Синий Иней: другие произведения.

Сд-15. Запутанное дело

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:

   ЗАПУТАННОЕ ДЕЛО
  
   Повесть
  
  
   Ночь 6 января 1738 года.
  
   Андрейка прокрался к страшному и одновременно чудесному месту другой дорогой, чем раньше - на случай, если черт притащится вчерашним путем.
   В галерее было тихо, но дверь в китайскую комнату оказалась открыта. Затаив дыхание Андрейка заглянул в покои - там было темно, но ему показалось, что возле дальней печи лежит куча тряпья. В нос ударил отвратительный запах, которым прежними ночами от черта не несло. Андрейка пытался разглядеть комнату, надеясь, что нечисть повержена. Но если так - где тогда Ангел?
  
   ***
  
   Несколькими днями ранее.
  
   Андрейка проснулся от голода - это было первое чувство после пробуждения. Потом навалилось ощущение холода, и лишь последним пришло воспоминание, что он в чужом месте, оторванный от привычной обстановки. На глаза мальчика накатились слезы, но он сжал зубы и заставил себя подняться с жалкой подстилки - повезло, что стены каморки не выходили на улицу. Соответственно, крохотное оконце вело в коридор, зато спасало от того, чтобы изнутри помещение промерзло невыносимо.
   С холодом можно было бороться: попрыгать, размяться. Хуже было ощущение голода - Андрейка не ел сутки, никто и не подумал покормить мальца.
   Андрейка выглянул в коридор, казавшийся бесконечным. Вчера он не успел оглядеться, так что надо было искать дорогу в поварню. По коридору он пробежался, никого не встретив, и выскочил в проходной зал с дверью во двор. Конечно, это был не парадный вход дворца, а, обычный путь для прислуги. Но бывший хозяин дворца, великий человек, все делал основательно, и даже в хозяйственной части перекрытия высоких потолков поддерживали массивные колонны.
   К радости Андрейки неподалеку от двери на улицу он увидел господина Ланде - того самого, по приказу которого мальчика и забрали из Зимнего дворца. Но вчера Андрейка его не нашел, и никто не смог или не захотел помочь новичку. Мальчик кинулся было к Ланде, но тот был не один. Он вел тихую беседу с почтенной дамой, явно принадлежавшей к особам высокопоставленным - в этом Андрейка разбирался.
   Господа шептались о чем-то, и в какой-то момент дама умоляющим жестом положила руку на плечо французу. Андрейка отличался сметливостью, догадался, что не стоит себя обнаруживать, и спрятался за колонной, выжидая... Он сам не знал - чего.
   Между тем, собеседники как будто пришли к согласию, дама величественно наклонила голову в наброшенном меховом капюшоне к господину Ланде, а француз прижался губами к ее руке. Несмотря на голод, Андрейка хихикнул: француз был немолод, да и дама юной не выглядела, а туда же, в амуры! И тут мальчик понял, что не один наблюдает за парочкой. У колонны напротив притаился кто-то, но Андрейке не удалось разглядеть, кто там прячется. К его огорчению именно господин Ланде вышел на улицу, а дама осталась в зале и прошлась туда-сюда, приложив руку к сердцу. Пока Андрейка раздумывал, что делать, из-за соседней колонны к даме вывернул молодой парень в потертой ливрее. В Зимнем дворце лакеи носили похожие, но куда более великолепные.
   Он встал перед дамой со скромным видом, склонив голову.
   - А? Чего тебе, друг мой? - опомнилась та, заметив лакея.
   - Я это... Сударыня... Я - человек ничтожный, но глубоко порядочный. Я молчать не могу... Варвара Петровна, я глубоко вас почитаю, но...
   - Господи, о чем ты говоришь?
   - Простите, сударыня, но когда живешь, как мы, в таком месте, как здесь... Много чего видишь, много чего слышишь... А как быть, когда хозяин вопросы задает? Что мне ему отвечать, сударыня?..
   Варвара Петровна вздрогнула и прижала ладонь к нарумяненной щеке.
   - О, ни слова больше! Я все поняла!
   Дрожащей рукой она достала из расшитого мешочка на поясе несколько монет и положила их в протянутую с готовностью руку слуги.
   - Прошу, голубчик, если тебе что-то будет нужно... - к возмущению Андрейки она говорила с лакеем умоляюще. - Только никому ничего не говори.
   Тот, склонившись в поклоне, начал отступать от дамы, которую имел наглость называть по имени-отчеству.
   - Благодарствуйте, Варвара Петровна. Мы завсегда к вам с почтением. Не извольте беспокоиться...
   И лакей растворился в проходе галереи - исчез, будто не было его.
   Дама достала из муфты платочек и приложила ко лбу. Андрейка воспользовался моментом, хотел прошмыгнуть за колонной в коридор напротив, но его заметили.
   - Ах, дитя, пойди сюда! - позвала она. Голос был не злой, и Андрейка, помявшись, подошел, поклонился любезно, как его учили в Зимнем дворце.
   - Ты живешь здесь, милый? - спросила дама.
   - Нет... То есть, да, сударыня, но только вчера сюда попал.
   - О, выходит, ты мне не поможешь!
   - Меня к господину Ланде на учебу направили - это тот господин, с которым вы сейчас разговаривали, - брякнул Андрейка, надеясь, что добрая дама подскажет ему, когда француз вернется.
   К его удивлению лицо дамы покрылось красными пятнами, пальцы ее вцепились в мех муфты, она даже вскрикнула.
   - Тсс, дитя! Ты что-то путаешь, я только что вошла - заплутала во дворе. Ужас, сколько тут дверей... Послушай, ангел мой... - она достала из своего мешочка на поясе монету. - Вот, возьми, купи себе что-нибудь. И никому не говори, что видел меня!
   Андрейка не стал объяснять, что все равно никого здесь не знает, а думал лишь о том, сколько еды сможет приобрести, ведь между пальцами дамы сверкнуло серебро! Мальчик сглотнул и осторожно сжал денежку в ладони - этакое богатство на него свалилось. Поэтому, кланяясь, заверил, что слова никому не скажет, и побежал по коридору, оставив даму в зале. От радости он не смотрел вперед, а зря: крепкие руки схватили его за плечи.
   - А ну-ка, постой, вошь болотная! - и парня прижали к стенке.
   Напротив стоял тот самый здоровый лакей, лицо его противно лоснилось, а хитрые глазки буравили жертву.
   - Че надо? - дернулся Андрейка, не собираясь прогибаться перед обычной прислугой. - Отпусти, я тут не служу и никому не подчиняюсь!
   - Ой-е-е-й! Барин пожаловал! - усмехнулся обидчик. - А денежку у госпожи Милютиной за что получил?
   - Не твое дело! - буркнул Андрейка, понимая, что обладание богатством было кратким. - Это мое!
   - Было твое! А стало... Мое-е-о-о... - детина разжал ладонь мальчика, и как тот ни сопротивлялся, силы были неравны - серебряная монета поменяла хозяина. Злодей спрятал ее в карман к полученным ранее. После этого Андрейка получил подзатыльник - было больно, но несравнимо с болью обиды.
   - Пшел вон, убогий! - лакей оттолкнул от себя мальчонку. - Только попадись мне еще!
   И он важно прошествовал до места, где галерея пересекалась с другой. Андрейка сполз на пол, размазывая по лицу слезы и всхлипывая. В прошлой жизни с ним все были добры - его матушка работала на кухне Зимнего дворца, и Андрейку знала вся черная прислуга. Теперь же он особенно остро ощутил одиночество и беспомощность.
   Однако рассиживаться на каменном полу Андрейка не стал и поднялся, отряхиваясь. Хмуро поглядел вслед врагу: тот пытался перекрыть встречному человеку дорогу, но его с силой отпихнули. Андрейка зло усмехнулся, хотя слезы мешали ему хорошо видеть. Очень скоро к нему подбежала девушка в простом платье и наброшенном сверху овчинном тулупе. Она была крупной, высокой - неудивительно, что смогла смести со своего пути лакея.
   - Ох, а ты кто такой? - девица наклонилась к Андрейке, обхватив его за плечо. - Да ты никак плачешь?
   - Не-а, - хмуро ответил мальчик, дернувшись - хватка у девицы была знатной.
   - А-а-а, понимаю! Ты с Прохором столкнулся. То-то у прохиндея рожа довольно блестела! А то не знаешь, что Прохор обижает, кто послабее.
   - Откуда мне знать? - буркнул Андрейка. - Я здесь со вчерашнего утра. Только господина Ланде знаю, да и то...
   - Вот оно ка-а-ак! - сочувственно протянула девица. - А куда же ты шел?
   Андрейка отринул гордость и поведал, что с голодухи живот подводит, и блуждает по огромному дворцу в поисках корки хлеба. Новая знакомая прониклась его бедой и показала, как пройти к поварне и столовой для черной прислуги.
   - Я бы отвела, да у меня дело, - с сожалением сказала она, - но ты найди кухарку Дарью, скажи, тебя Настена прислала. - девица улыбнулась, и вокруг как-то посветлело. - Настена - это я. Если что-то надо будет, я каждое утро в поварню прихожу.
   Она пригладила взлохмаченные вихры Андрейки и быстро зашагала в сторону проходного зала. Как по волшебству ушло отчаяние, и мальчик повторил про себя имя обидчика, решив при случае не спустить негодяю. А Настена словно согрела его добротой. Пройдя по указанному ею пути, Андрейка вскоре оказался в помещении, гудевшим как развороченный улей, несмотря на раннее время. Казалось, вся черная прислуга собралась здесь - да так оно и было - кухарки споро раздавали завтрак. Имя Настены оказалось спасительным: одна из женщин выдала ему миску с кашей и краюху хлеба.
   - Сядь в углу, малец, - махнула рукой тетенька, - даст бог, не попадешься нашему эконому на глаза. Ежели он на довольствие не поставил, так со свету сживет нас с тобой. А с другой стороны - что же тебе, с голоду помирать? Не по-божески это...
   Никакой эконом Андрейку на довольствие не ставил, и слова кухарки его напугали - что еще за страшная персона?
   - Эй, бабоньки, опять, что ли, немецкий черт урезал харч? - раздался жалобный голос со стороны стола работников. - У бояр, небось, псам больше в плошки кидают, чем нам!
   - Да тише вы! - кухарка многозначительно кивнула на вошедшего в горницу мужика, втащившего дрова.
   - Не ровен час, Фома эконому донесет! - прошипела она, и работники тут же притихли.
   Истопник, насупившись, окинул взглядом остальную прислугу и принялся раскладывать дрова у печей, отсчитывая каждое полено.
   - У-у-у-у, ирод! - вздохнула кухарка Дарья, закрывая собой скорчившегося в углу Андрейку. - За каждое бревнышко отчет эконому даст. А скупердяй с нас шкуру сдерет, если сверху возьмем. А как не взять, когда зима лютая?..
   Истопник потер мощный затылок, загибая пальцы, пересчитал еще раз стопки дров. Работники переглянулись, и кто-то из них негромко произнес:
   - А как господа кадеты летом проказили, помните? Зазря они, конечно, Фому разыграли, так ведь что с барчуков взять? Ох, мальчишкам только попадись...
   Работникам не удалось скрыть смешки, кухарка прикрыла фартуком рот и, фыркая, отвернулась к Андрейке. Мальчик понял, что среди многочисленной обслуги истопник не пользуется приязнью, поскольку является доверенным лицом таинственного эконома. Что эконом - фигура важная, Андрейка знал, недаром вырос в хозяйственной части царского дворца. Тамошний эконом до черной прислуги не опускался, но в кадетском корпусе, понятное дело, порядки иные.
   Истопник еще больше помрачнел, уловив насмешку, скрываемую за фальшивым сочувствием, зло посмотрел на шутников и, нарочно стряхнув с валенок подтаявший снег на пол, ушел, хлопнув дверью.
   Кухарка повернулась к мальчику.
   - Ты, милай, иди, а то не ровен час, немецкий черт узнает, что ты подъедался. У него каждый кусок на счету, с трудом выкручиваюсь. Да сердце-то не камень - дите голодное!..
   - Тетенька, а что за эконом такой? Я его в глаза не видел.
   - Дай бог тебе и не знаться с ним. Как увидишь чучело, все в черном, а в руках бумаги - так беги в другую сторону что есть сил. На, вот тебе! - добросердечная женщина сунула Андрейке краюху ржаного хлеба, его любимого. От всей души поблагодарив Дарью, Андрейка отправился на поиски своего закутка.
  
   ***
  
   Сухопутный шляхетский корпус располагался во дворце сосланного в Сибирь князя Меншикова. Величественное здание представляло собой, по сути, несколько частей, соединенных в прямоугольник. Площадь была настолько огромной, что далеко не все работники могли разобраться в бесчисленных галереях, коридорах и проходах, как было не запутаться в них Андрейке? К тому же, он старался остаться незаметным, помня о "немецком черте", да после стычки с Прохором любой встречный вызывал опасения. Хотя теперь с него брать было нечего, кроме ржаной краюхи, но и та обладала огромной ценностью для мальчика. А то, что его никто не знал, можно обернуть на пользу - так думал Андрейка, вспоминая обратную дорогу.
   Он обратил внимание, что встреченные им люди входили и выходили во двор из множества дверей на первом этаже, и подумал, что снаружи проще будет узнать более короткие пути. Еще не совсем рассвело, и поэтому мальчик не сразу заметил, что у двери, от которой можно было пройти во все части двора, кто-то есть. Когда он увидел здоровую фигуру истопника Фомы, укладывающего дрова из сарая в большую корзину. Хотел дать деру, но его с другой стороны подхватила Настена, непонятно откуда взявшаяся. Ее щеки пылали румянцем, она задорно рассмеялась.
   - Ага, ты уже лучше выглядишь! - она вроде как в шутку бросила в мальчика снежок, который катала между теплыми рукавицами.
   Андрейка с радостью покидал бы снежки, но рядом с девушкой стоял незнакомый парень. Одет он был в простой тулуп и валенки, и, судя по всему, до появления мальчика Настена мирно с ним беседовала. Очевидно, истопник тоже был с ним знаком - вроде ждал, когда молодые люди наговорятся.
   Парень широко улыбнулся Андрейке.
   - Будем знакомы, я - Иван, живу на острове, ты завсегда меня найдешь в трактире...
   - Хватит болтать! - недовольно вмешался Фома. - Ты с девкой повидался, тебе пора. И смотри, чтобы без баловства у меня!
   Иван повернулся к девушке и поклонился в пояс.
   - Благодарствуй, Настасья Степановна, что удостоила меня приятной беседы. И тебе, Фома, спасибо, что дозволяешь мне красотой налюбоваться...
   Иван говорил нараспев и вроде с усмешкой, а выходило у него совсем не зло. Невольно Андрейка заулыбался, но тут перед ними как черт из табакерки выскочил лакей Прохор.
   - А-а-а! Попались, голубки! - прошипел он. - Ну, теперь господин фон Клот узнает, какую змею пригрел в услужении! - он поднес кулак к носу Настены.
   Девушка не испугалась и сама дала бы отпор паршивцу, но вмешался гость. Иван загородил собой Настену, упершись руками в бока.
   - Ты, молодец, иди подобру-поздорову, куда шел.
   - А то что? - Прохор дернул головой, почти ударив Ивана в лоб. - Кто тебя боится-то?
   В следующую секунду они уже катались по снегу, молотя друг друга кулаками. Оба были примерно одной стати, и неизвестно, кто бы остался победителем, но Настена схватила парней за шиворот и растащила, отшвырнув их в разные стороны. Самым странным было поведение Фомы: он отошел в сторону и, с интересом наблюдая за дракой, время от времени поглядывал на дверь.
   Прохор, ругаясь, отряхивался от снега, а Иван, потер плечо и рассмеялся:
   - Ох, и тяжела у тебя ручка, Настасья Степановна! Силушки тебе не занимать, красавица!
   - Да идите вы оба... По своим делам! - рассердилась Настена и убежала в сторону восточной части дворца. Прохор зло посмотрел ей вслед, и тут заметил хихикающего Андрейку:
   - Ах ты, блоха мелкая! Велел же на глаза не попадаться!
   Он замахнулся на мальчика, но тот юркнул внутрь и, как заяц, помчался по галерее. Остановился только в небольшом проходе с очередной тяжелой дверью на улицу, и, сжавшись за выступом у стены, раздумывал, куда идти дальше. Очевидно, эта часть как-то связана с черной кухней, потому что именно сюда со двора ввалился Прохор. Не успел Андрейка порадоваться, что догадался спрятаться, его поджидала новая напасть: из другой двери вышел высокий худощавый человек, одетый с ног до головы во все черное. Не иначе как страшный эконом! Андрейка вжался в стену, затаив дыхание. От страха он даже вспотел, хотя комната не отапливалась, и на каменном полу местами посверкивал иней.
   - Ты опоздал, лентяй. - сухо бросил эконом Прохору.
   - Не моя воля, господин Вернер - барин задержал. А теперь он завтракать желает, вот я здесь!
   В голосе Прохора звучала смесь подобострастия и наглости, на что эконом никак не отреагировал. Он открыл дверь в другое помещение - там оказалась еще одна поварня, и окрикнул кого-то из работников. Для Прохора вынесли огромный поднос, обернутый полотенцами, но даже через них соблазнительные ароматы долетели до спрятавшегося Андрейки.
   - А барышне уже отнесли завтрак? - небрежно спросил лакей, принимая поднос.
   Эконом Вернер не удостоил Прохора ответом, но работник сказал:
   - Настена до зари прибегала, она девка расторопная, везде поспевает.
   - В приличном доме прислуга не чешет языками! - после окрика эконома работник юркнул в поварню, но Прохор не спешил уйти, он хитро усмехнулся и лилейно пропел:
   - А вы, сударь, еще до рассвета в трудах, когда спите-то? Не покладая рук за порядком следите...
   Вернер пожевал губами, словно раздумывая, что может скрываться за словами лакея, а Прохор продолжал:
   - Балакают, черт опять по дворцу шатается ночами. Непорядок это! Как он смеет - без вашего-то дозволения...
   Не удержавшись, лакей загоготал. Андрейка не видел из своего угла, как Вернер покраснел. Он топнул ногой и проскрипел:
   - Тебя хозяин заждался, а ты баклуши бьешь! Вот расскажу коменданту, какой бездельник у него в услужении. А еще пожалуюсь, что ты девке Настасье проходу не даешь - какое безобразие под крышей военного заведения!
   Прохор то ли притворился, то ли действительно испугался, но, уходя, бросил загадочную фразу:
   - Когда под крышей корпуса шуруют черти, впору самого главного начальника призвать. Господин комендант отчеты фельдмаршалу пишет каждую неделю, так много чего может рассказать... Если узнает.
   После этого Прохор толкнул дверь мощным плечом и ушел по своим делам. Эконом Вернер прошипел что-то неразборчиво и вернулся в поварню. Андрейка немного постоял для верности - чтобы не попадаться на глаза "немецкому черту". Понимая, что с подносом еды для барина Прохор вряд ли станет задерживаться во дворе, мальчик выскочил на улицу - не соваться же прямиком к эконому.
   Части бывшего дворца Меншикова с внутренней стороны тоже пересекались длинными проходными галереями, и это разделяло огромный двор на части. Вероятно, та, что располагалась ближе к парадному фасаду и Неве, отводилась под барские надобности, вроде гуляния по аллеям. Тот двор, что уходил вглубь Васильевского острова, сейчас использовался для обеспечения хозяйства военного корпуса. Здесь же оставили конюшни, хотя количество их сильно сократилось по сравнению со временами Светлейшего. За порядком следили строго: Андрейка оценил, что снег аккуратно убран под стены, нигде не валялись поленья или мусор. А ведь утро было раннее, стало быть, работники вышли затемно и трудились на совесть.
   Мальчик пробежался по двору, осматриваясь, запоминая расположение дверей и проходов, которые вывели бы его на улицу. Судя по тому, как обстояли дела с кормежкой в корпусе, придется самому о себе позаботиться, а то и ноги протянуть недолго! Андрейка оглянулся пару раз, но двор казался пустым, поэтому, когда его кто-то схватил за плечо, парень вскрикнул от неожиданности и резко вырвался.
   На него строго, но без злости смотрел господин Ланде, известный всему Петербургу учитель танцев, пользовавшийся покровительством самой императрицы Анны Иоанновны.
   Француз был худощав, его лицо, несмотря на солидный возраст, выглядело холеным, а манеры поражали изяществом. Одевался Ланде так, что органично смотрелся бы во дворце, а в военном корпусе выглядел, как диковинная заморская птица. Разговаривал он негромко, старательно выговаривая слова. За годы жизни в России он сохранил небольшой акцент, придававшей его речи нарочитую вычурность.
   - Скажи, юноша Нестеров, каким чудом ты оказался здесь, если твоя матушка состоит прислугой в Зимнем дворце?
   Андрейка вытаращил глаза на француза, забыв о подобающих манерах.
   - Да как же так, сударь? Вы же меня выбрали, чтобы обучать танцам! А еще вы здешних кадетов учите - так, стало, тут вашему классу и быть! Меня давеча сюда и отправили.
   Господин Ланде изящным движением приложил пальцы правой руки к высокому лбу, а левой рукой завораживающе взмахнул.
   - О, какая чудовищная ошибка! Кто-то перевернул мои слова. Все наоборот: в следующем месяце я оставляю преподавание в корпусе, и по распоряжению императрицы балетный класс готовят как раз в Зимнем дворце. Несчастное дитя, ты должен вернуться к матери.
   От растерянности Андрейка неделикатно шмыгнул носом.
   - Когда вы меня взяли в обучение, матушка испросила разрешения поехать к родне. Она-то думала, что я туточки пристроен! Вчера и отправилась в Псков на Крещенские праздники. Что же мне делать, сударь?
   - Экая путаница вышла, - покачал головой Ланде, - к тому же, сегодня я отправляюсь за другими учениками. Два дня меня не будет, а тебе, выходит, деваться некуда.
   Андрейка смекнул, что на него учитель не сердится, к тому же Ланде только выглядел знатным барином. Прислуга в Зимнем шепталась, что француз-то родом из простых, да станет ли какой-нибудь граф или там маркиз танцам обучать? Поэтому парнишка посмел привлечь внимание Ланде к своему незавидному положению и рассказал обо всем, кроме столкновения с Прохором. А вот про даму решился упомянуть вроде бы вскользь - раз француз перед ней хвост распускал, пусть знает, что она по-доброму обошлась с его учеником. Ланде вздохнул:
   - Разумеется, негоже, чтобы ребенок оставался голодным. Но, понимаешь ли, эконому Вернеру надо все так преподнести, чтобы он не мог отмахнуться... Надо злосчастную ошибку повернуть на пользу!
   Глаза Ланде загорелись, и Андрейка возгордился: такой важный человек о нем заботится! Пока француз бормотал что-то, красиво жестикулируя, к ним подбежала Настена, и по ее виду нельзя было сказать, что совсем недавно она разнимала дерущихся парней. Она обратилась к Ланде, как к знакомому, что удивило мальчика - ведь учитель кадетов вряд ли общался среди прислуги.
   Девушка присела в поклоне и подмигнула Андрейке. Француз обеспокоенно оглянулся, и они с Настеной отошли к стене, о чем-то переговорили, причем, француз вроде бы даже успокаивал служанку. Потом он вспомнил о новом ученике и объяснил, как мальчик оказался в военном корпусе.
   - Ох, да как же его к довольствию приставить? Ведь немецкий черт за полушку удавится! - огорчилась девушка. - Еще выкинет мальца на улицу...
   - Не посмеет, - довольно усмехнулся Ланде, - хорошо, что я узнал о произошедшей путнице. Это нам всем поможет! - француз многозначительно поднял указательный палец. - Ты, красавица, отведи дитя - его куда-то поселили, да он потерялся. А я немного с господином Вернером потолкую.
   - Дай вам бог удачи, - Настена взяла Андрейку за руку, и мальчик подумал, что вырваться ему бы не удалось. Да зачем сбегать от такой славной девушки?
   Они проплутали по галереям добрых полчаса, пока Андрейке не удалось узнать ту, где находилась его каморка. Настена осмотрела крохотное помещение.
   - Эх, люди - в чулан парнишку запихнули! Погоди, я тебе добуду хоть какой-нибудь тюфяк. А пока на вот - держи!
   Из кармана старенького, но когда-то доброго полушубка она достала тряпицу. А внутри было настоящее богатство - кусок пирога с мясом, праздничного! Да пирог свежий, только чуть примялся.
   - Откуда это? - прошептал Андрейка. Аромат шел такой, что слюнки побежали. - Это твое, я не могу взять!
   - Ты бери, бери, - рассмеялась Настена, - меня еще угостят!
   Андрейка спросил бы, кто такими дарами разбрасывается, но почему-то постеснялся. Девушка говорила с искренней добротой, чище которой в мире нет, и мальчик это почувствовал. Он взял пирог и заслезившимися глазами посмотрел на дарительницу.
   Настена погладила его голове, пообещала скоро вернуться и убежала, оставив после себя ощущение тепла.
  
