще бабка-травница... Остальные все нормальные. Художников нету.
    -Умозаключения нас ни к чему не привели. Что остается - лес прочесывать возле места, где машина стояла?
    -В темень самое полезное дело - лес прочесывать, - тоскливо сказал Ленчик.
    -Я и один могу, - упрямо сказал Дробыч. -Давай ключи от вашего "Луаза".
    -Потом тебя еще искать придется, свернешь на Козьи выселки или вовсе в болото, - оценил идею Ленчик.
    От ворот засигналила машина.
    -За нашими гостями приехали, - встрепенулась Даша. - Они на это время сговаривались с водителем, я слышала.
    -Ладно, сейчас нашествие проводим, съездим на станцию, - решил Ленчик.
    Гости уже толпились у выхода.
    -За нами машина пришла. Собачек бы убрать, - начальственно сказал "чиновник".
    -Ну мы же не звери, - ухмыльнулся Ленчик. - Сейчас закрою.
    "Чиновник" хотел было отреагировать, но его отвлекла "агентша":
    -Можно мне с вами до города доехать? Сейчас, наверное, автобуса не дождаться.
    -Что ж вы не позаботились о транспорте, - "чиновник" не успел излить на Ленчика досаду по собачьему вопросу, и все неудовольствие досталось "агентше".
    -Хотела автобусом уехать. Не думала так надолго задерживаться, - "агентша" дернула губой, но сумела продемонстрировать смирение.
    "Что она все губой дергает... Ох же, черт!" - ударило Дробыча.
    -Мы сами можем вас отвезти, вам же из города дальше нужно ехать, да и с хозяином вы не попрощались, - масляно сказал Дробыч.
    -Спасибо, я уж лучше сейчас поеду, - шагнула к дверям "агентша". И натолкнулась на вернувшегося Ленчика.
    Ленчик вопросительно глянул на Дробыча и подхватил "агентшу" под руку:
    -Да что там, поехали. По дороге покажете, где вы тот полезный сорняк нашли, что мы две недели назад весь выдергали. Когда же вы его увидеть успели? Не тогда ли, когда картину на чердак принесли?
    -Дайте пройти! - занервничала "агентша".
    -Ленчик, ты молоток! - обрадовался Дробыч. - Топинамбур действительно оказался полезным! А вы, мадам, разве своего родственника навестить не хотите?
    -Интересно как... - протянула журналистка. - Вы еще куда-то собираетесь? А можно и мы с вами поедем?
    -Может, и вы прокатитесь? - предложил остальным Ленчик. - Крюк небольшой, зато по дороге вам историю шедевра рассказать могут.
     Домик на станции мирно светил оконцами на платформу, но на стук в дверь отозвался изнутри таким грохотом, что Дробыч пожалел об оставленных дома собаках. Однако и приехавшие ничуть не уступили: "Что там такое?!" - "Может, человеку помощь нужна?" - "Не подходите, вдруг там террористы!" - "Вот я сейчас полицию вызову!" - "Папа! Что у тебя громыхает?!" - "Да тихо вы, ничего не слышно!"
    Когда призывы к тишине, наконец, подействовали, из дома долетели крики: "Выпустите меня!"
    -Значит - папа? - спросил Дробыч "агентшу". - А вы ехать не хотели. Ну скажите ему уже, пусть откроет.
    В домик ввалились всей компанией, несмотря на протесты грозно дергающего усом смотрителя. Рабочую обстановку станции категорически нарушал... не кульман - мольберт у окна. Но искусство сейчас никого не занимало - в центре внимания оказалась спасенная из чулана Анфиса.
    -Ты как? - спросил Дробыч.
    -Crazy, - неуверенно ответила Анфиса. - Легкое одурение.
    -Знакомо, - усмехнулся Дробыч.
    Мирная тишина осенней ночи наконец опустилась на станцию. Но продержалась недолго. Телефоны затрезвонили у всех.
    -Вы куда все подевались? - спрашивал Кулак. - Приехал, а дома никого.    -Вот так всегда, - сказал Дробычу Ленчик. - Так и живем.
 
 
 
 
  Бас Кто старое помянет
 
 

 -- 1-й этап (интеллектуальный закрытый детектив)

   Дождь сменился снежной крупой. Он лил весь день, заставив блестеть стены домов, переплетения лестниц и труб над улицей, делая корявые испражнения граффити неожиданно контрастными и живыми. Свет покорёженных фонарей терялся сразу за мостовой, оставляя лишь намёки на чьи-то движения во мраке подворотен. Пахло прелостью и машинным маслом из старой мастерской.
   Бруно вылез из мобиля в склизкую грязь улицы. Он не любил этот район. Сверху, с трассы, гетто выглядело неплохо: строгие ряды серых домов, кое-где прореженные сполохами силовых полей. Но внизу эта серость начинала давить. Она была везде, от стеновых панелей, до цвета лиц граждан.
   Снег усилился. Его хлопья не таяли, как было ещё вчера, теперь они ложились ровно, будто ковром укрывая округу. Снег -это хорошо. Он скроет старую грязь. Жаль, что ненадолго.
   Бруно спросил Пси о погоде. Снег, -ответил бот. -Снижение температуры". Перед взглядом Бруно появились цифры показаний.
   Он поднял воротник и зашагал прочь от мобиля. Шёл не спеша, пытаясь уловить настроение улицы.
   Сигнал о драке поступил пять минут назад. Бруно как раз пролетал над кварталом. Обычный донос. Ни видео с камер, ни первичного анализа. Координаты -и те на глаз. Тут даже Пси не помощник. Одно хорошо -дело плёвое. Драка -это тебе не чистка от вируса, всё проще: ищешь кто, ищешь кого, летишь дальше.
   Люди в основном шатались праздно. Редко у кого читался огонёк во взгляде. В гетто большинство на пособии, а уж если повезло с работой, отдаёшься ей весь, больше всего на свете боясь потерять.
   Один из таких, торопыга в пальто, едва не сбил с ног.
   -Постой-ка! -узнал его Бруно.
   Это был Ян, местный знайка, зарабатывающий продажей информации. Тощий, неприметный, с подвижным лицом. Глаза и уши там, где камеры долго не живут.
   Ян воровато оглянулся и спросил:
   -Детектив? Какими судьбами?
   -Я думал, ты знаешь, -нарочито разочаровано пропел Бруно.
   Ян ответил улыбкой:
   -Проверяешь меня? Знаю, конечно. Ребятки выпендрились, да неудачно, так? Вон они, -Ян стрельнул взглядом в парней на тротуаре.
   У мастерской толпилась стайка тинов. Районная шпана. Это их "место". Один, приземистый и крепкий, согнулся, словно блюющий алкаш. Остальные делают вид, что всё в порядке. Довольно успешно. По крайней мере, зевак вокруг нет.
   Бруно знал крепыша, но, на всякий случай, запросил досье. Быстро пробежал, выхватывая основные моменты:
   "Пятнадцать лет... Кличка Бузя... Хулиганство, мелкие кражи, причинение телесных"... Ничего нового. Остальные младше.
   -С кем подрались? -поинтересовался Бруно.
   Ян пожал плечами:
   -Сам не видел. Могу идти?
   -Торопишься? -спросил Бруно.
   -Нет, но на районе не любят тех, кто льёт инфу копам, ты ж знаешь.
   Детектив задумался. Плохо когда под рукой нет информации, а Ян -ходячий её источник.
   -Поможешь мне, -сказал он. -Подожди пока.
   Ян недовольно крякнул и поднял шарф, скрывая лицо.
   -Привет, тины, -Бруно приблизился к парням. -Что стряслось?
   -Мы тебя не вызывали, -потупился крепыш. На его подбородке алела ссадина, а взгляд всё ещё был не в фокусе.
   "Хороший удар", -оценил Бруно.
   -Другие вызвали, -произнёс он и указал на ссадину: -Чей подарок?
   -Дядьки какого-то, -подал голос один из тинов. -Мы всего-то спросили кто такой.
   -Ага, -кивнул Бруно. -Как всегда. Давай по порядку.
   Крепыш сжал зубы:
   -Дядька. В богатых шмотках. Ударил и в подъезд шмыгнул. -Он кивнул на дверь метрах в пяти.
   Бруно улыбнулся:
   -Догонять не стали?
   Пацаны потупились.
   -Здоровый, да? -догадался Бруно.
   В небе загудело. Мигая огнями, словно гирлянда на ёлке, в отдалении пролетел инжектор федералов. Люди внизу, как по команде, подняли головы. Туча, похожая на пчелиный рой, появилась из тёмного нутра инжектора. Она ширилась, распадаясь на сотни точек. Те планировали с лёгким жужжанием, прятались в щелях, вцеплялись в металл, исчезали в складках забытого под дождём белья.
   Квартал пришёл в движение. Через час от этой тучи останется едва ли десяток устройств. Остальные будут найдены и проданы. Дрон-наблюдатель дёшев, но хоть что-то...
   -Можно мы пойдём? -хныкнул Бузя.
   Бруно проигнорировал просьбу.
   -Свидетели были? - спросил он.
   Парень пожал плечами, не отводя взгляд от снижающихся дронов.
   -Ладно, идите, -сжалился Бруно. -Если что, вызову.
   Он сделал вид, что не понимает, куда торопятся парни. Охота на дронов незаконна, но принадлежат они федералам, а в полиции к тем не очень дружеское отношение.
   Шпана мгновенно испарилась. Сегодня им везёт. Камеры не каждый день ставят.
   Улица опустела. Детектив отошёл на пару шагов и задрал голову, рассматривая дом. Три этажа. Решётки на окнах, даже подъездных.
   Он запросил план. Шесть квартир. Окна на фасад. Подвала нет.
   -К кому гость, знаешь? -спросил он, понимая, что Ян где-то рядом. Всё видит и всё слышит.
   -Нет, -тот отделился от стены. В своём пальто и шарфе, он умудрялся выглядеть неприметно и при этом не вызывать подозрений.
   -Тут полдома пустует, -сказал он тихо. -Уезжают.
   -Куда можно съехать из гетто? -удивился Бруно.
   Ян сплюнул:
   -Где вирусов меньше.
   Дверь поддалась с противным скрипом. В нос ударил запах мочи. Тусклый свет, искрящийся блёстками пыли, сочился из большого окна между этажами, едва освещая двери квартир.
   Подъезды в гетто похожи: зайдёшь, и хочется руки вымыть, хотя ничего не трогал.
   Бруно начал подниматься. Остановившись на площадке, приказал боту найти жильцов. Тот выдал список активных устройств:"Квартира один, четыре, пять: отключены от Сети. Квартира два: компаньон, модуль дожития".
  "Дед живёт", -смекнул Бруно.
   Пси перечислил остальных. Получалось, в доме сейчас четверо: старик во второй квартире, муж с женой в третьей и их сын в шестой.
   "Пацан живёт отдельно? -удивился детектив. -В гетто?"
   Он сделал шаг, чтобы подняться выше и замер. До пояса скрытый перилами, на площадке лежал мужчина. В пыли чётко виднелись следы волочения. Ян тоже увидел, присвистнул удивлённо.
   Несколько секунд Бруно был в ступоре. Страх медленно рос в нём. И причиной -не это недвижное тело, нет! Он только что сам, без принуждения, всего лишь желая насолить федералам, отпустил подозреваемых. Если тут труп, то даже пятном в личном деле не обойдётся.
  "Но кто ж знал-то!?" -чуть не крикнул Бруно.
   -Пси, -сказал он хрипло, -проверь, жив ли. Готовь анализ ситуации. Нужны все камеры в доступе. Неважно, частные или федералов. Найди и подключись к хранилищам.
   -Это ты с роботом своим говоришь? -спросил Ян.
   Бруно не ответил, обругав себя, что начал общаться с компьютером вслух. Мозговой бот положен только спецслужбам. Не то чтобы это тайна, но Пси, как оружие, не обязательно кричать на каждом углу, что он у тебя есть.
   Бруно дотронулся до запястья мужчины, давая боту возможность снять данные.
  "Мёртв", -сообщил Пси.
   Действуя по инструкции, Бруно подвесил над телом камеру-фиксатор. С этого момента любое изменение будет отмечено.
   -Нам бы такого Пси, -произнёс Ян, косясь на камеру.
   Бруно глянул тяжело.
   -Ну, я имею ввиду, -смутился Ян, -местные были бы рады такой штуковине. Все ходы б нам открыл.
   "Все ходы", -подумал Бруно, сорвался с места и побежал наверх.
   Люк на третьем этаже оказался взломан. Хватаясь за ржавые перекладины, детектив выбрался на плоскую крышу. Низкое небо серой плитой висело над городом. Лишь фары мобилей и цветные пятна реклам скупо делились светом.
   Похолодало. Жидкие столбы пара тянулись вверх от блоков вентиляции. Тонкий слой снега казался нетронутым. Бруно не увидел следов ни у люка, ни дальше, до разделявших дома парапетов. В отдалении, где инжектор выкинул дронов, копошились люди.
   Он заметил движение. Человек, одетый в тёмное, пытался что-то выломать из гудящего жерла воздуховода. Движения резкие, лицо скрыто капюшоном.
   Бруно приказал Пси задействовать фонарь. Сейчас же ладонь вспыхнула ослепительно белым. Увидев свет, человек вздрогнул и сразу, даже не глянув, метнулся прочь, к соседнему дому.
   Бруно побежал следом, но замер. Сначала парапет, а потом и всю поверхность смежной крыши окутало марево силового поля. Оно проползло по каждой детали, по стенам, повторяя их контуры, и спустилось вниз, к мостовой, заключив здание в сияющий куб, сквозь который в ближайший час не сможет проникнуть ни одна живая душа.
   Бруно похолодел. В последнее время Сеть редко вводит блэкауты в одном доме. Возможности вируса растут, атак всё больше, и частенько блокируется целый квартал. Конечно, это случайность и блэкаут вызвал не горемыка в капюшоне. Вирусованные выглядят иначе, о подобной прыти уж точно не помышляют. Вирус медленный, как черепаха, на взлом Сети все силы тратит, а этот просто дронами промышлял.
   Бруно испустил стон. Плохое предчувствие крепло в нём. Казалось, дело о драке тянет проблемы, одна круче другой.
   "Пси, -обратился он к боту, -насколько готовы камеры?"
   "Три четверти, -ответил тот. -Значимых данных нет".
   Бруно спустился и отогнал Яна, склонившегося над телом:
   -Не трогай! Встань к стенке и замри.
   -Я и не трогал, -пробурчал тот, но послушался. -То помощи просишь, а то "замри".
   Бруно не ответил, сел на подоконник и достал сигареты. Остаётся ждать. Пси только с виду многозадачный, анализ с камер это не шутки: загрузи процессор ещё одной работой, и данные получишь через полчаса, не раньше. Он глянул на труп:
  "Как же ты умер? Ведь ни следа!" Бруно запросил причину смерти и услышал в ответ: "Не выявлена. Требуется подключение к мозговому боту или вскрытие".
   "Откуда взяться боту? Не из спецслужб же мертвец. А вскрытие - это долго и не здесь. Что в личной карте?"
  "Отсутствует", -произнёс Пси.
   -Как это? -вслух растерялся детектив.
   -Что? -не понял Ян.
   -Нет данных о личности. -Мысли Бруно заметались: извлечь карту у живого человека нельзя, но если её нет, получается, кроме убийства у нас ещё и кража!
    -Так тины его грохнули, а карту спёрли, -заявил Ян, -очевидно же. И поделом, -добавил он твёрдо.
   Бруно скривился: вот и Ян подозревает шпану. Он горько вздохнул и подошёл к телу. На вид человеку было лет сорок. Чистюля, явно не из гетто. Бруно отсканировал лицо. Отправил в Сеть для анализа. Чем чёрт не шутит, вдруг в базе есть инфа. Движимый внезапной догадкой, глянул на Яна, без эмоций разглядывающего тело: "А не ты ли спёр карту? Пока я по крышам лазал".
   Данные с камеры-фиксатора успокоили, Ян ничего не трогал.
   -Поделом, говоришь? -спросил Бруно. -Почему?
   -Видел, как богач ведёт себя в гетто? -оживился Ян. -Как юнец перед поркой. Ах, простите, извините... Лишь бы не задеть кого. А этот напролом пёр. Неправильно это. Если чужак в твоём районе свои порядки наводит, значит не так что-то в мире, пора бить тревогу.
    Бруно слушал вполуха. Тоска от допущенной ошибки сменилась томительным ожиданием ответа Пси. Наконец, бот выдал анализ и детектив встрепенулся. Нашлась камера, направленная на подъезд. Драка попала в кадр не целиком, но, несомненно, в нокаут Бузю отправил именно этот мертвец. Ещё выходило, что дверь за день открывали дважды: Бруно и сам труп.
   -Взять сегодняшний случай, -продолжил Ян. -Этот дядя прошёл сквозь тинов, как нож через масло, а ведь он здесь чужой, посмотри на одёжку. Вывод: или перед нами идиот, или в обществе что-то не так.
   Бруно замер от внезапной догадки:
   -Или парень на задании и плевал на тинов, -он принялся быстро водить ладонью над телом незнакомца. У левой ключицы Пси нашёл сигнал от встроенного процессора и перешёл к более глубокому анализу.
   -Чёрт! -выругался Бруно. Один за другим бот выдавал имплантированные в плоть незнакомца юниты: парализатор, фонарь, командирский блок... Да у этого парня половина тела не своя!
   -Федерал... -выдохнул Бруно, и ошалело глянул на Яна.
   Тот отшатнулся. Бруно почувствовал, что земля уходит из-под ног:
  "Федерал! -думал он. -Теперь всё! Если имя Бруно свяжут с этим трупом, о полиции можно забыть".
   Несколько секунд он стоял, глядя в одну точку. Из ступора вызвало осторожное дёрганье за рукав. Встрепенувшись, Бруно глянул на Яна. Тот тыкал пальцем в сторону окна. Там, сначала едва заметное, а затем всё чётче, растекалось марево силового поля.
   -Мы в блэкауте, -шепнул Ян.
   Где-то наверху послышался женский крик и ругань. Что-то упало. Страшная боль пронзила голову Бруно. Он рухнул на колени и закричал. В блэкауте Сеть не щадит никого, ни заражённого вирусом, ни обычного носителя бота, встроенного в мозг.
   Пси старался, как мог, блокируя одни и стимулируя другие участки мозга, чтобы снизить боль. Сеть ослабила давление, посчитав Бруно безопасным. Детектив пришёл в себя и увидел с интересом разглядывающего его Яна.
   -Эк тебя корёжило, -сказал тот.
   Счастливчик. Людей, без бота в мозгу, Сеть при блэкауте не трогает. Руки коротки.
   -Долго я? -спросил Бруно.
   -Минут пять.
   Было необычайно тихо. Пропали обычные звуки дома. Зато марево в окнах добавило света. Детектив закурил.
   -Что делать будем? -Ян помог ему подняться.
  "Хороший вопрос, -Бруно откинулся к стене и закрыл глаза. -Блэкаут длится час. Сеть найдёт и вычистит вирус. Носителя вырубит. Дальше ему одна дорога -в дурку. Остальным поставит метки в личные карты. Тех, кто чаще других попадает в блэкаут, возьмут на контроль, как неблагонадёжных. Сеть будет работать, и люди, что скоро оцепят дом, тоже будут работать. А я... Меня почти уволили". Он устало выдохнул. Безрадостная перспектива вгоняла в тоску. И вдруг встрепенулся:
  "А если распутать это дело? Блэкаут кончится, а у меня результат. Тогда и промах со шпаной забудут".
   Он обратился к Пси: "Нужна аналитика. С момента доноса о драке..."
  "Недоступно, -остановил его бот. -Карантин".
   Бруно мысленно выругался. Возникшая было надежда начала таять. Без бота это дело не распутать. Он глянул на Яна: вот кто носитель информации не хуже Пси. Поможет, если что.
   -Расследовать будем, -как можно более безразлично произнёс он. -Есть мысли?
   Ян мотнул головой:
   -Ну, нет. Свидетели, опросы, это без меня. Я тебе не Ватсон. У тебя вон робот есть, или ты сам. Ты ж детектив. А я только информацию продаю.
   -Как ты себя назвал? -спросил Бруно.
   -Тебе не пригодится. -Ян хохотнул. -Знаешь, я как-то статистику вёл, что у меня покупают, и вышло, что всё берут для наживы. Задают вопрос, а в голове держат, что ответом я в работе помогу, то есть денег принесу. И ни разу не было, чтоб просто так, для общего развития спросили. Хочешь, продам тебе, кто такой Ватсон?
   -Дорого стоишь, -буркнул Бруно. -А для глупых вопросов есть Сеть.
   Детектив сплюнул. С людьми сложно. Юлят, изворачиваются, недоговаривают. Вот Ян, наверняка знает что-то, но ты стелись перед ним, выпрашивай. А Сеть что? Спросил -ответила. Удобно.
   -И с чего ты взял, что убийца в доме? -поинтересовался Ян.
   Бруно ответил:
   -Снег. На крыше нет следов, а там единственный выход.
   -Двери отменили? - Ян ухмыльнулся.
   -Только мы открывали. И труп.
   Бруно подошёл к окну и выглянул. У мастерской припарковался мобиль полиции. В соседних домах ни огонька: для силового поля Сеть перераспределяет энергию и полрайона обесточено.
   -Ну, тут ему сидеть глупо, -сказал Ян. -Сбежал твой убийца.
   -Как?
   -Мобиль подлетел и забрал. Или лаз между домами. Да мало ли... - Бруно потёр подбородок.
   -Мобиль оставил бы проталины от двигателей. Не секунду же висел. А дыры в стенах мы найдём.
   Он спустился к одной из дверей. Пси помог вскрыть механический замок. Тёмное нутро квартиры обдало затхлостью.
  "Фонарь, -дежурно приказал детектив. -Искать устройства".
   Луч обшарил пустую квартиру. Давно необитаемую. Никаких вещей, кругом пыль и паутина. "Найден мозговой бот, -заявил Пси и сразу поправился: -Ошибка. Устройства отсутствуют".
   "Это бот федерала мелькнул", -догадался Бруно. Он действовал на автомате, отдавая боту команды: ищем устройства, выявляем скрытые ниши и тайники.
   -Не забывай, где-то тут вирус, -напряжённо произнёс Ян из-за спины.
   -А что в нём страшного? Человек же. -Бруно обошёл комнату. -Тем более, Сеть его уже вырубила.
   Дверь в следующую квартиру оказалась открыта. Тягостный запах старости окружил их. На кровати у стены с закрытыми глазами лежал старик.
   -Вот и вирус, -промолвил Бруно.
   Старик действительно напоминал носителя после проверки Сетью: неподвижное, восковое лицо, дыхание еле заметно, губы сжаты, словно от боли.
   В этот момент старик вздрогнул. Бруно отпрянул от неожиданности.
   -Кто здесь? - послышался тихий голос.
   -Полиция, -растеряно пробормотал детектив.
       -Ко мне? Зачем?
   Бруно запросил данные деда, всё, что Пси успел собрать пока Сеть не отрубилась.
   -Чем вы занимались последний час? - начал он официально.
   В ответ раздалось бульканье, и лишь по выражению лица стало ясно, что это смех:
   -Угадай! -воскликнул дед. -И час, и день, и год!
   -Что это там светится? - он глянул за окно.
   -Блэкаут, -подал голос Ян.
   -Третий раз за месяц, -дед закашлялся.
   Его робот-компаньон сейчас же подвёз лекарство. Старик неловко отмахнулся, склянка звякнула об пол, расколовшись и расплескав содержимое.
   -Уйди, раб! Не смей подходить без спроса! -взвился дед. Его неожиданно звонкий голос эхом отразился от стен.
   Компаньон выслушал, замёл осколки внутрь себя, и съездил за новой порцией лекарств.
   -Можете передать? - дед взглянул на Бруно. - Не хочу, чтобы он... Мы с рабом в ссоре.
   Принимая склянку, старик, словно случайно, дотронулся до руки детектива. Морщинистое лицо расплылось в улыбке.
   "Да он не в себе", -поёжился Бруно и отступил на шаг. Дед забеспокоился:
   -Не уходите! Я слышал звуки с лестницы. Кто-то кричал.
  "Пси, анализ", -привычно приказал Бруно, но осёкся, скрежетнув зубами с досады.
   -Можете указать время? -спросил он.
   Дед вперил палец в своего компаньона:
    -Он укажет. Полезный раб, люди о таких всегда мечтали.
   Бруно приблизился к роботу. Приложил ладонь к порту связи. Перед взглядом вспыхнули данные.
   -Почему раб? -спросил Ян.
   -А кто же? Делает всё. Не перечит. Не ворует. Работает за еду. Идеальный раб. Опасный раб.
   Ян удивился:
   -Почему опасный?
   -Ну, сначала ты на него надеешься, потом доверяешь, а потом зависишь. Если с этих рельс не соскочить, может выйти, что твою зависимость используют. Против тебя. Есть люди, которые считают, что так и будет. Я из таких.
   Ян слушал внимательно, разве что рот не открыл. Последняя фраза насторожила Бруно. Этак дед на статью себе наговорит. Судя по взглядам -потенциальный вирусоноситель. Не будь прикован к постели, смело можно брать на заметку.
   Старик продолжил с печалью в голосе:
   -Люди себе рабов растили, а теперь сами в неволе. -Он вздохнул. -Без Сети уж никуда. Учиться перестали. Зачем? В Сети ведь всё есть. А отключи её, и человек пустышкой становится.
   Он увидел, что Бруно оглянулся на дверь и попросил снова:
   -Побудьте ещё, -и было что-то тоскливо-собачье в его взгляде в этот момент.
   Детектив указал на робота:
   -Вас есть кому развлечь.
   Компаньон подъехал к изголовью.
   -Уйди, -устало отмахнулся дед.
   Робот поправил подушку и остался.
   -Они думают, эта железка заменит мне их, -дед заговорил тихо. -Даже жизни ему добавили, разрешили не слушаться. Но он всего лишь код. Программа, которую можно просчитать. Это как в шахматы сам с собой... Самообман. Они этого не понимают. Для них я в порядке. Они ведь навещают меня... -он помолчал. -Через Сеть.
   -Знаете, -продолжил дед. -Я радуюсь блэкаутам. Люди от них страдают, а я счастлив, что их всё больше.
   Бруно напрягся:
   -Почему?
   -Наше рабство уже не победить, но кто-то хотя бы пытается.
   В глубокой задумчивости Бруно вышел из квартиры. Ян шёл следом.
   -Наслушаешься такого, -сказал он тихо, -и сожгут тебя на костре.
   Детектив глянул непонимающе.
   -Ты ведь Бруно, -пояснил Ян, -а это всё ересь с точки зрения государства.
   "Эрудит хренов, -мысленно выругался детектив и сделал запрос: -Пси, чем знаменит Бруно?"
   Сплюнул с досады, когда бот ответил:
   "Недоступно".
   Без связи с Сетью всё наперекосяк.
   -Наверх? -спросил Ян.
   Бруно кивнул в задумчивости. Он вспомнил, что упустил в своём расследовании нечто важное и задержался возле тела.
   "Ты ведь федерал, -думал он, поднося ладонь к затылку трупа. -То есть можешь рассказывать даже мёртвый".
  "Пси, -приказал он. -Проверь его бота". Перед взглядом забегали символы процедур подключения. С удивлением, детектив увидел, что бот федерала находится в циклической перезагрузке, считай, не активен, мёртв.
   Пси подключился к пре-системе. Появились логи последних в жизни федерала событий: записи о полёте, посадка, скан улицы. Потом: опасность, режим боя, отмена, вызов плана дома, скан устройств и... всё. Перезагрузка.
   Бруно попытался представить всё это в привычных образах. Федерал прилетел. Ищет нужный дом. Опасность -это драка с тинами. Входит в подъезд, и тут мозговой бот валится в отказ.
   "То есть, убивали тебя безоружным, -подумал Бруно. -Без бота все вживлённые побрякушки бесполезны. Потому-то Пси и не видел твой компьютер при первом скане".
   -Ну, ты идёшь? -крикнул сверху Ян.
   -Сейчас, -Бруно вспомнил ещё кое-что: федералам по инструкции полагался пистолет. Вещь древняя, но спецслужбы выше полиции оставили в арсенале.
   Сверху послышались крики. Бруно поднялся, застав Яна за подслушиванием. Тот прижал ухо к двери квартиры три.
   -Ссорятся, -сказал он и отступил.
   Бруно дёрнул дверь. Удивлённо вытаращив глаза, к нему обернулась полная дама. Из-за спины выглядывал тщедушный мужичок с вещами в руках.
   -Полиция, -сказал Бруно.
   -И что? -возвысила голос дама.
   -Блэкаут. -Бруно отодвинул её и вошёл. - Зачистка.
   Дама буркнула что-то, а потом заорала на мужичка:
   -Чего лупишься! Вещи пакуй!
   -Куда собрались? -спросил Бруно.
   -Подальше, -она встала руки в боки. -Житья нет от ваших блэкаутов. Ни постирать, ни визор глянуть. В Сеть не выйдешь. Вентиляцию вон, и ту отрубает! -и добавила язвительно: -Гадим, извините, в ведро! Дышать нечем.
    Бруно приказал Пси опросить личные карты на предмет перемещений. Оказалось, весь день эта парочка была дома.
   -Ваш сын не едет? -спросил он.
   Дама словно сдулась. Взгляд потух, глаза забегали.
   -А что сын? -промямлила она. -Едет, конечно.
   -Где он? -Бруно прошёл дальше.
   Здесь было две комнаты. Маленькая выглядела логовом неформала. По стенам бунтарские плакаты. Стол завален аппаратурой. У окна стопка аккумуляторов. В груде деталей Бруно заметил вещицу, которую никак не могла здесь оказаться. В последний раз он видел такую в клинике перед вживлением.
   Пси подтвердил, что это -мозговой бот без оболочки. Ещё более неожиданным оказалось то, что бот запитан аккумуляторами. Бруно провёл над ним рукой, отдав команду на включение, и увидел перед взором значки загрузки. Это казалось невероятным. Бионическая система не может существовать без использования ресурсов человека!
   -Чьё хозяйство? Сына? -он развернулся и вперил взгляд в тщедушного мужичка.
   Тот закивал.
   -Давно ушёл?
   -Утром.
   -Квартиру не покидать, -приказал детектив и выбежал.
   Дверь соседнего жилища распахнулась от его удара. Бруно обшарил комнаты и рванул наверх. Он действовал как машина, выполняя алгоритм, вшитый в подкорку множеством зачисток. Предвкушение скорой развязки гнало вперёд.
   Полумрак последней квартиры заставил сбавить прыть. Бруно прислушался. Именно тут Пси отмечал присутствие человека: сынка крикливой дамы.
   "Если ты здесь, то сейчас в отключке, -думал Бруно, замерев на пороге. -Без вируса блэкаут не вводят, а ты последний, кого я ещё не проверил".
       Он знал, что сейчас увидит, но какое-то несоответствие зудело на границе сознания, беспокоило. Бруно чувствовал, что прошляпил нечто важное. Как не хватало сейчас Сети с её аналитикой!
   Свет силового поля едва пробивался сквозь плотные шторы. Слышался шорох снежинок по стеклу.
  "Фонарь", -приказал Бруно.
   Луч скользнул по обшарпанным стенам, блеснул в разбитых стёклах шкафа, выхватил кровать и остановился. Там, запрокинув голову, лежал парень. Глаза закрыты. Лицо искажено болью. В руках какое-то устройство. Картина из методички. Парня жаль, отныне его мозг напоминает винегрет: когда-то целый, сейчас порезан и перемешан. Сеть своё дело знает.
   Бруно раздвинул шторы. Стало светлее.
  "Пси, -приказал он, -проверь его перемещения".
   Сканирование карты личности повергло Бруно в шок. Да, парень из сдвинутых на идее избавить человечество от Сети. Да, он и есть вирус, для поимки которого за окнами полыхает силовое поле. Но с самого утра он не выходил, следовательно, не убийца!
   Бруно сжал кулаки. Беспомощность злила. Он пробовал рассуждать, но срывался, путался, терял нить.
   -Что-то не так? -спросил Ян.
   "Всё не так!" -хотелось крикнуть.
   Он сел к стене и запустил в волосы пальцы. Старик прав. Без Сети он, Бруно, никакой не детектив. Пустышка! Носитель отрывочных знаний. Всё, для чего он нужен -сделать запрос, и то через бота. Да и сам Пси без Сети похож на ежедневник, в который когда-то начёркали записей. Одно хорошо, писали без фантазий, одни факты, по которым выходит, что убийца должен быть в доме. Но его нет!
   Ян молча сидел на подоконнике и пялился в окно, изредка бросая обеспокоенные взгляды на Бруно.
   -Народ собирается, скоро конец блэкауту, -сказал он тихо. Потом добавил: -Вьюга. Метёт!
   "Метёт, -вяло повторил детектив. -Ветер. Заметает следы...
   Стоп. Он завис на секунду, а потом запросил у бота погоду. Фактические данные обрывались на моменте прилёта Бруно. Никакого ветра. По прогнозу дождь переходит в снег...
   -Вот! -Бруно вскочил.
   Ян смотрел на него испуганно.
   -Почему я решил, что убийца в доме? -спросил детектив и сам ответил: -Потому что камеры. Не входил никто. И потому что снег на крыше.
   Он зашагал из угла в угол.
   -Но снег пошёл в одно время с убийством, -Бруно остановился, сформулировав, наконец, догадку: -То есть убийца мог попасть в дом до снегопада!
   Ян пожал плечами.
   "А если убийца -это тот горемыка с крыши? -подумал Бруно. -Что он там делал? Камеру снимал? Чтобы улики скрыть? Но дроны пишут сразу в Сеть, если попал в кадр, то всё..."
   "Пси, -спросил Бруно. -Ты не показывал мне ту запись".
   "Повреждение линзы, -ответил бот. -Нет чёткости".
   "Давай что есть".
   Это был дрон с одного из прошлых пролётов инжектора. Бруно просмотрел фрагменты. На всех изображение размыто, словно глядишь через матовое стекло. Только маленький сектор виден чётко. Наверное, дрон повредился при посадке. Детектив промотал в начало и замер. Тут картинка без повреждений. Сквозь узкую прорезь решётки воздуховода отчётливо видна часть крыши.
   Бруно промотал немного. Вновь размытость.
   "Как так?" -не понял он и выбрал фрагмент чуть раньше. В кадре появилась рука и на линзу что-то брызнули. Далее дрон показал лишь смутное движение в сторону люка и фрагмент одежды, на секунду мелькнувший в чётком секторе.
   "То есть кто-то хотел пройти в дом незамеченным", -догадался Бруно. Он просмотрел замедленно, обратив внимание на цвет и фактуру ткани. Серое шерстяное пальто или куртка.
   Бруно отыскал на записи примерное время убийства. И снова дрон фиксировал движение.
   Детектив довольно кивнул:
   "Итак, ты вошёл в дом, -мысленно обратился он к убийце. -Замазанный объектив говорит о профессионализме. Или о везении, если дрона мазнул кто-то другой".
   Он глянул на неподвижное тело сынка крикливой дамы.
   "Предположим, камеру испортил вербовщик. Кому попало вирус не вживить, нужна накачка, изменение психики до готовности жертвовать собой. Верная платформа взглядов, так сказать. За один визит такое не решить. То есть вербовщик ходил к парню не раз..."
   Бруно задумался, глядя на скрюченное тело.
  "Пси, отыщи-ка на записи все моменты, когда есть движение", -приказал он.
   Продолжил рассуждать:
   "Теперь вопрос. Как ты нашёл камеру? И как понял, что нет других? -тут он похолодел от внезапной догадки: -А вот как! У тебя есть мозговой бот! То есть или ты из спецслужб, во что невозможно поверить, или... -ещё больший холод обдал спину, -Или твой бот внешний! Такой же, как я видел внизу".
   Двоякое чувство охватило Бруно. С одной стороны, догадка походила на фантастику, но с другой, он сам недавно видел, что внешний бот прекрасно работает. Будь гипотеза верной, проясняется, как именно убили федерала. В борьбе ботов побеждает тот, кто ударил первым. Но внешний, наверняка, имеет ещё одно преимущество: его можно отключить.
   Появилась робкая надежда. Ясно, что все рассуждения могут оказаться чепухой, но пока всё выглядит стройно, а больше всего вдохновляет, что выводы формулирует не Сеть, а он сам, Бруно, детектив полиции.
   "Остаётся понять, куда ты делся", -подумал он, и улыбка сошла с лица. Без ответа на этот вопрос в управлении о разгаданном убийстве и слушать не станут.
   Пси заявил о выполнении задачи. Догадка Бруно оказалась верной: по крыше в дом проникали часто. Всякий раз неизвестный проходил вплотную к камере, и всегда чётко просматривалось шерстяное пальто или куртка серого цвета. То есть убийца и вербовщик -одно лицо. И самое главное! Из видео ясно, что после убийства вербовщик покинул дом. И произошло это тоже до снегопада.
   Детектив остановился на середине комнаты.
   -Ты был прав, -сказал он Яну. -Убийцы в доме нет.
   -Что я говорил? -Тот улыбнулся.
   Бруно вышел из квартиры и направился вниз. На автомате проверил фиксатор над трупом. Никаких изменений.
   Блэкаут скоро закончится. Всё разрешилось благополучно. Убийца скрылся, но это пока. Теперь Сеть узнает о внешних ботах. В алгоритмы внесут правки, преступник обязательно себя выдаст. А Бруно сделают выговор за халатность в начале расследования, да заставят чаще посещать лекции в управлении, чтоб общий уровень эрудиции повышал.
   Он крякнул от радости:
    "Ещё поработаем!" -и вдруг замер, глядя на раскрытую дверь первой квартиры. Смутное ощущение собственной недоработки снова возникло. Медленно, как под гипнозом, ступень за ступенью, он начал спускаться к чернеющему зеву двери. Мелочь, упущенная недавно, теперь возникла чётко и выпукло, превратившись в громадину, ломающую все выводы.
   Он заглянул внутрь. Именно здесь Пси фиксировал мозгового бота. Потом исправился, заявил об ошибке. Бруно тогда решил, что засветился бот федерала. Но тот не мог, был в перезагрузке.
       Стеклянным взглядом он уставился в сумрак за дверью. Активность мозгового компьютера уникальна, Пси спутать не мог. То есть, при скане мелькнул неизвестный бот. Здесь. В этой комнате.
   Он активировал парализатор и вошёл. Заставил Пси постоянно сканировать периметр. Пусто. Как и тогда. Всё верно, если ты жив, от Пси не скроешься. Но кто-то же здесь был! Бруно почувствовал холодок в позвоночнике. А что если...
   Он с удивлением обернулся. На него с улыбкой смотрел Ян.
   "Обнаружен мозговой бот", -заявил Пси, и Бруно рухнул на пол. Страшная боль пронзила голову и мгновенно лишила сил.
   Пси не отвечал. Очнувшись, Бруно чувствовал давящую пустоту, словно лишился лучшего друга. Сверху навис Ян, водя над телом рукой с зажатым в ней мозговым ботом. Серое пальто. Шерсть.
   Бруно мысленно выругался.
   -Не рыпайся, -сказал Ян. -Если не хочешь повтора.
   Он прищурился и сразу стало больно в висках.
   -Твой Пси под контролем. -Ян отошёл. -Логи я подчистил. Теперь ты -убийца федерала.
   Детектив вздрогнул, быстро просчитав, чем грозит такой поворот.
   -Зачем ты спёр его карту? -спросил он.
   -Я всё хотел забрать, -Ян ухмыльнулся -Заманивал сюда, готовился, на живца ловил, а тины карты спутали. Какой-то доброхот на их драку полицию вызвал. Пришлось ноги уносить.
   -А вернулся зачем?
   -Тебе ж на глаза попал. Понятно, к кому потом копы с вопросами придут, а так хоть всё контролировал. Забавно было смотреть, как ты мечешься. Всё ж без Сети наши копы -ноль.
   -Я справился, -буркнул детектив. -Сам.
   -Да, -Ян кивнул задумчиво. -Ты им не чета.
   -Почему сразу меня не грохнул? -Бруно потёр шею.
   -Решил вербонуть. Ты умный, я давно заметил. К тому же ты фиксатора повесил, а он антивандальный, как обычного дрона не сдерёшь.
   -А сейчас на что надеешься?
   -Что ты сам его обнулишь. Или я... твоим ботом.
   Бруно поёжился.
   -Что скажешь? -спросил Ян. -Выбора у тебя нет. Пойдёшь с нами? В вирусы не вербую, не того полёта птица, но весело будет. Ты ведь сам сегодня понял, человечество не туда свернуло. Вот, вместе и скорректируем.
   Бруно сделал усилие и сел. Голова болела.
   -Бить Сеть её же оружием? -спросил он.
   Ян перебил:
   -Она сама себя бьёт. Заметил, вируса ловит, а полрайона без света! Не умеет свою силу соразмерять, а мы это используем. Дай срок, весь мир без Сети заживёт.
   -Надеетесь прошлое вернуть?
   Ян прищурился.
   -Такие как вы уже были, -сказал Бруно, вспомнив недавнюю лекцию в управлении. -В первую индустриальную. Станки кувалдами ломали. Почему вы не так? Могли б подстанции крушить, эффект тот же, без энергии Сеть бессильна.
   -Ну, нет, -хмыкнул Ян, -не технологично.
   Бруно кивнул:
   -То есть цель не важна, важен процесс... А вообще ты прав, зачем кувалда, если есть компьютер. Прогресс не остановишь. Даже вы без него никуда.
   В таком ключе разговор не понравился Яну. Он глянул на бота в руке и сказал хмуро:
    -Не остановишь. Но можно изменить направление. Жаль, что без тебя.
   Что будет дальше, Бруно знал без слов. Он был готов.
   -Есть такая пословица, -детектив похлопал себя по карманам. -Кто старое помянет, тому глаз вон. -Он достал сигареты и полез за пазуху. -А кто забудет... В руке Бруно появился пистолет.
   За окном падал снег. Снег -это хорошо. Снег скроет старое, хоть и ненадолго.
 
