Сд-15. Голова шерифа Ноттингема
Журнал "Самиздат":
[Регистрация]
[Найти]
[Рейтинги]
[Обсуждения]
[Новинки]
[Обзоры]
[Помощь]
Голова шерифа Ноттингема
1.
Новый шериф
Завершение службы - суровое облегчение бремени.
Утром Гая Гисборна не радовали ни высветившие его камору лучи, ни право понежиться в постели, ни веющая с улиц сладость яблок, ни аромат пирожков. Тем паче, его не обрадовали едкие запахи поднявшиеся из холла.
Служить Гисборн уедет далеко, а если даже и вернётся потом в отчий дом, так окажется там ещё дальше от Ноттингема - не увидит, как теперь расправляется с Робин Гудом новый шериф.
Король Джон выгнал прежнего шерифа за то, что не смог одолеть разбойников в Шервудском лесу. Пусть попробует сэр Гленвиль.
Новый шериф заполонил замок вещами и слугами. Убьёшься о его сундуки, если случится осада. А уж если проберутся в замок стрелки Робин Гуда, то-то хорошо им будет спрятаться в тенях и закутках.
Мало своего добра - сэр Гленвиль загородил коридоры сундуками невесты. Мало невесты - привёз наложницу-сарацинку. Мало и её вещей - передал ей корыта и чаны квасить да красить пряжу и холсты.
- Гисборн! - прокричал из холла прежний шериф.
- Иду, мой лорд!
- Спускайтесь осторожнее. В этом сарацинском болоте недолго свернуть шею.
Гай Гисборн повидал немало болот, однако они, слава богу, не текли ручейком по лестницам замка, да и аромат несли обыкновенный - болотный. Тут же у Гисборна защипало в носу, глаза заслезились. Эх, крадись по коридору сейчас вся орава вольных стрелков, так из тени в тень перебежала бы незаметно.
- Апчхи! - Гисборн мотал головой, опирался рукой о стену.
- Проклятая сарацинка! - подтвердил ему шериф.
- Апчхи!
- И снова я согласен с вами, Гисборн. А теперь вам следует пройти сквозь это облако специй и отделить наши сундуки от сундуков с приданым леди Кэтлин.
Вещи леди загораживали проход третий день. К себе в покои она подняла только книги и принадлежности для письма. Да и к чему ей там сундуки: За годы жизни в монастыре леди растолстела. Платья придётся расшивать. Что же до серебра и драгоценностей, то как сказал его шериф, полежат под замком - подольше полежат. Не успеет их сэр Гленвиль спустить на потешные катапульты, турниры и прочее баловство.
- Апчхи! Апчхи! - к едкому мареву из чанов примешивалась пыль сундуков.
- Как вы там?
- Это не специи, мой лорд, - выговорил между чихами Гисборн. - Это краски.
Специи не угваздали бы так подол его рубахи и руки.
- Нет, Гисборн, это именно специи. Её чаны с красками для ниток и холстов я успел выселить поближе к скотному двору.
- Апчхи!
- Согласен, Гисборн. Самонадеянно это с её стороны. Платья леди придётся перешивать, ткани для ластовиц и клиньев красить. Не останется же она жить здесь в своём зелёном летнем.
Выше по лестнице, ближе к зале воздух был чище. Бывший шериф оттуда наблюдал за тем, как Гисборн ворочает сундуки.
- Это жижа! - выговорил Гисборн. - Горькая и едкая болотная жижа.
- Разве это удивительно? Каков новый шериф, таковы и специи. Важно, что обаять их недолго.
- Апчхи!
- Да, Гисборн. Пускай потрудится в Ноттингеме. Собирать королевский налог на войну с франками -дело нехитрое. Хитрость будет нужна, чтобы провезти обоз с зерном и монетами через Шервудский лес. А если провезёт, сколько сумеет потом собрать с крестьян для себя?
Гисборн кивал. И в объезд обоз не отправить. Там их соседи собирают налог королю. Рыцари. Могут прибрать себе и обоз из Ноттингема.
Для короля Джона сэр Гленвиль содрал налоги с крестьян за три прошлых года. Два ближайшие к городу амбара уже стояли пустыми.
Что будет делать? Как ему быть?
Пусть решает теперь новый шериф.
И какое счастье, что не Гаю Гисборну вызнавать нынче, кто это горланит по кабакам: "Ноттингем без шерифа, турнир без Робина, а у леди брак без любви".
* * *
Да. Плохим теперь будет новый шериф! Старательным неудачником. Не сумеет провести обоз мимо разбойников по Шервудскому лесу - раздосадует монарха. Сумеет - оставит без средств гарнизон.
Бывшему шерифу вольно гулять вдоль стен. Вон впереди промелькнул зелёный плащ леди Кэтлин, вот и тёмная ряса под высоким белым чепцом. Это спутница леди, сестра Аглая. Тени по утрам ложились здесь во внутрь города, и потому на солнце обеих дам легко было рассмотреть издали. Вон часовой на стене вскочил, увидал бывшего шерифа. Спал, наверное - аж колени дрожат. Ничего. Отоспится теперь на посту.
Ноттингем стоял и будет стоять оплотом короля Джона, но зачем же так поспешно выгребать с крестьян зерно, серебро да пеньку? Робин Гуд поспешность видит? Видит. Новых солдат в лесу замечает? А как же! Рассчитывает на улов. Готовится. Сервы просят защитить? Ещё бы! Как бы сами в разбойники не подались. Подними ты сперва налоги у мельников, у горшечников, у кузнецов. Посылай-ка сперва королю письма о бунте вместо зерна.
Изгнанный шериф уже попросил сестру Аглаю написать ему к Рождеству, чем кормит новый шериф гарнизон и, послушав, что говорят в городе, прикинуть, сколько у него в Ноттингеме осталось к зиме солдат. Кто пошустрей, уже сейчас узнаёт, где встать под знамёна короля Джона. Благо...
В честь прибытия невесты новый шериф готовил турнир лучников. Мало она турниров видела до того, как поселилась в монастыре. Объявил вчера за обедом, что поставил за стеной потешную катапульту. А потом шепнул Гисборну - тот аж поперхнулся от гнилого дыхания нового шерифа, - что катапульта на самом деле не для невесты. Хочет собрать на праздник побольше народа, нужно ему найти бойцов для войска короля. Ох, молодец! Из Ноттингема ещё не всякий уйдёт. Подскажи. А заодно - тут почтение Гисборну, что сумел не расхохотаться - новый шериф в приготовлениях к турниру скроет тихую отправку обоза с налогом. На состязании проговорится, что набирает стражников для него. А на самом деле обоз в это время уже пойдёт через лес. То-то в Шервуде не заметят несколько телег и всадников.