   ***
  
   Ланде Андрейка больше не видел: тот, как и говорил, покинул столицу. Но вечером Настена рассказала, что француз каким-то образом добился позволения до конца января оставить новых учеников в корпусе с полным довольствием. Как он смог пробить ледяную холодность эконома, Настена не поведала, может, не знала. Но создание балетного класса из детей простолюдинов задумала сама царица, а Ланде она осыпала милостями как из рога изобилия - о том было известно всему Петербургу. Что какой-то эконом мог противопоставить слову матушки Анны Иоанновны?
   Для Андрейки главным было то, что его перевели в довольно большую комнату, куда вскорости должны были прибыть остальные ученики. Тюфяки выдали хоть и не новые, но все же набитые соломой. А также Настена показала мальчику, где находится общая столовая для кадетов и учителей. Жизнь налаживалась, и парень повеселел. Пусть комната была холодной - голландская печь давно не топилась, а еда скудной, это лучше чем ничего. А благодаря Настене мальчик уже не чувствовал себя одиноким.
   Андрейка узнал, что девушка прислуживает дочери коменданта корпуса. Комендант Иоганн фон Клот был назначен на должность фельдмаршалом фон Минихом после недавней реорганизации. Предыдущий комендант не поладил с властным Минихом и, к сожалению кадетов и преподавателей, был отправлен в действующую армию. Фон Клот оказался прижимистым человеком, не терпевшим простого обращения. Он ввел новые порядки, не доставившие радости обитателям корпуса, а так как фельдмаршал Миних, судя по всему, безоговорочно доверял своему протеже, всем пришлось подтянуть пояса.
   Вечером за ужином Андрейка исподтишка рассматривал кадетов - об их задиристом нраве и шалостях ходили истории, но в последнее время они вроде бы поутихли. Мальчик невесело хмыкнул: на таком довольствии удивительно, если у них на учебу сил хватает!
   В огромной плохо отапливаемой столовой питались не только кадеты, но и учителя, что проживали в корпусе - таковы были правила. Андрейка надеялся увидеть самого коменданта, но быстро понял, что столь важная птица никогда не ест с остальными. А вот эконом Вернер прошелся туда-сюда, но тоже не ужинал, лишь делал замечания, в том числе преподавателям, да что-то записывал карандашом на листке. С его появлением разговоры стихли, никто не пересмеивался, учителя не обращались к кадетам и между собой почти не общались, лишь хмуро следили за экономом. Андрейка поддался общему угрюмому настроению, а личность эконома вызывала такой страх, что он глаз от стола не поднимал.
   Выскользнув из столовой, он отправился обследовать бывший дворец - в холодную комнату возвращаться не хотелось, и проснулось природное любопытство. Уже стемнело, а попросить свечу он не решился - они тоже были на строгом учете. Однако таинственное здание манило Андрейку. В Зимнем дворце он знал границу, за которую заступать было нельзя, но здесь вроде бы нет таких запретов... Так и забрел он в парадную часть. Здесь из окон можно было увидеть Неву, скованную льдом, зато от снега было светлее. Андрейка ожидал увидеть чудеса и необыкновенную красоту, но...
   Ничего особенно интересного он не нашел: вдоль галерей размещались комнаты, некоторые даже были не заперты, но совершенно пусты. Так как в этой части давно никто не жил, здесь не топили, и даже слабое тепло хозяйственных помещений могло показаться райским. Андрейка махнул рукой и повернул назад - время позднее, надо найти дорогу к новому обиталищу. Мальчик ругал себя за чрезмерную прыть и направился к изогнутой в виде небольшого коридора развилке, от которой галереи разбегались на четыре стороны - он запомнил это место. Ему послышался шум, а когда он ступил на мраморный пол развилки, в одной из галерей мелькнул свет. Только Андрейка хотел прошмыгнуть в свою сторону, как услышал жуткий вопль, а после крики:
   - Сгинь, нечистый, сгинь!
   Крик был женский, и только это заставило Андрейку броситься на помощь. Он вывернул в галерею: в середине ее кто-то лежал на полу и кричал, а в другую сторону прочь метнулась тень - и исчезла в мгновение ока, возможно, это был морок, потому что от потухшей свечи на полу шел легкий дымок.
   Получилось так, что Андрейка выскочил из прохода справа, и почти сразу с левой галереи кто-то налетел на него сзади, причем, мальчик не слышал шагов, поэтому сердце его ухнуло: нечистой силе ничего не стоит, исчезнув с одной стороны, за секунду появится с другой!
   По доброй воле Андрейка не посмотрел бы на нечисть, но его подняли за воротник рубахи, точащий над латаным-перелатанным тулупчиком и повернули - никакой не черт, а человек.
   - Это ты кричал? - почти шепотом спросил незнакомец.
   Не-е-еа, - мальчик указал рукой на середину галереи и присмотрелся - перед ним стоял кадет, из старших, одетый в повседневную форму. Только вместо сапог он обул мужицкие валенки - оттого шагов было не слышно.
   Кадет быстро оценил обстановку и, отпустив мальчика, побежал к тому, кто кричал. Только криков уже не было, раздавались лишь всхлипывания. Андрейка не отстал от кадета, и, наклонившись, увидел Настену. Девушка на себя не была похожа: бледная с дрожащими губами, она простерла левую руку в сторону, где мелькнула страшная тень, а правой крестилась и шептала:
   - Черт, черт!
   Кадет помог девушке подняться и слегка встряхнул ее, пытаясь привести в чувство. Она отдышалась, а узнав Андрейку, совсем пришла в себя.
   - Как ты здесь? - негромко спросила она мальчика. - Немедленно уходи, не ровен час, кто-нибудь тебя увидит.
   Очевидно, девушка не понимала, что говорит: ведь рядом с Андрейкой уже стоял кадет. Но на него она взглянула мельком, и, казалось, появление молодого человека ее не обеспокоило. Зато кадет не задавал вопросов, он подтолкнул Андрейку в ту сторону, откуда они пришли, прошептал:
   - Беги! - и схватил Настену за руку.
   Андрейке повторять не надо было, он рванул к развилке, словно его подхватил ветер. В коридорчике остановился, но нагнавшие его кадет и Настена потащили парнишку за собой в одну из галерей, выведшую их к парадной лестнице дворца. Андрейка не возражал - лишь бы подальше от нечистой силы.
   Можно только представить себе, как сияла огнями роскошная мраморная лестница, когда князь Меншиков устраивал знаменитые ассамблеи! Но сейчас здесь было темно, а днем лестницей пользовались редко: в основном, когда фельдмаршал Миних посещал вверенное ему заведение.
   Настена припала к величественной колонне, идущей от первого этажа к третьему, и выдохнула:
   - Не могу больше!
   Андрейка присел прямо на пол рядом с девушкой.
   - Что это было? - спросил кадет Настену.
   - Барин, богом клянусь, черта видела! - ответила она, осеняя себя крестом. - И ведь болтали на черной кухне, а я смеялась. А тут своими глазами...
   Молодой человек покачал головой.
   - Наши ребята по осени тоже видели... Нечто. Я верю и им, и тебе. Как холода ударили, пошли разговоры про черта. Ладно, разберемся, что за напасть такая.
   Настена кивнула в сторону Андрейки:
   - Мальца надо отвести, он тут запутается.
   - Хорошо. Ты, Настена, иди к себе, да будь осторожна, а я озорника доставлю в его покои.
   Кадет вышел к пролету, рассматривая путь на первый этаж. И пропустил опасность - из-за колонны с другой стороны лестницы вышел вездесущий Прохор.
   - Ой, барин, как же вы здесь? - прошептал лакей, и даже в темноте можно было заметить, что он улыбается во весь рот. - Ай-яй-яй... Что же мой хозяин скажет? Он вас, сударь, в карцер посадит, непременно посадит! А распутную девку прочь прогонит!
   Прохор ткнул пальцем поверх плеча кадета в притихшую Настену.
   - Ты все не так понял, Прохор. - нахмурился кадет.
   - А че тут понимать-то? - гоготнул лакей. - У вас кровь молодая играет, а эта к себе приманивает всех подряд, вон, и Ванька с Васильевского к ней шастает. Токмо он с утра, а ваше времечко, стало быть, ночью...
   - Тьфу на тебя, паскудник, - зло ответила Настена, - по себе о людях судишь.
   Она отмахнулась, но молодой человек отнесся к угрозам Прохора более серьезно:
   - И зачем ты нам сообщаешь о намерении донести фон Клоту?
   - Так, сударь... Я ж не зверь, тоже чувства имею... Зачем мне вам жисть портить? Вы - барин молодой, вас понять можно...
   - Подарка он хочет, Михаил Александрович, - тихо сказала Настена, обнимая мальчика, которого Прохор, судя по всему, не разглядел. - Дело известное.
   - Ага, - кивнул довольный лакей, - много не запрошу - по вашим возможностям.
   Кадет немного подумал.
   - Согласен. Но мне потребуется время - придется занимать у кого-нибудь. Завтра с утра подходи к нашей столовой, договоримся.
   - Не, к столовой не пойду, - поежился Прохор, - то немецкого черта владения. Лучше у дровяных сараев, там проще дела провернуть. Да мне, сударь, давайте серебром подарочек, медяков не надобно.
   Довольный Прохор спустился по лестнице и исчез в одном из боковых проходов на первом этаже.
   Расстроенная Настена поклонилась кадету и тоже ушла, но по второму этажу. Андрейка размышлял: кадет и девушка знакомы, и откуда взялся бессовестный Прохор - поджидал их нарочно, что ли?
   Но его отвлек молодой человек:
   - Что же, то-то эконом Вернер обрадуется. Выпорет тебя за то, что с поварни сбежал! Ты кто такой?
   Андрейка нахально посмотрел на кадета.
   - Ниче мне Вернер не сделает, я ему не служу! А звать меня Андреем Нестеровым.
   И чтобы молодой человек не задавался, посмотрел на его валенки и фыркнул. Кадет, смутившись, отступил на шаг.
   - Но ты и не учишься... - одежда мальчика совсем не походила на то, что носили кадеты-первогодки.
   - Меня взяли... Ох, как это называется? Танцам обучать станут. Так-то я пел в капелле, но осенью шибко болел, лекарь сказал, больше петь не смогу.
   - Вот оно что! Господин Ланде говорил, что открывает балетный класс и учеников собирает.
   - Ага, - важно кивнул Андрейка, - меня он выбрал для обучения, а раньше я жил прям во дворце, о как! И царицу нашу видел раз сто, понял!
   Глаза молодого человека озорно блеснули.
   - Так ты - важная персона! Изволь мое почтение принять - Мишка Барсуков, учусь в корпусе восьмой год. Вот скажи, зачем ты разгуливаешь ночью да еще в парадной части?
   Андрейка даже удивился вопросу - что тут непонятного?
   - Так любопытно - я никогда из Зимнего не выходил... А ты сам чего разгуливаешь?
   - У эконома снега зимой не выпросишь, не то что еды! Когда ребятам посылки из дома приходят - то и праздник, но сейчас от новогодних подарков ничего не осталось. Я со своим дядькой сговорился, что еды поищу, валенки у него взял, чтобы сапогами не греметь... Жрать охота - сил нет!
   Михаил потер живот, и Андрейка хоть знал, что поварня далеко от парадной части дворца, поверил кадету. Уж успел ощутить, что у эконома Вернера и воробей досыта не наестся. Андрейка достал из кармана вчерашнюю краюху хлеба и протянул Барсукову.
   - Ух ты! Благодарю! - Михаил впился зубами в начавшую черстветь корочку, но тут же спохватился, - а ты? Сам-то чего не съел?
   - Ешь, я малым наедаюсь - привык. - и отвернулся, чтобы Михаил не заметил жадного взгляда на лакомый кусок.
   Кадет проглотил подарок в мгновение ока.
   - Послушай, нам тут оставаться нельзя, раз черт гуляет.
   - Да, а эконом про черта знает, - Андрейка вспомнил разговор Прохора с Вернером, - так почему ничего не делает? Надо ведь... Избавляться - всякие способы есть!
   Мишка посмотрел на нового приятеля, но во взгляде не было ни капли насмешки, как и в словах.
   - Тут ты прав, надо подумать, что можно сделать. Но тебе не стоит бродить ночами - мало ли что. Давай-ка, отведу тебя - помню, в классах говорили, куда учеников господина Ланде поселили.
   Мишка отлично знал все закоулки дворца, и даже в темноте легко нашел ту галерею, где находилась нужная комната. Там кадет расстался с Андрейкой, обращаясь к нему без высокомерия - как к равному.
   История с чертом еще некоторое время будоражила мысли мальчика и мешала заснуть, а потом усталость взяла свое.
  
   ***
   Предрассветным утром Андрейка бежал в столовую знакомым путем через двор, и уже не удивился, увидев Фому, подпирающего закрытую дверь сарая, а рядом с ним - Ивана. Молодец помахал мальчику, а истопник зыркнул недобро и принялся выкладывать на снег поленья из большой корзины.
   - Что-то не видно гниды в ливрее, - бросил Иван, оглядывая двор. - Боится трепку получить.
   Парень, видимо, ждал Настену, и Андрейка рассказал бы ему о ночной встрече с чертом, но присутствие хмурого Фомы не располагало к беседе.
   В столовой на него со всех нахлынул ропот, и, сев за стол, он понял, в чем дело: жидкая кашица, сваренная из непонятного зерна, сухие корки хлеба и обрезки лежалого сыра составляли завтрак и для будущих офицеров, и для их учителей. Но если у последних была возможность выйти за пределы корпуса и поесть в городе хоть за свои деньги, то кадетам для этого требовалось особое разрешение коменданта. А по слухам фон Клот выдавал такие разрешения крайне редко, лишь кадетам последнего курса, да и то юношам богатых и знатных родов. Но таких было немного: учиться в Сухопутный военный корпус шли, в основном, сыновья небогатых дворянских фамилий.
   Андрейка, ловко орудуя ложкой, прислушивался к возмущенным голосам.
   - Нас извести хотят, что ли?..
   - При прошлом коменданте куда лучше кормили...
   - Жаловаться нет смысла: сколько раз уж...
   Преподаватели, разделяя недовольство кадетов, все-таки старались успокоить учеников, что лучше всех удалось пожилому учителю в военной форме капитана Семеновского полка.
   - Эх, ребятушки, знали бы вы, что нам довелось есть в походах! И скажу вам, сам Петр Алексеевич не жаловался - с нами делил все тяготы. И вас ждет походная жизнь, так привыкайте к малому!
   - Василий Федорович, а расскажите про какую-нибудь баталию! - зашумели ученики. - Расскажите!
   - Вы доедайте, что дали, да по классам отправляйтесь. А вечером расскажу. У кого сейчас фехтование - в цейхгауз!
   Капитан направился к выходу и за ним, забыв о жалобах, потянулись старшие кадеты, среди которых Андрейка заметил Мишку Барсукова. Остальные ученики затихли, доели жалкий завтрак и тоже разошлись на занятия. Эконом Вернер не появился - верно, не счел необходимым.
   Андрейка в душе разделял возмущение кадетов, но жизнь научила его принимать с благодарностью любой дар. Поскольку господин Ланде должен был вернуться лишь на следующий день, мальчик решил при свете дня получше изучить дворец. Конечно, надо быть осторожным, чтобы не попасться на глаза немецкому черту и Прохору: каждый из них был опасен по-своему. А вот личность коменданта фон Клота совсем не пугала: о нем, как о призраке - все говорили, но мало кто видел. Это значило, что за всем наблюдал эконом, докладывал фон Клоту, и тот мог не утруждаться, раз все в корпусе работало как часы.
   Андрейке захотелось рассмотреть парадную лестницу при свете дня, вряд ли там кто-то есть: двери парадного входа распахивались лишь в знаменательные дни.
   Вывернув от проходного коридора для бывшей княжеской прислуги, мальчик заметил любопытный предмет: это была подставка под оружие. Оружия в ней давно не было, а саму подставку придвинули к колонне. Вещь была красивая - резное дерево, тонкая работа изображала разные гербы. Они немного затерлись, и Андрейка наклонился, чтобы разобрать "картинки". Для этого он обошел подставку, зайдя за колонну, и с ужасом понял, что все пространство там занимает лежащий человек. Андрейка прижался к стене - человек не пошевелился. Света за колонной было немного, но все же мальчику удалось разглядеть ливрею Прохора. Лакей лежал на боку, поджав ноги, будто спал. Видел Андрейка пьяных вусмерть, и Прохор точно не напился, не говоря о том, что было раннее утро.
   В какой-то момент мальчик понял, что наглый лакей мертв. Отчего он скончался, Андрейка выяснять не стал, а вылетел через темный коридор и хозяйственные помещения к первой двери во двор, поскользнулся и упал, хватая ладонями хрустящий снег.
  