 
 
 
 
  Клавесин Чертова собачка
 
 
 

 -- 1-й этап (интеллектуальный закрытый детектив)

   Я играл в шахматы с компьютером, а Бобер курил вейп. Обычное дело. Зайди в наш офис в любое время дня - наверняка увидишь эту картину: я режусь с компом, Бобер дымит. Что еще делать-то? Работа Бобра - следить за дюжиной мониторов, где показывают, уж конечно, не детективы. Люди входят, люди выходят, люди носят чемоданы, люди торчат у ресепшна, люди жрут в ресторане, люди входят, люди выходят... Но моя работа еще скучнее - следить за Бобром и десятью такими же балбесами.
   Компьютер прыгнул конем и поставил мне вилку на слона и ладью. Бобер выдохнул особо густое облако.
   -Ты там хоть что-то различаешь? - буркнул я.
  Бобер ответил:
   -А ты что, опять проиграл?
   -Еще нет.
   -Тогда чего злишься?
   -Из-за твоего дыма! Такой туман, что я своих мыслей не вижу.
   -Потому, что их у тебя нет.
  Верно: не было у меня ни одной идеи, что делать с чертовой вилкой. Но это не дело - указывать шефу на его несовершенство. Может, шеф и не гроссмейстер, но дело подчиненного - молчать в тряпочку! О чем я и сообщил Бобру максимально образно, добавив для убедительности:
   -Ну-ка, доложи обстановку.
   -Да все обычно, шеф, - ответил он слегка обиженно. - На подъездной "Неоплан" и три такси. У ресепшна японцы с чемоданами. В индийском пусто, в гриль-баре толпа. На площадке второго швед спорит с кофейным автоматом. На шестом Дженни пылесосит коридор, а парень глядит на ее задницу. На двадцатом кого-то вынесли из лифта. В скай-лаунже официант разбил тарелку...
  Он спохватился и прилип к монитору двадцатого этажа:
   - Вот срань! Шеф, нештатная! Человек лежит у дверей лифта. Кажется, умирает!
  * * *
    Бобер был чертовски прав: человек умирал. Бывший судья Хедж, давний наш жилец. К моменту, как я поднялся на двадцатый, он уже не двигался и не дышал. Отельный доктор делал непрямой массаж. По выражению лица дока было ясно, что шансов нет. Скорую вызвали, и не раз.
   -Что с ним?
  Док отмахнулся - мол, не до того, потом. Мне показалось, сердечный приступ. Но я - тот еще медик...
   Из скай-лаунжа (это ресторан на верхнем этаже) высыпали люди, ошарашенно пялились, некоторые норовили дать совет. Я попросил их зайти обратно и поставил на стражу Майка с Дональдом. Но трое зрителей держались в сторонке от прочих, ближе к распахнутой двери застопоренного лифта. Они смотрелись иначе: не удивленными, а перепуганными.
   -Кто вы, господа?
   -Мы с ним ехали, - сказал ирландец с усами. - Были в лифте, и мистеру Хеджу стало плохо. Когда двери открылись, он упал.
   -Вы ехали в лифте вчетвером?
   -Да.
   -И мистеру Хеджу стало плохо?
   -Да.
   -Как именно плохо? Схватился за сердце?
   -Нет. Воздуха не хватало - стал задыхаться, пошел пятнами, и вот...
   -И вот, - мрачно кивнул я. - Пройдемте со мной, господа. Есть о чем побеседовать.
   Я знал Хеджа. Раньше он был судьей в Бирмингеме, я с ним даже пересекся на каком-то процессе. Потом была неприятная история: якобы Хедж осудил невиновного или, наоборот, отпустил мафиози, или то и другое вместе. Его обвинили во взятке, но доказательств не нашли, шумиха со временем улеглась. Однако с карьерой судьи ему пришлось распрощаться. Теперь Хедж вел частную практику как юридический консультант. Жил в нашем отеле - ему тут нравилось. Имел кабинет где-то в Сити, но иногда встречался с клиентами прямо у нас, в уютном закутке холла, вне поля зрения камер. Так что был он теперь не судьей, а просто мистером Хеджем. Я знаю, каково оно, когда раньше была одна карьера, а теперь - другая, помельче. Потому в лицо звал Хеджа судьей. Ему нравилось.
   И вот он помер, выходя из лифта на двадцатый этаж. Или еще нет, но очень близок к тому. А три человека, бывшие с ним, теперь сидят в нашем офисе среди дюжины мониторов и морщатся от запаха смеси для вейпа. Не то сандал, не то опиум - черт его разберет...
   -Будьте добры, леди и джентльмены, сообщите ваши имена.
   Я выложил на стол записную книжку и клацнул авторучкой. Я - не полиция, и они не обязаны ничего сообщать. Но разве откажешь человеку с авторучкой и записной книжкой!
  Они переглянулись, усатый ирландец пожал плечами и начал первым:
   -Дуглас Фэлрой.
   -Откуда вы приехали?
   -Из Белфаста.
   -Остановились в нашем отеле?
   -Нет. Я заходил к мистеру Хеджу. На консультацию по одному личному делу.
   -Вы встречались в холле?
   -Да.
   -Мистер Хедж пил что-нибудь?
   -Мы заказали кофе.
   -Какие-то таблетки, препараты?
   -Ничего подобного.
   -Во время встречи он хорошо себя чувствовал?
   -Вроде, неплохо. Говорил ровно, ни на что не жаловался.
   -Значит, дурно ему стало уже в лифте?
   -Где-то на середине пути.
   Была у ирландца приятная готовность отвечать кратко и ясно, безо всяких: "О боже мой!.. всего за пять минут!.. а это не заразно?" С остальными двумя, конечно, вышло иначе. То были дамочки. Старшая - безбожно высветленная, остервенело скрывающая свои сорок два - звалась Мари Джемисон и приехала из Кракова. Это в Польше, если вдруг я не знаю. Но нет, она не полячка. В смысле, да, она полячка. Но замужем за англичанином. В смысле была, а теперь уже нет. В смысле, это не мое дело. Нет, она не знает мистера Хеджа. Откуда ей знать мистера Хеджа? Он почти старик, зачем ей его знать, и вообще, это не мое дело. Нет, она живет не у нас... В смысле, да, у нас, в восемьсот девятом. Села в лифт на восьмом этаже. Хорошо ли было мистеру Хеджу?.. Откуда ей знать? Наверное, плохо. Ей бы тоже было плохо, будь ей столько лет, сколько мистеру Хеджу! Но она говорила по телефону, так что ничего не заметила... Пока старик не начал хвататься за горло и хрипеть. О, боже, как ужасно!
   Оставшаяся девушка была прямою противоположностью. Юная и худенькая, она говорила так мало, будто берегла слова на будущее или стеснялась своего голоса.
   -Рейчел... - это в ответ на вопрос об имени. - Простите... Рейчел Маклин.
  Живет ли в отеле? Нет... Знает ли Хеджа? Нет... Заметила, что ему плохо? Да... Когда? Слишком поздно... Каковы симптомы? Все, как сказал мистер Элрой...
   Тут дверь распахнулась, и в офис ворвался мужчина.
   -Что здесь...
  Альфа-самец. Этакий наглый щетинистый тип в стиле Индианы Джонса.
   -...происходит? Почему вы держите Мари? Сейчас же отпустите!
   Кого не люблю, так это альфа-самцов. По молодости сам таким был, вот и знаю: любить их особо не за что.
   -Присядьте, сэр, и ответьте на пару вопросов.
   -Какого дьявола? Вы не имеете права допрашивать Мари!
   -И не допрашиваю, - я дважды щелкнул авторучкой. Клац-клац. - Лишь записываю сведения, которые захочет узнать полиция.
   -Какая еще полиция?!
   -Такие парни в синей форме - наверняка вы их видели на улицах. Когда кто-то умирает, они приходят поглядеть.
   -Этот старикашка умер?
   -Когда я видел Хеджа в последний раз, он не дышал. Обычно это скверный признак, сэр.
   -Мари тут не при чем! Она его не знала!
   -А вы знали?
   -Нет! Думаете, я должен знать всех в отеле?!
   -Тогда откуда вы знаете, что Мари его не знала?
   -Чего?
  Моя логика ускользнула от его понимания. Ну, естественно.
   -Если вы не знали Хеджа, то и не говорили о нем с Мари. Тогда у нее не было повода сказать, что и она его не знает.
   -У...
   -Кстати, кем вы ей приходитесь?
  Индиана Джонс и Мари переглянулись. Единого мнения, кто кому кем приходится, у них не было.
   -Приехали вместе?
   -Вас это не касается!
   -Могу посмотреть в базе жильцов. Но это придется встать, взять компьютер, открыть базу...
   -Вы наглец! - заявила Мари с ноткой одобрения. - Если хотите знать, мы с Джоном подружились в отеле, и он пригласил меня в ресторан.
  Выходит, Индиану Джонса зовут Джон. Хм, логично...
   -В скай-лаунж на двадцатом этаже?
   -Нет. В смысле, да.
   -Значит, вы, Джон, тоже ехали в злополучном лифте?
   -Почему?!
   -Ну, чтобы попасть на верхний этаж, некоторые люди пользуются лифтом. Вы не из их числа?
  Джон задумался над ответной колкостью, а Рейчел тихо сказала:
   -Он опоздал в лифт. Сел мужчина с собачкой, а Джон спешил, но не успел.
   -Мужчина с собачкой?..
   -Кх-кхм... - сухо кашлянул доктор, просунув голову в дверь. - Можно тебя на минуту.
   Я вышел, плотно закрыв за собой.
   -Хедж умер, - сказал док.
   -Скорая опоздала?
   -Успела. Записать время смерти.
   -Ясно.
   -Есть одна проблема, - док потер нос. Тот парень из "Теории лжи" говорил, что это, мол, признак волнения. Причем только у мужчин, а у барышень как-то иначе.
   -Причина смерти?
   -Да. Хеджа отравили.
   -Он пил кофе в холле, - сразу вспомнилось мне.
  Док качнул головой:
   -Яд очень быстродействующий. Возможно, цианид. Разве что Хедж выпил его за минуту до лифта... Или яд был в капсуле, которая растворилась в желудке... Но это маловероятно.
   -Если бы тебя спросили на суде?..
   -Я бы сказал, девять из десяти, что Хеджа отравили прямо в кабине.
   -Как?
   -Перорально, внутримышечно, ингаляцией... Вскрытие покажет.
   -Я имел в виду: как, черт возьми? Как убить человека в лифте на глазах у трех свидетелей?!
   - Я похож на Пуаро?
   - Ладно, спасибо, док.
  Я позвал Бобра и дал пару заданий. Позвони в полицию, приятель. Сразу инспектору в убойный. Останови и запечатай лифт. Если внутри пахнет цианидом - да если хоть чем-то пахнет - никому не соваться внутрь. Найди в холле чашки, из которых пили ирландец с Хеджем, аккуратно сложи в пакеты. Аккуратно - это не ставя отпечатков. И вот что. Просмотри записи камер: в лифт садился какой-то парень с собачкой... Да, с собачкой, гав-гав! Разыщи его и быстро сюда. Вместе с собачкой.
  * * *
   Когда я вошел обратно в офис, Индиана Джон и полячка Мари уже явно теряли терпение. Аж привстали, готовые к атаке: "По какому праву? Долго вы еще намерены?.." Но по моему лицу поняли что-то - очень уж задумчивым оно было.
   -Мистер Хедж умер? - чуть слышно спросила Рейчел.
   -Его убили? - спросил ирландец.
   Я сел, клацнул авторучкой, расправил страницы записной.
   - Так, леди и джентльмены. Теперь с самого начала, минута за минутой: как сели в лифт и что в нем происходило. Предельно подробно. Если кто-то чихнул или поморщился, или уронил монету - это уже важное событие. Вот с такой степенью подробности.
   -Мы с мистером Хеджем ждали лифта в холле... - начал ирландец Фэлрой.
  Они подошли первыми и нажали кнопку вызова. Затем подошла Рейчел, а последним - мужчина с собачкой. Двери открылись, и собачка против всех правил вежливости первой рванулась в кабину. Мужчина строго одернул ее, но остальные трое с улыбкой подвинулись и уступили песику дорогу. Мохнатый вбежал в лифт, за ним на поводке хозяин, затем Хедж и Фэлрой, последней вошла Рейчел и остановилась в дверях. Она успела заметить, что парень со щетиной - Индиана Джон - спешит к лифту, но кнопки уже были нажаты, и лифт двинулся с места.
   -Какие кнопки? - уточнил я.
  Мужчина с собачкой нажал "5" - и я догадался, кто это. Ирландец нажал "20" - скай-лаунж. Мистер Хедж не нажал никакой кнопки: он жил на пятом, а "5" уже горела.
   Лифт двинулся в путь по маршруту: пятый - двадцатый этажи. На уровне второго этажа песик потерял терпение. Стал сучить коротким хвостом, прыгать на людей и требовать внимания. Он был так очарователен, что невозможно отказать. Хозяин пристыдил собачонку, но Фэлрой уже наклонился погладить ее, а Хедж - потрепать загривок. Лишь Рейчел осталась равнодушна к очарованию терьера. Потом у Хеджа заболела спина, и он разогнулся, а Фэлрой гладил собачку, пока лифт не встал на пятом этаже, и хозяин с питомцем вышли. Рейчел отошла от двери, уступая им дорогу. Кабина двинулась дальше.
   -Почему не вышел мистер Хедж? Он тоже живет на пятом.
  Я не раз видел, как бывший судья общался с клиентами в холле. К четырем часам он всегда оканчивал встречу, поднимался в номер переодеться, а затем ехал в город обедать. Но беседа с Фэлроем вышла длинной и не уложилась в срок. Ирландец предложил окончить за обедом в скай-лаунже. Они вместе направились на двадцатый этаж.
   Итак, Рейчел и двое мужчин ехали дальше вверх. Без собачки лифт опустел и стал неуютен. Мистер Фэлрой спросил у Рейчел, нравится ли ей нынешняя погода. Она по скромности ответила тихо, ирландец даже не понял, было это: "Благодарю, прекрасно" или "Немножечко ветрено". Сама Рейчел не помнила ответа - слишком страшные события случились потом.
   На восьмом этаже дверь распахнулась, в кабину вошел голос Мари: "Дорогой, я жду в ресторане. Да, я уже там!", - а затем и сама Мари. Она еще пыталась говорить в пути, но связь пропала. Поборолась с телефоном, потерпела поражение. Бросила телефон в сумочку, пшикнула спреем на себя и вокруг. Вспомнила, что не нажала этаж, рванулась мимо Хеджа к кнопке скай-лаунжа, увидела, что та уже нажата. Рванулась обратно, задела ногу Хеджа, ошибочно извинилась перед Фэлроем.
   - Нчего... - промямлил бывший судья.
  В этот момент и стало заметно, что ему худо. Хедж бледнел и теребил воротничок, пытаясь ослабить, на лице появлялись пятна. Фэлрой спросил: "Вам нехорошо?" - и получил смятый ответ: "Нестраш...пройдет..."
   На уровне этак пятнадцатого этажа Рейчел раскрыла сумочку и вытащила телефон. При этом она уронила помаду, тюбик покатился по полу. Фэлрой был слишком обеспокоен состоянием Хеджа и не подумал о вежливости. Мари подняла помаду и отдала Рейчел. "Простите меня, спасибо..." - пробормотала девушка, глядя в экран.
   -Кому вы звонили? - уточнил я.
   -В скорую... хотела.
   -Вы - медик?
   -Нет, сэр...
   -Как же вы так быстро распознали симптомы отравления?
   -Никак, сэр... Я думала, сердечный приступ...
  Но позвонить она не смогла - как уже показал опыт Мари, в кабине связи не было. Хеджу молниеносно делалось хуже. Он хватал воздух ртом, словно рыба на суше, и корчился в спазмах. Фэлрой безуспешно пытался его поддержать. При остановке кабина вздрогнула, Хедж лишился сознания и выпал в открывшиеся двери.
   -Простите, сэр, - спросила меня Мари, сильно присмиревшая. - Зачем эти расспросы? Разве следствие ведет служба безопасности отеля?
   -Я экономлю время полиции и вам. Когда приедет инспектор, ваши показания будут уже сняты и записаны.
   Я лгал (Фэлрой, кажется, понял это, но не стал возражать). Показания, снятые неофициальным лицом, ничего не значат, и сотрудники убойного проведут опрос заново. Правдивый ответ был таков: мне чертовски интересно! Отель - теплое, приятное, скучнейшее местечко. За год здесь не случается и половины того, что на прежней работе случалось за месяц. Мои дневные успехи можно мерить числом нагоняев, данных Бобру, и числом шахов, поставленных компьютеру... А тут - убийство в лифте. Убийство, черт возьми! В, черт возьми, лифте! Как? Зачем?! Да, главное: зачем именно в кабине?!
   Убийца действовал или по плану, или спонтанно. Третьего не дано: несчастный случай и самоубийство исключаются. Значит, или планировал, или импровизировал - одно из двух. В обоих случаях выходит чушь! Положим, импровизация. Убийца случайно встречает Хеджа. Вспоминает былую ненависть - кто знает, может, судья упек его за решетку. Недолго думая, убивает обидчика. Но как? Цианистым калием, который - по чистой случайности - завалялся в кармане?! ...Тогда, положим, план. Убийца готовится заранее. Запасает цианид, выдумывает способ дать его судье. (Кстати, как? Растворить в кофе? Брызнуть спреем? Незаметно уколоть иглой?). Но главное - зачем проделывать это В ЛИФТЕ? Ведь потом не уйдешь. Все пассажиры дружно попадут на допрос. Вот они, голубчики, все четверо...
   -Мне доложили, сэр, что я вам нужен.
  Простите, пятеро.
   -Здравия желаю, полковник Адамс. Проходите и располагайтесь.
  Цокая когтями, вбежал Рядовой Донован. То был йоркширский терьер - темпераментный красавец с бородой, бровями и усищами. Рост ниже середины моей голени никак не вредил его обаянию. Следом вошел полковник Адамс - степенный седой вояка, кажется, той еще породы, что охотилась с мушкетами на бенгальских тигров.
   -Осведомлен о происшествии, - сообщил он, усевшись. - Готов содействовать.
  Собачонок тем временем нашел ногу Рейчел и принялся обнюхивать. Она погладила его с рассеянной улыбкой.
   -Донован, рядом!
  Йорк подчинился и занял позицию у щиколотки хозяина, дробно постукивая по полу хвостом.
   -Полковник, сэр, вы знакомы с мистером Хеджем?
   -Так точно. Жил на одном этаже со мной. Дважды перемолвились в лифте, один раз - на курительной площадке.
   -Но до встречи в отеле вы его не знали?
   -Никак нет.
   -Откуда вы прибыли, сэр?
   -Из Бирмингема.
   -С какой целью?
   -Навещаю старшую дочку.
   -Не назовете ли ее имя?
   -Алисия Морган, замужем за Бартоломью Морганом, адвокатом.
   -Час назад вы вернулись в отель... откуда, сэр?
   -Встречался с Алисией.
   -Вы брали с собой собаку?
   -Да, сэр.
   -Сейчас обеденное время. Простите, но не рано ли выводить собачку?
   -Рядовой Донован сопровождает меня в любое время. Для здоровья сердца нам нужны прогулки.
   -Господа, - я глянул на остальных. - Вынужден задать вам тот же вопрос. Какова цель вашего приезда в город?
   Ирландец Фэлрой приехал ради встречи с Хеджем - искал совета опытного юриста. Мари год приходила в себя после развода (нет... да, целый год, это было ужасно!), но теперь нашла силы начать жизнь заново и вернулась в Англию, чтобы... Разве непонятно? Чтобы начать жить заново!
   Рейчел живет в городе, пришла пообедать в скай-лаунж. Она любит виды с высоты.
  Индиана Джон заартачился:
   - Какого дьявола я должен отвечать? Меня не было в лифте! Уж кто-кто, а я точно не при чем! Но ладно, скажу. Я собирал материал для блога. Я - блоггер, вот кто.
   Блоггер, значит. Материал, значит. Я обратил внимание на его окольцованный палец, и нехитрая догадка возникла в голове. Потом глянул и на палец Мари. Без кольца, но со светлой полоской...
  Вернулся Бобер - слегка запыхавшийся и чуток потный. Отозвал меня в сторону:
   -Проклятые чашки! Хорошо хоть их до кухни не донесли - нашлись в кофейне холла. Теперь все норм: чашки в пакетах ждут полицию. Лифт тоже опечатан. Кажись, ничем внутри не пахнет, но я не нюхал. Я ж не идиот.
   - Пожалуй, да. Теперь, приятель, вот что. Первое. Поройся в интернете и найди все паленое, что есть об этих людях, - я сунул ему листок из записной книжки. - Надеюсь, не надо пояснять, что значит "паленый". Второе. Позвони миссис Алисии, жене адвоката Моргана. Узнай, где она была два часа назад. Если скажет, что встречала отца, спроси, где именно, и была ли с ним собака. Третье. Помнишь эту шумиху с коррупцией в бирмингемском суде? Хедж был замешан. Так вот, найди имена тех, кто тогда сел. И вообще, все имена, связанные с делом.
   -Шеф, это... Как я столько успею?
   -Ага, будет трудно. Поэтому четвертое задание передай Дональду. Пускай спустится на дно шахты лифта и посмотрит, нет ли там чего интересного.
   -Типа чего?..
   - Типа хрени, в которой можно хранить цианид. Если найдет, трогать нельзя - это улика. Но можно сфоткать и прислать мне. Ага?
   -Ага, шеф... Слушай, почему именно в шахте?
   -Где еще? Если в кабине убийца имел ампулу яда, то потом должен был избавиться. Но все четверо на виду с момента, как вышли из лифта. Единственный шанс - сунуть ампулу в щель двери, пока все занимались умирающим, а лифт стоял на стопоре.
   -Угу, понял.
   -Тогда в темпе.
  Бобер исчез, а я прошелся до кофейного автомата. Взял большой стакан капучино и уселся на подоконник. Очень хотелось немного подумать.
  * * *
   Когда вернулся, мои подопечные сидели тесным кружком и обсуждали что-то. Я прокашлялся, привлекая внимание. Они переглянулись, полковник Адамс заговорил от имени всех:
   - Сэр, как я понимаю, в рамках данного расследования вы - лицо неофициальное. Понимаю вашу цель как стремление поскорее выяснить картину преступления и помочь органам правопорядка. Мы целиком и полностью поддерживаем ваши намерения. Пока вы отсутствовали, мы построили одну версию и просим ознакомиться с нею.
   - С удовольствием, сэр, - кивнул я, хотя особого удовольствия не испытывал. Возникло чувство, будто меня дергают за ниточки.
   -Убийство мистера Хеджа выглядит так, будто совершено в лифте одним из нас. Но, обсудив факты, мы отметили следующие. Во-первых. Ни один из пассажиров кабины не имел возможности ввести яд, кроме миссис Мари, которая использовала спрей. Однако даже если она распылила его в сторону мистера Хеджа и покойный имел особую непереносимость к препарату, все равно хоть какие-то симптомы проявились бы у всех. Этого не наблюдается. Во-вторых. Изо всех нас лишь мистер Фэлрой был хорошо знаком с мистером Хеджем. Следовательно, мотив может иметься только у него. Если, конечно, не учитывать возможности, что за четыре дня в отеле я сам успел стать врагом покойного. В-третьих, лишь Фэлрой мог легко дать яд Хеджу путем подсыпания в кофейную чашку. Таким образом, логика указывает на виновность Фэлроя. Но очевидно, что он не стал бы травить мистера Хеджа, будучи с ним наедине. А если бы и стал, то не сел бы потом в одну с ним кабину лифта, а, напротив, как можно скорее покинул бы отель, чтобы не попасть в руки полиции. Наш вывод таков: яд был подсыпан в чашку, но не Фэлроем, а неким третьим лицом, находившимся в холле. Данное лицо наблюдало за распитием кофе и улучило момент, к примеру, когда Хедж выходил в туалет. Мистер Фэлрой подтверждает, что это имело место.
   М-да, прекрасная версия. Особенно чудесная тем, что оправдывает всех присутствующих. А Фэлрой, ясное дело, подтвердит что угодно, лишь бы избавиться от титула первого подозреваемого...
   - Данная логика, - убежденно завершил полковник Адамс, - очищает от подозрений всех нас. Ведь кем бы ни был неизвестный отравитель, он сделал свое черное дело в холле и не имел причин садиться в лифт.
   -Как на счет мистера Джона? - усмехнулся я. - Он-то был в холле, а в лифте - нет.
   -Что ты себе позволяешь! - взревел альфа-самец. - Да я тебе...
   -Всего лишь шутка, - я миролюбиво поднял ладони. Хотя и было любопытно, что за страшное "я тебе" он собирался применить.
   -Господа, - обратился я ко всем. - Вижу, вы хорошо посовещались прежде, чем выдвинуть версию. И версия не лишена смысла. Весьма убедительная картина преступления. Однако я должен уточнить, задали ли вы друг другу определенные вопросы, и приняли ли во внимание ответы на них.
   -Что за вопросы? - злобно буркнул Джон.
   -Да, спросите нас, - не без кокетства кивнула Мари.
   -Благодарствую. Вопросы именные, и первый из них заслужили вы, Мари. Скажите, зачем вам понадобилось брызгать спреем в лифте? Неужели, собираясь на свидание, вы не воспользовались дезодорантом?
   -О, проще простого, мистер детектив! Я брызгала не на себя, а в воздух. В лифте, знаете, очень пахло песиком. Вы не подумайте, полковник, я очень люблю песиков, да-да, - Мари потеребила ухо Рядового Донована, - но вот их запах - это нет. Это нет-нет-нет, уж простите.
   -Спасибо, Мари. Мистер Джон, вопрос к вам. Вы приехали собирать материал для блога, оставив дома жену... Сняли номер с королевской кроватью в дорогом отеле... И как-то сразу, очень быстро подружились с Мари, отдыхающей от бракоразводного процесса...
   Он аж покраснел от ярости, но я успел сказать:
   -Нет, мистер Джон, меня волнуют не семейные узы. Это пустое... Вопрос таков: зачем вы спускались в холл?
   -Что?
   -Вы живете на десятом этаже. Ехали на свидание в ресторан на двадцатом этаже. Как очутились в холле?
   -Я это... Я спускался... вспомнил: почистить обувь.
  Он показал ногу: туфля блестела.
   -Допустим. Мистер Джон, совет на будущее: не умеете врать - просто молчите. Неудачная ложь про блог звучит паршиво. Берите пример с мистера Фэлроя. "Я советовался с юристом по личному делу", - так он сказал. Никто не стал выпытывать, что за дело. Человек имеет право на личное, верно?
  Я уперся глазами в ирландца. Тот молчал.
   -Но вы не понаслышке знаете, что такое допрос. Следственные процедуры вам не внове, правда? И кроме того, приехали в другой город ради встречи с мистером Хеджем. Неужели дома, в Белфасте, не нашлось юриста?
   -Думайте, что хотите, мистер, - отрезал Фэлрой.
   -Так и поступлю, - кивнул я и повернулся к тихоне. - Милая мисс Рейчел, следующий вопрос к вам. Почему вы не нажали кнопку, войдя в лифт?
   -Простите, сэр?.. Ах, да... Я ехала на двадцатый этаж, в скай-лаунж. Увидела, что кнопка уже горит - ее нажал мистер Фэлрой...
   -Отчего тогда вы стояли у двери? Полковник - на пятый, вы - на двадцатый. Почему не прошли вглубь кабины?
   - Не знаю... Не хотела беспокоить. И песик бегал под ногами, боялась наступить...
  Она протянула ладонь, Рядовой сразу лизнул ее.
   -Мисс Рейчел, вы ехали в скай-лаунж одна?
   -Да, сэр... Простите, я не очень... хочу сказать, я интровертка, имею мало друзей. С тех пор, как умерла мать, я часто одна... Но люблю красивые вечера. Иногда могу позволить себе хороший ресторан...
   -Давно вы открыли для себя скай-лаунж?
   -В начале месяца.
   -Значит, две недели назад вы впервые побывали у нас?
   -Да, сэр.
   -Возможно, виделись с судьей?
   -Нет, сэр.
   -Благодарю вас.
   Мой планшет не в первый уже раз запищал, и я просмотрел сообщения.
   "Полиция залипла в пробке. Только у нас так бывает, - писал Бобер. - Я сказал им: ситуация под контролем".
   "Алисия Морган не гуляла с отцом, - еще писал Бобер. - В смысле, гуляла, но они повздорили и разошлись раньше. Битый час полковник бродил вокруг отеля. На камерах видно".
   "Рейчел Маклин - сирота. Никаких данных о ее родителях. Не знаю, палево ли это, но вообще странно. Может, сменила фамилию".
   "Фэлрой был судим. Не поверишь: Хедж его оправдал! С тебя вискарь!"
   Потом шло одинокое сообщение от Дональда: просто фотка. Шприц-ручка, какую используют диабетики для инсулина. Между железных пружин на дне шахты.
  Я подумал. Я подумал еще...
  Полковник Адамс внимательно глядел на меня. Рядовой, учуяв напряжение хозяина, навострил уши.
   -Полагаю, сэр, теперь моя очередь отвечать.
   -Да, полковник, - кивнул я. - Вот мой вопрос. Зачем убивать человека в лифте?
  Вояка не повел и бровью:
   -Мистер Хедж принял яд в холле.
   -Боюсь, нет. Доктор сказал, что такая вероятность мала. А вдобавок, мои парни нашли в шахте лифта вот это.
  Я показал им планшет. Мари ахнула, Джон ругнулся.
   -Яд не содержался в кофе. Он был введен шприц-ручкой, для этого убийца должен стоять вплотную к жертве. Такое возможно в лифте - и только в лифте. Но это кладет весь груз подозрений на четверых человек, находившихся в кабине. Список сужается: вместо всех постояльцев отеля - четверо невезучих! Скажите, полковник, зачем убийце так рисковать?
  Адамс замешкался, я обвел взглядом остальных:
   -Или, возможно, кто-то другой знает ответ? Нет?.. О, один из вас точно знает!..
   -Вы поняли, кто это? - сверкнула зрачками Мари.
  Я пожал плечами.
   -Для начала я понял, что вы сильно ошиблись, строя версию. Никто не имел ни мотива, ни возможности? Чушь! Каждый имел. У ручки-шприца короткая игла, ее укол едва заметен. Чтобы замаскировать его, хватит столкновения с жертвой, резкого касания, слабого удара. Полковник Адамс, вы имели такую возможность, когда проталкивались мимо Хеджа к выходу. Ведь вы вошли в лифт первым, и первым же вышли... Мистер Фэлрой, вы могли уколоть Хеджа, пока вместе с ним, плечо к плечу, гладили песика. Мисс Рейчел, вы уронили помаду, доставая телефон, и взгляды всех пассажиров устремились за нею. Правда, в тот момент, Хедж, видимо, уже был отравлен... Наконец, мисс Мари. Вы зачем-то ломанулись мимо Хеджа к кнопке, а затем обратно, да еще и задели его ногу.
   - Протестую, детектив! - воскликнула Мари. - Я села в лифт на восьмом этаже. Как могла знать, что Хедж окажется в кабине?
   -Без помощи Джона - никак. Но он, к счастью, был в холле, да еще и на связи с вами. Ведь это с ним вы говорили, входя в кабину. "Мари, он сел в лифт, жми кнопку". Свидетели слышали только ответ: "Дорогой, я жду в ресторане"... Итак, каждый из вас мог убить. И каждый - да, каждый, - мог иметь мотив! Мистер Фэлрой, судья Хедж оправдал вас. Потому ли, что вы были невиновны? Или получил взятку, а теперь захотел еще? Жизнь в нашем отеле, знаете ли, недешевое удовольствие... Джон и Мари, вашей связи с Хеджем я пока не установил. Но ваши призрачные супруги и вполне реальные бракоразводные тяжбы наводят на некоторые мысли... Мисс Рейчел, после смерти матери вы остались одна. А что с отцом? Не за решеткой ли он, случайно? Вы лжете, что не были знакомы с судьей Хеджем. Я звал его "мистер Хедж", а потом спросил: "Вы, Рейчел, виделись в ресторане с судьей?" И вы ответили: "Не виделась", а должны были: "С каким судьей?"
  Она покраснела, прижав ладонь ко рту. Я продолжал:
   -Наконец, полковник. Простите, сэр, но лжете и вы. Вы живете в Бирмингеме, где Хедж был судьей. Конечно, вы знаете не всех в Бирмингеме. Но я уверен, вы читаете газеты! Не знать главного героя большого скандала в своем городе - это вряд ли.
   - Не доверяю желтой прессе, сэр.
   - Возможно. Так или иначе, мои мысли о мотивах - фантазии, догадки. Лишь полиция узнает точно. Для меня же главным вопросом был не мотив. Зачем убивать в лифте? Зачем ставить себя под подозрение? ЗАЧЕМ?! Я думал так: пойму ответ на это - найду убийцу. Но ответ - зараза! - все не находился.
  Я и не заметил, как стал расхаживать по комнате, взмахами руки отбрасывая ложные версии.
   - Убить срочно, чтобы Хедж не доехал до ресторана? Но он будет обедать с тем же Фэлроем, с которым говорил в холле, и главное меж ними уже сказано. Тогда - убить, чтобы поставить под подозрение другого пассажира? Сомнительная идея - рискнуть своей головой вместе с подставным кроликом. Кто знает, чей мотив полиция отыщет раньше. Тогда - лифт как возможность подобраться вплотную и уколоть? Это действительно неплохая возможность. Но и отличный шанс загреметь за решетку!.. Тогда, может, убийца и не был в лифте? Например, мистер Джон уколол жертву в холле и не садился в лифт?.. Но Джон опоздал - он подбежал, когда Хедж уже был в кабине!
  Я потер ладони.
   -И лишь потом, отбросив всю чушь, я нашел единственно правильный ответ. Убийца не планировал остаться в лифте с трупом - это крайняя глупость. Убийца планировал, что труп успеет выйти! Судья Хедж имел привычку в четыре часа подняться в свой номер, переодеться и ехать обедать. Что случилось бы, поступи он так же и сегодня? Вспомним: цианид действует очень быстро, но не мгновенно. Бедняга вышел бы из лифта на пятом этаже, зашел к себе в номер и там, в одиночестве, умер. Труп нашли бы спустя сутки, и лифт вовсе не попал бы во внимание полиции! Инспектор узнал бы следующее: Хедж пил кофе со своим бывшим подсудимым, а затем пошел домой, где скончался от яда. Полицейские эксперты зарылись бы в вопрос о том, как Фэлрой замедлил действие цианида? Добавил ли какой-то ингибитор? Скормил ли Хеджу капсулу, что растворилась в желудке?.. О лифте никто бы не вспомнил, как и об истинном убийце.
  Джон и Мари разинули рты. Ирландец скривил губы в слабой улыбке и медленно поклонился.
   - Да, мистер Фэлрой, конечно, это ставит вас вне подозрений. А также и вас, Мари. Ожидая, что Хедж выйдет на пятом этаже, вы бы сели в лифт ниже пятого, а не выше.
   -Уж конечно! Я не настолько дура!
   -И остаются всего два подозреваемых. Полковник Адамс. Вы взяли с собой собачку. Расставшись с дочкой раньше времени, гуляли возле отеля, глядя сквозь стекло, как кофейничают Хедж с Фэлроем. Вы вошли, когда они собрались садиться в лифт. И все это время с вами был Рядовой Донован - идеальный отвлекающий фактор. Чертов, чертов песик. Это же ты стоил жизни бывшему судье! Ты, Рядовой Донован, заставил Хеджа нагнуться и подставить спину под иглу. Ты привлек внимание всех пассажиров: кто будет смотреть на старика, когда есть красавчик-терьер? Ты даже цокал когтями по полу, чем скрыл щелчок шприца-ручки! Несомненно, старина Хедж получил укол, когда гладил тебя. И принял боль за прострел в пояснице...
   -Сэр, я стоял в глубине лифта, а Хедж - ближе к дверям.
   -Вы могли переместиться, никто и не заметил бы. Вот только...
  Я помедлил:
   -...одно крохотное сомнение: это вы нажали кнопку пятого этажа. Стало быть, знали, что ее не нажал Хедж. Вы могли догадаться - не знаю вашей догадливости, но, думаю, могли, - что судья изменил своей привычке и едет не в номер, а в ресторан.
   Когда я повернулся к скромнице Рейчел, она едва слышно шепнула:
   -Я не убивала его...
  Я вздохнул.
   -Эх, мисс... Почему вы не погладили собачку? Все в лифте общались с Рядовым: полковник воспитывал его, Фэлрой и Хедж гладили. А вы любите собак: здесь, в моем офисе, уже трижды приласкали и дали лизнуть ладонь. Кажется, песик успокаивает вас... Так почему вы не погладили его в лифте? Как вообще можно не погладить такое чудо?
  Я подставил ладони, и Рядовой Донован прыгнул. Я поднял его на руки, а он лизался и бил обрубком хвоста.
   -Вас погубили два "не", мисс Рейчел. Вы не знали, что Хедж поедет в ресторан, а не домой. И даже в лифте не поняли этого: ведь кнопка "5" горела. Но это полбеды. Хуже то, что вы не приласкали йорка. План состоял в том, чтобы уколоть Хеджа на выходе из кабины. Вы встали в дверях, он должен был пройти рядом. Возможно, вы вышли бы на площадку - вежливо выпустить судью - и там нанесли бы удар... Но появился пес - отличный отвлекающий фактор, лучший из возможных! А шприц уже был зажат в ладони... Вы подумали: лучше сейчас, чем на пятом. Там могут услышать щелчок, там Хедж может заметить укол. А сейчас цокают когти, люди играют, Хедж наклонился - значит, прострел в пояснице... Пока остальные развлекали собачку, вы подумали - и рискнули. Да.
   Я поднял Рядового так, чтобы глянуть в его черные глаза. Он притих, словно понял драматизм момента.
   -Чертов песик соблазнил вас отступить от плана. Две недели назад вы впервые пришли в гостиницу. Вы следили за Хеджем - изучили его график, узнали его этаж... Сейчас кнопка пятого горела, и вы не предвидели беды. Воображаю ваш ужас, когда Донован с хозяином вышли на пятом, а Хедж - будущий труп - остался в кабине! Вы старались хранить спокойствие, но внутри у вас все кричало. Пытаясь скрыть панику, вы уткнулись в телефон - забыв о том, что в кабине нет связи. Руки дрожали так, что уронили помаду. Пустой шприц вы поспешно сунули в сумочку, потом спохватились - бросили в шахту, пока лифт стоял на стопоре на двадцатом... Эта ошибка и добила вас.
   -Отпечатки пальцев? - с видом знатока спросила Мари.
   -Не знаю. Возможно, мисс Рейчел успела их вытереть. Но само место, где найден шприц, - улика против нее. Другой подозреваемый - полковник - выходил на глазах у всех. Он не бросил бы шприц в шахту. Пока я его не вызвал, он имел время спрятать шприц где угодно - но не в шахте лифта.
   Девушка тяжело вздохнула, опустив голову.
   -Сочувствую, мисс Рейчел. Знаю: вы имели причины прикончить Хеджа. Но вряд ли это оправдание.
   -Мой отец... - только и сказала тихоня.
   -Полиция прибыла, шеф, - сообщил Бобер. Рядовой Донован тоскливо заскулил.
 
 
 
 
 
  Контральто Утро, день, вечер
 
 

 -- 2-й этап (остросюжетный детектив)

      Когда мне впервые выпустили кишки, я почувствовал самый настоящий ужас. Долгие полминуты пытался запихать свои внутренности в распоротый живот не понимая, зачем они во мне. А потом, вынырнув из пустоты, недоумевал, куда они делись. Я ощупывал своё тело - гладкое, без единого шрама, словно только что народился на свет. Сначала думал, что поймал какую-то дикую галлюцинацию. Я не верю в воскрешение из мёртвых. Значит, или меня никто не убивал, или я умер и попал в ад. В наличии рая, как земного, так и загробного, я всегда сомневался. Ад же ничем не отличался от родного города. Там даже был двор, похожий на мой, и блочный дом, точь-в-точь. Шатаясь, я поднялся по лестнице, нащупал в кармане джинсов ключ и не без труда вставил его в замочную скважину.
       Чуть приоткрылась соседская дверь, и в проёме показалась седая голова любопытной назойливой тётки.
       - Костя, у вас всё в порядке? Вы еле на ногах стоите. Ой, кровь на рубашке...- и голос такой участливый, аж тошнит.
       - Всё в порядке, Надежда Сергеевна.
       Так она и поверила. Дверь тихонько закрылась, щёлкнул сначала один замок, за ним другой, потом звякнула цепочка. Была б щеколда, соседка бы и на неё заперлась. Запищали кнопки телефона. Так и есть, в ментовку звонит, старая клюшка. Сейчас расскажет им, что я душегуб и кровопийца. А всё из-за того, что иногда громко включаю музыку. Когда приехал наряд, я окончательно убедился, что ад - это продолжение земной жизни. Черти ничуть не отличались от самых обычных нашенских ментов. Индульгенции раздавали за рубли, но охотнее за доллары. С помощью пары шуршащих банкнот мир между соседями был восстановлен.
      
