Рецезии на повесть Плоды порочной страсти

Рецензия 1

Плоды порочной страсти. Еще одна повесть в историческом антураже. Пожалуй, я бы эту повесть назвал иначе. Что-нибудь вроде: Повесть о Лёвке Комарове, нечаянно и вдруг ставшем бароном Ротвальдом, о дочери его камергера прекрасной, а главное, мудрой Катрин, в которую этот дурак-Лёвка так и не влюбился, и о таинственном и коварном убийце со стоптанным левым каблуком на сапоге, замечательном стрелке из лука, которому так и не удалось никого застрелить. Собственно, вот я и поведал вам всю суть повести. Вышло несколько компактней, чем у Красного Комара, которому для того понадобилось почти четыре авторских листа текста. Конечно, автор приводит массу подробностей, рассказывает, кто и что сделал, куда поехал, что видел и слышал, что в ответ на это сказал сам. Таким образом, все повествование состоит из множества действий персонажей и некоторого авторского их (персонажей) описания, равно как и описания обстановки, в которой персонажи совершают означенные действия.

Да, автор однозначно делит героев на положительных и отрицательных, то есть на положительных, просто обычных персонажей и на злодеев. Однако заглянуть внутрь персонажа читателю возможности не предоставляется. Отчасти это можно объяснить плавающим фокалом. В большей части эпизодов главным героем выступает барон Леонард, но есть фрагменты, где условная камера смещается за плечо других персонажей. И в одном, и во всех других случаях читателю недоступны мысли и чувства героев, что делает картинку как бы сказать? отчужденной или внешней. Есть ощущение, будто смотришь видеохронику посторонних тебе людей, и, понятное дело, увиденное тебя не трогает.

А я хочу заметить, что рассматриваем мы повесть все же как художественное произведение. И в чем тогда художественность? В таких случаях, обычно, неплохо помогает написание небольших этюдов от первого лица, исключительно в учебных целях. Такая форма подачи значительно сближает и даже отождествляет читателя с главным героем. И если при таком сближении/отождествлении автору удается заставить читателя на всю катушку переживать за героя, то его авторское дело не совсем пропащее.

Возвращаясь к рецензируемой повести, скажу, что условно ее можно назвать детективной. Читателю демонстрируется цепь загадочных преступлений. В финале, в значительной степени благодаря напарнице, главный герой их раскрывает, однако стоптанный левый каблук убийцы все портит. Так игра с читателем не работает, когда при знакомстве с персонажем описываются поношенные сапоги со стоптанным левым каблуком, а уже на следующей странице таинственный стрелок оставляет соответствующий след на земле. Добро бы это был ложный след, такой, чтобы запутать сыщика, но нет. К чему тогда две трети повествования, если читатель сразу знает личность преступника, а следователь не удосуживается сопоставить собственные элементарные наблюдения?

Из положительных моментов, таковым считаю саму пару сыщиков барона и даму его сердца. Жаль, что отношения между ними по авторской прихоти складываются м-м вяло и невразумительно. Но, возможно, это не последнее произведение о Леонарде Ротвальде, и в планах автора значится что-то большее, нежели восхищение юного рыцаря умением одной своей знакомой играть в шахматы.

Рецензия 2

ПАЛИТРА СД-15. ПЕСТРАЯ МОЗАИКА КРАСНОГО

Плоды порочной страсти - название хлесткое, соблазняющее взяться за чтение, а еще несколько старомодное. Предчувствие не обманывает: действие повести переносит нас в начало ХУ века, окунает в исторические подробности и бытовые детали Царства Польского той эпохи. Судя по всему, автор всерьез изучал этот период. Ибо колорит передан отнюдь не поверхностно. Поражает подробное описание одежды, необыкновенно вкусный перечень подаваемых к столу блюд, упоминание реальных исторических лиц, борьбы, происходившей в церковных сферах, стародавних географических названий, а заодно и дичайших суеверий, существовавших тогда в среде простого люда.

И все же, по мере чтения, у меня возникло ощущение пестрой мозаики, в которой яркие интересные кусочки мельтешат, не желая складываться в ясную цельную картину.