   ***
  
   Мертвый Прохор напугал мальчика больше, чем живой, но с детства ему внушали уважение к смерти и покойникам. Каким бы ни был лакей гадом, оставлять его вот так за колонной казалось кощунственным, неподобающим.
   Приходя в себя, Андрейка раздумывал, кому он может рассказать о страшной находке, сразу отвергнув эконома. В дальней части двора кадеты яростно фехтовали, разбившись на пары, под присмотром капитана. И Андрейка подумал, что пожилой учитель может ему помочь. Звали его Василий Федорович Мешков, и то, что он был любимцем кадетов, являлось лучшей рекомендацией.
   Андрейка подбежал к капитану, размахивая руками. Правда, ему не хотелось привлекать стороннее внимание - по двору брел Прохор, волоча корзину для дров. Да и кадетов побаивался, ведь кроме Мишки Барсукова он никого из них не знал, но молодые люди с головой ушли в фехтование. Капитан не стал отмахиваться от мальчика и выслушал его сбивчивый рассказ. Нахмурившись, он дал несколько отрывистых приказов ученикам, после чего пошел с Андрейкой.
   - Ты, малец, что делал в парадной части? - бросил он, быстро шагая к дворцу. - Там же нет ничего!
   Андрейка сослался на незнание помещений дворца, пожаловался, что потерялся.
   - Ну-ну, - усмехнулся в усы капитан Мешков.
   Он нашел самый короткий путь к бывшим княжеским покоям, и через какие-то коридоры первого этажа они вышли из бокового прохода парадной лестницы.
   - Где тело? - спросил капитан мальчика. Тот показал на колонну, возле которой располагалась подставка для оружия. Наверное, Андрейка, убегая, отодвинул ее, потому что она сейчас оказалась ближе к входной двери.
   Василий Федорович заглянул за колонну, потом повернулся к мальчику.
   - Ты ничего не перепутал, чертенок? Нет никакого трупа...
   Растерянный Андрейка заглянул в закуток - там было пусто.
   - Сударь, лежал там мертвый Прохор, я правду говорю... - голос его сорвался - за кого его примет капитан?
   Тот прошелся по вестибюлю, похлопал рукой по подставке для оружия.
   - Ну, кто-то тут был, это точно. Я хорошо помню, где эта штуковина стояла. С открытия корпуса всегда там. - он указал на место между колонной и лестницей. Тебе тяжело было бы оттащить ее настолько далеко.
   Андрейка обрадовался - учитель не собирается смеяться над ним! Василий Федорович посмотрел на мальчика внимательно.
   - Говоришь, Прохор будто спал? Статься, так и было! Напился шельмец пьяным, вот и нашел себе спокойное местечко - сюда и мыши не ходят.
   - Дяденька капитан, мертвый он был, - помотал головой Андрейка,- не вру я! И не пахло от него спиртным...
   - Не врешь, не врешь, - успокаивающе потрепал Василий Федорович вихры парнишки, - а все же померещилось тебе: здесь довольно темно, вот и не рассмотрел. Ты убежал, Прохор очухался, встал, отпихнул подставку - он же здоровый, и пошел себе. Не переживай, со всяким бывает!
   - У него лицо было такое... И язык высунулся... - привел последние аргументы мальчик, понимая, что без тела ему не никто не поверит. Но он знал, что видел - Прохор был мертв!
   Капитан Мешков развел руками.
   - Да что делать-то? Нет тут никого - сам понимаешь!
   Андрейка глотал слезы, и единственным облегчением было то, что учитель не смеялся над ним и не злился, просто решил, что паренек ошибся.
   Они вернулись тем же путем, и Василий Федорович продолжил занятия с учениками, а Андрейка побрел в сторону княжеских садов.
   Сады меншиковского дворца славились по всему Петербургу, о них ходили легенды, хотя со времени падения Светлейшего князя произошли изменения. Протерев снегом лицо, Андрейка прогулялся по саду, раздумывая - что он все-таки видел? Сад был разбит на аллеи: некоторые шли ровно, а некоторые закруглялись и извивались вдоль стен дворца. При Светлейшем в разных сторонах сада в теплое время года работали фонтаны, но их давно срыли - слишком дорого обходилась княжеская забава. И эти участки остались засыпаны землей, а сейчас - снегом. А вот статуи сохранились, в том числе, обнаженные. Почему-то начальство военного корпуса их не убрало, но комендант фон Клот приказал срамные места прикрыть табличками с мудрыми изречениями. Читать Андрейка немного умел, однако разбираться в сути глубоких мыслей быстро наскучило. Он пробежался по центральной аллее, и вдруг увидел возле тесно посаженного ряда кустов Настену. Разговаривать с ней сейчас не хотелось, к тому же, за кустами стояли еще две женщины: та дама, что подарила мальчику серебряную монету, и девушка. Вернее, Андрейка догадался, что собеседница дамы юна, хотя фигура ее была скрыта меховым плащом. Андрейка подкрался через дорожку и осторожно выглянул из-за мраморной головы бородатого дядьки, обойдя Настену с другой стороны. Он услышал голос девушки - нежный и тонкий.
   - Поговори с батюшкой еще раз, тетя! Ведь капля камень точит. - молила девушка даму.
   Как и вчера, дама поразила Андрейку роскошным одеянием, рядом с ней девушка казалась невзрачной мышкой.
   - Твой отец - тиран! О, как сестрица могла выйти замуж за это чудовище? Если бы не ты, дитя мое, я бы слова с ним не сказала. Запереть дочь дома, когда я могу вывести тебя в общество, представить достойным особам! Но мы свое возьмем, душа моя, ты ведь все выполняешь, что меж нами уговорено?
   Девушка кивнула и робко огляделась по сторонам, Андрейка испуганно присел ниже.
   - Я стараюсь, но... О, тетушка, если бы ты знала, как бывает страшно... А еще мне нужен твой совет по деликатному вопросу - больше не с кем посоветоваться.
   - Лизанька, позже поговорим. Мне пора - при дворе нельзя нарушать распорядок, ты сама поймешь, когда настанет твое время.
   - Не сказала бы, что хочу оказаться при дворе. - девушка покачала головой.
   - Тогда твой отец выдаст тебя замуж за такого же дуболома, как сам! Хватит несчастья твоей матушки. Нет, дорогая, только свет, общество - вот твое предназначение.
   Из-за куста выбежала Настена:
   - Барин на прогулку вышел! Ох, барышня, не увидел бы, как вы с тетенькой говорите!
   Дама поцеловала племянницу в щеку и подтолкнула ее к Настене:
   - Бегите, ласточки мои, а я задержу зятя. Скажу, что хочу повидаться, вот, приехала. Конечно, добром это не кончится, но вас он винить не сможет!
   Девушки побежали к обводной аллее, пригибаясь и прячась за кустами, а дама решительно направилась к центральной дорожке. Эту дорожку расчищали от снега, и она стала удобной для прогулок даже в мороз. Андрейка же проскочил напрямик - добрую дама не хотелось терять из вида, наверняка у нее серебряных монет что звезд на небе.
   Увы, дама вышла прямо навстречу важному господину, неспешно прогуливающемуся по главной аллее. Увидев даму, он совсем не обрадовался, что, впрочем, на нее не произвело впечатления.
   - Варвара Петровна, я просил избавить мою дочь от вашего дурного влияния! - строго проговорил господин. - Но вы не оставляете нас в покое.
   - Я имею право видеться с племянницей, господин фон Клот, и напомню, что на смертном одре сестра просила меня позаботиться о Лизе.
   "Ух ты! Так это сам комендант!", - подумал Андрейка, притаившийся за очередной статуей. - "А в корпусе его не найдешь".
   - Моя несчастная супруга бредила. - бросил комендант. - У меня нет средств, чтобы представить дочь ко двору, как вы бы хотели. К тому же, Елизавета не так воспитана, она благонравная девица, и все придворные забавы ей чужды. Манерами не вышла-с! Мы - люди скромные, и общество у нас не такое притязательное.
   Комендант отвесил ироничный поклон.
   - Какое общество! - возмутилась дама. - Лиза нигде не бывает, ее образование самое простое. Для чего вы ее готовили? Она никуда не выезжает.
   - Ей и не надо выезжать. Это вы - Милютины - кичитесь происхождением. Только к нему еще и средства нужны. Моя дочь... - комендант перевел дыхание. - Варвара Петровна, я все сказал. Извольте покинуть вверенное мне заведение! Надеюсь, вы не воспользовались нашими конюшнями? Прислуга нынче пошла развязная и ленивая. Мой лакей где-то гуляет, так я бы не удивился, если работники вас пропустили!
   - Скупердяй, - презрительно бросила Варвара Петровна, - мой выезд на улице, не извольте беспокоиться. Я уйду, но не думайте, что брошу дорогую племянницу во тьме вашего невежества!
   Фон Клот пожал плечами, еще раз небрежно поклонился и направился обратно к зданию. Варвара Петровна смотрела ему вслед, вздыхая. Андрейка понял, что не судьба сегодня поговорить с дарительницей - она направилась к воротам, через которые раньше въезжали кареты гостей князя Меншикова.
   Выбравшись из своего укрытия, Андрейка вернулся к хозяйственной части дворца. Ему было, о чем подумать.
  
   ***
  
   Андрейка не сомневался в существовании нечистой силы, да все, кто окружал его, любили поговорить о призраках, чертях и прочих ужасах. По ночам в корпусе разгуливает черт - Настене мальчик тоже верил. К вечеру он пришел к убеждению, что "мертвый" Прохор тоже мог быть происками темных сил. Оно конечно, днем их возможности ограничены, но кто знает?..
   Но разве нет надежных заговоров, молитв, чтобы отвадить нечисть? Тем более, что появляется черт, как можно было понять, либо в парадной части дворца, либо поблизости от нее. И как раз в вестибюле у парадной лестницы черт может чувствовать себя вольготно.
   Конечно, черт - это страшно, но мальчика будоражила мысль о возможности борьбы с темной силой. Надо лишь разобраться, что притягивает ее в то место, где, если не считать странного появления Настены, никто не бывает, особенно ночами. И Андрейка, пометавшись между естественным страхом и любопытством, решился на отважный, хотя и безрассудный поступок. Странное "видение" тела лакея и врожденное упрямство подталкивали мальчика разобраться, что происходит в корпусе.
   Расположение помещений Андрейка запомнил, и быстро вышел в парадную часть дворца. Остановить парня было некому - обитатели дворца спали, даже неугомонные кадеты. Если не муштра и занятия их сморили, так скудная еда и холод отбили охоту к шалостям. Андрейка пробежал длинную галерею, свернул влево и проскочил коридор, связывающий хозяйственную часть с парадной. Тут галерея расходилась на две стороны. Андрейка замер на развилке, ему показалось, что он слышит какие-то звуки - вроде пел кто-то. Но это не походило на церковные песнопения, в них Андрейка неплохо разбирался - три года пел в капелле императрицы! А тут... Словно ангел напевал - такая лилась нежность.
   Андрейка осторожно потянул створку двери на себя, и эта дверь оказалась открытой. Помещение было слабо освещено, и по центру кружился Ангел. Это было так красиво, что у мальчика комок подкатил к горлу, и смотреть на Ангела Андрейка готов был вечно. Но неожиданно со стороны коридора послышался зловещий стук. Андрейка прижался к двери спиной, соображая, что делать, а из темноты выступил... Черт. Самый настоящий: козлиную голову венчали небольшие рога, сам он был покрыт шерстью. Неяркий прыгающий свет освещал его кособокую фигуру.
   Нечисть заметила мальчонку и, протянув к нему руку-крюк, злобно захрипела. Как ни странно, это взбодрило Андрейку: забыв известные ему рецепты против темных сил, он сорвался с места и помчался по галерее, не разбирая дороги. И бежал бы так, сколько хватило дыхания, но в одном из переходов налетел на Мишку Барсукова. Как и вчера, кадет был в валенках и двигался бесшумно. Оба отлетели к стене и с трудом устояли на ногах.
   - Что случилось? Опять черт?
   -Ага... В покоях кто-то пел, я одним глазком взглянул - Ангела увидел. А потом... Черт пришел. Страшный - жуть, ничего удивительного, что Настена вчера кричала! - Андрейка оглянулся, убеждаясь, что черт его не преследует.
   Мишка уточнил:
   - Откуда черт появился?
   - Будто следом за мной пришел.
   - Странно, - покачал головой кадет, - та галерея идет вдоль бывшего Ассамблейного зала. Теперь там церковь корпуса, на ночь двери запираются. А сбоку две китайские комнаты, через них тоже можно в зал пройти, но там всегда заперто.
   Андрейка понял рассуждения кадета по-своему.
   - Да, странно, церковь - место освященное, - важно кивнул он, - черту туда пути нет. Что же он - Ангелу напакостить хотел, потому и ходит там?
   Мишка обхватил его за плечи.
   - Тут дело непростое, надо разобраться. Никому не говори, что черта встретил. И про Ангела молчи, лады?
   У Андрейки теперь сложилась картина, стало понятно, откуда взялась нечисть. Разумеется, противостояние черта и Ангела все объясняло, в том числе то, что черт не преследовал земных обитателей корпуса. И вчера, и сегодня он их напугал и отстал! Андрейка понимающе посмотрел на Мишку.
   - Так вот оно что! Ты тоже думаешь, что черт против Ангела козни строит, потому и бродишь тут? Только про Ангела никто не знает, так ведь?
   Мишка потоптался растерянно, но признался, что боится насмешек товарищей, заговори он о таких вещах.
   - Знамо дело, - важно кивнул Андрейка, - но я своими глазами Ангела видел - он... Парил и кружился над полом. Оно и понятно: рядом храм Божий...
   - А ведь я просил тебя не разгуливать по ночам! Экий ты непослушный! - попытался пристыдить парня кадет, но тут же махнул рукой. - Да что с тобой сделаешь! Будем заодно. Завтра я кое-что почитаю в библиотеке, уверен, найду способ черта извести. Поможешь мне?
   Страх после встречи с чертом испарился как дым, а с Мишкой ему и вовсе бояться нечего. Андрейка расправил худенькие плечи.
   - А то! Конечно, я с тобой.
   - Ты настоящий друг! - хлопнул его по спине кадет. - Сегодня черт уже вряд ли появится, так что отправляйся на боковую.
   - А ты?
   - Я около парадной лестницы еще посмотрю - там тоже черта видели.
   Андрейка не стал рассказывать Мишке про лежащего около лестницы Прохора. Он хоть и не согласился с капитаном Мешковым, но доказательств у него не было. Отвлекать сейчас Мишку на историю с пропавшим телом смысла не было...
   От размышлений мальчика отвлек Мишка:
   - Пойдем, покажу тебе, как с этой стороны к твоей комнате пройти.
   Андрейка согласился: несмотря на отвагу, возвращаться в галерею вдоль Ассамблейного зала не хотелось. И видений с него хватит - насмотрелся!
  
   ***
  
   Утром в столовую Ланде привели новичков, которых только что привез из пригорода Петербурга. Это были пять мальчиков, а также Ланде взял еще шесть девочек, но их должны были доставить после открытия класса в Зимнем. Между собой ребята уже успели познакомиться, а Андрейки сторонились.
   Когда мальчикам выдали завтрак - небольшие куски хлеба, засохшие обрезки сыра и почти прозрачный чай без сахара, лицо француза исказилось, жесты утратили плавность, зато наполнились экспрессией. Он повысил голос и призвал эконома, даже ногой топнул.
   Андрейка знал, что Ланде был приходящим преподавателем и в корпусе не проживал. Получилось, что сегодня из-за малолетних учеников он впервые оказался в общей столовой, и для него повседневный рацион оказался открытием. Все знали, как высоко ставит француза царица, потому эконом Вернер явился в столовую, чего другой преподаватель не смог бы добиться. За ним тенью возвышался истопник Фома, выполнявший любое поручение эконома.
   Ланде горячо высказал претензии: так кормить нельзя никого, а малых детей - особенно. Его ученики должны есть досыта, иначе он пожалуется императрице! В ответ Вернер процедил, что будущие офицеры должны привыкать к суровым условиям, а потчевать лакомствами будут их маменьки дома. Переворачивать распорядок ради шести простолюдинов он не намерен. При упоминании императрицы Вернер не дрогнул, а предложил французу пообщаться с его высокопревосходительством лично.
   Ланде возразить было нечего: как и все, он знал, что фельдмаршал Миних в Брянске, готовится к новому походу на Очаков, а также знал, что во внутренние дела Сухопутного корпуса императрица предпочитала не вмешиваться. Смерив француза высокомерным взглядом, эконом холодно поклонился и ушел, провожаемый злыми взглядами кадетов и преподавателей.
   - Лицемер! - выкрикнул ему вслед Ланде, взмахнув рукой, словно бросая в противника камень.
   Потом он опустился на скамью между столом преподавателей и мальчиков. С одной стороны рядом оказался Андрейка, а с другой капитан Мешков.
   - Остынь, Жан, - махнул рукой капитан, - поговори с комендантом, хотя вряд ли он поможет.
   - Знаю, Василий! Слышал о новом распоряжении? Теперь преподавателям корпуса нельзя давать частные уроки в городе! А у меня запись на год вперед. Пришлось написать прошение об отставке, моему балетному классу в Зимнем дворце готовят помещения, к февралю переедем.
   Капитан горько усмехнулся.
   - Слышал, как же! То-то фон Клот рад - он считает, что танцы никому не нужны, наймет какого-нибудь пройдоху - тот за гроши будет час в неделю якобы учить. Меня этот указ тоже без ножа режет, да мальчишек жалко бросать! Сколько нас осталось - тех, кто с Петром Алексеевичем воевал?
   - А все этот солдафон! - Ланде повысил голос. - Генерал-фельдмаршал готов все науки отменить, лишь муштру оставить!
   Мимо протопал истопник Фома, согнувшийся под тяжестью прикрытого холстиной груза. Он покосился на француза, а капитан хлопнул Ланде по спине.
   - Не шуми, Жан, да и неправ ты. Я худого слова про Миниха не скажу - вояка он знатный, и сам не привык в роскоши купаться. Подозреваю, фон Клот не все ему докладывает, пользуется, собака, свободой. А уж Вернера уговаривать не надо - скупердяй известный.
   - Неужели кадетов так всегда кормят?
   - Поначалу неплохое содержание было, а как Вернер появился - стали все урезать. И фон Клот с экономом в одну дуду поют: мол, кто офицерам на поле боя фазанов в белом соусе подносить будет? Ничего слышать не хотят! - капитан ударил кулаком по столу, разбередив сердце.
   После завтрака Ланде послал в ближайший трактир и за свои деньги купил для мальчиков простую, но сытную еду. Андрейка вместе со всеми с радостью проглотил такой же пирог, каким его угощала Настена. А после Ланде повел учеников туда, где намеревался проводить занятия. К удивлению Андрейки это оказалась та самая галерея вдоль Ассамблейного зала. Днем она выглядела совсем иначе - довольно светлой. Сейчас здесь занимались старшие кадеты с капитаном Мешковым.
   - Молодцы, ребята! Теперь пойдем на винтовую лестницу отрабатывать приемы прорыва наверх.
   Среди кадетов Андрейка заметил разгоряченного Мишку Барсукова, который лихо отсалютовал приятелю шпагой.
   Капитан Мешков обратился к Ланде.
   - Не знаю, как ты будешь заниматься - холодно! Я-то парней гоняю в хвост и в гриву, а малыши тут не выдержат.
   Ланде улыбнулся и величаво взмахнул рукой: со стороны хозяйственной части два работника несли дрова, что всех удивило - печек в галерее не было. Но француз, словно волшебник, распахнул ту самую дверь, возле которой Андрейка встретил черта, за ней оказались небольшие покои с великолепной обивкой на стенах, именно там ночью танцевал Ангел. Покои были пусты, но с двух сторон красовались голландские печи с голубыми изразцами. Задними частями они выходили в галерею. Ланде велел работникам растопить "голландки". Парни открыли затворки - в обеих печах почему-то лежали куски белой холстины. Их бросили на пол и быстро раскладывали дрова. Ланде вздыхал, что давно нетопленные помещения быстро не согреть.
   Капитан Мешков покачал головой:
   - Ох, Жан, сейчас тебе Вернер устроит "баталию"!
   - А я, как у вас говорят? Плевать хотел! Я теперь подчиняюсь только царице, дрова на свои деньги купил. Мои ученики мерзнуть не будут! Не собираюсь больше терпеть скупердяя Вернера.
   - Помяни черта - он и появится. - капитан мотнул головой в дальнюю сторону галереи. Оттуда приближался не только эконом - рядом шествовал комендант.
   - А, два немца на одного француза! - Ланде отвесил изящный поклон. - Но я готов!
   Скандал разгорелся нешуточный, кадеты и Мешков не собирались его пропускать. Коменданта фон Клота возмутило самоуправство Ланде, а Вернер разгневался так, что утратил ледяное высокомерие и, раскрасневшись, чуть не брызгал слюной. Ланде, напротив, был спокоен, но уступать не собирался. В разгар ссоры Мишка Барсуков оттащил Андрейку в сторону.
   - Слушай, я знаю, как черта прогнать, - прошептал кадет, - но нужна твоя помощь. Я бы и сам, но сейчас нас уведут, а вы останетесь здесь.
   Андрейке очень хотелось посмотреть, как Ланде выстоит против начальства корпуса. Но встреча с чертом и Ангелом оставила сильный след в душе мальчика. Он уверенно спросил:
   - Что я должен делать?
   - Вот это я понимаю! - обрадовался Мишка, и объяснил, что для изгнания черта существует обряд: надо спрятать заговор, написанный на бумаге, сбрызнутой святой водой, рядом с дверью, и черт не сможет в нее войти. В обоях около дверной рамы есть небольшой разрез. Бумага с заговором была аккуратно завернута в кружево такой красоты, что Андрейка оробел - как в руки взять нежный лоскуток?
   - Выбери момент, когда минута отдыха будет, и положи. Я в тебя верю, ты - человек чести!
   Мишка похлопал мальчика по плечу, и исполненный важности Андрейка обещал все выполнить безукоризненно.
   Между тем комендант решил не обострять конфликт, поскольку уже принял отставку Ланде. Еще дойдет до императрицы - у этого француза сильные покровители! Фон Клот гордо удалился, сохраняя достоинство, после чего Вернер еще больше разозлился. Он привык, что каждый закуток огромного здания находится под его контролем.
   - Вы много себе позволяете, господин Ланде! - прошипел он и резко повернулся к двери в галерею. Андрейка как раз пытался разглядеть в обоях разрез, и Вернер налетел на него. В бессильной злобе эконом схватил мальчика за ухо, а другой рукой ударил по лицу. От боли из глаз Андрейки брызнули слезы, но он не закричал.
   - Немедленно отпустите моего ученика! - потребовал Ланде.
   Но Вернер лишь сильнее выкрутил ухо жертвы и размахнулся для второго удара. Однако к нему подбежал Мишка, сжимая в руках шпагу.
   - Меня попробуй ударить! - выкрикнул кадет, взмахнув оружием в опасной близости от эконома.
   Вернер побледнел, Андрейку отпустил, шагнул в галерею, оглядываясь по сторонам. Кадеты молча расступились, пропуская его.
   - Вам не сойдет с рук нападение на мою персону, - прищурился Вернер, - я подам жалобу, вас отчислят.
   - Кадет Барсуков, отставить! - рявкнул капитан Мешков.
   Мишка неохотно опустил шпагу, которую капитан немедленно вырвал у него.
   - Вернер, вы уверены, что кто-то подтвердит ваши слова? - усмехнулся Мешков.
   Оглянувшись на хмурых кадетов и спокойного Ланде, эконом предпочел ретироваться, бормоча немецкие проклятия. После его ухода все облегченно вздохнули. Андрейка, потирая ухо, опустился на пол, сжав в руках валявшуюся рядом тряпицу. Не иначе как от боли ему жутко захотелось есть - аж слюна побежала.
   Кадеты с капитаном ушли, а Ланде успокаивал напуганных детей. Андрейка быстро обнаружил разрез, ловко втиснул туда заговор, перекрестил заветное место и смешался с остальными ребятами.
   Но он намеревался прийти ночью и убедиться, как заговор подействует на черта. А может, и Ангела доведется получше разглядеть...
  