       Утром я списал произошедшее на похмелье (накануне с сотрудниками отмечали уход товарища на пенсию) и отправился на работу.
       От дома до автосервиса - рукой подать, да и погода, как и вчера, баловала солнышком и теплым ветерком. Даже не скажешь, что осень. Когда изо дня в день совершаешь один и тот же маршрут, то с теми, кто встречается по пути, образуется нечто вроде родства, эдакий клуб "семь тридцать утра" - женщина с коляской, мужчина в вельветовой куртке (она у него одна на все времена, как зимой не мерзнет - ума ни приложу), дедуля с мольбертом под мышкой...В какой-то момент меня обгоняет старенький пыльный автобус - почти всегда по расписанию. А выйдешь на полчаса позже или раньше - словно попадаешь в другой мир, где все чужие и незнакомые. Так что поначалу дежавю не вызвало у меня подозрений. Все дни походили один на другой, а уж с перепоя с трудом отличишь. Я отметился на проходной, надел спецовку, удивился, столкнувшись с Семёном, которого по идее, вчера проводили на пенсию.
       - Что, уже достала жизнь пенсионера?
       - Костик, ты о чем? Жизнь пенсионера начинается завтра. Мы еще даже не отмечали, а ты уже готов.
       - Да нервничаю я, кто ж меня вместо тебя подменять будет? - ответил я. Семён, весьма покладистый мужик, часто выручал и выходил в мою смену.
       Мы потрепались пару минут об удручающих реалиях российского футбола, об очередном политическом кризисе на мировой арене и о подскочивших ценах на автозапчасти. Без сомнения, мир катился в тартарары, не спросивши у нас на то разрешения.
       Hе по себе стало, когда подъехал довольно заметный пятнистый "Фиатик" раскрашенный под леопарда в рекламных целях какой-то страховой компанией. Лично вчера менял ему масло и покрышки. Теперь же "Фиатик", как ни в чем ни бывало, снова явился на сервис. Я поставил машину на подъемник и убедился, что графитной смазкой, которую нанес накануне, даже и не пахнет.
       "У меня едет крыша", - подумал я.
       Или может, открылась сверхспособность видеть ближайшее будущее?
       - Ну ты блин даешь, - сказал Толян, один из механиков, когда я "предсказал" появление в салоне гламурной дамочки с целью поменять в "Хайландере" заднюю дверь, которую она сама же и заблокировала.
       "Чувак, ты в натуре полтергейст", "давай, записывайся на битву экстрасенсов", "Костик, на какие номера лучше в лото поставить" и так далее. Это было бы забавно и даже полезно, если б на душе не становилось с каждой "угаданной" деталью все тягостней и неспокойней.
       Ушел пораньше, едва не поругавшись с почти пенсионером Семёном и всем коллективом.
       Уже когда подходил к дому, почувствовал за спиной взгляд. Зайдя в подъезд, вместо того, чтобы подняться по лестнице, я нырнул за дверь, ведущую в подвал. План был такой: напасть на негодяя сзади, не дав ему возможности вытащить нож, оглушить, а потом разбираться. Монтировку я предусмотрительно прихватил из мастерской и спрятал в рюкзаке. Но не вышло. У мерзавца оказался ствол. Говорят, умирая, человек видит перед глазами всю жизнь. Люди, глядя в лицо смерти, вдруг осознают нечто важное и испытывают горькое сожаление о том, что осознали это слишком поздно. Лицо же моей смерти было совершенно не примечательным. Капюшон надвинут на глаза, двухдневная щетина на подбородке, на вид лет сорок, может больше, рост выше среднего. Нет, раньше не встречались, не помню. Я успел прошептать "за что?" и прежде, чем вырубиться, услышал: " За Ларису".
       Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я вставил ключ в замок. Монтировка пропала. Одежда была та же, что и вчера, хотя мне казалось, что я ее выкинул. Огнестрел, как и нож, не оставил следов на теле - только слабость и головокружение. Я даже не удивился, когда услышал звон соседской дверной цепочки:
       - Костя, у вас всё в порядке? Вы еле на ногах стоите. И кровь на рубашке...
       - Все в порядке, Надежда Сергеевна. Полицию не вызывайте, обещаю музыку громко не слушать.
       Соседская дверь бесшумно закрылась. Я скачал в интернете "День сурка", но не досмотрел - уснул на середине.
       Кто такая Лариса? Что я натворил и почему меня убивают? Причем здесь воскрешение из мертвых? В сверхъестественное не верю, значит единственное объяснение - белая горячка, галлюцинация, шизофрения. Мне нужен психолог. Точнее, психиатр.
       Когда я признался самому себе в неадекватности, стало легче. Проблема четко обозначилась, а значит, появились варианты ее решения. Прежде всего надо было найти соответствующего специалиста. Спросить у знакомых я не мог - публично расписываться в собственном психозе не хотелось. Искал по каталогу в интернете. Выбрал по фотке - ну а как еще выбирать, если никого не знаешь? А тут дамочка на вид ничего так. Не то, чтобы в моем вкусе - слишком строгое лицо плюс очки. Зато всякие дипломы нужные при ней. Назначила мне встречу через два дня. За это время я успел выиграть в лотерею миллион (получить его все равно не вышло), укатать Семена и еще двоих наших в очко (плевое дело, если знаешь весь расклад), переспать с девушкой Толяна и разбить ему физиономию (ни он, ни она об этом на следующий день не помнили), нагрубить начальству, затем уволиться (тоже без последствий) и дважды умереть. После чего я понял, что "послезавтра" никогда не наступит, и для меня существует только "сегодня", которое странным образом переплетается с "вчера". В одно из повторяющихся утр я вместо мастерской отправился на прием без записи, прождал в коридоре два часа, но меня, наконец, приняли.
      
       ***
      
       Звали докторшу Ирина. Пришлось заполнять кучу бланков с дебильными вопросами вроде мечтаю ли я убить своих родителей, посещают ли меня навязчивые идеи и как часто мне хочется покончить с собой.
       Сказать, что за мной следят и хотят убить? Паранойя на лицо. Надо как-то иначе.
       - Последнее время мне кажется, что я уже умер.
       Похоже, моё заявление докторшу не удивило. Видимо, к ней приходят психи с проблемами покруче. А может в городе целая эпидемия свежеубитых ходящих мертвецов.
       Ирина расспрашивала меня о моем детстве, показывала черно-белые картинки с геометрическими фигурами. Сейчас поставит диагноз вроде "маниакальной депрессии", выпишет каких-нибудь таблеток и отправит восвояси, предварительно облегчив мой кошелёк. Эти мозгоправы зарабатывают дай Бог каждому.
       Я угадал без всякой мистики: успокоительное средство, нормированный рабочий день, физкультура-спорт и повторный визит через две недели. Правда, не так уж дорого - видимо, клиника новая.
       Я решил попытаться.
       - Ирина, можно задать вам личный вопрос? Ответ на него очень важен.
       - Пожалуйста, - ответила она.
       - Сколько вам было лет, когда вы в первый раз...хотя нет, не хочу вас смущать. Просто расскажите мне о себе что-нибудь, чего никто не знает.
       - Странная просьба, - усмехнулась Ирина, - ну что ж. Когда мне было десять лет, я украла книгу из библиотеки. Называлась она "Белый Бим черное ухо". Я мечтала о собаке, но родители были против. Годится?
       - Вполне.
      
       Домой возвращался с мыслью "будь что будет", с нездоровым предвкушением ожидая свою смерть.
       Перед тем, как мне накинули удавку на шею, дохнув в лицо перегаром, я успел спросить:
       - Кто такая Лариса?
       - Моя дочь, ублюдок, - прозвучало в ответ и слилось с пустотой.
      
       ***
      
       Назавтра я уже не ждал в коридоре. Явился в клинику раньше всех и подловил Ирину на входе.
       - Послушайте, у меня нет времени - вечером меня убьют, - я загородил женщине дорогу.
       - Если вы так серьезно считаете, обратитесь в полицию, - посоветовала докторша, пытаясь меня обойти.
       Ну вот, сейчас. Только что делать, если не сработает?
       - Когда вам было десять лет, вы украли книгу из библиотеки.
       Ирина вздрогнула.
       - Не понимаю, о чем вы.
       - "Белый Бим черное ухо", помните? Родители не разрешали вам завести собаку.
       - Кто вам об этом сказал?
       - Вы сами. Ну так что, поговорим?
       Секретарша сварила нам кофе. Ирина продолжала недоумевать по поводу давнишней библиотечной книжки, никак не могла поверить. Да кто ж поверит в подобный бред? Я пустил в ход все свое красноречие.
       - Понимаете, мне очень нужно узнать, кто такая Лариса, почему меня из-за нее постоянно убивают. Что это за мистика с воскрешением из мертвых? Не снится же мне оно? И вы с вашей книжкой не приснились - я был здесь вчера, только для вас это опять сегодня.
       Ирина сидела за столом, задумавшись. Она, скорее всего, моложе, чем выглядит. Деловой костюм, едва заметный макияж и серьезное лицо с выражением как у школьной училки кого угодно сделают старше.
       - Интересный случай. Хотелось бы им заняться прямо сейчас, но у меня весь день пациенты. Если верить вашим словам, то послезавтра вы на приём прийти не сможете. С другой стороны... Давайте проведём небольшой эксперимент. Я вам напишу такое, на что наверняка прореагирую определенным образом, отменю приём и, пожалуй, сама запишусь к психотерапевту, - Ирина попыталась улыбнуться. - Не пароль от банковского счета, конечно, и не компромат какой, но всё же. Вы же в свою очередь проанализируйте каждый из повторяющихся дней: что бросилось в глаза, что выглядело нелогичным. И постарайтесь не выходить из дома, попросите кого-то из друзей побыть с вами на всякий случай. Да, там номер моего сотового тоже.
       Докторша протянула мне лист бумаги, сложенный вчетверо. Мне предстояло выучить текст наизусть - завтра он все равно исчезнет. Врач-психиатр - это не частный детектив, но ни один сыщик не возьмется за это дело, если он не конченый псих. А тут меня хотя бы выслушали. И что интересно, даже денег за прием не взяли, пусть деньги для меня сейчас - последнее, о чем я стал бы беспокоиться. На работу я даже не позвонил - какой смысл, если завтра опять то же самое. А если нет - то уж найду как объясниться. Весь день просидел дома. Через несколько часов позвонила Ирина, узнать все ли у меня в порядке.
       - Я вот что подумала. Если среди ваших знакомых девушек нет ни одной Ларисы, то она, наверняка, из клиентов автосервиса. Вы же не всех их помните. Подумайте, может вы нагрубили кому-то, обидели кого или обсчитали...
       - Хорошо, постараюсь, - ответил я.
       Вечер прошел спокойно. Никто не ломился в дверь с целью меня убить. Я обрадовался, что кошмар закончился, но все еще боялся ложиться спать. Под утро уснул, а проснувшись, почувствовал себя свободным человеком, словно груз с души упал. Иринина записка валялась на столе, где я ее вчера оставил. Поход к психоаналитику в свете нового дня показался смешной затеей. Стишок она мне там написала. Дура очкастая. К чёрту похмельный бред. Глюк в системе, вот что со мной случилось. Пить надо меньше, телек меньше смотреть. Бабу нормальную завести, тогда и крыша ехать перестанет.
       Солнечные лучи, пробивающиеся через оконные занавески, запах свежесваренного кофе и Боса Нова из динамиков на полную мощь свидетельствовсли о том, что начался новый нормальный день. Ура, я жив и это большая удача. Однако, радовался я недолго. Выстрелили в меня на выходе из подъезда. И хоть мне показалось, что очнулся я почти мгновенно, на улице уже вечерело.
       - Константин, как вам не стыдно! Вы пьяница и дебошир! Ужрались до полной потери сознания! - соседка раскачивалась надо мной, как надувная фигура мультяшного Супермэна перед Макдональдсом. - Еще и физиономию себе разбили. Вы что, с лестницы упали?
       Я провел ладонью по лицу. Надо же, кровь. В голову, сука, стрелял.
       - Всё в порядке, Надежда Сергеевна. Уже иду домой. Полицию только не вызывайте. Впрочем, как хотите. Можете вызывать, дело ваше.
       Я с трудом поднялся и шатаясь поплелся наверх.
      
       ***
      
       - Послушайте, у меня нет времени - вечером меня убьют, - я загородил Ирине дорогу.
       - Если вы так серьезно считаете, обратитесь в полицию, - прозвучало в ответ.
       - Когда-то давно, вы украли книгу из библиотеки, потому что родители не разрешали вам завести собаку. Впрочем, чёрт с ней, с книгой. Вот послушайте. Только не кричите, пожалуйста. У вас такой вид, как будто вы сейчас заорёте. Я не маньяк. К тому же тут везде камеры. Просто послушайте, - я схватил Ирину за руку, притянул к себе и зашептал, почти касаясь губами её аккуратно уложенных волос:
      
       "Удача в чем? Стара печаль как мир -
       Кому вино, кому кефир-клистир,
       Кому взлететь, кому совсем иначе.
       Кому везёт в очко и в домино,
       Кому-то откровенно всё равно,
       В чём видеть свою главную удачу..."
      
       Там дальше что-то ещё, но я не помню.
       Ирина высвободила руку. Глаза ее выражали смятение, непонимание и полную растерянность.
       - Откуда вы знаете эти стихи? - спросила она.
       - От вас.
       - Идемте за мной, - Ирина вошла в лифт, - в кабинете всё мне расскажете.
       Я последовал за ней, на ходу отмечая стройную фигуру и длинные ноги, которые не скрывала деловая строгая юбка.
       - Значит, вы говорите, что приходили сюда вчера...
       - И позавчера, - добавил я, - только для всех остальных это все равно сегодня.
       Кресло подо мною было мягким и теплым. При других обстоятельствах я бы в нём с удовольствием подремал.
       - Допустим, я вам верю. Допустим, для того, чтобы ваши злоключения кончились, нужно узнать, кто и за что вас собирается убить, - Ирина сняла очки и уставилась в одну точку перед собой. Без очков она мне даже нравилась.
       - У меня нет ни одной знакомой Ларисы, включая школьных подружек и случайный барышень. Я не помню, чтобы я кому-то хамил или грубил настолько, чтобы меня в отместку резать. И вот еще: почему каждый раз он меня по-разному? То стреляет, то душит? Просто гений разнообразия.
       - Видимо, когда день ваш идет иначе, чем вчера, то случай подсовывает убийце самое удобное на данный момент орудие преступления. Судите сами, спрятавшись в подвале, вы лишили убийцу возможности напасть на вас с ножом внезапно, и проведение, позаботились о том, чтобы снабдить его более надежным орудием убийства. Ну, если вы, конечно, верите в проведение.
       Сейчас я был готов поверить хоть в чёрта лысого.
       - От него перегаром несло, когда он душил меня пару дней назад, - уггрюмо добавил я.
       - Вполне возможно, ваш убийца невменяем или в состоянии аффекта. По какой-то причине считает вас виноватым в несчастьи, постигшем его дочь, и мстит. А ведь он ни разу не промахнулся, да и ножом владеет неплохо. Вероятно, имеет разрешение на ношение оружия.
       - Бывший военный или мент? Мужик крепкий, вне сомнения. Лицо самое непримечательное. У меня вообще на лица память отвратительная. Даже если и встречал где-то - могу не вспомнить. Другое дело, если тачку чью-то видел - уже никогда не забуду.
       - У вас есть доступ к базе данных клиентов автосервиса? - спросила Ирина.
       - Нет, да мне никогда и не требовалось.
       - Боюсь, что вам придётся отправится сейчас на работу и кое-что разузнать, - подытожила докторша и набросала мне список, чтоб я не забыл.
       Уходя я спросил её:
       - А что в тех стихах такого особенного?
       Ирина усмехнулась.
       - Я их сочинила вчера ночью и никому не показывала.
       Впервые за несколько дней мне сделалось спокойно, словно тяжкий груз внезапно свалившийся на мои плечи, если не разделили напополам, то значительно облегчили - ровно на столько, чтоб можно было оглядеться, отдышаться и внезапно почувствовать отчаянное желание жить. Ирина что-то записывала в блокнот, вряд ли подозревая о вихре эмоций, захлестнувших меня с головой. Взять за руку? Нет, не то. Пригласить куда-нибудь (разумеется, когда веь кошмар уже закончится)? Тоже не то.
       - Ира...
       Она удивлённо взглянула на меня.
       - Спасибо.
      
      
      
       На ресепшене у нас Алёна, девушка Толика, с которой мы в один из недавних дней прямо в подсобке выяснили, что секс может быть не просто быстрым, а стремительно быстрым. И хоть Алёна ничего не помнила, я испытывал нечто вроде смущения, глядя на неё.
       - Слушай, - сказал я ей как можно спокойней, - чего у тебя вид такой заспанный? Небось, Толик стиркой-уборкой грузит?
       - Да иди ты, - отмахнулась Алёна, уткнувшись в компьютер. - Что, правда, плохо выгляжу?
       - Выглядишь ты как всегда потрясно. Но уставше. Кофе попей. Пироженко съешь. Хочешь? Я по дороге купил, могу поделиться.
       - А чего ты такой вдруг добрый? Клинья подбиваешь?
       - Я серьезно. Мне заодно кофе забацай. А я тут вместо тебя постою.
       Алёна упорхнула, прихватив пакет с пирожными. Сладкое, конечно, ей ни к чему. Ещё пару лет потребления таких пирожных - и будет порхать как корова на лугу.
       Компьютер остался под моим присмотром.
       Ларис в нашей базе данных нашлось четыре: последняя Инфинити, пятилетний Рено Логан, позапрошлогодний Вольво V60 и древняя отечественная "копейка"- музейная редкость и символ эпохи.
       Но я в последние несколько месяцев не обслуживал ни одну из этих машин, а значит, не мог пересечься с их владельцами. Судя по всему - Лариса довольно молода, раз в дочках у моего убийцы. Ну явно не на "копейке" разъезжает. А что, если тачка оформлена у нас на мужика, а Лариса просто на ней приезжала? Вот ведь задача...
       Я скинул данные Ирине и, дождавшись Алёну, отправился выяснять, не спрашивал ли обо мне кто-либо в последнее время.
       Ближе к обеду вышел покурить, глянул в телефон - пропущенный звонок от Ирины и несколько сообщений:
       "Нашла вашу Ларису в сводке новостей"
       "Нечастный случай на прошлой неделе"
       "Не справилась с управлением"
       "Кажется, в тот день шел дождь"
       "Позвоните мне"
       "Не могу до вас дозвониться. Скоро буду".
       Уже собирался звонить, как увидел, что она паркуется напротив автосервиса.
       Когда она вышла из машины, я ее даже не сразу узнал. Видимо прилизанный офисный прикид у нее только для клиники, а вне работы - нормальная девушка, хорошенькая, на каблуках и с кудряшками.
       - Костя! - Ирина махнула мне рукой.
       Я бросился к ней и не успел.
       Меткий отец Ларисы промахнулся. Он не ожидал, что я сорвусь с места. Не ожидал, что Ирина побежит навстречу ко мне. Пуля пронеслась возле самого моего виска, и я не сразу понял, что произошло. Ирина осела на тротуар, распечатки бумаг выпали у нее из рук и разлетелись по мостовой.
       Убийца не пытался скрыться. Он не сопротивляясь дал мне уложить себя лицом в асфальт.
       - Я не хотел. Я стрелял в тебя. Я не хотел в девушку.
       - Хотел в меня? Вот и давай, - я поднял его с земли, сунул ему в руку упавший пистолет, предварительно взведя курок. - Давай же. Стреляй. Мы всё переиграем. Я как раз таки очень желаю сейчас помереть. Потому что всё не так. Это нужно заново. Ну же.
       - Ты убил мою дочь, - пробормотал незнакомец.
       - Я убил всех на свете дочерей. Стреляй уже.
       Но он так и не выстрелил.
       А потом подоспели Семён, Толик и еще парочка механиков. Началась сумятица и переполох, кого-то били, кто-то кричал. Сквозь плотный туман я видел только Ирину, держал её тонкую бледную руку и мне не верилось, что всё кончено. Где-то над ухом рыдал Семён:
       - Я во всём виноват. Я делал в ихнем Логане тормоза. Еще радовался, что колодки фирменные недорого нашёл. Росстандарт на упаковке, знак качества. Я ж не для того, чтоб разницу в цене в карман положить... Дурень старый, кто такие вещи на интернете заказывает! Это из-за меня авария случилась. А мужик приходил,видать, папаша той девочки, в журнал смотрел, чья смена была. Удостоверение показывал. Да я и сам уже забыл, что тебя, Костик, подменял. Пусть меня посадят. К чему теперь жизнь моя вообще?
       Семён продолжал причитать и каяться сквозь вой сирены "скорой помощи", а мне всё казалось, что это меня, а не Ирину сейчас погрузят на носилки, укрыв белой простынью, и увезут туда, где нет ни солнца, ни осени, ни света. Вообще ничего. И строчки откуда-то пришли на ум:
      
       "Кому искать тепла в чужом окне,
       Кому тонуть, кому гореть в огне,
       Кому не спать, кого не добудиться.
       Кому за разом раз - покуда жив,
       Менять свою удачу на гроши...
      
       Однажды вдруг нам выпадет родиться,
       Нам выпадет удача из удач,
       А дальше хочешь - смейся, хочешь плач,
       Грызи кулак, толкай себя с обрыва,
       Авось, сумеешь умереть красиво.
       Бесшумно вой, пока соседи пьют,
       Под утро обязательно найдут
       И откачают (если повезёт).
      
       Удача - это смерть наоборот,
       А значит, не зависит от цены.
       Мы вечно на неё обречены."
      
          (Стихи использованы с разрешения автора)
 
 
 
 
 
 
  Скрипка Берегите книги
 
 
 

 -- 2-й этап (остросюжетный детектив)

    Кто бы мог подумать, что библиотекари - представители, кажется, самой тихой и мирной профессии на свете - способны так яростно ругаться? Например, тот, кто просидел бы в библиотеке достаточно долго, дописывая курсовик и слушая, как эти милые и добрые женщины общаются между собой.
     - Какая это страница? Какая это страница, я тебя спрашиваю?! - вопила на одну из молодых библиотекарш нависающая над ее столом начальница абонемента.
     - Девятнадцатая... - еле слышно отвечала ее подчиненная, глядя в пол.
     - А на какой странице должен стоять библиотечный штамп?
     - На первой и на семнадцатой...
     - А здесь он на какой стоит?
     - На девятнадцатой...
     Вторая молодая сотрудница библиотеки, сидящая рядом с жертвой начальницы, старательно штамповала новые книги, всем своим видом показывая, что уж она-то ни за что не перепутает страницы и поставит ярко-синюю печать именно туда, куда нужно. Но от разошедшейся заведующей абонементом ее это не спасло.
     - Нелли, к тебе это все тоже относится! - повернулась к ней начальница. - Ты вчера новые книги по разделам распределяла?
     - Я, Клавдия Михайловна, а что такое? - уверенная, что все сделала правильно, Нелли посмотрела на руководительницу честными глазами.
     - А то, что утром мне все переделывать пришлось, в философии риторика стоит, в риторике - литературоведение! Какой номер у раздела риторики?!
     - Восемьдесят три и семь, но я так и написала!
     - Не так ты написала, две книги у тебя в восемьдесят седьмом оказались! Ладно Лида, как привыкла у себя в колледже химичить, так и химичит со штампами, но у тебя-то образование профильное!
     Даниил Оконников пытался не обращать внимания на все эти крики и сосредоточиться на курсовой работе по экономике, но сделать это было непросто. Девушка, судя по бейджику на груди, носившая имя Лидия, понравилась ему еще в первое посещение библиотеки. Однако сегодня она была явно не в настроении. То огрызалась на читателей, уговаривавших разрешить им взять домой не пять, а шесть книг, то шипела на напарницу Нелли, что та ничего не делает, и при этом сама почти все время сидела, уткнувшись в ту самую книгу, из-за которой теперь разгорелся весь сыр-бор. На одной из ее страниц синел яркий библиотечный штамп - Даниил заметил его, еще когда только пришел - оказавшийся теперь прекрасным предлогом для ругани, так как поставили его не там, где надо.
     - Что у тебя с отчетом по инвентаризации? - руководитель абонемента снова посмотрела на Лидию и сменила тему, но не громкость своего голоса.
     - Почти готов, завтра сдам... - все так же тихо пообещала провинившаяся девушка.
     - Завтра - воскресенье, мы закрыты!
     - Ну, в смысле, в понедельник...
     - В понедельник мы уже должны начать ставить чипы! Сперва на ценные издания! Как ты собираешься их ставить, если у тебя еще даже списка всех ценных книг нет?!
     - В понедельник утром все будет...
     - Если бы ты не бегала сегодня все утро звонить, успела бы и сегодня сделать!!! Имей в виду, в случае чего, ты со своим образованием - первый кандидат на увольнение!
     - В понедельник утром я все сделаю...
     - Если не сделаешь, я все не указанные в отчете книги оформлю, как утерянные, и возмещать их будешь ты! В десятикратном размере!!!
     - В понедельник все будет...
     По всей видимости, Лидия уже давно поняла, как вести себя в таких случаях, чтобы скандал закончился как можно быстрее. Ее повторяющиеся покорные ответы, в конце концов, привели к тому, что заведующая абонементом раздраженно махнула рукой и, пробурчав себе под нос еще что-то ругательное, удалилась из зала учебной литературы. Молодые библиотекарши шумно вздохнули, посмотрели друг на друга и захихикали.
     - Лида, а кому ты сегодня и правда весь день названивала? - спросила девушка, штамповавшая книги, кивая на окно, за которым стояла будка телефона-автомата. Ее уже почти не было видно в вечерних сумерках - короткий ноябрьский петербургский день подошел к концу.
     - Нель, ну я же не спрашиваю, для кого ты сегодня так расфуфырилась и кто тебе этот букетик подарил, - проворчала в ответ ее напарница, показав на вазу с гвоздиками, стоящую в центре их стола рядом с телефоном.
     Даниил негромко фыркнул. Напарница Лидии по имени Нелли и правда была броско накрашена и одета в короткое синее вечернее платье, поверх которого набросила пуховик - в библиотеке не работало отопление и было не намного теплее, чем на улице. Из-за этого девушкам тоже постоянно доставалось от читателей, которым, в отличие от сотрудников, не разрешалось заходить в залы в верхней одежде.
     - Слушай, Нель, я еще раз сбегаю позвонить? - почти шепотом спросила Лида.
     - Да звони с нашего, я тебя не выдам! - ее коллега кивнула на телефон возле вазы с цветами.
     - Ой, не, если Клавдия опять меня застукает - вообще прибьет! И в запаснике под книгами закопает, - опальная сотрудница вышла из-за стола и, на ходу застегивая куртку, проскользнула в соседний зал художественной литературы, в конце которого находился выход на улицу.
     Вскоре после того, как она ушла, зазвонил библиотечный телефон. Нелли схватила трубку:
     - Библиотека, добрый день! А, да... Ой, правда уже затопили? Как еще утром - мы не заметили... Да, ясно, спасибо! - она положила трубку и стала высматривать свою напарницу, видимо, собираясь сообщить ей радостную новость о том, что библиотека скоро прогреется, но вместо Лиды в зал вошла очередная недовольная всем на свете читательница в меховой шубе.
     - Мало того, что у вас так холодно, так еще пылища у вас ужасная, а у меня аллергия, между прочим! - начала она возмущаться с порога. - Давно собираюсь к вашей заведующей зайти, а то она, небось, не знает, как вы тут порядок соблюдаете.
     - Ну зачем же сразу к заведующей, - примирительно сказала вернувшаяся с улицы Лидия. - Это мы просто в санитарный день не успели все вытереть.
     Она подошла к столу и, достав откуда-то тряпку, принялась водить ею по полкам ближайшего стеллажа и по корешкам расставленных на нем учебников. Даниил, сразу заподозривший, что в библиотеку пришла непростая посетительница - недаром же ей разрешили не сдавать в гардероб шубу - удовлетворенно улыбнулся. Он был прав, дамочка знакома с местным начальством.
     Молодой человек вернулся к своим учебникам по экономике и к компьютеру и некоторое время торопливо печатал, борясь с чувством непонятно откуда взявшейся тревоги. Когда он снова оторвался от компьютера, блатная читательница как раз повернулась к двери, а скромная на вид библиотекарша тут же отшвырнула тряпку на подоконник и, вытирая ладони о джинсы, вернулась на свое рабочее место. Они с Нелли принялись о чем-то перешептываться, скорее всего, обсуждая свою начальницу и ее знакомых, а спустя пару минут их прервали новые посетители, и в зале опять зазвучали обычные для библиотеки разговоры:
     - Девушки! Есть у вас книги по социологии?
     - Да, конечно, шестьдесят шестой раздел - это в том конце зала.
     - Так, красавицы, что у вас есть по этому списку?
     - Это все философия - восемьдесят седьмой раздел, у той двери.
     - Девушки, срочно, мне учебник по физике для вузов нужен!
     - Двадцать четвертый раздел, вот здесь, рядом с вами...
     В середине дня, когда Даниил только пришел сюда, цифры, написанные в верхних углах книжных обложек, ни о чем ему не говорили, но теперь, ближе к вечеру, он, кажется, знал о библиотечной классификации все.
     - Здравствуйте! - в зал заглянул бородатый мужчина в затемненных очках, тащивший большую и явно тяжелую клетчатую сумку. Нес он ее осторожно, на некотором расстоянии от себя - так любители выпить обычно носят пакеты со спиртным, и Оконникову даже послышалось стеклянное звяканье и бульканье какой-то жидкости. Но, как оказалось через минуту, сумка была доверху наполнена аккуратно сложенными книгами. Поставив ее на пол перед столом библиотекарш, мужчина принялся вытаскивать из нее эти книги, складывая их высокой стопкой на углу стола. Лидия подалась назад, отодвигаясь от этой шаткой на вид "башни".
     - Ой, это вы! - удивленно воскликнула ее напарница. - Вы же утром здесь были!
     - Да, вот пришлось все вернуть, кое-что дети проглядели, а кое-что им не нужно оказалось, - ответил посетитель, доставая из сумки последние несколько учебников. "Башня" перед библиотекаршами выросла внушительная, и нарядная Нелли уставилась на нее изумленным взглядом.
     - У нас, вообще-то, больше пяти книг в одни руки... - пробормотала она, поворачиваясь к Лидии.
     - Нель, это знакомый Клавдии Михайловны, - ответила ее коллега. - Она сказала, что ему очень нужно. Ты тогда в запаснике была, видимо.
     - Да, у меня сыновья оба - студенты, вечно все в последний момент сдают, - добавил посетитель.
     Накрашенная библиотекарша понимающе кивнула и потянулась было к верхней части "башни", но напарница жестом остановила ее:
     - Я с этим разберусь, а ты сбегай поставь чайник, пожалуйста!
     - Ага, - нарядная девушка торопливо вышла из зала, а Лидия, дождавшись, пока она уйдет, подошла к Даниилу. - Вы пока здесь будете?
     - Да, - молодой человек развел руками и кивнул на экран компьютера и на раскрытые учебники возле клавиатуры.
     - Будьте добры, приглядите, чтобы никто без нас ничего с полок не брал! - попросила его библиотекарь, натягивая резиновые перчатки. - А мы на минуту в запасник отойдем. - Затем она повернулась к "знакомому Клавдии Михайловны". - Поможете мне книги туда отнести?
     - Конечно, - мужчина аккуратно взял двумя руками верхнюю часть книжной "башни", и они с Лидией вместе скрылись в центральной двери, ведущей в полуподвальное помещение запасника, где, как Даниил тоже успел узнать из разговоров сотрудниц с читателями, хранилась классическая художественная литература.
     Сумка нового посетителя внезапно завалилась на бок, и из нее снова послышалось звяканье. Оконников подошел к ней и, увидев выкатившийся на пол прозрачный аптечный пузырек, поднял его, чтобы засунуть обратно. В пузырьке плавали какие-то светло-желтые хлопья - примерно так выглядела микстура с кальцием, которую его брат принимал в прошлом году, когда у него долго не срастался сломанный палец. "А я-то думал, у этого читателя водка с собой!" - усмехнулся про себя молодой человек и, положив флакон в сумку, вернулся на свое место.
     Долго охранять зал учебной литературы ему не пришлось - вернулась Нелли, а почти сразу после нее и Лидия со своим помощником. Он поставил возле стола пустую сумку и, взяв еще несколько принесенных книг, направился с ними к одному из стеллажей.
     - Лид, - повернулась нарядная девушка к своей коллеге. - Клавдия ушла, читателей в художке тоже нет - можно я пойду?
     Ее напарница согласно кивнула:
     - Да пожалуйста.
     - Могу тебе сперва с книгами помочь, - Нелли потянулась к оставшейся "башне", но Лидия только махнула рукой:
     - Да оставь, я все сделаю.
     - Ладно, я тогда побежала! - Нелли метнулась к выходу из зала.
     - Иди, развлекайся, - усмехнулась Лидия, глядя ей вслед. Она положила одну из книг на батарею, скрытую в деревянном кожухе, рядом со стеллажом и принялась запихивать на полку остальные.
     - Счастливо, девушки! - помахал обеим библиотекаршам мужчина и, подхватив пустую сумку, в корой снова что-то звякнуло, вышел в художественный зал.
     Даниил вернулся к своей работе, а Лидия все ходила туда-сюда, рассовывая книги, принесенные мужчиной, по разным стеллажам. Краем глаза Оконников видел, что сначала она направилась в один конец помещения, потом в другой, а затем долго возилась около центрального стеллажа. Наконец, закончив расставлять книги, она свернула с рук перчатки, сунула их в маленький полиэтиленовый пакет, а потом в свою сумочку и снова обратилась к Даниилу:
     - Я еще на секунду выйду. Вы не уходите?
     Молодой человек помотал головой и уже после того, как девушка снова ушла в запасник, задумался, не пойти ли ему домой. До закрытия библиотеки оставалось еще полчаса, дописать курсовик он все равно не успеет. Но в библиотеке, наконец, стало теплее, и выходить на холод ужасно не хотелось. Оторвавшись от монитора, студент встал и в очередной раз прошелся по залу. Стол библиотекарей теперь был почти пуст: на нем остался только телефон, коробочка с формулярами, ваза с гвоздиками и роман, который читала Лидия. Эта книжка лежала раскрытой и прижатой сверху футляром от очков - видимо, чтобы страницы не перелистнулись, пока читательница занимается другими делами. Синий библиотечный штамп резко выделялся на белых полях.
     Даниил вернулся за компьютер и стал собирать учебники, с удивлением чувствуя, что охватившее его некоторое время назад смутное беспокойство усилилось. Что-то было не так, что-то заставило его встревожиться и захотеть поскорее убраться из библиотеки. Но что? Что показалось ему странным? Последние несколько часов он торчал в этом зале. Что при этом происходило? Библиотекарши разговаривали с читателями о том, где какие книги искать и о том, когда дадут отопление, один блатной читатель принес штук тридцать книг по самым разным темам, и выглядел он как-то подозрительно со своей бородой и темными очками...
     Молодой человек сорвался с места, забыв и о компьютере со вставленной в него дискетой, и об учебниках, которые он так и не вернул на полки. Через секунду он был уже у входа в запасник, через две - столкнулся на ведущей в него лестнице с поднимающейся ему навстречу Лидией.
     - Скорее, бежим отсюда! - крикнул ей Даниил, хватая ее за руку. - В библиотеке еще кто-нибудь остался?!
     - Нет, мы одни, - девушка уставилась на него испуганными глазами. - А что такое?
     - Вас хотят поджечь! Нет, вас уже подожгли, так что бежим!!! - Оконников потянул ее за собой, лихорадочно вспоминая путь к выходу.
     - Откуда вы..? Почему сейчас?! - растерянно пробормотала библиотекарь, но уже в следующий миг взяла себя в руки и помчалась вслед за ним по лестнице, прыгая через ступеньку.
     Еще только подбегая к приоткрытой двери, ведущей в зал учебной литературы, Даниил понял, что опоздал - в широкую щель было видно, что внутри стало намного светлее. Он все же толкнул дверь - и инстинктивно шарахнулся назад. В зале бушевало пламя. Два крайних стеллажа, стеллаж посередине и еще один, расположенный чуть правее среднего и примыкающий к батарее, были охвачены огнем - некоторые целиком, на других горели только отдельные полки. Впрочем, те полки и стеллажи, которые пока еще не загорелись, все равно тоже были обречены - пламя в любом случае скоро перекинулось бы и на них.
     Лидия за спиной Оконникова отчаянно завизжала. Он почувствовал, как она дернулась назад, видимо, собравшись бежать в полуподвал запасника, и вцепился ей в руку мертвой хваткой.
     - Туда нельзя! - заорал он, перекрикивая усиливающийся треск горящего дерева. - Там тоже уже все горит!
     Девушка взвизгнула еще громче, и молодой человек, обернувшись, понял, что не ошибся - контур запертой двери запасника ярко светился в темноте, словно там забыли выключить свет.
     На мгновение Даниила пришла в голову мысль о том, чтобы отсидеться в этом маленьком закутке между запасником и залом с учебниками до приезда пожарных, которых должны будут вызвать жители верхних этажей, но он тут же отбросил ее. Обе двери, выходящие на лестницу, были деревянными и не слишком толстыми - они прогорят гораздо раньше, чем до библиотеке доберется пожарная машина. И наверняка еще раньше они с Лидией задохнутся на лестнице в дыму.
     Нет, надо было прорываться к выходу через горящий зал - прямо сейчас, пока еще можно протиснуться мимо пылающих стеллажей. Библиотекарь, до этого пытавшаяся вырваться из рук Оконникова, теперь сама вцепилась в него мертвой хваткой.
     - Ваза! На столе! - крикнула она, и молодой человек, вжавшись в пока еще не горящий стеллаж и отворачиваясь от пылающих книжных полок напротив, метнулся к рабочему столу Лиды и Нели. До него огонь еще тоже не добрался, и Даниил, схватив вазу, выбросил из нее цветы и выплеснул половину ее содержимого на голову держащейся за него девушки, после чего опрокинул остальную воду на себя. Воды было слишком мало, чтобы промокнуть полностью, но все же это лучше, чем ничего, посчитал Оконников и рванулся к выходу, ведущему в зал художественной литературы, увлекая за собой Лидию.
     Дверь распахнулась под его ударом, и они вылетели в соседний зал, вновь не удержавшись от испуганных криков - там тоже горели несколько стеллажей. Именно в тот момент Даниил почувствовал, что ему тяжело дышать, и как-то отстраненно отметил про себя, что если они не выберутся из библиотеки в ближайшую минуту, то останутся в ней уже навсегда.
     - Огнетушитель..? - спросил Оконников, повернувшись к Лидии. Та махнула рукой вперед:
     - У выхода!
     - Черт!!!
     Прямо перед ними горел стоящий поперек зала стеллаж, обойти который было нереально - языки пламени развевались во все стороны и непременно перекинулись бы на одежду или волосы запертых в кольце огня людей, в тех местах, которые оставались сухими. Даниил снова огляделся - может, и здесь найдется ваза или ведро с водой, которой мыли пол? Но вокруг не было ничего, кроме полок с книгами, часть из которых уже горела, а часть вот-вот должна была скрыться в пламени.
     - Вот! - внезапно крикнула Лидия, хватая стоящий у стены стул и, взяв его за спинку, побежала с ним, как с тараном на преграждающий им путь стеллаж, выставив вперед ножки. Оконников не сразу понял, что она делает, и лишь когда ножки стула врезались в стеллаж и тот, пошатнувшись, рухнул на пол, сообразил, что девушка нашла единственный в их положении выход. Правда, перепрыгнуть через длинный лежащий стеллаж тоже было непросто, но это все же можно было попробовать сделать.
     Даниил рывком стянул с себя мокрый свитер и швырнул его на середину упавшего стеллажа, после чего снова схватил Лидию за руку.
     - Прыгай туда!!! - заорал он не своим голосом, и они вместе приземлились на прибивший пламя свитер, а затем сделали еще один прыжок на пол за гигантским костром из деревянных полок и книг.
     Дальше стеллажи, стоявшие близко к проходу, не горели - точнее, они только начинали гореть, на них уже переползали языки пламени со стеллажей, примыкавших к окнам, но должно было пройти еще хотя бы несколько секунд, прежде, чем пламя охватило бы их полностью, не позволив парню и девушке пробежать мимо них к спасительному выходу. Даниилу и Лидии хватило этих нескольких секунд - они одновременно налетели на дверь, заставив ее распахнуться, и, не удержав равновесия, вместе рухнули на пол в гардеробе. Там было темно и тихо - гореть в этом помещении было нечему.
     Торопливо поднявшись на ноги, Оконников протянул руку девушке, помогая ей встать. Последний рывок - и они вылетели из библиотеки на улицу, в холодный и влажный ноябрьский вечер.
     - Мама!!! - закричала Лидия, вслед за Даниилом отбегая подальше от входной двери библиотеки. Сам молодой человек, кажется, тоже что-то кричал, но что именно, он потом так и не вспомнил. Они бросились обниматься, одновременно хохоча и размазывая по лицу слезы, и лишь спустя минуту, немного придя в себя, принялись озираться по сторонам.
     К их немалому удивлению, толпы зевак рядом с библиотекой не наблюдалось - пожар длился всего несколько минут, и никто еще не успел его заметить. Даниил бросился к телефонной будке.
     Пока он вызывал пожарных, Лидия продолжала растерянно вертеть головой, а потом повернулась к библиотеке, в окнах которой теперь уже вовсю бушевало ничем не сдерживаемое оранжевое пламя.
     - Все, сейчас они приедут, - сказал Оконников, выходя из будки. - А нам пока надо жильцов предупредить!
     - Да, бежим скорее, вход в подъезды - с той стороны! - согласилась Лидия и бросилась за угол здания. Даниил побежал за ней.
     - Книги уже не спасут, - прохрипел он на бегу. - Все дорогие издания, которые, видимо, кто-то украл, можно будет списать...
     - Как ты догадался? - обернулась к нему библиотекарша. - И почему вообще все именно сейчас загорелось?!
     Они забежали за дом и оказались перед дверью одного из подъездов. Лидия дернула ее на себя и проскользнула внутрь.
     - Загорелось, потому что вам именно сейчас дали отопление, - задыхаясь, ответил Оконников. - Должны были - в воскресенье... но сделали раньше... Белый фосфор не загорелся бы в холодной комнате, но когда там стало теплее...
     Лидия выругалась - такими словами, каких приличные девушки, работающие в "храме чтения", по идее, вообще не должны были знать.
     - Давай быстрее! - сказала она затем Даниилу и побежала вверх по лестнице.
     - Тот мужик, который принес сразу много книг с разных стеллажей, видимо, обработал их фосфором, чтобы потом их расставили в разных местах и они загорелись, когда станет тепло, - продолжил объяснять Даниил. - Уж не знаю, как ему это удалось - чистый фосфор сразу бы загорелся! Наверное, он с примесью какой-нибудь был? Это можно будет проверить - взять остатки книг и сделать химический анализ... А потом сравнить с такими же книгами, того же года издания... из другой библиотеки...
     - Кто бы мог подумать?! - Библиотекарша добралась до верхней ступеньки, остановилась и повернулась лицом к поднимающемуся за ней Оконникову.
     - Мне показалось странным, что ты расставляла его книги по всем полкам в зале, - продолжил объяснять молодой человек. - Зачем набирать столько книг по разным темам?
     Даниил сделал еще шаг вперед и внезапно споткнулся - ему пришлось схватиться за перила, чтобы не упасть. Да, в том, что происходило незадолго до пожара в зале учебной литературы, было много странного. Больше, чем он заметил вначале.
     Если бы он подумал об этом всего на мгновение позже, Лидии удалось бы задуманное. Она прыгнула на Оконникова, готовая толкнуть руками в грудь и скинуть с лестницы, но он успел понять, что сейчас произойдет - и мертвой хваткой вцепился в перила. Девушка повисла на нем, и ему пришлось выпустить перила, чтобы не вывихнуть руку, после чего они оба довольно мягко осели на ступеньки. Лидия издала какой-то нечленораздельный звук и попыталась спихнуть Даниила еще ниже, но теперь преимущество было на его стороне, и он сам прижал девушку к ступенькам, навалившись на нее всей своей тяжестью.
     - Да, я вспомнил, что ты брала эти книги в перчатках, хотя до этого вытирала пыль без них, - сказал он, заламывая ей руки за спину. - Не знала, где именно на них фосфор? И формуляры в них не вкладывала... А твоя шефиня что-то там намекала, что ты химик по образованию! И ты весь день читала одну-единственную страницу книги с печатью. Сильно волновалась перед делом, да?
     Библиотекарь негромко всхлипнула. Дверь одной из квартир второго этажа приоткрылась - в полумраке подъезда блеснула цепочка и мелькнуло чье-то любопытное лицо.
     - Вызывайте милицию! - крикнул Оконников, подняв голову на скрип двери.
    Где-то вдалеке послышался вой пожарной сирены.
 