Согласно классическому определению, повесть меньше романа и количество действующих лиц в ней должно быть, соответственно, гораздо меньшим. Однако в данном произведении насчитывается более двух десятков персонажей, названных поименно. При этом многие из них появляются или упоминаются лишь вскользь, как например купец Федор Сорочков, его дочь Анастасия, ставшая мачехой главного героя, мейстерзингер Лютик и другие. Но обилие имен и фамилий, в переизбытке втиснутых в сравнительно небольшой литературный объем, подавляет, мешает запоминать те, которые действительно важны для основной коллизии.

Точно так же не всегда встают на место детальки детективного пазла. С одной стороны, читателю где-то в середине повести дают жирную прямую подсказку: у некоего молодого пана приметно стерт каблук сапога. И отпечаток этого каблука маячит у каждого места преступления. Конечно, знать, кто главный злодей не значит понимать мотивы злодейства. Важно не подозрение, а доказательство вины. Следовательно, не обойтись без вопросов: почему и как жертвы оказались жертвами, а преступник преступником. А посему вполне допустимо, что интрига крутится именно вокруг этого сакраментального вопроса. И вот тут нас тоже подстерегает засада.

Автор пытается отвлечь читателя, запутать ложными следами. Появляется нечистый на руку и, по отзывам, вообще сомнительной порядочности камергер Ото фон Боксбергер. Читателю даже брошена кость. Главный герой Лео фон Ротвальд, в услужении которого находится этот человек, находит недостачу в финансовых документах. Камергер краснеет, смущается ина этом дело заканчивается. Они продолжают сотрудничать и общаться, как ни в чем не бывало. Подозрение не подтверждается, однако осадочек то должен остаться и как-то проявить себя во взаимоотношениях.

Точно так же более, чем подозрительным, выглядит рихтаж Томек. Стародавний глава городской стражи передает некие бумаги связному, переодетому нищим, рассчитывая при этом получить мзду. Этот эпизод тоже не завершается ничем, попросту обрывается.

Далее появляется след гуситов, с которыми, вроде бы, связан помощник Лео Гиновт. Подозрение на еретиков усиливается попытками убийства священника и монахини. Но упс! и этот след фальшивка. Гуситы к основному конкретному преступлению убийству двух женщин непричастны. К концу повести мне и вовсе было непонятно, зачем злодей среди бела дня, рискуя быть пойманным, покушался не только на священника и монахиню, но и на главного героя. Чтобы скрыть нужные трупы среди ненужных? Право слово, это можно было провернуть, не шныряя днем среди народа в мрачном черном плаще с надвинутым на лицо капюшоном. Так ведь и попусту спалиться недолго.

В общем, на мой взгляд, детективная линия слабовата.

Теперь о характерах действующих лиц. Их нет, за одним единственным исключением дочерью камергера Катрин фон Боксбергер. Бойкая девица становится основной помощницей Лео в расследовании преступления. И вот у нее вполне есть свои личностные особенности. Девушка умна, независима, инициативна. Правда, ведет себя она подобно феминизированным особам наших времен, а уж никак не той эпохи, которая заявлена в повести. И дело не только в том, что тогда повсеместно, выдавая деву замуж, родители мало интересовались ее мнением. Вспомним хотя бы не менее разборчивую Беатриче из Укрощения строптивой Шекспира. Так что засидеться в старых девах вопреки родительской воле красивой знатной девице было бы весьма нелегко.

Но, если с этим и можно поспорить, то вот с другими особенностями ее поведения вряд ли. Ибо девица знатного происхождения никак не могла в одиночку отправиться в корчму или нанести визит постороннему мужчине. А Катрин, помогая собирать улики, действует именно так.

И довольно странно выглядит благожелательное отношение ее отца к тому, что дочь может стать фавориткой Лео фон Ротвальда. Ведь в начале повести Ото фон Боксбергер глубоко возмущен, что сын Ежи Миколувского, такого же рыцаря, как и Лео, предпочел взять в жены не красивую и родовитую Катрин, а другую девушку. А затем, на последней странице, легко и непринужденно камергер готов благословить незаконную любовную связь своей дочурки, даже не попытавшись заговорить о браке. Вероятно, это было бы возможным в отношении короля или герцога, но уж никак не обычного рыцаря.

В общем, на мой взгляд, неувязок хватает. При достаточно достоверном описании быта той эпохи порой встречаются и откровенные несуразицы. К примеру, когда провизия в замке подходит к концу, его владелец, невзирая на приличное количество слуг, самолично отправляется на рынок покупать свинью для заклания.