Главным призом турнира новый шериф поставил боевого коня. Чёрного. Взращённого в Арагоне. Ценный зверь для любого горожанина, солдата и браконьера! Каждый мечтает: сам не поужинаю - коня накормлю. Новый шериф говорит, что такая награда привлечёт на турнир шервудских разбойников, а значит, и налог проедет через лес спокойно. Золотой конь! Дороже всего собранного с деревень! Возражений прежнего шерифа сэр Эдвард Гленвиль не слушал. Правильно. Сколько у того прежнего было лет, чтобы избавиться от разбойников? Изгнан. Не сумел. Не успел.
А теперь Робин Гуд будет узнавать планы сэра Эдварда. Что с обозом, слышал уже наверняка.
Так, за мысленной партией между новым шерифом и Робин Гудом прежний шериф дошёл до потешной катапульты, где и встретил обеих дам.
Сестра Аглая показывала леди Кэтлин выбоины на стене - в городе рассказывали, что их оставил при побеге из темницы Малютка Джон. Леди ахала, охала и крестилась. Сестра Аглая силилась говорить строго, только глаза лучились морщинками. Ей-то легко понять природу замшелых выбоин. Это с полвека назад кладка осела здесь таким образом, что выпихнула пару камней. В молодости сестра Аглая была супругой знатного рыцаря. Когда муж служил за морем, замок был осаждён. Женщина сидела в осаде, руководила защитой, поднималась на стены, а потом ремонтировала их и отстраивала башню. Часть укреплений у неё тогда захватили, а потом, пока отбивали, сожгли. Овдовев, ушла в монастырь, стала сестрой-экономкой. Говорили, что в той обители лечили и стрелков Робин Гуда. Из милосердия ли? За что-то из Шервуда? Что бы там ни было, Ноттингем монастырям нужен сильным. Впрочем, сэр Гленвиль не станет слушать советы и от сестры Аглаи.
Наивный.
Шутка ли, дать пострелять по замку, а что сеном и тряпками... Три дня дозволить черни стрелять! По его... По королевскому замку с новым шерифом.
- Нынче время твоих стен, Кэтлин. О, приветствую вас.
- Добрый день, милорд, - пролепетала леди Кэтлин, опустив глаза.
Бывший шериф поклонился и обратился к сестре Аглае:
- Какой вы находите катапульту?
- Мощная, - кивнула монахиня. - Мы как раз вышли её испытать.
Леди Кэтлин зарделась. Кажется, шериф застал её за чем-то недостойным.
Не поднимая глаз, леди отступила к шатру, - Эдвард Гленвиль поставил шатёр через тропу от катапульты - и принялась изучать его ткань.
- Вижу, что мощная, - кивнул монахине бывший шериф. - Ждём беду?
- Не на турнире, - покачала головой сестра Аглая. - Позднее. Незачем приучать сервов палить по замку. Правильно опасаешься, но посмотри на канаты. Истёрты. Сено или подушку вытолкнут, а вес камня их порвёт.
Бывший шериф кивнул, а потом указал на ложку катапульты: вот выпуклость для снаряда, вот основание черенка, вот - широко развёл он руками, демонстрируя неохватное, её длина:
- Бросит высоко и далеко.
- Слишком высоко и далеко, - кивнула сестра Аглая. - Если ветер подушку не снесёт, может упасть рядом с площадью.
- Помешать лучникам на стене можно было бы и подушками, но насчёт высоты и дальности вы правы...
- Да, - монахиня кивнула. - Слишком высоко взлетит. Чтобы метать в стражу, машину с такой ложкой нужно было бы отодвинуть подальше, а там - ров. Зарядим? Кэтлин, - монахиня обернулась. - Ты хотела посмотреть, как она стреляет. Куда же ты, Кэтлин?
- Не тревожьте её, - улыбнулся шериф. - Леди занята собеседницей.
Появление третьей женщины он заметил по тому, как переглянулись на стене солдаты.
Сестра Аглая обернулась. Пёстрое платье, чёрный волос, пёстрый платок, тонкий, гибкий стан. Сарацинка!
- Господин послал меня прибраться в шатре: расстелить ковёр, принести вино, разложить подушки.
Леди Кэтлин зарделась. Тонкий зелёный плащ не мешал шерифу наблюдать, как забавно бьёт девушку дрожь. А говорили, велела Эдварду Гленвилю выгнать наложницу прочь.
- Что же, - выпрямилась перед сарацинкой леди Кэтлин. - Раз ваш господин велел, значит не стойте. Выполняйте его распоряжения! Вернёмся в замок, сестра Аглая. Ты ещё хотела показать мне виселицу или что там ты хотела?
- Мы ещё успеем пострелять, - обернулась к шерифу сестра Аглая. - Извините. Моя подопечная не рада находиться рядом с наложницей жениха. Я увожу её. Оберегаю целомудрие.
- Успеем, - кивнул шериф. - Я выезжаю послезавтра.
Какой приятной собеседницей оказалась сестра Аглая, когда ничего не нужно стало выведывать у неё и хитрить!
Раскланявшись с дамами, он ещё раз осмотрел катапульту.
В самый раз под рогожей возле неё лежали свечи, фонарь и трут. Верно всё подготовил сэр Гленвиль. Сервам нужно потренироваться, как нападать на замок и днём, и ночью. Наверняка кто-нибудь из них запишется потом в королевские стрелки. Правильно думает новый шериф.
Ох, если бы думал.
И за мысленной партией между замком Ноттингема и сервами, прежний шериф перемерил у потешной катапульты канаты и ложку. Прикинул, куда ветер, случись беда, понесёт горящую подушку, горящее сено... Хотя если Робин Гуд уже знает - а почему бы ему не знать, он-то не дурак, - что через Шервудский лес повезут налог королю, то как раз поджога можно не опасаться. Местным же дурням достаточно пригрозить виселицей.
Пора домой.
В Ноттингеме к турниру прибрали площадь, украшают дома флажками.
Впереди в замке две ночи.
2.
Свинья
Над кромкой дальнего леса вчера полыхал закат. Верная примета - к вёдру. И день не обманул. Утро вышло ясное, стены озолотило светом. В такой день не выходить бы из комнаты, читать и писать. Читать и писать! Тут и окно на юго-восток. Прежний шериф принёс подставку для пергамента, стол для жизнеописаний - их Кэтлин взяла читать и переписывать в монастыре, а ещё маленький столик - под чернила.