 
 
 
 
  Свирель День выборов
 
 
 

 -- 2-й этап (остросюжетный детектив)

     Май выдался на славу - теплый и солнечный! Даже дожди были бурными, но короткими и теплыми. А сирень была потрясающая! Двухэтажное здание школы утопало в цветущем море белой, розовой и всех оттенков лилового сирени. На его фоне хорошо смотрелся красный транспарант с призывом "ГОЛОСУЙТЕ ЗА КАНДИДАТОВ ЕДИНОГО БЛОКА КОММУНИСТОВ И БЕСПАРТИЙНЫХ". Из репродуктора над входом по всему военному городку разносились радостные песни.
     Утро красит нежным светом
     Стены древнего Кремля.
     Просыпается с рассветом
     Вся советская страна.
     В школе было организовано голосование для гражданских и офицеров, живущих в городке, а солдаты голосовали на территории дивизии.
     Избирательная комиссия расположилась в школьном вестибюле и трудилась в поте лица. Люди шли и шли. Состав избиркома вполне соответствовал высокому статусу выборов в Верховный Совет СССР. Начальником был комендант городка Козырев, двумя его заместителями - директор военторга Ахромеев и главный врач военного госпиталя Окунев. Даже рядовые члены не были совсем рядовыми. Петракова Елена Игоревна, завуч школы, ранее исполняющая обязанности директора - ее даже чуть было не назначили на эту должность, но из главка прислали молодого - и учитель химии Дружко, гораздо чаще исполняющий эти директорские обязанности в период ее руководства - хронический бронхит для женщины предпенсионного возраста представляет серьезную угрозу. Столы были покрыты темно красным плюшем, в центре стоял букет сирени и графин, перед каждым рабочим местом - развернутая учетная книга, ручка, стул для посетителей и граненый стакан для питьевой воды. Пионервожатая Лида, она же секретарь комсомольской организации школы, поздравляла молодых людей, впервые принимающих участие в голосовании, и вручала им книгу "Чичерин - дипломат ленинской школы" с памятной надписью. Директор школы Сергей Александрович отвечал за организационную часть мероприятия, он только что принял работу у слесаря Петракова - тот починил замок в спортивном зале, мужик - золотые руки, между прочим муж завучихи. Чего он нашел в этой чопорной зануде не понятно. Вернувшись за свой стол, стоящий торцом, чтобы всех можно было видеть, Сергей Александрович отчаянно скучал. Занесло же его в эту медвежью дыру! Его целью всегда была карьера, для нее он отлично учился, даже добился приема в члены КПСС, единственный из студентов их курса. Ему баснословно повезло, в школе этого военного городка около трех месяцев назад умер директор, достойной замены не было, и Сергея Александровича назначили директором сразу после окончания института, и что? Ребята пошли простыми преподавателями, но работали-то они в Москве, а он - в этой Богом забытой школе, где каждый сотрудник, включая физрука, считает, что он чуть ли не лично их подсидел.
     А народ проявлял организованность, люди подходили, предъявляли паспорта и удалялись в кабинки для голосования, чтобы поставить галочку в нужной графе избирательного бюллетеня. Тайну их выбора надежно охраняли портьеры из такого же как на столах темно красного плюша. Затем можно было проследовать в школьную столовую, где стоял большой титановый бак с чаем, а в буфете продавались вкуснейшие жареные пирожки с капустой, с мясом и с повидлом.
     Комендант Козырев сверял списки проголосовавших, отмечал отсутствующих по уважительным причинам, кто-то в командировке, кто-то в отпуске, есть и больные, к ним придется идти домой. Черным пятном избирательной компании были жители трех бараков, последние годы к каждым выборам они получали разные заверения, то провести водопровод и канализацию, то их обещали переселить, а бараки снести. Строительство нового дома недалеко от школы началось давно, шло туго и сейчас вовсе остановилось, а терпенье жителей таяло. Бараковцы со своей стороны каждый раз грозились не прийти на выборы, и, похоже, на этот раз они свою угрозу осуществили, из бараков почти никто не пришел. Оно, конечно, на дворе двадцатый век, уже человек в космос полетел, а жить приходится в деревянных бараках с печкой, водопроводной колонкой на улице и очковым туалетом во дворе, но нельзя же ставить свои личные бытовые неурядицы выше выполнения гражданского долга. Нужно же понимать, ну, трудно в городке с жильем.
     А между тем, оставалось не так много времени до конца голосования, уже принесли бюллетени надомников. Козыреву нужно было срочно решить, выставлять бунтовщиков на всеобщее осуждение или попытаться замять скандал. Здраво взвесив все обстоятельства, он решил, что политические последствия от такой "дыры" в голосовании могут оказаться непредсказуемыми и отправился сам к мятежным жителям.
     А на избирательный участок тем временем налетел тайфун в лице избирательницы Софьи Карловны Асатиани. Дочь Софьи Карловны в этом году заканчивала школу, и мамаша тараном прокладывала путь к золотой медали для своей девочки. Учителя, на которых в самые разнообразные инстанции регулярно поступали разоблачительные доносы от Асатиани, сдавались один за другим, выводя годовые пятерки, последнюю оборону держал директор, он же математик, считающий, что даже тройки для младшей Асатиани будет многовато. Директор не сразу заметил приход Софьи Карловны и не успел с достоинством ретироваться.
    - Какое образование можно получить в школе, если учитель требует мотоцикл за отличные оценки?! Чему здесь могут научить детей?! - поставленным мощным голосом выпустила она первый залп.
     Директор вздрогнул и невольно повернулся к ней.
    - Да-да, я о вас говорю. Совсем потеряли всякий стыд! Но я вас выведу на чистую воду!
     Раздался вежливый призыв завуча Петраковой успокоиться и не поднимать скандала. Но голос Софьи Карловны был так феноменально громок, что даже если бы вся избирательная комиссия заговорила одновременно, он все равно звучал бы соло на общем фоне.
    - Вы думаете, я не знаю, что вы положили глаз на мою девочку. Да вас на пушечный выстрел нельзя подпускать к ученикам! - распалялась заботливая родительница.
     Тут даже химик не удержался и фыркнул. Младшая Асатиани по габаритам не уступала своей матери, женщине весьма дородной. Софья Карловна гневно осадила нахала огненным взглядом и перешла от содержательной части к обвинительной.
    - Человек без стыда и совести, ничего не понимает сам в своем предмете, не умеет доходчиво объяснить материал, специально ставит низкие оценки, чтобы унизить ребенка, хамит родителям... - изрыгала Софья Карловна, далее смысловая нагрузка у слов терялась и шли одни ругательства.
     Все были в замешательстве. Директор, которому и положено было разрешать конфликтные ситуации, был выведен из строя, понятно, стоит ему сказать хоть слово, это только подпитает энергию Софьи Карловны и ничем хорошим не кончится. Военторговец тоже не рисковал утихомиривать дамочку, на него она уже успела накатать не одну жалобу, потому что жила прямо над магазином и вела ежедневные наблюдения. Химик, пожилой человек с козлиной бородкой, придающей ему отдаленное сходство с интеллигентом, помалкивал, он давно поставил дочурке пятерку, но моральная травма еще не зажила. А ведь не так давно он был полноправным хозяином в этой школе при вечно больной Петраковой, которая эти обязанности формально исполняла. У него-то был порядок, он умел держать людей в руках, не то, что этот молокосос, который даже не рискнул снять со стены в своем кабинете его таблицу Менделеева. Да что там таблица, он даже клетку с белой крысой, которую биологичка никуда не могла пристроить, у себя оставил! Главврач Окунев, крупный мужчина с одутловатым лицом, старательно смотрел в сторону - про него-то Асатиани знала все, главврач и ее муж пьянствовали вместе не первый год. Всех спас завхоз, щуплый лысоватый мужчина в синем сатиновом халате. Он смело бросился наперерез Софьи Карловны, которой едва доходил до плеча и истошно заорал:
    - М-М-М-Молчать!!!
     Асатиани дрогнула, еще бы, все в городке знали, что завхоз контуженный. Лет пять назад он собирал грибы в лесу рядом с полигоном, а туда, как на грех, зачем-то притащили артиллерийскую установку и шарахнули для пробы прямо рядом с ним. Слух к нему вернулся не сразу, а от заикания освободиться так и не удалось. С тех пор ему в голову стали приходить довольно странные, хотя и совершенно безобидные идеи. Он, например, ненавидел по очереди один из цветов, из-за чего перекрашивал каждый раз шкаф у себя в подвале. И хотя завхоз был очень ответственным и добросовестным, директор был бы не прочь при случае от него избавиться, пусть бы трудился спокойно в доме быта, а не в школе. А тут, вон оно как, опять пригодился. Нет, все же пусть еще поработает.
     На покрасневшем лице Софьи Карловны выступили капельки пота, дыхание сбилось, ей явно было нехорошо. Главврач попросил Лиду принести аптечку, порывшись там немного, подобрал нужное лекарство и дал его Софье Карловне. Асатиани плюхнулась на стул около подкашливающей Петраковой и засунула таблетки в рот. Но рот пересох от недавнего крика и проглотить их у нее не получалось. Завуч пододвинула ей стакан, но Софья Карловна презрительно его отвергла, опасаясь заразиться. Сергею Александровичу пришлось встать и дать ей свой стакан. Выпив залпом почти всю воду Софья Карловна вместо благодарности сказала:
    - Какая гадость.
     Стакан с остатками воды она надменно сунула директору в руки. Но видимо, лекарство подействовало, она успокоилась, взяла бюллетень и направилась в кабинку для голосования, довольно долго там возилась, вышла, наконец, но направилась не к выходу, а остановила Лиду и начала что-то ей говорить. Потом Сергей Александрович потерял ее из виду, потому что пошел к себе в кабинет, поставил стакан на подоконник, закрыл дверь и сел за стол. Как же ему все надоело! И эта школа, и этот городок, и эта Асатиани, и эта таблица Менделеева на стене - он всегда ненавидел химию. И, главное, сам попался в эту ловушку, теперь нужно отрабатывать три года, как молодой специалист.
     Опять там какой-то шум. У Петраковой начался приступ кашля, и никакие средства ей не помогали. Хорошо, что ее муж еще не ушел, он и повел ее домой.
     Тут как раз подтянулись жители бараков и выстроились в очередь за бюллетенями. До закрытия участка оставался от силы час. Про недавний инцидент никто старался не вспоминать.
    - Успели все-таки! Как вам это удалось? -спросил с восторгом Ахромеев.
    - Хвастаться особо нечем, - вздохнул Козырев: - Сказал, кто не явится на выборы, может вскоре получить уведомление с требованием освободить временное служебное жилье и покинуть территорию военного городка.
     Голосование триумфально завершилось, бюллетени вывалили на стол и приступили к подсчету.
    - Зачем их считать? - недовольно проворчала Лида: - Кандидат-то только один, сколько проголосовали, столько и за него.
     Большинство членов комиссии были с ней согласны и вопросительно посмотрели на Козырева.
    - Так нельзя, товарищи, - твердо заметил он: - Вдруг, кто-нибудь поставил минус, а мы заявим, что 100 процентов "за"? Он увидит и скажет, что мы фальсифицируем результаты голосования.
    - Давайте тогда считать не будем, а просмотрим все и выберем с минусами. Это будет честно, - не сдавалась пионервожатая.
     Против этого возражать никто не стал. Беглый осмотр показал, что граждане проявили высокую степень ответственности, никаких минусов, пустых клеточек не было. Поручив Лидочке напечатать итоговый протокол, народ занялся приготовлениями к празднованию удачного завершения мероприятия. Ахромеев достал водку и бутылку вина. Сергей Александрович отправился домой за солеными огурчиками, которыми его снабдила мама в свой приезд. Буфетчица принесла поддон с пирожками. Уборщица пошла мыть пол в столовой. Завхоз стал расставлять стулья, сворачивать плюш со столов и портьеры.
     - Кто-то заперся в женском туалете, и не отвечает, - пожаловалась Лида.
     Завхоз взял в столовой нож, вставил его в дверную щель и откинул внутренний крючок, пропустил Лиду внутрь.
     Софья Карловна сидела на полу спиной к входу, голова ее лежала в унитазе, а руки раскинулись в разные стороны. Крик, который разнесся по вестибюлю, сделал бы честь и самой Софье Карловне.
    - А-А-А!!! Она мертвая!
     Главврач жестом остановил встревоженных людей, а сам прошел внутрь, склонился над женщиной, приподнял ее голову, зачем-то понюхал и опустил на пол аккуратно, и все-равно голова ударилась о кафельный пол как камень.
    Вернулся директор, он держал в руках литровую банку с огурцами. Когда он через головы любопытных заглянул в туалет и увидел покойницу, банка выскользнула из дернувшихся рук, аппетитные огурчики разлетелись по полу, смешавшись с битым стеклом. Сергей Александрович никогда раньше не видел трупов.
    - Как же это так? - глупо спросил он.
     Ему никто не ответил, только завхоз вдруг что-то тихо забормотал себе под нос, его интонация походила на диалог двух быстро-быстро говорящих друг с другом мужчин. Нет, надо было его все-таки уволить.
     Лида же все время нервно всхлипывала, повторяя за директором:
    - Как же так? Как же так? Она говорила - у вас воняяет, меня сейчас стошнит, посмотри, чтобы никто не заходил. Но, это же уже часа три прошло, я думала она ушла давно. Как же так?
     Директор, слегка пошатываясь, побрел в свой кабинет. Там Окунев разговаривал по телефону. Сергей Александрович остановился в дверях, прислонясь к косяку, чувствовал он себя ненамного лучше Асатиани. Через дымку тошноты до него доносился разговор врача, тот вызвал санитаров. Потом он положил трубку и набрал другой номер. Тут врач оглянулся на него и понизил голос, дальше директор ничего не понял, какие-то обрывки разговора...
    ....арсеникум венефицилис... - видимо, там переспрашивали, потому, что Окунев произнес это чуть громче, а потом совсем громко - Нет, не уверен, приеду - разберусь...
       РАФик болотного цвета с красными крестами на белом фоне по бокам подъехал очень быстро, санитары переложили труп Софьи Карловны на брезентовые носилки, накрыли простыней и увезли. Вместе с ними уехал и Окунев.
    - Товарищи, - обратился комендант к присутствующим: - Этот печальный инцидент не должен сорвать проведение важнейшего государственного мероприятия. Лида, заканчивайте печатать, Сергей Александрович, надо отправить протокол в район, кого вы пошлете?
     От его спокойного командного голоса директор полностью пришел в себя. Это еще хорошо, что Асатиани скончалась в конце дня, когда никого постороннего на территории школы не осталось. Если бы это произошло сразу после устроенного ею скандала, ее бессмысленные обвинения выглядели бы чудовищно. Он определил посыльным завхоза, извинившись, попросил уборщицу убрать осколки на полу.
    - Может быть, поедите пирожков? - спросила буфетчица.
     После того, как труп увезли члены комиссии, лишь слегка перекусившие несколько часов назад, почувствовали голод и с удовольствием накинулись на пирожки. Покойницу никто не любил и особой утраты не чувствовали. Дочку ее жалели, но у нее остается отец, да и других родственников много.
     Директор сел за стол и принял от Ахромеева полный стакан водки. Жизнь налаживалась. Похоже, все образуется. Конечно, скандал, устроенный покойной, был очень неприятным, но у нее такая репутация....
    - А что это она говорила про мотоцикл? - спросил вдруг директор военторга.
    - Чушь, полная чушь! У нас в школе мальчик идет на золотую медаль, Асатиани все время за ним следила, пытаясь навредить, где можно. Ведь бывает, что на школу выделяют только одну медаль. Как-то после уроков за ним заехал его отец на мотоцикле, а я сказал, что всегда мечтал научиться кататься на мотоцикле. Асатиани услышала и пыталась использовать против мальчишки. Кх-кх (здесь Сергей Александрович икнул), а я на самом деле сказал это только для того, чтобы парню было приятно за отца.
     Все стали вспоминать другие выходки Софьи Карловны, послышался первый смех.
     Домой Сергей Александрович возвращался в приподнятом настроении. Уже стемнело, а тусклый фонарь на полдороги к его дому даже и не пытался осветить ему путь. Навстречу прошел солдатский патруль. По крайней мере, на территории городка безопасно, по периметру он огражден двумя рядами колючей проволоки, а через КПП без пропуска не войдешь. Ему выделили превосходную служебную квартиру в "генеральском" доме, хоть что-то он взамен своей каторги получил.
     Стоп. На этом месте около того самого недостроенного дома глубокая лужа, нужно обойти с краю. Сергей Александрович шагнул в сторону и тут же резко дернулся назад. Сантиметров в десяти от его головы пронесся с огромной скоростью кирпич, вызвав фонтан брызг посреди лужи. Даже если бы он не был физиком - математиком, все равно понял бы, что такими траекториями кирпичи сами по себе не летают. Взбешенный, он бросился к злополучному дому. Все четыре двери - две парадные, выходящие на улицу, и две "черные" во двор были заперты, окна первого этажа накрепко заколочены широкими досками. Ну, никто не мог туда попасть! Не мог, но попал.
     Здесь творится какая-то чертовщина! Эта жуткая баба, умершая в женском туалете, контуженный завхоз, вечно кашляющая Петракова, главврач- пьяница... Кстати, о главном враче. Что он там такое говорил по телефону? Арсеникум...чего-то там дальше? Болезнь такая? А может, это какой-нибудь химический элемент? Надо попробовать посмотреть в этой чертовой таблице на стене кабинета. Решено. Он возвращается в школу и разберется с этим арсеникумом.
     Темная школа выглядела зловеще, а роскошная сирень, хоть и наполняла воздух легким ароматом, но заслоняла собой уличный фонарик на крыльце и только усугубляла темноту. Сергей Александрович достал ключ, отпер массивную дверь, вошел и запер ее за собой, от греха подальше. В вестибюле он включил только боковую подсветку, чтобы не устраивать излишней иллюминации. Вот она, родимая таблица, гениальное творение великого химика.
     Есть! Аrsenicum! По спине пробежала неприятная дрожь. Это мышьяк!
    Зачем этот горе-врач о нем говорил, при чем тут мышьяк? Он что, думает, что эту тетку отравили мышьяком? Но ведь он сам дал ей таблетки? А запила она их из стакана директора. Да вот же этот стакан, спокойненько стоит на подоконнике. И водичка там еще осталась, можно проверить.
    Сергей Александрович вынул блюдце из-под цветочного горшка, отлил туда воды из стакана и поставил белой крысе в клетку. Крыса понюхала и сначала поворотила нос. А еще говорят, что белые крысы глупее серых.
    - Ну же, пей, зараза, - подбодрил ее директор.
     Делать нечего, видно она хотела пить, сегодня ее никто еще не поил. Крыса послушно опустила нос в блюдце. За спиной почувствовалось легкое движение. Директор не успел повернуться.
    Бах!!! Сергею Александровичу показалось, что кто-то единым махом рассек его голову пополам. Искры брызнули из глаз и погасли.
     Когда он через некоторое время очнулся на полу, крыса уже лежала на спине, поджав к животу тонкие лапки. После смерти она стала похожа на игрушечную. Рядом с ним лежала стойка от кабины. В голове звенело. Ах, нет, это не в голове, это на столе звонил телефон.
    - Слушаю, - слово больно отозвалось в висках.
    - Сергей Александрович, хорошо, что вы на месте. Меня зовут Михаил Иванович. Я следователь из особого отдела нашей части. Вы должны меня дождаться, мне нужно срочно с вами поговорить.
     Конечно, дождется, куда он денется, еле-еле может шевелить руками. Но молодость - великая вещь, через несколько минут Сергей Александрович перевернулся на колени, а там и встал на ноги. Когда в дверь позвонили, он встретил входящих почти в нормальном состоянии.
     Он страшно им обрадовался. Следователь, с помощниками! Сейчас они разберутся во всей чехарде, которая происходит вокруг него.
    Михаил Иванович внимательно выслушал молодого человека, он даже согласился пройти с ним к злополучному дому, откуда в него запустили кирпичом. Поверхность лужи была девственно спокойна. Как же так? Сергей Александрович прямо в ботинках прошел на середину лужи. Кирпича не было. И было понятно, что и быть не могло, не так уж глубока была эта лужа, кирпич был бы виден. Следователь молча поджал губы, демонстративно принюхиваясь к Сергею Александровичу.
    - Да вы никак пьяный!
    Когда бедолага стал рассказывать о своих злоключениях внутри школы, Михаил Иванович только спросил:
    - Вы уверены, что заперли за собой дверь?
    - В том-то и дело. Я запер ее на два поворота.
    Но Михаил Иванович уже не слушал.
    - А это что? - следователь кивнул на дохлую крысу.
     Сергей Александрович начал рассказывать все, с самого начала.
    - Заберите вещественные доказательства, - отдал команду Михаил Иванович помощникам, едва директор замолчал. Те вытащили трупик крысы из клетки и положили в прорезиненный мешок. В мешок поменьше засунули пустой стакан.
    Михаил Иванович казался удовлетворенным.
    - А теперь ответьте на мои вопросы, - почти ласково сказал он.
    - Есть ли в школе химические отравляющие вещества, яды?
     Сергей Александрович уже думал об этом, поэтому сразу же подтвердил. Да, имеются. В лаборатории кабинета химии и у завхоза в хозяйственном помещении.
    - Очень хорошо, - обрадовался Михаил Иванович: - Пойдемте на них взглянем.
    Химическая лаборатория оказалась не только заперта на ключ, но и опломбирована сургучовой печатью.
    - Похвальная предосторожность, - одобрил следователь.
    В подвальной хозяйственной части картина была не столь радужной, дверца свежевыкрашенного в коричневый цвет шкафчика оказалась открыта.
    - Этого не может быть! Уж кто-кто, а наш завхоз никогда бы этого не допустил, - воскликнул директор.
    - Посмотрим - посмотрим, - Михаил Иванович сам быстро осматривал шкаф, беря в руки разные банки, коробки, пакетики. Сергей Александрович с надеждой следил за его действиями.
    - Нет, здесь нет никаких ядов. Вы не знаете, где они могут быть?
    - Откуда я могу это знать? - возмутился директор.
     - Давайте, вернемся в ваш кабинет, - предложил следователь.
     В кабине Михаил Иванович осмотрел шкаф с учебниками и тетрадями, потом прошел к столу и стал выдвигать ящики один за другим.
    - Что вы ищите?
    - А вот, что! - следователь вынул из нижнего ящика стола вскрытую картонную коробку с надписью "Мышьяк. Крысиный яд".
    Тон следователя сразу сменился. Теперь он говорил холодно и жестко.
    - С какой целью вы похитили из специально оборудованного для хранения опасных веществ шкафа коробку мышьяка?
    - Я не похищал, я в первый раз вижу эту коробку.
    - Бросьте, никто кроме вас не мог отпереть шкаф. У вас, как у директора, должны быть все школьные ключи. Вы же прекрасно видели, шкаф только что покрашен, следы взлома никак не удалось бы скрыть.
    - Но его мог отпереть завхоз?
    - Не пытайтесь впутать сюда завхоза, это заслуженный человек, ветеран. Вы же сами говорили, что он такого не допустил бы. Постыдитесь.
     И тут Сергей Александрович все понял. А ведь, он знает такого человека, которому не составляет труда открыть любой замок. И на заброшенной стройке, и парадную школьную дверь, и замочек на шкафчике. Есть такие "золотые руки". Петраков.
     Сергей Александрович стал лихорадочно рассказывать свои соображения следователю. Взгляд Михаила Ивановича становился все жестче и жестче.
    - Молодой человек, а вы еще очень молоды, послушайте моего совета. Единственное, что может усугубить ваше тяжелое положение, это упоминание о гражданине Петракове. Постарайтесь забыть его имя и имейте мужество отвечать за свои поступки.
    Он их стукач. Но ведь я тоже свой, я член партии, они не могут со мной так поступить... Да, нет, они все могут, еще раздуют какое-нибудь дело о том, как я коварно пробрался в их ряды. Я пропал - понял Сергей Александрович, когда помощники Михаила Ивановича заломили ему руки и повели на выход.
 
 
 
 
 
 
  Тенор Сантехника вызывали?
 
 

 -- 2-й этап (остросюжетный детектив)

   - Ну, что, гражданин Ванин, поведаете нам, как дело было, или, простите за тавтологию, и дальше Ваньку валять станем? - прокуренный голос достучался наконец до сознания, заставив приоткрыть левый глаз. Максим с трудом пришел в себя и огляделся. В тусклом отсвете лампы сквозь клубы беломора угадывалось лицо капитана полиции.
     Острая крысиная мордочка следователя белесо щурилась через заваленный фотографиями стол. Максим пошевелил скованными за спиной руками, пытаясь оценить безжизненную сосисочность пальцев, но суровые наручники щелкнули, глубже врезаясь в горящую кожу.
   Капитан понятливо кивнул.
   - Бо-бо? - с издевкой спросил он. - Ефремов, сними-ка с гражданина браслеты.
   Сержант не заставил себя упрашивать. Заскрежетавшего зубами от боли в вывернутых к потолку руках, Максима впечатало фейсом об тэйбл. Лязгнув, наручники освободили запястье, и Ванин едва не взвыл, когда в затекшие пальцы брызнула горячая кровь. Из прокушенной губы закапало красным, делая фотографии еще более реалистичными.
   - Животное, - брезгливо процедил следователь, швыряя ему одноразовую салфетку.
   Максим с ненавистью, какую только мог нарисовать избитым лицом, уставился на капитана.
   - Я - его - не - убивал! - по словам раздельно выговорил Максим. Он старался придать словам твердость, но те вырывались почему-то с шипением. Молодой, три года, как с дерева, вчерашний старлей прижал основательно, накрепко пригвоздив и испачканным в крови буром, и показаниями свидетелей, и заключением медэкспертизы, обнаружившей амфетамин в моче. С цветных фотографий на Максима с укором смотрел закатившимися белками глаз Илья Хотеев. Он стоял, обнажив зубы в зверином оскале. Стоял, привалившись затылком к стене, и не падал лишь потому, что был насажен на водопроводную трубу, проткнувшую ржавый щит... Изображения убитого рвали Максима застывшим оскалом со всех возможных ракурсов, медленно сводя его с ума.
   - Так будем разговаривать? - зевнув, повторил крысомордый. - Не сознаешься, отдам майору Кравцову, а он у нас сам знаешь кто. И кем ему Хотеев приходился.
   - Я-его-не-убивал, - упрямо прошепелявил Максим.
   - Я ведь знаю откуда и 'как' ты здесь, - признался следователь. - Как родители девушки за сексуальные домогательства претензию выставили, и как ты родителю за это челюсть сломал. И как тебя из МЧС выгнали, потому как родитель тот - высоких полетов птиц оказался. Ты имбецил, Ванин. Имбецил-рецидивист. Насильник, урод, убийца. Но если в прошлый раз тебя отмазало МЧС, то теперь ты никто и звать тебя никак. У меня нет других подозреваемых с таким прицепом улик. А у тебя, Ванин, прицеп есть. И в прицепе тонна улик, подтверждающих, что ты в состоянии наркотического опьянения просверлил электрошкаф с живым человеком внутри, а до кучи проложил сквозь потерпевшего водную магистраль. Вот честно, будь моя воля, я бы тебя прямо здесь закопал. Живьем. Будешь говорить?
   Голоса смешались в Максимовой голове. Перед глазами завертелся следователь, лампа, оскал Хотеева, и прочий Беломорканал.
   - Я - его - не - убивал, - прошептал Максим. Из носа хлынула кровь, он дернулся и повалился грудью на стол.
   - Твою мать! - выругался капитан. - Ефремов, вызывай санчасть!
   - Слышь, падла, - склонился он над затихшим телом. - Только откинуться не вздумай! Ты мне живой пока нужен!
   Да. В прошлый раз начальство отвоевало спасателя, нанесшего удар по самолюбию ретивого папаши и расколовшего челюсть последнего.
   Обычная молодежная вечеринка, фейерверк, вызов пожарной части, голая девица с хахалем, которые, когда экстази сам распахивает лифчики и срывает трусики, решили сделать "это" на сиденье папиного драндулета в папином же гараже. Ребяткам невероятно повезло, что мерседесовские уплотнения выдержали натиск угарного газа. Когда Ванин сумел наконец отыскать их, то выглядел, как загнанный в корягу верблюд. В прожженой амуниции и кислородом чуть выше нуля. После акта спасения мальчик из хорошей семьи быстренько смылся, а девочка из хорошей семьи, чтобы не быть убитой на месте приехавшим тятенькой, начала заливать про домогательства со стороны жлоба-спасателя. В качестве вещдоков красна девица охотно демонстрировала отсутствие другой одежды кроме кислородной маски и огнеупорного одеяла. И этого хватило, чтобы перевести стрелки. Максим не стал ничего объяснять хватающемуся за травмат родителю. А просто влепил здоровенную пощечину. Чтоб в себя пришел. Кто ж знал, что у не старого еще мужика бабушкины зубные протезы? Нижняя челюсть выпала и раскололась вместе со службой. Последовал грандиозный скандал и Максиму пришлось переехать в Бирюлевскую глухомань и поступить в жилконтору сантехником. "Перекантуйся годик, другой, пока само не рассосется, и возвращайся", утешил его на прощанье командир.
   "Не рассосется", подумал Максим. Он лежал в чем взяли, прикованный к поручню больничной койки и отказывающейся от диалога головой. Максим не знал, какой дрянью его накачали, но чем бы та ни была, отходняк был чудовищен.
   
   Голова ныла, путая мысль и если не промыть организм от синтетики, то в себя он придет уже за решеткой. Максим вспомнил майора Кравцова. Нет. Не успеет в себя он прийти. Закопают живьем и скажут, что так и было.
   За окном палаты царит непроглядная ночь. За дверью беспробудным сном труженика храпит полицейский. За щекой припрятана канцелярская скрепка, которую удалось слизнуть, когда его впечатало в стол. МЧС хорошая школа. Объема практических знаний, полученных за годы службы, хватит чтобы устроиться в секретную службу Ее Величества. Максим выплюнул скрепку в свободную ладонь, быстренько соорудил из мягкой проволоки замысловатый крючок, на автомате засунул под скобу, зацепил собачку, отжал и через секунду освободил запястье. Делов то. С трудом приподнявшись, попытался встать и его тотчас же повело в сторону. Скупо подсвеченная Луной палата крутанулась перед глазами, навалилась, сжала приступом клаустрофобии. Капельница. Срочно требуется капельница. Максим взглянул на диск застывшей в окне Луны. Плюс-минус полпервого ночи, а надо еще отыскать медикаменты, составить коктейль и полежать под капельницей часика два. Тяжело опустившись на койку, он прошелся сильными пальцами по точкам акупунктуры от шао-цзэ, до су-ляо. Максим нажимал хорошо, со знанием дела, стискивая зубы, чтобы не заорать в голос от боли и через минуту воздействия муть рассеялась, головокружение отступило. Максим знал, что эффект крайне непродолжителен, четверть часа не более и синтетика вновь отправит его в хоровод. Он встал, подошел к незапертой согласно инструкции двери, беззвучно приоткрыл и проскользнул в образовавшуюся щель. Замеченным быть Максим не опасался, ему еще ни разу не попадался человек, способный храпеть с открытыми глазами. Сержант Ефремов беззаботно дрых на диванчике, устремив в потолок необъятное пузо. Подозреваемый под наркотой, пристегнут наручниками, можно и вздремнуть часик другой-пятый.
   Дежурная же сестра за стойкой пребывала в твердой уверенности, что в коридоре присутствует страж правопорядка. И эта уверенность давала неограниченные полномочия давить лицом журнал регистрации. Убаюканная храпом полиции девица спала таким сном праведницы, что Максим не осмелился будить и спрашивать, как пройти в библиотеку полпервого ночи. Тем более он и сам знал устройство всех стандартных больниц. Прокравшись мимо поста дежурной, Максим уверенно свернул в закуток и оказался перед запертой дверью. Боже храни стандартизацию, мысленно попросил Максим, набирая секретный код на панели электронного замка. Предназначенный для использования спасательными службами, код легко открывал большинство служебных дверей. Максим провел среди полок склада минимум времени. Наборы для инвазивных процедур и дьявольски мощные коктейли для ультрабыстрой детоксикации - обязательны для городских больниц.
   Уже через пять минут, прикованный к койке, с иглой в вене и капельницей в изголовье, Максим спал мертвым сном убитого наповал человека.
   Очнуться ему удалось лишь четыре часа спустя, и то лишь благодаря мочевому пузырю, заполнившему тело, палату и кусок регистратуры этажом ниже. Одно мгновение ушло на отпирание скобы наручников, и еще одно, на изъятие иглы и прыжок в туалет. И еще две минуты на Ниагарский водопад в миниатюре. Покинув санузел, Максим ощутил себя, как бы заново родившимся. Продетоксицированный, завитамизированный, отстимулированный, он проскользнул мимо дрыхнущих на боевых постах Ефремова с безымянной медсестрой и, накинув чей-то белый халат, ринулся по лестнице вниз. Когда утром забьют тревогу, больничный морг станет последним местом где станут искать. А там, среди бездыханных тел он хорошенько обдумает свою дальнейшую жизнь.
   Последним человеком, которого Ванин мечтал увидеть стал бы Илья Хотеев, занеси его нелегкая в мертвецкую районной больницы. И занесла. Именно его долговязое тело было первым, что увидел Максим. Сердце слиплось и покрылось пупырышками, едва он понял, кто лежит на мраморе стола прозектора. Приподнятое настроение мгновенно замерзло и выпало кристалликами льда. Он вспомнил. Он все вспомнил. Весь тот день, когда бригаду послали на замену сгнившей трубы.
   Трудности начались сразу, едва увидели с чем придется иметь дело. Замена была бы плевым делом, не проходи старая труба сквозь монолит стены. Монолит оказался знатным. Почти два метра бетона. В подвале брежневки. Следов разгильдяйства, когда "все кругом народное, все вокруг мое", за свою жизнь Максим повидал немало. Ничего сверхъестественного в появлении бетонной глыбы под домом конечно же не было. Чтобы не лишиться премии за неперевыполнение плана, строители прошлого тысячелетия нередко запрашивали лишний бетон. "Зато века простоит!" - успокаивали они себя потом, забычковав окурок о шершавый бок свежего параллелепипеда. И хорошо еще параллелепипеда, а не могилы неизвестного бетона. В большинстве случаев великий народ не заморачивался с опалубкой, а просто сливал невостребованный раствор в общий отвал.
   С обеих сторон к бетонному борову примыкал огороженный сеткой склад разномастного компьютерного железа. "Сервер нашего микрорайона!" - гордо проинформировал Максима, спустившийся в подвал Хотеев. Слева-направо злополучное место выглядело так: стена фундамента, доходящий до потолка шкаф с тонкой кирпичной перегородкой за ним, монолитный блок, с двух сторон окруженный компьютерным хламом, и узкий проход вдоль противоположной стены. Полдня, под бдительным оком Хотеева, подбадриваемый сантехническими прибаутками со стороны бригады, Максим сексуально удовлетворял бетонную глыбу, прилаживая трубопровод на старое место. Бетон оказался однолюбом и не желал расставаться с трухлявыми останками старой трубы. Высверлить их не представлялось возможным, так как перфоратор можно было завести лишь с одной стороны, а складных буров, если такие и существуют в природе, в их захолустье забыли поставить. Единственным местом, где магистраль отделалась бы малой кровью, был ржавый электрошкаф, живые электроны в котором последний раз бегали еще в прошлом тысячелетии. О чем потерявший терпение Макс и заявил Хотееву. Вести через шкаф? В непосредственной близости от серверов? Илья оказался настоящим психом, когда дело коснулось его любимых железок. Он тыкал в лицо сантехникам бумагами. Он орал на них матом. Он даже попытался потрясти Ванина за грудки, хотя Ванин был здоровенным жлобом и не терпел истеричек. Однако бригаде не пришлось отскребать Хотеева со стены. Где-то случился прорыв, и группа поддержки ушла добывать медали на кусок хлеба.
   "Фигачь сквозь шкаф!" - заключил бригадир, оставив Максима разбираться с трубой и Хотеевской истерикой самостоятельно. Разборка стоила Ванину кучи здоровья, ушедшей на дипломатию. Пообещав компьютерщику-параноику высочайшее качество работ, и упросив подождать, Максим сбегал в мастерскую, где раздобыл ступенчатое сверло для работ по листовому металлу. Когда он вернулся, то с удивлением обнаружил подвал без признаков Хотеева. Мысль о том, что Илья мог доверить работы сантехнику, казалась невероятной. Максим заглянул в каждую секцию серверной, он заглянул даже в шкаф, но нигде не обнаружил никаких следов. "Ушел и черт с ним. Если что, позвоню бригадиру, пришлют кого в помощь", думал Ванин, старательно размечая центра на ржавом железе.
   
   Звонить бригадиру не пришлось. Помощь явилась сама в лице Сашки Краснова. Веселый бугай, не дурак выпить, Краснов был единственным в бригаде, кто сошелся с угрюмым Ваниным. И чего не сходиться? Максим в этом деле дураком себя не считал. Недели три, как выперли из МЧС. До этого - месяцами капли в рот не брал. Дикая боль от несовершенства долбанного мира, рвала его сердце. И глушил он боль эту. Крепко глушил. Потому, как знал - никто и никогда не возьмет Максима Ванина обратно, чтобы там не обещал Георгий Андреевич.
   Краснов явился, как всегда. С увлажненными глазами, румяным лицом и валкой походкой уверенного в себе сантехника. Сашка не был законченным алкашом, но его алкогольное кунг-фу не знало себе равных во всем Бирюлево по самое Чертаново включительно. Он перепивал каждого встречного и поперечного и поутру обходился лишь полупустым стаканчиком водки, которую зажевывал таблеткой цитрамона. На в хлам лежащих такой "натощак' оказывал неизгладимое впечатление. Некоторые даже завязывали навсегда. Максим выгодно отличался неутихающей душевной болью, крепким здоровьем и тем, что никогда не отказывался раздавить. Он и тогда не отказался. Благо всего делов и осталось, как протащить трубу сквозь отверстие.
   "Чего там на очистной?" - спросил Максим, морщась и занюхивая мануфактурой.
   "Клапан насоса полетел. Савич побежал за уплотнителем, а я сюда. Все равно делать нечего, лучше тебе помогу" - благостно выдохнул Сашка.
   Покурили. Потрепались.
   "Ты Ильюху часом не в шкафу схоронил?" - заржал Краснов, традиционно не закусывая после третьей. - "Я-то уверен был, заставит через проход тащить!"
   Хотеев действительно предлагал вести магистраль в обход блока, через и без того узкий проход, но Максим красноречиво помахал у него перед носом внушительного вида аргументом, чем и закончил прения. Хотеев сразу признал, что крутить фитинги жутких размеров шведками не вышло бы и у Гудини. Там и тощим шведкам не повернуться, чего уж говорить про разводной ключ?
   "Мы с ним по-хорошему договорились", - икнул Ванин, закусив хрустким, Сашкина жена умеет, огурчиком, с прилипшим к нему смородиновым листом. "Шпарь на ту сторону, принимай, я трубень заведу", - попросил он, стряхивая крошки с колен.
   И завел. Со всей дури. Труба, чвакнув, прошила шкаф, скрежеща одолела кирпич перегородки и замерла. "Во, мля, я снайпер" - удивился Максим своей меткости.
   Он уже наматывал пеньку на резьбу, когда из-за блока вывернулся Сашка. Ванину хватило одного взгляда на напарника, чтобы протрезветь в мгновение ока. "Что это? Что?" - хватал ртом воздух Краснов, таращась на руки. Максим одним прыжком очутился возле угасающего, по локоть в крови Сашки. Бережно подхватил падающее тело, аккуратно пристроил на холодном полу. Все было ясно с первой секунды. Не рассчитав бычьей силы, он пробил трубой Сашкину грудь и жить тому оставалось минуту-другую.
   "Все будет хорошо", - уговаривал он Краснова, придавливая его руки к груди, чтобы остановить кровь.
   "Я ее схватил, а она липкая!" - сдавленно пожаловался Краснов. "Ничего не говори, я вот помощь сейчас...", - взмолился Максим, отчаянно понимая, что никакая помощь не успеет вытащить Сашку. "Я, говорю, трубу схватил, а она липкая!" - продолжал неугомонный Краснов. "Да слезь ты с меня!" - возмутился он наконец. Максим быстро откинул руки в стороны, ощупал грудь и облегченно перевел дыхание. Привидится же такое - трубой живого человека проткнуть. Надо завязывать с водкой. И побыстрее. Сказал он себе и очнулся, поняв, что кровь на Сашкиных руках все еще с ними. Он вяло поднялся, протиснулся сквозь узкий проход на обратную сторону бетонного привета от строителей коммунизма и увидел, как течет по стене густая вязкая кровь. Вернувшись к напарнику, он уже знал, что увидит в шкафу. Медленно растворилась ржавая дверь. Должно быть так скрипит наст под песцовыми лапами, когда тот приходит к вам навсегда... За створкой, оскалившись израильской металлокерамикой, насаженный печенью на трубу, тихо стоял пропавший Хотеев.
   На этом месте воспоминания Максима обрывались. Что-то мягко тюкнуло его в голову, и он повалился опустевшим мешком. Таким его и нашла, вызванная Красновым полиция. Со следами наркотиков в крови, не в состоянии не только членораздельно говорить, но и членораздельно мыслить. Он не опротестовывал обвинения, не требовал адвоката. Его просто подобрали чуть тепленьким на месте преступления.
   Максим стоял над телом Хотеева и задыхался от гнева. Трех недель спокойно не протянул и снова вляпался. Сашка Краснов - первым во всем признался. И как Хотеева на месте не обнаружил, и как трубу пропихивали. Сантехники поведали, как прыгал Хотеев на Ванина, и какой там мат-перемат стоял. Бригадир даже видео на телефоне предъявил. "Будни сантехников". Четыре тысячи просмотров за первые десять минут на Ютубе. И не видел Максима никто в мастерской, когда за сверлом ходил - бригада на прорыв уехала. На очистной станции чего-то разладилось. Что еще? Пакетик амфетаминовых вкусняшек в комнате Ванина. Ах, ему, видите ли, подбросили? Хорошо, так и запишем, прямо на фотографиях вен обеих рук. Как, говоришь, Хотеев в шкафу стоял, пока ты его сверлил и трубу пропихивал? Перестань, Ванин. Перестань. Ты четыре года в Китае акупунктуре обучался, тебе человека обездвижить, что пописать сходить. Вот и эксперт подтверждает, что есть такие точки, нажми и овечкой стоять будешь, покуда заживо волки едят. Попробуй опровергнуть.
   В кратчайшие сроки раскопали жизнь целиком. От рождения и, считай уже до могилы. А вены, да. Со следами. Неудивительно - почетный донор. Странно, что не озвучили.
   Максим еще раз взглянул на Хотеева. Вскрытие делали совсем недавно, заключение патологоанатома в папке, вместе с медицинской картой. Ну, да, регистратура ночью во сне. Максим быстро пробежал заключение. Смерть от поражения электрическим током?! Вот так. Не от разрывов печенки, не от истечения кровью, а от электричества. Он вторично пробежал корявые буквы. Как такое возможно? Если в шкафу и резвились электроны, то давно разбежались. Или не разбежались? Вы правда считаете, что человеческое тело под воздействием напряжения простоит столько времени, сколько потребуется на его сверление, неспешные три стаканчика под огурчики мадам Красновой, и прокладку трубы? Мда, господин следователь, шить вам придется белыми нитками. По живому. Если вызванный откуда-то гуру и может дать заключение по акупунктуре, то любой судмедэксперт пошлет вдоль забора надписи читать, если заикнетесь про возможности человеческого тела под напряжением.
   Максим вытащил медкарту Хотеева, полистал, в надежде узнать домашний адрес. И узнал. Вот это коленкор. Да вы, батенька, оказывается у нас... шизофреник? Опекун - двоюродный дядя, господин Кравцов Федор Петрович. Телефон, адрес.
   Под прицелом камер охраны, одетый во врачебный халат, Максим отыскал в регистратуре ксерокс, снял копии заключения.
   Затем отправился к сержанту Ефремову добывать сотовый телефон. Добывать пришлось с боем. Полицейский успел проснуться и зайти в гости к капельнице. Табельное оружие он выхватил в тот самый момент, когда бритый затылок ощутил сквознячок из-за открытой двери. Максиму пришлось доставать здоровяка в жестком подкате. Сходу. Позже об этой короткой схватке напишут так. У колоса оказались глиняные ноги. Они подломились, и он рухнул. Максим едва успел рвануть его руку, уводя сержантский висок, от столкновения с тумбочкой. Еще одного убитого он бы не пережил.
   - Потом верну, - сказал он бесчувственному Ефремову, забирая мобильник.
   - Не будите его, - вручил он "макаров" дежурной, прибежавший на грохот землетрясения. - Пусть отдыхает.
   Вводить номер майора Кравцова ему не пришлось, тот уже был на горячем наборе.
   - Ты совсем охренел, Ефремов, который час знаешь? - хрипло со сна проговорила трубка.
   - Доброе утро, Федор Петрович. Это не Ефремов. - проинформировал Ванин Кравцова.
   - А кто это? - все еще не проснулась трубка.
   - Максим Ванин.
   Вот теперь трубка проснулась. Проснулась и замолчала. Максим чутьем ощущал, как набирают силу мурашки и подымаются волосы его собеседника.
   - Я не убивал вашего племянника, Федор Петрович. - нарушил молчание Ванин. - И могу доказать свою невиновность. Мы можем встретится или мне отправляться в бега? Да, мне известен ваш адрес. Через четверть часа. Хорошо. Я знаю, что вы будете вооружены. Пистолет Ефремова я отдал на хранение медсестре. Когда придет в себя - заберет. Нет. Ничего с ним не случилось. Поспит и проснется с уже загипсованной ногой. До встречи.
   