И все же полагаю, главная проблема заключается в попытке втиснуть в повесть то, что можно было бы развернуть в довольно интересный историческо-авантюрный роман. Этому замыслу требуется простор и время. От всей души желаю автору осуществить его во всей полноте.

Рецензия 3

Это большая повесть:). Большая повесть - это хорошо (тем более, что складывается цикл), крупный формат в исторических (или ретро - что не совсем одно и то же) детективах всегда востребован. Но, боюсь, в данном случае объем сыграл в минус. У автора огромный потенциал и возможности создавать художественные произведения на таком историческом материале, в котором, кроме него, во всем мире разбирается примерно полсотни человек (плюс-минус:)).

На мой строгий взгляд автор уже начинает разбираться в особенностях подачи материала на малом объеме, но крупная форма пока разваливается. Боюсь, также сопротивление идет от опыта научной работы, в которой применяются определенные методы, и профессионалу крайне сложно переступить через то, во что он вкладывался годами (сужу не гипотетически, у меня тоже были эти проблемы).

Художественная литература ставит иные задачи, чем научный труд - особенно жанр детектива. Особенно исторического. Тут, обладая глубокими познаниями, как Красный Комар, надо эти знания соединять с литературными приемами, чтобы произведение воспринималось читателями легко, и кропотливый труд автора, увы даже может не замечаться.

Давайте обратимся, прежде всего в стилю изложения. На самом деле, заметна (во всяком случае, мне) работа, которую автор проделал - он старается рассказать историю достаточно понятным современному читателю языком. Да, все равно местами требуются сноски, а редакторы их ох как не любят:), в некоторых местах бросается в глаза злоупотребление архаичной лексикой, но это все легко преодолимо при редакторской чистке. Самый серьезный недостаток, на который НАДО обратить внимание - это способ подачи. Давайте рассмотрим на примере:

  Наконец, на Вербное воскресенье в кафедральном соборе Вроцлава Конрад Олесницкий как препозит капитула собора Святого Иоанна Крестителя и князь Бытомский торжественно провёл сразу две церемонии: конфирмацию и передачу инвеституры на баронию фон Ротвальд. Всё прошло очень торжественно. У Лео на глаза даже навернулись слёзы радости.

   Пришло время прощания. В подарок Леонард фон Ротвальд получил ценные подарки: икону Блаженного Яна Непомуцкого и большой молитвослов в золотом переплёте. После напутственных слов препозит попросил Леонарда взять с собой в спутники плебана Франциска. Тот должен был стать новым настоятелем приходского храма в Ротвальде.

   - Отец Казимир долго просил епископа об отставке, поскольку стар и сильно болеет. Мы выполнили желание старика. Назначь на своё усмотрение ему достойный пенсион, - сказал Конрад на прощание и перекрестил юношу.

Сам по себе отрывок выполняет в сюжете определенную роль - он показывает читателю изменения, происходящие в герое. Но надо учитывать, что это не историческая хроника (хотя стилизовать под нее не возбраняется, однако, само явление и литературный прием под него - вещи разные), а детектив, который требует подчинение себе, если не полное (это будет уже подавление), то, по крайней мере, постоянное напоминание, что автор создает историю в этом жанре.

Неторопливый стиль изложения подходит для стилизации, а по сути должно быть вот что: неторопливость - это ощущение читателя при том, что действие развивается достаточно быстро, события, имеющие отношение к детективной интриге, не должны прерываться, но при этом, персонажи ведут себя так, что создается иллюзия той самой исторической хроники, в которую окунается читатель. Это ОЧЕНЬ трудно, и, к сожалению, приведенный выше отрывок показывает, как делать не стоит.

Нет ни малейшего сомнения, что автор в исторической части - как рыба в воде и орел в небесах. Но читатель - далеко не всегда подкован настолько, чтобы не запутаться в словах препозит, конфирмация (хотя большинство людей, в целом, знает, что это такое), инвеституры (тут большинство просто догадывается:)), плебан - и это не считая имен собственных. В этом изобилии теряется, растворяется суть того, что действительно важно для литературного произведения - ощущения героя, его внутренние изменения, его взросление, его личность, наконец. Ведь именно об этом хочет автор поведать - потому и включает отрывок в историю, а получается небольшой научный доклад об особенностях религиозных культов в конкретной местности в определенный исторический период. Мы не видим человека, кроме того, что у него на глаза навернулись слезы радости - вот, собственно, ядро, но оно ускользает от ошарашенного читателя. Конечно, полученные Лео подарки упомянуть надо (убрав тавтологию подарок в подарок), а многое сократить и передать через образ, сознание и восприятие героя. Оставить навскидку три предложения, но таких, чтобы у читателя тоже навернулись на глаза слезы радости!