   ***
  
   Ночь 6 января 1738 года.
  
   И вот теперь Андрейка набирался смелости, стоя на пороге, китайской гостиной. Вдруг кто-то положил ему руку на плечо. От неожиданности мальчик вскрикнул и резко повернулся. На него смотрел учитель Ланде, в руке он держал подсвечник с двумя восковыми свечами. Француз спросил, скорее, удивленно, чем сердито:
   - Ты что тут делаешь? Озоруешь?
   - Я... Н-н-ничего, - растеряно пролепетал Андрейка, - Ан-н-нгела жду. А черт... - он присмотрелся: при свечах стало виднее, что возле печи действительно лежит тело. - А черт, кажется, сдох!..
   Француз скептически вскинул брови, обошел мальчика и наклонился над телом, отведя подсвечник в сторону. Андрейка протопал следом. Человек лежал на боку, согнув ноги в коленях, лицо его, повернутое к печи, сначала разглядеть не удалось. Ланде, прижав к носу душистый платок, поднес свечи ближе - лежащий был мертв, под его животом виднелось пятно темного цвета, а рядом валялась шпага. В неверном свете Андрейка узнал убитого, и удивился. Хотя, наверное, не стоило - загадочные события творились в Сухопутном военном корпусе последние дни, а перед ним лежал мертвый истопник Фома.
   Сколько времени прошло так, он не думал, пока, зажав рот, ни выбежал в коридор за галереей, и там его стошнило. Был большой соблазн сбежать в такую уютную комнату, где на полу дружно сопели мальчишки, но Андрейка понимал, что господин Ланде не забудет неожиданную встречу, и ответ держать придется. Поэтому он вернулся к учителю, ожидая, что тот предпримет.
   Странно, но Ланде не спешил звать на помощь, он внимательно осмотрел комнату. Если не считать тела и отвратительной вони, никаких изменений не было видно, даже кочерга была прислонена к печной затворке, как ее оставили днем. Потом Ланде прошел во вторую комнату, Андрейка следовал за ним тенью. Там было темно и пусто, лишь в углу лежали дрова. Француз подергал двери в бывший Ассамблейный зал, но они оказались заперты. Двери со стороны галереи - тоже. Следовательно, в церковь корпуса проникнуть было невозможно. Потом Ланде вышел в галерею и встал перед учеником.
   - Попробуем еще раз, юноша. Что ты тут делаешь? - в его голосе слышалась строгость.
   Андрейка шмыгнул носом.
   - Черт шлялся по ночам, а там, - он указал на покои, где лежало тело, - Ангел кружился и пел. Черт хотел Ангелу навредить, знамо дело.
   Про заговор и молитву мальчик решил умолчать - учитель все-таки француз, кто знает - понимают ли они такие вещи? И тут же Андрейка убедился, что выбрал верный путь: Ланде недовольно бросил:
   - Нельзя в твоем возрасте такую ерунду говорить! Прислуга болтала про черта, но тебе праздные разговоры не пристали.
   - Но я его видел! И Ангела. - у Андрейки предательски защипало в носу. Подтвердить его слова мог Мишка Барсуков, но долг не позволил выдать приятеля.
   Впрочем, Ланде обратился к более важным делам. Через некоторое время в галерее замелькали огни, появились обитатели корпуса, и кое-как одетый комендант быстро взял разбирательство в свои руки. Его поддерживал Вернер, аккуратный, как всегда. Он задержался, раздавая распоряжения, в первую очередь - чтобы кадеты и их гувернеры не смели покидать комнаты без приказа.
   Увидев тело Фомы, Вернер злобно обратился к Ланде.
   - Вот плоды вашего самоуправства! Это был достойный работник, зная, что вы приказали топить печи, он пришел - проверить, все ли в порядке. И здесь его настигла злодейская рука!
   Торжественно эконом указал на шпагу возле тела. Комендант закашлялся:
   - Ради бога, что за адская вонь? - а потом елейным голосом спросил. - Господин Ланде, в свое время вы отказались жить в корпусе - недостаточно удобно, видите ли. Так что вы тут ночью изволите делать?
   Андрейке показалось, что учитель замешкался, но лишь на мгновение.
   - Я беспокоился о детях, все знают, что мы тут ненадолго, и месье Вернер готов вырвать из-под них даже жалкую подстилку. Прежнее начальство оставило за мной на всякий случай комнату, ею я и воспользовался! - и, опережая ожидаемый вопрос коменданта, француз быстро добавил:
   - Оказалось, что волновался не зря: один из моих учеников имеет привычку ходить во сне. Я пошел его искать, и нашел в галерее. Дверь в китайскую комнату была открыта, там я увидел убитого. Вы же не думаете, что его мог заколоть я? - Ланде с вызовом посмотрел на фон Клота.
   Тот поежился, понимая, насколько абсурдно предположение, что знаменитый танцор мог убить ничтожного работника. Вернер ловко уловил сомнения коменданта.
   - Наверняка учитель фехтования знает, чья это шпага! Пусть скажет, и пусть все слышат! Сомневаюсь, что господин Ланде знает, где расположен цейхгауз.
   Капитан Мешков тоже пришел с комендантом, он рассмотрел шпагу, острие которой было испачкано кровью, и неохотно признал:
   - Да, это шпага кадета Барсукова - их семейная реликвия.
   - Ага! - эконом Вернер потер ладони. - Ваше превосходительство, дело раскрыто! Этот мальчишка - неуравновешенный и дикий. Днем он мне угрожал, а ночью напал на несчастного Фому!
   - Зачем? - негромко спросил капитан. - С чего Мишке нападать на работника?
   - Спросим его, - величественно взмахнул рукой фон Клот.
   Когда Мишку привели в галерею, Андрейка еле сдержался, чтобы не броситься к приятелю. Кадету предъявили шпагу, он признал в ней свою, но вину в убийстве истопника отрицал. Капитан Мешков пытался разговорить ученика, но тот лишь сжал зубы. Призвали его гувернера: по приказу директора дядьки ночевали в комнате с барчуками. А так как кадеты не имели собственных помещений, то даже старшие проживали по четверо-пятеро вместе с гувернерами. Очень трудно было уйти ночью, чтобы этого не заметил хоть кто-нибудь. Дядьку Барсукова и его соседей допросили со всей строгостью. Как ни старались они выгородить Мишку, все же вынуждены были признать, что тот иногда ночам покидает комнату. Возможно, друзья-кадеты выкрутились бы, но гувернеру выстоять перед комендантом не удалось. Он ссылался на крепкий сон и глухоту, и подтвердить уверенно присутствие питомца в комнате не мог.
   - Заприте молодца в карцере до выяснения всех обстоятельств. - приказал комендант.
   Когда Мишку уводили, он, проходя мимо Андрейки, посмотрел в глаза мальчику и слегка покачал головой. Означало ли это, что нельзя рассказывать об их общей тайне? Андрейка уже натолкнулся на отношение капитана Мешкова к истории с Прохором, на недоверие Ланде, так поверят ли ему остальные?
   Но Мишку могли обвинить в убийстве, даже не задаваясь вопросом: зачем юному дворянину, будущему офицеру убивать истопника, с которым его ничего не связывало.
  
   ***
  
   Фон Клот велел всем разойтись до утра, и Ланде лично отвел ученика в комнату, но оставшуюся часть ночи Андрейке было не до сна. Слишком много событий навалилось разом, и вопросы роились в голове. Однако вместо того, чтобы помочь понять происходящее, они вносили еще большую путаницу в страшную историю.
   В конце концов он решился обратиться к Настене. Во-первых, она сама черта видела, во-вторых, вряд ли поверит, что Мишка мог убить Фому. Впрочем, в это не верил и капитан Мешков, но идти к учителю фехтования после исчезновения тела Прохора мальчик не хотел. Когда за окном появились первые признаки рассвета, Андрейка потихоньку выбрался в коридор. Он предположил, что Настена по утрам встречается с Иваном. А что такого? Иван - славный парень... Из слов Фомы можно было понять, что добрый молодец и красна девица частенько общались у дровяного сарая. Правда, роль истопника в этих встречах осталась неясной, и Фома не производил впечатления добряка, взявшего на себя роль Купидона. Но так или иначе, вотчина Фомы в хозяйственной части стала местом встречи служанки и обитателя острова. Андрейка наслушался немало историй про сердечные страдания.
   Правда, дверь, из которой быстрее всего можно было попасть к дровяным сараям, оказалась запертой на засов, очевидно, таков был приказ эконома. И Андрейка, стараясь не шуметь, снял засов, понимая, что сильно рискует.
   Выйдя наружу и тихонько прикрыв за собой тяжелую дверь, он шагнул во двор. У сараев никого не было, но ближний из них стоял нараспашку - это был непорядок! Андрейка заметил, что сараи всегда были закрыты, и, скорее всего, лишь Фома мог брать оттуда дрова, да и то с разрешения Вернера.
   Мальчик подкрался к сараю, надеясь, что Иван или Настена уже подошли: по крайней мере, Иван не мог знать о смерти истопника. И тут у Андрейки сверкнула мысль - а как, собственно, Иван пробирался в корпус? Ведь все калитки и ворота наверняка запирались! Значит, либо у него имелась какая-то лазейка, либо Фома дал ему ключ от какого-то прохода. До этого момента Андрейка не задумывался о таких вещах, но что-то вдруг стало неспокойно на душе. Он услышал, что в сарае кто-то есть: сначала раздался какой-то шорох, потом звук упавшего полена...
   Андрейка перекрестился и заглянул внутрь. С осени сарай был заполнен поленницей, но сейчас часть ее уже разобрали. Вдоль поленницы лежало тело Прохора, оно казалось заиндевевшим, лицо - синее, страшное. А прижавшись к косяку стояла Настена, закрыв рот обеими ладонями. Из-под теплого платка выбились русые пряди, обычно аккуратно зачесанные в косу. Не отрываясь, она смотрела на Прохора, застыв как изваяние.
   Не успел Андрейка позвать девушку, как с другой стороны послышался веселый свист и появился Иван. Его шапка залихватски была сдвинута на затылок, а в руках он держал небольшой сверток.
   - А вот и душенька... - пропел он негромко, но тут увидел всю картину целиком. Сверток выпал из его рук, и по снегу покатились яблоки - их мало осталось от осеннего урожая, большинство использовали для мочения. Яблоки уже начали портиться, и Андрейка смотрел на бока с коричневиной, лишь бы не видеть мертвого Прохора.
   Иван первым пришел в себя.
   - Что случилось? - шепотом спросил он Настену, но та не отвечала, даже головы не повернула.
   Тогда парень обратился к Андрейке, но тот смог лишь в двух словах описать то, что увидел за минуту до появления Ивана. Проверять, жив ли Прохор, никому из них не хотелось - и так было понятно, что мертв.
   - Настене надо уйти, - быстро сказал Иван, - а потом надо позвать людей. Скажем, что мы с тобой нашли тело. Незачем девице в это впутываться.
   Не успел Андрейка согласиться, тем более, не успел сообщить о смерти Фомы, как их накрыла тень: Вернер в черном плаще, словно ангел смерти, возник перед ними. И только тогда Настена пришла в себя, в ужасе вскрикнув. Но было поздно.
   - Я не могу подобрать слов, чтобы описать уровень падения нравов! - эконом поджал тонкие губы, но не смог скрыть радостный блеск в глазах. - Хорошо, что в свое время негодяй Меншиков позаботился о темнице - здесь много камер. А в них много крыс, полагаю. Один убийца уже надежно заперт, сейчас вас туда определим. Всех!
   Выкрикнув последнее слово, эконом ухватил Андрейку за многострадальное ухо так ловко, что тот не успел увернуться.
   - И ты, гаденыш, сгниешь в карцере!
   Настена сглотнула ком в горле и жалобно пролепетала:
   - Господин Вернер, малец ни в чем не виноват. Он за минуту до вас пришел, он ничего не знает.
   - Не тебе указывать, кто виноват. Заносчивый француз наводнил корпус всяким отродьем. Эти простолюдины не убийцы, так воры! Шастают везде, как мыши, все тащат, что на глаза попадется.
   - Грех так говорить, сударь, - покачал головой Иван, - отпустите мальчонку. Тут разобраться надо, а для того обученные люди в столице поставлены.
   Вернер, как ворон, сверкнул глазом в сторону Ивана, но к удивлению Андрейки не цыкнул на него. И даже не спросил, что чужак делает в закрытом на ночь дворе. Более того, эконом отпустил мальчика.
   - Что же, пожалуй. Однако, девку запереть стоит - чтобы не сбежала.
   - Вы думаете, я Прохора?.. - Настена заплакала. - Да я чуть душу богу не отдала, когда его увидела! Вот так он и лежал!
   - О, все знают, что этот прохиндей, - Вернер презрительно повел ладонью в сторону тела, - тебе проходу не давал. Может, ты и не хотела его убивать, но силы не рассчитала!
   После этого эконом снизошел до Андрейки.
   - Сделай хоть одно полезное дело - позови людей, да пусть господина коменданта разбудят. И смотри у меня...
   Угрозу выслушивать мальчик не стал, а побежал по корпусу, задыхаясь от ужаса - добрую Настену хотят запереть за убийство, только это и колотилось в голове. Однако способность мыслить здраво вернулась быстро, и он, вместо того, чтобы кричать, созывая всех подряд, отправился к капитану Мешкову.
   Капитан проживал в крыле, выделенном для учителей с момента открытия корпуса. Конечно, это были не княжеские покои, но все-таки довольно вместительные помещения. В основном, там жили преподаватели, не имевшие семьи, а также не могущие похвастаться большим доходом. Жизнь в корпусе позволяла им экономить на жилье и пропитании, а оплату - пусть не слишком щедрую - откладывать на старость. После вступления в должность коменданта фон Клота будущее благополучие учителей оказалось под вопросом: зимой приходилось самим докупать дрова, чтобы не заболеть, а также и еду - Вернер ухитрялся экономить на всем.
   Андрейка узнал у первого встречного работника, как попасть в преподавательское крыло, и через пятнадцать минут стучал в дверь Василия Федоровича.
   Капитан - ранняя пташка, несмотря на ночные события, уже встал и встретил Андрейку, протирая лицо после бритья.
   - Опять ты, - невесело усмехнулся капитан, - только не говори, что еще кто-то умер.
   - Дяденька, то есть, сударь... Умер-то Прохор! И Вернер думает, что его убила Настена! Помогите, пожалуйста! Не могла она...
   Василию Федоровичу потребовалось время, чтобы понять: мальчик не шутит, на этот раз Прохор умер, и тело в наличии. Выяснив, кто такая Настена, капитан расстроился:
   - Ах, прислуга коменданта - Настена! Порядочная вроде бы девица. Что же это творится в корпусе?
   Когда вместе с Мешковым Андрейка вернулся к дровяному сараю, он уже немного успокоился: почему-то он был уверен, что капитан во всем разберется и Вернера приструнит.
   Вежливо, но не допуская возражений, капитан отодвинул Вернера от прохода, вывел из сарая Настену и осмотрел тело Прохора. К этому моменту у места происшествия собралась толпа, последним появился фон Клот, красный от возмущения. Но когда он понял, что Вернер обвиняет Настену в смерти Прохора, возмущение уступило место растерянности.
   - Э-э-э кхм... После исчезновения Прохора мне прислуживала эта девушка. Как же теперь быть? Я не могу остаться без прислуги! Что мне делать?..
   Капитан Мешков не выдержал:
   - Возможно, жить так же, как вы предлагаете будущим офицерам? Подавая, так сказать, пример? Питаться со всеми, обходиться малым... Фельдмаршала Миниха многие не жалуют, но он не лицемер, и когда его офицеры и солдаты испытывают трудности, он с ними в равных условиях, а не...
   - Ладно, ладно, - успокаивающе вознес руки фон Клот, - я согласен. Но моя дочь? Она не может без горничной - юная девица, это совсем не то, что военные! К тому же, прислуге надо платить...
   - Господин комендант, сейчас первая необходимость - выяснить, что произошло с вашим лакеем. И кстати, с Фомой тоже.
   Тут Андрейка вспомнил, что Иван не знает о загадочной кончине истопника, хотел быстро рассказать ему о страшной находке, но парня не оказалось во дворе - он исчез. У Настены спрашивать было бесполезно - кажется, она вовсе не заметила его. Мальчик покрутил головой, но ни среди собравшейся у сарая толпы, ни в других концах двора Ивана не увидел. Вернер же, обвинив Настену в смерти лакея, даже не подумал на чужака: он ведь не знал, что Иван пришел позже. Да, собственно, любой ответ парня должен был вызвать у эконома множество подозрений. А теперь Иван ушел и... Что делать?
   Раздумья Андрейки прервал капитан Мешков, который поднялся от тела Прохора и протер руки снегом.
   - Ну, я, конечно, не лекарь, опираться могу на военный опыт, а не на учебники. Но лакей умер много часов назад. Надо отнести тело к фельдшеру - наверняка он точнее скажет.
   Фон Клота это заявление обрадовало.
   - Значит, моя горничная не виновата?
   - Разве только, она простояла вот так сутки над телом убиенного. Что, как я понимаю, невозможно.
   Вернер фыркнул.
   - В любом случае, девка что-то знает, иначе, как она тут оказалась? В сарае ей нечего делать, но она зачем-то пришла?
   - Настасья, господин Вернер прав: делать тебе здесь нечего. Я тебе доверил дочь, а ты промышляешь темными делами? - Похоже для фон Клота мнение Вернера имело большое значение, и он тоже проникся недоверием к девушке.
   Настена молчала, опустив глаза, и Андрейке захотелось как следует стукнуть ее. Пусть скажет, что встречалась с ухажером - все лучше, чем подозрения в убийстве! Но по какой-то причине Настена не прибегла к спасительному ответу. Этим воспользовался эконом, он торжественно простер руку к коменданту.
   - Вот! Неблагодарная особа, подло пользующаяся вашей добротой! К тому же утверждение капитана о времени смерти не может приниматься как истина. Это не его специальность.
   Василий Федорович шумно выдохнул сквозь сжатые зубы.
   - Я о точном времени и не заявляю, но в состоянии определить, что человек мертв довольно давно. Кроме того, если девица его убила, то как по-вашему?
   Вернер пожал плечами.
   - Например, огрела поленом по голове или толкнула сильно, он упал и...
   - Нет-нет-нет! - возмутился капитан. - Вы тело осматривали, чтобы позволять такие предположения? Прохора задушили. Более того, сомневаюсь, что его убили здесь. Судя по положению тела, его сюда принесли и положили. Если бы душили тут... Прохор здоровый детина, он наверняка сопротивлялся, и в сарае разнес бы поленницу в пух и прах. Да и задушить Прохора Настасья могла вряд ли: девушка она крепкая, но не настолько.
   Пока Василий Федорович говорил, эконом всем своим видом демонстрировал, сколь мало веса для него имеет мнение какого-то учителя. Коменданта раздирали сомнения: он не хотел лишиться служанки, но поведение Настены все же счел достаточным для разбирательства. Подумав, он вынес вердикт:
   - Настасью запирать в карцер не станем - нет доказательств, что она убила Прохора. Однако подозрительно само ее появление здесь. Она может вернуться к работе, но в любой момент обязана предстать перед человеком, который будет вести расследование.
   - А кто будет, господин? - с подобострастием спросил Вернер, и после ответа коменданта лицо его озарила хищная улыбка.
   - Это будет... Это буду я! Все произошло во вверенном мне заведении, и пускать кого-то со стороны - значит, вызвать в городе сплетни, слухи и все в таком духе. Я лично напишу письмо его высокопревосходительству, и буду высылать отчеты регулярно. Уверен, что фельдмаршал поддержит меня: выносить сор на люди он не любит. А если кто-то захочет выразить протест... - голос коменданта стал жестче. - То фельдмаршал Миних напишет императрице. В конце концов, что случилось? Умерли два холопа - так стоит ли поднимать шум на всю столицу?
  