   Они сидели на кухне стандартной двушки. Майор Кравцов и Максим Ванин. Нетронутый кофе давно остыл в кружках, а они все говорили и говорили. Устало, опустошенно, скупо.
   - Ильюха был хорошим программистом. Лучшим в своем выпуске. Первые симптомы болезни обнаружили после защиты диплома. Почти сразу лишился работы, а лишившись, впал... Врачи посоветовали какое-нибудь занятие, так появилась серверная в подвале. Сайт, конечно, неофициальный, но неплохой.
   - Федор Петрович, а почему в подвале?
   - Что?
   - Почему компьютеры в подвале? Там же сырость и вообще...
   - С деньгами у меня не густо. А подвал - единственное помещение, что можно было взять в аренду бесплатно. Да и Савич говорил, что сухо там.
   - Савич? Мой бригадир?
   - Он. Если бы не кредит за зубы Ильюхины, купил бы племяшу отдельную студию. Мне вон, тоже бюгель менять скоро.
   - Я смотрю тут прямо эпидемия с зубами.
   - Это от воды, говорят. Едва не каждый десятый на зубы работает. Станцию семь лет, как отстроили, а кариес никуда не делся. Ладно. Пора тебя на волю оформлять. До вечера в отделе перекантуешься, следственный эксперимент проведем и свободен. Под расписку о невыезде.
   Они пожали друг другу руки.
   - И осторожнее смотри...
   К вечеру его отпустили. Следственный эксперимент показал, что шансов проткнуть трубой человеческое тело и одновременно попасть в дыру нет никаких. Следователи извели ящик пакетов с баллистическим гелем, изображавших тело в районе печени, но никто без посторонней помощи не сумел попасть во второе отверстие. А вот с помощью - другое дело. Фальшивую стенку ящика обнаружили, как только поняли, что ни Ванин, ни Краснов со своими габаритами не втиснулись бы в закуток, держа тело Хотеева со стороны распахнутой дверцы. Если Краснов держал тело, и дверь была нараспашку, то не помещался с трубой Ванин. А если Ванин заводил трубу, то Краснов уже не мог никого держать. Разгадка была в самом ящике. Он буквой 'Г' вдавался в параллелепипед, и был гораздо больших размеров, чем можно было представить. Лист гофрированного железа делил его на две неравные части и за ним скрывалась камера, способная вместить двоих взрослых. Ванина с Красновым опять выручили их габариты. Ни один из них не смог выбраться из шкафа, при наличии трубы с насаженным манекеном. В целом картина нарисовалась такая: Некто заманивает Хотеева в камеру, где умерщвляет электротоком неизвестного происхождения и скрывается с телом за гофролистом. Ванин проводит отверстия в железных стенках шкафа, устанавливает бур, протыкает кирпичную перегородку, затем Краснов-выпивка-закуска. В это время стенка убирается, тело Хотеева переносится в переднюю часть шкафа. Тот закрыт - иначе не помещается Ванин с трубой. Когда вводится труба, тело подставляется под него и проткнутым же телом направляется во второе отверстие, за которым начинается дыра в кирпиче. Могучий Максим, будучи хорошо нетрезв, не осознает, что продырявил чьи-то остывающие внутренности. После созерцания открытого шкафа, у Ванина сносит крышу, и он теряет сознание. Очухивается он в полиции с дозой синтетического наркотика в крови. Все верно? Да, распишитесь, пожалуйста здесь. И вот здесь. Вы свободны, гражданин Ванин. Никуда не уезжайте, вы еще потребуетесь следствию. Сержант Ефремов? Нет, заявлять ничего не стал. Карьера дороже, знаете ли. Всего хорошего, Максим Леонидович, поправляйте здоровье.
   Поправить не получилось
   Утром следующего дня его пыталась угробить злая Газель. На полном скаку вылетела на тротуар и загнала Максима на крышу чьей-то машины. Железяке конкретно не повезло, а Ванин отделался скрученными в жгут нервными окончаниями. Газель, прихрамывая на разбитые фары и оторванное зеркало, умчалась убивать кого-нибудь еще, а Максим долго смотрел ей вслед, разглядывая заляпанный номер.
   Вечером того же дня группа горластых детей аулов, решила сыграть с ним в 'Твоя здесь не стояла'. А когда дело не выгорело, в дело пошли травматы. И вот тогда Максим озверел. По-настоящему. Бил в полную силу, не задумываясь о последствиях. Горластые дети, кто как сумел, заползли в черный джип и через больницу укатили обратно в кишлак. Максим отделался черным в половину груди синяком и раскрученной спиралью нервов. Вот и отдохнул, называется. Поправил здоровье. С него живого не слезут. Будут другие Газели, другие дети свободных гор, будут подброшенные наркотики, падающие с крыш кирпичи. Не слишком ли жирно за единственную пощечину и жалкие обвинения упоротой юности? Упечь в тюрьму и грохнуть, это ведь не одно и тоже? Или одно? И Хотеева из-за него убили? Единственного племяша майора Кравцова под это дело пустили, лишь бы Ванина упечь? За оплеуху? Совсем идиоты? Нет, дело еще не закончено. Дело будет закончено, когда он, Ванин его закончит.
   На следующий день, мучимый терзаниями Максим, решил позвонить Кравцову.
   - Слушаю, Максим.
   - Федор Петрович, вы говорили, Илья сайт какой-то создал?
   - Информационный по нашему району. Посетить хочешь?
   - Есть такое желание. Не сходится что-то у меня. Я к вам подъеду?
   - Лады, подъезжай. Расскажешь, чего там не сошлось.
   В гостях у Кравцова Максим провел три часа. Два из которых - перед монитором компьютера. Когда он закончил, ему было известно практически все. Интересы, мотивы, заказчики. Здесь же, на стареньком принтере были распечатан фактический приговор заинтересованным лицам. В рамках подготовки к "Миссии невыполнима" Федор Петрович отправился за покупками по составленному Максимом списку. Отправился не возражая, а вернувшись, застал Ванина разбирающим хозяйский компьютер. Еще два часа ушло на отладку покупок и в полночь Максим объявил боевую готовность номер один.
   - Только не опоздайте, - попросил он, набирая номер Краснова, зная, что время для того детское.
   - Сашка, здорово! Твоя уехала? Уехала? Отлично. Денег срубить хочешь? По-быстрому! Как каких? Ильюха помер, а дело его живет... Серверная в подвале.... Да кому она теперь нужна? Ну и что, что опечатано? Кто там компы считать станет? Не? Не хочешь? Ну и дурак! Без тебя справлюсь. Отбой!
   - Думаешь, клюнут? - спросил Петрович.
   - А куда им деваться с подводной лодки? Не опоздайте!
   - Смотри, осторожнее там!
     
   Максим успел и вдоволь покопаться в утробе компьютеров серверной и выломать свежекупленной фомкой третью стенку шкафа, и очутившись внутри самого куба, внимательно рассмотреть идущие вниз ступеньки, прежде чем его наконец-то премировали мощным ударом в затылок. Нельзя сказать, что он был не готов к такому повороту событий. Тело послушно сложилось и замерло. Отсчитывая затылком ступени, его приволокли в преисподнюю и оставили на холодном полу. Максим сделал все возможное, чтобы прийти в себя прежде, чем ребра сведут знакомство с чужим сапогом, но не успел.
   Поморщившись, он приоткрыл глаза и понял, что находится там, где и рассчитывал находиться. Небольшое, мест на сто пятьдесят бомбоубежище - дитя холодной войны. Лишний бетон? Привет от строителей коммунизма? Ну-ну. Сверкая никелем в углу гудела электричеством невнятная установка, напротив светился монитором компьютер, а прямо над Ваниным возвышался Савич. Геннадий Павлович. Невысок ростом, крепкий, жилистый, подвижный. Божьей милостью бригадир всея сантехническая часть. В руках, кроме размашистого газового ключа, тот держал пистолет. Хороший такой электрический инструмент, где-то на девяносто гвоздей в минуту.
   - Краснов? - коротко спросил Ванин.
   В ответ Геннадий Павлович засадил ему в предплечье гвоздь. Стопятидесятку.
   Боль была адской, но Максим, пересилив, спросил еще раз.
   - Краснов сдал?
   Савич хотел засадить еще один гвоздь, но сдержался и улыбнулся.
   - Крепкий орешек. Ты не торопись с вопросами, береги силы, шеф прибудет, там самое веселье наступит! А на Сашку ты зря обиду держишь. Хороший мужик. Веселый.
   - Что же он, веселый, на друзей то стучит?
   - А потому, что честный! Не хочет, чтобы гнида, вроде тебя, воровством промышляла!
   - Понятно. Дозу амфетамина с транквилизатором этот честный мне вкалывал?
   - Обижаешь, начальник! Я сам. Лично. Этими самыми руками. Когда Сашка на улицу выбежал. Но только амфетамин. Транквилизаторов ты, парень сам наглотался. Нельзя столько огурцов сразу.
   - Огурцов? - опешип Максим вспомниная, что Краснов традиционно до пятой не закусывает, - А я думал, так одна Сашкина жена делает...
   - Делает. По рецепту Катюхи моей. Все знают, какой ты у нас любитель соленых огурцов. Вот и пришлось заменить. Хотеева, конечно, никто убивать не планировал, Боже упаси. Тебя с наркотой подставить и только. Дозу вколоть, в комнате марафет навести. А дело то вон куда зашло. Жаль парня. Видно судьба такая.
   - Умереть от шокера твоего? - напрягся Максим. Плечо ужасно саднило от торчащего едва не в половину гвоздя, но Ванин не спешил его вытаскивать.
   - Почему моего? - обиделся Савич. - Сам сюда пришел, никто не звал. Расстроился за железки свои, вот и решил место будущих работ обследовать. Спустился, принялся ручонками в темноте шарить, а тут у нас высокое напряжение. Куда тело девать? Грех был тебя и с убийством не подставить.
   - Это ты потому со станции прибежал, что вспомнил, как третью дверь не запер? Иначе, как бы Илья сюда добрался? Я ее фомкой пять минут уговаривал.
   Бригадир не успел ничего ответить, как над головой зашаркало по ступеням. Так итальянская обувь брезгливо оттирает советский бетон.
   - А вот и шеф, - обрадовался Савич.
   Да. Это был он. Три недели не виделись. Депутат Заксобрания, родной брат владелицы сети стоматологических клиник, Лев Алексеевич Пронин. Савич покосился на ствол в руке своего босса и отложил гвоздезабивной пистолет в сторону.
   - Вот мы и встретились, гаденыш! - вместо приветствия расставил точки над "и" Лев Алексеевич. - В Бога веруешь?
   - Господин депутат, - оборвал его Ванин. - Прежде чем вы начнете меня убивать, ознакомьтесь пожалуйста с этими документами.
   Под нервно подергивающемся дулом, он вытащил из кармана сложенные вчетверо листы.
   - Что это? - отрывисто спросил Пронин.
   - Ознакомьтесь.
   Лев Алексеевич взял распечатки, и начал знакомиться. По мере прочтения его загривок наливался нехорошей краснотой. Депутат с ненавистью посмотрел на Максима.
   - Липа, - кашлем вырвалось у него. - Ты не мог этого знать.
   - За что же вы тогда хотели меня убить, Лев Алексеевич? Неужели за оплеуху?
   - Идиот. Никто не хотел тебя убивать. Наказать, что поднял на меня руку, да. Посадить не получилось, так хоть припугнуть. Чтоб в бега подался. Чтобы сам себе жизнь испортил.
   - Вот как? - изумленно приподнял брови Максим. - То есть вы не предполагали меня убивать из подозрения, что я мог с Хотеевым насчет станции фторирования воды пообщаться?
   - С шизом этим? Да он и знать то ничего не мог!
   - Там все написано, Лев Алексеевич. Статистика обращения населения в стоматологические клиники до и после вашего появления в этих краях, данные по расширению сети клиник вашей сестры, данные по забору воды на контрольных точках, и наконец, данные электросчетчика серверной. Вам она понадобилась лишь для того, чтобы скрыть потребление этого замечательного электрокоагулятора?
   Максим кивнул на гудящую аппаратуру.
   Лицо Пронина светилось багрянцем приближающегося апоплексического удара.
   - К сожалению, вы ошиблись в Хотееве. Психологические заболевания - очень тонкая штука. В Илье, например, выявился, если можно так выразиться, параноидальный педантизм. Он до микроампера знал характеристики своего железа и, несмотря на то, что коагуляционному обесфториванию воды, которым вы тут занимаетесь, требуется не так уж и много энергии, перерасход ее был на лицо.
   - Говори, что еще знаешь! - прорычал депутат, белея пальцем на спусковом крючке.
   - Что станцию никак не могут наладить. Уж седьмой год, как. Сколько фтора в воду не вбухивают, все бестолку. Что дом этот стоит над центральной магистралью. Ровно посередине района. Одна часть населения страдает от недостатка фтора, вторая - от переизбытка. Вы преступник, Лев Алексеевич. Вы размахиваете на комиссиях своей вставной челюстью, как потерпевшая сторона, но именно вы гробите здоровье вверенного вам населения и зарабатываете на этом миллиарды!
   - Никто тебе не поверит! - выпалил Пронин. - Никто! Твои кости найдут через пару лет обглоданными бродячими собаками!
   - Не надо, чтобы верили мне. Важно, чтобы поверили вам.
   - Ты никому не сумеешь рассказать!
   - Зачем? Вы и сами прекрасный рассказчик.
   Депутат вздрогнул.
   - Что там у тебя? Телефон? Камера? Савич, обыщи его!
   Максим не любил обысков. Он сам вытащил пуговицу объектива из пиджачной петлицы. За ней к остальным потрохам экшн камеры тянулся самодельный, полтора часа пайки, шлейф.
   - Вай, какой фай камера! - улыбнулся Максим. - Вы в прямом эфире, господин депутат. Есть что сказать народу в свое оправдание?
   Вздох облегчения вырвался из груди Пронина.
   - Уф! Я-то думал, милицейская свистелка-перделка...Дебил ты, Ванин. Мы в бункере, а выход из него окружен металлической сеткой с компьютерным хламом. Здесь сигнал наружу не проходит!
   - И не надо, - согласился Максим. - Достаточно, чтобы дошел до этого хлама. Да и не назвал бы я хламом, работающий сервер.
   - Он не работает, - отмахнулся Пронин. - Проверяли. Никакого ресурса у Хотеева не было.
   - Ой ли? - прищурился Ванин. - Уверены? А если он создавался для личных нужд, в зашифрованном виде? Не угодно взглянуть?
   Максим продиктовал адрес.
   - Савич, проверь! - приказал депутат бригадиру сантехников.
   Тот довольно ловко ввел названное и через несколько секунд лицо его побледнело.
   - Нас показывают, Алексеич, - дрожаще пролепетал бригадир.
   Их и вправду показывали. Трансляция полным ходом шла прямо в эфир. Счет просмотров шел уже на сотни тысяч. Народ вопил и требовал четвертования через сожжение на колесе.
   Где-то поблизости уже истошно надрывались сирены.
   - Будь ты проклят! - зарычал депутат, прицеливаясь в лежащего, но его опередил бригадир.
   - Алексеич, хватит, не бери греха на душу! - крикнул он, бросаясь вперед.
   Прозвучавший в прямом эфире выстрел, отбросил Савича, как тряпичную куклу.
   В то же мгновение, выдернутый из предплечья гвоздь просвистел в воздухе, вонзаясь в холеную щеку. Лев Алексеевич, депутат Заксобрания выронил пистолет, со стоном закрыл лицо руками и сел. Прямо в эфире.
   Потом, на свежем воздухе, когда забрали убитого Савича, и проколотого гвоздем депутата, а на Максиме залатали дыру, майор Кравцов тихонько спросил:
   - Ну чего ты не видел в своем МЧС? Может передумаешь? По тебе уголовный розыск плачет!  - Нет уж, - испугался Максим. - Уж лучше вы к нам.
 
 
 
 
 
 
  Ксилофон Домики для ведьм
 
 
 

 -- 3-й этап (иронический детектив)

  Такси вздрогнуло возле особняка, и бутылка виски, подарок новоиспеченному папаше, недовольно булькнула внутри подарочной упаковки.
  Судя по масштабам, обитает в этих хоромах не иначе как дон Корлеоне. Мама намекала, что мой отец замешан в тёмных делах, и всячески предостерегала на его счёт, но слепить из твёрдого теста послушную девочку не удалось. Я лишь пообещала, что в случае чего на рожон не полезу. По крайней мере, не сразу.
  Внутрь меня впустил не абы кто, а дворецкий в чёрной ливрее, с которой зыркали пуговицы-черепа. Я со скрипом втиснулась в приоткрытую дверь - хорошо, не заставили влезать через дверцу для кота - и без лишних церемоний попала в удушающие объятия щупленькой девчонки в полуночно-синем бархатном корсете. Здесь что, бал-маскарад?
  - Привет, - сказала я, вежливо снимая со своей шеи незнакомку.
  - Миша? - догадалась спросить она, взлохматив чёрную щётку волос. - Я - Аньча, твоя сестра. Заходи.
  С девчонкой мы были в одной весовой категории. На этом сходства заканчивались.
  - Я к господину Наварову.
  - Ш-ш! Знаю! Добро пожаловать в семью!
  На глаза мне попался транспарант "С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ!' над роскошной лестницей, украшенный воздушными шарами.
  - У кого день рождения?
  - У папы, конечно. Юбилей... Все уже собрались в столовой! Идём, - и новоявленная сестра, шурша чёрной юбкой-пачкой, повела меня за собой.
  Я вспомнила письмо, толкнувшее меня прилететь из Англии на родину.
  'Мишенька, дорогая моя дочка, (дзынь-точка), - говорилось крупным размашистым почерком, - мечтаю с тобой встретиться. Твоя матушка не позволяла нам общаться, но теперь ты взрослая девочка, и надеюсь, не откажешь отцу. Я хочу узаконить наши отношения...'. И подпись - Демитрий Демонович Наваров. Также прилагалось фото с мамой: она держала под руку усатого остроносого мужчину в костюме фокусника. И ни слова о предстоящем юбилее.
  Неловко вышло. Но и не в таких переделках бывали. Виски прихватила, и на том спасибо. Я зашагала следом за Аньчей знакомиться с 'семьёй'. Сразу с корабля на бал? Моя толстовка со свирепой летучей мышью возможно и прошла бы праздничный дресс-код, отмечай они Хэллуин.
  - Здрасьте! - сказала я, выдав радостный оскал.
  Длинный стол предстал в монохромной киноленте. Аньча - в чёрном, блондинка с куклой Барби - обе в белом. Седовласая матрона - в сером футляре с белым воротничком. И древняя бабуля, поросшая пылью и чёрной плесенью. Все женщины мгновенно зашикали, будто под столом дремало лихо. 'Серая' при виде меня так вообще наморщила нос-крючок. Она стояла во главе стола, полковник с половником, и пыхтела зажатой в зубах сигаретой. На её плечах посапывало жирное тельце с крысиным хвостом. В этой свинье я не без труда распознала котяру.
  - Садись туда! - приказала мегера, махнув половником на стул, и поправила чёрную ленточку на фотографии. С которой таращился папаша.
  - А где отец? - требовательно спросила я, садясь за стол.
  - Не тревожь дух! - нахмурилась из-под полосатого колпака старушенция. Шустро перебирая спицами, она вязала носок, утопавший в тарелке борща. (SOS! Носок тонет!)
  - Дух? - Я глянула на бутылку. Джина внутри не было, только виски.
  - Бабуля права, шуметь не стоит. Увы, отец скончался, - сказала похожая на кляксу Аньча.
  Блонди, повесив голову, промямлила:
  - Тише едешь, дальше будешь.
  - Как скончался? С минуту назад у него был день рождения, - вздёрнула я бровь.
  - Который трагично совпадает с днём кончины. - Сестричка промокнула салфеткой глаза.
  Меня как по голове треснули. Если папенька склеил ласты, не самое ли время уйти по-английски?
  Надо мной нависла мегера. Глаза её побагровели, а бородавка на носу грозила скатиться мне в тарелку.
  - Англичанка чёртова, мать вашу нахрен, - прохрипела матрона, грохнув по столу кастрюлей. Рукой в чёрной перчатке она выудила изо рта сигарету, прочистила дымоход, закашлялась, а в довершении всего, чихнула. Конечно, в мою тарелку. Преступление замаскировала борщом, без зазрения совести убивая мой аппетит.
  - Маман, Миша только с самолета! - Сестра наклонилась ко мне: - Наша мачеха, Лера Холера.
  Что мегера, что холера - одна напасть.
  - Лягушки в саду, етит их в баню, - отреверансила мачеха, - аки не изволите кушать наш борщ-апчхи-х
  - Маман, лягушек едят французы.
  Рядом с моей тарелкой прополз паук с мерзкими длинными ножками, и я уж было припечатала его бутылкой. Но попытку убийства прервала Холера.
  - Пауков не трогать! - и пересадила засранца к себе на ладонь, сюсюкаясь с 'папашей'* - Иди сюда, малявка.
  Дверь столовой распахнулась, впуская цоканье каблучков и огненную шевелюру. Незнакомка в алом платье артистично улыбнулась, ослепляя всех своей красотой и бриллиантами. В каждой руке рыжая бестия держала штук по тридцать пакетов. Я уныло пощупала свой рыжий хвостик.
  - Светочка Марципанова, - пояснила Аньча. - Папина любимая любовница.
  - А есть еще нелюбимая? - ляпнула я, но внезапно Лера Холера, с половником наперевес, обрушилась на красулю.
  - Где тебя весь день черти носят!
  - Опусти оружие, не то Дёмочке расскажу, - пригрозила рыжая, бесстрашно спрятавшись за пакетами. - Чудовищно устраивать скандал в такой день.
  - Вот именно, чёрт его за хренотень! - плевалась Лера. - Довела Демитрия! Вот он и помер!
  - Как помер? Дё-ё-ёмочка! Миленький! - театральным голосом вскричала Света.
  Я повернулась к Аньче.
  - А что, к слову, стряслось?
  Та пожала острыми плечами.
  - На завтрак папа не явился, и Лера поднялась к нему в спальню. Она не выносит, если что-то идёт не по плану. Обнаружила его в постели. Мёртвого. На голове - красная жижа, в которой Лера признала вишнёвое варенье. Которое, надо думать, принесла ему перед сном Светочка...
  - Он от варенья умер? - И я представила муху, захлебнувшуюся от жадности в лакомстве.
  - Мишенька, что ты знаешь об отце?
  - Он мой отец, - констатировала я.
  - И колдун, - шепнула Аньча. - Был. Все важные чины выстраивались к нему в очередь.
  Хотела мафиози, получай колдуна. Врите больше.
  - Понимаю, ты не веришь, - скромно, как мышка, сказала сестра, - но в течение суток сюда даже полиция не сунется. Без колдовства точно не обошлось.
  - Подозреваешь, что его убили? С помощью чёрной магии? - Я едва не расхохоталась, но встретила грозный взгляд Аньчи.
  Сестра заговорщически сказала:
  - И меня тоже хотят убить, ведь я папина преемница. Хорошо, ты здесь. Миша, ты поможешь найти убийцу? Иначе я буду следующей.
  Ловите мою крышу! Громко шифером шурша... Но Аньча выглядела столь напуганной, что я чуть было не прониклась.
  А женщины всё не унимались, вереща на всю залу. Баба-яга даже бросила вязанье и теперь целилась в Свету спицей, как чемпионка по фехтованию. При этом приговаривала 'Ведьма!', а рыжая чертовка, тараня противниц зелёными глазами, спокойно отвечала, что как раз от бабули она всему (интересно, чему?) научилась - когда та ещё была при своём уме. Дворецкий дежурил в сторонке, готовый разнять собачившихся дамочек. Аньча тоже присоединилась к чумовой компашке, выведывая у Светочки, где та пропадала, на что 'ведьма' продемонстрировала причёску и букет пакетов.
  Разобраться, что ли, в этой чертовщине. Не мог же папаша испустить дух по причине колдовства. Хуже не сделаю. Во что свято верую.
  Я окинула взглядом оставшуюся за столом блондинку в атласной сорочке - в чём спала, в том и пришла? Кукольные ресницы мешали разглядеть, спит она или нет, но вот милашка распахнула глаза - один голубой, другой карий, два весёлых глаза, - зевнула, как на приёме у стоматолога, и помахала мне рукой.
  - Я пришла к тебе с приветом, - пробубнила она и переключилась на Барби в кружевном платье, - рассказать, что солнце встало... - Вытерла кукле рот салфеткой, приговаривая: - Умница! Ты должна хорошо кушать, моя маленькая помощница.
  Блонди тоже встала, не хуже солнца. Качнулась над горизонтом. И рухнула без чувств на чёрно-белый кафель, неловко подвернув левую руку: солнышко закатилось.
  *
  Дворецкий, а по совместительству 'управляющий кладбищенскими делами' (чёрт побери, а отец похоже был колдуном-мафиози, имея в распоряжении пять гектаров кладбища), помог перенести Пупси (так звали блонди) в спальню на втором этаже, где мы с Аньчей уложили её светлую голову на подушку в форме сердца. Я хлопнула девушку по щеке, но та не обратила внимания.
  - Я пойду, - сказал дворецкий-могильщик. - Эти женщины кого угодно в могилу сведут, а мне ещё гроб сколачивать. Найти бы запасной молоток.
  - Иди, Марио, я скоро, - отозвалась Аньча, суетясь по комнате. Розовое было повсюду: занавески, орхидеи на окнах, даже швейная машинка, как игрушечная. Не хватало розовых очков.
  - Что ищешь? - спросила я, когда дворецкий ушёл.
  - Любимое одеяло Пупси, нужно укрыть её.
  - Оно? - Я указала на розовый плед возле гигантского кукольного дома.
  Аньча улыбнулась и заботливо укутала малышку.
  - С остальными понятно, - сказала я, - а Пупси кто? Ещё одна дочка?
  - Любовница. Папа ни одной симпатичной юбчонки не пропускал. А рыжие и вовсе шли на ура. - Сестра глянула на мои волосы. - Ой, прости. После страшной аварии папа буквально поставил Пупси на ноги, а ума не пришил. Так и прижилась.
  - Выходит, контуженная? - Или блажная.
  - Да, чудит порой, стишки рассказывает, но добрая душа. Папа баловал её как ребёнка, покупал всякие забавные вещицы. - Аньча обвела комнату рукой.
  Пупси задёргалась, будто словила кошмарик.
  - ...любовь... любовь... смерть... - зашевелились пухлые губки.
  Аньча шлёпнула девушку по лицу отнюдь не так нежно, как я, и та моментально очнулась.
  - Что со мной? Где Дем Демыч?
  - По-прежнему мёртв, - ответила Аньча.
  Пупси тряхнула головой и привстала, но громко заохала.
  - Рука... как больно.
  - Пальцами пошевелить можешь? - спросила я, и девушка чуть выпрямила ладонь. Большой палец опух.
  - Принесу на всякий случай льда. - Сестрица скрылась за дверью.
  - Часто у тебя кошмары? - спросила я.
  Пупси захныкала.
  - После той аварии... Дем Демыч выходил меня. Он волшебник! Я ему по гроб жизни благодарна.
  По моей просьбе Пупси поведала, что ночью ей совсем не спалось. Накануне они мило попили чай с Аньчей и Светой, после чего девушки удалились надувать шарики, а нашу блонди, как блошку, выловила в коридоре Лера Холера, отчитав за плохую уборку. И впрямь мачеха. Только в этом дурдоме золушками выступали любовницы.
  - Она злыдня! 'Эй, Чупа-Пупс, - говорит, - забери-ка эти вещи. Заштопать, перешить, где нет пуговиц - исправить'. И вручила мне целую гору одежды. Еле унесла. - Губы блонди надулись вместо воздушных шариков.
  - А со Светой вы разве дружите? Она ведь ещё та стерва, - сказала я.
  - Что ты, Света хорошая. Дем Демыч её так любит! Она вкусно готовит! Все на неё почему-то набросились, а она ведь в положении. Ой! Только никому не говори. Это огромный секрет. Зачем я сказала, она теперь убьёт меня...
  С Аньчей они тоже дружили не разлей вода. 'Хорошая девочка', 'тебе так повезло, что вы сёстры!'. 'А какая умница!'
  - Она хочет стать такой, как отец! Всё время учится, много читает, выводит буковки, пока я убираю в библиотеке, а иногда приходит ко мне со своими скучными книжками. Ой, а знаешь, моя девочка тоже любит книжки. - Пупси взяла в руки куклу Барби. - На днях эта озорница потерялась, и я нашла её в библиотеке, где она читала одну полезную... - Блонди закашлялась, а я сделала контрольный выстрел:
  - А сегодня ночью ты была у отца?
  - Нет... - тряхнула она головой. - Ой, у тебя глаз отвалился!
  Я осторожно потянулась к лицу.
  - У мышонка.
  Пупси ткнула ноготком мне в грудь. Я посмотрела, и правда: летучий мыш заделался в пираты.
  Блонди воспрянула духом и убежала к шкафу, а я просканировала комнату, забитую мягкими пылесборниками. В домике для Барби проживала целая ватага кукол, правда одна не из той оперы: тряпичная, с воткнутой в волосы булавкой.
  Пупси вернулась с розовым чемоданом, где хранила швейную фурнитуру. Погремела пуговицами, выловила подходящую и достала иглу. Размяла покалеченную руку, ойкнула и прицелилась ниткой в ушко, избегая прямого попадания.
  А я с подозрением покосилась на тряпичную куклу. Что там говорила Аньча про колдовство? Как вам магия вуду? Будто бы я верила в эту бредятину.
  - Только, чур, молчок! - Разношёрстные глаза Пупси блеснули озорством. - А то ум зашью, хи-хи, - сказала блонди и запела: - Жил был у бабушки серенький козлик...
  Я сидела как на иголках, сомневаясь в адекватности своей визави. Как ей вообще что-либо доверяют в этом доме? Она и пуговицу-то пришила сикось-накось.
  - ... остались от козлика рожки да ножки... Отрежь, пожалуйста, - Пупси кивнула на коробку и натянула нить, а я взяла ножницы (розовые) и неуклюже перерезала нитку. Что ж такое, здесь даже ножницы ненормальные.
  Вернулась Аньча, видимо, решив спасти меня от сумасшедшего белого кролика.
  - Простите, что долго. Пока туда-сюда. - Она приложила лёд к руке Пупси.
  - Спасибо, у тебя золотое сердце, - сказала та, - совсем как у Дем Демыча.
  - Украду у тебя Мишу, - ответила Аньча, - она, наверное, устала с дороги, а тут ещё наша чокнутая семейка.
  - Конечно, - зевнула блонди, а в следующую секунду радостно пропела: - Тили-тили-тесто, жених и невеста. Вы с Марио будете счастливы!
  На мой вопросительный взгляд, Аньча закатила карие глазки и утянула меня в коридор.
  *
  Пока Аньча распиналась, как они всей семьёй готовились к моему приезду, я думала про Пупси. Не исключено, что прямо сейчас она тычет булавками в куклу, представляя меня. Только зачем этой дурочке убивать папу? Он, похоже, трепетно относился к своим женщинам. Живёт, как цветочек в оранжерее: и польют, и прикормят, и пыль стряхнут. Если, конечно, она не волк в овечьей шкуре.
  - Заходи, - пригласила меня в гостевую комнату Аньча. - Отдохнёшь, переоденешься...
  - А это что? - спросила я, проходя вперёд. На кровати стояла коробка с запиской. 'Для Миши' - говорилось неуклюжим почерком. Внутри я обнаружила плюшевого мишку с отсутствующей лапкой и вторую записку, на таком же клетчатом листке: 'Оторвали мишке лапу, посадили мишку на кол'.
  - Всей семьёй, говоришь, готовились? - буркнула я.
  - Какая мерзость, - покачала головой Аньча. - Началось...
  - Чья-то глупая шутка.
  - А вдруг отец изменил завещание, и теперь одна из этих ведьм взялась и за тебя.
  - Ничего об этом не знаю, - пожала я плечами.
  - Миша, я никому не доверяю. Но мы-то с тобой сестрички и должны найти убийцу. Полиция будет только утром, до которого ещё нужно дожить. Ты ведь не надумала уезжать?
  Я ничего не ответила - а ведь совру, если такие мысли меня не посещали. Сославшись на важные дела, Аньча убежала, а я высунула нос в коридор и пошла по запаху: сладкий аромат разбудил во мне волка. Что я там недавно плела про волков?
  Я постучала в приоткрытую дверь кухоньки, где орудовала скалкой Светочка Марципанова.
  - Заходи, Мишенька! - позвала она, завидев меня, и взмахнула рукой, распыляя муку, как колдовской порошок.
  Обстановочка не вселяла уверенности, что заходить внутрь всё-таки стоит. На стенах не было живого места. Повсюду полочки, на полочках скляночки, в скляночках что-то чёрное-пречёрное. Сушеные пучки трав висели гирляндами, связки куриных лапок заменяли занавески. А особенно впечатляла печь с заслонками, перед которой выпятил своё пузо котёл.
  - Что-то печёте? - спросила я и перешагнула через порог, утонув в густых ароматах.
  - Да, хоть отвлекусь немного. - Светочка сверкнула зелёными, с хитринкой, глазами. - Давай на ты? Садись, сейчас заварю нам волшебного чайку, а то ведь такое горе. - Светочка смахнула пару слезинок и взбила лисью шевелюру. - Дёмочка обожал мои имбирные пряники.
  Я присела за круглый стол, а Светочка стала колдовать над заварником. Кто знает, может, она папеньке какую-нибудь гадость да и подсыпала. У неё здесь завались сомнительных пузырьков. И меня заодно отравит - никто и не заметит. Кладбище недалеко.
  - Что за ересь про тебя наплели, ты - и ведьма! - хмыкнула я, на что Светочка ответила гробовым молчанием. Она отошла к окну, а я перевела взгляд на подоконник, где чахли растения. Только в одном горшке торчал здоровый зелёный росток. - А кухня у тебя с изюминкой, - нарушила я тишину.
  - Да, Дёмочка постарался. Я ведь ему с делами помогала, готовила кое-что для клиентов, как бабуля учила. Какой всё-таки был мужчина. Широкой души. Даже эту старушку в каком-то приюте откопал. - Света снова поправила причёску и взяла лейку. - Что поделать, старое уходит, новое приходит, - задумчиво проговорила красотка, поливая росток. - Кстати, ты получила по почте копию завещания? Дёмочка всё собирался отправить, не знаю, не забыл ли. - Я скупо пожала плечами и перешла в наступление, расспрашивая Свету про вчерашний день.
  Ничего особенного я не узнала. Полдня Светочка готовила и, да, они с девочками попили вечерком чайчик, а Пупси, растяпа, разбила чашку из сервиза. Ах она сегодня чуть не разбила себе лоб, упав в обморок? Что ж тут удивляться, мозгов у девочки с ноготок. Потом Светочка с чаем и пряниками как всегда направилась к отцу, в соседнюю спальню, но долго там не пробыла - Аньча попросила помочь с сюрпризом, и они вместе с Марио надували шарики в домике на дереве.
  Домике на дереве? Да, это Дёмочка сделал специально для Аньчи.
  Всё специально для всех. Но мне-то что. Я ведь всего лишь родная дочь.
  Потом Светочка оставила Аньчу и Марио наедине, поскольку они в ту ночь решили втайне обвенчаться 'при полной луне' (втайне лишь от отца). Интересно, чья это была затея?
  Вернувшись к себе, Светочка вспомнила про вишнёвое варенье, которое сварила как раз по случаю, и снова побежала к отцу.
  - Он уже лёг в постель, хотя ещё не было двенадцати. Спал, как убитый, но мне конечно и в голову придти не могло, что он и вправду мёртв. Я даже начала рассказывать ему о... - Света осеклась. - В общем, под кроватью заскреблась мышь, я оставила варенье и ушла.
  Как варенье оказалось у него на голове? Она не знала.
  Зачем так глупо подставляться? Если она отравила отца, то неужели бы внаглую принесла чашу яда?
  Светочка разлила чай по чашкам, болтая о бурном романе с моим отцом, будто мне это могло быть интересно, а я думала, чем бы её отвлечь.
  - У тебя есть макароны? - спросила я, когда она переставила чашки со столешницы на стол. - Хочу погадать.
  - Гадание на макаронах? Как любопытно.
  - Я ж дочь своего отца! - улыбнулась я.
  Пока Светочка рылась в шкафу, собирая по моей идиотской просьбе макароны непременно разного вида, я поменяла чашки местами. Не знаю, зачем. Фильмов пересмотрела.
  Когда Света поставила передо мной миску с улитками, бантиками, рожками, я взяла горсть и небрежно рассыпала по столу, пробормотав какую-то абракадабру.
  - Посмотрим... я смутно вижу обновление... нет, приобретение... или пополнение. - Света придвинулась ближе и глотнула чаю. - Да, - свела я брови, - точно пополнение. Так это же ребёнок! - воскликнула я, а Света залпом проглотила чай.
  - Откуда ты знаешь? - насторожилась она, но через пару секунд потёрла виски и зевнула. - Прости, я себя не очень хорошо чувствую. Мне надо прилечь. - Папина любовница встала, а я подумала, что сейчас она того и гляди врежется в стену. Но нет, Света открыла неприметную дверь в спальню. Я проследила, как 'ведьма' плюхнулась на кровать, легла и, бормоча под нос проклятья (думаю, в мой адрес), отключилась. А если она пострадала по моей вине? А кто её просил подмешивать что-то в мой чай? Я подошла и проверила пульс. Вроде бы в норме. Что это? Снотворное? Если у неё не дрогнула рука испортить мой чай, что ей стоило сделать то же самое с чаем отца?
  Я прошлась по спальне в поисках какой-нибудь зацепки. Даже перерыла пакеты, которые Светочка принесла утром. Детские вещи, прочие шмотки. Несколько тяжеленных флаконов с духами. Шарфики, украшения. От ценников болели глаза. А она ни в чем себе не отказывала, за папочкин-то счёт.
  На тумбочке я обнаружила расчёску с тёмными волосинками и чёрный чулок сеточкой. В голову закралась догадка. А что, если?.. Я снова подошла к спящей красавице и потянула за волосы. Она не шелохнулась, а я стащила с плутовки рыжую шкуру. Где там она была утром, в парикмахерской? Ага, а вот, кажется, и контейнер для линз. Колдовские зелёные глаза? Ничего подобного. Что ещё она выдавала за правду?
  Приблизившись к полке с книгами, я провела взглядом по знакомым фамилиям - Заходер, Барто... А эта дамочка помешалась на своём ребёнке, раз так рьяно готовилась. У неё ещё даже живот не вылупился. Но чем ей выгодна смерть отца? Допустим, хотела наследника, а тут приехала я... Надо обдумать. На той же полке я взяла блокнот и начертила несколько домиков. В каком из них живёт ведьма?
  *
  Без визита к папаше было не обойтись. Апартаменты я нашла без малейшего труда: со слов Светы располагались они по соседству с её комнатами. Крадучись, я пробралась к кровати, где сложив лапки лежал отец - не ведая, что по его волосам растеклось вишнёвое варенье. На подушке покоилась вазочка. Что же его прикончило? И кто.
  Среди бутафорской крови что-то блеснуло, и я увидела в правом виске шляпку от гвоздя. Это уже интересно. Порыскала по спальне, постоянно напоминая себе, зачем я это делаю. Внятного ответа не было.
  На тумбочке стояла пустая чайная чашка и блюдце. Я как бывалый сыщик заглянула под кровать и - что бы вы могли подумать? - обнаружила там молоток. Отлично, похоже этим в голову папаши вбили гвоздь. Изверги. Чем обычные методы не угодили? Или и впрямь чёрная магия... Вот чушь. Совсем мне голову заморочили.
  - Кхе-кхе... - закашляли в углу комнаты. В кресле-качалке сидела бабуля, обнявшись с метлой. Смотрела она мимо меня мутными рыбьими глазами. А бабушка-то, случаем, не слепая? Правда, со спицами управиться смогла. А забить гвоздь?
  - Что ты хотела, деточка? - ласково спросил божий одуванчик, и колпак её подозрительно зашевелился - мышь, тараканы, мысли?
  - Вы вчера ничего странного не замечали? Может, кто по коридору ходил или...
  - Шастали все подряд. Светка туда-сюда бегала, Кукла опять лунатила, а Лерочка строжайше стерегла порядок, чтоб ни пылинки... Чихала так, что мыши разбегались. Эх, Демыч, - шмыгнула носом старушка. - Она потянулась в карман, выудила платок, а вместе с ним белые перчатки, которые упали ей под ноги. Я подняла их и с интересом посмотрела на красные пятна. Кровь? Варенье? Не похоже, что перчатки бабулины. Я свернула их и зажала в кулаке. Выяснить бы, чьи. Стойте. Когда я только пришла, за столом только один человек был в перчатках. Правда, чёрных. А вдруг? Белые для убийства, чёрные на праздник.
  В другой руке я всё ещё держала блокнот с заметками. Рядом с домиками пририсовала человечка с гвоздём в голове и вспомнила, что подкинутого мне медведя сопровождала записка на таком же листе... а блокнот лежал на полке с детскими книжками. 'Уронили мишку на пол...' Разве удивительно, что мне угрожала Света? Она и усыпить меня пыталась. Что бы она стала делать в случае успеха?
  - Четыре чёрненьких чумазеньких чертёнка... - пробормотала бабуля, будто что-то вспомнила, а потом резко вскочила и бросилась на меня с метлой, превращаясь в настоящего бабуина (раздвоение личности?). - Вон отсюда! Завещания здесь нет! Он оставил всё мне! Мне! Не дадут человеку умереть спокойно!
  Вот же: старая психушка на курьих ножках.
  *
  Я выпрыгнула в коридор, столкнувшись нос к носу с Аньчей.
  - А я тебя обыскалась! Узнала что-нибудь?
  - Только про гвоздь в голове, - показала я свой рисунок. - Может, ритуал какой?
  - Ясно... - нахмурилась Аньча.
  Из-за угла вывернул 'свинкс' и примагнитился к моей ноге.
  - Это ведь Лерин кот? - спросила я, и Аньча кивнула. - А где её комната?
  - На третьем этаже, - указала сестра на лестницу.
  - Зайду-ка к ней и кота отнесу, - отдав Аньче свой блокнот, я подняла кота. - А то пока он поднимется, его инфаркт хватит.
  - Хорошо, встретимся в столовой. Возможно, лучше нам держаться друг дружку.
  На третьем этаже я сразу услышала громкий голос Леры:
  - Убью! - Я замедлила шаг. Хорошая ли это идея заходить в спальню к потенциальной убийце? - Убью сволочь, которая убила Демитрия! - хрипела Холера. Значит, она тоже считала, что папочку убили?
  Я постучалась.
  - Простите, я принесла кота.
  Серые глаза Леры опухли, загнутый нос покраснел, став ещё уродливее.
  - А что он, ходить разучился? Фуфлыга ты, Стёпка! - погладила она кота, пытаясь забрать его из моих рук, но тот впился когтями в толстовку.
  - Похоже, вы любили отца, раз огорчаетесь, - заметила я между делом.
  - Вот ещё чего! Этого мерзавца! - фыркнула Лера, чихнув. Похоже, у неё аллергия на ложь, если такое вообще возможно. - Я не собираюсь любезничать с тобой. Ты - плод измены, и ничего больше.
  - С Аньчей ведь вы общаетесь.
  - С этим приёмышем? Очень редко.
  Кошара вдруг взбрыкнул и оцарапал меня. От неожиданности я выронила зажатые в кулаке перчатки. Лера потрясенно уставилась на них.
  - Откуда у тебя это? - Она почернела как туча и наклонилась подобрать перчатки. - Да ещё испачканы... в крови? А ну-ка иди сюда, - и Холера затащила меня в комнату.
  - Значит ты стянула мои перчатки? Ночью убила Демитрия, а днём объявилась как ни в чём не бывало? Хотела меня подставить? Дом себе захапать? Ничего не выйдет! Я всегда была здесь хозяйкой и всегда буду! - Лера напирала, а мне оставалось лишь отступать. Я впечаталась в тумбочку и повалила фоторамку. Нагнулась поднять, глянув на снимок - свадебное фото Леры и отца, где над его лицом конкретно поиздевались. А папина жёнушка и вправду была славной женщиной.
  - Я ничего такого не делала.
  Под тумбочкой я случайно заметила сложенный в несколько раз листок и машинально подобрала его.
  - Ваше?
  Лера насупилась ещё сильнее. Забрала из моих рук листок и развернула. Несколько секунд хмурилась, потом кинула находку мне.
  - Что ещё за шутки?
  'Привороты. Способ 13', - говорилось печатным шрифтом. Похоже, листок был выдернут из книги, а сам ритуал выглядел довольно безобидным: свечи, зеркала, приготовления невесты, заговор на жениха, 'крепка, как смерть любовь', а вот надпись корявым почерком действительно напоминала бред: 'сто процентов сработает, если... полночь... ... гвоздь... строго справа-налево... в течение суток...' Этим ритуалом, судя по всему, и прикокошили папеньку.
  - Простите... - Я пулей вылетела из комнаты Леры.
  *
  Кажется, погони не было.
  Скорее бы найти Аньчу, забрать блокнот и растолкать информацию по 'домикам'. Нужно спокойно подумать. Но в столовой меня встретила забытая бутылка виски. Я присела, распечатала презент и глотнула из горла.
  Итак, Светочка Марципанова пыталась усыпить меня. Для чего? А ещё она подкинула мишку с угрозой. Значит, она угрожала и Аньче? Надо спросить, как именно.
  Лера Холера? Слишком много случайностей. Перчатки потерялись, листок не её. Паучка она и пальцем не тронула, а папашу?
  Я развернула листок с ритуалом. Как же сильно надо любить, чтобы вбить гвоздь в башку? Здесь даже был рисунок-схема, похожий на тот, что я сделала в блокноте, но более детальный. Я снова глянула на человечка со стрелкой, указывающей на его голову. В памяти что-то заворочалась. Так... А почерк-то здесь похож на пьяные буквы в записке с угрозой. Я совершенно запуталась.
  Алкоголь немного прогрел мои внутренности. Я бойко встала и сунула листок в карман джинсов, решив поискать Аньчу в домике на дереве.
  На улице смеркалось, но убежище сестрицы я нашла без особых проблем. Тем более, что наверху, на громадном дереве, колыхался огонёк. Подойдя к верёвочной лестнице, услышала стук. Будто молотком забивали... гвозди.
  Я замерла, вспомнив слова Леры, которым сперва не придала значения. Аньча приёмная дочь? Тогда у неё тоже есть мотив избавиться от меня. Осмелев, я тихонько вскарабкалась наверх. И увидела Марио.
  - Всё, это последний, - радостно сказал он, ударив молотком по деревянному скворечнику. Аньча перебирала книги в потрёпанных обложках.
  - Чем вы тут занимаетесь? - как можно веселее спросила я, заходя внутрь.
  - Как хорошо, что ты пришла! - кинулась ко мне сестрица. - Марио доделывает подарок на нашу свадьбу. Хотела тебе сказать, мы вчера ночью обручились. Просто такие события произошли.
  Я и забыла, что у сестры было алиби.
  - Вы всю ночь провели вместе? - спросила я у Марио, повернувшись спиной к сестре. Дворецкий засмущался и кивнул. - Кстати, - обратилась я к нему, бросив взгляд на книги Аньчи (экономика, бизнес, менеджмент - скукотища), - у тебя ведь молоток пропал? - Парень снова кивнул.
  - Хорошо, есть запасной.
  - А кто-нибудь вчера приходил к тебе... где ты занимаешься своими 'кладбищенскими делами'?
  - В мастерской. Да, сперва хозяин заглядывал, Пупси принесла бархат, оставшийся от костюма Аньчи, а Валерия Бальтазаровна заказала маленький гробик размером с кота...
  Валерия Бальтазаровна? Демоничненько.
  - Зачем ей гробик? Кот жив-здоров.
  - Сказала, для подруги. Там какой-то очень важный кот помер.
  Я достала листок и поделилась своей находкой. Пока ребята хмуро рассматривали его, в моей голове что-то щёлкнуло. Как же я забыла?
  - Скорее в дом. Я знаю, кто убийца. - Я снова сунула листок в карман и бросилась к выходу.
  - Стой! - придержала меня Аньча. - Это же опасно. Может, переждём здесь до завтра? Марио будет нас охранять.
  - Нет, - закачала я головой. Споткнулась, упав на четвереньки, Аньча поймала меня, а Марио помог встать на ноги. Потом мы спустились по лестнице и помчались в особняк.
  - О господи! - воскликнула я, вспомнив про перчатки. - Скорее! Не то Холера может убить её!
  - Холера? Кого? - задыхаясь, спросила Аньча, но я не ответила.
  Втроем мы вбежали в холл и понеслись вверх по лестнице. Я возглавляла наш спасательный отряд. Крики застали нас возле отцовской спальни.
  - Ах ты собака подколодная! - орала Лера. - Змеюка драная!
  Мы ворвались внутрь и увидели, как жёнушка лупит любовницу ремнём по пятой точке, а блонди рыдает взахлёб.
  - Значит, вы догадались, кто убийца, - запыхавшись, сказала я. - Поняли, куда могли деться ваши белые перчатки. Кто был у вас в тот день. Да, Пупси? Ведь это ты убила отца!
  Аньча ахнула, Марио промолчал.
  - Дем Демыч скоро проснется, - сквозь слёзы улыбнулась Пупси.
  - Полагаю, всё было примерно так, - заговорила я, не обращая внимая на слова дурочки. Все слушали меня, раскрыв рты, даже чокнутая карга в кресле-качалке.
  - Малышке Пупси не хватало внимания, ведь отец почти всё время проводил со Светочкой. И девочка как-то наткнулась на ритуал... должно быть, в той самой библиотеке, где убирала. - Я покрутила пальцем у виска. Правого. - Итак, Пупси решила опробовать 'стопроцентный' метод, согласно которому в голову женишка всего-навсего требуется забить гвоздь. Происходить всё должно в полнолуние, невеста наряжается в белое и т.д. и т.п. Но для начала жертву - иначе не назовёшь - нужно усыпить. Кто в здравом уме согласится на такое? И Пупси сперва крадёт у Марио молоток и гвоздь, потом у Светочки подливает снотворное в чашку отца.
  Пупси открыла было рот, но Лера хлопнула её по носу перчатками.
  - Помнишь, Аньча, вы пили вместе чай, а Пупси по неосторожности разбила чашку и тем самым отвлекла внимание, а сама наверное бухнула чудо-настоечку в чашку чая, которую Света собиралась отнести отцу. А в полночь Пупси заявляется к нему в спальню, совершает своё грязное дело, только вот гвоздик следовало вбить справа-налево. Но Пупси всё перепутала и вбила гвоздь слева-направо. Она же левша. Так? - догадалась я, вспомнив неудобные ножницы и как неумело она пришила пуговицу правой рукой.
  - Как перепутала? - ожила Пупси. - Дем Демыч скоро очнётся.
  - Из ума выжила, - буркнула Аньча.
  - Да какой там ум, - усмехнулась Лера.
  - По дурости всякого наворотить можно, - сказала бабуля. - Особенно возомнив себя колдуньей.
  - Так вот, Пупси выполнила все пункты ритуала, произнесла заклинание 'крепка, как смерть, любовь' и стала ждать чудесного воскрешения. Тут наверное и пришла Света со своим вишнёвым вареньем. Пупси спряталась под кроватью, где и забыла молоток, а Светочка что-то сболтнула вслух про то, что ждёт ребёнка, потом услышала шуршание, подумала, что мыши, и ушла. Отсюда Пупси узнала про положение Светочки, вряд ли та поделилась бы этой новостью. Утром она скорее всего ходила к врачу и, убедившись в своих догадках, на радостях прогулялась по магазинам и потранжирила папочку, - сделала я отступление. - Итак... Света ушла, а Пупси всё ждала и ждала, ей стало скучно и она взялась за печенье. Потом решила попробовать варенье, но, как я думаю, в этот момент её опять что-то напугало. Возможно, по коридору прошлась Лера. И Пупси выронила вазочку с вареньем, которое приземлилось на папину голову.
  - Она так громко чихнула, что у меня чуть сердце в пятки не ушло! - призналась Пупси.
  - Ах да, забыла. Ещё до часа икс Лера отловила Пупси в коридоре, передала ей ворох одежды и надавала поручений. Так белые перчатки попали к Пупси, а она решила надеть их на 'свадьбу' с отцом, а позже испачкала в варенье. Полагаю, она обронила их в коридоре, где их подобрала бабуля. И ещё. В комнате Леры Пупси потеряла кое-что очень важное. Листок с ритуалом! Не знаю, где она его прятала, может под юбкой у барби, которую вечно таскает за собой. Но без ритуала Пупси занервничала и, чтобы не забыть главного, вколола булавку в тряпичную куколку. А я, глупая, чуть было не решила, что это магия вуду. Кстати, вот листок...
  Я потянулась за уликой, но ничего в кармане не обнаружила.
  - Странно...
  Все выжидательно смотрели на меня, Пупси надулась. А меня вдруг осенило.
  - Но... - сказала я, и все почему-то вздрогнули. - Пупси у нас глупышка... всё-таки, как именно она наткнулась на этот листок с ритуалом? - Мне стало жаль блонди. Она ведь свято верила, что отец очнётся, влюблённый в неё без памяти. - Эти надписи на листке... 'никому не говори', - вслух сказала я, вспомнив одну из фраз, - тот же корявый почерк... - Нет, вряд ли мишку подкинула Света... слишком очевидно... тогда кто?
  И я посмотрела на сестрицу.
  - Аньча? Это ты вытащила у меня листок... наверху, в твоём домике. Давай сюда!
  - У меня ничего нет, о чём ты? - округлила она карие глазки, совсем непохожие на мои, голубые. Да и с чего нам быть похожими друг на друга? Она ведь мне не родная сестра. Наверное, я самим своим существованием расстроила все её планы. Она много училась... должно быть, хотела поступить куда-то... в престижный колледж... где нужны деньги.
  - Ты сделала это ради денег? Хотя, о чём я. Вы все были рядом с папой из-за денег. Кроме Пупси, пожалуй. Эта дурочка правда его любила. А вы... - Я невольно поморщилась.
  - Если листок с ритуалом не у тебя, - задумалась я, - тогда он может быть только у ... Марио. - Я не церемонясь подошла и порылась в кармане его ливреи. Так и было. - Вот! Кто был на Светиной кухне перед тем, как она понесла чай? Пупси и.. ты! - указала я на Аньчу. - Только Пупси вряд ли бы додумалась усыплять папу. Слишком хитрый ход. И ты знала об этом и расчистила ей дорогу. Даже Светочку отвлекла и состряпала себе алиби с нелепой свадьбой.
  - Как нелепой? - нахмурился Марио. - Анечка, о чём она?
  - О том, что никому нельзя верить. Да, сестричка? - сказала я и повернулась к блонди. - Пупси, так где ты нашла ритуал?
  - В библиотеке... я же говорила, что куклу потеряла. Моя девочка привела меня к той замечательной книге... с минуты на минуту проснётся Демочка.. и будет любить меня вечно... - Эта глупышка так ничего и не поняла. - Только вот я не должна была никому про это говорить, ой!
  - Что ж, дорогие родственнички, - хлопнула я в ладоши и направилась к двери. - На этом откланиваюсь. С папочкой познакомилась, с вами - не имею никакого желания. Разбирайтесь дальше как-нибудь сами, - сказала я, переступая порог.
  Захватив в столовой бутылку виски, я выпорхнула за дверь особняка - в котором я нашла не одну ведьму, а целый шабаш.
  *daddy-long-legs (англ.) - паучок косиножка, папочка с длинными ножками
 