В общем, это касается многих моментов в повести: особенно, когда Лео ездит куда-то (со всеми подробностями, задержками и разговорами с подчиненными), когда Лео в замке зовет кого-то, чтобы тот передал камергеру или начальнику стражи, чтобы они пришли, тот идет, зовет, приходит, кто нужно, получает указания от Лео... К детективному сюжету это, чаще всего не имеет отношения, но места занимает,и к финалу читателю очень хочется подтолкнуть героя (и других персонажей) двигаться... Бодрее, а общаться веселее:). Задумка автора о стилизации более или менее понятна, но прием пока не отработан. В защиту автора можно сказать, (как и упоминал рецензент выше), что в рассказах (не во всех, но в лучших) сдвиг к правильному изложению событий уже изрядный. Очевидно, малая форма и фиксированный объем держат автора в тонусе, а бескрайнее поле повести позволило рассыпаться - количество знаков считать не надо, нет дамоклова меча над головой - и вот результат:(.

Вот и детективная интрига для повести маловата, она тоже в объеме растворяется, она легко уложилась бы в рассказ на 35 тыс.знаков, а ей достался текст в пять с лишком раз больше. Стоптанный каблук стрелка и его действия на такой объем не тянут, тем более, что вода их еще больше разводит по частям, в результате чего интрига не собирается. Но распадается не только детективная часть, увы, образы тоже не совсем собираются. На самом деле, очень помогает, что читатели (по крайней мере, я:)) уже встречались с персонажами, так что камергер, его дочь и сам Лео уже приносят некоторые свои черты из прошлых историй (точнее - последующих по времени относительно событий повести). Но почему Лео так странно ведет себя с Катриной? Что он чувствует к ней? Как реагирует на присутствие привлекательной, в общем, девушки? Он же не старый слепой инвалид? Эта линия совсем не раскрыта. Для детектива любовная история - так себе помощник (чаще мешает), но в крупном объеме без романтической линии не обойтись. Но читатель чувства Лео (и Катрины, кстати, тоже) не видит. Хотя в плюс можно засчитать то, что автор включает Катрину в детективную интригу в качестве помощницы/напарника - это верный выбор, правильный прием.

В сущности, основу сюжета менять не надо - скелет у автора есть. Это история о том, как Лев Комар стал бароном Лео фон Ротвальдом. Но повесть нуждается в переработке, добавлении сюжетных линий, коллизий, переплетающихся друг с другом. И в раскрытии внутреннего мира главного героя - как минимум. То, что в рассказе читатель не требует, в повести необходимо. Если автор захочет потрудиться, проникнуться задачами и особенностями детективного жанра - у него все получится. С такими-то возможностями!

Рецензия 4

Исторический детектив по истории Восточной Европы начала XV века. Молодой барон при помощи девицы дочери его камергера расследует серию убийств.

Основное действие происходит в Силезии, но главный герой Лев-Леонард вырос в семье боярина в Полоцке, не зная о том, что может наследовать деду барону Фридриху фон Ротвальду. (Кстати, а почему мать не рассказала Льву о благородных родственниках в Силезии? Почему не завещала своим детям вдовью долю от брака с баронетом?) Приехав с посланными за ним людьми в Силезию, Лев-Леонард оказывается новичком в местных делах, и читатель узнаёт мир вместе с ним. Это хороший приём для знакомства читателя с миром. Приёмный отец Льва-Леонарда успел передать ему азы управления, показал, как изучать обстоятельства происшествий, сам Лев успел послужить в Полоцке приставом на городском торгу, и потому, когда приходит пора расследовать убийства, герой оказывается готов находить следы, опрашивать свидетелей и анализировать. Умение героя найти убийцу обосновано. Его мотивы и возможности понятны и узнаваемы.

Сближение детективного и средневеково-бытового пластов сильная сторона повести. Детективная линия показывает средневековую Силезию, молодой барон проводит расследование органичными для себя средствами.

Сам герой меняется по ходу событий.
Вот он, непутёвый гонит корову, вот оказывается наследником рыцаря из Силезии, и теперь ему кланяется дворня наместника.