   ***
  
   Обнаружение тела Прохора и все последующие события сильно сказались на Андрейке, к тому же к беспокойству о судьбе Мишки добавился страх за Настену. Но жизнь предъявляет свои требования, и после того, как комендант приказал всем разойтись, мальчик почувствовал голод - казалось, быка бы съел!
   Спустившиеся к завтраку кадеты уже знали о смерти Фомы: понятное дело, допрошенные ночью ребята молчать не стали. Также арест Мишки секретом не являлся. Только младшие кадеты помалкивали, но старшие не скрывали возмущения и громко осуждали решение коменданта.
   Андрейка с радостью бы поддержал парней - он был уверен в благородстве нового приятеля, но у него созрел план. Капитан Мешков сумел хотя бы посеять сомнения в виновности Настены, так и Мишке, возможно, поможет?
   Несмотря на аппетит, мальчишка проглотил лишь часть завтрака, а остальное завернул в тряпицу - для Мишки. Чистая тряпица у него осталась от Настены, а запах от мясного пирога он вдыхал время от времени, вспоминая невиданную прежде роскошь.
   Капитана он поймал у входа в столовую и для начала попросил отвести его к карцеру, чтобы передать еду. Капитан и сам намеревался проведать ученика.
   Карцер находился в дальней части дворца, там было сыро, крыша давно прохудилась, а каменный пол покрылся ледяной коркой. По счастью, охрану у надежно запертой железной двери не поставили. Зато в ней было маленькое окошко, через которую арестантам выдавали еду. Мишка бросился к гостям с нескрываемой радостью.
   - Василий Федорович, богом клянусь, я Фому не убивал! И шпагу после занятий оставил, как положено, в цейхгаузе. Вернер мстит мне за вчерашнее.
   - Я-то верю, - вздохнул капитан, - но как шпага там оказалась? Оно и ничего, если бы ты всю ночь у себя был. Так ведь даже твой гувернер путается! Скажи честно - выходил?
   Мишка понурил голову - врать учителю он не мог. Андрейка просунул через оконце еду, чтобы взбодрить узника.
   - Время смерти Фомы мы не знаем, только Жан сможет указать, когда пришел в галерею. - капитан посмотрел на Андрейку. - Он ведь тебя искал?
   Андрейка помнил, как Ланде объяснил свое пребывание в галерее. Зачем француз сказал, что его ученик ходит по ночам? Допустим, он заглянул к мальчикам, обнаружил, что одного нет - почему он отправился искать ученика именно к китайским покоям? Все это Андрейка, насколько мог внятно, объяснил капитану. Тот согласился, что слова Ланде туманны.
   - Получается, Жан ляпнул первое, что пришло в голову... Стало быть, не хотел лишних вопросов. Трудно предположить, что нужно было в китайских покоях Фоме, но и Жану в такое время там делать нечего.
   - Может, Фома действительно проверял печи? - спросил Мишка. - Ему мог Вернер приказать, только забыл об этом упомянуть.
   Тут Андрейка напомнил о важной детали - отвратительном запахе. Капитан тоже помнил "адскую вонь", но тогда его внимание отвлекла шпага.
   - Пойдем-ка, посмотрим, а то кто-нибудь нас опередит, - сказал капитан Андрейке и оглянулся на Мишку, - а ты, братец, сиди и думай - может, память освежится в такой славной обстановке!
   Кадет вернул Андрейке тряпицу - съел все до последней крошки. С трудом поспевая за капитаном, мальчишка небрежно засунул кусок холстины за пояс.
   Перед дверью в китайские покои комендант поставил солдата. Никого другого охранник не пропустил бы, но учителя фехтования в корпусе почитали все.
   Капитан открыл затворку одной печи - ужасный запах немедленно напомнил о себе. "Голландки" долго держали тепло, что позволяло не оставлять огонь ночью и таким образом снизить возможность пожара. Однако сейчас в углях печи тлел какой-то мусор. Жечь его в здании строго запрещалось, но кто-то нарушил приказ. Андрейка умел управляться с печкой - одна из его обязанностей в детстве. Он сбегал на кухню, старательно скрываясь от эконома, чтобы протащить наверх все необходимое.
   В конце концов они с капитаном смогли рассмотреть ошметки чего-то небольшого, покрытого шерстью. Нижняя часть почти истлела, но верхняя осталась.
   - Хм, похоже на шкуру козленка, вот рога остались, - пожал плечами капитан, - от шерсти и вонища.
   Как завороженный Андрейка смотрел на останки шкуры. Ее удалось запихнуть в "голландку", плотно сложив, но сколько времени понадобилось, чтобы она истлела? При свете дня останки выглядели жалко. Можно было разобрать, что рога на концах специально заточили. Наброшенная поверх овчинного тулупа, в темноте она могла выглядеть пугающе.
   - Черт... Это черт, вот он какой, - бормотал Андрейка, вспоминая ночной ужас, не зная, смеяться или плакать.
   Капитан, ворошащий кочергой в железном чане, сплюнул.
   - Теперь понятно, что за черта видели время от времени! Я-то, старый дурень, думал, мальчишки придумали байку - они на выдумку горазды. А это кто-то развлекался, чтобы на них страху нагнать!
   Теперь Андрейка смело мог рассказать о встрече с чертом во всех подробностях. Заодно и о предыдущей ночи, когда с чертом столкнулась Настена. Капитан внимательно слушал историю, кое-что уточнял.
   - Ты сказал, у черта вместо руки железный крюк был, так?
   Мальчик кивнул, вспоминая ужас, который вызвала у него "чертова лапа".
   - Хм, а если предположить... - капитан подхватил кочергу, сжав ее рукой посередине, расправив на плечах плащ.
   - Смотри, из-под накидки я тяну к тебе "лапу". Кстати, ты сказал, что "железная рука" одна была. А вторая?
   Андрейка задумался.
   - Черт был кособокий. Но если сверху овчинного тулупа накидка, то... Выходит, он другой рукой что-то прижимал к себе. Дяденька капитан, кто мог черта изображать? Неужто, Фома?
   - Истопник не производил впечатления шутника. Ну, мальчишек мог пугать - в отместку за их проказы, но почему здесь, а не в жилой части? Ладно бы летом кадеты сюда пробирались, но сейчас больно студено - здесь годами не топили.
   - Ага, но Мишка-то гулял! Он сразу поверил и мне, и Настене. Но я-то черта увидел после Ангела, может, без Ангела я бы разобрался, что черт ряженый. - Андрейка рассердился на себя.
   Капитан еще раз осмотрел покои, повертел в руках кочергу и вернул ее на место возле затворки.
   - Ангел, черт - сколько на тебя сразу свалилось! Тут любой запутался бы. Черт - ряженый, понятно, осталось выяснить, кого ты за Ангела принял. Но есть еще кое-что. Смотри: Фому закололи шпагой - так минимум двое топтались возле печки. А кочергу не уронили. Днем Жан приказал печи топить, к вечеру внутри уже уголья были. Но шкуру козленка запихнули, не намусорив? Когда мы пришли, на паркете золы не было. Только тело Фомы и кровь, шпага совсем рядом лежала - не находишь, это странно?
   Андрейка задумался и согласился - вся сцена выглядела какой-то ненастоящей. Люди должны оставлять следы, так может?..
   - Дяденька капитан, а вдруг это Ангел Фому убил? Потому и чисто кругом. Ладно, черт не настоящий, но ангелы-то правда есть.
   Капитан потрепал мальчика по волосам.
   - Ох, и каша у тебя в голове, братец! Ничего, наберешься ума со временем. Сам подумай, зачем Ангелу закалывать Фому? Мог ведь как-то... Иначе. - старый вояка хмыкнул.
   Он отнес чан с остатками шкуры во вторую комнату и припрятал за дровами, потом вышел в галерею вдоль ассамблейного зала и принялся расхаживать туда-сюда в задумчивости. Андрейка семенил рядом.
   - Дяденька, а как же Мишка? А Настена? Помочь им можно?
   - Ох, братец, сдается мне, у них обоих совесть не чиста, но Фому Мишка, конечно, не убивал. Кто бросит свое оружие рядом с убитым? И зачем ему сжигать шкуру? Предположим, он нарвался на Фому, наряженным чертом, убил его случайно или от возмущения, догадавшись, кто кадетов пугал. А потом сжег шкуру, бросил шпагу и сбежал? Не-е-ет, это не про Барсукова!
   - А Настена? - Андрейке показалось, что голова сейчас лопнет от всех сведений, которые наслаивались друг на друга, однако и сам пришел к выводу, что поведение Мишки выглядит странным. Не все, конечно, но многое. История же с Настеной выглядела более понятной. Или нет?
   - Вы сами сказали, что Настена не могла убить Прохора, тем более - задушить его.
   Василий Федорович потер лоб - тоже, видимо, путаница одолела.
   - Понимаешь, Мишку я хорошо знаю, потому и уверен, что мальчишка темнит. А девицу эту только видел мельком. Тут я больше опираюсь на какие-никакие факты: ей задушить Прохора было бы непросто. А уж что она делала у дровяных сараев... - капитан пожал плечами.
   Потом он легонько хлопнул Андрейку по спине:
   - А вот для тебя хорошая новость! Я это коменданту не сказал: вокруг народу было много. Но раз он взялся вести расследование - придется ему рассказать. Похоже, давеча ты действительно видел мертвого Прохора у парадной лестницы. А когда ты убежал, тело перепрятали. И опять же, девица это сделать не смогла бы.
   Андрейка открыл было рот, но тут же захлопнул его. Василий Федорович ничего не знал об Иване. Действительно, Настена не могла ни задушить лакея, ни таскать тело с места на место. Зато Иван легко справился бы и с тем, и с другим. Да, он появился у тела Прохора после них с Настеной и выглядел пораженным, но мог ведь и притворяться? Эти мысли, вихрем носившиеся в голове, огорчили мальчика. Иван ему нравился, к тому же, он не скрывал симпатии к Настене, да и она, кажется, не осталась равнодушной к его веселому нраву. Но Андрейке теперь казалось подозрительным, как свободно Иван расхаживал по дворам корпуса, а также то, что он исчез до того, как перед дровяными сараями собралась толпа. Получалось, что он бросил Настену, на которую легла тень подозрения. Даже если бы она призналась, что встречалась с любезным другом, подтвердить ее слова было некому: Иван сбежал, а Фома мертв. Ну, а Андрейке комендант вряд ли поверил бы. Хотя, Ивана видел эконом, так почему же не выдал чужака?..
   Тут Андрейка понял: капитан Мешков заметил его сомнения и ждет объяснений. Ему не хотелось отвлекать учителя от дела Мишки. Убийства Фомы и Прохора не выглядели связанными между собой, но перед мальчиком эта связь вдруг промелькнула - он вспомнил разговор Мишки и лакея ночью у парадной лестницы. И придется как-то объяснить это капитану...
   От трудного разговора его избавил гул в какой-то из галерей, который становился все громче и громче. Охранник тоже забеспокоился и покинул свой пост у китайской гостиной. Через некоторое время он вернулся, точнее, вбежал и, задыхаясь, крикнул:
   - Господин капитан, кадеты бунт подняли! Они ворвались в цейхгауз, забрали оружие и идут громить карцер!
  
   ***
   В ту же секунду Василий Федорович забыл о двух убийствах и бросился вслед за учениками. Андрейка всеми силами старался не отстать, боясь, помимо всего прочего, потеряться в бесконечных помещениях. Но капитан Мешков знал все короткие пути, и добежал до карцера довольно быстро. Однако кадеты уже вовсю орудовали там. Вероятно, парни ожидали, что их встретит стража, с которой придется биться, и когда охраны не оказалось, они, размахивая шпагами, метались по всему крылу с криками, призывая Мишку. Тот, конечно, откликнулся, и теперь друзья решали, как его освободить: сбить замок или просто высадить дверь. К моменту появления учителя уже звучали и более жесткие призывы:
   - Что комендант позволяет? Русского дворянина в "холодную"?!!
   - Без всяких доказательств Мишку обвиняют!
   - Долой фон Клота! Долой Вернера!
   - Пусть старого коменданта возвращают!
   Несколько кадетов пытались расшатать железную дверь. Она, конечно, была сделана на совесть, но кто знает, как долго могла выдерживать юный напор и упрямство.
   Василий Федорович ворвался в карцер с мощным криком:
   - Немедленно отставить! Мальчишки! Какого черта?
   Но следом за ним появились фон Клот с Вернером, и разгоряченные кадеты готовы были наброситься на них, не слушая любимого учителя.
   - Отпустите Барсукова! Он ни в чем не виноват!
   - Он не мог убить Фому! Где доказательства?
   Вернер презрительно выслушивал претензии кадетов, сложив руки на груди. Комендант, напротив, побагровел от ярости и гаркнул:
   - Молчать! Всем! Как вы смеете, мерзавцы! Всех здесь запру!
   Но его угрозы только раззадорили юношей, и они, став плечо к плечу, двинулись навстречу. Тут испугался не только фон Клот, но и Вернер.
   - Это бунт! - проблеял эконом, без обычного высокомерия. - Применение силы вам дорого обойдется.
   - Да-да, - вторил ему понизивший голос комендант, - если фельдмаршал узнает, что вы устроили...
   Очевидно, настрой кадетов произвел такое впечатление на Вернера, что тот, оглянувшись на коменданта, попытался уговорить юношей по-хорошему:
   - Я обещаю увеличить довольствие... Немного...
   - Долой, долой, долой! - скандировали кадеты, не слушая, и наступая ближе. Их шпаги были выставлены вперед для боя. Ситуация становилась опасной. Капитан Мешков пробился через толпу учеников и встал, закрыв собой эконома и коменданта.
   - Немедленно остановитесь! Вы с ума сошли! Оружие можно применять только против врага на поле боя! Я вас чему учил годами? Опозорить меня хотите на старости лет?
   - Василий Федорович, они Мишку упекли ни за что!
   - Пусть отпустят Барсукова!
   - Спокойно! - капитан поднял руки вверх. - Я обещаю вам, что с делом Барсукова разберутся!
   - Ага, как же! Фон Клот не станет копаться - он уже решил, что Мишка виновен!
   Было очевидно: фон Клот впервые оказался в таком положении, но все же понимал, что решать конфликт силой не стоит. Потом можно будет отомстить бунтовщикам - у них впереди последний курс обучения и экзамены. Зачем поднимать шум, который пройдет по столице, обрастет ненужными подробностями, не красящими руководство корпуса? Лучше сейчас отступить, чтобы позже выиграть во всем. В сущности, кадеты были правы в том, что комендант не сомневался в вине Барсукова. Так что он потеряет, если согласится на дополнительное расследование - ведь оно лишь докажет его правоту?
   Эти мысли фон Клот не озвучил, но их уловил Василий Федорович, неплохо изучивший характер начальника. Но, в отличие от него, в виновность Мишки капитан не верил ни секунды. Он повернулся к коменданту:
   - Господин фон Клот, позволите ли вы мне произвести некоторые розыскные действия, способствующие раскрытию обстоятельств гибели Фомы?
   Комендант слегка оторопел, не ожидая, что старый вояка может изъясняться столь витиевато, и согласно склонил голову. Это несколько успокоило кадетов. Возражать попытался лишь Вернер, напоминая, что капитан Мешков подобными полномочиями не обладает.
   - Ну, так я даю ему эти полномочия, черт их дери! - рявкнул фон Клот. - Извольте пойти со мной, капитан, и поделиться - что вы хотите делать.
   Вернер вынужден был сдаться. Василий Федорович обратился к кадетам:
   - Надеюсь, вы не сомневаетесь, что я изучу все факты смерти истопника досконально. Все будет записано, проверено, уверяю. Вы мое слово знаете. А теперь прошу... Нет, требую, чтобы вы прекратили фордыбачить и сложили оружие. Шпаги в ножны - немедленно!
   Громовой голос капитана разнесся по старому крылу, отдаваясь эхом в дальних углах. Кадеты послушались, убрали шпаги, и это успокоило коменданта.
   - Советую всем разойтись на занятия, иначе я засчитаю пропуски. Господин капитан, прошу вас ко мне в кабинет, а вы, Вернер, проводите кадетов в цейхгауз, проверьте, чтобы они сдали оружие, а цейхгауз заприте до дальнейших распоряжений.
   Вернер поклонился и, взмахнув полами черного плаща, направился прочь, за ним по безмолвному приказу капитана направились кадеты, все еще раскрасневшиеся, но заметно притихшие. Через минуту в карцере никого не осталось, не считая Андрейки.
   Мальчик подбежал к камере Мишке, быстро рассказал ему о решении коменданта, подбодрил, что скоро его вытащат из заточения. Но Мишка казался опечаленным, несмотря на смелый поступок товарищей. И тогда Андрейка отвлек его историей о смерти Прохора, обвинениях в адрес Настены - о чем пленник знать не мог. Мишка оживился, и Андрейка воспользовался моментом.
   - Скажи, ты отдавал деньги Прохору наутро после той ночи? - спросил он.
   - А что мне было делать? Занял немного. Прохор рожу кривил - мало, мол. Я обещал добавить. Слушай, ведь если Прохора убили, я могу деньги вернуть? Для меня это сумма большая, я и так в долгах. Будь другом, сходи к нему в каморку - вдруг найдешь.
   Андрейка поежился.
   - Этот гад со всех деньги брал. Сколько ты ему дал?
   - Рубль серебром, больше не смог найти. Мне бы он сейчас, ох, как пригодился!
   Мальчик помнил, что Прохор отобрал у него полтинник - тоже серебром. А ведь Мишка прав: жалко терять такие деньжищи! Прохор получил немалую сумму от дамы по имени Варвара Петровна, кто знает, сколько еще поборов ловкий проходимец совершил? Наверняка он надежно спрятал свои сокровища, однако попытка не пытка. О том, что Прохор получал "подарочки", знали лишь его жертвы, и вряд ли они кинулись немедленно обыскивать вещи убиенного. Андрейка согласился рискнуть: мысль о полтиннике серебром бодрила. А чужого ему не надобно - он человек честный!
   Выяснив, где ютился Прохор, Андрейка покинул друга, заверив, что все будет хорошо. Похоже, что разговор с мальчиком улучшил настроение несчастного юноши. Во всяком случае, Андрейка хотел в это верить.
  
   ***
  
   Увы, тщательный обыск каморки Прохора результатов не дал: никаких денег Андрейка не нашел. Да, собственно, поиски не заняли много времени, в каменном полу не могло быть тайников, а весь скарб лакея уместился в старой корзине. В тюфяке тоже ничего не оказалось. Можно было предположить, что деньги Прохор для надежности носил на себе, но тогда их найдут при подготовке тела к похоронам. Андрейка знал, что пока тело находится в леднике при лазарете корпуса, но туда его никто не пустит. Оставалось одно - честно рассказать капитану Мешкову о побочном доходе лакея. Навскидку госпожа Милютина отсыпала Прохору не меньше трех рублей, тоже серебром. И неизвестно, с кого еще всеведущему лакею удалось получить "подарочек". Около пяти рублей серебром - для простого слуги немалое богатство, но стоит ли сообщать об этом фон Клоту?
   Андрейка отправился во двор, чтобы перехватить Василия Федоровича, ушедшего в кабинет коменданта. Двор был пуст: кадеты и учителя на занятиях, прислуга занималась своими делами. Поэтому единственным человеком во дворе оказалась Варвара Петровна. Она беспокойно ходила по расчищенным дорожкам, оглядываясь из стороны в сторону. Судя по раскрасневшемуся от утреннего мороза лицу, она прибыла уже некоторое время назад.
   - Ах, это ты, душа моя! - она выдернула правую руку из муфты и протянула ее Андрейке, словно старому другу. - Скажи, не знаешь ли, где девушка Настена? Мне очень нужно ее видеть!
   Так как госпожа Милютина, по наблюдениям мальчика, была в добрых отношениях с Настеной и, напротив, в плохих с фон Клотом, он отнес ее к числу тех, кто вреда не принесет. И Андрейка, стараясь говорить понятно, рассказал даме об убийстве Фомы и Прохора, а также о том, что Настена попала в сети злобного эконома. Варвара Петровна слушала внимательно, не перебивала, лишь ахала иногда.
   Надо сказать, что весть о ночном убийстве истопника ее взволновала, но только тогда, когда мальчик описал китайскую гостиную. Зато смерть лакея повергала в ужас. Однако она ни секунды не сомневалась в том, что горничная племянницы не имеет к ней ни малейшего отношения.
   - Боже мой, я Настену с рождения знаю, она дитя верных слуг нашего семейства! Добрейшей души девушка. На самом деле, она числится в услужении у меня, и, разумеется, я ее не брошу.
   "Ах, вон оно как! - подумал Андрейка, - Стало быть, комендант Настене не платит, потому не захотел запирать ее - зато можно гонять на дармовщину!".
   Варвара Петровна поняла, что сегодня Настене вряд ли удастся выйти, и попросила Андрейку передать девушке записку.
   - Изыщи случай, ангел мой, на тебя вся надежда! - и она достала монетку, словно ее кошель был бездонным, право слово!
   Андрейка заверил добрую даму, что сделает все возможное, и, потрепав его по щеке, госпожа Милютина ушла - после первых минут растерянности готовая к борьбе с недобрыми обстоятельствами.
   Капитан Мешков, пойманный Андрейкой через несколько минут, выслушал историю о поборах Прохора с большим интересом. Потом он самолично обыскал одежду лакея - ни денег, ни чего-либо ценного там не нашлось.
   - Хм, а ведь это меняет картину! - сказал Василий Федорович, когда они с Андрейкой пришли в столовую.
   Капитан не успел позавтракать и сейчас перед ним поставили тарелку, отличавшуюся от обычного завтрака. Видимо, эконом все же распорядился улучшить довольствие. Даже Андрейке выдали свежий чай и бублик.
   - Получается, Прохор находил тех, кто готов платить за молчание, чтобы скрыть какие-то грешки. Но тогда причина его смерти более очевидна.
   - Дяденька капитан, но Прохора не мог убить Мишка - он ему отдал часть денег. А госпожа Милютина - она даже не знала, что Прохор умер! Вы думаете, его убили из-за этих денег?
   Андрейка откусил теплый еще бублик и запил горячим чаем. Вот бы каждый день так!
   - Нет, жертве его шантажа не эти деньги были нужны, а нужно было устранить Прохора как постоянную угрозу. И кстати, Мишка тут тоже оказывается под подозрением. Я же говорил, что мальчишка что-то скрывает! Получается, он замешен в обеих смертях. Да не замешен - по самые уши увяз!
   Андрейка огорчился: выходит, он выдал приятеля, но как было обойти его, коли Прохор с Мишки подарочек, почитай, с последнего взял? Мальчик поперхнулся и долго откашливался. Капитан похлопал его по спине и успокоил:
   - Нет, Мишка не мог задушить Прохора, как не мог заколоть шпагой Фому. Задушить не мог хотя бы потому, что Прохор сопротивлялся бы и на Мишке остались бы следы - синяки, царапины. Лакей не мог так просто сдаться. Значит, его задушил кто-то очень сильный, хотя, уверен, Прохор все равно трепыхался, но долго бороться не смог. И после твоего рассказа причина убийства проясняется: кто-то не захотел платить. И тут у меня имеются вопросы: что Барсуков делал ночью в парадной части, что там делала девица Настена, что там делал ты, братец? Вы там были вместе или поодиночке?
   Андрейка сопел, ерзал и откашливался, но Василий Федорович терпеливо ждал. В конце концов, мальчик изложил по порядку события той ночи, когда Настену испугал черт, а они с Мишкой прибежали на ее крики.
   - Хм, выходит, ты просто гулял, Мишка шел в поварню, а с девушкой непонятно... Но Прохор решил, что у Барсукова с девицей амуры. А ты так не думаешь?
   - Не приметил ничего этакого, - буркнул Андрейка, - но Прохору объяснять было бесполезно, Мишка и заплатил - от безысходности.
   Василий Федорович хлопнул ладонью по столу.
   - Так, пора с девушкой побеседовать! Раз вы с ней приятели, думаю, твое присутствие будет полезно. А вот без фон Клота предпочел бы обойтись: хоть он и дал мне полномочия, но все равно вмешается...
   Василий Федорович допил чай, к которому даже кусочек сахара выдали, после чего провел хитроумную кампанию. Он доложил коменданту о поборах Прохора, не скрыл, что считает это причиной убийства, но обошел молчанием то, что Мишка подвергся шантажу. Поскольку лакей числился в услужении фон Клота, его побочный доход потряс коменданта до глубины души. К тому же, капитан тонко намекнул, что видит связь между убийствами двух слуг, хотя почва эта была весьма зыбкой - по существу, оба убийства произошли за короткий промежуток времени, вот и все.
   Капитану удалось, несколько преувеличив размах деяний Прохора, направить фон Клота по этому следу, и возмущенный комендант решился искать возможных жертв убитого лакея среди учителей и кадетов. А Василий Федорович и Андрейка нашли Настену, крутящуюся как белка в колесе - фон Клот воспользовался страхом девушки перед карцером и завалил ее работой.
   Выглядела Настена не очень хорошо: румянец ушел с лица, она осунулась, под глазами залегли тени. Заметно было, что девушка плакала. Увидев ее в таком состоянии, Андрейка чуть сам не заревел. Но закусил губы, бросился к Настене, прижавшись лбом к ее руке, и тихонько вложил в ладонь записку от Варвары Петровны. Она немного оттаяла и даже улыбнулась. Василий Федорович заговорил с ней по-доброму, успокоил, что не верит в ее вину, а хочет разобраться в делишках Прохора и понять, есть ли здесь связь со смерть Фомы. Но когда он спросил, что Настена делала ночью в галерее парадной части, она заметно сжалась и лопотала что-то невразумительное. Якобы ей не спалось, она решила прогуляться... Единственное, в чем девушка не путалась, была история, как черт выскочил из темноты, и описала его таким, каким следующей ночью он запомнился Андрейке.
   Услышав от капитана, что "чертом" был Фома, девушка открыла рот и вытаращила глаза. Андрейка дернул ее за руку и рассказал, как они с капитаном нашли козлиную шкуру в печке и тело Фомы в китайской гостиной.
   - Погодите, погодите! - Настена, точно ослабев, присела на лавку. - Как же так? Выходит, это Фома всех пугал? Но... Я не понимаю, отчего он умер?
   - С причиной буду разбираться следом, а чертом Фома наряжался, полагаю, в отместку мальчишкам. Прошедшим летом те над ним шутки шутили, вот он и придумал их наказать. Одного не понимаю: почему он в парадной части шастал? После наступления холодов кадеты туда не ходили. Так Фоме и разгуливать бы в жилом крыле! Потому так важно знать, что ты делала в парадной части?
   Настена стояла на своем - гуляла от бессонницы, но Андрейка не верил девушке. Он помнил, что ни Мишка, ни она не удивились, встретившись. С другой стороны, не верил он и в то, что его новых друзей связывали сердечные узы - что бы там ни думал Прохор. Судя по виду капитана, он намеревался нажать на Настену, но тут послышался какой-то шум, споры, даже ругань. И в помещение ворвался Иван. Шапки на нем не было, русые кудри припорошил снежок. Парень отмахивался от Вернера, который пытался перекрыть чужаку путь, требовал, чтобы тот немедленно ушел. Но Иван легко отодвинул эконома в сторону и встал перед капитаном, закрыв собой Настену. Она оперлась на стену и, прижав голову к руке, зарыдала в голос. Но Ивана это не остановило.
   - Это вы, сударь, следствие ведете? Не мучьте Настену, она ни в чем не виновата. Она на свиданья со мной ходила по утрам, а Прохор нас выследил, грозил рассказать хозяину. Он сам ей куры строил, но она его отвергла. Прохор - та еще сволочь - решил ей отомстить. Ну, я и убил его поутру - до встречи с Настеной, а потом сделал вид, что только пришел. Девицу отпустите с Богом.
   Иван вытянул руки вперед, сложив их вместе.
   - Вяжите меня - я убил!
  