 
 
 
 
 
 
 
  Сопрано Крысиный яд
 
 
 

 -- 3-й этап (нуар)

  А ведь я почти успел уйти. Накинул куртку, надел шляпу, закурил. Сизый дым лениво вился за мной в густом жарком смраде цеха.
  ? Эй Фрэнк! Ещё есть закурить?
  ? Бьёрн, ты живешь над табачным магазином. Так какого чёрта ты вечно стреляешь у всех сигареты? ? по привычке спросил я, протягивая початую пачку "Лаки". Кендра оставила мне перед уходам. Сказала, что муж привык к их вкусу, а дрянь, что курю я, он сразу ощутит на ее губах, и вся конспирация полетит к чертям. Бьёрн, тоже в прошлом боксёр, удивительно простодушный парень, а теперь начальник смены. Ему, что удивительно, нравится его работа. А еще ему нравится моя Кендра. Впрочем, она всем нравится.
  Сжимая в кулаке сегодняшний выпуск, к нам ввалился Большой Орсон, - главный редактор и совладелец газеты. Жирный боров не поленился, спустился к нам со своего олимпа только чтобы поорать. С его точки зрения цеха были преисподней, куда попадали лишь грешники, достойные любого унижения. Наблюдая за тем как он орёт на очередного бедолагу оказавшегося рядом, прежде чем выгнать его к чертям без разбора и следствия. Я раз за разом прокручивал в голове, что сделаю, если попадусь так сам. И вот странное дело, с каждым разом, я всё больше и больше этого хотел. Хотел бросить этот грязный город и уехать к морю.
  Как-то я поделился этим с Кендрой, но она рассмеялась, лукаво улыбнулась и оставила на моих губах кроваво-красный след от помады. Сказала: "найди другую работу, милый, пока эта тебя не доконала". Вчера на ней было узкое, но совсем закрытое платье. Похоже, муж что-то почуял. Большой Орсон, не достает лысеющей головой ей даже до плеча и обращается с ней как с вещью. Зато у Кендры есть все. Все что она хочет. Хочет бриллианты ? получает. Но вряд ли она когда-нибудь захочет уехать к морю вместе со мной. Мы встретились, когда Орсон в очередной раз пришёл к нам в цех орать и увольнять. Она была с ним. В тот момент я поверил в истории о том, что люди могут понимать друг друга без слов. Правда, я до сих пор не совсем понимаю, что она нашла во мне, наверное, я красавчик.
  ? Кто?! Какая тварь это сделала?! Ты? Ты?!
  Брызжа слюной, жирный боров отвесил мне оплеуху свежей, только со станка, газетой, и ещё одну. Его пальцы, пиджак на груди и ноздреватую морду вокруг рта испятнало черной краской. Правым хуком я влепил ему заявление об увольнении. Очень хотелось прописать ещё и подробную объяснительную под рёбра, но Большой Орсон с грохотом опрокинув на себя лотки с новыми штампами затих на полу. Добит железной силой слова.
  - Друг мой, Фрэнк, что же ты наделал? - Лян Цзы подбежал первым. Бедолагу трясло, будто босса бил он, а не я.
  - Уволился.
  Бьёрн хлопнул по плечу и поинтересовался:
  - Ты какой рукой его бил? Правой? Дай пожму. Так ему и надо, жирной скотине.
  Больше никто высовываться не посмел, работа продолжалась, словно ничего и не произошло. Да и когда Большой Орсон очухается, любому, кто рядом, мало не покажется. Все мы здесь теперь такие. Циники, мизантропы. Серые и рыхлые, как газетные листы. Лица ? первая полоса. Глаза ? статья, закрытая цензурой. Рот ? кричащий заголовок. Не верю я газетам.
  Я бросил недокуренную сигарету в пепельницу из консервной банки и вышел в сырую вонючую ночь. Траурная кайма от свинцовой краски уже, наверное, никогда не вымоется из-под ногтей. Женщины принимают меня за кочегара. Особый, едкий дух впитался в здания, улицы и людей, захватил весь квартал. Даже дома всё смердит перегретым гартом, типографскую вонь не перебивают ни моё курево, ни креозот с улицы. Почти под окном эстакадная линия метро, поезда ревут, как печатные станки. Говорят, скоро ее закроют совсем, и жилье поднимется в цене вместе с арендой. И квартира-то смех: одна крохотная комната с диваном и электрической плиткой и санузел. Чего дожидаться? Жизнь коротка, поеду к морю. Это даже хорошо, что аренду за этот месяц я ещё не заплатил, выходного пособия можно не ждать, но хоть какие-то деньги в кармане остались.
  Подняв воротник, я побрёл вдоль улицы, мысли скреблись, как крысы. Утопить бы их, да кто в полтретьего утра нальёт мне бесплатный стаканчик отравы. Одна надежда, что дома чего-нибудь осталось.
  В окне моей комнаты горел свет, обрисовывая тонкий женский силуэт. Какая сегодня отличная ночь, столько приятных событий. Я поднялся на свой этаж, впервые в жизни жалея, что в округе нет цветочных лавок. Никогда не дарил Кендре цветов, жаль, что и сейчас не подарю. Дверь оказалась запертой изнутри, в замочной скважине торчал ключ, и мне пришлось стучаться.
  - Кто там? - раздался приглушенный женский голос. Я узнал его моментально, будто не полтора года прошло с нашей последней встречи, а один день.
  - Офелия! - крикнул я, поражённый догадкой.
  Дверь распахнулась и в проёме в ореоле мягкого теплого света возникла девичья фигура.
  - Здравствуй, Фрэнк. Проходи.
  Я вошёл вслед за ней, запер дверь. Офелия опустилась на край дивана.
  - Не ждала тебя так рано.
  - Я тоже тебя не ждал, вообще никогда. Откуда ключ?
  - Выпросила у домовладельца - запасной.
  Она сидела, аккуратно сложив ладони на коленях, как и раньше - домашняя рафинированная девочка. Брату такие всегда нравились. Они с Офелией собирались пожениться. После его исчезновения прошло три года, не думал, что увижу её снова. Да ещё так.
  - Ты что-то узнала о Викторе? - спросил я, надеясь и боясь услышать "да".
  Она покачала головой, и в медового цвета глазах я увидел непролитые слёзы.
  - Нет, Фрэнк, прости. Но если бы что узнала хоть что-то, тотчас же рассказала бы тебе. Знаю, ты сделал бы для меня то же самое. Я ведь все ещё жду его возвращения. Мне никто больше не нужен. А он жив, я верю в это.
  У меня не было уверенности, что брат жив. Я смирился и живу дальше, и ей бы стоит сделать то же самое.
  - Тогда зачем ты здесь? - чуть помедлив, задал я второй по важности вопрос.
  - Мне нужна помощь. Ты моя последняя надежда.
  Около радиоприёмника блестела плоским боком едва початая бутылка виски - моё лекарство от острых мыслей. Жаль, но, похоже, сегодня не судьба.
  - Рассказывай, что случилось? - Кивнул я, ожидая услышать историю о денежных проблемах, трудностях на работе или чём-то-то в этом роде.
  - Мой восьмилетний ученик отравил крысиным ядом свою мать. И я боюсь, что теперь он отравит и меня.
  - Офелия, это безумие.
  - Нет, Фрэнк, поверь! Выслушай хотя бы. Её тело нашли на кухне. Какая женщина будет травиться на кухне? В полиции тоже решили, что я не в себе, и она сама отравилась. А это не так. Сказали, что её запомнили в магазине, где она купила крысиный яд, он открылся у нас недавно, она обычно ходила туда с сыном и примелькалась. А в тот раз была одна. Манон Киккет - моя соседка, попросила о дополнительных занятиях для сына Луи, три раза в неделю, на дому. Платила немного, но у мальчика настоящий талант к математике, и я согласилась. Мужа у неё не было, и Манон приходилось работать почти круглые сутки. Хорошо, что Аморет - её мать - помогала им. Ради экономии, чтобы не тратиться на дорогу, она даже жила не с ними, а в комнате общежития для сотрудников Центрального коммутатора - она работала там телефонисткой. Всё ради того, чтобы мальчик мог учиться в хорошей школе.
  - Но с чего ты решила, что виноват ребёнок? Как такое в голову пришло?
  - Я долго работала с Луи, и хорошо его знаю. Он не такой как все дети. Хитрый и по-взрослому расчётливый, жестокий. Заниматься с ним на дому было очень неуютно. Пока я объясняла, он всегда молчал, сидел неподвижно, как манекен. За всё время ни слова, ни улыбки. У него совсем нет друзей, дети в школе и по соседству сторонятся его. Знаешь какое у него прозвище среди одноклассников? "Этот".
  Манон обращалась к специалистам, водила сына на какие-то обследования, но подробностей я не знаю. Зато знаю, что даже она сама боялась его. В их доме везде замки, во всех комнатах они запираются изнутри и только комната Луи - снаружи.
  Ко мне приходил полицейский, опрашивал, и я рассказала ему то же, что и тебе. Мы беседовали в гостиной. В какой-то момент я задумалась, посмотрела в раскрытое окно, а там - Луи. На лице ни единой эмоции, и сколько он там простоял, неизвестно.
  Я боюсь, Фрэнк. Он на меня теперь так смотрит. И в школе, и - самое ужасное - дома. Стоит под окнами и смотрит. Я жаловалась Аморет, которая теперь живёт с ним, но бесполезно. Он ведь просто смотрит. Не хочу, чтобы и про меня однажды ты набирал для вашей газеты некролог.
  - Не наберу. Я уволился и уезжаю, - сказал я.
  Ещё день-два, и она бы меня уже не застала здесь. Как жалко, что я не дал в морду Большому Орсону раньше. Я хотел забыть обо всём, что напоминало о Викторе. Не мог больше жить с постоянным чувством вины, что не поверил в его россказни и не помог. Не хотел никогда больше встречаться с его невестой. Такие совпадения просто так не случаются. И чёрт меня раздери, если я повторю свою ошибку дважды!
  - Значит, ты мне не поможешь, - слабо выдохнула она, - прости, что побеспокоила.
  Офелия отвела взгляд и поднялась с дивана. Под её глазами залегли тени, лицо осунулось, и почему я не заметил этого сразу.
  Я вскочил следом и, схватив её за плечо, остановил.
  - Конечно, помогу. Я хотел сказать, что сама судьба развязала мне руки, чтобы помочь тебе.
  - Спасибо! Спасибо, Фрэнк. Я знала, ведь ты его брат!
  Она прижалась ко мне, уткнулась в грудь и без конца шептала слова благодарности, даже сквозь одежду я ощущал жар её дыхания... и тела.
  *
  Мы решили не дожидаться утра, а выехать немедленно, Офелия уверяла, что если её малолетний сосед-убийца или его бабушка увидят нас вместе, разговаривать со мной никто не станет, и попытка открыть правду провалится, ещё не начавшись. Офелия вела очень осторожно, я перестал следить за дорогой, и в голову полезли мысли о Кендре, о брате.
  Когда он пропал я сдался. Не пытался даже толком его разыскивать. Думал: куда мне лезть в его дела, что я могу? Я всего лишь парень, который неплохо машет кулаками. А теперь в мою жизнь вошла Кендра. Я не имею права ничего от неё требовать, ведь ничего не могу дать, кроме себя, но чёрт возьми, как же хочется схватить её и утащить с собой, ни о чём не спрашивая. Давно заметил, чем краше женщина, тем древнее инстинкты, пробуждающиеся в мужчине. Нет, судьбе не надо бить меня дважды, я усвоил урок.
  Машина остановилась, и я вернулся в реальность. Она оказалась хуже, чем я себе её представлял. Одноэтажный пригород хоть и считался более престижным местом для жизни, чем наши заводские трущобы, но красотой тоже не блистал. Маленькие домишки, натыканные впритирку друг к другу, походили на потёртые заплатки на подоле платья обнищавшей красотки. Дорога уходила дальше, забираясь на холм, дома на косых фундаментах карабкались следом. Если кто-то упадёт у себя во дворе, был шанс что он кубарем докатится до города.
  Переступив поро,г я решил, что очутился в кукольном домике, из тех, что выставляют в витринах перед праздниками, приманивая богатеньких родителей избалованных маленьких принцесс. Везде оборки, цветочки и фарфоровые статуэтки. Я подошёл к одному дому, а вошёл в совершенно другой, настолько разным он был изнутри и снаружи. Лампы зажигать мы не стали, яркая полная луна, заглядывая в окна, давала достаточно света.
  - Чувствуй себя, как дома, - нежно произнесла Офелия, - хочешь чего-нибудь?
  - Виски.
  - Только вино, дорогой. Белое, по-моему.
  - Пойдёт. А где здесь уборная? - спросил я.
  Мыло закончилось. Открыв шкафчик над раковиной, я нашел непочатый душистый брусок и поразился количеству косметических баночек и прочих женских штучек. Открыл кран, умылся. Из зеркала на меня смотрел мужчина, ужасно похожий на брата, только моложе. Я чувствовал себя странно. Будто сам того не желая, занял его место в жизни. Стою среди ночи в его доме, его невеста в кукольно-красивой кухне наливает мне вино.
  Выйдя из уборной, я прошелся по дому, заглянул даже в их с Офелией спальню. Везде цветы и оборки. Глядя на это удушливо-сахарное убранство, я страшно захотел стейк с кровью. Не знай я, что это дом брата, не подумал бы, что он когда-то жил здесь. Всё так изменилось за полтора года. Возможно, Офелии было тяжело жить в месте, наполненном вещами, которые они выбирали вдвоем. Слишком много якорей, заброшенных из прошлого?
  Устроившись за накрытом цветочной скатертью столом, я задумался, под каким предлогом попасть в дом Манон Лин так, чтобы суметь осмотреть комнаты.
  - Скажи, когда в доме никого не бывает? Надо бы осмотреть.
  - Теперь они почти не выходят. Луи пока на домашнем обучении, а Аморет в отпуске, но собирается увольняться.
  Я глянул на руки с невымываемой чернотой под ногтями, и меня осенило.
  - А где окна комнат мальчика и его покойной матери?
  - Ты собираешься влезть в дом прямо сейчас, пока они спят? Это плохая, очень плохая идея!
  План прост: побить стёкла в домах по округе, и у миссис Лин, и у Офелии, конечно. А утром вызвать стекольщика, позаимствовать у него спецовку, материалы и предложить старушке свои услуги. Рабочий - это не тот человек, перед которым будут играть на публику. Только проделывать всё это придётся быстро, чтобы опередить настоящих рабочих, которых она может вызвать. Это было самым слабым местом моего плана. Но попробовать стоило.
  В домах вдоль дороги загорались огни, раздавались испуганные крики. Наверняка кто-нибудь уже позвонил в полицию. Мы включили свет, Офелия вышла на улицу, где уже вовсю ругались соседи. Вернулась она взбудораженная.
  - Фрэнк, это ужасно. Ты всех поставил на уши. Если бы Виктор был с нами, он бы этого не допустил.
  - Ничего страшного, просто мелкое хулиганство.
  - Не такое уж и мелкое, слышал бы ты, что они обещали с тобой сделать, когда найдут.
  Я усмехнулся.
  - Ложись спать, тебе же завтра на работу. - Я постоянно думаю: а если Виктор не пропал, если он спрятался от тех людей? И не даёт о себе знать ради нашей безопасности. Как считаешь, может такое быть?
  - Может, - согласился я, - разглядывая Офелию. Глаза её горели, словно она готова была сию же секунду сорваться с места и бежать искать моего брата.
  - Где бы ты спрятался на его месте?
  - Не знаю, возможно, где-нибудь в диких местах. В горах, где на сотни километров вокруг ни души. Не знаю, зачем я соврал, просто последовал велению инстинктов. Никто не знал брата лучше меня и, как я раньше думал, его невесты. Но нет. Это был такой простой вопрос, а она не знала правильного ответа. Разумеется, он спрятался бы где-нибудь у моря.
  - Уже очень поздно, а тебе завтра на работу. Отдохни хоть немного, - сказал я.
  - А ты?
  - А мне надо подумать: столько всего сегодня произошло. И дай мне телефонный справочник, посмотрю, кого вызвать.
  *
  Договориться со стекольщиком оказалось даже слишком просто. Сидеть в машине, ничего не делая, да ещё получить за это деньги в тройном размере - мечта, а не работа.
  Миссис Аморет Киккет встретила меня неприветливо, окатила холодным взглядом человека, который всему на свете знает цену, и моя цена невелика. Пока я вынимал из рамы длинные осколки, она молча наблюдала за мной, стоя возле плиты. Разговор не клеился.
  Дом покойной Манон был непохож на дом Офелии, как роза непохожа на бумажный стаканчик из-под дешёвого кофе. Неуютные и слишком пустые комнаты. Ни фотографий, ни игрушек - ничего.
  Подскакивая то на одной ноге, то на другой, к нам в кухню влетел Луи, поздоровался со мной и попросил бабушку налить ему шоколадного молока. И миссис Аморет Киккет как подменили. Улыбнувшись, она будто скинула полтора десятка лет, став удивительно похожей на собственную дочь, которую на одном из школьных снимков мне показала Офелия.
  Глядя на Луи, я пытался представить себя на его месте. Смог бы я так беззаботно скакать там, где всего две недели назад умерла моя мать? Смог бы я вообще веселиться - где угодно?
  Пока они решали, сколько к стакану молока нужно печенья, я закончил с починкой окна в кухне. Осталось ещё два: одно в спальне мальчика, другое в комнате его матери.
  - Миссис Киккет, - позвал я хозяйку дома, совершенно растворившуюся во внуке. - Тут всё, куда дальше?
  - В детскую, пойдёмте, я вас провожу. Луи, милый, побудь здесь, пожалуйста.
  - Нет. Я с вами, - сквозь не дожёванное печенье заявил мальчик.
  - Но Луи...
  - Я с вами! - он стукнул по столу стаканом и, выбравшись из-за стола, первый пошёл к своей комнате, - Я сам всё покажу.
  - Хорошо, хорошо, милый, - заворковала бабушка.
  Входя в комнату, я обратил внимание на замок, дверь действительно закрывалась только снаружи. Офелию это настораживало, а, по-моему, так и надо. Маленькому ребёнку не стоит оставлять возможность запереться в комнате. Которая, кстати, совершенно не походила на детскую. Всё на своих местах, никаких игрушек на виду, несколько книг на письменном столе - и те лежали аккуратной стопкой, выровненной будто по линейке. В такой обстановке мог бы жить педантичный старик, а не маленький мальчик. Похоже, его покойная мать, решив воспитать из сына математического гения, слетела с тормозов.
  Пока я работал, Луи бормотал себе под нос, крутился вокруг, разглядывая инструменты и упакованные в бумагу листы стекла, но мне вопросов не задавал. Спрашивал обо всём у бабушки. Каждый раз начиная со слов: "Ба, спроси у мистера...". Но напрямую со мной так и не заговорил.
  Застеклив окно в детской, мы пошли в комнату Манон. Я и тут обратил внимание на замок и немало удивился, заметив, что он тоже закрывается только с одной стороны - изнутри. Снаружи эту комнату не запереть. И там я понял, кто был главным в этой семье. Спальня Манон - уютная в бежевых тонах, наполненная живыми цветами, с долей милого беспорядка, присущего обжитым местам, радикально отличалась от остального убранства дома, больше похожего на вылизанный офис какого-нибудь учреждения. Пора ещё раз попробовать разговорить мать покойницы.
  - Сочувствую вам, - начал я, принимаясь за работу, - такое горе.
  - Спасибо, - ответила миссис Киккет, вновь сморщиваясь.
  - Тяжело вам, наверное, в этом доме жить, она же здесь с собой покончила?
  - Прекратите! Вы понимаете, что здесь ребёнок! Не смейте при нём об этом говорить!
  - А что такого, он же уже большой, всё понимает, наверняка все выспрашивают у него подробности. - Я напирал, внимательно наблюдая за реакцией Луи, испытывая при этом смешанные чувства. Достаточно ли одних только подозрений, чтобы вести себя с людьми, потерявшими члена семьи, как последняя скотина?
  - Вы получили деньги за работу, а не за разговоры, так работайте молча!
  - Ладно, извините. Ну чего вы так. Ляпнул, с кем не бывает. Мальчик ваш вон какой спокойный, я и подумал...
  - Молча, я сказала. Или убирайтесь! - Перебила меня на полуслове миссис Киккет, и тут же, обернувшись к внуку, засюсюкала, - милый, мой, хороший, иди к себе. Этот плохой глупый дядя уже уходит. Иди, милый.
  Мальчик вышел, до последнего сверля меня взглядом исподлобья.
  Надо бы вернуться в этот дом попозже и ещё раз всё хорошенько осмотреть, и без хозяев, решил я и незаметно поколдовал над замком на оконной раме. Заменив стекло и наскоро собрав инструменты, словно под конвоем, я дошёл до входной двери. На кухне заметил Луи: он сидел за столом, болтая ногами, допивал своё шоколадное молоко и грыз печенье.
  Дойдя до поворота и скрывшись от глаз семейства Киккет, я разбудил задремавшего в фургончике стекольщика. Отдал ему инструменты, остатки стекла, обещанные деньги, переоделся и, предложив ещё пару купюр, попросил подбросить до центра. Вышел недалеко от парка.
  Погода испортилась, пошёл мелкий осенний дождь. Подняв воротник, я поспешил к маленькой закусочной, в которой мы с Кендрой встречались. Я оставлял там для неё записки, ведь позвонить, не привлекая внимания её мужа, было невозможно.
  Посещение дома Киккет отчего-то вымотало меня, разбудило плохое предчувствие. Я никак не мог выбросить из головы один образ. Будто наяву я видел маленького мальчика, сидящего на слишком высоком для него стуле со стаканом шоколадного молока в руке. Он болтал ногами и грыз печенье, а на полу, скрученное судорогой, лежало тело его матери. Рядом с мальчиком стояла бабушка и гладила его по голове.
  Но тут я снова вспомнил о Кендре. Она вышла замуж ради своей матери. Нужны были деньги, и много, чтобы та прожила на несколько лет больше, чем отвели ей врачи. Большой Орсон пообещал ей помощь, слова не сдержал, зато дарил бриллианты. Ведь жена - витрина, демонстрирующая его успех. Красивая новенькая вещь в дорогой упаковке. И менял он их, стоило красоте чуть померкнуть. Но Кендра выделялась в череде прекрасных глупышек. Бриллиантовые украшения скоро сменились искуснейшими копиями, а деньги пошли на лечение, которое на деле лишь давало еще немного времени матери и дочери побыть вместе. Она рассказала мне эту историю не так давно, когда её мать умерла.
  В просвете между облетающими деревьями мелькнула, наконец, голубая вывеска "нашей" закусочной. Прикормленный официант-связной подлетел ко мне, едва я переступил порог, забрал плащ и шляпу, устроил за столиком у окна, принёс кофе, кусок пирога и записку от Кендры, в которой было всего два слова: "Где ты?". На обратной стороне записки я оставил номер телефона Офелии. Серость, внезапно окутавшая меня, отступила, и даже еда стала слаще.
  Время - это единственное, чего у меня было в достатке, можно спокойно всё обмозговать. Я не особенный умник, в отличие от брата, и не могу решать задачки любой сложности в голове. Но и не дурак, я нашёл свой способ думать. Рисуя цифры и стрелки по понятной лишь для меня схеме, объединяя события и слова, упорядочивая их для себя, я выпал из реальности и очнулся лишь тогда, когда передо мной поставили новую чашку свежего кофе. Напротив сидела Кендра с точно такой же чашкой в руках.
  - Я уже подумала, что ты сбежал от меня, - сказала она, потом поставила кофе, достала сигарету, поднесла ко рту, потянувшись в мою сторону. Я привычным жестом поднёс зажигалку, кончик сигареты затрещал, затлел. Из алых пухлых губ вырвалась душа табака, и, завиваясь, истаяла сизым дымом. Боже, почему в её руках, даже такая простая вещь, как сигарета, сводит меня с ума?
  - А я подумал, ты не захочешь сбежать вместе со мной, - ответил я.
  - Это предложение?
  - Да. Не могу пообещать такой же роскошной жизни, какая у тебя тут. Но зато мы будем вместе. Только ты, я и море.
  - Согласна, - выдохнула вместе с дымом Кендра.
  Я был так счастлив, что задал самый неуместный вопрос:
  - А как же Большой Орсон?
  - К чёрту его. Он уже присматривался к девочкам помоложе. Приценивался к тем, что едва спускались со школьного порога. К чёрту Орсона, - повторила она, отпив маленький глоток кофе. - Куда ты съехал со старой квартиры? Нигде не могла тебя найти.
  Я взял сигарету из её пальцев, коснулся губами алого помадного следа, глотнул дыма и рассказал обо всём.
  - Какой кошмар. Это не укладывается в голове. Каким бы странным не был ребёнок, он не может убить свою маму. Это же мама.
  - А мать может убить своего ребёнка? - спросил я. Кендра волновалась и кусала губы, и я уже жалел, что не обошёлся общими словами. Она очень любила свою мать и близко к сердцу приняла историю Манон Киккет.
  - Чем я могу помочь? - спросила она.
  - Мне надо попасть в комнату Аморет Киккет. Я собирался представиться журналистом, у меня остался проходной лист в цех, может, удастся заболтать коменданта общежития и получить ключ.
  - Вот и отлично, составлю тебе компанию.
  *
  Общежитие от Центрального коммутатора оказалось дырой, похуже чем моя прежняя квартира. Разве что поезда под окнами не ревели. Узкие коридоры, узкие комнаты, тёмные стены. Ключ нам комендант, несмотря на обаяние Кендры, не дал. Но комнату показать согласился. С дверью возился долго, старый замок не узнавал свою вторую половину. Наконец дверь открылась. Жалюзи на окнах резали жесткий свет стоящего под окном фонаря на тонкие полоски, расчертив тенями всю комнату.
  Мебели было совсем немного: кровать, маленький складной столик заваленный журналами, складной стул из того же набора. В углу большой картонной коробке, лежало неаккуратно брошенное постельное бельё. Самой неожиданной вещью оказался магнитофон и наушники с микрофоном. Чем не портрет хозяйки комнаты?
  Комендант что-то рассказывал Кендре, явно красуясь перед ней, а я, пользуясь моментом, скинул тряпки на пол и заглянул в коробку. Она доверху оказалась забитой бобинами с магнитной лентой.
  - А что это там? - спросил комендант, - Ого, сколько записей, вот уж не думал, что Аморет любительница музыки. Всегда тихо у неё.
  - Если вы не против, давайте послушаем, - предложила Кендра.
  Я установил выбранную наугад бобину и включил магнитофон. Сквозь треск и шипение телефонного соединения мы услышали голос Луи:
  - Бабушка, я тебя одну люблю. Помоги, она меня возила к врачу для психов. Он хочет меня забрать в больницу. А я нормальный, это она чокнутая! Она мне не даёт просто жить, она меня мучает. Давай жить только вдвоём. Пусть она исчезнет. Моя настоящая мама - ты.
  Это повторялось, как заклинание, раз за разом, разными словами, с разной интонацией, со слезами, но суть одна. Мы прослушали ещё несколько плёнок, там было то же самое.
  - Господи, да тут этого целая коробка! - воскликнул комендант, - надо срочно звонить в полицию. Вы уж там у себя напишите про меня, не забудьте.
  Быстро распрощавшись с комендантом, мы с Кендрой выбежали на улицу, поймали такси и поспешили к Офелии: она как раз должна бы уже вернуться с работы.
  *
  Я попросил остановить машину до поворота. Темнота, дождь и холод разогнали всех по домам, и мы тоже поспешили под крышу дома, где в окнах так приветливо горел свет. Я позвонил в дверь, и она тут же распахнулась. Офелия выбежала на порог, обняла меня, прижимаясь всем телом, поцеловала в небритую два дня щёку и только тогда обратила внимание на Кендру.
  - Кто это с тобой, Фрэнк?
  - Моя будущая жена, - ответил я, отстраняя от себя невесту брата.
  - Но что она здесь делает?
  - Помогает в расследовании, конечно.
  Офелия явно не рада была появлению Кендры в своем доме, но пригласила войти нас обоих.
  - Кендра Орсон, рада познакомиться. У вас так красиво, будто кукольный домик.
  - Спасибо, я сама всё выбирала, это полностью мой дизайн, - похвасталась Офелия.
  - У вас прекрасный вкус. Мне надо попудрить носик, не покажете, где я могу это сделать?
  - Конечно, я провожу.
  Девушки скрылись в коридоре, а я пошёл в гостиную и выглянул в окно. До земли приличное расстояние. Как я мог раньше не обратить на это внимание: дом стоит на холме, и фундамент у него разной высоты для компенсации наклона. Тихо открыв дверь, я выскочил на улицу и подошёл к окну гостиной, холод пробрал до костей. Я мог увидеть, что происходит в доме через это окно, Офелия, пожалуй, тоже, а вот малорослый восьмилетний мальчик никак не мог заглянуть в гостиную. И поставить сюда ничего невозможно, слишком мало места. Я вернулся в дом как раз, когда вернулась Офелия. Что-то она долго провожала Кендру до уборной.
  - Ты голоден? Как насчёт чашечки чая и пары сэндвичей? - спросила она.
  - Было бы неплохо, но разве тебе не интересно, что мы выяснили?
  - О, дорогой, твоя будущая жена мне всё рассказала. Какой кошмар, я так и знала. Завтра утром вызовем полицию, пусть возобновляют расследование. А сегодня нам всем надо отдохнуть, второй безумный день подряд - это тяжело.
  - А куда делась твоя машина? Не заметил её возле дома. Что-то сломалось?
  - Нет, все хорошо, просто оставила её на школьной парковке, решила прогуляться под зонтом, и на половине пути, конечно, пожалела об этом романтическом порыве.
  Я слушал её, согласно кивая, судорожно думая, как поступить. Офелия не знала о фобии брата, он близко не подойдёт к дикой природе по своей воле. Уничтожила все следы его пребывания в доме. Где же любовь и доверие, о которых Виктор мне постоянно говорил, как заведённый? Лгала про малолетнего соседа и вправду оказавшегося убийцей, пусть и косвенно. И приехала ко мне как раз, когда я собрался уехать. Совпадения? Мои домыслы? Нет, я чувствую гниль всем нутром. Милашка Офелия, прилежная учительница из кукольного домика. Если грязи не видно снаружи, значит, она вся внутри. Надо немедленно найти Кендру и убираться отсюда.
  Вернувшись Кендра прошептала, что я ужасно напряжен.
  - Слава богу, ты в порядке, - прошептал я, касаясь её чёрных, блестящих волос.
  - Твоя Офелия не такая уж простушка как прикидывается. Смотри, что я нашла в её комоде. Кендра вложила мне в ладонь тяжёлый заряженный револьвер. Такой не влезет в дамскую сумочку. Я частенько набирал статьи, в которых из таких штук серьёзные парни вышибали друг другу мозги.
  - Ты рассказала про пленки из комнаты Аморет Киккет?
  - Нет, не успела ещё. А что?
  В дверях показалась Офелия с подносом, и я тут же сунул револьвер под декоративную диванную подушку в рюшах.
  - Угощайтесь.
  Она поставила поднос с едой, напитками и блестящим блюдом, накрытом полотняной салфеткой, на журнальный столик и села по другую сторону от меня, совсем рядом с оружием.
  - Спасибо, я не голодна, - отказалась Кендра.
  - А ты Фрэнк?
  - С удовольствием съем всё, когда вернусь. Кендре пора домой.
  - Понятно, - вздохнула Офелия. - Но давай я закажу такси. И ты сможешь отдохнуть, и Кендра с комфортом вернётся в свой пентхаус с видом на озёра.
  - Ты очень много знаешь, - заметил я.
  - Да, но к сожалению, совершенно не то, что мне хотелось бы знать. Не дёргайтесь, пожалуйста, - сказала она и вытащила из кармана передника, почти невидимого под слоями жёлтых оборок, стальной аргумент - маленький револьвер. Не такой внушительный, как тот, что оказался у меня, но не менее смертоносный.
  Она сдёрнула салфетку, под которой оказалась медицинская кювета со шприцом.
  - Тихо. Тихо! Начнём всё сначала. На историю с соседом, тебя к сожалению, больше не заманишь, но что-нибудь придумаю. Мы станем лучшими друзьями, а то и больше. Отправимся вместе на поиски твоего слишком умного братца. Зачем же нам в этом деликатном деле лишние люди? Фрэнк, придётся тебе забыть пару дней и попрощаться со своей бывшей будущей женой, - заявила Офелия, воткнув шприц мне в бедро.
  В тот же момент я нажал на спусковой крючок. Подушка плюнула опаленными ошметками белых некогда перьев. Второго выстрела не понадобилось.
  - Святые небеса, Фрэнк! Немедленно вытащи шприц. Скажи, что она не успела ничего тебе вколоть.
  - Всё нормально.
  Я вытащив шприц и грохнул его об пол. Осколки стекла и неизвестный препарат разлетелись мелкими брызгами. И я сам тоже, кажется, разбился. Потому что только что убил девушку брата и ничего не чувствую. Ни сожалений, ни угрызений совести, только одна мысль тревожит меня сейчас: надо увести Кендру в безопасное место. Вдруг кто-то услышал выстрел и вызвал полицию.
  - Забирай вещи и выходим через заднюю дверь.
  Через минуту мы уже выбрались из дома.
  - Иди за мной. Переждём ночь в доме миссис Киккет, а утром уйдём. Если повезет, и их вызовут все-таки в полицию, сможем заказать такси и спокойно уехать.
  - Замечательно, но как мы попадём внутрь, не перебудив их.
  - Я знаю один секрет.
  Мы замерли под окном спальни покойной Манон. Внутри было темно, тихо и пусто. Я подобрал тонкий прутик, просунул под неплотно закрывающуюся раму и сдвинул крючок, от которого в прошлый раз отломил фиксатор. Окно открылось плавно и бесшумно, мы без труда пробрались в комнату.
  Заперев на всякий случай дверь, я уговорил Кендру подремать, а сам остался сторожить её сон. Как раз сейчас у меня всё равно была бы ночная смена.
  *
  Я разбудил Кендру около десяти, как раз когда миссис Киккет и её внук уехали, похоже, в полицию. Вряд ли они понесут хоть какое-то наказание. Луи - ребёнок. А против его бабушки есть только косвенные улики. Выяснят, что это она купила яд, а не её дочь. Её Луи называл мамой - и что?
  Раньше я думал: самые страшные вещи происходят ночами в подворотнях криминальных районов, в притонах и борделях. По крайней мере, именно такие статьи я набирал. Но нет. Бандиты живут по своим, нелюдским законам, и в их среде нормально закатать человека в асфальт. Но маленький мальчик, убеждающий бабушку убить собственную мать, её родную дочь - событие за гранью даже бандитского мира, за гранью добра и зла. Человеческая грязь в самом чистом её проявлении.
  Мы вышли из комнаты: я пошел к телефону заказывать такси, а Кендра в комнату Луи. Позже я встретил её уже на кухне. Мы напились воды из-под крана, не желая ничего лишний раз трогать. Дождались машину, выбрались тем же путём, что и пришли, и вернулись в город.
  Я вышел у дома большой семьи Лян Цзы, у которого всегда можно было перекантоваться, если случались непредвиденные перестановки в рабочем графике. А Кендра отправилась к своему адвокату, мы договорились встретиться в "нашей закусочной через неделю.
  Лян Цзы обрадовался мне как родному, и тут же рассказал о беде Бьёрна, угодившего за решётку за непреднамеренное убийство Большого Орсона. На следующий день после моей выходки босс вернулся в цех. Зашел вместе с Кендрой и взялся за Бьерна и Лян Цзы, решил их примерно наказать, раз уж я ушёл. Кендра вступилась за них, и Большой Орсон отпихнул её, повалив на пол. Бьёрн в ярости отвесил ему прямой в челюсть. Босс упал и больше не поднялся.
   