Вот у него руки трясутся, когда вручает письмо Конрада Олесницкого своему камергеру, вот по ошибке подписывается в своём баронском документе: Lev Kоmarov, а вот уже берётся рассудить крестьян, вот защищает от неправого суда дровосека и уверенно разоблачает убийцу.

Череда преступлений состоит в том, что сначала кто-то стреляет из лука по клирикам (орудие преступления нетипичный для Силезии большой английский лук из тиса), потом убивает кинжалом травницу-акушерку Агату и её внучку-ученицу Монику, затем душит и имитирует повешенье сидящего в тюрьме разбойника благородного происхождения, потом снова выстрел из лука страдает монахиня-клариссинка.
Лев-Леонард связывает все эти преступления с одним исполнителем, которым, как выясняется ближе к финалу, оказывается Анджей Микуловский. Душегубством он стремился скрыть тайну своего незаконного происхождения. Анджей, выросший в доме усыновившего его пана Миколувского, на самом деле сын барона, деда Льва-Леонарда и бежавшей монахини.

Вот вроде бы, убийство Агаты и Моники, занявшихся шантажом, показано логично. (И прекрасна линия расследования про художника-чёрта, которому позировала Моника и для вступления в брак с которым ей понадобились деньги!), убийство разбойника в тюрьме понятно преступник заметает следы, сваливая убийство женщин на разбойников (И замечательно показан осмотр места убийства женщин, опять же, логично сделаны выводы, что разбойники забрали бы ценные вещи и деньги). Но как связаны преступления? Почему это, кто в клириков из лука стрелял, тот и повитуху зарезал? Да, кто-то из них знает или может узнать тайну происхождения убийцы. Но убийца средневековый человек, он растёт в обыденности, где клир обыкновенно знает тайны, но знание этих тайн мало влияет на жизнь людей из других сословий. Непонятно, что конкретно угрожало убийце от клириков в реальности либо в его воображении. Если кто-то из его жертв был склонен плохо хранить тайны, так время разболтать их было достаточно, пока убийца рос. Если беспокоило наследование земли, то разве не достаточно того, что Анджей был признан сыном своим приёмным отцом? Как бы ему после разоблачения ещё и дальним наследником барона родного отца не оказаться.

Детективная линия была бы сильнее, если бы пострадал один клирик, а его знание происхождения Анджея начинало бы грозить чем-то внезапным и неизбежным незадолго до убийства женщин.

Допустим, Анджей обезумел. Но в клириков, к которым несложно подойти уединённо и близко, он стреляет из лука, всего лишь их раня, а женщин, на опушке, где есть куда убежать, где попытаться скрыться, убивает одну за другой уверенными ударами кинжалом. На безумца или на спонтанный замысел перепуганного парня непохоже. На расчётливый отвод глаз тоже: если трупы женщин пролежали несколько дней, значит Анджей не мог бы заранее знать, что его отец пан Микуловский договорится с Львом-Леонардом о совместном походе на разбойников, после которого на погибших разбойников можно будет свалить вину.

К слову, как ключевая улика в тексте недооценён тисовый лук и стрелы к нему. Тис растёт очень медленно (он из голосемянных растений). С момента посадки тисовой рощи не прошло ещё и половины столетия. Не может пока кто-угодно взять тис для лука, да и изготавливать его долго, и особые навыки стрельбы нужны. Лук из тиса однозначно указывает на Микуловских, либо на тех, кто хочет за них себя выдать.

Но на кого из Микуловских?
После разоблачения Льва-Леонарда у Анджея вырывается: Проклятые шантажистки, ненавижу!, чем он и подтверждает выводы следствия. То есть, шантажировали и Агата, и Моника. Чем они могли шантажировать? Только тем, что расстроят свадьбу. Кого они могли шантажировать? Судя по тому, кто согласился с обвинением в их убийстве, Анджея. А как и для чего они его шантажировали? Брак готовился по сговору семей. У Анджея нет причин так страстно жениться именно на Йоханке, чтобы стать убийцей. Да и Йоханка не показана такой, кто бы отказался от брака, узнав, что её жених кровный сын не пана, а барона.
Знает ли Анджей тайну своего происхождения и, если знает, то знают ли о том, что он знает, Моника и Агата? На начало повествования жива мать Анджея, до недавнего времени был жив его отец. Притом, настоящий отец Анджея живёт по соседству, его единственный законный наследник погиб на войне. У Анджея, знай он тайну, были бы основания и возможности для сближения с родным отцом и для переписки с матерью. Но его мать пытается тайно разузнать о судьбе сына у Льва-Леонарда. То есть, просто написать пани Терезе приёмной матери Анджея или самому Анджею через Терезу она не может?