   ***
  
   Если Иван ожидал, что его тут же закуют в кандалы, он ошибся - повисло тягостное молчание, прерываемое лишь всхлипываниями Настены. Капитан Мешков, нахмурился, пытаясь собрать вместе весь ворох новых сведений. Вернер застыл в углу, поджав губы, скрестив руки на груди. Андрейка переводил взгляд с одного на другого, не зная, как разобраться в сумятице.
   В этот момент вошел фон Клот, который все же догадался, что капитан направил его в сторону, чтобы избавиться от контроля. И явление Ивана, кающегося в убийстве, обрадовало коменданта, как ничто другое. Пока все остальные не пришли в себя, он принялся распоряжаться.
   - Так, стражников сюда! Молодца - в карцер, допросим, и можно будет отвозить в суд с полным докладом. Вот, пожалуйста, с одним делом управились.
   Когда стражники выводили Ивана, капитан Мешков опомнился.
   - Стойте! Парень сам не знает что несет! Разобраться надо - я сомневаюсь в его словах.
   - Василий Федорович, голубчик, сомневайтесь, сколько хотите. Но если я правильно помню, вы взялись разобраться в деле Фомы. Расследование смерти Прохора вам никто не поручал! - голос фон Клота был притворно ласков, но глаза недобро буравили учителя. - Парень признался в убийстве - чего вам еще надо? С девки подозрения можно снять - пусть праведным трудом искупает грехи, беспутница!
   - О, я бы не стал спешить! - посмел возразить Вернер. Но фон Клот не слушал эконома, прикрикнул на рыдающую Настену и чуть не вытолкал непрошенных гостей из своих покоев.
   Андрейка вспомнил, что его, верно, давно ищет господин Ланде, но бросить Ивана и Настену не мог, и увязался за капитаном. Тот, разозленный, бормотал что-то, топорща усы, и не заметил мальчонку. Так они и дошли до лазарета, где Василий Федорович осматривал тело Фомы, а заодно еще раз тело Прохора. Андрейка терпеливо ждал его в приемной лазарета, благо там была скамья. Капитан вышел из мертвецкой мрачный, даже походка стала тяжелее, он выглядел почти стариком.
   - Дяденька Василий Федорович, я вам должен сказать... - Андрейка вскочил, спеша выплеснуть все сомнения и нестыковки, беспокоившие его в обоих делах.
   - Погоди, братец, голова как в тумане. Пойдем-ка ко мне, надо отобрать из этой путаницы важное и нужное. На убийство Фомы теперь надо совсем с другой стороны смотреть.
   В комнате капитана было холодно, но сейчас это казалось не стоящей внимания мелочью. Василий Федорович сел за неудобный столик, а Андрейка примостился на краю деревянного топчана, служащего учителю постелью. Писал капитан медленно, стараясь не ставить кляксы и не портить листы бумаги.
   - Начнем с дела Фомы, ведь именно его я обещал кадетам раскрыть, и комендант согласился. Это, братец, странное убийство - осмотр тела ряженого черта меня поставил в тупик. Еще ночью я обратил внимание, что крови было мало, а ведь истопника закололи в живот, крови должно быть намного больше, тем более, шпагу выдернули. Мой боевой опыт говорит: быть такого не может! Добавляем к этому чистоту возле печки, там явно убрались. И даже кочерга аккуратно к печи прислонена. А ведь никто не усомнился, что Фома пришел проверить, все ли в порядке после растопки дров!
   - Так и есть, наверное, дяденька капитан... Конечно, непонятно, почему он пришел наряженный чертом и кто шкуру в печь запихнул?
   - Да тут вопросов что воды в море. Тело Фомы никто не осмотрел, если бы мальчишки не взбунтовались. А там... Во-первых, у него на руках царапины и синяки, но это не доказательство: Фома с поленьями возился, хотя, царапины свежие. Но самое главное - у него раны на голове, и как минимум одна из них - смертельная. Из такой раны как раз могло натечь немного крови. Сдается мне, он приложился башкой обо что-то, да еще получил чем-то тяжелым.
   - Но... Как же так? Он лежал, а кровь была под животом...
   - Да-да, именно! И уж, конечно, не Фома запихнул шкуру в печь. Смотри: если бы Мишка заколол черта, не стал бы шкуру жечь и бросать свою шпагу, удирая, как трусливый заяц в нору. Всякое я видел на войне, и раны получал, и братушек с поля боя вытаскивал. Так вот, Фому не закололи - он умер от удара или ударов по голове! Похоже, убийца, изменил место преступления и подставил Мишку.
   В запале Василий Федорович стукнул кулаком по столу, отчего чернила пролились на бумаги.
   - Так, сейчас главное - отвести подозрения от Барсукова, хотя мальчишка заврался, да и от девицы правды мы не добились. Ничего, сейчас я порядок наведу!
   - Вы знаете, кто Фому убил? - задохнулся от волнения Андрейка.
   - Думаю, что знаю. Зачем этот человек убил истопника - непонятно, это противоречит характеру убийцы, но... Только так можно объяснить хотя бы часть событий. Сейчас я покажу фон Клоту, кто у нас убийца!
   Через полчаса в китайской гостиной собрались комендант, эконом, Ланде и Андрейка, на присутствии которого настоял капитан Мешков.
   - Что такого важного вы желаете нам сказать? - недовольно спросил фон Клот. - Неужели, вы хотите рассказать, как был убит этот... Как его?..
   - Да, господин комендант, я готов снять обвинение с кадета Барсукова и назвать настоящего убийцу истопника.
   При этих словах Ланде с нескрываемым удивлением посмотрел на приятеля, и Андрейке показалось, что в глазах француза промелькнул страх. А комендант нарочито покорно вздохнул:
   - Мы внимаем вам как оракулу! Кто сей злодей?
   Василий Федорович выдержал эффектную паузу и произнес:
   - Господин Вернер, конечно, кто же еще!
  
   ***
  
   Фон Клот и Вернер застыли, а Ланде, наоборот, в волнении зашагал по комнате, бормоча по-французски.
   Первым в себя пришел эконом.
   - Ничтожный учителишка, как ты смеешь?..
   Василий Федорович расправил плечи.
   - Смею, господин Вернер, у меня за плечами четверть века службы. И служу я не начальникам, тем более - не вам. Я за каждое свое слово отвечаю.
   Привыкший если не к беспрекословному повиновению, то хотя бы к видимости такового Вернер опешил. Но тут же повернулся к фон Клоту.
   - Господин комендант, да что же это такое! Это оговор! Я за это в суд подам!
   Фон Клот нахмурился, но уверенность капитана Мешкова его впечатлила.
   - Эх-м... Кхе-кхе... Тут надо, как говорится... Василий Федорович, вы - человек уважаемый, конечно, но знаете ли...
   - Выходит, сына почтенной дворянской фамилии обвинять в преступлении можно, и вы даже запираете его. Так не желаете ли услышать мои аргументы хотя бы? В конце концов, я составлю доклад, где подробно изложу все доказательства. И... Да вот хоть Жан отнесет бумагу императрице! Понятно, что обычным ходом доклад ляжет в долгий ящик, но вы знаете, как матушка Анна Иоанновна благоволит господину Ланде!
   Ланде закивал, расправляя кружевные манжеты: то ли соглашался донести до царицы документ, то ли подтверждал свое особое положение у трона. Фон Клот заволновался, не ровен час, капитан и фельдмаршалу напишет - Мешков был лично отмечен Минихом в одной из кампаний.
   - Хорошо-хорошо, мы вас выслушаем. Но, признаться, мне трудно поверить, что наш эконом... Такой человек взял и убил простого работника?
   Вернер сжал тонкие губы и всем видом демонстрировал, что намерен отвергнуть любое обвинение.
   Капитан Мешков объяснил, что рана от шпаги должна была вызвать обильное кровотечение, и, скорее всего, была нанесена уже после смерти Фомы. К этому выводу пришел и лекарь корпуса, который помогал капитану при осмотре тела. А вот серьезные раны на голове как раз могли привести к кончине - особенно одна. Удар буквально расколол череп истопника, а кроме него на голову Фомы обрушились сильные удары каким-то тяжелым предметом.
   - То есть, вы и наш фельдшер считаете, что работник скончался от удара по голове? - уточнил комендант. - Но чем его били?
   - Так как в комнате явно навели порядок, расположив тело, как мы его нашли, то, скорее всего, били вот этим!
   Василий Федорович подхватил кочергу, прислоненную к печи. Она действительно была тяжелой, и от сильного удара человек мог потерять сознание. А если потом ему нанесли еще несколько...
   - Из раны вытекла кровь, поэтому убийца воспользовался случаем и переложил тело так, чтобы кровь оказалась под животом Фомы, потом принес из цейхгаузу шпагу - именно Барсукова, проткнул тело и бросил оружие рядом с ним. Расчет был на то, что расследования не будет. На голове Фомы была шапка и, вероятно, в момент борьбы она упала, но потом убийца надел ее, скрыв раны и полагая, что никто не обратит на них внимания. Но кроме шапки на Фоме была еще шкура, благодаря которой его принимали за черта. Шкуру положили в печь, и до середины следующего дня она бы истлела. Да, запах остался бы, но вряд ли в этом стали бы разбираться. Убийца не предполагал, что...
   Василий Федорович взял за плечи Андрейку и поставил его в центре комнаты.
   - Малец бродит во сне, а за ним сюда придет Жан... - Капитан Мешков выразительно посмотрел на француза, и тот, покраснев, подтвердил слова приятеля. - Вонь стояла страшная, это запомнили, и я покопался в печи...
   Капитан вынес из второй комнаты чан с остатками козлиной шкуры, объяснив коменданту, кто в течение последних месяцев изображал черта.
   - Хорошо, вы меня убедили, что работника не закололи. Но ведь мы выяснили, что кадет Барсуков ночью разгуливал по корпусу. Так мог ли он убить "черта", как вы и сказали, кочергой...
   - А потом сбегать в цейхгауз за своей шпагой и оставить ее на месте убийства? Заметьте, ему бы еще понадобилось время, чтобы найти ключ от цейхгауза, а у Вернера такой всегда под рукой. - рассмеялся капитан. - И зачем Мишке шкуру сжигать? Не-е-ет, у убийцы была причина так поступить.
   - Правда? - не выдержал Вернер. - И какая же? Зачем мне убивать работника, да еще такого? Фома исполнял все мои приказы быстро и без ошибок! Мой лучший работник!
   - Посмотрим, такой ли Фома исполнительный, как вы говорите. Вот например, вы сказали вчера, что он проверял печи в китайской гостиной, и все приняли это за истину. Да и я бы согласился, но... А зачем Фома пришел сюда, наряженный чертом? Мы поняли, что он пугает кадетов, прислугу, да любого, кого встретит ночью. А вы, господин Вернер, знали, что ваш лучший работник развлекается таким, хм, странным способом?
   Лицо Вернера пошло красными пятнами: он уловил, куда клонит капитан Мешков.
   - Н-н-нет, конечно. И я ни в коем случае не одобрил бы подобную забаву, - проблеял эконом, косясь на фон Клота.
   - Верю вам, - улыбнулся капитан, - не знали. И вот совершенно случайно ночью вы то ли услышали шум, то ли проверяли, все ли в порядке, но натолкнулись на ряженого Фому. Наверное, сначала вы его приняли за нечисть, схватили кочергу и ударили несколько раз. С него упала шкура, вы узнали "лучшего работника", впали в гнев и забили его кочергой. И возможно, отбиваясь от вас, он упал, ударился головой о ручку заслонки, а вы еще добавили ударов. Потом вы пришли в себя, поняли, что натворили... Дальше понятно. Дорогу в цейхгауз вы отлично знаете, и один из ключей от него у вас на связке. Мишка вас днем обидел, и вы отомстили ему.
   Фон Клот потер подбородок.
   - М-да, весьма... Красочно. А шкура? Зачем эконому шкуру в печь класть?
   - Утверждать не могу, но, возможно, чтобы скрыть от вас - его почитаемого начальника - позорное упущение. Господин Вернер гордится тем, что в корпусе соломинку не пронесут без его ведома. А тут месяцами "черт" всех пугает! Чей недосмотр? С кого господин комендант спросит? Вот и хотел скрыть...
   Фон Клот покачал головой.
   - Зачем так сложно? Если Вернер ходил в цейхгауз за шпагой, да убирался в комнате, что мешало ему унести шкуру прочь и спрятать где-нибудь во дворе? Да мало ли укромных мест в корпусе? А у вас получается, что наш эконом специально шкуру сжег, чтобы привлечь к ней внимание.
   - Возможно, и хотел привлечь... - вмешался Ланде, но внезапно замолк. Не дождавшись от приятеля продолжения мысли, капитан Мешков пожал плечами.
   - Многие работники встают задолго до рассвета: в поварнях огонь разжечь, продукты из кладовых принести, да много дел. Заметь они Вернера с тряпкой и ведром - удивились бы, но не настолько, попадись он им навстречу с козлиной шкурой. К завтраку уже все бы это обсуждали!
   Вернер выпрямился и вскинул голову.
   - Я категорически отвергаю все обвинения! Господин комендант, у капитана нет ни одного неопровержимого доказательства. Это все пустые рассуждения.
   - Увы, отчасти Вернер прав, - вздохнул Василий Федорович. - Я уверен, что он убил Фому именно так, как я описал, только так все можно объяснить. Но нет следов, кроме шкуры, которая не успела истлеть. Зато опираться я могу на раны Фомы, и тут меня поддержит лекарь корпуса. А значит, Мишка Барсуков убить истопника не мог. Хоть это я вам доказал, господин фон Клот?
   Комендант подумал некоторое время и важно наклонил голову.
   - Пожалуй, тут я ваши аргументы принять могу. И с Барсукова можно снять подозрения в убийстве истопника. И возможности, бывшие у господина Вернера, вы представили убедительно. Однако, - фон Клот развел руками, - доказательств нет.
   Эконом облизнул губы и с нескрываемой злобой посмотрел на капитана. На месте Василия Федоровича любой бы понял, что нажил опасного и коварного врага. Но к учителю поднял сияющее лицо Андрейка.
   - Дяденька капитан, значит, Мишку выпустят - раз он ничего не сделал?
   Василий Федорович повернулся к коменданту, и тот неохотно произнес:
   - Ввиду открывшихся обстоятельств надо признать, что есть большие сомнения в виновности кадета Барсукова. Да, пусть приступает к занятиям!
   И тут глаза эконома вспыхнули торжеством, а голос сочился ядом.
   - Не стоит спешить, господин комендант. Если, как утверждает капитан Мешков, мальчишку подставили, то у меня есть доказательства, что он может быть причастен к смерти вашего лакея! Более того, я видел их вместе, они шептались. И было это как раз перед тем, как Прохор исчез и не пришел забрать завтрак для вас, господин комендант!
  