   Неделю спустя...
   
  Кендра, обласканная сизым дымом "Лаки", сидела напротив меня. Между нами на пустом столе лежали две газетные вырезки. В первой писали о смерти Большого Орсона от инфаркта, хватившего его из-за нападения работника. Во второй о нелепой смерти маленького мальчика и его бабушки из-за того, что ребёнок решил приправить готовую еду, а также сахар и соль крысиным ядом.
  - Зачем? - спросил я.
  - Потому что на земле справедливости нет. А на небе она никому уже не нужна.
  - А где ты взяла крысиный яд?
  Она рассмеялась, сверкнув белыми зубами.
  - Не поверишь. У них и в самом деле завелись крысы. Я набрала отравы по углам на кухне, под шкафами. Какая ирония.
  - А если мать действительно издевалась над сыном? ТЫ не подумала об этом?
  - Подумала. Но себе надо верить. К тому же, я увидела его медицинскую карту. Мальчик и впрямь был нездоров, врожденная патология, аномалия развития мозга. Умница, но эмоционально на уровне слизняка. Социально опасен. Мать действительно собиралась поместить его в специальный пансионат.
  Мы замолкли, я переварива сказанное, Кендра давала мне время переварить. На первый план вышли звуки закусочной, звонкий стук приборов, разговоры, негромкая ритмичная музыка.
  - А хочешь знать, почему не рассказала о смерти Орсона? - поинтересовалась она, стряхивая с сигареты тонкий серый пепел.
  - И так знаю. Потому что к чёрту Орсона, - я улыбнулся и взял из прохладных пальцев Кендры сигарету. Прикусил красный от помады фильтр и спросил:
  - Как ты смотришь на то, чтобы прямо сейчас сесть в машину и уехать на побережье?
  - Смотрю на это, как на сбывшуюся мечту. К тому же, я теперь состоятельная вдова. Если ты хочешь отыскать своего брата, то моя помощь пригодится.
  - Оставь свои финансы себе на шпильки и платья, я найду, чем заработать. Займусь частным сыском. И мне интересно, и, возможно, чуть меньше останется скрытых под личиной благопристойности и порядка случаев за пределами добра и зла.
  Встав из-за стола, я надел шляпу и предложил моей даме руку. Легко коснувшись ладони, она грациозно поднялась.
  - Ты выразился, как писатель, работа с текстами не прошла даром. Может, ну его, этот частный сыск?
  - Поживём - увидим.
  Уже уходя, Кендра вспомнила о чаевых и, опередив меня, оставила на столе две купюры и склянку с маленькими пилюлями.
  - Что это? - спросил я, догадываясь что услышу в ответ.
  - Лекарство, но оно уже никому не нужно.
  Я обнял Кендру за талию, и мы вышли в густые осенние сумерки.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
  Саксофон Красная помада
 
 

 -- 3-й этап (нуар)

  Кровь. Повсюду. Торшер с изломанным абажуром повторяет беспомощную позу женского тела на полу. Шелковый пеньюар бесстыдно распахнут, алые розы с тонкой полупрозрачной ткани, перетекли на пол, образовав лужу. Нет. Это не розы, это кровь. Нестерпимо яркое пятно на фоне сдержанных пастельных тонов гостиной. По яркости с ним могут поспорить лишь губы, вызывающе алеющие на мертвой белизне лица.
  Она не дышит.
  *
  Отнеси меня к луне,
Станцуем среди звезд.
Покажи мне Марс в весне,
Юпитер, полный грез.
Хочу сказать: руку дай.
Хочу сорвать поцелуй твой.
  Лиззи хороша. Если, конечно, не принимать во внимание... А черт, даже если принимать, все равно хороша. Роскошная штучка - так про таких говорят. Сегодня она особенно расстаралась. И кто только надоумил? На первый взгляд, все, как обычно, но выглядит Лиз нынче чересчур развратно. Не пойму, что изменилось.
  Девушка поймала мой взгляд, улыбнулась и, обхватив стойку микрофона, продолжила:
  Песней мне наполни
Сердце, пой со мной всегда.
Ты - все, что хочу я,
Все, за что я жизнь отдам.
Хочу сказать: сбудься ты.
Хочу кричать: "Я люблю!"
  - Ангельский голос, - раздалось за спиной.
  Вздрогнул, оборачиваясь.
  - Черт подери, Грэм!
  - Я бы за такой приударил, - усмехнулся Грэм Уилсон, присаживаясь за мой столик. - Да и ты, смотрю, времени даром не теряешь. Не думал, что скажу такое, но... Не совестно изменять своему психиатру с этой цыпочкой?
  - Ни капельки, - несмотря на раздражение от неожиданной встречи, я решил поддержать шутку. - Свидания с тобой больно бьют по моему дырявому кошельку.
  - Вэл, я серьезно, - Грэм больше не смеялся. - Я за тебя волнуюсь. Ты пропустил уже два сеанса.
  - Я тоже серьезно. Пока платило государство, я ничего не имел против протирания твоего дивана по средам. Но бюджет на ветеранов урезали, а сам я не могу тебя себе позволить.
  - Чертовы чинуши, - выругался Грэм, закуривая. - Парень, ну давай, я тебе скидку сделаю? Тридцать процентов - больше никак. Вэл, посттравматическое стрессовое расстройство - гадкая штука. Не долечишь - получишь психоз и прочие неприятные последствия. Как для тебя, так и... для окружающих.
  - Твою мать, мистер Уилсон! - рявкнул я, слишком резко опустив стакан на стол. Тип за соседним столиком обернулся. - Неприятных последствий УЖЕ выше крыши. Думаешь, психу позволят управлять самолетом? Или хотя бы автомобилем? Мне отказали все, даже "Крайслер". А им нужны самоубийцы для испытаний новой модели.
  - Что, Вэл, жить не можешь без скорости? - понимающе хмыкнул мой психиатр, зачем-то навязчиво пытающийся стать другом. Только вот, нет у меня друзей. Там остались. В брюхе искореженного куска металла, некогда бывшего хищной боевой птицей. А я выжил. Назло себе и правительству, понятия не имеющему, что делать с такими, как я - огрызками войны, кое-как залатанными снаружи, но сломанными глубоко внутри.
  - Чего вылупился? - рявкнул я уже на соседа, даже не соизволившего сделать вид, что не прислушивается к чужому разговору.
  Тот пожал плечами и нарочито медленно отвернулся, пряча снисходительную усмешку в клубах дыма. На левом запястье блеснули массивные золотые часы. Пижон. Наверняка нажился на оборонных заказах. В послевоенные времена у людей с деньгами не густо. Безработица зашкаливает, повсюду беспорядки, жители Детройта стремительно расползаются по пригородам. Я тоже подумывал, не податься ли прочь из города. Останавливало лишь то, что в других местах я точно так же никому не нужен, как и здесь. Вру. Здесь я одному человечку все-таки нужен. Лиз.
  - Привет, Вэл, - томно протянула девушка.
  Допев, она спустилась со сцены и грациозно присела рядом с Грэмом, едва обратив на него внимание.
  - Привет Лиззи, - мягко улыбнулся я. - Ты сегодня... особенная?
  - Ой, ты заметил? - она совершенно по-детски захлопала в ладоши. - Это красная помада. Мне Он подарил, - Лиз наклонилась ко мне, понизив голос до шепота. Полная грудь соблазнительно колыхнулась, а оказавшееся на поверку не таким уж и скромным декольте приоткрыло больше, чем следует. Хлыщ за соседним столиком жадно подался вперед, облизываясь, как кот на сметану. Зуб даю, что расслышал, как у него штаны в области ширинки затрещали.
  - Что еще за "Он", Лиззи? - я старался говорить ровно, хотя внутри все кипело. С чего это ей вздумалось принимать подарки от мужиков? Клиенты расплачивались деньгами, и не с Лиз, а с Ларри Армстронгом, владельцем "Старого рояля" и сутенером девушки по совместительству.
  - Он... он такой!
  Рука зачесалась дать подзатыльник Уилсону: взгляд психиатра опустился ниже, чем позволяют приличия.
  - Приходит, когда светит луна. Такой таинственный! - девушка явно в полном восторге от своего... кого? Поклонника? Или очередного шутника, решившего воспользоваться ее выдающимся простодушием?
  - Он - это кто? Как его имя? - с Лиз надо помягче, вопросы задавать предельно простые и четкие, по одному. Бог, щедро наделивший девушку красотой и чарующим голосом, к сожалению, забыл дать ей ума. Лиззи - умственно отсталая. Не совсем слюнявая идиотка: соображалки хватает, чтобы кое-как выживать самостоятельно. Однако сложные вопросы и необходимость держать в голове более одной мысли за раз частенько ставят ее в тупик.
  - Он не говорил, - беззаботно пожала плечами девушка.
  - А как он выглядит? - этот ее безымянный знакомец беспокоил меня с каждой минутой все больше.
  - Не знаю, - Лиз захихикала каким-то своим мыслям.
  Это еще что за новости?
  - Почему?
  - А он в маске.
  - Почему? - это уже Грэм, пристально взглянув на меня, присоединился к игре "вытяни из Лиз вразумительный ответ".
  - Он говорит, что он - зверь. Нельзя снимать маску, а то испугаюсь. Но он - хороший зверь. Нежный. Меня любит. Не так, как они, - девушка неопределенно махнула рукой куда-то в сторону.
  Уилсон вопросительно уставился на меня, ожидая пояснений.
  - Она про клиентов, - нехотя процедил я.
  Грэм хмыкнул, но испытывающего взгляда не отвел. В глазах мелькнуло беспокойство.
  - Я думаю, Он не зверь, а оборотень. Настоящий, - доверительно прошептала Лиззи на весь зал, прервав нашу игру в гляделки.
  Теперь к нам прислушивался даже Ларри Армстронг, недовольно косившийся на девушку. Играл оркестр - давал певице отдохнуть, подсев за столик к кому-нибудь из посетителей. Если заинтересуются, сегодня ночью мистер Армстронг подзаработает лишнюю пару баксов, "сдав в аренду" не понимающую глубину своего нравственного падения красотку.
  - Он говорит, мои поцелуи сводят его с ума. А маска не дает зверю вырваться, - глаза девушки подернулись мечтательной дымкой.
  - Мадемуазель, мусье пгосто с вами заигрывает, - неприятный тип с соседнего столика направился к нам. Обдав меня едкой смесью запахов дорогой сигары, парфюма и денег, он присел на последний, четвертый стул. Мнением уже сидящих он не поинтересовался. Как-то слишком людно становится за моим столиком. Неуютное ощущение между лопатками призывало убраться подальше от толпы. Заметив мою реакцию, Грэм подарил мне "А я же говорил!" взгляд. А то сам не знаю, что от помощи чертова мозгоправа мне рано отказываться. Да и пилюли, выписанные Уилсоном, неделю как закончились. Провалы в памяти возвращаются. Я потер тонкие поджившие порезы на левой ладони. Никак не могу вспомнить, где я их заработал...
  - Единственным диким звегем, шастающим поблизости, является гысь, сбежавшая из звегинца на пгошлой неделе, - тип самодовольно поправил галстук, как бы невзначай блеснув золотыми запонками с инициалами "М.Ф.". А руки у него совершенно не под стать золоту, что нацепил на себя: пальцы, хоть и тонкие, музыкальные, но в мозолях и мелких царапинах, в которые въелась грязь. - Но вам не стоит беспокоиться: у такой пгелестной девушки навегняка нет недостатка в защитниках.
  Что за дурацкий акцент? Француз, что ли? С каждым словом этот манерный слизняк вызывал все большее раздражение. А уж когда Лиззи, кокетничая, принялась наматывать на палец короткую светлую прядь у виска, держать себя в руках стало и вовсе проблематично. Грэм ловко выхватил из моих побелевших пальцев стакан, в котором плескался так и не распробованный толком виски с подтаявшими кубиками льда, и сунул вместо него сигарету. Чиркнула зажигалка, ее огонек запрыгал перед глазами, слегка покачиваясь. Пока я раскачивался в такт, пытаясь поймать вертлявый язычек пламени на кончик сигареты, голос Грэма над ухом тихо и монотонно твердил: "Спокойно, Вэл. Успокойся, иди домой. Сегодня просто не твой день."
  Чертов психиатр! Наконец-то прикурив, я резко отстранился, лишая Грэма возможности проворачивать со мной его гипнотические штучки. "Я не стану оплачивать этот выездной сеанс," - зашипел на него, не сводя глаз с Лиззи, во всю ворковавшей с подсевшим к нам нахалом.
  - Бенедикт Моро, - картаво представился тот. Ну точно, французишка.
  - Лиз...
  - Лиз, на сцену, - поторопил девушку Ларри, крутившийся поблизости.
  Ойкнув, она поспешила обратно к микрофону. Напоровшись на мой недружелюбный взгляд, мистер Моро засобирался обратно. По пути его придержал владелец "Старого рояля" и что-то сердито спросил. Моро фыркнул, зажав сигару в зубах, полез во внутренний карман пиджака и достал двадцатку. Армстронг придирчиво осмотрел бумажку со всех сторон, даже понюхал, по привычке. Видимо, результат осмотра его удовлетворил, потому что Ларри кивнул, пробормотав что-то одобрительное. На лице француза расцвела самодовольная ухмылочка, он смерил Лиззи липким взглядом, раздевая.
  Я с трудом сдержал порыв встать и дать ему в морду. Прикрыл глаза и сделал пару глубоких вдохов. Успокоиться не получилось: под закрытыми веками меня ждала Лиз. В глазах безграничное и абсолютное доверие, полные чувственные губы приоткрыты в ожидании поцелуя. На этих губах потрясающе смотрелась бы ярко-красная помада... Твою мать, Вэл. Кто так успокаивается? Глаза пришлось открыть. Моро о чем-то настойчиво спрашивал Ларри. Тот неуверенно покачал головой, покосившись на меня.
  Грэм, хлопнув меня напоследок по плечу, и шепнув: "Тридцатипроцентная скидка, подумай," - тоже свалил, оставив меня наконец-то в одиночестве наслаждаться уже почти теплым виски и великолепным голосом Лиззи.
  Луна,
Ты видишь, я одинок
Мечты в моем сердце нет
Любви не наступил срок
  Лиз душу наизнанку выворачивала своей песней. Она ведь и смысла слов, которые поет, толком не понимает, как ей удается так чутко передавать нюансы настроения?
  - Вэл, сегодня ее за тобой оставить?
  Второй раз за вечер вздрагиваю, когда со мной заговаривают. С визитами к мозгоправу надо что-то решать. Где только деньги взять... Ларри переминался надо мной, нервно поглядывая на французишку.
  - Нет, прости Армстронг, я совершенно на мели, - с сожалением отказался я. Все-таки, с Лиз стоило пообщаться плотнее. Не нравился мне этот ее "Он" с его маской и красной помадой.
  - Как знаешь. Просто кое-кто изъявил желание.
  Уступать Лиз хлыщу с французским акцентом не хотелось, однако, я действительно был на такой мели, что впору трепыхаться и ловить ртом воздух, как задыхающаяся рыбешка.
  - Жаль, - Ларри состроил скорбную мину. - О манере обращения с девушками мистера Моро всякое поговаривают. Но как хочешь.
  Ларри Армстронг - тот еще благодетель. Он знает, что Лиззи я снимаю не для того, чтобы переспать. Да я к девушке вообще ни разу не прикоснулся в этом смысле за полгода нашего знакомства. Просто... жалко мне ее. Ведь бывало, что и поколачивали ее, и принуждали ко всякому. Только не пойдет Лиз в полицию жаловаться, а если пойдет, то кто ей, дурочке, поверит. Ларри щедро делился с девушкой "гонорарами", жила она в небольшой квартирке над баром, также принадлежавшей Ларри. Лиз имела основания быть благодарной Армстронгу. Если бы этот умник еще и клиентов выбирал поприличнее... Иногда мне удавалось "перехватить" Лиззи раньше особо неприятных личностей, но сегодня я не мог себе этого позволить.
  - Прости, Ларри, но я и в самом деле совсем без денег. Разве что в долг, - покачал я головой. Сожаление медленно, но неумолимо перерастало в настоящее беспокойство.
  - Ты знаешь, я в долг не работаю, - да уж, у чертова жлоба твердые принципы.
  *
  Полночь. Дождь как из ведра. Я покосился на сигарету, зажатую в подрагивающих пальцах левой руки. Затянувшись напоследок поглубже, выкинул окурок. Тот с шипением погас, не прочертив и половину дуги до ближайшей лужи. Поднял воротник плаща, натянул шляпу поглубже и шагнул в мокрую ночь, зашипев от пронзившей спину боли. Перед глазами потемнело.
  *
  Спина затекла. С трудом отлепил щеку от холодной кожи старого продавленного дивана с выпирающими пружинами, сел. По плотно затянутому тучами небу за окном не понять, утро или уже день. А может и вечер, кто его знает. Часы стояли: снова забыл завести перед сном. Черт, я и до кровати добраться забыл. Как и то, когда и каким образом вчера вернулся домой. Выругался, наступив на туфлю. Вторая валялась неподалеку. Заляпанные грязью брюки висели на спинке стула. Грязь уже высохла, можно отчистить. Запасных нет - этот костюм единственный приличный.
  При попытке встать вчерашняя боль ударила в позвоночник, копьем впилась в основание черепа, отдалась в левое плечо, парализуя руку. Хватая ртом воздух, я кое-как добрался до журнального столика. Заветный пузырек с болеутоляющим обнаружился под кипой неоплаченных счетов. На дне одиноко перекатывалась последняя таблетка. Придется идти на поклон к психиатру. Если без его волшебных транквилизаторов я как-то протяну, то без обезболивающего загнусь уже послезавтра. Терапевт из госпиталя сильнодействующее средство выписывать не станет - проверено. Грэм не такой чистоплюй, да и вообще - мужик понимающий, знает, что мне это необходимо. Надеюсь, он не шутил про тридцатипроцентную скидку.
  Плащ, безнадежно скомканный и помятый, лежал в корзине с грязным бельем. Выглянув в окно, решил, что сегодня обойдусь: ливень утих, превратился в невнятный то ли дождь, то ли туман. Двину прямо к Грэму.
  Но вместо Грэма я пошел к Лиз. С самого утра не мог отделаться от мысли о ней. Стоило моргнуть, и перед глазами вставало ее лицо с неестественно яркими красными губами. Прямо наваждение. Холодок беспокойства у затылка подгонял, заставляя сбросить со счетов и дождь, и так не вовремя разгулявшийся еще с вечера приступ боли.
  Ларри, громко сетуя на катастрофически незадавшийся день, колупался в стоящем у дверей "Старого рояля" фургоне мясника: пристраивал тушу, подцепленную на мясницкий крюк, на балку внутри фургона. Мясник придерживал тушу, пока Армстронг закручивал болт, удерживающий крюк на балке. Лицо парня покраснело от натуги.
  - Может, свой крюк заберете, а тушу на один из свободных насадим? - предложил он.
  - Поговори мне! В следующий раз мясо буду проверять лично, - Ларри негодовал. - А если бы отравился кто?
  - Простите, больше не повторится.
  - Это уже второй раз за месяц! Где подписать? - брезгливо вытерев левую ладонь о ветошь, Ларри полез в карман за ручкой.
  Когда Ларри Армстронг в таком настроении, общаться с ним приятного мало. Я обогнул кучу чернозема, неаккуратно вываленную садовниками мимо клумбы, и прошел к боковой двери, ведущей на верхний этаж здания.
  Поднимаясь по скрипучей деревянной лестнице, почувствовал неладное: на втором этаже кто-то был. Я, насколько мог, ускорил шаг. Дверь квартиры Лиз оказалась распахнута, голоса доносились из гостиной.
  На пороге я замер, ошарашенный открывшимся зрелищем. Вспомнился госпиталь: в нос ударил такой же острый едкий запах. Кровь. Повсюду. А в луже крови - Лиз. Это ее изломанное тело лежит в неловкой позе на полу. Разметавшиеся по паркету светлые волосы похожи на сбившийся золотисто-бежевый атласный абажур упавшего рядом торшера. Рука Лиз - на стойке торшера. То ли ухватиться за него пыталась, то ли отбиться от нападавшего. От левого плеча до груди - четыре почти параллельные рваные борозды. Сонная артерия распорота. На белом обескровленном лице ярким пятном выделяются губы, накрашенные красной помадой. Помада размазана по щеке, заставляя Лиззи криво улыбаться уголком рта. Окно, выходящее на задний двор, разбито в дребезги, штора сорвана с карниза и бесформенной кучей лежит на полу в окружении редких осколков. Повсюду - на подоконнике и полу - следы грязи. И полисмены.
  - Кого я вижу? Вэл Кларк, собственной персоной, - этот язвительный голос я узнаю всегда, настолько он засел в печенках. - Что, соскучился по вкусу крови? Или жаба заела, что такой погром - и без тебя?
  Оторвавшись от вдумчивого созерцания тела, возле которого возился судмедэксперт, коп двинулся ко мне.
  - Дважды Робби, - кивнул я неприятелю. - Кто бы мог подумать, что в полиции настолько плохо с кадрами, что прислали тебя. Висяков в годовом отчете не хватает, решили наверстать?
  С Робертом Роббинсом, для своих Дважды Робби, я познакомился в день выхода из госпиталя. Едва покинув расположенное в здании бывшей типографии медучреждение, я решил напиться. В баре он меня и принял, после драки. Тогда я еще не умел жить мирно и лез бить морды за неуважение к погибшим товарищам. После первой встречи с Дважды Робби руку, с трудом собранную военными эскулапами практически по частям, пришлось снова ремонтировать. После пятой меня принудительно отправили на растерзание мозгоправу. Почему-то, стоило мне сорваться с цепи, не вынеся сложностей мирной жизни, как Дважды Робби оказывался тут как тут, с наручниками наготове.
  - Тут все ясно, - Роббинс, выпятил бульдожью челюсть. Он не изменился с нашей последней встречи. Давно это было: последние полгода мне удавалось не срываться, с тех самых пор, как попал в лапы Грэма. - Рысь поработала. Уже неделю эти копуши из ветконтроля не могут зверюгу выловить, удивительно, что это ее первая жертва.
  - Только не надо заливать, что рысь забрела в квартиру на втором этаже с намерением поохотиться, - фыркнул я.
  Первое оцепенение прошло, и на душе стало гадко и тоскливо. Я вчера не сделал того, что должен был. Да, в бумажнике пусто. Но ведь мог же у Грэма одолжить. Кто знает, напал бы зверь, окажись я рядом?
  - Насчет ее намерений я не справлялся, - противно усмехнулся Дважды Робби, - но результат, как видишь, на лицо. Кстати, а ты тут какими судьбами?
  - Эй, Роб, не пори чушь. Какая, к чертям, рысь? - подал голос судмедэксперт. - Это подделка, причем подонок в жизни не видел рыси.
  Пока Роббинс не спохватился, что посторонний разгуливает по месту преступления, я решительно подался к телу. Да, раны выглядели подозрительно. Бледно-красные борозды виляли каждая в свою сторону, углубляясь на груди и сходя на нет к плечу. Чтобы оставить такие следы, зверю нужно было ударить сверху, поддев жертву между грудями и потянув к плечу. Следов зубов не видно. Лишь синяк на скуле, да на шее еще одна рана, вскрывшая артерию. Она и убила Лиз. Девушка просто истекла кровью. Я видел подобное: так погиб наш пулеметчик в один из первых вылетов. Осколок пропорол ему шею. К моменту, когда мы сели, Джонни плавал в собственной крови и был безнадежно мертв.
  - Не мели ерунды, - поморщился Дважды Робби. - Заканчивай давай, труповозка уже приехала.
  С лестницы доносились грохот носилок и не слишком цензурная ругань санитаров.
  - Посторонним покинуть место преступления! - рявкнул Дважды Робби у меня над ухом, заставив вздрогнуть.
  Боль пронзила спину, и я неловко осел на украшенный пятнами крови и жирной черной грязи ковер, ткнувшись носом под диван. Блеснула закатившаяся под него золотая запонка.
  - Долго вы еще? Мне открываться скоро, не хотелось бы, чтобы труп выносили при клиентах, - пробурчал вошедший вслед за санитарами Ларри. - Привет Вэл, рад тебя видеть. Ты что здесь делаешь? - радости в его голосе было чрезвычайно мало.
  - Привет Ларри, - кивнул я, поднимаясь. - Помогаю полиции сесть в лужу.
  - Он уже уходит, - встрепенулся Дважды Робби. - Вы тоже, мистер Армстронг. Уж извините, но придется опечатать квартиру на время расследования. А то не место преступления, а проходной двор какой-то.
  - Место преступления? - забеспокоился Ларри. - Но ведь это просто нападение дикого зверя...
  - Имеем труп, умерший не своей смертью, значит имеем и место преступления, - занудным тоном пояснил Роббинс. - Все, господа, прошу на выход!
  *
  Копы убрались, а я стоял у окна в конце коридора, докуривая третью сигарету кряду. Несмотря на уверения, что у него куча дел, Армстронг неотступно крутился возле полисмена, пока тот опечатывал желтой лентой дверь. Они о чем-то тихо переговаривались. Ларри был недоволен, Роббинс огрызался. Я не прислушивался, бездумно уставившись в окно на вновь припустивший дождь.
  Капли выбивали звонкую дробь по жестяному козырьку над задним входом "Старого рояля", позвякивая осколками стекла, усеивающими его. Окно гостиной Лиз - прямо над ним. Если подпрыгнуть, ухватиться за край козырька и подтянуться, можно взобраться наверх. А там и до окна недалеко. Главное - беречь руки: жесть с краю плохо обработана и режет пальцы. Откуда я это знаю?
  - Кларк, ты чего тут ошиваешься? - Ларри Армстронг, выпроводив копов, подошел ко мне. Достал сильно мятую пачку, сунул сигарету в рот, похлопал по карманам в поисках зажигалки.
  Я молча протянул коробок. Отсыревшие спички зажигались плохо, руки Ларри заметно тряслись.
  - Черт, как не вовремя все, - тоскливо продолжил Ларри, не дожидаясь моего ответа. Что именно "все", он не уточнил, да это и не требовалось.
  - А когда смерть приходит вовремя? - философски возразил я. - Тем более такая...
  Моя рука предательски дрогнула, стряхнув огонек сигареты на вытертый ворс бордового паласа. Золото на красном. Золото волос в луже крови. Впиться губами в вызывающе-красный рот, размазывая помаду по белому лицу, пытаясь вдохнуть обратно жизнь... Мертвая Лиз стояла перед глазами так живо, будто я до сих пор ее видел.
  - Ты в порядке? - голос Армстронга выдернул из наваждения, в которое я начал проваливаться.
  - Когда Моро свалил от Лиз? Ты видел ее после этого?
  - Он не пошел с ней. Не лезь, Вэл. Тебе не нужно проблем больше, чем у тебя уже есть, - на лице Ларри мелькнуло беспокойство, которое он поспешил скрыть в клубах сигаретного дыма.
  А ведь Армстронг в заднице. Если копы соизволят провести расследование... Вскроется и "подработка" девушки, и то, кто именно ей эту подработку обеспечивал.
  - Не могу, Ларри. Это моя вина. С ней должен был уйти я.
  - Если на то пошло, я тоже не без греха. Мог бы уступить в долг разок, - Армстронг задумчиво смотрел, как дождь выбивает дробь по козырьку черного хода. - Ведь знал же... - он безнадежно махнул рукой.
  Встрепенувшись, Ларри решительно захлопнул жалюзи и выкинул окурок прямо на лысеющий палас, втерев его в короткий ворс носком.
  - На выход, Кларк.
  *
  Задний двор "Старого рояля" развезло. Когда я, поскальзываясь и чертыхаясь, добрался до черного хода, был уже не рад, что полез. В туфлях хлюпала вода, низ брюк порыжел от налипшей грязи. Еще не понимая до конца, что хочу здесь увидеть, я потоптался у порога, окруженного глинистым болотом. Ну, раз уж пришел... Я подпрыгнул, ухватившись за край козырька правой рукой. Левая окончательно вышла из строя и даже подниматься не хотела. Пальцы соскользнули с мокрого от дождя металла, острый край больно резанул ладонь.
  Тонкий, стремительно набухающий порез прочертил ладонь. А чего я хотел? Знал же, что нужно аккуратнее. Откуда только? Я машинально потер тонкие шрамики на левой ладони. Замер. Сравнить было не сложно. Свежий порез на правой руке в точности совпадала с поджившими отметинами на левой. Появились они с неделю назад, я еще удивлялся, где умудрился так сильно поцарапаться.
  *
  - У доктора Уилсона пациент, - секретарша грудью перегородила дверь кабинета. - Мистер Кларк, вам стоило записаться на прием, а не врываться, словно за вами дикий зверь гонится, - Энн сжала губы, накрашенные ярко-красной помадой.
  Я сглотнул, не в силах оторвать взгляд от этих губ. Нижняя слегка прикушена, верхняя приподнята забавным домиком. Прижать к двери и впиться яростным поцелуем. Возмущенный писк, переходящий в стон, отрезвляет.
  Удивленно взглянув на замершую девушку, я отступил. Черт. Стыдно-то как. Это все красный цвет. Сводит меня с ума.
  - Где вы взяли эту помаду? - хрипло выдавил из себя.
  - Вы у меня это уже спрашивали. В среду, - прошептала Энн, хмурясь.
  - В среду? - удивился я. Позавчера меня здесь быть не могло. Ведь, по словам Грэма, я пропустил уже два сеанса. - И что вы мне ответили?
  - Дала адрес магазина, - секретарша нахмурилась сильнее. - Вы сказали, что хотите сделать подарок кому-то особенному... Неужели не помните? - в ее глазах вспыхнуло понимание и сострадание.
  Распахнувшаяся дверь избавила меня от необходимости давать ответ. Энн едва не повалилась прямо на руки толстяку в тесноватом костюме. Грэм, провожавший пациента, удивленно зыркнул, но лишь молча кивнул мне и махнул, чтобы проходил в кабинет. Подхватив под локоток секретаршу, он подтолкнул замешкавшегося толстяка к ее столу.
  - Энн, займись, пожалуйста, мистером Дрю. Нас с Кларком попрошу не беспокоить, - услышал я в закрывающуюся дверь.
  Я прошелся вдоль стеллажей, забитых хламом, который Грэм стаскивает отовсюду, называя это коллекцией. Смахнув облачко пыли, взял с полки странный изогнутый нож с кольцом на конце рукояти. Кажется, в последний мой визит их тут было два.
  - Керамбит. Знакомый с Явы привез пару, - Грэм тихо вошел в кабинет. - Смертоносная штука.
  - А как им пользоваться? - я разглядывал казавшийся бесполезным нож. Короткое, дюйма три, лезвие изогнуто крюком, а заточено лишь с внутренней стороны. - На коготь похоже...
  - Ага, его еще называют "тигриный коготь", - Грэм отобрал у меня оружие. - Смотри: продеваешь палец сюда, и...
  Психиатр просунул указательный палец правой руки в кольцо. Рукоять удобно легла в ладонь, серп лезвия у запястья, острым концом наружу. Грэм взмахнул рукой снизу вверх, распарывая воображаемую плоть. Я вздрогнул. Перед глазами встало тело Лиз... Я застонал и опустился на кушетку, обхватив голову руками.
  - Вэл, дружище, ты чего? - Грэм бросил игрушку на стол и подскочил ко мне.
  - Кажется, это я убил Лиззи, - ну вот, я это сказал. Раны Лиз нанесены снизу вверх, оружием, похожим на коготь дикого зверя. Только вот нанесший эти раны был человеком. Левшой. Как я.
  - Эй, парень, в каком смысле "убил"? - Грэм побледнел.
  - В буквальном. Зарезал, топорно замаскировав убийство под нападение рыси.
  - Когда?
  - Между полуночью и... - я задумался. В квартире Лиз я сегодня был в полдень. Топтался дома, приходя в себя, часа два, еще полчаса на дорогу. Когда проснулся, грязь на брюках была уже сухой. Опустил взгляд на ноги. Заляпанным штанинам далеко до высыхания. Значит, еще минус часа два-три. - Между полуночью и семью утра.
  - То есть, ты не уверен?
  - Я не помню, что делал ночью.
  - Ложись, - вздохнул Грэм. - Когда ты последний раз принимал лекарство, что я тебе прописал?
  - Восемь дней назад. Рецепт закончился.
  Доктор Уилсон витиевато выругался.
  *
  - Грэм, ну не действует на меня гипноз, - недовольно проворчал я.
  - Ага. Поэтому ты сейчас лежишь на моей кушетке и не можешь вспомнить, куда подевались последние сорок минут твоей жизни, - психиатр усмехнулся, пряча медальон на тонкой цепочке в карман.
  - Я многое не могу вспомнить из того, что происходит в моей жизни в последнее время, - я попытался сесть, но спина подвела. Болеутоляющего хватило ненадолго.
  Грэм смерил меня задумчивым взглядом, молча достал бланк и выписал рецепт. Отдавать, правда, не спешил.
  - Скажи мне, Вэл, - вкрадчиво начал он. - Если бы твои любимые пилюли не закончились, ты бы пришел?
  - Пришел бы, - со второй попытки сесть удалось. - Прежде чем бежать с повинной, стоит убедиться, что это не очередной выбрык моего воспаленного воображения. Не хочу зря радовать Дважды Робби.
  - А при чем тут твой приятель?
  - Он ведет дело, - я скривился. - И по-моему, собирается списать все на рысь, несмотря на подозрения судмедэксперта, что раны нанесены не животным.
  - Так может, пусть списывает? - Грэм прищурился. - Мне не удалось вытянуть ничего, что подтверждало бы твою вину.
  - Да ладно, а как же твоя магия? Ты машешь побрякушкой перед моим носом, и я выкладываю, где был прошлой ночью, разве это не так работает?
  Грэм снисходительно фыркнул, взял со стола керамбит и протянул мне. Я недоуменно уставился на нож.
  - Попробуй убить... ну, хотя бы это, - в меня полетела кожаная диванная подушка.
  Оружие я взял, но выполнять указания не спешил.
  - Давай Вэл. Ты не в форме. Если у тебя получится, я лично позвоню в полицию и приглашу Дважды Робби сюда.
  Я выразительно покрутил пальцем у виска, показывая, что сомневаюсь, кто из нас двоих псих. Продел палец в кольцо и полоснул с замаха. Рука дрогнула, но подушку это не спасло. На черной коже белела рваная рана. Очень похоже. Разрез вилял, как пьяная змея, но это мелочи.
  - Я могу идти сдаваться?
  - Не спеши, - Грэм побледнел, но продолжал дружелюбно улыбаться. - Во-первых, разрезать человека сложнее, чем подушку...
  Я скептически хмыкнул. Он меня или себя убедить пытается?
  - А во-вторых, ты бы ее не убил. Только не ее. Ты, конечно, псих еще тот - уж поверь, я сорок минут твои сексуальные фантазии слушал... Это же надо додуматься: приходить к девушке в маске, вешать лапшу ей на уши, и все для того, чтобы получить то, что и так доступно. И с помадой этой... Где достал только?
  - Где-где... В магазине. Энн посоветовала.
  - Ого, ты еще и мою секретаршу в это втянул? - Грэм нарочито рассмеялся.
  - Уилсон, не ерничай. Раз я тебе признался, что шастаю к Лиз в этой злосчастной маске, то и про убийство рассказал.
  - Рассказал. В кровавых подробностях. Только не про убийство, а лишь про труп. Но ты видел его сегодня, верно?
  - И что?
  - И то. Ты не сказал ничего подтверждающего, что труп - твоих рук дело. Подумай логически: орудие убийства. Чем ты мог ее убить?
  Я покосился на керамбит, который все еще сжимал в руке.
  - Этот нож не покидал мою полку.
  - У тебя было два. Где второй?
  - Черт его знает, сунул куда-то. Неважно. Ты не заходил две недели, а я его видел на днях.
  - Я заходил в среду. Позавчера. Я не помню, но можешь уточнить у Энн: я спрашивал у нее, где купить чертову красную помаду.
  Грэм побледнел и кинулся рыться в ящиках стола. Я не стал дожидаться, и так все ясно. Молча положил на стол заранее заготовленный чек, взял рецепт и вышел.
  *
  Плащ был смят и скатан в плотный рулон. Я так его и вытащил. Долго сидел на краю ванны, не решался развернуть, зная, что увижу на нем кровь Лиз. Черт, да сколько можно! Соберись, Вэл. Ты должен. Не для того ты воевал за мирную жизнь, чтобы теперь стать для нее угрозой.
  *
  - Что, Кларк, совсем на мели, раз снизошел до бара, в котором зависают копы? - Дважды Робби плюхнулся рядом, табурет застонал под его весом.
  - Типа того, - кисло согласился я, бездумно гоняя стакан с паршивым виски по барной стойке.
  - Мне того же, - махнул Роббинс бармену, указывая на мой стакан. Пригубил, скривился. - Ты знаешь, сегодня я готов с тобой согласиться... - выдал он после затянувшейся паузы.
  - Это в чем?
  - Вся жизнь - дерьмо, - охотно пояснил Робби. - А люди - лжецы.
  Не мне с этим спорить. Черт, да я лгал даже сам себе! Подсознание скрывало от меня похождения собственного тела. Плащ, который я так и не развернул, лежал рядом. Найду орудие убийства, и можно сдаваться. Дважды Робби как раз вовремя подвернулся. Вот только допью, и пусть надевает браслеты.
  - Полюбуйся, - Роббинс кинул на стойку новенькую двадцатку.
  - Ты разбогател и решил начать сорить деньгами? - я без интереса повертел банкноту в руках.
  - Понюхай, - посоветовал Робби. - Разве так должны пахнуть "зеленые"?
  - Деньги не пахнут, - сострил я, но принюхался. Знакомый едкий запах типографской краски, и правда, чересчур силен.
  - Что это?
  - Улика.
  Я поспешно бросил банкноту. У меня и своих неприятностей выше крыши. Не хватало еще отпечатков наставить на чужой улике.
  - Не ссы, Кларк, я не пытаюсь пришить тебе дело, - хохотнул Дважды Робби. - Просто на жизнь жалуюсь. Эти фальшивомонетчики меня доконают. Раньше пятерки подделывали, а сейчас двадцатки пошли. И ведь гравер у них - виртуоз. Говорят, сам Морти-француз...
  - Слушай, Робби, с чего ты вообще мне это рассказываешь? - я был сбит с толку. Ну не могли мы с этим типом сидеть вот так в баре и болтать, как два приятеля.
  - А кто его знает... Я ведь тебя уже кем-то вроде старого друга считаю... Даже скучать по нашим дружеским перепалкам начал с тех пор, как ты решил остепениться и принялся шастать к этому своему мозгоправу.
  От такого заявления у меня виски пошел не в то горло.
  - Аккуратные, гады, - хлопнув меня между лопатками, продолжил Роббинс о своем, наболевшем. - Фальшивки всплывают небольшими партиями, то тут, то там. То в мясной лавке, то в бакалее, то в прачечной. Сегодня, вот, Ла... Гадство, - махнул он рукой, оборвав фразу. - Еще и рысь эта, которая не рысь. Чертов жмуриковский доктор в заключении написал, что "убийство совершено путем перерезания сонной артерии. Смерть наступила между полуночью и тремя часами ночи. Раны, нанесенные посмертно, имитируют следы от когтей дикого животного". Теперь на мне висяк. Ты как в воду глядел.
  - Что бы этот псих ни наговорил, не верь ни единому слову! - Умеет Грэм эффектно появляться. И как нашел меня только? - Привет, Роббинс
  - Привет, Уилсон, - Робби его фальшивая двадцатка и паршивый виски интересовали больше, чем мой психиатр.
  - Я его нашел! В столе валялся. Я им сыр позавчера порезать пытался, вот, - Грэм протянул керамбит с крошками засохшего сыра, намертво прилипшими к изогнутому лезвию. - И Энн говорит, что ты в кабинет не заходил, спросил про помаду и убежал, как ошпаренный. Так что ищи себе другого подозреваемого.
  Не может быть. Я кинулся к своему плащу, встряхнул, разворачивая.
  *
  - Кларк, ты псих.
  - Мой психиатр тоже любит это повторять, - я наконец-то сумел взять себя в руки и прекратить истерический смех. - Лиз убил не я.
  Следов крови на моем плаще не было. Ни единого чертова пятнышка.
  - А кто говорит, что ты?
  - Я.
  - Ты псих.
  - Повторяешься.
  - Смотри. Окно выбито изнутри. Следов взлома нет, верно?
  - Кларк, ты к чему клонишь? - Роббинс подобрался, и теперь, как никогда, стал похож на упитанного бульдога, учуявшего след. - Хочешь сказать, что девушка знала своего убийцу и впустила его в квартиру?
  - Именно! А ты не так и туп, как для копа, Роббинс.
  - Поговори мне, - буркнул тот.
  - У Лиз вчера был клиент. Ты ведь в курсе маленького побочного бизнеса Ларри?
  Робби скривился. Значит, в курсе.
  - Я вспомнил запах, - я кивнул на фальшивую двадцатку. - Им несло от этого самого клиента. А еще, у него все пальцы в царапинах от граверного резца и въевшейся краске, французский акцент, инициалы "М.Ф." на запонках, хоть он и представился как Бенедикт Моро. И я видел, как он дал Ларри точно такую же двадцатку. Или ту же самую? - я пристально глянул на Робби. - За что Армстронг тебе отстегнул, колись?
  - Да он... черт, Кларк, поклянись, что не проболтаешься. Хотя, кто тебе, психу, поверит... Отблагодарил он меня, чтобы все убрали без лишнего шума, и новость в прессу не просочилась. Сам понимаешь, репутация заведения, и все такое, - кажется, Робби понял, что попал. - Ну переспала Лиз с нашим фальшивомонетчиком, с чего ты взял, что он ее убил?
  - А с чего бы еще Ларри заметать за ним следы?
  - Объяснись.
  - Раны от, якобы, когтей, были нанесены после смерти Лиз, если верить твоему эксперту. Следы - откровенная грубая фальшивка. На заднем дворе рыжая глина, а грязь в комнате - черная, с клумбы у входа. К тому же, она еще высохнуть не успела, когда вы там топтались. Ларри мне соврал, что Моро не был у Лиз. Но он был: в квартире Лиз стоял точно такой запах, как от твоей двадцатки. Только более сильный, так несло от самого Моро-Морти. Я тогда решил, что это такой парфюм противный. Но теперь я вспомнил: так пахнет типографская краска. А если ты заглянешь под диван Лиз, то найдешь там золотую запонку, и зуб даю, что на ней будут инициалы "М.Ф."
  - Хорошо, предположим, это Морти. С чего ты взял, что Ларри в деле?
  - Моро правша, часы носит на левой руке. Так что, рану на шее, убившую Лиз, нанести он мог, а вот следы, якобы, когтей - нет. Но Ларри-левша. Они и нанес. Мясницким крюком, утром, когда обнаружил мертвую девушку. Я видел, как он избавился от крюка, "вернув" мяснику вместе с просроченной тушей.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
  Меццо-сопрано Свидетель обвинения
 
