Рецензия на повесть Обрывок прошлого

Текст в целом не понравился. Попробую разобрать его без резкостей и отметить побольше сильных сторон.

Понравилось начало. Яркий образ старухи жертвы убийства. Хорошая завязка, показывающая несколькими штрихами то важное в её личности, что окажется значимым для разгадки детектива.
Правда, потом, в финале я узнаю, что Лидия Георгиевна убита ударом канделябра, и уже не понимаю, почему в начале истории понятой не видны были следы подобного убийства.
Понравилось описание отравления грибами: видимость улучшения, из-за которого домработница Саня вовремя не обратилась к врачу, а потом ухудшение состояния и смерть.
Правда, оставление родственниками тела девушки вызывает у меня недоверие, а случайность встречи с ним в анатомичке студента-медика ощущение рояля в кустах. Да и фраза Печень полностью разрушилась. Да и почки тоже в устах будущего врача выглядит недостоверной, он не это видел на вскрытии.
Понравились бабушки на скамейке. Нежная линия. Добрая.

Не понравилась случайно найденная спустя десятилетия разгадка во время поездки в Париж и посещением там случайно именно тогда идущей выставки. А ещё и злодей во многом признался исключительно сам, без его участия пазл не сложился бы.
К слову, а какие у читателя основания верить речи преступника, кроме как в той части его рассказа, где говорится о ценности ранней работы известного художника?

Не вызывает доверие последовательность событий в сочетании с годами, когда они могли происходить.

Лидии Георгиевне на момент гибели почти девяносто лет. Год её рождения можно примерно определить по фотографиям. На снимке 1904 года её брат маленький мальчик в штанишках. На снимке начала века очевидно он же в длинной младенческой рубашке. На обоих кадрах (иначе это было бы ясно зрителю) Лида в обычной детской одежде, не младенческой рубашке. Года три-четыре, минимум два, брату Лидии Георгиевны дорасти от длинной рубашки унисекс до штанишек. Первый снимок, получается, относится к 1900 1902 году. Лидии там, раз бросающаяся в глаза деталь бантики в волосах, а в целом все прилично, но без особого шика минимум около шести. Не младенческое платье. Украшена. То есть, родилась она не позднее 1897-98 года. Скорее раньше. На момент убийства ей ещё нет девяноста лет, допустим, восемьдесят девять. Таким образом, мы получаем год убийства самое позднее 1987 начало Перестройки, а более вероятно время правления Черненко либо самое начало правления Горбачёва.
Какой в это время новый НЭП? Какая прислуга в доме у пенсионерки?? (Неформальная либо узаконенная подработка помыть полы, сходить в магазин могла быть в любые года Советского Союза, всегда существовали домработницы, но для такого изобилия работников, да ещё и находящихся в подобных отношениях с хозяйкой, ещё много лет) А на сохранности или несохранности секретов от этой прислуги и на разной ценности документов Лидии Георгиевны для разных лиц строится вся интрига детектива.
К слову, обыденность ломбарда, да ещё и с камерой хранения для шубы, детективные сериалы, заполнившие ТВ анахронизмы. Они современники не нового НЭПа Перестройки, а следующего этапа Перестрелки. Это уже девяностые.

В третий брак Лидия Георгиевна вступает во время Хрущёвской оттепели, то есть ей, в это время как минимум около шестидесяти, а скорее всего за шестьдесят. Вышла на пенсию, увлеклась дворянством. Бывает. Задумалась о том, как предстать дворянкой. Почему бы и нет. Но довольно долго до пенсии она переводила либо литературно обрабатывала, редактировала подстрочники-переводы и, соответственно, входила в круги словесников, то есть, создавала себе, а время от времени официально записывала, а то и публиковала выборочно совсем другую биографию. Её коллеги, помнящие иное происхождение, из мещанства, с образованием, полученным в хорошей гимназии, пока не вымерли. Кто-то из них тогда ещё только начинал свой путь в литературе. (К слову, в женских гимназиях иностранным языкам могли не учить, либо учить на весьма посредственном, по сравнению с мужскими гимназиями, уровне).

То есть, опять же, ключевой момент детективной линии Лидия Георгиевна скрывает документ, обнаруживающий её мещанское дореволюционное прошлое, а этот документ дорог преступнику-коллекционеру, как страница творчества художника, не бьётся с фактами.