Спасибо книгам! Без них она бы уныла. В замке суета. За стенами - сарацинка. Эдвард Гленвиль не сдержал обещание, не прогнал свою наложницу до приезда невесты.
Как жалко такой ясный день! Сперва сестра Аглая повела Кэтлин показывать замок и город. Потом этот турнир. Почему бы лучникам не стрелять ночью? Это же труднее попасть в невидимую мишень.
Потерянный день. Вот и турнир не задался.
Вежество требовало от леди ободрить сэра Эдварда Гленвиля, однако Кэтлин не сумела принудить себя даже поднять на него глаза: постылого ей, болезного, с гнилым дыханием, с тёмными пятнами на руках и шее. Только тем и утешиться, что раз турнир сорвался, всем стало пока не до неё. Вот бы ещё поменяться креслами с сестрой Аглаей! Прежний шериф к ней так добр...
Кэтлин смотрела на состязания лучников в детстве, тогда Алан, любимый старший брат устраивал их в поле напротив башни. А на самом настоящем турнире сидела впервые. Однако тут каждый сообразит...
Прежде выхода лучников, по старинному обычаю саксов, перед мишенями проводили свинью. Так и Алан распоряжался! И в Ноттингеме свинью гнала хворостиной скотница. Только хрюканья и визга не слышно. Больно сильно шумела за ограждениями толпа.
Нет, животное напугали не зрители. Перед тем как упереться и встать, мимо двух первых мишеней свинья прошла хорошо. Что с ней не так? Почему не идёт? Бей - не бей, пинай - не пинай. Толпа засмеялась, а потом зашикала и засвистела.
Кто это сказал: "Боже правый! Над сэром Эдвардом Гленвилем уже хохочет народ"?
Ни скотница, ни подошедший на помощь конюх не могли справиться со свиньёй. Зрители улюлюкали. Свинья как будто бы наткнулась на невидимую преграду. Упиралась. Была готова бежать назад или вбок, хоть до самых кресел, лишь бы не вперёд, не туда, куда её гнали, не вдоль щитов с мишенями.
Прежний шериф улыбался, а когда новый оборачивался к нему, пожимал плечами. Хорошо, выходит, знал повадки этой свиньи. Эдвард Гленвиль морщил лоб. Он отправил на помощь скотнице двух личных слуг. И те не сдюжили. Только повеселили народ.
Свинья завизжала. Свинья набычилась и рыла землю копытом.
Сейчас толпа вспомнит о колдовстве. Примета саксов была связана с чем-то благим или неблагим, от чего свинья могла уберечь состязание.
Нет, пока только дети ноют:
- А что если эта хрюшка зачарованная принцесса?
И грубый гогот в ответ на их тоненькие голоса:
- А что если эта толстая принцесса - зачарованная свинья?
Кэтлин хотела бы отвести взгляд, но везде поле, везде люди. Да, она сильно растолстела за годы в монастыре. Но раз никто не встаёт с кресел, а тут и прежний шериф, и новый, значит это про сказку, или про кого-то из горожанок, не про...
По правую руку от неё прежний шериф перемигивался с сестрой Аглаей. По левую - жених Эдвард Гленвиль теребил край рукава.
Багровел от беспокойства. Слишком любит турниры.
- Позвольте, я помогу разобраться со свиньей, - предложила монахиня. - Если дело и впрямь в колдовстве, то разрушение злых чар - немного по моей части.
Сэр Эдвард растерянно кивнул:
- Буду признателен.
- Вы пройдёте со мной, леди?
Кэтлин вскочила с кресла. Да она за сестрой Аглаей хоть куда!
Как сейчас перекрестит им путь перед щитами, а потом как рыкнет на свинью...
Но нет. Монахиня остановила жестом слуг. Прекращайте, мол, толкать и пинать животное. А потом огляделась туда-сюда, наклонилась, наклонилась ниже, пошарила и что-то подняла с земли.
Шепнула Кэтлин:
- Взгляни, какая странная здесь трава.
Чем странная? Кэтлин плохо отличала одну траву от другой. Растение как растение. Сочное. Вот и пальцы у сестры Аглаи позеленели.
- Заговорённая? - шепнула девушка.
- Да прям...
Не отерев руку от сока, монахиня перекрестила свинью. Поднесла зелёные пальцы почти к самому рылу. Свинья взвизгнула и попятилась назад. Зрители ахнули. Скотница-погонщица принялась толкать свинью в сторону мишеней. Свинья вывернулась из-под шлепков, развернулась, бросилась бежать вдоль круга зрителей.
Под их смешки. Бедный, бедный сэр Эдвард Гленвиль.
- Поймайте. Придержите или прижмите, - потребовала от слуг сэра Гленвиля сестра Аглая. - Я должна её осмотреть.
Ох как нескоро им удалось повалить свинью и прижать к земле. А потом монахиня подошла и наклонилась над животным.
- Сэр Эдвард, - громко сказала она, поднявшись после осмотра, - ваша свинья непригодна для турнира. Она напугана. Кто-то недавно бил её и колол. Прикажите привести другую свинью. Лучше, если она будет не из замка.
- Благодарю за совет. Но люди уже собрались. Люди ждут, - новый шериф обернулся к бывшему. - Что вы думаете?
- Я думаю, - улыбнулся прежний шериф, - что недоглядеть за своими свиньями немудрено. Послушайте сестру Аглаю и перенесите турнир на полдень. Люди подождут. Вы проявите уважение к их обычаям.
- Быть по сему, - кивнул Эдвард Гленвиль.
Кэтлин слышала, как её жених посылает замковых слуг за свиньёй в деревню. Видела, как он отирает при этом пот и кашляет! А наказывал им, что если и новая скотина заупрямится, так сами слуги пройдут тогда перед мишенями на четырёх костях подгоняемые хворостиной. На потеху толпе. Отослал. А потом встал - огрузло, тяжело - не встал даже, выбрался из кресла - леди Кэтлин вздрогнула, как бы не взял её руку. Спасибо. Не тронул. Просто назвал зрителям новое время турнира - полдень.
Кэтлин выдохнула. Пара часов - а, нет, тут больше, чем три часа! - быть подальше от жениха. От его запаха чеснока и гнили. От его сарацинской наложницы. Вон стоит глазеет из первого ряда.
Столько света для книг!
- Позвольте, мой лорд, я уйду до возобновления состязаний в замок.