 
 

 -- 3-й этап (иронический детектив)

       О краже я узнал во время утренней прогулки. Когда после завтрака мы с моим другом, Джорджем Гаррисом, совершали моцион по окрестным холмам, он между делом сообщил, что вчера вечером миссис Бойтон обнаружила пропажу драгоценной камеи, доставшейся ей по наследству от сестры.
       Эмма Бойтон была старинным другом семьи Гарриса. Неделю назад мы получили от нее письмо, в котором она приглашала нас погостить в ее усадьбе Стоунгейт. Мы с Джорджем тут же ощутили настоятельную потребность в отдыхе и немедленно упаковали чемоданы. Тихие холмы деревни Коули, тронутые первыми красками осени, идеально подходили для того, чтобы привести в порядок нервную систему, расшатанную столичной жизнью. Правда, мы недооценили сельское гостеприимство. Когда мы приехали, оказалось, что Стоунгейт переполнен людьми: здесь уже гостила подруга хозяйки с мужем, только что вернувшаяся из свадебного путешествия по Европе, и какой-то дальний родственник миссис Бойтон, экзальтированный молодой человек, увлекавшийся поэзией. Кроме того, вместе с миссис Бойтон жила ее племянница, Маргарет Хэмли. В общем, общество подобралось довольно пестрое, но мы с Гаррисом быстро освоились. Окрестности усадьбы пленяли неброской красотой. Мы каждый день совершали долгие прогулки и чувствовали себя всё лучше, пока наш безмятежный отдых не нарушила эта вульгарная кража. Когда Гаррис изложил мне подробности дела, я почувствовал себя крайне несчастным.
       - Помилуйте, но подозревать молодую девушку! Это чудовищно.
       - Однако же Марагрет проще всех было проникнуть в комнату тетки и добраться до шкатулки.
       - Вчера это мог сделать кто угодно. В котором часу миссис Бойтон обнаружила пропажу?
       - Перед ужином, в семь часов. После обеда она убирала в шкатулку кое-какие бумаги, и камея была на месте. Итак, нас интересует промежуток времени с половины третьего до семи. Нужно выяснить, кто находился в доме...
       По понятным соображениям, миссис Бойтон не стала обращаться в полицию, ограничившись тем, что поделилась проблемой с Гаррисом. Должен заметить, что мой друг был горячим поклонником известного мистера Холмса и не раз пытался применить на практике его метод (правда, с переменным успехом). Все наши знакомые были в курсе его увлечения, так что миссис Бойтон, вероятно, посчитала большой удачей, что Гаррис оказался среди ее гостей, когда случилась эта неприятность.
       Не откладывая дело в долгий ящик, мой друг сразу осмотрел злосчастную шкатулку. Ключ от нее миссис Бойтон всегда носила при себе. Впрочем, открыть ее можно было простой шпилькой, как большинство дамских шкатулок. Кроме украшений, хозяйка держала там разные памятные вещи: письма и дневники ее покойного мужа, скончавшегося полгода назад. Все бумаги, обычно аккуратно разложенные, сейчас были свалены в кучу. Гаррис решил, что вора спугнули, и он не успел привести все в порядок.
       - Между прочим, Генри Бойтон был весьма необычным человеком, - заметил Джордж. - Он обучался инженерной профессии в Гельдейберге, серьезно занимался радиоизобретениями. Кажется, некоторыми из них даже интересовалось военное начальство.
       - Мы уклоняемся от темы, - напомнил я ему. - Что там с уликами? Почему ты подозреваешь мисс Хэмли?
       Не то чтобы меня сильно волновала эта девушка, но рыцарское чувство во мне протестовало против обвинения. За три дня, что мы прожили в Стоунгейте, я видел Маргарет раз пять. Она была энергичной девушкой спортивного типа с чересчур яркими, по моему мнению, рыжими волосами и бледным лицом, словно очерченным острым карандашом. Такие лица накрепко врезаются в память. К тетке она относилась с слегка насмешливой нежностью, хотя они резко расходились во мнении относительно некоего Джеймса Моргана из поместья Чипвуд. Насколько я уловил, Маргарет всегда была рада видеть этого молодого джентльмена, а миссис Бойтон считала его абсолютно не подходящей компанией для своей племянницы. Пожилым леди трудно угодить в этом вопросе.
       - Кое-что действительно есть, - победоносно заявил Гаррис. - Вооружившись лупой, я нашел короткий рыжий волосок прямо на крышке шкатулки!
       - Тоже мне, доказательство, - хмыкнул я, вспомнив роскошного кота, живущего в доме. - Мне случалось находить рыжую шерсть даже на моей подушке, но это не значит, что мисс Хэмли там ночевала!
       Кот Фридрих, прозванный так за свою пушистую огненную шубу, беспардонно пользовался любовью хозяйки и свободно гулял по всему дому. Наверняка ему позволялось дрыхнуть на ее письменном столе. Кроме того, пакостный кот отличался непомерной мстительностью. Когда мы приехали в поместье, Гаррис нечаянно сел на него - и в тот же вечер лишился любимых ботинок.
       Мой друг с усмешкой покачал головой:
       - Нет, кот здесь ни при чем. Я видел Маргарет без шляпки и заметил, что ее волосы темнее у корней. Без сомнения, она их красит. Волосок, найденный мной, точно такой же!
       - Ладно, допустим, она заходила в комнату тетки. Пусть даже она трогала шкатулку! Но ведь то же самое мог проделать кто-то еще? Даже мы. Черт, неприятно чувствовать себя подозреваемым.
       Разволновавшись, я сам не заметил, как мы поднялись на холм. Стоунгейт, окруженный садом, был виден отсюда как на ладони. Правее него за кущей золотистых тополей виднелись кирпичные стены Хитер-Коттеджа, который полгода назад снял какой-то господин из Европы. Кажется, его звали мистер Масгрейв. Мне вспомнилось, как Эмма Бойтон говорила, что новый сосед не очень-то приветлив и иногда ведет себя странно. Внизу блестела река, вдоль которой вилась серая проселочная дорога, ведущая к деревне Коули и дальше, к городку Миллен-Кинс. До города было около трех миль.
       - Как сказал бы мистер Холмс, это дело на одну трубку. Для меня же - это дело на одну прогулку, - с воодушевлением воскликнул Гаррис, в котором, судя по азартному блеску глаз, снова проснулся сыщик. - Нас двоих можно сразу исключить. Разве вы забыли, мой склеротичный друг, что вчера после обеда мы отправились в город и вернулись только к ужину?
       Да, действительно. У меня отлегло от сердца. Заодно я вспомнил, что в Миллен-Кинсе на почте мы встретили Маргарет.
       - Я тоже заметил ее велосипед у дверей, - кивнул Гаррис. - Надо бы уточнить, во сколько она вернулась. Дело это крайне деликатное. Проще всего начать расспросы с Сесили Ландер, нашей счастливой новобрачной. Она каждый день ставит свой мольберт вон на том холме, в кустах боярышника. По ее словам, оттуда открывается необыкновенно живописный вид на реку.
       Мы зашагали по заросшему травой склону в сторону кустов, похожих на пухлые подушечки для булавок.
       - А как насчет прислуги? - спросил я, вспомнив все прочитанные детективы.
       - Уже выяснил. Кухарка работает в доме пятнадцать лет, горничную миссис Бойтон знает с детства. Есть еще Томас, который выполняет обязанности садовника и шофера, но он никогда не поднимается в коридор, где расположены хозяйские спальни. И, кстати, в доме никогда ничего не пропадало.
       Поговорить с миссис Ландер нам не удалось. Мольберт, слегка скособоченный, действительно торчал в кустах, а его хозяйки поблизости не оказалось. Гаррис осмотрел чемоданчик с кистями, повертел в руках палитру. Краски на ней давно высохли. На лице моего друга появилось очень сосредоточенное выражение.
       - Сесили Ландер каждый день уходила сюда якобы рисовать, пока ее муж прогуливался по окрестностям, - сказал я, добросовестно исполняя роль мистера Ватсона. - Получается, что на самом деле она могла быть где угодно? Между прочим, эта дама весьма интересуется антиквариатом!
       Стыдно признать, но Сесили в качестве подозреваемой устраивала меня куда больше, чем Маргарет. Она была из тех дам, которых называют "роковыми женщинами". Кроме изящной внешности, она обладала томными манерами, в которых постоянно присутствовал тонкий намек на распутство - правда, это было распутство хорошего тона, если можно так выразиться. Тихий, невзрачный мистер Ландер совершенно терялся на фоне своей великолепной жены. Иногда мы вообще забывали о его существовании.
       Оглядев окрестности, Гаррис вдруг схватил меня за руку. Проследив за его взглядом, я увидел Сесили Ландер, которая стояла в воротах Хитер-Коттеджа, беседуя с хозяином.
       - Скорее к ним! - воскликнул мой друг, спускаясь с крутого склона с поспешностью, опасной для его лодыжек.
       Мистер Масгрейв, только что любезничавший с дамой, при виде нас резко помрачнел и поспешно откланялся. Меня поразил его взгляд, брошенный на Гарриса, - пронзительный и бесцветный одновременно. Зато Сесили встретила нас медовой улыбкой. За последние несколько дней она успела понять, что Джорджа можно пронять только откровенной лобовой атакой, так что теперь пустила в ход весь арсенал: легкие прикосновения, понимающие улыбки, короткие взгляды из-под ресниц.
       - Вы не видели мисс Хэмли вчера после обеда? - с ходу спросил Гаррис. Я подумал, что Сесили со всем ее обаянием была для него лишь коллекцией особых примет и забавных привычек.
       - Нет. Полагаю, она гоняла где-то на велосипеде. Девочка занимается этим все дни напролет. Я давно говорила Эмме, что Маргарет следовало бы найти какое-нибудь дело.
       Миссис Ландер достала тонкую сигарету, и Гаррис тут же щелкнул зажигалкой. Изящные пальцы Сесили задержали его руку в своей чуть дольше, чем это позволяли приличия. Я отвернулся.
       - Обычно она ездит в сторону Чипвуда, - в голосе миссис Ландер мне послышалось скрытое недовольство. - Эмме не следовало бы поощрять это. Морганы - старинная, уважаемая семья. Артур Морган получил Чипвуд в наследство от старшего брата, и уже тогда их дела были довольно расстроены. Конечно, он надеется, что его сын займется поместьем. Оно потребует немало вложений! Женитьба Джеймса на состоятельной девушке могла бы поправить дело. Маргарет должна понимать...
       - А где вчера после обеда был ваш муж? - гнул свое Гаррис, которого нисколько не интересовали матримониальные планы местных землевладельцев.
       - Как всегда, бродил где-то в холмах. Он положительно влюбился в эти места! Вчера он даже опоздал к чаю, чего с ним сроду не случалось.
       В траве раздался хруст, и Сесили нервно вздрогнула, оглянувшись. Это оказался всего лишь Фридрих, забравшийся в сад к мистеру Масгрейву. Пригнувшись, он ловко проскользнул между мокрыми кустами рододендронов и исчез.
       - Этот кот просто невыносим, - пробормотала миссис Ландер. - Вчера за чаем он опрокинул розетку с вареньем мне на платье. Я была вынуждена подняться наверх, чтобы переодеться. Вряд ли Эдит сумеет вывести пятна с шелка. Кстати, это мне напомнило об одном деле... извините меня, господа.
       Кивнув нам на прощанье, Сесили решительно направилась к дому. Я с грустью проводил ее взглядом. Мне тоже хотелось домой. Синее сентябрьское утро постепенно превращалось в унылый пасмурный день, не слишком подходящий для прогулок. В такой денек приятно посидеть у огонька, наслаждаясь чтением и чашкой горячего какао. Но у Гарриса были другие планы.
       - Нужно осмотреть сад, - сказал он. - Думаю, мистер Масгрейв не станет возражать, если мы воспользуемся его калиткой.
       Участок Хитер-Коттеджа вплотную примыкал к территории нашей усадьбы, их разделяла лишь невысокая изгородь, в которой для удобства соседей была проделана калитка. Мы прошли мимо клумб, на которых среди пожухлой листвы кое-где пестрели яркие астры. Гаррис, взглянув на них, что-то хмыкнул и покачал головой. На столбе у калитки восседал Фридрих, словно языческий божок в меху, охраняя свои владения от соседских котов. Это был его привычный пост. Он мог торчать здесь целый день, а к вечеру уходил в дом, чтобы путаться у всех под ногами.
       Закрыв за собой калитку, Гаррис ненадолго задержался, пристально вглядываясь в землю.
       - Что вы надеетесь там найти? - спросил я довольно раздраженно, так как поднявшийся холодный ветер значительно умерил мой сыщицкий энтузиазм. - Ночью шел дождь, так что если здесь и были отпечатки следов, от них давно ничего не осталось!
       - Мне интересно, как этот камень с дорожки попал на грядку с горохом. Ну ладно.
       Мы миновали огород, находившийся во владении Томаса, прошли мимо теплиц, розария и оказались в небольшом ухоженном саду. В беседке я заметил длинную фигуру Реймонда Касла, дальнего родственника миссис Бойтон. Судя по отрешенному виду, он целиком отдался вдохновению. Реймонд всегда говорил, что сад миссис Бойтон навевает на него лирические мысли. Вчера за ужином он даже пытался прочесть нам какое-то эссе о пасторальной тематике в поэзии. Признаться, я едва не уснул.
       Заметив нас, Рэймонд приветственно замахал рукой. Это был высокий, нескладный юноша с приятным некрасивым лицом и нервными руками, которыми он постоянно теребил свою одежду или волосы. При виде двух потенциальных слушателей он вспыхнул от радости. Его глаза за стеклами очков в золотой оправе возбужденно загорелись.
       - О, это вы? Послушайте!
       - Одну минутку, - перебил его Гаррис. - Вчера после обеда вы тоже были здесь?
       - Разумеется! Это волшебное место, оно навевает на меня...
       - Да, я заметил. А вы не видели случайно...
       - Я никого не видел, я сочинял стихи. Мне кажется, неплохо получилось!
       Реймонд взъерошил волосы, так что одна светлая вьющаяся прядь упала ему на лоб, и вдохновенно продекламировал:
      
       Слышу осени песнь,
       Песнь остывших холмов,
       Мерный шум поездов,
       Тишину сонных грез...
       И вдруг, врываясь трубным гласом,
       Сквозь алый вихрь небесных роз
       Несется рыжая звезда
       Грозя нам всем последним часом! *
      
       Мы притихли, сраженные поэзией.
       - Ну как? - простодушно спросил Реймонд.
       - Определенно, в этом что-то есть, - нахмурясь, проговорил Гаррис. - Прочтите-ка мне это еще разок!
       Я понял, что еще раз этого не выдержу, откланялся и ушел. Я прошел в дом через заднюю дверь, выходившую в сад. Справа рядом с дверью находилась черная лестница для слуг, на которой мне встретилась горничная Эдит. Она как раз собиралась отнести наверх поднос с кофейником. По ее словам, миссис Бойтон сегодня была не в духе и не покидала спальни. Я постарался навести девушку на воспоминания о вчерашнем дне, радуясь, что хоть с кем-то могу поговорить простой, понятной прозой, без туманных намеков и поэтических изысков!
       Впрочем, толку от нашего разговора было немного. Вчера Эдит весь день хлопотала по дому, а вечером убиралась в коридоре наверху, пока господа пили чай в гостиной. Ее ненадолго отвлекла миссис Ландер, которой понадобилось срочно переодеться. Это было примерно в шесть часов. Нет, больше она никого не видела. Потом она спустилась на кухню, чтобы помочь кухарке с ужином. Вот и все.
       Задумчиво шагая по холлу, я пытался собрать воедино разрозненные факты. Гаррис сообщил, что вчера после обеда миссис Бойтон писала письма, затем она выходила в розарий, отдавала распоряжения кухарке насчет ужина и наконец устроилась в гостиной, где Эдит накрывала чай. К чаю вышли все, кроме нас с Джорджем и Маргарет. Пока они сидели внизу, Эдит была в коридоре на втором этаже, так что незаметно проникнуть в комнату Эммы Бойтон было невозможно. "Вероятнее всего, камею похитили, когда миссис Бойтон была в розарии", - думал я. Мои размышления были прерваны появлением Гарриса, слегка бледного после сеанса поэзии.
       - Ну что? - сочувственно спросил я.
       - После некоторых усилий Реймонд вспомнил, что вчера вдохновение его посетило "в час, когда померкнули края облаков", по его собственному выражению. То есть ближе к вечеру.
       - Это важно?
       - Для сыщика не существует мелочей, дорогой Бэнкс. Дело проясняется. Если принять во внимание сигареты Сесили, а также сорняки на клумбах мистера Масгрейва...
       Гаррис уставился в окно с выражением сверхчеловеческой проницательности. Я терпеть не мог, когда он строил из себя заправского детектива, то есть изрекал что-то многозначительное, а затем исчезал в тумане сложных намеков, поэтому я разозлился:
       - Ну конечно! Как я сразу не понял тонкого внутреннего смысла сорняков и окурков!
       - Вы, конечно, заметили, что Сесили Ландер курит тонкие дамские сигареты, - сказал мой друг примирительным тоном. - Пока мы шли через цветник мистера Масгрейва, я насчитал в разных местах шесть вчерашних окурков. Вы хотите спросить, как я понял, что они именно вчерашние?
       - Нет! - поспешно ответил я. - Я вам верю. Вы специалист.
       - Вот именно. Судя по всему, эти двое вчера провели в саду уйму времени, что дает им алиби по крайней мере до пяти часов, когда здесь подали чай. Хотя миссис Ландер во время чаепития поднималась наверх, так что мы не можем исключить ее из числа подозреваемых.
       - С ней была Эдит, - напомнил я.
       - Ну и что? Сесили могла запросто отослать ее на пять минут, а сама рысью пробежаться в соседнюю спальню. Но Масгрейв точно вне подозрений, а жаль. Мрачный тип, и ведет себя странно. Как вы думаете, для чего люди снимают деревенские коттеджи? Копаться на клумбах, рыбачить, отдыхать на лоне природы... Однако Масгрейв не делает ничего из перечисленного! Его сад донельзя запущен, и никто не видел его с удочкой у реки или хотя бы просто гуляющим в холмах.
       - Тогда Ландер кажется мне еще более подозрительным, - буркнул я. - Он наоборот бродит по окрестностям целыми днями. Кроме того, он вполне мог унаследовать от Сесили любовь к антиквариату, согласно закону супружеской акклиматизации. А может, они вообще в сговоре?
       Мы вышли из холла на парадное крыльцо, и мне пришлось умолкнуть, так как я увидел мистера Ландера собственной персоной. Нахохлившись как воробей, он бродил по круговой дорожке вокруг лужайки, подняв воротник шерстяного пальто. Мне показалось, что он немного прихрамывал. Я удивился про себя, отчего он торчит здесь на ветру, вместо того чтобы наслаждаться теплом и уютом домашнего очага. Не хочет лишний раз встречаться с женой?
       - Хей, старина! Что вы там ищете? - несколько фамильярно спросил Гаррис.
       Мистер Ландер не поддался на этот дружелюбный тон:
       - Мой портсигар, - буркнул он. - Кажется, я забыл его здесь на скамейке, когда вчера вечером возвращался от Морганов.
       Мы посмотрели в сторону скамьи, но увидели только рыжий кошачий хвост, исчезающий в кустах акации. Временно покинув свой пост, Фридрих спешил куда-то по делам. Ландера передернуло:
       - Терпеть не могу котов. И деревню тоже не люблю. И здешнее дремучее общество. Артур Морган - единственный, с кем можно нормально поговорить. Сесили вздумалось навестить свою подругу, вот мы и торчим здесь уже пятый день. Все, хватит! Завтра же возвращаемся в Лондон.
       Мы с Гаррисом оставили его предаваться сожалениям о напрасно потраченном времени, а сами направились к ажурным воротам.
       - Кстати, куда мы идем? - спохватился я.
       - В Миллен-Кинс.
       Это заявление повергло меня в легкий ужас.
       - Тогда обождите минуту, я попрошу у миссис Бойтон машину.
       - Нет, Бэнкс, нам придется идти пешком. Я хочу рассчитать, за какое время человек может добраться отсюда до Чипвуда, чтобы уточнить вчерашние перемещения Ландера. Затем мы одолжим у мистера Моргана пару велосипедов и прокатимся в Миллен-Кинс. Хочу заранее проверить показания мисс Хэмли, которую, кстати, нам еще предстоит расспросить.
       Поместье Чипвуд лежало примерно на полдороге между городом и Стоунгейтом. Погодка для предстоящей прогулки была - самое оно. Холодный ветер усилился, кроме того, начал накрапывать мелкий дождь. Я угрюмо тащился по безлюдной дороге следом за Гаррисом, который решительно шагал вперед, изредка бормоча что-то себе под нос. Холмы расступались перед нами, вдоль обочин проползали серые коттеджи деревни Коули, погруженные в осенний сон. Никого не было видно на улицах, только стылый ветер вился между домами и шумел в кустах. Он был весьма рад неожиданному развлечению в виде нас с Джорджем и тут же принялся нас изводить: щекотал ледяными пальцами шею, бросал нам в лицо горсти ледяных капель. Гаррису все было нипочем. Когда перед ним маячила интересная задача, он становился целеустремленным, как паровой каток, напрочь забывая про голод и холод.
       Кстати, уже близилось время обеда. Прикинув, что до поместья Чипвуд идти не меньше мили, я мысленно проклял всех сыщиков и готов был отдать все четыре зуба мудрости за хорошую порцию горячей яичницы с ветчиной. К моему изумлению, вскоре нам навстречу попался какой-то шальной прохожий. Это был высокий молодой человек в длинном темном пальто.
       - Это случайно не Джеймс Морган из Чипвуда? - прищурился Гаррис.
       - Именно он. Интересно, что погнало его из дома в такую погоду?
       - Не что, а кто. Полагаю, они разминулись с мисс Хэмли.
       Джеймс Морган, завидев двух мокрых джентльменов посреди пустынной дороги, не выразил ни малейшего удивления.
       - Вы ведь тоже гостите в Стоунгейте? - спросил он, когда мы обменялись традиционными приветствиями. - Могу я попросить вас передать портсигар мистеру Ландеру? Он забыл его у нас вчера.
       - Значит, он действительно заходил к вам? - спросил Гаррис, пряча портсигар в карман.
       - Да, они говорили с отцом об охоте. Отец был рад побеседовать с кем-то, кто разделяет его интересы. Сам-то я не охотник, к сожалению.
       - Вы не помните, во сколько он ушел?
       Морган слегка смутился:
       - Я... понимаете, не сидел с ними все время.
       - Понимаю. Вы нашли компанию поинтереснее, не так ли?
       Смущение молодого человека стало более явным:
       - Вчера я встретил в городе мисс Хэмли, она где-то ухитрилась проколоть колесо. Я отвез ее на машине в Чипвуд и постарался починить велосипед. Маргарет все беспокоилась, как бы не опоздать к ужину. Сами понимаете, при том образцовом порядке, который царит в доме миссис Бойтон...
       - Между прочим, вчера за ужином мисс Хэмли действительно выглядела утомленной, - многозначительно заметил я. Однако мой намек пропал втуне, так как Гаррис был целиком поглощен новой мыслью:
       - Порядок... образцовый порядок... Вот оно! Как я мог это упустить! Бэнкс, мы немедленно возвращаемся. А вы, мистер Морган, срочно звоните инспектору в Миллен-Кинс.
       - Боже мой! Но что случилось?
       - Надеюсь, что пока ничего.
       Гаррис развернулся и припустил так, что полы его коричневого макинтоша парусом выгнулись на ветру. Я изо всех сил старался не отставать.
       - Если Маргарет... так задержалась из-за поломки велосипеда... значит... она не могла взять эту чертову камею! - пропыхтел я на бегу.
       - Камея, мой друг, уже не так важна!
       - Да?! А что тогда важно?
       - Дневники! Дневники Генри Бойтона! Все важные чертежи и светокопии заперты в сейфе, но есть же еще записи... Образцовый порядок... ну конечно! Как я сразу не заметил? Тетради в шкатулке были перепутаны! А тетради с номером четыре вообще не было! Ясно как день, что кто-то охотится за изобретениями мистера Бойтона. Это вам не похищение какой-то камеи! Шпионаж - это куда серьезнее!
       Признаться, при слове "шпионаж" я струхнул. Мне показалось, что Гаррис перегибает палку. Неужели кто-то из знакомых миссис Бойтон похож на шпиона?! Разве что мистер Масгрейв...
       Вдоль обочин снова промелькнули серые коттеджи, и вот мы уже опять стояли перед воротами усадьбы. Ухватившись за ажурную решетку, Гаррис помедлил, переводя дыхание:
       - Вы помните, Бэнкс, как инспектор Блейк рассказывал нам в Лондоне - строго конфиденциально, конечно - что наши секретные службы озабочены деятельностью одного агента? Его прозвали Антикваром. Путешествуя, он притворялся коллекционером, что давало ему повод сблизиться с разными людьми. Этот тип недавно гастролировал в Европе, но что ему стоит пересечь пролив? Я уверен, что он сейчас здесь. Не в силах устоять перед искушением, он в придачу к дневникам мистера Бойтона прихватил старинную камею. Это его и погубило!
       С этими словами Гаррис решительно толкнул створку ворот и влетел во двор. Он сразу помчался в дом, а я задержался перед порогом. Возле крыльца стоял дамский велосипед. Похоже, Маргарет добралась домой окольной дорогой, опередив нас. Я внимательно осмотрел шины, но не нашел никаких следов починки.
       - Я надеялась поговорить с вами, - прозвучал рядом знакомый голос.
       Медленно выпрямившись, я увидел мисс Хэмли, которая возникла словно из ниоткуда, грациозная и непостижимая, как эльф. Ее шляпка чуть сдвинулась набок, волосы медными прядями обрамляли шею и затылок. Большие, выразительные глаза мягко блестели. Мне стоило некоторых усилий сосредоточиться и вспомнить, о чем мы хотели ее расспросить. Камея, точно! Маргарет и сама была похожа на медальон викторианской эпохи, выточенный искусным мастером.
       - Вы собирались сегодня уехать в Лондон, не так ли? - строго спросил я.
       Она улыбнулась так, что докучавшие мне холод и ветер разом куда-то исчезли. День вокруг нас был полон хрустальной тишины.
       - Верно. Я хотела уехать дневным поездом. Но как вы узнали?
       - Вчера на почте вы отправили в Лондон несколько писем. Раньше я заметил, что вы всегда внимательно просматриваете газеты с объявлениями. Хотите устроиться стенографисткой? Разве вам плохо живется с миссис Бойтон? Неужели это все из-за Моргана?
       На нежное лицо девушки словно набежала тень:
       - Ох, если бы вы знали! Тетя Эмма готова цепями приковать меня к своей юбке, скоро мне даже в сад нельзя будет выйти одной! Конечно, будь я совершеннолетней, все было бы гораздо проще... А насчет Джеймса у нее просто скрытый комплекс социальной неполноценности! Она еще помнит те времена, когда все в округе были вассалами Морганов, и слишком беспокоится, как это будет выглядеть в глазах соседей: словно она нарочно старается выгодно выдать меня замуж!
       - Почему же вы остались?
       - Сама не знаю, - девушка огорченно пожала плечами. - Тетя сегодня утром была так расстроена. И Джеймс очень возражал против моего плана. А ведь вчера мне все виделось таким ясным! Я даже упаковала вещи. Когда я вернулась из Чипвуда, то не стала спускаться к чаю, а сидела у себя тихо, как мышка, - глаза Маргарет озорно блеснули, как у ребенка, уверенного, что ему простят все шалости. - Мне никого не хотелось видеть.
       - Я так и знал, что вы вернулись задолго до ужина. "Сломанный" велосипед был лишь предлогом повидаться с Морганом, не так ли? И если бы вы действительно приехали так поздно, то вас заметила бы Эдит, которая убирала в коридоре. Кстати, давайте-ка сюда эту камею.
       Сунув руку в карман, Маргарет протянула мне на ладони овальную брошь в золотой оправе. Сердоликовая леди с цветком, изображенная на камее, обладала той же неуловимой прелестью, что и девушка, стоящая передо мной.
       - Я хотела взять ее на память о маме. А тете Эмме написала, что мне не нужно никакого другого наследства, мне вообще больше ничего не нужно! Правда, сегодня я не решилась отдать ей письмо. Вы думаете, она расстроилась из-за этой брошки? - с тревогой спросила Маргарет.
       Некоторые вещи так сложно объяснить юному существу! Я постарался, как мог:
       - Думаю, что, оставшись без мужа, миссис Бойтон теперь видит в вас единственного близкого человека и попросту боится вас потерять. Знаете что? Не уезжайте тайком, мисс Маргарет. Один задушевный разговор стоит десятка писем. А эту безделушку я, с вашего позволения, незаметно положу на место.
       Мы вошли в холл, по которому в нетерпении метался Гаррис. Маргарет сразу прошла в гостиную, где все общество уже собралось к обеду. Мне послышался голос Масгрейва. Интересно, кто его пригласил: миссис Бойтон или Сесили Ландер?
       - Где же инспектор? - прошипел Джордж мне в ухо. - Придется действовать своими силами!
       Он проскользнул в комнату к остальным, а я на минутку поднялся наверх по парадной лестнице. Когда я вернулся, от беззаботного веселья собравшихся не осталось и следа. В обычное время гостиная миссис Бойтон была уютнейшим уголком: добротная мебель, гравюры на стенах, традиционный темный ковер на полу. На всем лежал отпечаток женственности. Но сейчас в воздухе явственно пахло грозой.
       - Это черт знает что такое! - горячился Ландер. - Почему я не могу уехать, скажите пожалуйста? Сесили, иди сейчас же собирай вещи!
       Миссис Ландер даже не шевельнулась, вопросительно глядя на моего друга. Гаррис замер в дверях, как олицетворение непреклонности:
       - Вы не сделаете отсюда ни шагу, пока не вернете записи мистера Бойтона и драгоценную камею, похищенные вами вчера вечером из шкатулки!
       Это известие ошеломило всех. Пять пар глаз - изумленных, протестующих - устремились на растерянного Ландера. Тому понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя. Выпрямившись, он захлопнул рот и гордо выпятил подбородок:
       - Я отказываюсь отвечать на эти инсинуации. Вчера после обеда я отправился навестить Артура Моргана и вернулся как раз к чаю. К сожалению, по дороге мне никто не встретился.
       - Да, вы постарались внушить мне, что вернулись через парадный вход, - парировал Гаррис. - На самом деле вчера вы проникли в дом через сад и заднюю дверь и поднялись в комнату миссис Бойтон по лестнице для слуг. Вы думали, что вас никто не заметил, но вы ошибаетесь. Вас видел Фридрих!
       - Что? - Ландер невольно оглянулся. Кот безмятежно дрых в кресле, похожий на рыжую меховую шапку. - Вы хотите сказать, что в своих бредовых обвинениях опираетесь на свидетельство кота?
       - Для опытного агента, Ландер, вы слишком несдержанны. Вчера, будучи не в силах подавить свою неприязнь к кошкам, вы кинули во Фридриха камнем. Он промчался через розарий, напугав Реймонда и вдохновив нашего поэта на очередное стихотворение. "Сквозь алый вихрь небесных роз..."
       - Да, да, припоминаю! - вмешался Реймонд, напряженно внимавший моему другу. - Все так и было!
       Никто даже не повернул к нему головы.
       - Может, кто-то и спугнул кота, но почему именно я?! - рявкнул Ландер.
       - Я вижу, вы сегодня в новых ботинках? - тонко усмехнулся Гаррис.
       Все невольно посмотрели вниз. Воспользовавшись минутным замешательством, Ландер вдруг метнулся к окну. Признаться, я растерялся, зато мистер Масгрейв с неожиданной ловкостью бросился наперерез преступнику, и спустя минуту Ландер уже трепыхался в его железных руках. Подоспевший Гаррис запустил руку ему за пазуху и с триумфом продемонстрировал нам старую тетрадь в потертой кожаной обложке.
       - Боже мой! Это же одна из тетрадей Генри! - воскликнула миссис Бойтон.
       ***
       Неделю спустя, когда мы с Гаррисом сидели в нашей лондонской квартире и слушали дождь, шуршащий за задернутыми шторами, неожиданно пришло письмо из Коули.
       - От мистера Масгрейва! - известил Джордж.
       Письмо было коротким. Быстро пробежав его глазами, мой друг передал его мне, а сам уселся поудобнее в кресле с непередаваемо самодовольной ухмылкой. Я заинтересовался.
       "Дорогой Гаррис!
       Я надеюсь вскоре снова увидеть Вас и мистера Бэнкса в наших краях, так как у нас готовится свадьба Джеймса Моргана и Маргарет Хэмли. Кажется, эта парочка твердо вознамерилась пожениться, и охладить их пыл сможет разве что падение метеорита. Безусловно, вы получите письмо от миссис Бойтон, как только она решится признаться Вам в том, что свою пропавшую камею она нашла под пачкой счетов на столе. Хочу отметить, что это обстоятельство отнюдь не помешало Вам с блеском закончить дело Антиквара.
       Кстати, Вы не встречали миссис Ландер? Кажется, она вернулась в Лондон. Несчастная женщина, мне ее жаль. Сначала я подозревал ее в сообщничестве, но, очевидно, она не подозревала о преступной деятельности своего мужа.
       P.S. Тысяча приветов мистеру Бэнксу.
       Искренне Ваш,
       полковник Масгрейв"
      
        *стих Реймонда написан по мотивам стихотворения А. Блока "Комета"
 
 
 
 
  • Оставить комментарий
  • © Copyright Детектив-Клуб
  • Обновлено: 05/12/2017. 413k. Статистика.
  • Рассказ: Детектив
    •  Ваша оценка:
    Все вопросы и предложения по работе журнала присылайте Петриенко Павлу.

    Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
    О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

    Как попасть в этoт список