Понять, кто убийца Лидии Георгиевны (а может быть, её смерть лишь звено в цепи нескольких трагедий) пытается студентка-филолог Таня, становящаяся по ходу истории переводчицей, ей помогает студент-медик, он станет мужем Тани и уважаемым врачом.
Снова о хронологии. В начале истории Тане шестнадцать-двадцать лет, ближе к шестнадцати. Она очевидно учится на первых курсах, раз ещё определяется в отношениях с тётей и дядей, у которых живёт, берёт в вузе курс французского и профориентируется в переводчицы, успевает долго пожить после переезда от родственников в студенческом общежитии. На дворе, раз новый НЭП, плюс, возраст и время рождения Лидии Георгеевны, восемьдесят шестой восемьдесят седьмой год. Получается, шестидесятилетие Тани, после которого она приезжает в Париж наши дни. Не верю в наивность Тани, ожидающей не такой Париж сколько лет уже мему Мечеть Парижской Богоматери, сколько времени ей доступен интернет, более того, интернет необходим ей для продуктивной переводческой работы. Но где тогда в тексте узнаваемые детали нашей современности?

Также не верю в Таню, учившуюся на филолога. Где её насмотренность, начитанность, внимание к деталям художественных объектов? Её глазами, яркое исключение семейные фотографии из архива Лидии Георгиевны, мы видим обычно нечто обобщённое, какое-то, всем известное и т п.
Но и там, где глазами Тани показан конкретика, я тоже не верю.

Например:
Сначала раздалось надменное "аллоу", затем дама оживленно и радостно заговорила по-французски. Понятное дело, откликнулась эмигрантская родня покойного мужа из самого Парижа.

Каким образом Таня, ещё не зная французского, да и не слыша реплики с той стороны трубки, поняла, с кем говорит Лидия Георгиевна?
К слову, а и достаточно ли было Лидии Георгиевне для идущего оживлённо и радостно разговора пройденного давным-давно (за десятилетия до появления планов на дворянство) курса в университете?

Или:
Только постоянный импозантный спутник дамы вызывал неприязнь. Бывший актер где-то на десяток лет моложе Лидии Георгиевны.

Как Таня поняла его возраст? В возрасти от семидесяти-восьмидесяти до девяносто с лишним люди могут выглядеть похоже. На первый алан выходит сохранность здоровья и ухоженность.
И к слову, потом про этого актёра мы узнаём, что он собирал коллекцию произведений искусства, устраняя их хозяев при помощи доносов. Как именно он это делал? Донос даже в самых мрачных обстоятельствах не приводил подследственного автоматом к тюрьме или гибели. А если у актёра просто такая репутация, то почему, по каким личным причинам на такую репутацию ведётся Таня с её филологическим образованием, успевшая изучить немало биографий творческих людей?

Стиль повествования требует серьёзной доработки.

Девушка в берете и белых носочках звучит двусмысленно.

В начале:
Почему-то именно это, а не вид обнаженного старческого тела в луже крови шокировал приглашенную в роли понятой Таню. Она не привыкла к вот такой Лидии Георгиевне: без макияжа и тщательно уложенной прически.

- О, боже! - с ужасом прошептала Наследница.

Стоявший за ее спиной Юрочка сдавленно прочистил горло.

Только что была Таня, а уже фраза О, боже! не от лица Тани, а от Наследницы (Почему не обычной наследницы, кстати?) И тут же Юрочка! А за чьей спиной он стоит? Кто (Какой фокальный персонаж?) чувствует его горло?
По тексту есть и другие моменты необоснованного использования заглавных букв, смешивания восприятия и действий разных героев, непонятности, кто, кому, что и кем.
В финале автор и вовсе переименовывает Таню и её мужа. Да, они повзрослели и постарели, но ведь вряд ли стали воспринимать друг друга столь солидно.

Ещё пример:
Не обращая на них внимания, хозяйка в сопровождении давнего друга Петра Людвиговича зашла в гостиную. И оттуда донесся подобострастный тенорок двуличной канцелярской крысы.
В гостиную зашёл Пётр, и оттуда донёсся говорок крысы?
Крысы Петра?
У крысы говорок? Это несвязность метафоры.
Хорошо, говорок Юры, но ведь несколькими абзацами ранее Юра был студентом Художественной академии и в документах не понимал.
К слову, на кого это он учился там, что не понимал в документах? В дальнейшем его работа близка к искусствоведческой, а там умение разбирать архивы полезно.

Подытожу.

Сама идея, когда документ для одного персонажа является уликой, которая могла бы разоблачить скрываемое происхождение, а для другого художественной ценностью, столь важной, что ради обладания ею некто готов пойти на кражу (И на подлог?), а потом на убийство, несомненно интересна.
Запутанность следов, когда один преступник травит, причём, по ошибке убивает не того, кого хотел, а другой ударяет жертву канделябром, хороша.
Подводит реализация идеи в форме детектива.
Подводят хронологические несостыковки.

Если автор того хочет, желаю ему успешно реализовать идею в другом виде.