Эх, имей Эдвард Гленвиль хоть малую толику благородства, он давно бы прогнал со стрельбища сарацинку.
- Поступайте, леди, как вам удобно, - кивнул жених.
3.
Турнир
Всё завершается в свой черёд.
Пряжа протравлена квасцами из Фокеи и окрашена в рыжий цвет. Подсохнет, а там найдётся кому передать ткачам.
Город собирается смотреть на лучников.
Знатный Эд любил турниры. Лейла повидала их много. Глядела на фехтовальщиков из окна замка Гленвилей. Сиживала на малых ристалищах в кресле рядом с господином. Пару раз Эд просил её надеть такое же платье, какое носят христианские женщины и так же навтыкать булавок в покрывало на голове. Бывало, выходила на ристалище дам - украшала лентами коня, подъезжала к столбу и сшибала копьём на землю маленький обруч.
В замке воспитывался племянник Эда. Для юноши тот турниры и устраивал. А потом племянник вырос и уехал служить. А потом король отправил Эда в Ноттингем. Лейла боялась, что её оставят в замке. Эд сказал, что она нужна ему здесь, оказалось, нужна - передать кузену.
Выкрутится.
Человек привыкает ко всему. Понимать чужой язык. Откликаться на именование растущего в сырости цветка. В Англии Лейлу все звали Лилией. Есть свинину, даже несдобренную пряностями. Застилать ложе. Дожидаться на ложе господина. Разувать его, умащать. Быть покорной. Выглядеть довольной и гордой.
Ничего. Управлялась в замке Гленвиля, справится и в Ноттингеме. Тут у неё ещё день или два.
Первый раз Лейла смотрела турнир стоя в толпе.
Переживала, гладила аметист на кольце - память о сгинувшей семье, память о Дамаске.
Её слёзы об отце.
Поближе к ристалищу Лейла подошла бестревожно. Пару раз обернулись селянки на звякнувшие браслеты. Молодой лучник отошёл назад и замер - рассматривал её пёстрый наряд. Но никто не лип, никто не качал головой. Лучники и беда со свиньёй занимали простолюдинов куда больше, чем стоящая среди них иноземка.
Лучше так. Чувствовать тепло людей, слушать их разговоры. Не сразу из-под опеки, да в никуда. А там - благослови Аллах твою бедную долголетием, сотки, вымости для неё путь.
Вот и свинью заменили. Выручила хитрость сестры Аглаи. Вот и турнир у Эда пошёл благополучно. Лейла ждала выход лучников в первом ряду, место нашла себе поближе к креслам для господ.
Ветер шевелил на стрельбище траву. Тёплый ветер, тихий. Ветер даже холодный, порывистый, мокрый всегда радовал Лейлу. Были годы, когда ветра несли ей с моря запахи соли и рыбы, когда другие ветра встречали в пустынях и горах. На улицах Дамаска ветер играл её платками и покрывалами. В Англии ветер хотя бы менял погоду.
Полдень. Турнир без помех. Свинья, одолженная на скотном дворе кузнеца, чинно прошествовала перед рядом мишеней. Хворостина скотницы едва направляла ход. Сэр Эдвард поднялся из кресла и призвал лучников выходить.
Первым натянул тетиву не абы кто. Распорядитель назвал его королевским лучником Джеком по прозвищу Франку-в-глаз. Зрители ахнули, когда тот прицелился и вскрикнули, когда стрела вонзилась в круг мишени - на древке чернели письмена!
Знакомая вязь.
Лейла похолодела, когда услышала, о чём зашептались кумушки. Мол, и утренние капризы первой свиньи могли быть не простыми капризами. Письмена на древке! Не к добру тут сарацинка. Чуяла их свинья, чуяла!
Нет бы, записку на древке не чуять свиньёй, а читать.
Лейла обернулась к Эду. Не кивнул ей, слушал бывшего шерифа:
- Не дразните людей. Если на стреле окажется что-то посерьёзнее проклятия франкам или любовной записки, то вам стоит на время расследования оставить наложницу в замке.
- И повелеть моей невесте жить с сарацинкой под одной крышей?
- Да.
Бывший шериф улыбался. Леди Кэтлин съёживалась и горбилась.
- Я дал леди слово отослать сарацинку после турнира.
- Значит, леди придётся простить вас, - рассудил бывший шериф. - Вы не можете позволить столь тесно связанной с вами женщине объяснять кому- и где-угодно, как она не причастна к происшествиям, которые начались в Ноттингеме после вашего с ней приезда.
- Я уверен, что надпись на стреле ни при чём!
- И я уверен, - кивнул бывший шериф, - но сперва это нужно доказать. Вы так горячитесь, сэр Гленвиль, будто бы сами расписали древко этому Франку-в-глаз.
- Я знаю. То есть, я не знаю, - пробормотал Эд. - Я обдумаю ваш совет.
- Любезный сэр, - позвала нового шерифа сестра Аглая, - а позвольте мне осмотреть стрелу.
Снова она! Прочитает и переведёт.
Эд подал знак распорядителю. Слуги извлекли стрелу из мишени и с поклоном передали монахине.
Мельком оглядев древко, сестра Аглая поднялась с кресла и, подняв руку, призвала зрителей слушать:
- У нас нет оснований переживать о честности состязания, - громко сказала она. Таинственные знаки на стреле - буквы греческого языка. А надпись означает: "Хозяин стрелы - осёл".
- Я не знаю греческого, - вскричал Джек Франку-в-глаз. - Я и по-нашему-то не каждую букву узнаю.
- Вот тебе и написали: "осёл"! - крикнули из толпы.
- Продолжаем турнир. - распорядился Эд. - Готовьтесь, стрелки!
Да готовитесь вы или не готовитесь - не судьба!
Обернувшись в том направлении, куда испуганно глядела леди Кэтлин, Лейла увидела, как бегут по стенам стражники.
Турнир снова сорван. Через ворота Ноттингема входили лошади. Поперёк каждой из них был привязан солдат. Поперёк одной - сразу двое, юных и худых. Живые. Иначе кони не принесли бы их домой так спокойно.
Правда, живые. Двигаются.
Стражники бежали беднягам на помощь.
- Это же больно! Это же душно трястись так на лошади вниз животом! - вскрикнула леди Кэтлин. - Боже ты мой! Лица красные, у коня весь бок в рвоте.
