В краю далёком живший, Чародей
Был слишком стар. И жизнью утомился.
С усталостью, возможно, он смирился б,
Но чары, в первозданности своей,
Утратили былую мощь и силу:
Бывало, чары ветром заносило,
И мыкались они туда-сюда;
Иные обгорали в проводах;
Запутавшись с подобными себе,
Узлов наплетших в жизнях. По судьбе
Таких узлов, что собраны в букет,
Простым умельцам силы нет распутать
Собою удушающие путы
В слоениях и залежами лет.
Когда-то прежде рук не поднял б он,
Лишь мыслию узоры создавая,
Где, властью наделённая, немая
Вошла бы нить по адресу, как сон.
Не важно, оберегом ли ковались,
Иль тонкою удавкой подлецам,
Что так и норовили к праотцам
Отправить, кто под ними не сдавались.
Не так уж глаз остёр, как прежде был.
И мысль в ядро не хочет собираться -
Он только её ласково касаться,
Она - в туман, который в даль уплыл...
Итак, решил найти учеников,
Чтобы, в итоге, лишь один остался.
Тогда бы старый в новом состоялся
Без старости, болезней и оков.
Разнёсся клич его по белу свету.
И хлынули рекой ученики:
Руками кто-то правит позвонки.
Насквозь кто видит плоть, в меха одету.
Кто, во пространстве, дыры создаёт,
Заделывать, впоследствии, пытаясь.
Пред кем-то штабелями, раздеваясь,
Как рыба на червя, клиент идёт.
Различных навидался полусказок.
И, как всегда, ко всем один вопрос:
- Чего ты ждёшь, чтоб твой талант принёс?
Желания выуживать из связок
Ему легко, как средь дырявых туч
Лучами прорывается светило:
- Достаток. Власть. И, необычной, Сила... -
Вот всё, чем, оказалось, он могуч...
Остался лишь один в рядах пришедших -
Он был спокоен, глаз не отводил.
Немногословен. Тих, коль говорил.
- А ты?...
........... - Вернуться в Знания Нашедших.
Он прост был с виду - тёмная копна
Струящихся волос под тонкой лентой...
Штанины пузырились на коленках...
Разбитых локтей розовость видна,
Покрытая, ещё дорожной, пылью...
Котомка через плечи... И босой.
Лицо умыто утренней росой.
И взгляд проникновенный.
................................. - Без насилья
Не выдался ему сей жизни путь...
Страдал, рыдал,... но только закалился.
Уж больно хил... Но... я поторопился.... -
Успела грозовою мысль мелькнуть.
Заметив чародеево вниманье,
Толпа полукольцом сошлась пред ним.
И зачадил зловонный зависть-дым...
Не потерявший самообладанья,
Один пред всеми, молча, он стоял,
Глаза лучом пространственным струились.
И дым с лучом, толпою над, сразились...
И дым осадком огненным упал.
И расступился полукруг пред ним.
По-разному эмоции метались:
Какие под ногами лентой стлались,
Какие по пятам ушли за ним,
Какие бурей вырвались и градом...
Но тих он был. И град растаял рядом.
- Останешься, - очнулся Чародей
И выбрал из толпы ещё семнадцать.
И вот при нём осталось восемнадцать.
Режим суров был (нет средь них гостей):
До солнца им гимнастика и горы.
И труд во благо дома и плодов,
Поскольку чародеевых садов
Не исчерпали б ссоры или споры.
И каково же было изумленье,
Когда узнали, что плоды - для всех!
Так складываться начинал успех
Во душах этих чарообретенья.
И Первый Регль его звучал таков:
- Умей творить во благо, не считая.
Творящий никогда не умирает
От жадности - знамения оков.
Шли дни за днями. Следом им - недели
Сколачивали время в сундуки.
А головы во знаниях легки...
И кружатся во знаниях метели...
И прежний труд, как колокол с утра -
Зарядка и загадочные горы.
Уж прекратились в тех прогулках споры.
И жёлтых трав наставшая пора
Собою опрокинула с небес
Лохань, в чём слёзы время собирало.
Студёных капель несколько упало
На потемневший, от простуды, лес.
- Вернёмся, - застонал из них Парис, -
Устал, замёрз.... И голоден, не скрою.
- Спустился дождь осеннею порою.
Неужто пред погодою раскис?
- Мы четверть года провели уже
В трудах, полней же знанием не стали.
Глаза мои устали от печали:
Зачем я оказался в вираже
Меж прошлого достатком и дырой,
В которой я и голоден, и злобен?
Мне путь такой по жизни неудобен,
Где, в пустоте, свидания с горой
Во мне ткут ненависть к окресту, чьи угодья
Домашнего лишёны плодородья.
Хочу тепла и мягкую постель.
Служанок восхитительных... И ванну...
Туман над ними вдруг застлался странный,
А в нём не дождь, а снежная метель...
Уставшие, продрогшие и злые
Вернулись в дом Учителя они.
Премного были же удивлены,
Когда Париса тапочки немые
Воззрились из соседнего угла,
Осиротело группу озирая.
И, оглядевшись, тишина немая -
Париса проглотила будто мгла.
К обеду время. У стола Учитель,
Обведши взглядом всех учеников:
- Желаньям вашим не творю оков!
Ваш выбор - ваш! Пусть даже искуситель
Прошепчет ваше право в тишине.
Ведь силой вас держать не нужно мне!
И в этот день Второму Реглю место
Настало время в знания упасть:
- Не следует во жизнях что-то красть -
Ни волю, ни бумажник, ни невесту;
В закрытую собой ломиться дверь,
Что нам не отворяется при стуке.
И развлекать того, кто киснет в скуке,
Что перед ним не изломался зверь
Чужой души, испрашивая милость.
Сознанье, что химерою затмилось,
Не может, губкой, Знания принять!
Как реки не текут к истоку, вспять.
Итак, чтоб слов звучало здесь не много,
Я им открою краткую дорогу:
- Не ешь плода, коль, зеленью, не зрел.
И не бери чужого - потеряешь
Намного больше, чем сейчас взалкаешь,
Оставшись, с нездоровьем, не у дел.
Короткой оказалась осень с нами.
Зимы суровой ветры и бураны,
Собой и беспределом своим пьяны,
Засыпали окрест и нас снегами.
Но прежний распорядок правит бал:
Зарядка и, чрез снег, дорога в горы.
И стало нас лишь восемь очень скоро.
Как будто десять кто зарисовал.