В обрывки фраз уходят сны
Рассветной тенью от сосны,
Шаги свои стеля по зверю,
Что спит в сени её ветвей.
Дрожа дыханием корней,
Его востро и чутко ухо.
И шорох сна коснётся слуха.
И зверь, в прыжке, поднимет стать,
Чтоб на защиту свою встать.
И брызнут искры глаз, разящи.
Он не игрушка. Настоящий!
И боль, как пульс, стучит в виске,
Она жива в его тоске.
Он был детёнышем и верил,
Что человек - защитой зверю.
Но предан был. И изгнан вон.
С тех пор за ним, как тенью, сон
Во след своею болью мерит
Ступени лестницы и двери,
За коей, прежде, другом был.
Где защищать хватало сил
Того, кто предал... из корысти.
Рябины рядом пахнут кисти
Весенней пылию и мёдом.
Должно, рябинным станет годом,
Вослед идущий за зимой,
Чтоб любоваться мог бы мой
Усталый взор багрянством цвета,
Что гроздью выпьется у лета.
И, в день осенний, обагрит
Усталость томную ланит.
Да, зверь устал быть в напряженье.
Небесных сводов отраженье
Найдёт в его глазах свой дом,
Чтоб поселиться в сердце том,
Что опустело от неверья.
Пусть всяк имеет опыт свой,
Кому и как доверье дастся.
Но, оболгавши, не удастся
Вернуть доверие домой.
Я не умею жить иначе,
Когда делюсь, как для себя,
Чем Бог послал. А сердце плачет,
Что опустело. Не любя,
Нельзя быть миру созиданьем.
Готов кто только к обладаньям,
Он, обирая, рушит свет.
Пройдут за сим мильоны лет,
Чтоб возродилось погублёно.
Причиной же - непокорёность
Корыстной власти человека,
Что мир сгубить готов за веко,
Что сам травмировал серьгой,
В надежде, - мир ему слугой.
- Я - это мир! - мелькнуло в звере.
И всем иным воздастся в вере,
Коль верою храним тепло,
Чем благоденствие светло.
. . . . . .
И снова я шепчу: - Не верю...
Душой касаясь сердца зверя,
Что ледяным кусочком стало,
Забывши, прежде как летало.
Не знаю, в этой ль жизни, после -
Средь облаков проглянет просинь.
И растопить сумеет солнце,
Своим теплом, хрусталь в оконце,
Замёрз что в зимних холодах
Слезой кристальной на губах.
Не знаю, рано, или поздно,
Взовьюсь я к выси ночью звёздной,
Чтоб засиять одной для многих,
В своём неверии, убогих,
Чтоб дать им Силу Знать и Верить,
Что не предательствуют звери.
И дружат не кормушки ради.
... За это ненавидят гади.
Но всяк лишь сам, что есть в себе:
Ползёт ли брюхом, иль в борьбе
Свои теряет кровь и жизни.
Под маской, сколько ни подвизни
Чистот туманных, запах яда
Доступен обонянью ада.
И кадры в "кузнице" куются,
Чтоб, в сладкой пьяности, проснуться
На смену тем, кто сковороды
Освободил для новых родов,
Облегчив вес своей душой...
Для жизни, сладостью, большой.