- Ничего такого, что нельзя было бы пережить, - улыбнулся ей прежний шериф. - Солдаты нашего гарнизона давно приспособились к таким поездкам из Шервуда, и те новые, кого привёл сюда сэр Эдвард Гленвиль, тоже скоро привыкнут. Я же говорил вам, - обернулся он к Эду, - лошадь - неподходящий приз для того, чтобы привлечь из леса весёлых людей. Как изволите видеть, разбойники настолько не нуждаются в лошадях, что даже отсылают их нам.
4.
Третий раз
Такой ясный день для книг. От нетерпения Кэтлин смяла зелёный платок.
Люди с площади не расходились. Ждали возвращения на площадь Эдварда Гленвиля и его решения. Выступит в Шервуд? Отменит турнир? Продолжит турнир?
Эдвард Гленвиль где-то ходил целый час, а возвратившись в кресла, объявил, что турнир начнётся на закате. Лучники покажут искусство стрелять в сумерках. Зрителям, пришедшим на турнир из деревень, разрешено ночевать под стенами Ноттингема. Для их удобства в поле будут выведены телеги с рогожей. Торговцам едой будет он позволяет выходить за ворота и возвращаться в город до полуночи.
Кэтлин поднялась с кресла:
- Просите, что покидаю вас. Мне нужно уединиться для молитвы.
- Ступайте, - кивнул сэр Эдвард. - Время до заката у вас есть.
- Молитесь усердно, моя леди, - широко улыбнулся ей бывший шериф. - Свадьба ваша висит на волоске. Отец велел вам стать женой ноттингемского шерифа. Но если мне удастся вернуть своё место, то я не стану просить вашей руки.
- Помилуй вас бог, мой лорд, - ответила Кэтлин.
Не упрекнула за злую шутку. Прожив в монастыре пять лет и полюбив работу в скриптории, Кэтлин давно не хотела становиться ничьей женой. Просто между её семьёй и Гленвилями есть уговор обменяться невестами. Алан два года назад обвенчался с Марией Гленвиль, взял за ней в приданое пасеку. В ответ, по договору, девица из их семьи выходила замуж за кого-то из Гленвилей и приносила в приданое две мельницы. За Ральфа Гленвиля Младшего сватали леди Энн, племянницу Кэтлин. Всё, говорили, ладилось у молодых. А потом, возвратившись с охоты, Энн разрыдалась и повинилась отцу. Пока братья её гоняли по оврагам лис, она ускользнула, доскакала до церкви и тайно обвенчалась там с возлюбленным - со славным рыцарем, трубадуром! От мельниц она отказывается, уплывает с мужем в Святую Землю. Просит благословить и отпустить, а не отпустите - наложит на себя руки.
Что было делать? Рыцаря племянница, и правда, нашла себе достойного. Только и возвратить пасеку Гленвилям уже нельзя - как отобрать её у леди Марии? В семье рассудили, что не будет ущерба для чести, если отдать две мельницы за другой девицей. Тут и король отправил Гленвиля старшего служить в Ноттингем.
Кэтлин давно жила в монастыре. Жаль, не спешила дать обет, переживала, как станет монахиней, так больше появится дел в обители, больше потребуется времени для молитв, а значит меньше для чтения и скриптория.
Не поторопилась. Не убереглась. Получила от отца письмо с повелением вернуться в свет, уехать в Ноттингем и выйти там замуж за шерифа Эдварда Гленвиля. Сундуки с посудой, серебром и одеждой ей доставили вместе с письмом.
Ночь рыдала. Сестра Аглая говорила ей, что настоятельница не выдаст её семье, если Кэтлин решится на постриг. Но как обмануть отца? Как ослушаться? Кэтлин знала, что любит книги, а не монашество. Это она-то невеста Христова? Как ей решиться на бунт, если любимый брат уже обвенчан с леди Марией Гленвиль? Он уже должен Гленвилям за жену и за приданое.
Согласилась. Сэр Эдвард торопил. В сундуках, присланных из дома, одежды на её полноту не было. Зелёное платье и зелёный плащ сшили за день сёстры обители.
* * *
Сколько у них на празднике нарядных горожанок! Как же он раньше не разглядел? Слава тебе, Боже, сегодня не Гисборну подозревать, которая там замышляет против властей или во вред соседям. Ветрено. Легко. А он уже отвык выходить на гуляния без меча, стоять без дела, с одним кинжалом на поясе.
Нынче они с шерифом у себя в Ноттингеме в гостях. По старой привычке Гисборн всё равно встал там, где удобнее наблюдать за порядком. Благо, никого там, кроме него, не было - слишком много мест, откуда лучше видны мишени.
Новый шериф ещё не вернулся и, коротая время, прежний шериф и сестра Аглая обсуждали лучника Джека Франку-в-глаз. Гисборн присматривался к тому, что они отмечали. И осанка-то непроста - годы выучки. Как любезничает с сарацинкой! А как усы поправляет и бородку - клей-то за день высох.
- А сапоги его видели? - улыбнулся шериф.
- А вы слышали, как этот простак деревенский "салам алейкум" Лилии говорил? - подхватила монахиня.
- И за "осла" не упрекнул.
- Мы ведь предупредим сэра Эдварда? - вмешалась в их разговор леди Кэтлин.
- А правда, сестра Аглая, - улыбнулся шериф, - не послать ли нам Гисборна рассказать сэру Эдварду о том, как развлекается на турнире его брат?
- Брат? Этот снюхавшийся с сарацинкой Франку-в-глаз - брат сэра Эдварда? - взвизгнула Кэтлин.
- Рассудите сами, леди, - предложил шериф. - Вы поставили жениху условие избавиться от наложницы. Сэр Эдвард решил продать её брату, бедному рыцарю Ральфу, младшему из Гленвилей.
- Продать наложницу брату?
- Вы правы, кузену, - кивнул шериф. - Бедному рыцарю. Выигранная на турнире лошадь - хорошее подспорье, чтобы собрать средства на женщину.
- А если не соберёт? - вскрикнула Кэтлин. - Сарацинку же не оставят в замке, если он не соберёт?
- Не переживай об этом, - улыбнулась сестра Аглая. - Присмотрись, какой свиток выглядывает у сэра Ральфа - стрелка Джека из кошеля. Узнаёшь бумагу и шнур? Вижу, не узнаёшь. Это - новенькая долговая расписка.
- Интересно, что он заложил, - кивнул бывший шериф.
- Я предположу, что ткани, которые Лилия покрасит в будущем, - сказала монахиня.
- Рискованный ход, - покачал головой шериф.
- Вот и старается снизить...
Не договорив про риски займа, сестра Аглая показала рукой на летящий через стену мешок.
