Когда в душе пусто, её восполняют природой.
И пристален взгляд, в глубину, во терновых листах.
И нет хуже довода, кроме безумства погоды,
Что сводит с ума, от ненастья, в любимых местах.
Безумное солнце палит иссушённую душу,
В лохмотья кромсая кровавое месиво лжи.
О, Небо! Коль мир не таков, то сумей - докажи!
Мне столько явилось от зла, что сегодня не струшу.
Порывами ветра срывает убогую ветошь,
Укрылись, в ненастье, от Веры остатки меня.
И колкие, счастья, останки, средь белого дня,
Вгрызаясь, собой обагряют окрест, аки ретушь.
Лишь тихий, в печальности вящей, задумчивый дождь
Кладёт свои руки, прохладно-спокойные, в рану.
И сладкой надеждой воспрянуться хочется стану,
Что жизнь хороша. И не бьёт её лживая дрожь,
В надежде украсть, отобрать, но насытить себя,
По трупам шагая, и их, в закрома, иссушая,
Где вяленость пищи во долгие лета вонзает
Отраву и яд, что погубят, в итоге, тебя.
А мне аппетит, во тошнотах моих, ограничен
На то, что душком обгоняет свой славный фасад,
Где был заменён удивлённый живительный сад
На мёртвость наживы в победах, чей облик безличен.
Поскольку, во массе телес, не отыщешь души,
Какой телеса изначально наполнены были,
Где хрупкую душу корыстные чувства сгубили
В стремленьи к тому, что, по сути своей, миражи...
И рвутся, завесы сквозь, брызги безумства и злобы,
Собою готовы убить, раскрушить, затоптать,
В невежестве кто, отказались к низинам летать,
Чтоб ими напиться могли, в обладаниях, чтобы.
Как долог клинок закаления Веры подчас,
Что в силах разрушить безумие тлена и блажи.
Прости меня, Небо, но нет человечьего гаже,
Что дано, в рожденьях, телесною грязию в нас.
Наживы ли ради собой этот мир посетили
И во услажденье ль животных инстинктов своих?
Не важно, в чьих дырах и как мы собою месили,
Чтоб жизнь прожилась одному. Да за целых троих!
Воторгнувшись в жизни чужие, сознанья и дыры,
Мы жизней своих нарушаем намеченный ход,
Мечтая, чтоб жизни кружил нас хмельной хоровод,
В чьём масле, прогорклом, катались бы, похотью, сыром.
Итогом всему подчеркнёт подведенье черты,
Где счёт совершённых соитий заслугой не ляжет.
И этих "побед" нам зачтут поражения даже,
Где продал себя за полушку гнилой суеты.
Соблазнами полнят наш мир, чтобы силой взрасти,
Что мы, в предпочтениях рушить, безумно теряем,
Поясь во обманах, что сильны, когда обладаем,
Продавшие суть во соблазнах земного пути.
Не ратую путь я затворника здесь и сейчас,
По силам который лишь избранным. Да, единицам!
Но не перестанет мне Чудо влекущее сниться,
Что, как и со мною, рождается с каждым из нас.
И я признаюсь, что боюсь в суете раствориться,
Его, не заметив, что мимо проходят, следы.
Ведь мне суетою, во жизнь, никогда не напиться!
И в ней, в суете, не созреют от Счастья плоды!
И я берегу своё зренье, чтоб видеть, немногим
Даётся что, в жизнях нам наших, собою узреть.
И душу, что чувствует Свет, и желанием петь
Ведёт меня, тленную, этой тернистой дорогой.
Мой тлен без неё - просто ноль! Обезличенность тела
Предстанет пред каждым из нас в окончанье пути.
Зачем же, её потерявши, тропою идти,
Что злая, его, суета, словно моль шубу, съела?
Ведь только она (да, Душа!) напивает мне силы,
Что мне позволяют не сдаться в кровавом бою.
И это не тленным даётся, что песни пою.
И то, что не раз отрывалась от края могилы.
Пред ней я дитя - несмышлёное, дерзкое, глупое,
Что тычется носом, как в поисках мамы, щенок.
Мой тлен без неё - лишь листок, что в пути одинок,
Отринувши дерево. Поздней осеннею скукою...
Да, кто-то болезни собою горазд лишь размножить...
Вот станет чем тлен, уходящий своею тропой,
Где телу так просто, без связи с душой, обезножить.
Как часто мы слышим, что кто-то ушёл... Упокой...
Заметьте, без груза тщеславных "побед" и богатства,
Что тленом сотрутся. И памятью... тоже гнилой.
Душе, оторвавшись от тлена, остаться ль пустой,
Иль вырасти в, ею и тленом сложившемся, братстве?
Я выбрала рост. А вы, каждый, решите своё,
Где вашим потребностям будет уютно и просто.
Где вы не согнётесь с высот, от душевного роста.
И ваше, за вами, потянется ввысь бытиё.
Кто знает, быть может, какой-то водитель отважный Свой путь предпочтёт, чрез авто, в испытаньях прожить,
Где, вслед тормозам, что отсутствуют, тянется нить,
А в грозном потоке за нею - кораблик бумажный.
Вы правы, исходу подвластны мы станемся все.
Мы знали об этом, когда приходили в рожденьях.
Но знали мы также и то, что лишь в наших свершеньях,
Во теле расти доведётся бессмертной душе.
Где тело - лишь дом, во который вселили её.
Где тело - лишь платье, чтоб чувствовать зной или стужу.
Где тело - тот голос, что тих, если жизнью простужен.
Где тело - мгновенье, в чём хочется роста ещё.
И мне доведётся оставить всех тех, кто любимы,
Кто любит меня. И я душу свою сохранить
Во росте хочу, где тянется тонкая нить,
Чтоб те, кто любимы, остались бы мною хранимы.
И качество нити зависит сейчас от меня: Какими стихиями сложится сущее в духе,
Такими откликнутся те, кто научены, в слухе,
Со мною вести разговоры воды и огня.
И, чтобы у них в этой жизни не кануло сил,
Чтоб только благими стелились под ноги дороги,
Чтоб в Свете сгорали их страхи, сомненья, тревоги,
Я буду росою, какой, чрез меня, напоил
Всех, мною любимых, Великого Таинства Дух!
И я для Него сохраню мою Веру и слух!