Если Анджей не знает, кто его настоящие родители, то чем его шантажировать? Вышла из лесу бабка с девкой и говорит: А знаешь, ты на самом деле сын барона...? Так и поверил. Так и зарезал за это.
Шантажировать логичнее было бы пана Ежи Микуловского. Во-первых, это он готовит свадьбу сына. Во-вторых, он-то точно знает, кто и от кого родил Анджея. Да и Агату хорошо помнит почтенной повитухой.

К слову, описанный ход расследования на самом деле выводит на пана Ежи. Это его люди выслеживают и стерегут разбойников, это он планирует и ведёт поход на них. Он подводит отряд к тому месту, где лежат убитые женщины. Он не одобряет, когда Лев-Леонард осматривает место убийства. Он торопит, говорит на месте преступления, что убийца известен. Разбойников не собирались захватить и судить. То, что один из них не был убит сразу же во время нападения, случайность.
Ежи Микуловский силён. Он умеет убивать и кинжалом, и луком. Мог бы и стрелять из лука в клириков только раня, для отвода глаз, чтобы, в случае чего, иметь повод обвинить во всех бедах гуситов.

Нет, после встречи с Агатой и Моникой пан Ежи мог бы просто открыть тайну семье невесты баронская кровь не водица, он не щенка безродного женил, может быть, в итоге, чуть иначе в каких-то пунктах семьи составили бы брачный договор. Однако повод не действовать трезво у пана тоже есть нежелание признаться в мужской немощи, да и гордость острая гордость потомка беднеющего и теряющего влияние благородного рода.
Получается, по одной из вероятных трактовок повести в её конкурсном виде, Анджей узнал тайну своего происхождения во время сорванного венчания и взял на себя вину приёмного отца в трёх убийствах.

Повесть показывает необычный читателю мир.
В его описании есть огрехи и с литературной, и с исторической достоверностью.
Начну с литературной, а заодно покажу несколько фактических ошибок.

Стоит переименовать миннезингера его тёска, странствующий поэт с лютней, бабник Лютик хорошо известный герой из мира Ведьмака.

Хорошо бы рассказать читателю, почему знатный пан Микуловский в Аквитании учился стрелять из лука оружия преимущественно простолюдинов. На охоту между делом ездил?

Старинный пергамент каким-то образом удостоверяет принадлежность к благородным шляхтича-разбойника. Шляхтича - современника героев повести. Что может рассказать о владельце древний(!) документ, если этот владелец выглядит как разбойник, захвачен при нападении на разбойников и наверняка виновен в грабежах и воровстве?

Путаница с хронологий и с маркерами времён года.
Выпавшие месяцы от отбытия из Полоцка до приезда во Вроцлав. Притом, о части событий того времени читатель узнаёт из воспоминаний сильно застудившегося в холодной воде героя, что, при недостаточности сведений или не полной их достоверности, может в рамках детектива дать намёк на ненадёжность информации.
Стрижи и пение жаворонков в марте. Первые жаворонки уже могут петь (стрижи нет), но никак не могут ещё быть обыденностью природы, притом повторяющейся по ходу движения героев.
Благовещенье в повести наступает не 25 марта, а в какой-то гораздо более поздний день.
Ранняя Пасха (читатель может знать, когда Пасха происходит обычно, а в какие даты редко) никак не показана через героев, как ранняя, необычно ранняя.

В исторической достоверности тоже немало упущений. Начну с незначительных.

Трагедия случилась пять лет назад. Юноша не мог забыть тот день, такой же жаркий, как и сегодня, когда слуги привезли в Полоцк тяжело раненного под Грюнвальдом отца

Боярин Комар не единственный из Полоцка участвовал в битве под Грюнвальдом и был убит либо ранен. Каков Полоцк, его горе, его встречи вернувшихся после битвы воинов? Каков опыт, каковы отношения героя с другими людьми в этом Полоцкеке?

Костюмы героев недостаточно показаны для читателя не знающего про средневековую одежду. Читателя, немного представляющего эпоху, описание может сбить с толку.