- Вот и добрались до потешной катапульты, - вздохнул бывший шериф.
- Да, - кивнула ему сестра Аглая, - народ заждался развлечений.
- Пора сэру Эдварду вернуться сюда и употребить власть, - кивнул шериф. - Однако означенный сэр Эдвард обойдётся впредь без наших советов.
- В мешке был мех с вином! - засмеялась леди Кэтлин. - Он лопнул. Смотрите! Вино течёт на траву.
- Гисборн, взгляните, что там, - велел шериф.
Вот и весь отдых.
Выйдя на поле, Гисборн встретился глазами с солдатами гарнизона. Показал, куда кому встать. Вместе они отогнали зрителей от прилетевшего мешка. Ясно, там не вино, да и кто бы стал метать бурдюк с вином через стену.
Мокрый. Краснеющий. Холщёвый. Затянут нетуго.
Гисборн раскрыл его и не дал себе ахнуть.
Надо сообщить о находке леди, не обращаться сразу к шерифу, дать ему время сообразить. Что-то надо делать теперь им, бывшим.
Выставив возле мешка часового, Гай Гисборн направился к креслам.
Леди Кэтлин нетерпеливо мяла зелёный платок. Сестра Аглая глядела в поле пристально, наклонилась вперёд. Бывший шериф сидел, вольготно облокотившись о спинку кресла, значит сообразил, что пришла беда.
Гисборн поклонился:
- В этом мешке не вино. Мужайтесь, леди. Там лежит голова Эдварда Гленвиля.
- Браво! Браво! - закричала леди Кэтлин. - Господи! - разревелась она. - Я молила, и Ты спас меня!
- Вы не станете возражать, - обратилась к прежнему шерифу Ноттингема сестра Аглая, - если я осмотрю голову и то место, откуда она прилетела?
- Я сопровожу вас, - кивнул шериф. - Гисборн, стражу на стену. Гуляк за стенами - в темницу. Ворота опустить. А потом займитесь поисками тела. Джека Франку-в-глаз - тоже в темницу. Берите его аккуратно, чтобы усы не потерял.
- Голову?
- Голову, когда сестра Аглая осмотрит её, отнесите в замок, положите в часовню и там заприте.
5.
Тело
Сестре Аглае привычно молиться за работой.
Прими душу раба Твоего Эдварда. Прими благодарность за то, что с уходом этого человека всё устраивается здесь лучшим образом. Ноттингем вернётся к своему шерифу, он худо-бедно держал эти земли в порядке. В нашем скриптории останется Кэтлин. Да и какая из неё хозяйка замка?
Монахиня задумалась, не грешит ли сейчас на Кэтлин осуждением? Девушка неопытна. Да и пожив в Ноттингеме пару дней, уже начала кое-что понимать. Вот, когда Аглая возвратилась к креслам после осмотра мешка и головы, подала ей воду омыть руки. Нашла, кого послать за водой. Сообразила.
Если бы ещё...
- На нас напал Робин Гуд? - спросила леди Кэтлин и протянула полотенце.
- Вряд ли. Робин и его стрелки были заняты в Шервудском лесу, они грабили обоз с королевским налогом. Они не могли знать, что турнир перенесён, а тем более, что сэра Гленвиля можно сегодня поймать за стенами и убить.
- Но кто, если не он? - спросила леди Кэтлин.
- Я постараюсь это выяснить, - торопливо ответила сестра Аглая. - Королевской власти тут нет. Люди привыкли слушаться бывшего шерифа, но он сам под подозрением, раз после гибели Эдварда Гленвиля вернул себе Ноттингем. Поглядим. Вернее... Похоже, тут некому больше поглядеть кроме меня. Возвращайся к себе в комнату, а нам пора. Солнце к закату, нужно успеть осмотреть катапульту и тропу.
Путь до потешной катапульты шёл через городские ворота, а затем - тропинкой по кромке поля, вдоль замковых стен.
Сестра Аглая читала заупокойную по Эдварду. Шериф, оглядывая поле и стены, машинально крестился, не всегда в лад. Шерифа молитва отвлекала. Монахине помогала искать внимательнее на земле и в зарослях.
Осмотр головы дал уверенность только в том, что это действительно голова Эдварда Гленвиля. От тела её не отрубили. Откромсали. Откромсать куда дольше, чем отрубить, а это могло бы осложнить убийце дело при таком стечении народа. В прилетевшем холщовом мешке голова лежала среди небольших подушек. Те впитали кровь, не дали ей литься обильно во время полёта. Возможно, из-за подушек мешок с головой и не вызывал ни у кого подозрения. Не капал. Убийца смог закинуть его на площадь и уйти. Но не стрелял бы из катапульты головой, ушёл бы ещё спокойнее.
На повороте сестру Аглаю привлёк блеск небольшой ложбинки у покатого валуна. Монахиня дала шерифу знак остановиться, села возле камня осмотреть землю.
- Взгляните, милорд, - позвала она, - тут как и на стрельбище, трава в краске.
- Я не смогу спросить об этом у сэра Эдварда.
- Исколотая свинья, покрашенная трава. Я ищу подсказки.
- А я не ищу, - покачал головой шериф. - Я опасаюсь, сестра Аглая, что вы судите о разумности поступков погибшего так, как будто бы он вам ровня. И заблуждаетесь. Сэр Эдвард был умом сущий младенец. Рядом с ним мой Гисборн - мудрец Соломон. Нет такой глупости, которой нельзя ожидать от человека, что на лучном турнире выставил призом боевого коня. Нет такой глупости, которую нельзя ждать от того, кто поверил, будто бы турнир замаскирует провоз налога через Шервуд. От человека, который забрав у сервов зерно и деньги, тут же поставил у себя под стенами потешную катапульту. Для чего? Чтобы толкнуть к бунту?
- Полноте, милорд. Даже у самых глупых поступков бывают глупые, но причины. Я помогала готовиться к исповеди сёстрам. Я знаю.
Шериф усмехнулся. Монахиня вставала с земли, и он подал ей руку.
- Тело нашли! Милорд! Гай Гисборн нашёл тело! - закричали со стены солдаты. - В шатре!
- В шатре, - шепнула сестра Аглая. - Там должны были лежать подушки из мешка.
- У него в шатре! - кричали со стены.
- Стражу к шатру, стражу к катапульте, стражу на тропу, - распорядился шериф. - В шатёр не впускать, к катапульте не подпускать никого, кроме Гисборна и сестры Аглаи. Ты и ты, - ткнул он стражникам на стене - выполнять. Стражников, которые видели, кто заходил в шатёр, ко мне. Я буду у катапульты.