   ***
  
   Андрейка в отчаянии сжал кулаки - Вернер не собирался сознаваться в своем преступлении, зато нашел возможность обвинить Мишку в другом убийстве! Впрочем, комендант не сразу поверил эконому.
   - Но позвольте! - воскликнул фон Клот. - В убийстве Прохора признался этот парень, как там его?.. И все очень гладко выходит - дело можно передавать в суд.
   - Вы поручили мне узнать, кого мог шантажировать Прохор, - Вернер говорил спокойно, что придало ему убедительности, - я опросил кадетов и узнал, что Барсуков занял деньги у своего товарища - якобы срочно надо отдать долг. Занял рубль серебром. А я, как вам сказал, видел их с Прохором недалеко от поварни. Они пошептались, потом вместе вышли - как раз к дровяным сараям. После этого Прохора, как вы, господин комендант, помните, больше никто не видел.
   - Да-а-а... - протянул комендант. - В таком свете Барсукова можно подозревать в убийстве Прохора. Василий Федорович, у вас наверняка есть что сказать - ведь вы уже пытались влезть в это дело? Пожалуй, отпускать Барсукова не стоит. У нас теперь что - два подозреваемых?
   - И даже трое! - рассердился капитан Мешков. - Первым делом, помнится, Вернер обвинял девицу.
   - Но если Прохора задушили, да еще перетаскивали тело, то, конечно, моя служанка этого сделать не могла. - отмахнулся фон Клот. - Но молодые люди могли. Может, они вдвоем Прохора убили!
   Вернер сложил вместе пальцы обеих рук, словно озаренный святостью.
   - Какая мысль, господин комендант! Как тонко вы видите суть событий! Но все же убийство легче совершить здешнему обитателю, чем чужаку, который не знает, где что находится... Этот Иван всего лишь выгораживает девку, боится, что ее обвинят. А вот Барсукову проще было управиться, тем более, платить дальше Прохору не было возможности.
   - Да, но чем Прохор ему угрожал? - комендант явно заинтересовался версией эконома, и его вопрос не застал Вернера врасплох.
   - Хм... Мне-то откуда знать? Я в таких делах не разбираюсь. Но сам капитан говорит, что Прохор многих шантажировал, - Вернер любезно поклонился Мешкову, - и мы, безусловно, ему верим. Возможно, он знает, на каких грехах лакей поймал Барсукова. Но скажет ли?..
   Василий Федорович молчал, и эконом торжествующе склонился перед начальником. Фон Клот некоторое время откашливался, потом принял решение:
   - Конечно, Барсукова отпускать нельзя - такие улики! Господин капитан весьма красочно описал убийство истопника, но доказал лишь то, что у нашего эконома была возможность, как была и у других, личности коих от нас пока скрыты. Вы, Василий Федорович, выполнили обещание кадетам: с Барсукова сняты подозрения в одном из убийств. Так что ваша миссия закончена, мы вам бесконечно благодарны. Дальше я сам займусь расследованием.
   Он брезгливо посмотрел на чан с остатками козлиной шкуры.
   - В этом деле много темного, но, по крайней мере, черт больше не побеспокоит. Надо же, какие убогие у черни забавы! Уберите эту гадость!
   Комендант величаво покинул китайскую гостиную. Вернер поспешил за ним, выражая восхищение проницательностью начальника. Растерянные капитан, Ланде и Андрейка переглянулись: в сущности, расследование зашло в тупик, они ничего не добились, над Мишкой по-прежнему висит обвинение в убийстве, а в то, что Фому убил Вернер, комендант не поверил. Хотя с точки зрения Андрейки было представлено единственно возможное объяснение. И что теперь делать? Оставались, впрочем, вопросы, которых никто не коснулся - по разным причинам, но какой от них сейчас прок? Мишка в карцере, Иван тоже, Настена в полной власти фон Клота. Помощь от Варвары Петровны может прийти, но Андрейка помнил, что комендант запретил родственнице появляться в корпусе. И хотя она нарушала запрет, вытащить девушку из лап фон Клота ей будет непросто. Непроизвольно из глаз мальчика полились слезы, хотя ему не хотелось показаться перед учителями слабаком.
   - Ну-ну, - капитан погладил мальчика по голове, - ты уже большой, не реви!
   Из-под пояса Андрейки капитан выдернул тряпицу, в которой носили еду Мишке, и приложил к лицу мальчика. Тот, шмыгая носом, вдохнул запах пирога от Настены, и вдруг слезы высохли сами собой.
   - Запах! Дяденька капитан, а ведь здесь, в гостиной, тоже запах снеди был - у меня слюни потекли. Даже мерзкая вонь отступила!
   Андрейка рассказал, как он упал на пол, когда Вернер отшвырнул его, прижал к себе холстину, которую работники вынули из печи. Тогда он решил, что аппетит нахлынул от боли, но сейчас все встало на свои места: он почувствовал запах от завернутой в тряпицы еды.
   - А куда делись эти холстины? - обратился капитан к Ланде.
   С него в мгновение ока слетела растерянность от неудачи, да что там - от поражения.
   - Кажется, вместе с дровами отнесли во вторую комнату. При чем тут какие-то тряпки, если произошло убийство? - Ланде пожал плечами.
   - Думаю, мы не должны упускать ничего - теперь это наша единственная возможность!
   Капитан прошел во вторую комнату и через пару минут вернулся, держа в руках холстины, вынутые из печей перед растопкой, когда Ланде купил дрова. Василий Федорович понюхал холстины и сравнил запах с тем, что шел от тряпицы Андрейки.
   - А ведь совсем недавно в них было завернуто копченое мясо, и хорошее! И не только мясо - сдобные пироги.
   Капитан стоял посреди гостиной, держа в руках холстины, и потрясая ими, обводил глазами помещение. В другое время вид учителя развеселил бы Андрейку, но сейчас было не до смеха.
   - Скажи, Жан, а ведь Вернер очень не хотел, чтобы печи здесь затопили. Из себя вышел, что редко с ним бывает.
   - Его возмутило, что я разрешения не попросил, - усмехнулся француз, - и то, что победа осталась за Францией.
   - Я бы тоже так подумал, но если сложить все вместе... Вернера я не смог прижать с убийством Фомы. И с этой шкурой - уверен, он ее положил в печь, и причины были, но меня повело не в ту сторону. А ведь если посмотреть... Убийство, убийство... Вернеру истопника убивать незачем... Он предпочел оказаться перед комендантом в неловком положении, но не преступником!
   Ланде положил приятелю руку на плечо и слегка встряхнул его.
   - Вася, ты не заболел? Может, к лекарю сходить?
   - Да все со мной в порядке!
   Капитан сбросил руку француза и сурово посмотрел на него.
   - Чертова путаница! Сколько всего переплелось, и мы завязли в ней, как в паутине. И все врут! Нет, гораздо хуже: говорят некоторую часть правды, а часть скрывают. И врут! Только один человек во всей истории не лжет! Один-единственный человек, на слова которого можно полагаться без сомнений!
   Капитан простер руку в сторону Андрейки. Ланде посмотрел на ученика скептически, а мальчик покраснел до ушей: что ни говори, а приятно. Но главным для него было другое.
   - Дяденька капитан, вы что-то поняли? И теперь мы сможем помочь Мишке? И Вернера вы заставите признаться, что он Фому убил? Надо всех позвать, всем сказать!
   - Нет, друг, второй раз я ошибки не совершу - хватит позора на мою седую голову. Надо действовать иначе. Теперь у меня только один выход: разобраться во всем, ничего не оставляя в стороне. И нужны те самые неопровержимые доказательства, о которых Вернер говорил. И я их добуду! А прежде всего надо собрать все разрозненные сведения в одно целое. И...
   Не слишком любезно капитан схватил Ланде за плащ и немного притянул к себе.
   - И все тайны пора вытащить на свет божий. Начнем с тебя, братец Жан! Сдается мне, скрываешь ты немало.
  
   ***
  
   Вырваться от капитана Мешкова было невозможно, но Ланде несколько раз дернулся, даже топнул ногой, хотя на приятеля его действия никакого впечатления не произвели. И француз сдался.
   - Спрашивай, Василий. - обиженно бросил он.
   Капитан отпустил плащ приятеля.
   - Скажи, что делал ночью в галерее?
   Ланде посмотрел на насупленного Андрейку и понял, что история с сомнамбулизмом доверия не вызывает. Грациозно француз отступил на шаг, его меховой плащ колыхнулся в такт плавным движениям.
   - Ах, э-э-эхм...
   Но вразумительнее этого он ничего не смог сказать. Капитан вздохнул.
   - Понятно. Хорошо, что мы много лет знакомы, а то получил бы ты промеж глаз, Жан! Пойдем-ка с нами, дружище.
   Капитан вновь схватил Ланде за плащ и потащил за собой - к карцеру, а Андрейку подгонять не надо было. Кадета пока не вызывали к коменданту, видимо, фон Клот намеревался хорошенько подготовиться к разговору со строптивым мальчишкой.
   Мишка расхаживал по небольшому помещению, чтобы согреться, и бросился к гостям, как к родным, но, увидев Ланде, растерялся.
   Капитан Мешков оперся на дверь, словно не чувствуя пронизывающего холода и громко спросил:
   - Эй, парень с Васильевского, ты где?
   В решетке соседней с Мишкой камеры показалось лицо Ивана.
   - Не старайтесь, сударь, от своих слов не откажусь - я убил негодяя Прохора, он Настене угрожал, хозяин ее бы прочь прогнал без денег и рекомендаций.
   Андрейка усмехнулся - поддержка Василия Федоровича придала ему смелости, и он позволил себе высказаться.
   - Чепуха! Комендант Настене не хозяин - ей платит барыня Варвара Петровна, чтобы она барышне прислуживала. А комендант ее гоняет задарма. Барыня - добрая, она Настену на улице не оставила бы. И вообще, ты, Иван, даже не знаешь, когда Прохора убили!
   Капитан Мешков одобрительно потрепал Андрейку по голове.
   - Устами младенца, как говорится. Все верно, братец, я о том же коменданту хотел сказать, да он так рад был парня запереть, что слушать не стал. Ничего твоей любезной Настене не грозит, не могла она Прохора убить. Девушка и сама за себя постоять может, но что-то скрывает. А ты даже толком не знаешь, с Прохором случилось. Его задушили за сутки до того, как Настена наткнулась на тело в дровяном сарае. И наш пострел, - капитан указал на Андрейку, - видел мертвого Прохора вскоре после убийства. Скорее всего, труп переносили два раза: один раз к парадной лестнице, где никого не бывает, второй раз - уже в сарай, где он пролежал на холоде до следующего утра.
   Иван угрюмо молчал, но от решетки не отошел, наверное, соображал, что теперь делать. Василий Федорович стукнул кулаком по железной двери.
   - Так вот, друзья, либо мы сейчас разберемся, что произошло в китайской, черт ее забери, комнате, что произошло с лакеем, либо Мишке и Ивану грозят большие неприятности - комендант вникать не станет, резво напишет доклад, тут птичкам и пропасть. С чего вообще все началось, что послужило, так сказать, первопричиной? Ответ понятен: появился черт. Теперь все знают, что черт - ряженый кое-как Фома, но, как я понимаю, в глаза бросались рожки - тут любой уверился бы, что перед ним черт. Вопрос следующий: зачем вся эта чертовщина? Всех удовлетворил ответ, который ловко подсунул Вернер: Фома мстил кадетам, пугая их по ночам. Сошло бы, но с холодами кадеты в парадную часть не ходили. Во всяком случае, толпой не ходили, так не проще было пугать их в жилом крыле? Но Фому упорно тянет к Ассамблейному залу: неподалеку на него наталкивается девица Настена, а следующей ночью прямо перед дверью китайской гостиной его видит малец. Тогда Жан еще не приказал разжигать печи, истопнику там делать нечего. Более того, момент, о котором я, дурень старый, забыл: черт что-то с собой нес, "кособокость" скрывала груз, и прикрывала его козлиная шкура. Иными словами, Фома шел туда по своей надобности, и, кажется, благодаря Андрейке, я теперь знаю, зачем - одной тайной меньше. И тайной этой надо воспользоваться так, чтобы Вернер больше не выкрутился. Но самое главное - теперь я вижу связь между двумя убийствами! Понятно, что только один человек мог убить жадного лакея. Хоть что-то становится понятно.
   Капитан довольно хлопнул в ладоши. Но Мишка, Ланде и Андрейка смотрели на него, как на ярмарочного шута, глотающего огонь. Ланде развел руками:
   - Э-э-э, Василий, я рад, что ты разобрался, но мне ничего не понятно. Если "черт" таскался в китайскую комнату, кого он там хотел напугать?
   Василий Федорович повернулся к Андрейке.
   - Ну-ка, скажи, кого черт хотел напугать?
   - Так Ангела, конечно! - выпалил Андрейка, но тут же заговорил тише. - Но... Это же Фома был, зачем ему Ангела пугать? Ангел только пел и танцевал, чем он Фоме не угодил?
   Ланде поднес к высокому лбу ладонь и что-то забормотал на родном языке. Василий Федорович усмехнулся:
   - О, похоже дружище Жан все-таки кое-что понял! А скажи-ка, братец, что твой Ангел делал?
   Чудная картина навсегда запечатлелась в памяти Андрейки.
   - Ангел напевал и кружился... То есть... Ангел танцевал!
   - Ага, а танцами у нас кто ведает? - притворно ласково спросил капитан, протягивая руку к плащу Ланде. Тот, не желая вновь ощутить крепкую руку приятеля, ловко вывернулся.
   - Фон Клот запретил учителям корпуса заниматься частной практикой. Это вынудило тебя, Жан, подать в отставку, и все же ты остался на ночь в корпусе. Можешь не ссылаться на учеников, что набрал по указу царицы - дети были устроены, и ты это знал. В корпусе ты никогда не жил, и комната числилась за тобой формально. Это означает, что здесь у тебя были дела, связанные с профессией. И еще - некий ученик не может свободно выходить, чтобы брать уроки в городе. Так кто это? Именно к ученику ты приходил в китайскую гостиную!
   Ланде умоляюще сложил руки.
   - О, поймите меня! Я оказался в щекотливой ситуации, и браться не хотел, но...
   - Но тебе предложили столько денег, что ты не мог отказаться. - капитан не спрашивал, а утверждал.
   - Да, знатная особа хочет спасти юную родственницу от печальной участи. Как я мог отвергнуть просьбу прекрасной дамы?
   - Вот тебе, парень, твой Ангел, кружащийся под пение.
   Андрейка помнил, что щель между створками двери была узкой. Комната едва освещалась неверным светом одной свечи, и он мог не рассмотреть, как "Ангел" разучивает движения танца, напевая мелодию. Мальчик посмотрел на Ланде, впрочем, капитан тоже не сводил с него глаз. А вот Мишка чуть отодвинулся вглубь камеры.
   Ланде достал из манжеты камзола белоснежный платок и, несмотря на стужу, промокнул лоб.
   - Все знают, что фон Клотт терпеть не может танцы, дочь Лизу запер дома, подбирая ей мужа среди близких ему людей. А ее тетушка хочет представить девицу при дворе, вот и наняла меня...
   - Понятно: вам нужен был тихий угол для занятий, а в парадную часть ночью никто не ходит, только слишком холодно. И ты решил днем там с учениками заниматься: это дало возможность затопить печи, тепла от них хватило бы и для частного урока ночью. Неплохо придумано!
   Ланде улыбнулся и развел руками.
   - Малые дети мерзнуть не должны, и там я никому не мешал - все в выигрыше.
   - Но кому-то помешал, раз там крутился ряженый Фома.
   Андрейка дернул капитана за край плаща. До сих пор он никому не сказал о заговоре, но теперь настал момент. Раз черт оказался фальшивым, а за ангела он принял барышню, тайна не имела силы. И Андрейка поведал, как они с Мишкой изгоняли черта, как он засунул листок в лоскуте в разрез обоев. Капитан и Ланде слушали с нескрываемым интересом, и к радости мальчика не смеялись над ним.
   - Вот оно как! - сказал капитан. - Я ошибся: ты тоже утаил сведения, и весьма важные. - он повернулся к Барсукову. - Что за история с заговором, Мишка? С каких пор будущие офицеры такой, простите, х... страдают?
   Мишка вцепился в прутья решетки.
   - Андрейка, прости меня! Мы не хотели тебя обманывать! Но Настена не всегда могла встретиться со мной, после встречи с чертом боялась, да и комендант ее загонял. Мне надо было честно все тебе рассказать, и времени не было.
   Андрейка слушал, открыв рот, понимая лишь одно - Мишка использовал его втемную, обманул. Это было обидно, но больше плакать он не станет! Он сможет гордо презреть обманщика, хотя ради дружбы готов был землю рыть.
   Капитан вздохнул.
   - Охо-хо, понимаю, что Мишка молчал - честь барышни оберегал, а по поводу смерти Фомы сам голову ломал, так ведь?
   - Дяденька капитан, так в чем обман? О чем Мишка толкует? Что я сделал не так?
   - Ты, братец, все сделал так - как и полагается настоящему другу. Но тут, понимаешь ли, галантная история, о которой даже господину Ланде неизвестно.
   Француз пытался что-то объяснить, но от волнения все время переходил на родной язык, перемежая с русским чересчур экспансивно, чтобы можно было разобраться.
   Василий Федорович махнул рукой.
   - Не трудись, Жан, не тебя одного за нос водили, хотя и ты хорош со своими тайными уроками. Так что поделом тебе. Могу представить: однажды ночью резвый кадет встречает дочь коменданта, тайно занимающуюся танцами, вспыхивают чувства. Встречаться влюбленным по ночам помогает преданная горничная. Но вмешивается черт, а следом события нарастают комом. Мишке приходится наврать мальчонке с три короба - даже заговор против черта придумал, чтобы душеньке записку передать!
   Мишка покаянно повесил голову.
   - Обычно мы через Настену записки передавали, но в тот день...
   - Да-да, в тот день исчез Прохор, и Настене пришлось прислуживать фон Клоту, вырваться ей не удалось...
   - Удалось! - вмешался Андрейка. - Но приехала госпожа Милютина, и Настена помогала барышне встретиться с тетенькой в саду. А потом им обеим пришлось сбежать домой.
   - Ага, так или иначе, с кадетом горничная разминулась. Но у них с барышней было тайное место про запас - небольшой разрез в обоях. Мишка попасть в гостиную во время фехтования не смог, а тут удача: Жан повел туда учеников! Теперь, Мишка, поведай нам, что случилось в ночь смерти Фомы - ты с барышней встретился? Потому что Жан ее в гостиной не застал.
   Мишка рассказал, что в записке, переданной через Андрейку, он договорился встретиться с Лизой перед занятиями с Ланде. Предыдущей ночью Ланде еще не приехал, и девушка разучивала урок одна - тогда Андрейка и принял ее за Ангела. Лиза очень боялась черта: она его не видела, но слышала во время занятий странные звуки, а Настена встречу с чертом описала во всех подробностях. Однако нарушить договор с Ланде было нельзя - Варвара Петровна убеждала племянницу, что так она скорее сможет вырваться из-под власти отца. Настена ее подбадривала, будучи более смелой, всеми силами помогала молодой хозяйке. Несмотря на страх, Лиза намеревалась пойти на занятия с вернувшимся учителем, и влюбленный Мишка видел в этом возможность.
   - Я решил, что встречаться вблизи от Ассамблейного зала и китайской гостиной опасно, поэтому выбрал проход перед парадной лестницей, но Лиза не пришла, - печально завершил свой рассказ Мишка, - а потом послышался шум, свет замелькал, и я вернулся в свою комнату. Черта, то есть, Фому, не видел, как он умер - даже не представляю. Меня отправили сюда, Лизу я больше не видел. И Настена не приходила.
   Несмотря на обиду, которую у Андрейки вызвала история с "заговором", история Мишки вызвала в нем сочувствие. Судя по тому, что Ланде принялся успокаивать кадета, он тоже не остался равнодушным к истории любви юных учеников. Но на капитана Мешкова трогательная исповедь не произвела сильного впечатления. Он мерил шагами карцер, задумчиво потирая подбородок. В конце концов, он подошел к камере Ивана и что-то тихо у него спросил.
   Иван начал было возражать, но Василий Федорович строго сказал:
   - Ты хотел свою красавицу защитить, этот осел, - он махнул рукой в сторону камеры Мишки, - свою возлюбленную защищал. И теперь обоих обвиняют в куда более страшных вещах, чем амурные шалости. Ты пойми, что я все понял про... - Василий Федорович наклонился к уху Ивана и что-то зашептал ему, потом продолжил громко:
   - Видать, потому и Настена молчала, думаю, ее запугали. Да, парень, тебе ответ держать придется, но обещаю, что на тебя не свалят всю вину, я докажу, что главными были другие.
   - Сударь, вы же понимаете, я не могу дать показания на хозяина! - испугался Иван. - Да и кто мне поверит? Мое слово против слова уважаемого человека.
   - Понимаю, - с грустью произнес капитан, - и знаю, как несправедливо порой судят. Но у меня есть мысль, как тебе помочь. И хотя тебя все равно накажут, но легко, а не за убийство Прохора вздернут. Ведь ты его не убивал, не убивал Мишка, и тем, более, твоя Настена.
   - Не убивал, - эхом отозвался Иван, - а в чем виноват... Что ж, сударь, вы правы. Хоть грех за мной невеликий, и человек я маленький, а что есть, то есть.
   - Дяденька капитан, вы знаете, кто убил Прохора - уж говорили о том. А Фому кто убил - все-таки Вернер?
   - По поводу Прохора у меня сомнений нет, а вот с Фомой... - Василий Федорович покачал головой. - Сдается мне, промахнулся я с Вернером. Нет, положение тела он изменил, и Мишку подставил, но... Подозреваю, он тоже не понимает, что с Фомой случилось. Доказательство - само появление эконома в китайской гостиной. Странно звучит, согласен, но это так! И если я прав, то Фому мог убить только один человек. Ох, печалит меня это - вот такие, ребятушки дела...
   - Постой, Василий, судя по всему, ты настроен открыть миру все тайны. Но как же я? Как же мы с барышней Елизаветой? Ты нас выдашь фон Клоту? - Ланде изящно жестикулировал, а лицо его стало пунцовым. - Моя репутация...
   - Признаюсь, братец Жан - твоя репутация меня сейчас мало волнует. Но успокойся: ничего не грозит ни тебе, ни твоей ученице. Я собираюсь обрушить на голову фон Клота небеса, после этого он думать забудет об уроках танцев дочери и о тебе. Да, придется об этом рассказать. А вот любовную историю можно обойти молчанием. Пойми, Жан, сейчас надо спасать, кого можно, а это дочь коменданта и Мишка. Нам понадобятся усилия, чтобы помочь другим - кому получится. И для этого нужно, чтобы в корпус приехала та дама - родственница фон Клота. Ты можешь ее вызвать, Жан?
   - Госпожу Милютину? Да, могу, но... Фон Клот запретил ей тут появляться, и с племянницей она встречается тайно.
   Капитан выразился в том смысле, что приказами коменданта сейчас следует пренебречь, правда, слова использовал иные. А дальше...
   Андрейка на всю жизнь запомнил дальнейшие события, и через много лет рассказывал эту историю, когда уже сам преподавал в Кадетском корпусе. К тому времени иных участников событий уже не было в живых, а другие готовы были подтвердить то, во что не всегда верили слушатели.
   Капитан отдал несколько распоряжений, потом отправился к фон Клоту и беседовал с ним больше часа. Из-за тяжелой двери было слышно, что разговор проходил на повышенных тонах, но Василию Федоровичу удалось добиться своего.
   К наступлению вечера в китайской гостиной зажгли свечи, капитан Мешков пригласил Андрейку и Ланде. По распоряжению коменданта туда доставили Мишку и Ивана, робко вошли Настена и дочь фон Клота Лиза. Недовольный комендант приказал принести кресло, на котором удобно разместился, а за его спиной встал Вернер, в свете свечей напоминающий то ли черную птицу, то ли демона. Последней, к нескрываемому возмущения фон Клота, гордо вскинув голову, вошла его невестка - Варвара Петровна Милютина. Капитан галантно поцеловал даме руку и сообщил:
   - Наконец мы можем разобраться во всей чертовщине. Повторяю - во всей! - Он повернулся к коменданту и задал вопрос, которого не ожидал никто. - Господин фон Клот, как часто вы проверяете расходные книги и денежные счета корпуса?
  