Смущает появление камергера в вельветовом (Королевская ткань! Нет?) камзоле, а потом появление кого-то из героев в шоссах из бархата. Шоссы должны плотно облегать ногу. Даст ли такой эффект мягкий бархат?
Кэтрин появляется в юбке и сюрко. Не вышло ли сюрко из моды к XV веку? А если мода опаздывает в Силезию, то может быть, там сейчас носят позднее женское сюрко? Где огромные разрезы проймы, их ещё называли дьяволовы окна. В этих окнах была видна облегающая фигуру туника зашнурованная и ещё неразделённая на юбку и лиф. А сюрко и юбка это... Не складывается картинка.

Из арбалетов обычно стреляют болтами, а не стрелами.
К слову, лучные стрелы (как и следы их изготовления) в краях, где обычны арбалетные болты могли бы стать неплохой уликой.

Лев-Леонард время от времени находит следы охотничьих сапог со стёртым левым каблуком. Неточно. Он читает по соотношению отпечатков носка и каблука, по соотношению отпечатков следов правой и левой ноги, по характеру следов в цепочке и т п, что левый каблук меньше, чем правый или что его поверхность левого каблука скошена, неровна. О стёртости каблука он делает вывод и скорее всего, уже только тогда, когда видит этот сапог с характерным каблуком.

Полноценные плотные завтраки явление более позднего времени, а перед службой не будет и ломтя хлеба с вином. Иначе как причаститься?

Монахини из ордена кларис. Да, в XV веке обет бедности и проживание в затворе могут соблюдаться не столь строго, да и в Силезии могут быть свои особенности монастырей. Но лучше было бы, учитывая вероятные знания читателя о францисканцах и клариссинках, либо выбрать другой орден, более открытый к посещению, с менее строгим уставом, с большими возможностями у монахинь к распоряжению имуществом (В повести есть значимые для сюжета дорогое распятье и переданная Льву-Леонарду книга.), либо как-то обосновать, показать необычность этих силезских клариссинок.

Судья приказал Вовешу незаметно вывести Анджея из храма как это технически возможно: от алтаря, где начиналось венчание, через весь зал, полный народа?

Главный недостаток повести рассогласованность религиозного пласта со средневеково-бытовым и детективным.

Приняв баронство, Лев-Леонард занимается делами не только самыми срочными и охотой в дни празднования Пасхи, что недопустимо. Должен бы ходить на службы, раздавать милостыню, праздновать.
И крестьяне в неделю празднования Пасхи работают, нарушают обычай и возможно, закон привезли пану Микуловскому мешки с мукой.
Моника собирается на Пасху то есть, когда точно нельзя торговать на рынок.
В пасхальный оброк, как он описан, не верю. Если речь о продуктах, для приготовления к Пасхе, то их должны были принести в замок раньше. Обычный оброк продуктами ещё не с чего собирать весна. Более того, празднование Пасхи время, когда знать одаривает тех, кто ниже её происхождением и средствами. Если же пасхальный оброк особенность Силезии XV века, то такую особенность нужно показать и объяснить, она и для главного героя должна выглядеть странно.
Плюс, недостоверность (недостаточная обоснованность) мотива покушения Анджея на клириков.
Религиозный пласт обозначен, но недостаточно показан через поступки героев. При этом, мотив убийства сохранение тайны рождения от монахини, увезённой из монастыря бароном религиозный. Анджей усыновлён, его права законны, жизнь Анджея грозит разрушить суеверие о нечистоте происхождения. Недостаточно прописанный религиозный пласт подтачивает канву детектива, мотив суеверия перестаёт выглядеть достоверным.

Стиль хороший.

Читается легко и приятно. Спасибо за удовольствие!
Есть местами литературная избыточность, вроде: выяснилось, что настоящим отцом Льва является силезский рыцарь Куно фон Ротвальд каким ещё может быть Куно, как не настоящим?

Иногда встречается канцеляризмы, например: После процедур барону Леонарду полегчало, и он провалился в глубокий сон. Лучше вместо слова процедур оно не из словаря Лева-Леонарда, лучше показать, чем именно помогли молодому человеку. Или: Меня зовут викарий Эдуард Викарий должность. Мы же в нашем веке не скажем: Меня зовут директор Сидоров.

В целом нехудшая работа.

Удачи!