- Милорд! - закричали со стены. - Бен и Томас видели, кто заходил в шатёр.
- К катапульте их! - повторил шериф.
Долговязый Бен нагнал их ещё на тропе.
- Стой! - велел шериф. - Ты видел, кто заходил сегодня в шатёр, и кто выходил из шатра?
- Да, милорд. Пары часов не прошло, как парни наши вернулись из Шервуда, тогда и...
- Говори!
- При монахине?
- Говори, - повторил шериф.
- Мы видели леди, - сказал Бен. - Она шла вдоль стены по тропке, а потом зашла в шатёр.
- Вы разглядели, кто это? - спросил шериф. - В это время на тропке лежала тень от стены.
- Да, милорд. В Ноттингеме есть только одна леди, которая полна телом и носит зелёное платье с зелёным плащом. Это была леди Кэтлин.
- Что ты ещё видел? - спросил шериф.
- Полчаса спустя в шатёр вошёл сэр Гленвиль. Потом, часа не прошло, леди Кэтлин вышла из шатра. Повертелась возле катапульты и - по тропке к воротам. Уходила она, когда рог протрубил о скором продолжении турнира.
- Куда она ушла, видели? - уточнил шериф.
- Обратно. Все тогда потянулись обратно. Нагнала гуляющих, пошла со всеми.
- Получается, смешалась с толпой. Верю, что и эта чертовщина по вашей части, сестра Аглая, - обернулся к монахине шериф. - Что посоветуете? Леди сидела между нами, когда прилетела голова.
- Сперва оглядим катапульту, а потом пришлите мне побольше светильников осмотреть шатёр.
У катапульты их ждал Гай Гисборн.
Выпустившая снаряд-мешок ложка лежать осталась ложбиной вниз. Сестра Аглая стала приподнимать её, надо было посмотреть, не выпало ли чего из мешка. А может, что-то обронил убийца?
Странно. Ложка катапульты поднималась без упругого усилия. Порвались канаты? Но мешок-то летел. И не был мешок с головой таким тяжёлым, чтобы их разорвать. Гарь!
Ох, канаты не разорваны. Пережжены.
Вот и свеча. Толстая, для светильников.
Ложка потешной катапульты поддалась рукам монахини легко. Осторожно примерив её, сестра Аглая увидела, что обгоревший обрывок каната совпал со свечой. Получается, мешок с головой полетел за стену замка в тот миг, когда огонь от свечи пережёг нити. Выстрел произошёл в отсутствие убийцы.
- Я возвращаюсь в замок, - решил шериф. - Гисборн, пришлите мне туда Томаса. Сестра Аглая, вы хотели бы поспешить к леди Кэтлин, чтобы помочь ей подготовиться к исповеди или будете осматривать шатёр?
- Я осмотрю шатёр, - ответила монахиня.
- Гисборн, распорядитесь, чтобы сестре Аглае в шатре было светло.
Служанки принесли из замка светильники.
Теперь монахиня видела, что руки у неё в крови. На тёмном подоле рясы кровь не заметна. А руки чем вытереть? Попросила воды. Сорвала пока в шатре с пола клочок травы. Боже мой! И тут траву красили! Для чего?
Больше света! Сестра Аглая укрепила откинутый полог шатра, переставила светильники. Теперь она разглядела в правой руке сэра Эдварда небольшой кусок зелёной ткани. Залитый кровью платок. На платке поспешная вышивка: большими, лишь намечающими контуры предметов синими стежками: вот шатёр, вот косая катапульта, вот - указывающая на шатёр стрелка. И сердце.
Приглашение на свидание! Получается, в последние часы жизни сэр Эдвард Гленвиль был счастлив. С кем это? Кого ждал?
Несут воду.
Тут, в шатре сестре Аглае оставалось только прикинуть, насколько глубоко кровь убитого успела просочиться в ковёр и в землю.
И позвать Гая Гисборна:
- Передайте шерифу, что на складном столике в шатре лежит зелёный платок. Вот он, рядом со светильником. Был у сэра Эдварда в правой руке. Перчатку с его левой руки я сняла во время осмотра. На правой перчатки не было. Пусть шериф рассмотрит тёмные полосы на коже. Это - не грязь и не трупные пятна. А вы, Гисборн, постарайтесь изучить, насколько глубоко просочилась тут в землю кровь. Это поможет нам понять, сколь долго истекали в шатре голова и тело. Я уже посмотрела сама, но у вас опыт войны и охоты больше моего. Сравним выводы. Я сейчас возвращаюсь в замок. Бог даст, смогу скоро назвать убийцу. А пока, если окажусь нужна, ищите меня на кухне либо в свинарнике.
6.
Невеста
Отец учил Ральфа читать заупокойную молитву. Обо всех, кого не стало: о друзьях, о врагах, о тех, кто погиб от его руки, о тех, кто ушёл по другим причинам. Нынче рыцарю довелось преклонить колени в грязной клети, в подвале Ноттингемского замка.
Сперва его, раз наряжен был в одежду Джека Франку-в-глаз, стражники вели к общей камере. Туда они согнали захваченных горожан и селян. Не противился, однако по пути стражникам пришло распоряжение Гисборна разместить стрелка Джека отдельно. Камера его оказалась небольшой, с подстилкой из свежего сена, правда, вытянуться в ней можно было лишь по диагонали. Но одному хорошо. До Ральфа доносились то жалобы на духоту и грязь из общей камеры по соседству, то разговоры стражников. Кто-то радовался возвращению старого шерифа, кто-то скорбел о новом. Эль стражники пили вместе. Всех напугала прилетевшая на площадь голова, все делились друг с другом подробностями увиденного и слухами.
Убит шериф. Сэр Ральф полагал, что король Джон не оставит без внимания гибель сэра Эдварда Гленвиля. И само-собой, признает убийцей прежнего шерифа. Мало ли, что там кричала леди? Кому дело до слов расстроенной девушки? Вот ему кареглазая Лилия на стреле написала: "осёл". И что, поверил он ей? Поссорился? Нет! Обожает ещё сильнее.
Ральф видел руки леди Кэтлин. Только прежний шериф смог представить бы в этих руках нож, которым отрезали голову Эдварду Гленвилю. Король Джон, убеждал себя Ральф, не поверит в такое. А не поверив, сообразит, что возможность убить кого-угодно и кого-угодно выдать за убийцу была в Ноттингеме только у изганного шерифа. Слишком хорошо всё знает и слишком много у него здесь надёжных людей.