   ***
  
   Комендант растерялся на секунду, но сразу попробовал перейти в нападение.
   - Э-э-э, собственно... Не понимаю, кто дал вам право...
   - Я в корпусе со дня основания - вот мое право! И могу точно сказать, что вы ни разу не были в столовой, никогда не ели вместе с кадетами. Вы знаете, чем их кормят?
   - Конечно, знаю! - возмутился комендант. - Мне приносят то же, что всем. И счета я подписываю - там все сходится.
   - Кадеты голодают!- возмутился Ланде.
   - О, вам-то откуда знать, вы не живете в корпусе! А мальчишкам только дай поскулить. Их рацион утвердил сам генерал-фельдмаршал.
   Вернер закивал, подтверждая словам начальника.
   - Хорошо, зайдем с другой стороны. - капитан развернул холщевые тряпицы. - Пора задаться вопросом: что в этой части делал Фома? Вы сами дали приказ здесь не топить, печи вычищены - так зачем он пришел? Ах, да, их же топили! Такое объяснение подошло бы, но Фома был наряжен чертом, и накануне ночью его видел мальчишка, а до этого поблизости - горничная.
   Комендант повернулся к Настене и окинул ее презрительным взглядом. Однако девушка подтвердила слова капитана. Ее трясло, но присутствие Варвары Петровны и Ивана придало ей сил.
   - Выходит, что Фома бродил здесь до того, как печи затопили, да не один раз - другим он тоже попадался, но все улепетывали, и "черт" спокойно проходил в китайские покои. Однако прошлой ночью он неожиданно натолкнулся на препятствие - покои были заняты таинственной ученицей господина Ланде. Вероятно, "черту", то есть Фоме, пришлось ждать, чтобы выполнить работу. Что же он тут делал, господин Вернер?
   Эконом пожал плечами и презрительно бросил:
   - Мне откуда знать? У Фомы могли быть свои причины...
   - Вы гордитесь тем, что никто из слуг не смеет без вашего ведома чихнуть. Уж не знаю, сам он догадался чертом вырядиться, или вы его надоумили, но Фома действовал по вашему приказу.
   Капитан поднес к носу коменданта холщевые тряпицы.
   - Чувствуете? Аромат снеди, и хорошей - копченое мясо, на мой вкус. Наверняка вас таким потчевали, зная, что общую столовую вы достойным местом не считаете.
   - Наглая клевета! - выкрикнул Вернер. - Вы придумали какой-то запах - и вся история - старческий бред.
   - О, это легко доказать - достаточно внимательно проверить счета и книги. Я обязательно напишу фельдмаршалу, и он о проверке позаботится. Особенно, когда узнает, что комендант и носа туда не сунул, да еще постоянно ссылался на Миниха. Вас, господин фон Клот, крайне трудно найти в корпусе, все дела вы доверили эконому, чем он и воспользовался, развернув под вашим крылом прибыльное дельце.
   Комендант хватал губами воздух, дрожащей рукой ослабил аккуратный воротник камзола.
   - Вы... Хотите сказать, что я - мошенник? Да вы... Да я...
   - Нет, сударь, вы не мошенник, но виновны в лени. Каждый день, вкушая переданные из поварни яства, вы не думали - а что едят остальные? Ни разу не побеспокоились о кадетах, об огромном количестве слуг, что сидят на хлебе и воде. Однако, если фельдмаршал поднимет все счета, то может счесть вас виновным и в их подделке, и в воровстве средств для нужд корпуса. И это уже не отставка, сударь, это тюрьма, каторга, в лучшем случае, ссылка.
   Андрейка, слушавший учителя с удовольствием, в какой-то момент испугался, что коменданта хватит удар, так посинело его лицо. Но все-таки фон Клот обладал завидным здоровьем, потому что отдышался и довольно быстро сообразил, как ему действовать дальше.
   - Василий Федорович, я должен доказать, что не вор! Более того, я найду... Я наведу порядок! Кто же обирал вверенное мне заведение?
   - Тот, кому вы безгранично доверяли - эконом, конечно. Он так ловко вами манипулировал, что вы спокойно почивали, будучи уверенным, что все счета в порядке. Жалобы и возмущения Вернер преподносил, как капризы и выдумки. Все денежные отчеты готовил он, а вы их просто подписывали.
   - Боже, боже, как я обманут! - простонал фон Клот, обхватив голову.
   Губы Вернера побелели, он отошел от кресла начальника в сторону, но сдаваться не собирался.
   - Я буду все отрицать! Мои расходные книги...
   - Господин фон Клот, в ваших интересах немедленно изъять все документы и надежно их запереть. Тогда перед лицом фельдмаршала вы окажетесь рьяным защитником интересов корпуса. И Вернера лучше отсюда не выпускать.
   Капитан Мешков бесцеремонно выкрутил руку эконома, пока не пришли стражники и не встали с двух сторон от Вернера. Тот затих, но ничто не указывало на желание покаяться в преступлениях. Немного успокоившийся комендант пожелал выслушать, в чем был смысл мошеннической деятельности Вернера. Капитан показал на печи китайской гостиной.
   - Суть аферы заключалась в том, что закупались продукты, согласно установленному фельдмаршалом рациону, возможно, даже больше. Но так как вы пустили все на самотек, Вернер договорился с хозяином одного из соседних трактиров и передавал ему готовую еду. А что - размах поварен корпуса и количество рабочих рук несравнимы с силами небольшого трактира! Однако тут таилась и опасность: кто-то из многочисленных работников мог заметить, что еда уходит на сторону. Вернеру необходим был сообщник - верный, надежный и... Не слишком умный. Таким человеком, без сомнения, был Фома. Подозреваю, что и "черта" придумал эконом - так было удобнее прятать товар с вечера до утра, когда его передавали в трактир. Прятать еду в поварнях корпуса было рискованно из-за любопытных слуг, зато в парадной части были укромные уголки. Печи китайской гостиной вполне подошли, и Фома носил туда приготовленную для продажи снедь. Чертом он рад был нарядиться не только, чтобы отпугивать случайных встречных, но и чтобы отомстить кадетам за летние шалости. Ранним утром Фома забирал товар из печей и относил к дровяным сараям, откуда его забирал слуга трактирщика. Предполагаю, что летом снедь сразу оставляли в сараях, но потом похолодало так, что мясо и пироги замерзли бы.
   - Сказки, капитан, и просто бредни! - процедил Вернер.
   - Ну, у нас свидетель имеется, - Василий Федорович указал на Ивана.
   Настена расплакалась.
   - Не надо, пожалуйста! Иван ко мне приходил, он не знает ни о каком мошенничестве!
   - Девушка, тебя запугал эконом! - нахмурился капитан. - У него было время, пока вы стояли у трупа Прохора. Он угрожал, что все свалит на Ивана, если вы заговорите? И так понятно - он очень хотел вывести Ивана из дела Прохора - схема работала без сбоев, и Иван был ему нужен. Что вам обещал Вернер? Что Настену будут подозревать, но потом отпустят, а парня он и вовсе отправил прочь. Да Иван не выдержал. Эконом не думал, что за время "работы" Иван случайно встретится с девицей, ради которой готов будет жизнью пожертвовать. Вы манипулировали не только комендантом, но и молодыми людьми, простыми, без средств и связей - они были покорны вам. И все же Иван сорвал ваши происки.
   Вернер опустил глаза и молчал. Иван выступил вперед и, несмотря на мольбы Настены, полностью подтвердил слова капитана.
   - Я виноват и под суд пойду. Поначалу-то я не задумывался, что тут творится, а потом поздно было отказываться: и Вернер, и мой хозяин меня бы в бараний рог свернули. Не плачь, Настена, чай, не повесят меня!
   - Мы приложим усилия, чтобы наказание соответствовало степени твоей вины. - тихо сказал капитан.
   - Что ему грозит? - вмешалась Варвара Петровна. - Если все, как говорит господин капитан, я помогу юноше.
   - Кнут и каторга ему. Он участвовал в краже имущества военного корпуса! - бросил комендант, недовольный словами невестки.
   - Да, если фельдмаршал Миних не установит, что комендант тоже, хм, попустительствовал краже имущества...
   Фон Клот опомнился.
   - Да-да, так с мошенничеством понятно, думаю, проверки счетов докажут, что лихоимство имело место, а подделывал все эконом. О, моя доверчивость и доброта, о, моя наивность! - игнорируя презрительные взгляды остальных участников собрания, комендант перешел к другому вопросу:
   - Но что с убийствами? Как все было? Теперь, уважаемый Василий Федорович, я вижу, что вам удалось найти объяснение и этим злосчастным событиям!
   - Да, убийства! Что касается смерти лакея Прохора, то оно, без сомнения, следствие аферы эконома. И начинать надо с него, поскольку оно - первое по времени. Мы установили, что Прохор брал деньги, с кого мог. Безнаказанность пьянила, и в какой-то момент он понял, что Вернер замешан в грязной махинации. Сейчас нам уже не узнать, понял ли Прохор все, или смутно догадывался, что эконома можно "прижать". Но на свою беду он решился шантажировать Вернера.
   - Вы хотите сказать, Вернер убил моего лакея? - в ужасе пролепетал фон Клот.
   - Нет, на это у Вернера не хватило бы сил - Прохор сильнее и моложе. Тут вывод только один: лакея убил Фома. Во-первых, Фома был здоров, как медведь, во-вторых, он единственный мог скрыть синяки и царапины от сопротивления Прохора за ранами от поленьев и щепок. И такие свежие раны на теле истопника были. Но, разумеется, убил он по приказу Вернера.
   - Не докажите! Если Фома и убил, то я не знал об этом!
   - Увы, доказательств, действительно нет. У Прохора пропали деньги, которые он, вероятно, носил с собой - в последние дни ему невероятно везло с "дарителями". Боюсь, эти деньги мы найдем у Фомы - Вернер слишком умен, чтобы забрать их себе, да и истопника надо было "отблагодарить". Но Вернер все же выдал себя: он настаивал, что видел кадета Барсукова и Прохора у черной поварни, оттуда наружная дверь ведет к дровяным сараям. И эконом сообщает, что потом они вместе вышли во двор. Мишка действительно отдал свой подарочек лакею у сараев - так хотел Прохор, очевидно, чтобы потом забрать деньги у Фомы. Затем Мишка ушел внутрь корпуса, чтобы не пропустить завтрак, у него времени не было с Прохором бороться. Фома задушил Прохора, положил его в сарай и дождался Ивана, которому отдал товар. То, что парень встречался с Настеной, Фома вынужден был терпеть, думаю, Вернеру он ничего не сказал, и большой беды в свиданьях не видел. Но в то утро Настена не могла прийти: ей пришлось прислуживать вместо пропавшего Прохора. Поэтому Иван быстро ушел, а Фома перетащил труп Прохора под парадную лестницу. Там его и нашел сей отрок. - капитан погладил по голове Андрейку.
   - Но зачем такие сложности? - удивился Ланде. - Оставил бы Прохора лежать в сарае.
   - Сразу видно, Жан, как ты далек от презренных земных дел! Было раннее утро, Фоме надо носить дрова во многие помещения, и тело ему... Мешает. А кроме того, при открытой двери сарая кто-то, бегущий мимо, увидит... Вон, Андрейка, как заяц, носился по дворам. Так что Фома в большой корзине перетащил тело, и никто не обратил внимания на истопника, как обычно, волочащего тяжелую корзину. Но наш пострел везде поспел - Андрейка обнаруживает тело Прохора. Наверное, пока он бегал за мной, Фома, ругаясь на чем свет стоит, вернул тело в сарай. Во всяком случае, во дворе я его видел. Скорее всего, он рассчитывал ночью от трупа избавиться, но... Не успел, так как погиб сам.
   - Вот! - поднял указательный палец комендант. - Это и есть самое темное во всей истории! Мы поняли, зачем этот Фома под видом черта ходил сюда, поняли, что ему мешали. - фон Клот строго посмотрел на дочь, которая едва не упала в обморок, но ее подхватила тетушка.
   - Но ведь вы, Василий Федорович, говорили, что истопника убил Вернер! Убил, подставил кадета, но зачем? Если у них все шло как по маслу?
   - У них не все шло гладко: то Прохор с шантажом, то гостиная занята по ночам. А потом еще Жан с дровами: ставить в печь горшки и чаны с едой уже нельзя. Ладно, можно отнести во вторую комнату, но в первой-то урок танцев! Наверняка Фома поведал эконому, что тихие времена миновали. И вот тут я дал маху, - Василий Федорович вздохнул, - Вернер действительно Фому не убивал. И не только потому, что Фома был ему полезен - факты об этом говорят. Смотрите: Фома, как обычно, несет снедь в парадную часть, но Вернер уже настороже - после всех событий. Возможно, он подозревает о тайной работе учителя танцев, но суть не в этом. Он ждет Фому внизу, а того нет и нет. Вернер вынужден подняться в гостиную и разобраться, что происходит. Другой причины идти сюда у него не было. Если бы ему надо было убить Фому, он мог сделать это сотнями других способов. Давеча я решил, что Вернер, не зная о черте, в темноте испугался и схватил кочергу. Но вся история с мошенничеством показывает, что "черта", если не эконом придумал, то, уж конечно, знал, как выглядит Фома. Версия с испугом распалась, а тогда убивать истопника Вернеру незачем. Нет, он пришел сюда, увидел мертвого помощника, и до сих пор не понимает, что случилось!
   Все воззрились на эконома, который, сжавшись между двумя бравыми солдатами, казался тщедушным, мелким и совсем не страшным. Вся его власть, подавляющая людей, испарилась.
   - Благодарю вас, господин капитан, хоть в чем-то вы меня не обвиняете. - едко сказал он.
   Капитан даже не взглянул в его сторону.
   - Все остальное было, как и говорил ранее: Вернер изменил все, чтобы замести следы мошенничества, а не собственно убийства. По поводу козлиной шкуры я могу ошибаться, и ее действительно можно было выбросить. Но Жан, например, согласился, что эконом мог нарочно привлечь к ней внимания: во-первых, еще больше запутать всех, к тому же, он рассчитывал, что серьезного расследования не будет, а во-вторых, да - отомстить учителю танцев, который все делал наперекор, да еще нарушил их с Фомой обычный порядок действий. Наверняка он подозревает, что смерть помощника как-то связана с профессией Ланде.
   - О, представляю, какой смех подобный рассказ вызовет в суде! - процедил Вернер.
   Его лицо посерело, надменность он растерял, но Андрейка понял: Вернер будет бороться, он не признается ни в чем, и, вполне возможно, значительную часть обвинений ему удастся отвергнуть. Вероятно, это уловил и комендант, он даже приподнялся с кресла от возмущения:
   - На вашем месте, Вернер, лучше помалкивать! С вас спросят, и не я - сам фельдмаршал Миних! И все-таки, Василий Федорович, друг мой, кто убил истопника? Я голову сломал и ничего не понимаю!
   - Увы, я тоже запутался. И мне очень жаль, но есть только одно объяснение.
   Капитан Мешков подошел к дочери коменданта и ласково взял ее за руку.
   - Милая барышня, понимаю, что вы тоже запутались и ни в чем не уверены, но ваше слово имеет большое значение.
   - Нет! - вырвался вперед Мишка. - Лиза не могла убить! Посмотрите на нее - такими ручками она кочергу не удержала бы. К тому же, она не пришла к парадной лестнице...
   - Барышня не пришла, потому что записку не достала! Мишка, ты - глупец! Андрейка выполнил свою часть - "заговор" под обои положил. Но ты же слышал: ни Настена, ни барышня не могли сюда пройти в течение дня - к ним приехала госпожа Милютина, а потом в свои покои вернулся комендант, и сидел там, как сыч, простите сударь, но это правда - делами вы себя не обременяли.
   Капитан попросил Андрейку показать место в стене, и извлек из-под шелковых обоев кружевной лоскуток и вручил его покрасневшей Лизе.
   - Благодарю вас, сударь, - пролепетала она, - но я не понимаю, чем могу помочь? После той ночи, когда я разучивала танец, я очень боялась, а Настена рассказала, как она наткнулась в галерее на черта. И я... Не пошла на занятия, хотя господин Ланде уже вернулся.
   - Ну-ну, не увиливайте! - погрозил пальцем Василий Федорович. - Ваша тетушка, насколько я вижу, весьма настойчивая особа. Вы должны были пойти, а вот что боялись - верю. Но у вас есть верный друг, ваша горничная, которая, на самом деле, числится в услужении у госпожи Милютиной. И ее распоряжения девица выполняет куда охотнее, чем приказы коменданта. Настена наверняка пошла проверить - свободен ли путь, все ли тихо в гостиной? Ведь именно так она поступала, например, той ночью, когда наткнулась на Фому в соседней галерее. Ей ведь отчитываться перед настоящей хозяйкой. Заодно проверить, нет ли записки в тайном месте. И что случилось? Девушка нарвалась в темноте на черта - так ведь? В первый раз она испугалась не на шутку, но Настена - сильная и нраву бойкого. Я бы назвал ее бесстрашной - настоящая русская красавица! Вторая встреча с чертом ее уже рассердила, и девушка схватила единственное орудие, которое попало под руку - кочергу. "Черт", как мы знаем, нес груз, поэтому отбиваться в полной мере не смог, он отступил, наверное, споткнулся, упал, шкура и шапка слетели с него... Так было, душа моя? - с печалью спросил капитан Настену.
   Девушка прижала ладони к щекам и прошептала:
   - Я ничего не понимала! Плохо помню, но черт неожиданно оказался в гостиной, я лупила его со всех сил кочергой, он упал, я бросила кочергу и убежала. Барышне сказала, что идти нельзя, но я не знала, что с ним случилось.
   Настена заплакала.
   - Потом вы сказали, что черт - это Фома, и его закололи шпагой. Как такое произошло? Мы с барышней решили молчать, думали: после моей трепки Фома поднялся, но потом кто-то другой его убил - не Михаил Александрович, конечно. И уж после что-то начала соображать, но тогда Ванюшу схватили, мне Вернер угрожал из-за Прохора - казалось, я тону в болоте.
   Вперед выступила госпожа Милютина.
   - Эта девушка находится под моим покровительством, и я не позволю обвинять ее в убийстве!
   - Сударыня, никто не спорит с вами. Если бы Вернер не изменил место преступления, мы бы смогли доказать, что Фома убился случайно, упав головой на ручку заслонки. Наверняка там оставалась его кровь. Но Вернер, обнаружив мертвого помощника, переложил тело, подмел пол, протер заслонку и, конечно, убрал то, что принес с собой Фома. Эконома надо допросить хорошенько - пусть подтвердит, что на ручке заслонки была кровь, но полагаться на его добрую волю, увы, не приходится. В любом случае, это был несчастный случай, а Настеной двигал страх, оттого силушку не рассчитала. Конечно, суд должен разобраться.
   - Сударь, вы верите в то, что кто-то станет разбираться? - крикнул Иван. - И меня, и Настену осудят, мы - люди простые.
   Андрейка сжался от ужаса - каким-то чудом он ощутил, что пережила Настена той ночью, как она боролась с "чертом" за свою жизнь и за молодую хозяйку. И он тоже сомневался, что чужие люди в суде поверят не только словам служанки, но и словам капитана, барышни и даже учителя Ланде.
   Выходит, убили двух негодяев, Вернера, может статься, поймают на воровстве, но под суд пойдут Иван и Настена?! Андрейка подбежал к девушке и прижался лицом к окантовке овчинного полушубка. А Настена тихо гладила его по растрепанным кудрям, потом сказала:
   - Что же делать, Ванюша, такова наша доля. Коли я убила, мне и отвечать.
   Комендант поднялся с кресла. Хотя он и растерял значительную долю обычной важности, но старался держаться с достоинством.
   - Слава богу, развеялся мрак последних дней. Виновные установлены, невиновные, - он милостиво осенил рукой поникшего Мишку, - оправданы, но получили урок. Сейчас я бы хотел поговорить с дочерью.
   И вдруг с Варвары Петровны слетела величавость и гордость. Она сложила пальцы правой руки в известную фигуру и поднесла к носу зятя.
   - А на-ка выкуси, чурбан немецкий! Попил ты нашей крови, хватит. Я племянницу забираю - ей не место в этом вертепе жуликов! Ты сначала докажи, что не участвовал в воровстве. Лиза будет со мной жить. И Настену я забираю, что бы вы там про суд ни говорили. Да я к государыне в ноги брошусь, я всю столицу подниму, все связи от всех фамилий! Я средств не пожалею! Ишь, выдумали - на парня да на девку повесить всех собак! Иван, я вижу, парень хороший, даром что в афере завяз. Зато урок вынес. Не бойся, Ваня, я тебя не брошу.
   И госпожа Милютина выплыла из гостиной, ведя за собой Лизу, а за ними смиренно потянулась и Настена, обняв на прощание Андрейку и послав последний нежный взгляд Ивану. За ними солдаты вывели Вернера и Ивана - карцеру не суждено было пустовать.
   Фон Клот остолбенел, но противиться невестке не стал. Капитан Мешков спокойно сказал начальнику:
   - Вам теперь, сударь, много письменной работы предстоит. Но, надеюсь, что вопросами жизни корпуса вы займетесь в первую очередь.
   Фон Клот пришел в себя и важно наклонил голову:
   - Я - комендант, и порядок наведу, не сомневайтесь. Да, я ошибся, но теперь буду вникать во все дела моего... Нашего корпуса. В этом все убедятся в самое ближайшее время. И фельдмаршал... М-да.
   После этих слов комендант удалился, стараясь ступать величаво.
   В комнате остались капитан, Ланде, Андрейка и Мишка.
   - Как же так, Василий Федорович! - Мишка в отчаянии посмотрел на учителя. - Что же будет? Как мы с Лизонькой? Как Настена? А этот Иван - что с ним?
   - Эх, братец, я и сам не рад - да что делать? Будем надеяться, что госпожа Милютина приложит усилия - дама она упрямая. Загадок больше нет, и нам остается надеяться на лучшее.
   Андрейка вдруг понял, что научился сдерживать слезы - впервые они не полились, хотя пришлось до боли сжать кулаки. Завтра будет новый день, и он принесет что-нибудь хорошее - непременно!
  
  
   КОНЕЦ
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

10

  
  
  
  
  
  
  • Комментарии: 1, последний от 28/08/2026.
  • © Copyright Синий Иней
  • Обновлено: 28/08/2026. 175k. Статистика.
  • Повесть: Детектив
    •  Ваша оценка:
    Все вопросы и предложения по работе журнала присылайте Петриенко Павлу.

    Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
    О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

    Как попасть в этoт список