На ужин Ральфу положили похлёбку из того же котла, что и простолюдинам. Есть такое не смог. Пил воду. Молился. Прислушивался к разговорам стражи. Вспоминал Лилию.
Пришли за ним ближе к ночи. Гай Гисборн встретил стражников на подъёме из подземелья и, наклонившись к уху Ральфа, шепнул:
- Не пугайтесь сверх меры. Шериф вас ждёт. Объясните ему свой странный наряд и заодно поглядите на убийцу.
Что же, странный наряд объяснить несложно. Любовь прощает переодевание. Ральф Гленвиль решил стоять достойно и молчаливо. Но сможет ли?
Наверху кричала леди Кэтлин:
- По какому праву вы, утративший доверие короля Джона, вы, бывший шериф Ноттингема, приказали схватить меня и привести сюда?
Ральф замер и перекрестился. Гай Гисборн кивнул ему наверх. Дело Ральфа было не вслушиваться, а подниматься.
В голосе бывшего шерифа звучало удовлетворение, почти нега:
- Леди Кэтлин, королевский замок не может оставаться без власти, а потому до появления нового указа короля я здесь не бывший шериф, а нынешний. Нет, не скрою, я признателен вам за возвращение.
- Признателен? - взвизгнула леди Кэтлин.
- Сэр Ральф Гленвиль Младший под стражей! - крикнул с порога слуга.
Когда оглашали его приход, Ральф стоял на верхних ступенях - широких и уже освещённых огнями залы.
Там, где вчера они говорили с Эдвардом Гленвилем про скорую свадьбу, где обсуждали судьбу сарацинки! Сегодня там светло, там ярко от множества факелов и ламп. Изгнанный шериф вернулся в своё кресло. В другом, поставленном напротив, сидела леди Кэтлин. Русые всклокоченные волосы выбились из-под покрывала. Глаза заплаканы. Жестом шериф указал сэру Ральфу встать - или страже дал знак поставить его? - возле стены, а сам вернулся к беседе:
- Да, моя леди. Пускай ценой собственной гибели, но вы избавили Ноттингем от сэра Эдварда.
- Гибели? Избавила?
- Леди Кэтлин, вас не было в кресле во время убийства. Вы вернулись на площадь незадолго до того, как через стену прилетела голова, а отрезали её часа на два, может быть даже - на три раньше. Кровь успела глубоко пропитать землю под шатром. Пол-Ноттингема слышало ваш радостный крик. Нож для разделки туш, чтобы зарезать жениха, вы взяли на кухне.
- Но я не заходила на кухню замка. Я читала и писала у себя в комнате. День был такой ясный и солнечный. Книжный день!
- Стража узнала со стены ваш зелёный плащ, когда вы заходили в шатёр к сэру Эдварду.
- Я не была там! Клянусь! Мы не обвенчаны. Разве посмела бы я уединиться с мужчиной?
- Сестра Аглая нашла в шатре изобличающую вас улику. Бен, поднеси леди лампу и блюдо с зелёным платком. Видите вышивку? Шатёр. Катапульта. Стрелка.
- Так грубо не вышьет и шестилетняя девочка, а вы приписываете эту работу мне?
- Эта грубая работа была сделана за несколько минут, когда вы решились заманить сэра Эдварда в шатёр.
Ральф сжимал кулаки. Как он хотел бы заступиться за леди, но шериф не давал тому повода. Голос не повышал, говорил всё спокойнее и тише.
- Для чего мне вышивка? - всхлипнула леди Кэтлин. - Я могла бы ему написать.
- Записка стала бы очевидной уликой против вас. А тут только намёк на свидание. Только зелёный цвет, в который вы одеты, у ткани, на которой вышито приглашение. А потом поторопись. Бывает. А могли бы и забрать платок с трупа.
- Я клянусь вам, - плакала леди Кэтлин. - Для чего мне...
- Для чего вам убивать сэра Эдварда Гленвиля? Давайте рассудим. Что для вас важнее? Избавиться от ненавистного жениха? Отомстить ему за унижение?
Девушка закрыла лицо руками, и сэр Ральф не выдержал.
Закричал:
- Вы обвиняете невесту моего погибшего кузена!
- Да, - кивнул шериф.
- А я обвиняю вас!
- Будьте осторожнее, сэр Ральф, - улыбнулся шериф. - Вас-то вообще не видели на турнире.
- Но вы же сами говорили про него с сестрой Аглаей... - вступилась леди Кэтлин. - Про то, что это он - Джек Франку-в-глаз.
- Мало ли, о чём мы могли шутить, чтобы поддержать приятную беседу. Сэр Ральф, вы ещё обвиняете меня?
- Да! - кричал Ральф. - С гибелью сэра Эдварда вы вернули себе Ноттингем!
- Мы с Гисборном уже упаковали к отъезду вещи.
- Ваше коварство известно за пределами Англии.
- Вы полагаете, Ральф Гленвиль, что я не справился бы с таким противником, как ваш кузен, мечом?
- Нож легче пронести под одеждой.
- Под женской одеждой?
- Леди Кэтлин полна телом. Скрыв лицо, обвязавшись под плащом одеялами или складками создав пышность, вы смогли бы сойти за неё.
- Вышивал тоже я?
- Вышивка неумела!
- Верно! - рассмеялся шериф. - Вот, Ральф Гленвиль, вы и описали мне всё, что сделали бы сами ради того, чтобы бесплатно получить наложницу кузена, а ещё и наследство в придачу.
- Нас рассудят мечи!
- Вы заблуждаетесь, сэр Ральф. На этой земле нас рассудит мой суд.
- Подождите! - всхлипнула леди Кэтлин. - Проще всего предположить, что сэра Эдварда, шерифа Ноттингема убил Робин Гуд.
- Увы, леди, нет. Робин Гуд не имеет привычки брать ножи с моей кухни, чтобы напасть на кого-то за стеной.
- Но я тоже не имею такой привычки! - вскрикнула леди Кэтлин.
- У Робин Гуда есть меч и лук, а у вас их нет, - улыбнулся шериф. - А главное, Робин был занят грабежом обоза. У него не хватило бы времени, чтобы подготовить нападение в шатре. У него не было возможности понаблюдать, что творится в городе, узнать про отношения приезжих, выждать для убийства подходящий момент и заманить сэра Эдварда в шатёр.
- Я клянусь вам! - всхлипнула леди Кэтлин.
Слуга переступил порог зала и громко произнёс: